Книга Последняя крепость онлайн - страница 3



3

Спустя несколько дней, совсем неожиданно, заявился Митроша.

Было это среди дня, незадолго до обеда. Петр Васильевич лежал, никуда ему не хотелось, даже на чистый воздух в парк. Вошла нянечка, сказала:

– Вас там спрашивают. Сюда провести иль сказать, чтоб ждал?

Петр Васильевич запахнул халат, вышел.

У крыльца стоял Митроша – темно-лиловый от полевого загара, который не сходил с него никогда, даже зимой, в замаранном пиджачке, пыльных кирзовых сапогах. На лице – улыбка, так что все передние сточенные зубы, ржавые от курева, наружу.

– Василич, ну ты и залежался! Рад небось, что харчи даровые?

Он захохотал, еще шире выставляя обкуренные зубы. Митроша от природы был весельчак, неунывака, не много было надо, чтобы его рассмешить. Он и сам охотно смеялся своим шуткам – даже когда другие не смеялись.

– Откуда ты взялся?

– С Ильей Иванычем приехали, трубы какие-то на станции получить. А склад закрыт, перерыв. Ну, я к тебе…

– И хорошо сделал! – сказал Петр Васильевич, тоже улыбаясь. Он был рад Митроше, с удовольствием глядел на его плохо бритую, в прочном загаре физиономию, на его знакомую ухмылку.

– Тебя тут как – на цепи держат иль все же в кустики пущают? Пойдем, посидим. Я одно место укромное знаю…

Митроша хитро подмигнул. Больничный парк был ему знаком. В прошлом году в мастерской сорвалась цепь лебедки, зашибла ему плечо, и он пролежал в больнице, в этом же старом корпусе, недели полторы.

Он повлек Петра Васильевича вправо от дома, за сарайчики, кучи битого кирпича, штукатурки, – в густые кусты сирени с бледно-розовыми бутонами, готовыми через день-другой лопнуть, развернуть гроздья пахучих соцветий.

В кустах оказалось что-то вроде беседки, закрытой листвой со всех сторон. Шаткая лавка в одну доску, перед ней накидано окурков, две-три порожние бутылки, брошенные в глубь кустов, под ветки, даже без особого старания запрятать. Место, действительно, было удобное и, видать, посещаемое.

– Сейчас я тебя, брат, враз вылечу…

Митроша извлек из кармана широких грязных штанов поллитровку с зеленой наклейкой, из другого кармана – серый бумажный сверток с нарезанной колбасой, сыром, хлебом, предусмотрительно прихваченными в том же самом привокзальном ларьке, где брал он и поллитровку.

– Это ты, пожалуй, зря… – неуверенно проговорил Петр Васильевич, не зная, как ему быть с Митрошиным угощением – принимать или отказываться.

– А что?

– Да заругают меня… Все ж таки больница, режим…

– Ты ж не желудошный! Это которые желудошные – нельзя, а всем прочим – это, если хотишь знать, самое первое лекарство… Мы тут, вот на этой самой лавке, с дружками по палате знаешь сколько склянок подавили? Зато и леченье скорей шло, а то б, верно, еще месяц целый тюхался…

Митроша прикусил зубами язычок пробки из белой мягкой фольги, умело, одним движением сорвал ее. Закуска была уже развернута, лежала на лавке. Петр Васильевич подумал – а во что же разлить? Митрошу, видать, это не заботило. Откупорив бутылку, он уверенно, как будто доставал то, что положил сам, пошарил позади себя, под кустом, в древесном мусоре и палых листьях, и оттуда в обрывке газеты появилась стопка граненых стаканчиков. Митроша отделил от нее два, обтер руками, подул внутрь, выдувая лопавшие соринки. Наполнил водкой.

– Ну, – сказал он, поднимая стаканчик корявыми черными пальцами и чокаясь с Петром Васильевичем, – давай-ка за встречу… Чтоб тебя тут долго не морили…

Выпив, Митроша сморщился, крякнул, взял с бумаги по куску хлеба, колбасы, сыра, сложил их вместе, толсто, куснул во всю пасть и стал жевать с жадным аппетитом. Обе щеки его кругло выпятились желваками – так он полно, до отказа, набил себе рот.

– Что за трубы повезете?

– А хрен их знает! – безразлично ответил Митроша. – Поилки, что ль, на фермах будут делать.

Митрошу в самом деле это не интересовало. Он был такой: пошлют – поедет, надо что привезти – привезет, а зачем, почему – вникать в это у него никогда не было охоты. Стало быть, зачем-то нужно, раз посылают, и Митроше этого было вполне достаточно.

Петр Васильевич знал его столько же, сколько самого себя. С одной деревни, почти ровесники. В войну Митроша прокантовался где-то в трудармии, отощал там, обессилел, но зато остался жив и без царапины. Потом, как и Петр Васильевич, работал в МТС, пока они были. Он умел все, мог и слесарить, и токарить, и подменить сварщика, работал и на тракторах, и на комбайнах, в любом деле мог быть и на первой роли, но предпочитал вторую – подменным, помощником. Деньги – почти те же, а спрос меньше, и всегда есть кем заслониться. И, надо оказать, на этих своих вторых ролях Митроша всегда был на настоящем своем месте. На него можно было положиться: свое он срабатывал на совесть, не лентяйничал и ни в чем не подводил. Когда машинно-тракторные станции закрыли и технику передали колхозам, Митроша каждый уборочный сезон обычно работал с Петром Васильевичем на комбайне помощником, так что они считались как бы парой, и на Петра Васильевича Митроша смотрел, как на своего старшого. Выглядел он даже старей Петра Васильевича: на висках белела густая седина, глубокие морщины резали его выдубленное солнцем и ветром лицо; трое его сыновей давно уже выросли, выучились, жили от него далеко, женато, растили своих детей, но, благодаря легкому нраву Митроши, его склонности к балагурству, байкам, отсутствию в нем настоящей мужской серьезности, солидности, он для деревенских навсегда остался как бы в подростках, малолетках, его даже полным именем не называл никто, не то что с отчеством, так всю свою жизнь он и ходил Митрошей…

– Э-э! Вот же что у меня в припасе! – спохватился Митроша, когда выпили по второму стаканчику и опять потянулись к колбасе и сыру.

Он поспешно порылся в глубоком кармане брюк, рука его по локоть опустилась куда-то внутрь штанины, почти до голенища сапога. Из этой глубины он вытащил лилово-розовую луковицу, грызнул ее кривыми зубами, разделяя пополам.

– На, заешь, – протянул он половинку Петру Васильевичу. – Дело проверенное, никакой доктор не учует… – кивнул он на почти пустую бутылку. – А у нас – де-ла! – весело сообщил он, дожевав закуску и вытирая губы – сначала ладонью, потом о рукав пиджака. – Полный переворот. Эксперимент на нас ставят. Если в районе получится – по всему Союзу распространят.

Видя заинтересованность Петра Васильевича, он нарочно помедлил; глаза его, замаслившиеся от выпивки, озорновато блестели, в них было удовольствие – как он сейчас удивит Петра Васильевича.

– Мастерская теперь не наша, и которые в ней штатные были – тоже теперь не колхозники, забрали их от нас…

– Куда? – Петр Васильевич действительно сильно удивился.

– «Сельхозтехнике» все передали. Теперь это ихнее будет, как производственный участок. Все запчасти, матерьялы – тоже им сдали, до гайки, по описи. Три дня считали, описывали.

– Как же это – колхоз без мастерской?

– А так! Новый прогрессивный метод. Теперь «Сельхозтехника» будет наши трактора обслуживать. И техуход, и ремонт, словом – все. А мы с тобой этого и знать ничего не будем. Теперь это не наше дело, понял? Наша задача одна – производи колхозную продукцию и ни об чем больше не болей. Ну, как, окажем, купил ты телевизор. Твое дело – смотреть. Ты и смотришь. А поломалось что – ты техника зовешь. Он круть-верть, – пожалуйста… гляди дальше. Так и колхоз. Трактор твой стал, раньше ты сам ему в нутро лезешь, а теперь – к телефону, на производственный участок – дзынь! Оттуда «апээмка» с мастерами, все при них, все инструменты. Сейчас приборами диагноз – р-раз! То-то и то-то. Ага, ясно! Раз-два – починили и до свиданья. До новых встреч. А ты дальше работаешь. А колхоз только денежки за эти дела платит, и не надо этой мороки – запчасти доставать, железо, инструмент у шефов выпрашивать… Инженер-то наш Илья Иванович – он ведь эти все года кем больше для колхоза был? Доставалой, снабженцем! Что ни неделя – то в город. И клянчит там… А теперь эта забота с него долой. Колхоз договор на техобслуживание подписал, а инженер только следи, чтоб все законно было, чтоб «Сельхозтехника» свою обязанность выполняла…

– Да-а… Действительно, дела-а… – протянул Петр Васильевич. Голове его стало даже жарко – от усилия охватить мыслью перемены, совершившиеся в колхозе. – Значит, как же – «Сельхозтехника» весь машинный парк на себя берет?

– Точно. Трактора, комбайны, прицепные орудия. Уход, профилактика, текущий ремонт. Всю, словом, механику колхозную, – и что на фермах, и на току… Пруд вот сделают, орошение, – эти механизмы тоже… Ну и правильно! Они спецы, у них мастерские – целый завод, все станки, какие положено… Им это дело и в руки!

– А Тербунцов, Косякин? – назвал Петр Васильевич токаря, кузнеца, что работали в колхозной мастерской. – Другие? Они к этому – как?

– Х-хы! – усмехнулся Митроша так, как будто Петр Васильевич спрашивал совсем лишнее. – Они рады! Теперь они государственный рабочий класс, на полном законе… Рабочий день – от-до. Что ни сделал – все по точным расценочкам. Два дня выходных – хоть ты гори со своим тракторам. Оплаченные отпуска, премии, стаж, пенсия… И что колхозное раньше имели – тоже все при них остается: огород, выпас окота, заготовка кормов… Да мне б так пофартило – я б в пляс пустился! На первую свою зарплату ящик белой купил бы, поставил – подходи, пей! Шутишь?!

Всем своим видом Митроша вызывал Петра Васильевича на поддержку своего настроения. Но Петр Васильевич не спешил радоваться. В лице его были озабоченность и сосредоточенное размышление.

– Ты что так глядишь? – огорчился Митроша. – Иль не нравится, против?

Петр Васильевич даже о водке забыл, которую выпил, – ничуть она его не забрала.

– Так ведь вот какой вопрос… Как оно еще на практике получится! Дело это двоякое, две стороны имеет… Конечно, колхозу так бы легше, забот меньше. Занимайся одним своим сельским делом: расти хлеб, веди, словом, хозяйство, а технику тебе обеспечат… Планово колхозы не снабжают, а это партизанство – доставай сам, где знаешь, как сумеешь, – у одних оно выходит, у других не шибко, а хозяйство – страдай… Но с другого боку глянуть… Коль трактор на мне, я на нем работаю, каждый простой – мне по заработку, по нашему колхозному хлебу или чему другому… Я и стараюсь об нем: слежу, ухаживаю, починить что – семь потов пролью, чтоб только скорей… А у них-то, спецов этих, такая ли забота об тракторе будет, о нашем поле? Простой их по карману не бьет, вреда им никакого не делает, поспешать не заставляет… У меня вот на севе, да ты помнишь, – коснулся Петр Васильевич Митроши рукой, – нонешней весной радиатор потек. К ночи было. Я его – так, сяк… Текет, проклятый, нельзя работать! Я его снял, на плечо за девять километров пёхом… В деревне уже полегли все, мастерская на замке. Я Тербунцова поднял, да вдвоем с ним часа четыре мы курохтались: радиатор распаяли, негодные трубки выбросили, опять запаяли. К утру я на месте был, а рассвело – я уж работаю… Как и не бегал никуда. Ни одного светового часа не потерял. Как же – весна сухая, влага из почвы уходит, тут час какой-нибудь промедлил, зерно в почву не бросил – потом на урожае центнерами аукнется! Поедут спецы ночью ко мне в борозду радиатор паять? Дзынь, говоришь, и вот они? – Петр Васильевич покрутил сомнительно головой, усмехнулся. – Да у «Сельхозтехники» «апээмок» не хватит во все районные концы поспешать!

– Это верно! – охотно согласился Митроша, сразу меняя свою позицию. Он никогда не спорил с собеседником, соглашался на его доводы, потом тут же говорил опять свое, обратное, опять соглашался. С ним было легко разговаривать – никогда не взгорячишься, не поссоришься.

– Так что поживем – увидим… – сказал Петр Васильевич, как бы подбивая итог вестям, принесенным Митрошей. Жизнь научила его осторожности. Сколько за три десятилетия был он свидетелем всяких новшеств, будто бы обещавших немедленные и небывалые успехи. А потом они тихо, бесславно сходили на нет… Никто, конечно, мнение Петра Васильевича запрашивать не будет, без него решаются такие вопросы, но если бы его все-таки спросили, дали слово, он бы, наверное, сказал так: надо, чтобы порядок был, четкость, организация. Тогда любые правила хороши. Вот то взять, как было. Снабжали бы колхоз нормально, всем, что требуется, чтоб, к примеру, не в заводских отходах Илья Иванович стальные прутки для болтов откапывал, а по заявке, какого нужно диаметра, получал, чтоб станки в мастерской приличные были, – колхоз и сам сумел бы трактора и механизмы в лучшем виде содержать. Ведь они свои же, кровные, за колхозные деньги купленные, – как же о них не позаботиться, ради их сохранности не постараться?

– Допьем? – спросил Митроша.

Он разделил водку, бутылку сунул в куст. Кто-нибудь подберет, сдаст, спасибо еще окажет…

– Володька послезавтра в Панино уезжает, – сказал Митроша как бы между прочим, добирая с бумаги последние крошки сыра и хлеба и забрасывая их с ладони в рот.

– Чего?

– Межрайонное состязание пахарей. На быстроту и качество. За первые три места – премия.

– Большая?

– Ценный подарок. Часы иль транзистор. Ну и само собой – почет.

– А почему Володька?

– Хотели Козломякина послать. А тот сдрейфил. Это, говорит, напоказ, при комиссии, при зрителях, – я так не могу. В поле я один работаю, а если на меня глядеть – сразу и мотор барахлит, и трактор вилюшки пишет… Тогда Федьку Данковцева. Тот тоже не схотел. Мои гектары, говорит, и качество – вон, из окошка видать, чего меня испытывать? А тут Володька сам вызывается. Ну – его. Надо же кого-то. Разнарядка такая – чтоб от каждого колхоза по трактористу.

– А что ж, он, пожалуй, премию возьмет, – сказал Петр Васильевич, подумав. В прошлом году он видел такие соревнования. Молодежь одна, трактористы постарше, с опытом, почему-то уклоняются, может, осрамиться боятся. А молодежь смела, да уменья еще маловато. И Володька не больно умел. Зато хваток, в работе напорист, яр.

– Может, и возьмет, – согласился Митроша. И добавил убежденно: – А трактор загубит. Он новый выпросил, дескать, понадежней, а тот еще не обкатан как следовать. Что́ он работал – только на севе, ему еще и нагрузку не давали… А там-то, на чемпионстве этом, из машины ведь жми все до последнего…

– Не дурак же он, чтоб машину губить, – даже попытался защитить Володьку Петр Васильевич.

– А что она ему? Не то он об ней думать будет? Ему б только красную ленту на грудь да премию. Сколько он всякой техники уже покалечил! – сердито оказал Митроша. – Иль ты не знаешь, как он с ней? Ему одно – цифру дать! Вот опосля уборки он в Ульяновск с комбайном своим помогать ездил. Ты его машину глядел, какой она вернулась? Там хлеб густой был, соломы много, его косить надо с чувством, а он газовал – поболе гектаров и намолота нагнать… Сейчас его комбайн к уборке готовить – это самое малое полтора месяца ремонту… А он не дюже-то хочет на ремонте мараться. Услыхал вот – «Колос» в колхоз идет, так уже закидывает, чтоб ему дали…

– «Колос», говоришь? – внутренне напрягся Петр Васильевич.

– Сейчас вот ехали – сам Илья Иваныч сказал. Уже вроде отгруженный.

– Ну и что Илья Иваныч?

– Чего – что?

– Кому его определил?

– Такого разговора пока не было. Не пришел ведь.

Петру Васильевичу нестерпимо захотелось курить.

Он сунул руку в карман халата – пусто, спички и пачка «Севера» остались там, на тумбочке.

Это была мечта Петра Васильевича – «Колос»! Его ждали в позапрошлом году, в прошлом. Другие колхозы района уже получили этот комбайн, по одному, по два, а «Силе» все не давали, потому как считалось, что парк уборочных машин в «Силе» и так пока неплох, справляется. Прямого уговора на этот счет у Петра Васильевича ни с председателем, ни с главным инженером не было, но все же он ждал, верил, что если «Колос» придет – работать на нем будет он. Его потрудившемуся СК-4 уже двенадцатый год, и ползает он только потому, что в руках у Петра Васильевича, а был бы у кого другого – давно бы уже отправился в разборку, на запчасти. Да и само собой так напрашивается, по справедливости, – чтобы новая, самой последней, совершенной конструкции машина стала как бы наградой самому старому комбайнеру колхоза, неизменному передовику каждой уборочной.

И вот, значит, «Колос» уже везут по железной дороге, ярко-оранжевый, сверкающий свежей краской, стеклом водительской кабины – с мягким сиденьем, вентилятором над головой…

А Петр Васильевич – в больничной пижаме, халате, и неизвестно, когда он отсюда выйдет, возьмутся ли его руки опять за рычаги трактора, колхозных машин…



Помоги Ридли!
Мы вкладываем душу в Ридли. Спасибо, что вы с нами! Расскажите о нас друзьям, чтобы они могли присоединиться к нашей дружной семье книголюбов.
Зарегистрируйтесь, и вы сможете:
Получать персональные рекомендации книг
Создать собственную виртуальную библиотеку
Следить за тем, что читают Ваши друзья
Данное действие доступно только для зарегистрированных пользователей Регистрация Войти на сайт