Книга Ключ времен онлайн



Александр Самсонов
Гиперборейский Ключ

Пролог
НАЧАЛО ЛЕГЕНДЫ

Блестящее острие длинного рога стремительно приближалось к замершему охотнику. Пять шагов. Четыре. Три…

Звонкий протяжный звук, похожий на пение трубы, вырвался из оскаленной пасти и тотчас оборвался на пронзительной ноте. С треском ломая ветви, тяжелая туша хищника рухнула в замаскированную ловушку. Глухой удар, болезненный всхлип, и над опушкой леса наступила тишина, изредка нарушаемая шорохом осыпающейся земли.

Охотник вытер с лица пот и осторожно приблизился к краю ловчей ямы. Присмотрелся, устало вздохнул. Свою часть дела он выполнил. Самый сильный и опасный хищник континента, не подавая никаких признаков жизни, неуклюже висел на заостренных кольях, вбитых в твердое дно ловушки.

За спиной послышались шаги, и вкрадчивый голос произнес:

– Неужто сам Адский Пастух попался таким примитивным образом?

– Мне повезло, – не поворачивая головы, ответил охотник. – Сделай он шаг чуть пошире, нам не пришлось бы сейчас разговаривать, а чудовище утолило бы голод.

Носатый карлик, закутанный в серую накидку служителя Лабиринта, семеня короткими ножками, обошел охотника и с опаской заглянул вниз.

– Bay! – радостно воскликнул он. – А Зверь-то и в самом деле черного окраса.

– Ну и что? – безразличным голосом спросил охотник.

– Что, что? – насмешливо передразнил носатый. – За рог черной твари жрецы Лабиринта простят все прегрешения и вдобавок сделают богатыми.

– Мне чужие богатства ни к чему.

– Зато мне прощение необходимо. Пора вновь приобщиться к благодати Создателя Всего Сущего.

– Приобщайся.

Несмотря на равнодушный тон, охотник с трудом сдерживал желание спихнуть носатого колдуна в ловчую яму. За десять дней выслеживания Зверя и подманивания его к заблаговременно подготовленной ловушке заносчивый карлик его достал. Не раз появлялось желание плюнуть на все и вернуться домой, но договор, заключенный старейшиной рода, не позволял вернуться, не выполнив условий сделки. Теперь, когда Зверь убит, можно возвращаться. Обязательство выполнено. Зачем ему понадобился Адский Пастух, говорливый колдунишка так и не сказал. Однако и без того было ясно, что какие-то части тела Зверя необходимы для его мерзостных обрядов. Но это уже его не касается.

Охотник медленно развернулся и неторопливо направился в лес. Что станет делать колдун с убитым Зверем, его не интересовало. За спиной слышались шорохи осыпающейся земли и радостное бормотание карлика, но все это уже в прошлом. Пора идти домой, здесь нельзя больше задерживаться. Кому, как не ему, лучшему охотнику племени, знать, что Адские Пастухи редко охотятся в одиночку и всегда жестоко мстят за гибель своих сородичей.

– Где ты это достал? – В голосе главного шамана Серебряной долины прозвучало искреннее удивление.

– Нашел.

Шаман недоверчиво поглядел в глаза мнущегося у входа в шатер молодого соплеменника. Взгляд юноши был чист и ясен.

– Нашел? Сомнительно. Просто так рог Адского Пастуха на дороге не валяется. Тем более черного. Один раз в сто лет появляется на свет Зверь черного окраса. Вон видны иссиня-черные ворсинки по окружию широкого основания кости, а по краям неровного обреза сохранились бурые разводы высохшей крови.

– Этого Зверя убили совсем недавно, и я не слышал о таком событии.

– Сказать было некому. – Худощавый карлик приблизился к шаману и шепотом добавил: – На границе Великого Болота я нашел разорванные останки разумного существа. Кто это был на самом деле, разобраться не смог. Следы Зверя там везде. Втоптанные в землю кусочки плоти, обрывки серой одежды и сумка, в которой лежало это.

– Хорошо. – Тревога в сердце шамана растаяла.

– Значит, второй Зверь успел насладиться местью. Надеюсь, что путь его не лежит в нашу благословенную долину. А теперь слушай. О твоей находке никому ни слова.

– Почему? – Длинный нос карлика удивленно шевельнулся.

– Даже самая малейшая молва об этом может принести страшные беды. Алчущие завистники, фанатичные последователи черных культов, да и сам Адский Пастух – мало ли кто, привлеченный твоей находкой, может появиться в долине. От всех них, кроме бед, ожидать нечего. Теперь иди и молчи.

Оставшись в одиночестве, шаман еще раз осмотрел рог самого страшного зверя Гиперборейского континента. Затем аккуратно завернул его в кусок полотна и спрятал среди магических вещей, лежавших в обитом медными полосами и защищенном заклятиями сундуке.

Что нужно сделать с неожиданной находкой, старший шаман Серебряной долины знал. Только вот зачем жрецам Лабиринта нужна эта кость, он только догадывался, и эта догадка наводила на грустные мысли.

Мелкий песок, специально привезенный с восточного берега Большого Соленого озера, подсыхал на куске расстеленной мягкой материи. Клей, сваренный из моллюсков, водящихся только на островных отмелях Южного океана, надежно прикреплял мельчайшие песчинки к поверхности материала. Лишь когда с помошью пилы и специальных резцов рогу придали необходимую конфигурацию, начался процесс полирования. Чуткие пальцы мастера притирали полоски с наждачным покрытием к хрупкой поверхности. Никаких грубых усилий – только мягкие нежные движения от основания к концу. Так длилось несколько дней. Затем вымачивание в специальном растворе, секрет которого знали избранные. Спустя две недели кость приобрела упругость и глубокий матовый белый цвет. Дальше наступила очередь самого умелого мастера-жреца. Не торопясь, учитывая фазы луны, положение солнца на небосводе, шепча молитвы Создателю, он наносил священные узоры на гладкую поверхность рога. Мягкая кисточка, удерживаемая крепкой рукой, скользила по бледной кости, и бесцветный раствор, приготовленный храмовым колдуном, мгновенно впитывался в твердую поверхность. По окончании работы перед глазами старшего жреца явился витой костяной жезл с круглым набалдашником на конце.

Наступил день весеннего равноденствия. Солнце поднялось в зенит, когда на специальном треножнике закрепили костяной жезл. Кивок старшего жреца, и собравшиеся в сердце святилища жрецы Лабиринта начали петь. Громкие слова молитвы Создателю Всего Сущего, богам-покровителям ремесел, четырем стихиям и природным силам и вновь Создателю звучали, не прерываясь, три дня и три ночи. Только когда солнечный луч разбился о навершие жезла семицветной радугой, старший жрец поднял руку. Песнопения умолкли.

Священнослужители всех рас, поклоняющихся Создателю Всего Сущего – главному богу Гиперборея, почтительно склонили головы. Красновато-розовые глаза упырей-кровососов из западных лесов, раскосые – карликов, обитающих севернее Великого болота, круглые плошки ренегатов-полканов, ушедших из северных лесостепей, белесые глазки зеленых пещерников, обитателей Серединного хребта, опустились на утрамбованную ногами тысяч паломников землю. Во всех них читались усталость и надежда. Все ждали чуда.

Старший жрец тяжелой походкой приблизился к треножнику. Осторожно прикоснулся кончиками пальцев к нагретому полуденным солнцем жезлу. Обычно жесткое, властное лицо главы Лабиринта умиротворенно расслабилось.

– Я ощущаю силу! – торжественно пророкотал он. – Магия нашей земли, ярость полуденного солнца, мощь стихий, волшебство лунных приливов – с соизволения Создателя Всего Сущего все соединилось в одной вещи, наделив ее силой, способной повелевать миром. Я ощущаю ее, силу истинной веры и сосредоточения магии. Силу, данную нам, чтобы нести свет учения Создателя всем народам континента.

На площадке посреди Лабиринта стояла тишина. Не поднимая глаз, жрецы культа Создателя Всего Сущего внимали торжественным словам.

На мгновение голос прервался. С ужасом понимая, что он делает совершенно не то, повинуясь минутному умопомрачению, старший жрец вынул жезл из треножника. Мелкими искрами вспыхнули блики на костяной поверхности. Рука непроизвольно дрогнула и совершила круговое движение. Испуганную фигуру священнослужителя окутало жемчужно-перламутровое сияние, перешедшее в непроницаемый туман. Не смеющие поднять глаз жрецы услышали только сдавленный всхлип.

Спустя несколько ударов сердца некоторые из них рискнули поднять глаза. По рядам прокатился изумленный вздох. На площадке, где только что стоял глава культа, никого не было. Только пустой треножник сиротливо возвышался в середине круга, очерченного в центре Лабиринта, да рваные клочья переливающегося перламутром тумана медленно рассеивались в воздухе.

Так родилась еще одна легенда.

Измученные жаждой гоплиты, медленно переставляя ноги, брели по выжженной жарким солнцем пустыне. Изнурительный переход длился уже не один день. Еще недавно непобедимые воины великого полководца копьями и мечами пробились к краю Ойкумены. В теплом океане они омыли усталые тела. Казалось, еще немного, и весь обитаемый мир ляжет к ногам македонской пехоты. Еще чуть-чуть, и все. За той горой, за этими холмами, за рекою, за лесом… и каждый раз обитаемый мир не кончался. Новые народы бились до последнего на вожделенных рубежах, новые земли открывались глазам, но конца этому не было видно. Некогда могучая и непобедимая армия несла большие потери. Добыча уже не радовала воинов – все не унесешь, да и к чему все эти богатства в бесконечной череде битв. Все ощущали страшную усталость – опустошающую, выматывающую, подавляющую дальнейшей бессмысленностью похода.

И был бунт. Бескровный и пассивный. Войска отказались идти дальше. Недавние жители городов, крестьяне, соблазненные предстоящей добычей, патриоты, желающие навсегда избавиться от страха перед персами, искатели славы и приключений, старые опытные воины, еще помнящие Филиппа II, – все перестали понимать, куда и зачем они идут. Дарий разгромлен, Палестина и Египет также под жесткой рукой ближайших сподвижников правителя. Чего еще надо? Индия? Ну, дошли. Дальше-то что?

Александр все понял. Но затаил мысль о наказании непокорных подданных. Хотите домой? Ладно! Направляемые волей повелителя греческие войска двинулись обратно, на запад, напрямую в родные края, минуя плодородные, уже покоренные земли, засушливые пустыни и полупустыни, жалкие стойбища воинственных и гордых кочевников. Пусть боги сами покарают предателей и трусов. Обратно дойдут только достойные. Такое решение принял Александр Великий, царь Македонский.

Высохший до твердости камня такыр отозвался сухим стуком башмаков. Воины воспряли духом – по уверениям проводника, за высохшим глиняным полем ожидался источник воды, а через два дня пути они выйдут к большой реке, на плодородные земли Вавилона. Передовой отряд пехоты ускорил шаг, как вдруг возле пешей колонны закружился пыльный смерч. Серый столб пыли с перламутровым отливом взметнулся к небу и осыпался с сухим шелестом. Глазам насторожившихся воинов предстало странное существо. Маленького роста, в однотонном матерчатом халате, с длинным уродливым носом, оно казалось пародией, насмешкой над человеком. В руке карлик сжимал белую палку, похожую на короткий костяной жезл.

– Колдун! – раздался испуганный возглас седого десятника из первой шеренги.

Прошедшие полмира воины не оплошали. Свистнула праща, и странный предмет вылетел из руки карлика. Тренькнули тетивы боевых луков, и ярко-красное оперение расцвело диковинными цветками в груди очутившегося на пути отряда колдуна.

Два копьеносца неспешно подбежали к распростертому телу. Пока один из них бдительно оглядывался по сторонам, другой ткнул наконечником копья в живот карлика и, удовлетворенный увиденным, крикнул:

– Мертв.

Командир отряда махнул рукой, подзывая воинов, а отряд, не обращая внимания на простертое на земле тело, продолжил движение. Солдаты спешили домой, и какой-то местный то ли колдун, то ли демон не стоил того, чтобы делать задержку на этом пути. О том, что путь к родной Элладе лежал чуть севернее, еще никто не знал.

Ночью со стороны ушедшего на запад войска к присыпанному пылью телу странного карлика подскакали два всадника. Слух об убитом демоне дошел до Александра. Великий царь-завоеватель послал соглядатая осмотреть убитого. Вместе с ним увязался проводник из добровольцев – последователь индуизма, жаждавший лицезреть воплощение Ганеши, появившееся в этих забытых богами землях. Увиденное их не разочаровало.

При свете факела убитый карлик показался греку воплощением уродства, но темнокожий индус ужаснулся другому. Солдаты убили и бросили, как падаль, ожившее воплощение бога. У кого еще могут быть трехпалые приплюснутые руки, такая комплекция и, главное, хобот? Нос? Нет, длиною в два вытянутых пальца и с ноздрями на конце – это хобот. А что такое лежит рядом? Неужто волшебный жезл бога? Рука добровольца нащупала засунутый за пояс кинжал.

Обратно в лагерь никто не вернулся. Понятно – ночь, чужая страна. Все может случиться. Уже потом, после возвращения домой, в разговорах иногда упоминали странного уродца, а те немногие, кто вернулся на зеленые холмы Эллады, рассказывали о странном народе, живущем на краю Ойкумены.

Развалины древнего Баальбекского храма давно никого не привлекали. Наполовину занесенные песками колоннады сиротливо возвышались над пустынной местностью. Никто из местных жителей уже не помнил о великом городе, правившем окружающими землями. Остались лишь торчащие из песка обломки стен, колонны, обрушившиеся каменные блоки, легенды и сказания. И еще запрет на посещение полных зловещих чудес развалин. Много любопытных и охотников за сокровищами сгинуло в этих краях. Когда жаркий ветер с юга и юго-запада сделал окрестные земли непригодными для жизни, большинство обитателей покинули здешние места. Убогие поселения людей теперь находились в стороне от развалин некогда великого города.

Халиф Харун ар-Рашид поудобнее откинулся на мягкие подушки. Из-под натянутого рабами полога посмотрел на копошащихся среди развалин людей. В первый раз великий правитель халифата так далеко уехал от дома. Какой шайтан заставил его в спешке бросить все дела, когда война с неверными не за горами, и нестись в малом сопровождении охраны и нескольких десятков рабов в сердце пышущих зноем песков. А может, это знамение Аллаха? Не соврали под пытками палача заброшенные бурей к берегам халифата контрабандисты – древний город, полный чудес, сам являлся чудом света. Даже обломки его поражали своим великолепием.

– Осмелюсь отвлечь от мудрых размышлений, но в стороне от развалин мы нашли нечто непонятное, – голос Джабара, начальника охраны великого халифа, прозвучал несколько растерянно.

Харун ар-Рашид поощрительно кивнул головой. Джабар не отличался большими познаниями, но умел наблюдать, сопоставлять и делать правильные выводы. К тому же не одно поколение сородичей верного служаки являлись самыми преданными предкам халифа людьми. Поднятые из городских трущоб, приближенные к венценосной особе, они на протяжении веков служили роду Аббасидов. Не питая честолюбивых замыслов, не за страх, а за совесть. Джабар Резви вобрал в себя лучшие черты своих предков и не отделял своей жизни, своей судьбы от жизни и судьбы венценосного владыки. И он умел думать. Именно за это визирь ценил преданного до мозга костей воина.

– Я велел никому не трогать и никого не подпускать. Это нужно посмотреть самому, – преданно глядя на халифа, промолвил Джабар.

Великий халиф со вздохом приподнялся и спустил ноги с мягкого ложа, которое за все время путешествия он покидал считаные разы. Идти по пышущему жаром песку желания не было, но именно поэтому Харун ар-Рашид и стал великим, что умел слушать и никогда не поддавался слабостям. Просто образ изнеженного правителя очень подходил для внимательного наблюдения за всеми, с кем приходилось коротать время в этом непонятном походе.

Каменная плита прикрывала спуск в подземную усыпальницу. Халиф недоверчиво посмотрел на Джабара, но верный охранник заверил, что свод крепок. Сложенная из камня комнатка находилась чуть в стороне от длинного и темного туннеля. Несколько шагов в ширину и столько же в длину. Посередине на плите лежал скелет маленького существа. То, что это останки не человека, ар-Рашиду стало ясно с первого взгляда. Охранник приподнял факел, осветив на стене изображение трехпалого существа с длинным хоботообразным носом.

– Порождение Иблиса! – выдохнул Харун.

– Еще здесь лежало вот это.

Джабар протянул правителю странную шкатулку. Древнее, явно дорогое дерево, покрытое витиеватыми узорами, не потускневшее серебро на застежках. Внезапно ар-Рашид ощутил какое-то почти неуловимое напряжение в затхлом воздухе подземелья. Нечто подобное уловил и верный Джабар. С шелестом вылетела из ножен сабля, и призывный рык начальника охраны уже готов был сорвался с уст, но халиф предупреждающе поднес палец к губам.

– Тихо. Железом с нечистью не справиться, – рассудительно произнес он. – Кто еще видел это?

– Те рабы, что здесь работали, и Надир-надсмотрщик.

– Где они?

– Ждут наверху, у входа.

– Когда я выйду наружу, приведи всех их сюда. Никто не должен знать об этой находке. Все, кто ее видел, должны умереть, и немедленно.

– Шкатулку оставить здесь?

– Нет. Ты возьмешь ее с собою и будешь хранить.

– Я? Зачем? – Джабар удивленно посмотрел на правителя.

– Во дворце такую вещь держать нельзя. Та мощь, что хранится в ней, может оказаться опасной для любого, у кого хватит глупости ею воспользоваться, а также для всех окружающих. Оставить ее здесь я также боюсь, вдруг она попадет в чужие руки и ею воспользуются наши враги.

– Но у меня… – Воин запнулся, затем преданно посмотрел на великого халифа и обреченно сказал: – Клянусь Аллахом, я сделаю все, что вы прикажете.

– Вот и хорошо. – Харун ар-Рашид поскучневшим взглядом окинул мрачные стены подземелья. – Теперь приступай. Напоминаю. Никто не должен унести отсюда знания о проклятой Аллахом шкатулке.

Ушедший в отставку телохранитель великого халифа поселился в столице. Щедро отсыпанные правителем деньги помогли ему открыть прибыльную торговлю, а высокое покровительство не позволило угаснуть роду Резви. По старой традиции старшего сына всегда называли Джабаром, и именно он становился единственным хранителем семейной реликвии – Баальбекской шкатулки, даром великого халифа Харуна ар-Рашида верному телохранителю.



Помоги Ридли!
Мы вкладываем душу в Ридли. Спасибо, что вы с нами! Расскажите о нас друзьям, чтобы они могли присоединиться к нашей дружной семье книголюбов.
Зарегистрируйтесь, и вы сможете:
Получать персональные рекомендации книг
Создать собственную виртуальную библиотеку
Следить за тем, что читают Ваши друзья
Данное действие доступно только для зарегистрированных пользователей Регистрация Войти на сайт