Вирджиния Браун
Мятежные сердца

ПРОЛОГ

Лондонские доки. 1788 год.

– Это тот самый корабль, Чарльз? – Эйлин Дэвенпорт указала на судно, стоящее в одном из доков Темзы, расположенном в нескольких милях от Лондонского моста. Ветер, доносивший отвратительный запах нечистот и гниющего дерева, растрепал ее прическу. Рукой, затянутой в перчатку, женщина раздраженно убрала выбившиеся непослушные локоны, затем поднесла надушенный платок из бельгийских кружев к носу, поэтому голос казался приглушенным:

– Я не вижу среди его пассажиров темноволосого ребенка.

Дэвид Чарльз Эдвард Шеридан, четвертый герцог Тремейнский и наследник судостроительных верфей, нахмурился. Корабль слишком уж осторожно продвигался вперед на якорную стоянку у широкого каменного причала. Да еще этот острый резкий кислый запах отбросов и рыбы раздражал холеный нос аристократа. Река была усеяна мачтами: огромные суда Ост-Индской компании, галлиоты, китобойные вельботы и клиперы, перевозящие чай. Охрипшие морские птицы, отчаянно галдя, кружили над причалом.

Чарльз пожал плечами:

– Я тоже его не вижу. Признаться честно, я так давно не видел мальчишку, что, боюсь, теперь не узнаю. Все-таки десять лет – не шутка. Думаю, он уже не маленький ребенок, как на тех миниатюрах, что я показывал тебе. Кристиану сейчас… о, да ему почти семнадцать, – Чарльз покачал головой. – Время летит так быстро. Короче говоря, нам надо смотреть не на маленьких мальчиков, а искать юношу.

Эйлин вновь взглянула в сторону доков. Крепко сжав локоть мужчины, она презрительно пробормотала:

– Здесь собираются одни отбросы. Было бы гораздо лучше подождать дома, пока Филберт не приведет его, впрочем, я уже пыталась это тебе доказать…

Чарльз бросил хмурый взгляд на женщину:

– Мне не терпится увидеть его. Он исчез так давно, к тому же побывал в компании пиратов, и поэтому, во имя Бога, я хочу убедиться, что с Кристианом все в порядке.

– Да, именно так ты мне и ответил, – Эйлин наконец отпустила локоть мужчины и начала поправлять складки безупречной парчовой юбки. – Ну, я думаю, что после того, как мы поженились, я тоже получила право помочь тебе в исправлении характера Кристиана. Четверо людей сэра Рамси уже пытались уговорить его уйти с этого корабля, пиратского, разумеется. Боже мой, и он жил с ними с тех пор, как…

Женщина остановилась, поймав на себе измученный, напряженный взгляд Чарльза, в котором читалась боль. Он все еще не мог примириться со смертью жены и исчезновением маленького сына.

Теперь, когда Кристиан, живое напоминание тех болезненных переживаний и горьких дум, возвращался, следовало быть осторожнее – его возвращение станет довольно серьезной проблемой. Эйлин прильнула к герцогу.

Чарльз старался держать себя в руках:

– Тебя тоже должно беспокоить и печалить, что пришлось пережить бедному Кристиану. Находиться у пиратов, скитаться по морям и океанам – не такое уж приятное занятие. Невозможно представить, через какие испытания прошел несчастный мальчик. В письме сэр Рамси говорит, что Кристиан стал угрюмым, подозрительным и недоверчивым.

– Это ужасно… – Эйлин раздраженно убрала непослушную прядь белокурых волос с лица и едва заметно улыбнулась. – Все же я думаю, мальчика придется держать в ежовых рукавицах, чтобы изгладить из его памяти и характера годы, проведенные среди ужасных флибустьеров. Это займет, полагаю, довольно много времени. У тебя будет много работы. К счастью, мой папа посоветовал отдать его в отличную школу. В ней собран весь цвет преподавательского состава, к тому же она славится строгостью дисциплины. Я уверена, что это пойдет непослушному Кристиану только на пользу, потому что все эти годы ему не хватало именно дисциплины.

– Непослушному? – Чарльз покачал головой. – Почему? Кристиан всегда был робок, несмел, боялся собственной тени. Поэтому я даже не могу себе представить, как он смог столько лет прожить среди пиратов.

– Не можешь? Я думала… Мужчина напрягся…

– Смотри, корабль спускает трап. Ответ Эйлин потонул в людском гомоне, а Чарльз с той минуты смотрел только на пассажиров, ринувшихся на причал, пытаясь первым увидеть сына. По каменной мостовой загрохотали повозки. За причалом виднелись длинные ряды кирпичных складов, тюки товаров, ждущих погрузки, выстроились около них, как многочисленные здания. Чарльз приподнялся на носки, устремив взгляд поверх головы жены на спущенный трап, и нахмурился:

– Где, черт возьми, он может быть? Мне казалось, что Филберт должен находиться рядом с ним. Ему прекрасно известно, сколько лет я мечтал об этом дне.

Эйлин потянула мужа за рукав пальто и проговорила с осуждающей ноткой в голосе:

– Не притворяйся таким любящим отцом, с трудом переносящим разлуку. Это неприлично, особенно на людях.

Мужчина повернулся, недоуменно подняв брови:

– Неприлично? Хотеть увидеть сына после стольких лет его отсутствия? Ты переходишь все границы Эйлин.

Его упрек возымел должный эффект – женщина опустила глаза, и зеленые, цвета моря, очи скрылись под густыми ресницами. Мягкая нижняя губа, на которую столько мужчин смотрело с вожделением, начала слегка подрагивать.

Герцог смягчился:

– Я ценю твое стремление действовать согласно этикету, но не могу припомнить случая, когда после стольких лет разлуки человеку возвращают сына, находившегося на борту пиратского корабля, избороздившего все Карибское море. Полагаю, на этот счет в правилах приличия нет никаких рекомендаций и советов.

Голос жены прозвучал холодно и отчужденно;

– Думаю, ты прав, но еще больше я склонна считать, что, несмотря на всю нестандартность ситуации, мы все-таки должны придерживаться рамок приличия.

– Ради Бога, Эйлин… – раздраженно начал было Чарльз, но его пылкую тираду прервал шум на палубе корабля.

Супруги повернулись и увидели моряка в форме, упавшего за борт, в узкое пространство между судном и пристанью. Громкий всплеск сопровождался фонтаном брызг, но он не мог заглушить страшные, непристойные ругательства, последовавшие за падением человека.

Однако не уста несчастного извергали их, они сплошным потоком лились из горла юноши, которого держали не менее пяти дюжих мужчин. Застыв в ужасе, Чарльз и Эйлин наблюдали эту картину. Клубок из переплетенных рук и тел придвинулся ближе к краю трапа.

Пассажиры и встречающие затаили дыхание. Сражающиеся могли повторить судьбу незадачливого моряка. Среди стонов и проклятий можно было различить пронзительный голос:

– Стукни его, коли его! Вперед, друзья! Клади руль направо: 0-ох!

Ярко-красная молния пролетела над головами участников потасовки, хлопанье крыльев привело в движение их шевелюры. Чарльз и Эйлин обменялись взглядами, в которых застыл леденящий душу ужас. Они, не сговариваясь, двинулись вперед к трапу, и как раз вовремя – клубок тел скатился на пристань.

Лиц невозможно было различить, они казались неясным смутным пятном, затем раздался новый всплеск ругательств и проклятий, а из кучи сплетенных тел вырвался и приземлился на четвереньки на каменную мостовую темноволосый юноша. Яростно рыча, словно бенгальский тигр, с трудом дышавший юнец гневно потряс коричневым кулачком:

– Проклятые уроды! Эх, была б у меня моя сабля, я б порубил вас на мелкие кусочки и скормил бы акулам…

Ярко-красная молния вспыхнула снова, завертелась в круговороте ярких крыльев, затем уселась юноше на плечо, раздался крик:

– Проклятые уроды! – и птица наклонила голову, будто ожидая подтверждения своим словам. Коричневая рука погладила перья, юнец круто повернулся на каблуках и устремил на Чарльза и Эйлин взгляд голубых глаз;

– Кристиан, – едва выдавил из себя мужчина, – ты Кристиан Шеридан?

Раздался хриплый смех, и губы юноши скривились в презрительной усмешке:

– Только не я, сударь. Меня зовут Тигр.

– Удачное прозвище, оно подходит тебе, – с облегчением пробормотал герцог. Затем он перевел взгляд на спешащего к нему прихрамывающего, задыхающегося мужчину:

– Филберт, – еле слышно проговорил вельможа, – ты ужасно выглядишь.

– Да, ваша светлость, – слуга бросил на юношу мрачный взгляд. – Лорд Кристиан счел неудобным для себя сойти на берег в этот час. Мы пытались уговорить его разными путями, но он был достаточно… гм… тверд в своем решении остаться на борту.

Чарльз, ужаснувшись, вновь посмотрел на юнца:

– Это Кристиан?

Филберт мрачно кивнул, а юноша зарычал:

– Проклятые черти! Мое имя Тигр. Сколько раз мне надо вдалбливать в ваши дурные головы, что… – он наградил несчастного Филберта списком имен, упомянув при этом о сомнительном его происхождении и о неприличном поведении его родителей, а Чарльз, приходя во все большее отчаяние, слушал эти непотребные комментарии. Эйлин молчала, оцепенев и лишь изредка издавая сдавленные то ли хрипы, то ли стоны. Наконец, заметив женщину, юноша оглядел ее с ног до головы оценивающим, распутным взглядом:

– А, привет, киска! Не слишком ли ты молода для этого старикашки? Я могу задрать тебе юбки, если ты нуждаешься в хорошем мужчине…

Чарльз шагнул вперед и с размаху ударил ладонью по губам говорившего. Реакция была мгновенной. Юнец развернулся и ударил босой ногой в живот обидчика, затем отпрыгнул. Герцог Тремейнский издал сдавленный хрип и упал на колени, а люди, державшие Кристиана и увещевавшие его разными, так сказать, способами сойти на берег, вновь принялись за буйного Тигра.

В свалке тел ничего нельзя было понять, и лишь алая птица неистово нарезала круги:

– Прроклятые черти! Прроклятые черти!

С низким протяжным стоном Эйлин Дэвенпорт, дочь графа Саутвилдского, рухнула на грязные камни пристани в глубоком обмороке.

Кристиан Шеридан посмотрел на нее с выражением мрачного удовлетворения, не обращая внимания на крепко державших его людей. Ветер приподнимал темные волосы молодого человека, шевелил их на обнаженных плечах, играл с полоской ярко-красной материи на поясе. Юноша носил рваные штаны до колен, однако ни чулок, ни обуви на ногах не было. Солнечный свет играл на его темной, загорелой коже, на ранних, еще не совсем оформившихся мускулах, на бриллиантовой серьге в левом ухе.

Но взгляд притягивала не одежда и фигура, а лицо – карикатура на юношу с ярко-голубыми глазами, выглядевшими старше, чем сама жизнь. Едва заметный шрам тянулся от левой брови к щеке, и когда Кристиан улыбался, как, например, сейчас, он придавал ему вид опасного хищника, а не шестнадцатилетнего юноши.

– Тигр! Тигр! – выкрикивала птица, затем, взмахнув крыльями, уселась на разорванное плечо некогда безупречного костюма Филберта.

Тот поежился и взглянул на мальчика, не отрывавшего от него жаркого оскорбленного взгляда.

– Лорд Кристиан, позвольте мне представить вам вашего отца, его светлость герцога Тремейнского.

Юноша смачно плюнул на мостовую. Герцог поднялся с колен и, пошатываясь, шагнул вперед. Его голос предательски дрожал.

– Добро пожаловать домой, Кристиан.

– Иди к черту! – рявкнул тот. Чарльз повернулся к ожидавшим его людям:

– Отведи его в нашу карету, Филберт, если, конечно, это возможно и, ой… выведите Эйлин из обморока. Пора ехать домой.

Напряженная тишина повисла в обитой деревянными панелями библиотеке Грейстоунхолла, словно неистовое пламя, стремящееся к небу. Герцог со смесью ужаса и тревоги смотрел на сына. Подавшись вперед, он постукивал костяшками пальцев по полированной поверхности стола:

– Ну, и что ты собираешься выгадать от своего бунтарства и неповиновения? По моему разумению, такое твое поведение бессмысленно.

– Ага, да ты постоянно об этом мне твердишь, – ответил юноша. Он развалился в кресле, своей небрежной позой бросая вызов герцогу. Чарльз придержал язык, хотя Филберт был бы вне себя от такого оскорбления. Еще никому не дозволялось сидеть в присутствии герцога, не имея специального разрешения. Тем более не пристало сидеть этому волосатому юнцу с мерзко сквернословящей птицей, словно прилипшей к его плечу. Его светлость посмотрел на необычное пернатое и недовольно поморщился, когда оно испачкало дорогой фламандский ковер.

– Было бы гораздо лучше, если бы этот ужасный попугай сидел в клетке, – строго проговорил он.

Кристиан нежно погладил птицу.

– Это не попугай, это лорд.

– Что?

Губы юноши скривились в усмешке презрительного превосходства:

– Ты что ж, не слышал, как некоторых нищих называют «ваша милость, милорд», а? Герцог напрягся.

– Кристиан, – начал было он, но его перебило ужасное ругательство и негодующий взгляд.

– Говорят тебе, мое имя Тигр.

Мужчина сжал губы:

– А я говорю тебе, что отказываюсь называть тебя этим отвратительным прозвищем. Кристиан – это имя выбрано мной и твоей матерью и…

– Не смей упоминать ее при мне! Гибкий, как тигр – не зря ему дали такое прозвище, – юноша вскочил на ноги, заставив отца отступить, и птица с негодующим воплем поднялась в воздух. Кристиан рычал от гнева, а герцог в замешательстве не смог выговорить ни слова.

– Почему же нет? – через некоторое время нарушил молчание старик. – Почему я не имею права упомянуть твою мать?

Птица вновь уселась на плечо хозяина, бормоча грязные ругательства, на которые Чарльз не счел нужным отреагировать. Он лишь крепче стиснул зубы в знак того, что услышал их.

Кристиан поднялся и начал мерить комнату шагами. Его рваные штаны развевались, заворачивались вокруг колен. Единственную уступку правилам приличия он сделал, надев свободную белую рубашку с широкими рукавами. Красный пояс по-прежнему обвивал его талию, а бриллиантовая серьга сверкала в лучах яркого света, струившегося через огромные, во всю стену, окна библиотеки.

Крепко сжатым бронзовым кулаком Кристиан провел по краю стола из красного дерева и повернулся к отцу:

– Ты недостоин и того, чтобы поцеловать край ее юбки!

Чарльз недоуменно поднял бровь:

– Почему ты так решил? Я не спорю, мне просто интересно.

Сын шагнул к нему, не отрывая глаз от лица мужчины. Его ужасный акцент исчез, и хорошо поставленным, чистым голосом, выдававшим в нем человека, получившего неплохое образование, юноша проговорил:

– Ты действительно думаешь, что шестилетний ребенок недостаточно развит для того, чтобы понять, что он слышит? И что он не замечает, как мать по ночам плачет в подушку? – Кристиан ткнул кулаком себя в грудь. – Я замечал это, как и то, что ты посылал своих людей в погоню за нами. Может, я был слишком мал, но далеко не так глуп, как тебе этого хотелось бы.

Чарльз тяжело вздохнул. Его лицо оставалось непроницаемым, а глаза, не моргая, смотрели на сына:

– Я никогда не считал тебя глупым, а просто слишком юным, чтобы понять истинный мотив моих поступков.

– Понять? Что там было понимать? – юноша хрипло рассмеялся. – Ты нанял людей, чтобы схватить мою мать, когда она оставила тебя. Ты думал, что я не смогу увидеть разницу между настоящими пиратами и людьми, маскирующимися под них, е так ли? Нет, я вижу по выражению твоего лица, что нет. А я смог, конечно, не сразу. Но потом, когда твои наймиты перебросили мою мать через поручни, а затем нас захватило пиратское судно, я обнаружил обман. Именно в тот момент я понял, что произошло. – Мальчик отвел глаза и вздрогнул. – О да, я увидел и почувствовал громадную разницу.

– Кристиан…

– Нет, – отступив, он покачал головой. – Ты убил мою мать так уверенно, как будто ты был одним из тех, кто перебросил ее через перила, не задумываясь.

– Ты глубоко ошибаешься.

– Да? Как ты можешь стоять здесь, смотреть мне в глаза и говорить, что не посылал наемников в погоню? Что ты не отдавал им приказа забрать меня и избавиться от нее?

– Я действительно приказал догнать и забрать тебя, это правда, но у меня и в мыслях не было выбрасывать ее за борт. Она могла спокойно бежать к тому, ради кого бросила меня, ты что же, не знал об этом? Неужели ты не догадывался, что твоя мать оставила меня ради другого мужчины?

Лицо Кристиана застыло, по нему пробежала тень, и он невольно отступил.

– Ты лжешь, – хриплым шепотом произнес он, – ты…

– Я лгу? – Чарльз шагнул вперед. – Мне не надо этого делать. Если ты утверждаешь, что действительно все хорошо помнишь, тогда попытайся припомнить ночи, когда она оставляла тебя в каюте одного. Можешь? – Он вновь шагнул вперед, а юноша отступил с выражением боли, отрицания и смятения на юном лице. Герцог хмуро продолжал:

– Ты помнишь ее возвращение, когда она приходила вся сияющая, с чарующей улыбкой на лице? Ты должен это помнить, мой малыш, потому что вы находились на борту корабля, принадлежавшего ее любовнику.

Кристиан, наконец, остановился, упершись спиной в подоконник, и вгляделся в глаза отца, в его лицо, на котором свет очертил глубокие печальные складки у рта. Смятение и боль мешали ему говорить, а из горла вырвался лишь сдавленный хрип:

– Ты лжешь…

Рот Чарльза искривился в презрительной усмешке:

– О нет. Убить ее? С чего бы это вдруг? Пусть бы она столкнулась лицом к лицу со своим позором и моим. Но Вивиан Сен-Женевьев никогда бы не смогла сделать этого, – герцог запрокинул голову и рассмеялся. Этот смех можно было не только услышать, но и почувствовать, его раскаты эхом разнеслись по библиотеке, разгоняя повисшее в воздухе напряжение. – Она знала, что я не откажусь от тебя, и именно по этой причине Вивиан забрала тебя с собой. Ради своего сына я был готов следовать за ней, искать ее даже на краю земли, что я практически и сделал. Если ты думаешь, что услышишь извинение или сожаление по поводу ее утраты, то ошибаешься.

– Ты негодяй…

– Да? Скажи мне, Кристиан, что заставляет тебя думать, что твоя мать мертва?

– Я видел…

– Ты видел лишь то, что она хотела, чтобы ты увидел. Мертва? Вивиан? – герцог хрипло рассмеялся. – О нет, приятель, только не это.

Нет, твоя драгоценная мать жива и здорова, ко всеобщему сожалению. Она выбрала… решила упорхнуть из Англии, как, впрочем, и от мужа и сына.

– Если бы мать была жива, она вернулась бы ко мне, – тихо произнес Кристиан. – Она бы не позволила забрать меня подобным образом.

Чарльз насмешливо взглянул на сына:

– Ты еще очень молод и наивен, мой мальчик. К тому же ты слишком веришь в мягкую и нежную женскую натуру. Так, по крайней мере, мне кажется. Жизнь еще должна научить тебя распознавать все прелести противоположного пола. А жаль. До тех пор, пока ты не научишься этому, ты будешь жестоко страдать.

Кристиан еще долгое время стоял как громом пораженный. Птица на его плече бормотала что-то непонятное, затем впала в зловещее молчание, будто предчувствуя катастрофу. Не говоря ни слова, юноша повернулся на пятках и вышел из библиотеки.

Герцог долго смотрел ему вслед. Очертания предметов растворились в ночи, и сумрак поглотил стеклянные панели Грейстоунхолла. Только тогда владелец дома покинул библиотеку.

Глава 1

Атлантический океан, 1802 год.

– Не будь ты такой гусыней, Эмили. С какой стати пираты будут атаковать наш корабль?

Анжела Линделл с нежностью и удивлением взглянула на свою горничную. Милая Эмили, вечно витающая в облаках, живущая в мире грез и фантазий, вместо того, чтобы спуститься на грешную землю, даже когда реальность требует решительных действий. Это, по мнению хозяйки, было одним из ее очаровательных и в то же время раздражающих качеств, о которых Анжела неоднократно говорила ей.

Эмили Кармайкл бросила взгляд через плечо на серые волны за бортом судна, нервно вздрогнула, затем повернулась к госпоже.

– Ах, мисс Анжела, говорят, что пираты нападают на корабли в этих водах безо всякого на то основания. Только за последний месяц этот ужасный капитан Сейбр взял на абордаж три судна именно здесь, убил экипаж, украл груз и… – она понизила голос, как хорошая трагическая актриса, – и надругался над женщинами.

– Да? Видимо, этот капитан Сейбр очень энергичный и сильный мужчина. – Анжела обхватила перила руками, затянутыми в перчатки, и подставила лицо ветру, который не преминул воспользоваться предоставленной свободой и вырвал пряди волос из-под шляпки. Коснувшись их рукой, девушка пробормотала:

– Если верить всем сказкам, рассказанным тобою и «Таймс», то этот человек должен быть настоящим гением, обладающим способностью одновременно находиться в нескольких местах, – убирая вырвавшиеся пряди под шляпу, она, улыбаясь, повернулась к служанке, готовой опровергнуть легкомысленные измышления госпожи. – Эмили, дорогая, мы с тобой неразлучны с тех пор, как мне исполнилось двенадцать лет. Я считаю тебя своей лучшей подругой и компаньонкой. Должна признаться, что тебя всегда трудно заставить поверить в реальные вещи, что часто сводит на нет все твои мифы и романтические бредни, которые ты так лелеешь в груди. Хотя в большинстве случаев они мне доставляют истинное удовольствие, и я с наслаждением слушаю твои рассказы. Но сейчас я не склонна это делать, потому как еду по делу, и «Испытание» уже спущено на воду, так что перестань меня отговаривать.

Эмили всхлипнула и прижала кулак ко рту. Огромные карие глаза девушки были широко раскрыты, в них блестели слезы.

Анжела вздохнула.

– Тебе опять плохо? – участливо спросила она, но горничная покачала головой.

Блестящие темные пряди прилипли к ее бледным щекам. Через кружевной платок и пальцы девушка пробормотала:

– Что скажут ваши родители, когда обнаружат наше исчезновение?

– Я уже вышла из того возраста, когда мне можно навязывать свою волю, – после минутного молчания промолвила Анжела. – Я понимаю, что они любят меня и желают только добра, но мы с ними понимаем «добро» по-разному. – Она попыталась уверенно улыбнуться. – Папа выступил против моей привязанности к Филиппу и моего желания выйти за него замуж и настаивал на свадьбе с этим бароном Ван-Гузливером…

– Гозден-Лиаром, – мягко поправила ее Эмили.

– Мне кажется, Гузливер – более подходящая для него фамилия. Во всяком случае, если мама и папа настроились против моего решения выйти за Филиппа, то им ничего потом не останется сделать, как примириться с этим. Все равно будет по-моему.

– Я думаю, – произнесла горничная тем же слабым, едва слышным голосом, – что вы недооцениваете стремление мистера Линделла выдать вас замуж за человека из хорошей семьи. Он решительно настроен на это, мисс Анжела, и его нелегко переубедить.

Госпожа попыталась скрыть свое нетерпение:

– Папа вбил себе в голову, что родство Филиппа с королевской семьей недостаточно почетно для меня. Вообще-то с этим я могу согласиться. Но папа с первой же секунды знакомства невзлюбил дю Плесси и ни разу не дал ему шанса хоть как-то обелить себя. Это просто какое-то смешное недоразумение, расстраивающее и не дающее мне покоя. Если я решила, что Филипп является подходящим для меня мужем, то я не могу понять, почему моя семья не доверяет моему мнению. Я же все-таки не школьница-щебетунья, а взрослая девушка.

Эмили взглянула на свои стиснутые руки:

– Но вы едва знаете его, только по письмам.

– Чепуха, – Анжела едва сдерживала раздражение. – Человека можно узнать и полюбить по письмам, и хотя нас с Филиппом разделяют многие мили, мы очень близки в духовном смысле. Он пишет мне почти ежедневно, вот уже в течение восьми лет, и я могу с уверенностью сказать, что узнала его душу.

Эмили по-прежнему не поднимала глаз и говорила тихим, едва внятным голосом:

– А вы не думаете, мисс Анжела, что мистер Линделл рассуждал довольно здраво, когда твердил, что дю Плесси не может содержать вас должным образом?

– Думаю, что папа неверно считает, будто Филиппа интересуют одни лишь деньги и приданое. Хотя нельзя отрицать, что семья дю Плесси очень пострадала от той безобразной революции в Париже и большинство ее членов было убито восставшими варварами. Но это вовсе не означает, что Филипп так привязан ко мне только лишь по необходимости. Мы переписывались, если ты помнишь, и до тех ужасных времен.

Анжела раздраженно сдернула перчатки с рук, оторвав изящную жемчужную застежку с одного манжета. Та упала на деревянную палубу, покатилась и исчезла в морской пучине.

Горничная закусила нижнюю губу:

– Да, конечно, я помню вашу переписку. Но вы так редко виделись, мисс Анжела, и возможно, вы не смогли узнать его так хорошо, как следовало бы.

– Чепуха. Ты же не читала его писем. Чувства, идущие от сердца и изложенные на бумаге, могут сказать больше, нежели физическая близость. Папа ведет себя необоснованно подозрительно. И хотя я понимаю его озабоченность, но не разделяю ее. По-моему, отца больше интересуют его туго набитые карманы, чем мои чувства.

– Это не может быть правдой! – протестующе воскликнула Эмили. – Мистер Линделл готов исполнить любой ваш каприз и выложить ради вас любую сумму.

– Однако папу больше заботит его доля участия в правлении Сити Банка, акции судостроительной верфи Шериданов, сахарные плантации в странах Карибского моря и табачные поля на Американском континенте…

Анжела резко замолчала. Эмили опустила свои бархатные карие глаза и закусила дрожащую нижнюю губу. Прерывающимся голосом она произнесла:

– Не думаю, чтобы мне очень хотелось поехать в эту Луизиану, мисс Анжела. Говорят, там полно враждебных дикарей и ящериц, способных проглотить целую деревню.

– Опять новости от «Тайме», Эмили? – хозяйка почувствовала себя виноватой за отчаяние горничной и потому успокаивающе похлопала ее по плечу. – Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Разве я не заботилась о нашей безопасности?

– Удирать с занятий мисс Хатсел и гулять в Гайд-парке – это одно, мисс Анжела. – Эмили глубоко вздохнула. – Но Луизиана очень далеко от Лондона и еще дальше от любящего отца.

– Да, это верно. Но я отлично могу справиться и сама. – Анжела еще раз ласково похлопала служанку по плечу, затем повернулась к перилам и вгляделась в бесконечную водную гладь. Приближались сумерки. Берега Англии давно уже скрылись за горизонтом, и девушка ощутила нараставшее возбуждение, радостное ожидание наполняло ее грудь. Ее ждала новая страна, новая жизнь вместе с любимым Филиппом. Что он скажет, когда его возлюбленная приедет, чтобы присоединиться к нему? Мужчина будет на небесах от счастья, в этом Анжела была совершенно уверена. Конечно, она совершила очень смелый и рискованный поступок, но радость Филиппа стоит того.

Девушка погрузилась в сладостные мечты, однако отчаяние горничной вернуло ее к реальности. Неспособность Эмили уверовать в счастливое будущее заставила Анжелу вздохнуть, и она повернулась к несчастной:

– Эмили, даже папа всегда говорит о моей находчивости и сообразительности. Прошу тебя не расстраиваться. Я уже написала Филиппу о нашем скором прибытии, поэтому он ждет нас. Когда я присоединюсь к нему, папе придется смириться и сдаться.

Но горничную убедить оказалось не так-то просто.

Анжела покачала головой:

– Во всяком случае, когда мы с ним поженимся, ты сможешь вернуться в Лондон, если тебе так хочется.

– Вы уверены, что ваш Филипп в Луизиане?

– Совершенно, – мисс Линделл невольно опустила руку в дамскую сумочку и нащупала сложенный лист бумаги – последнее письмо возлюбленного. – Он поехал к родственникам в Новый Орлеан после решительного отказа папы поженить нас. Бедняга был очень расстроен.

– Еще бы… – пробормотала Эмили. Анжела нахмурилась:

– Тебе он никогда не нравился. Горничная покачала головой:

– Да, мисс Анжела, не могу сказать обратное. Вы же знаете, мне никогда не нравились иностранцы.

– Вот что значит родиться и получить воспитание в Йоркшире. Тебе следует расширить свой кругозор.

– Луизиана слишком велика для моего желания расширить кругозор, – произнесла Эмили таким тихим и жалобным голосом, что ее хозяйка вновь почувствовала угрызения совести.

– Ну, не будь такой мрачной, все образуется. Давай реально смотреть на вещи и не станем уделять мрачным мыслям много внимания. – Она помолчала немного, затем продолжила: – У меня в чемодане есть медовые финики. Я знаю, что ты их любишь. Принести?

Даже обещание лакомства не изменило мрачного выражения круглого лица горничной, однако на предложение хозяйки принести коробочку Эмили согласно кивнула:

– Как хотите, мисс Анжела, хотя это мало поможет.

К чувству вины прибавилось раздражение, однако мисс Линделл подавила его. Она отошла от перил и направилась к лестнице, ведущей вниз. За эти годы Эмили из обычной служанки превратилась в настоящего, преданного друга. Но бывали времена, когда ее скромность и покорность судьбе были настоящим испытанием. Если бы стало возможным отправиться в путешествие без нее, Анжела бы так и поступила, однако она не осмелилась нарушить их общий договор, того что девушка уже сделала, было вполне достаточно. Кроме того, они могут скоро вернуться в Лондон.

Конечно, Анжела Линделл еще ни разу так не рисковала, как сейчас. Об этом девушка размышляла по дороге вниз, к пассажирским каютам. И где-то в глубине сознания Анжела чувствовала, что все тревоги Эмили могут стать реальностью, но она ничем не рискует, ничего не выигрывает, так что ее поступок вполне оправдан.

Мисс Линделл ощутила укол в сердце, вспомнив спокойное выражение лица Филиппа, когда дома, в Мейфейр, отец отказал ему, и это спокойствие заставило ее вздрогнуть. Бедный Филипп. Он выглядел таким отчаявшимся, будто от такого предательства у него разбилось сердце. Никакие увещевания и просьбы дочери не переубедили отца, твердо стоявшего на том, что дю Плесси никогда не станет его зятем.

Но ведь она всегда видела в нем мягкую, нежную натуру. Ей все время казалось, что отец более проницателен в своих суждениях, и то, что он отказался пересмотреть свои поспешные выводы, было довольно болезненно.

После той сцены в гостиной папа объявил о своем решении принять предложение барона Ван Гозден-Лиара. Это спутало все ее планы и подтолкнуло к мысли выйти замуж за Филиппа без согласия родителей. Вот это можно считать настоящей катастрофой.

Отец отчаянно бранился, а мать плакала и умоляла дочь даже и не помышлять о браке с дю Плесси. Дело закончилось отступлением девушки в свою комнату. Вопрос так и не был решен. Когда Анжела лежала в постели, ей пришла в голову мысль, что ее брак с Филиппом будет довольно простым делом. Папу необходимо поставить перед фактом и представить дю Плесси как законного супруга, а барон Гузливер пусть убирается восвояси и предлагает свою руку и гусиную печенку вместо сердца какой-нибудь другой даме. Что касается брака, то Анжела Линделл была сделана не из податливой глины, а из стали.

Девушка толкнула дверь маленькой каюты, где они жили с Эмили, и юркнула внутрь. Стаскивая перчатки, она с трудом пыталась удержать равновесие. «Испытание» бросало с волны на волну, поэтому Анжела передвигалась по судну довольно неуклюже. Такая судостроительная компания, как «Шеридан», могла предложить больше удобств, хотя клерк, продававший билеты, заверил девушку, что этот корабль имеет самые комфортабельные каюты, несмотря на тот факт, что на нем обычно не перевозят пассажиров. Расположенная между кубриками экипажа каюта оказалась довольно тесной, зато никто не мог заглянуть сюда без разрешения.

Анжела с отвращением посмотрела на узкие, неудобные койки и склонилась над замком сундука. Он находился в узком пространстве между стеной и койкой, над ним располагался изящный навесной шкафчик, на котором стояли кувшин с водой и тазик. Девушка потянула сундук за ручку, выдвинула его вперед на такое расстояние, чтобы можно было открыть крышку.

Внезапный толчок заставил крышку опуститься, и молодая женщина едва успела убрать руки. Дверца шкафчика открылась, тазик и кувшин выпали из него и, издавая металлический перезвон, покатились по полу.

Бормоча себе под нос о довольно спорных удобствах каюты, Анжела подняла их и поставила на место, затем вернулась к сундучку. На поиски коробочки медовых фиников не ушло много времени. Поэтому она решила перебрать предметы туалета, лежащие вперемежку с миниатюрами с изображением членов семьи в позолоченных рамках, щетки для волос, бутылочки духов и кучу всякой всячины, которую вовсе не стоило тащить с собой в путешествие через океан. При виде фарфоровой музыкальной шкатулки мисс Линделл улыбнулась. Взяв ее в руки, девушка завела механизм. Легкие, нежные звуки с трудом можно было различить из-за скрипа, стона и воя обшивки корабля, поэтому ей пришлось поднести шкатулку к уху. Анжела закрыла глаза: отец подарил ей эту вещицу в день ее десятилетия. Фарфор был расписан идиллическими сценками: единороги в окружении золотоволосых красавиц. Папа признался, что как только он увидел их, то сразу же подумал о своей светловолосой дочери, поэтому и купил безделушку в подарок.

Слезы, навернувшиеся на глаза, заставили девушку вздохнуть. Она нехотя положила вещицу обратно в сундук. Анжела надеялась, что папа поймет и простит свою дочь за причиненное беспокойство. Кажется, это единственный путь достичь счастья с Филиппом.

Когда, держа вожделенную коробку с финиками, девушка поднялась на ноги, судно вновь легло на бок, затем перекатилось на другой, и мисс Линделл пришлось схватиться за край койки, чтобы не упасть. Звук бегущих по палубе ног над головой заставил ее нахмуриться. Сквозь шум девушка услышала свистки, зовущие матросов наверх.

И почему ей пришло в голову, что путешествие на корабле относительно безопасно? Оно казалось ей идиллической интермедией, которая должна закончиться веселым и счастливым воссоединением с Филиппом в Новом Орлеане. Однако очень скоро, почти сразу после отплытия, Анжела убедилась в обратном – отсутствие спокойствия, свистки, треск парусов, разрывающиеся от крика переговорные трубки, отрывистые, резкие команды.

Бормоча себе под нос что-то о рушащихся иллюзиях, мисс Линделл направилась к двери и распахнула ее. Издав пронзительный крик, Эмили влетела в каюту. Лицо горничной было искажено от ужаса, а слова представляли собой сплошное непрекращающееся бессвязное бормотание.

– Эмили! – Анжела сильно потрясла ее, однако это не возымело никакого действия. —

Эмили!

– Ой… ой, ой, мисс…

Заикание горничной вывело мисс Линделл из себя, и она сильно ущипнула подругу за руку. Та немедленно вскрикнула и остановилась.

– Скажи мне, что напугало тебя, – потребовала хозяйка, видя, что прислуга успокоилась. – Тебе снова плохо? Почему ты впала в истерику?

– П… пираты, – заикаясь, вы давила из себя Эмили, широко раскрыв глаза, сверкающие, словно темные бездонные колодцы на бледном, как мел, лице. Она схватила руку хозяйки. – О, мисс, нас преследуют пираты!

– Чепуха, – резкая реакция Анжелы, казалось, была предназначена не для горничной, а для себя. – Мы всего два дня назад покинули Англию. Разве уважающий себя корсар будет нападать на суда в водах Ла-Манша?

Эмили застонала и закрыла глаза:

– Не знаю, мисс, клянусь вам, не знаю. Капитан приказал мне нырнуть вниз, спрятаться в каюте и не высовывать оттуда носа, потому как нас преследуют пираты.

Девушка говорила с ужасным йоркширским акцентом, который указывал на то, что она напугана до смерти. Хозяйке стало жалко ее, поэтому мисс Линделл осторожно потянула Эмили к кровати.

– Ложись, Эмили, а я тем временем поднимусь на палубу и выясню, что происходит.

Улегшись в кровать и закрыв глаза рукой, Эмили жалобным голосом произнесла:

– Не ходите туда, мисс. Один взгляд на черный пиратский флаг повергнет вас в ужас! Знаете, что изображено на нем – сабля с капающей с нее кровью!

– Ну, Эмили, ты уж совсем выжила из ума, – Анжела бросила коробку с финиками на кровать и уперлась рукой в стену – корабль вновь бросило на крупную волну:

– Истекающая кровью сабля? Слишком уж театрально.

Горничная слегка раздвинула пальцы, чтобы иметь возможность взглянуть на хозяйку:

– Но не в этот раз. Капитан сказал, что это пират Сейбр, самый ужасный из всех корсаров, бороздивших открытое море. О, мисс, когда я думаю обо всех статьях, повествующих о его деяниях, и о том, что он делает с пленниками…

Все-таки испугавшись, Анжела, шатаясь, побрела к двери и вышла в мокрый, грязный проход. Совершенно очевидно, что наверху происходило что-то неординарное, потому что даже отсюда ей были слышны возбужденные голоса и грохот множества ног.

Сцена, представшая перед глазами, когда девушка с трудом поднялась по лестнице, повергла ее в шок. По палубе носилось множество людей в разной степени панике, спускающих паруса, передвигающих тяжелый груз. Последнее заставило ее убедиться, что на борту происходит что-то серьезное.

Анжела подошла к капитану. Тот был весьма раздражен и хрипло потребовал объяснения, почему, несмотря на строжайший приказ, она находится на палубе.

– Капитан Турновер, что происходит? – опросила мисс Линделл.

Он схватил руку девушки, резко повернул И подтолкнул ее к лестнице:

– У меня нет времени стоять здесь и пускаться в объяснения. Идите вниз и оставайтесь там до тех пор, пока вам не разрешат выйти.

Борясь с нарастающим чувством тревоги и страха, Анжела пошатнулась к железным перилам, идущим по обеим сторонам лестницы. Взглянув вверх, она осмотрела палубу. Ее глаза отыскали корабль, преследующий их. Над парусами реял флаг, виденный Эмили. На черном фоне белела кривая сабля, с которой сочились алые капли крови. Сомневаться насчет принадлежности судна к братству морских разбойников не приходилось.

Капитан Кит Сейбр. Его имя приводило в Трепет, и Анжела сразу вспомнила статьи о нем, которые прежде считала выдумкой чистой воды. Слухи, ходившие по всему Лондону, говорили о его благородном происхождении, будто он является сыном герцога, но ходили и другие, более, по мнению девушки, правдоподобные – пират якобы не кто иной, как незаконнорожденный отпрыск путешественника-англичанина и проститутки из Вест-

Индии. Корсар, Кит Сейбр, вселял ужас в сердца моряков. Говорили, что он захватывал по шесть судов в день, хотя это практически невозможно, и не оставлял в живых свидетелей, способных подтвердить или опровергнуть слухи. Только несколько счастливчиков смогли спастись, чтобы шепотом рассказывать о его преступлениях, о том, что его беспощадная команда, прежде чем выбросить свои жертвы за борт, насадив их на клинки своих сабель, пьет кровь несчастных. Среди его разбойников есть черный гигант с татуированным лицом. Он и сам капитан, как говорят, заключили сделку с самим дьяволом.

Корабль вновь тряхнуло, и девушка поспешила к каюте. Эмили по-прежнему лежала и стонала, но мисс Линделл не обратила на нее внимания и вновь двинулась к сундуку. Где-то она видела это только несколько минут назад… ага, вот.

Торжествующе, Анжела вытащила маленький пистолет отца. В нем было только два патрона, однако с помощью этого оружия можно держать пирата на достаточном удалении и требовать уважения к правам личности и свободы.

Подняв голову, девушка увидела устремленный на нее взгляд. Эмили. Непроизвольно она сильнее сжала пистолет.

– Делай то, что я говорю тебе, и не спорь. На споры уже нет времени. * * *

– Капитан Сейбр?

Кит повернулся, вложил саблю в ножны и посмотрел на подошедшего человека.

– Что случилось, мистер Баттонз? Заходящее солнце ласково осветило рыжие? волосы Баттонза, когда тот указал на лестницу, ведущую вниз, там находились пассажирские каюты:

– Неприятности внизу, капитан. Там Турк.

– Турк? Если он там, то никаких проблем быть не может, ибо он в состоянии разрешить их все. Мы с капитаном Турновером переговорили насчет груза на борту его корабля.

– Но, капитан…

Кит вновь повернулся к бледному Турноверу. В воздухе висела дымовая завеса, разъедавшая глаза и легкие, и он почувствовал некоторое раздражение. «Испытание» ограничилось тем, что выстрелило всего лишь несколькими зарядами, но какой-то идиот поджег веревки на борту. Обычно транспортировка груза с одного судна на другое не представляла никакой сложности, но гарь забивала ноздри и заставляла легкие болезненно сжиматься.

Мистер Баттонз откашлялся. Кит бросил на него яростный взгляд, от которого тот с трудом проглотил комок, но не отступил.

– Капитан, Турк послал меня за вами. Он сказал, что это дело первостепенной важности и вам надлежит прибыть немедленно.

Легкая улыбка тронула губы Кита, когда его рыжеволосый помощник неуклюже пытался передразнить Турка. Он кивнул:

– Очень хорошо, Баттонз. Позвольте мне заверить капитана, что я не забыл о нем.

Сейбр посмотрел на Турновера, не дрогнувшего под его взглядом. На лице капитана не было ни мольбы, ни унижения, а лишь признание своего поражения, как и подобает настоящему мужчине. Такая линия поведения не только портит нервы, но и спасает многие жизни, когда жертвы сдаются.

Медленно наклонив голову. Кит произнес:

– Пожалуйста, присаживайтесь, капитан. Мой офицер составит вам компанию, а я скоро вернусь.

Турновер кивком головы выразил свое согласие, хотя, если честно, ничего другого ему не оставалось. Его тяжело груженный торговый корабль не мог тягаться в скорости с маневренным судном. На «Испытании» не хватало экипажа и оружия. Капитан вовремя это понял, и это спасло жизни его команде.

Опершись рукой о ступеньку. Кит одним прыжком перемахнул лестницу и очутился в проходе между пассажирскими каютами. Там царил мрак – лампы погасли и ничего не было видно, пахло мокрой древесиной и специями. Быстро пройдя по коридору, мужчина подошел к открытой двери, где маячила громадная фигура Турка.

– Что же ты нашел, друг мой, с чем не можешь справиться? – Но его коллега не разделял веселья Кита. Повернув голову, гигант заговорил, отблески света заставляли его черную лысину сиять:

– Эта юная леди жаждет поговорить с вами, капитан. Я умолял перенести разговор на более позднее время, но она оказалась очень настойчивой и требует немедленных переговоров с вами.

Сладкоречивый голос Турка эхом раздавался в тишине коридора, и Сейбр удивленно поднял бровь:

– Юная леди на борту торгового судна Шериданов?

– Да, именно так, капитан.

Кит отметил странную, напряженную позу собеседника и внезапно осознал ее причину. Шагнув вперед, он заглянул через плечо великана.

Молодая женщина, находящаяся в крайней степени возбуждения со страха, решительно наставила пистолет прямо в грудь Турку. Кит подавил смешок. Нелепая картина: огромный, массивный черный великан противостоит хрупкой девушке с почти игрушечным пистолетиком размером с его ладонь.

– Очень хорошо, Турк, – после минутного раздумья произнес капитан, – я поговорю с ней. Отойди.

– Ну нет, – раздался голос из каюты. – Он не тронется с места. Если вы будете настолько добры, капитан, то говорите со мной через его плечо. В этом случае я не стану нервничать, и у меня не возникнет желание нечаянно спустить курок.

Кит увидел, как черный великан стиснул зубы, и вновь подавил смех. Он никак не мог понять, почему эта сцена так забавляет его. Эти дамочки обычно не знают, где ствол, а где курок, и находятся куда как в большей опасности, чем те, которым они угрожают. А посему маленькое, хрупкое создание, держащее в руках опасную игрушку, не напугало его.

Из-под сдвинутой на бок шляпки выбивались пряди белокурых волос. И хотя она держала направленный в грудь Турка пистолет с твердой решимостью, по углам ее прелестного рта Кит заметил складки страха. Любое резкое или неловкое движение, и девушка действительно выстрелит. Однако попасть в цель будет довольно затруднительно – ствол пистолета колебался между стенкой каюты и потолком.

Кит несколько отступил и прислонился к стене:

– Я к вашим услугам, мадам. Пожалуйста, выскажите свои пожелания, а то я боюсь, что мы теряем драгоценное время.

Послышался приглушенный шепот и топот ног.

Сейбр вопросительно взглянул на Турка:

– Что она делает?

– Хищники, кажется, ходят парами, капитан, – заметил чернокожий гигант. – У нас на борту их полно.

– Понимаю. – Внезапно устав от смешной и нелепой пьесы, разыгрывающейся перед его взором, Кит голосом, заставлявшим мужчин дрожать, прогремел:

– Мадам, если вы цените свою жизнь и здоровье, опустите пистолет, прежде чем я вырву его из ваших рук.

Последовало напряженное молчание. Корабль скрипел и стонал, был слышен стук груза, перетаскиваемого на пиратское судно. Мужчина нетерпеливо ждал и был готов повторить свое требование в более резких выражениях, когда услышал ее отказ.

– Нет, – раздался дрожащий голосок, – если я опущу пистолет, то вас ничто не будет удерживать от опрометчивого поступка.

– Проклятие, но и сейчас меня ничто не останавливает! – Он оторвался от стены и, теряя терпение, резко произнес:

– Если вы настолько глупы, и застрелите моего старшего рулевого, то вам придется отвечать за последствия.

– Не больше, чем ему, хочу вам заметить!

– Может, и так, но ваша участь предопределена, а его нет. Если вы выстрелите и промахнетесь, я приду в бешенство, как если бы вы попали. Если же вы всадите в него пулю…

Мужчина не договорил. Невысказанное обещание наказания более эффективно, чем самая громкая, дикая угроза.

Во время напряженного молчания, повисшего в каюте, Сейбр заметил, что пол поднимается. Бросив взгляд на Турка, капитан увидел, что тот тоже обратил внимание на этот факт. Кажется, наступил самый удобный момент, чтобы лишить упрямицу опасной игрушки.

– Ну так что? – громко поинтересовался Сейбр, отвлекая внимание девушки. – Вы сдадитесь добровольно, без боя или же нам придется принять крайние меры?

– Я… я только хочу, чтобы мне и моей горничной дали гарантии неприкосновенности, – наконец ответила девушка слабым, прерывающимся голосом.

Когда корабль начал медленно подниматься, главарь пиратов, не спуская глаз с белокурой упрямицы, шагнул вперед и успел это сделать до резкого падения судна. Мгновение невесомости заставило Анжелу пошатнуться, а пистолет опуститься. Практически одновременно капитан и Турк бросились вперед. Раздался приглушенный крик, а незамедлительно последовавший за ним звук выстрела заглушил его.

Резкий, кислый запах серы заполнил маленькую каюту. Турк издал короткий стон. Перед глазами Кита мелькнули нижние юбки и стройные ноги в белых чулках, затем его рука обхватила хрупкую талию. Вторая, темноволосая обитательница каюты, издав слабый вздох, немедленно упала в обморок, как подкошенная рухнув к его ногам. Капитан переключил внимание на белокурую задиру и увидел, что Турк прижал ее к кровати весом своего огромного тела. Пистолет лежал на полу, над стволом вился дымок.

Подняв его. Кит положил девушку, находящуюся в бессознательном состоянии, на кровать. Засунув оружие за пояс, он повернулся: по бицепсам великана текла кровь, и капитан выругался:

– Проклятый черт, Турк, она попала в тебя.

– Ну, похоже на то, капитан. Отдаю должное остроте вашего зрения.

Рассвирепев, Кит ринулся к девушке и Притянул ее к себе. Шляпка окончательно сбилась набок, скрыв половину лица. Рука мужчины запуталась в массе распущенных белокурых волос, упавших на плечо. Они были чисты и свежи, как солнечный свет зимним утром.

Сейбр притянул ее ближе и сдвинул шляпку на затылок. Когда маленький благородный носик оказался лишь в нескольких дюймах от его лица и в прекрасных зеленых глазах можно было увидеть животный ужас, капитан с намеренной жестокостью проговорил:

– Говорил же я, что вам не понравится те, что с вами произойдет!

Зрачки девушки расширились, в глазах явственно читался ужас и что-то еще, чему корсар не смог придумать названия. Кит почувствовал, как напряглись мускулы на теле пленницы и уловил зарождение какого-то нового чувства в ее глазах. До того, как Сейбр успел среагировать, это изящное, хрупкое создание со всей силы ударило его коленом в пах.

Будучи абсолютно не готовым к такому нападению, Кит получил отменный удар, несколько смягченный нижними юбками. Он застонал от боли и, отпустив Анжелу, согнулся пополам. В ушах звенело, будто мужчина долгое время находился на палубе, где грохотали пушки. На мгновение изображение окружающего потеряло четкость. Сейбр опустился на колено и попытался сдержать рвоту.

Когда боль немного отпустила, капитан поднял голову и увидел, что девушка находится вне пределов досягаемости. Огромные пальцы Турка угрожающе сдавили ей горло. Кит медленно поднялся и сделал шаг, потом еще один. Наконец, ему удалось вздохнуть, однако мужчине показалось, что вместе с воздухом в него вошли тысячи маленьких иголочек. Но, тем не менее, он нашел в себе силы выпрямиться во весь рост.

– Переверни ее, – странным голосом проговорил пострадавший капитан. Долгое время он изучал покрасневшее лицо обидчицы. Турк увлекся идеей использовать пояс ее розового сатинового платья как наручники и не смотрел на него. Киту показалось, что его коллега, пытаясь успокоиться и не рассмеяться, невзирая на боль в простреленных руках, тянет время.

Сейбр отвернулся и, слегка прихрамывая, поплелся на верхнюю палубу.

Глава 2

– Что вы сделали с ним? – прошептала Эмили прерывающимся, испуганным голосом.

Анжела бросила на горничную оценивающий взгляд. Та находилась на грани истерики, усугубленной равнодушием пиратов. Теперь они были привязаны к главной мачте «Испытания». Жесткое дерево больно врезалось в спину, и Анжела немного пошевелилась в тщетном усилии облегчить свое положение. Она слегка качнула головой, и непокорная шляпа едва не упала.

– Я не знаю, этому меня научил мой кузен Томми, когда мне было пятнадцать лет. Он говорил, что если меня схватят, то я должна буду ударить обидчика в определенное место, и он отпустит. Ну ладно, хоть один раз Томми не соврал.

Девушки наблюдали за происходящим на борту захваченного судна с неослабевающим интересом. Капитан Турновер стоял на главной палубе, где царила тишина, а пираты выносили груз из трюма и обыскивали офицерские каюты. Этим руководил Сейбр. Время от времени он бросал на мисс Линделл взгляды, заставляющие ее трепетать.

К ее вящему удивлению, этот корсар оказался совсем не таким, каким она его себе представляла. Слушая очередной рассказ про легендарного пирата, девушка воображала себе смуглого человека с огромными усами и бородой, вооруженного до зубов и одетого в экстравагантную одежду, на которой остались следы вечерней трапезы. Конечно, по палубе шныряли подобные личности, но капитан Сейбр являл собой полную противоположность команде корабля.

Что-то дикое, разбойничье было в линиях его испанского лица, что-то великолепное и смертельно опасное. Красота и свирепая сила сочетались в шести футах мускулистого тела, темных волосах и сияющих, как горячее летнее солнце, голубых глазах. Неподражаемая грация тигра присутствовала во всех его движениях.

Это было прекрасное, захватывающее и в то же время устрашающее зрелище.

Однако его простая одежда приводила в замешательство, сбивала с толку. На любом другом человеке она бы не смотрелась, но на Ките Сейбре бриджи и высокие, до колен, сапоги являлись украшением, лишь подчеркивая крепкие мускулы и длинные, стройные ноги.

Анжела с удивлением обнаружила, что рассматривает его. Конечно, до этого ей приходилось видеть красивых мужчин, но таких ярких образчиков настоящего мужества, пожалуй, нет. От него исходила мужская дерзость и отвага, переполнявшая, казалось, каждую клетку его смуглого тела. Белая рубашка без пуговиц обрамляла загорелую грудь и твердые мускулы. Девушка с трудом сглотнула, удивляясь тем чувствам, которые этот человек вызывал в ней. Она должна находиться в ярости и ужасе, но заинтересованной видом этого мужчины Анжела никак не могла быть. Понимание этого не принесло облегчения, и с огромным трудом мисс Линделл отвела глаза от корсара.

С тех пор, как их привели на верхнюю палубу, прошло полчаса, но гнев пиратского капитана не утих, а разгорался с новой силой. Девушка пожалела, что не слышит, о чем разговаривают между собой пираты, только отдельные фразы доносились время от времени до ее ушей. Проходившие мимо разбойники, ухмыляясь, бросали жадные взгляды на привязанных к столбу женщин. Никто даже не пытался заговорить с ними, но Анжела чувствовала, что, если капитан подаст знак, изголодавшиеся по женскому телу пираты набросятся на них, как стая голодных волков.

Содрогнувшись, она отвела глаза от смуглого корсара, на котором практически отсутствовала одежда. Штаны были изорваны в клочья и чудом висели на бедрах, голова обмотана шарфом, а в ухе сверкало огромное золотое кольцо.

Если говорить откровенно, то пиратам не свойственны скромность и угрызения совести. Они, ничуть не смущаясь, бросали злобные, вожделенные взгляды на пленниц. Корсар, так привлекший ее внимание, остановился и принялся рассматривать ее с неослабевающим интересом. Первый раз оказавшись в подобной ситуации, Анжела не знала, как вести себя. Она, которую любили и лелеяли всю жизнь, которая почитала родителей и получила хорошее воспитание, столкнулась с тем, что впервые в жизни не имела понятия, что сказать и что сделать.

Анжела, прекрасно понимая состояние Эмили, готовой сорваться в истерику, с трудом подавила страх и решила придержать язык. Да и что можно сказать пирату?

– Привет, красотка, – гнусаво смеясь, проговорил одетый в лохмотья разбойник, явно не выбирая слов. – Что-то по тебе не видно, что тебе весело.

Девушка не ответила на его вызов и даже не удостоила его взглядом. В ней бурлили отвращение, презрение и ярость. Однако упрямец не успокоился, шагнул вперед и приблизился к пленнице настолько, что наступил на подол ее платья.

– Че? А, ты слишком хороша, чтобы болтать с грязным морским псом, красотка? Может, тебе понравится вежливо побеседовать со мной позже, а?

Анжела, наконец, собрала все свое мужество и с презрением в голосе произнесла:

– Я очень сильно сомневаюсь, что вы когда-либо разговаривали вежливо, потому как о вежливости вы имеете весьма отдаленное представление, впрочем, как и о многом остальном. Возвращайтесь к своему занятию по перетаскиванию ворованного и оставьте меня в покое.

Гнев исказил лицо пирата, и он сделал еще один шаг. Юбка затрещала и натянулась. Мужчина наклонился и протянул грязную волосатую руку к ее щеке.

Не в силах защититься, Анжела отшатнулась от его руки и в ужасе закричала:

– Не прикасайтесь ко мне!

Корсар засмеялся, демонстрируя отсутствие двух передних зубов, и когда разбойник наклонился ближе, девушку обдало волной неприятного гнилостного запаха. С ужасом пленница поняла, что бандит намеревается поцеловать ее, и с силой вжалась в деревянную мачту. Эмили что-то бормотала. Закрыв глаза, чтобы не видеть мерзкую физиономию, Анжела подготавливала себя к неизбежному.

Затем она услышала звук удара и стон, а щека ощутила легкое дуновение ветерка, когда что-то пронеслось мимо нее. Через некоторое время мисс Линделл осторожно приоткрыла глаза.

Вместо полуобнаженного ухмыляющегося пирата девушка увидела пару дорогих сапог с потертыми мысками. Подняв голову, она взглянула на капитана Сейбра, стоявшего перед ней вместо грязного корсара, уже валявшегося на палубе. Издавая стоны, тот держался за голову.

– Иди работай, Рид, не теряй драгоценного времени, – холодно произнес капитан и одарил белокурую пленницу каменным взглядом.

Вместо благодарности та ощутила гнев, потому что капитан счел ее оскорбление пустой тратой времени. Сжав губы, она погрузилась в океан ярости, забыв о страхе. Как он смеет относиться к ней так непочтительно?!

Открыв было рот, девушка приготовилась высказать нелицеприятные замечания по этому поводу, но почувствовала, что Эмили толкает ее ногой.

– Мисс Анжела, как вы думаете, что они сделают с нами? – прошептала служанка. Дрожащий, прерывающийся голос горничной вернул мисс Линделл благоразумие. Гнев испарился, превратившись в осторожность. Она покачала головой:

– Не знаю, Эмили. Молю Бога, чтобы они дозволили нам остаться на борту целыми и невредимыми.

Однако надежда была призрачной и слабой, и они обе знали это. Как известно, пираты не отличались галантностью и джентльменским обращением с женщинами-пленницами. А капитан Сейбр был наихудшим из них в этом плане. Девушка не смогла подавить внезапную дрожь, Эмили вновь захныкала.

– Все будет хорошо, – прошептала Анжела, сама не веря своим словам. Горничная кивнула. Затем пленницы замолчали, наблюдая, как пираты деловито снуют по палубе.

Экипаж «Испытания» допросили, и, что самое ужасное и невероятное, некоторые из моряков высказали желание присоединиться к корсарам. Анжела с удивлением, смешанным с отвращением, наблюдала, как они в одно мгновение стали ее врагами. Как же эти люди могли поступить подобным образом? Неужели в мире вообще не осталось достойных людей? В отчаянии девушка отвела от них глаза.

Удушливый смрад от дымящейся веревки раздражал ей нос и глаза. Анжела отвернулась в надежде глотнуть свежего воздуха. С этого места она могла видеть лестницу, ведущую в ее каюту. Оттуда вырывались клубы сизого дыма. Слабые вспышки огня и потрескивание дерева заставили ее нахмуриться и внимательно вглядеться, в темноту. Глаза пленницы расширились от ужаса:

– Пожар!

Этот вскрик вынудил капитана Сейбра обернуться и грубо выругаться, прежде чем отдать приказ залить пламя водой. Пираты мгновенно побросали свои дела и помчались к корзинам с песком и водой. Они опорожняли корзины в отверстие, но это, насколько видела девушка, помогало мало. В горле у Анжелы застрял комок. Корабль сгорит дотла, это очевидно, как очевидно и то, что ее и Эмили оставят на горящем судне, привязанными к мачте, в отместку за выстрел, произведенный в пиратского главаря.

Слезы и дым застилали Анжеле глаза, и она усиленно заморгала. Огонь, очевидно, слишком долго бушевал внизу, и капитан Сейбр начал отдавать резкие, отрывистые приказания. Затем он повернулся к Турноверу.

– Возьмите свои шлюпки, капитан. Вы не так уж далеко от берега, поэтому сможете быстро добраться до него или же вас подберет проходящее судно.

Турновер быстро кивнул:

– Да, но у меня в наличии только две шлюпки, способные выдержать такое путешествие.

Сейбр долгое время изучал его лицо, затем бросил быстрый взгляд на захваченный экипаж.

– Судостроительная компания «Шеридан» не предусмотрела дополнительные места для команды, – после минутной заминки проговорил он. – Ну, вам решать, возлагаю на вас всю ответственность.

– Сейбр! – окликнул его Турновер, когда капитан пиратов повернулся на каблуках и направился к поручням. – Что вы намереваетесь сделать с женщинами?

Тот бросил на него изумленный взгляд:

– Ничего я не собираюсь делать с ними, они целиком на вашем попечении.

– Вы привязали их к главной мачте. Это натолкнуло меня на мысль, что вы собираетесь забрать их с собой.

– Это натолкнуло вас на неверную мысль, – Сейбр говорил мягким голосом, в котором слышались стальные нотки, заставившие кожу девушки покрыться мурашками.

Турновер шагнул вперед и решительно произнес:

– Я не могу взять их с собой. Я не хотел брать пассажиров на борт, особенно женщин, но этот проклятый клерк продал им билеты. В шлюпках нет мест.

Вновь повернувшись к коллеге. Кит Сейбр наградил того презрительным взглядом:

– Ах, какой вы смелый англичанин, капитан. Вижу, что вас совершенно не расстроит, если вы оставите беззащитных пленниц привязанными к мачте.

– Ни в коей мере, когда речь идет о жизни моего экипажа.

Эмили всхлипнула, заставив Анжелу подумать о раненом животном. Она усиленно моргала глазами, слезящимися от дыма и ужаса. Наверное, страх и дым затуманили ей разум. Не может быть, чтобы капитан «Испытания» так жестоко обошелся с ними,

Когда мисс Линделл закрыла глаза и вновь их открыла, то увидела Турновера, отдававшего приказ спускать шлюпки на воду. Мужчины радостно схватились за шлюпбалки, и никто из моряков даже не взглянул в сторону несчастных женщин, привязанных к мачте.

Эмили опять начала всхлипывать, а Анжела увидела, как капитан Сейбр шагнул вперед. Ее сердце бешено застучало. Она ждала, что он прикажет Турноверу забрать их с собой.

Однако Кит поступил иначе. Капитан сделал знак двоим матросам, и прежде, чем мисс Линделл успела что-либо сказать, толстые веревки, связывающие их с мачтой, были разрезаны и упали к ногам. К удивлению девушки, ноги не могли удержать ее, и она рухнула прямо в объятия пирата. Анжела обнаружила, что попала в руки к Риду.

Тот усмехнулся, приблизив к ней свое лицо.

– Ах, моя красавица, вот я тебя и сцапал, – произнес он, все еще улыбаясь. Девушка не успела вымолвить ни слова, когда пират поднял ее и перебросил через плечо.

Плечо мужчины, находившееся прямо под животом Анжелы, сдавило его так, что у нее перехватило дыхание. Лихорадочно пытаясь набрать в легкие побольше воздуха, она ерзала по плечу корсара самым неподобающим образом. Сжав кисти рук в кулаки, девушка била ими по спине разбойника, проходившего мимо капитана по направлению к перилам. Взглянув на Эмили, мисс Линделл обнаружила, что ее служанку постигла та же участь.

Когда разбойник, наконец, поставил пленницу на ноги, Анжела глубоко вздохнула, ожидая, что ее сейчас выбросят за борт, однако Рид снова схватил ее и перепрыгнул через перила. На мгновение девушка почувствовала себя плохо, не имея опоры под ногами, и издала леденящий душу вопль. Под ней бесновались бесконечные серые волны, и мисс Линделл закрыла глаза. И только ощутив твердую палубу под ногами, она осмелилась открыть глаза.

Эмили появилась рядом так внезапно, будто упала с неба. Глаза горничной были широко открыты, а волосы растрепались, рассыпавшись по пухлым плечам. Они стояли, обнявшись, и наблюдали, как пираты прыгают с «Испытания» на борт своего судна, а затем отталкивают ставший ненужным корабль.

Абордажные крюки были отпущены, и пространство между двумя кораблями начало быстро увеличиваться.

Анжела видела взметнувшийся над палубой столб пламени и наблюдала, как языки огня лижут то место, где она находилась несколько минут назад. В небо поднимались серые клубы дыма, в воздухе летали искры. Она внезапно вспомнила о сундучке, миниатюрах и музыкальной шкатулке, которые отец подарил ей. Нежданные слезы затмили ей глаза, и девушка почувствовала, как содрогнулась горничная.

«Испытание» начало валиться на бок. Высокие звуки, похожие на человеческие крики, раздавались с гибнущего корабля, мачты рухнули и порванные паруса охватил огонь. Несмотря на то, что вся палуба полыхала, главная мачта стояла нетронутая огнем. Языки пламени жадно лизали ее, «Испытание» резко накренилось влево. Издав протяжный скрип, корабль начал быстро погружаться в воду.

У девушки на глазах погибало судно. Вокруг нее свистели и шумели в радостном возбуждении пираты, отдавая и выполняя непонятные для нее приказания.

– Готовсь!

Нос судна осторожно подался вперед, полотнище громко хлопало над головой, ветер надувал паруса.

– Сменить галс… Трави потихоньку… Тяни главный парус!..

Веревки, проходя сквозь руки моряков, издавали неприятные звуки, под напором ветра реи медленно поворачивались, шкоты натужно скрипели.

Анжела слушала незнакомые звуки и странные, непонятные команды. За очень небольшой промежуток времени ее жизнь и жизнь Эмили драматично изменилась. Ей надо подумать, как спастись от домогательств пиратов и отгородить себя и горничную от оскорблений.

– Отпускай и тяни! – пронеслась команда по палубе. Девушка подняла голову и увидела, как все реи выстроились в одном направлении. Моряки тащили носовые и старались туго их натянуть, после чего стали скручивать свободные концы канатов и вешать их у перил.

Ветер окончательно растрепал ее прическу, и пряди волос упали на лицо. Анжела откинула непослушные локоны и, повернувшись, встретилась взглядом с пиратским капитаном. Тот стоял на юте. Огромный старшина-рулевой находился рядом с ним, белая повязка отлично контрастировала с черной блестящей кожей гиганта.

Вдруг устрашающий грохот так напугал ее, что девушка даже подпрыгнула. Когда палуба затряслась под ногами, ничего не понимающая Эмили дико взвизгнула. Источником шума было одно из больших орудий, которое в мгновение ока выплюнуло ядро и пламя.

Изумленная таким поворотом дела, Анжела двинулась к перилам. И только тогда девушка увидела переполненные спасательные шлюпки с «Испытания». Раздался еще один выстрел, грохот сменился тихим свистом ядра, рассекающего воздух, а затем снаряд плюхнулся в воду рядом со шлюпками, подняв фонтан брызг. Даже находясь в достаточном удалении, мисс Линделл слышала крики и вопли.

Быстро повернувшись, она взглянула на ют. Капитан Сейбр спокойно и безучастно смотрел на сцену трагедии.

– Остановите их! – вскрикнула Анжела, подбежав к деревянным ступеням, что вели наверх. – Они собираются уничтожить Турновера и его команду!

Кит некоторое время смотрел на нее, затем пожал плечами и произнес:

– Возможно, вполне возможно. Не в силах вымолвить ни слова от ужаса, девушка смотрела на капитана. Через секунду она вновь обрела дар речи.

– Но вы же убьете их! – она решительно шагнула вперед, но мужчина вытянул руку, жестом приказывая остановиться.

– Они так не беспокоились о вас совсем недавно. Я думаю, что дал им возможность испробовать «милосердие», оказанное вам, на собственной шкуре.

– Но…

Раздался еще один выстрел, и Анжела, обернувшись, увидела, как одна из шлюпок исчезла из вида в фонтане пены и брызг. Услышав последний выстрел, девушка в ужасе закрыла глаза руками. Но это не помогло. Она знала, что огромные гейзеры морской воды и пушечные ядра будут стоять у нее перед глазами и преследовать ее всю жизнь.

Открыв глаза, Анжела поймала на себе удивленный взгляд капитана. Медленно отведя руки, она проговорила:

– Вы действительно жестоки и кровожадны, капитан Сейбр. Слухи насчет вас нисколько не преувеличены. Лучше бы я утонула с невинными моряками «Испытания», чем находилась под вашим бесчестным покровительством.

– Да? – удивленно произнес капитан. Его спокойный голос не вязался с жарким, диким блеском глаз. – Это можно легко устроить, если вы так хотите покончить с собой.

Ужас охватил девушку, но она попыталась не обращать на него внимания.

– Честная смерть предпочтительнее бесчестной жизни! Лучше умереть стоя, чем жить на коленях! – произнесла мисс Линделл предательски дрожащим голосом.

Капитан подошел к ней. Его губы были плотно сжаты, глаза сузились в немой усмешке. Остановившись на последней ступени, он возвышался перед ней, как скала. Анжела почувствовала, что ее ноги дрожат. Не имея храбрости взглянуть в лицо своему захватчику, она устремила взор на гладкую загорелую шею пирата, видневшуюся в глубоком вырезе его белой рубашки.

Сейбр хрипло проговорил:

– Благородные слова человека, находящегося в безопасности на борту корабля… Интересно, насколько вы были бы благородны, если бы пришлось выбирать между жизнью и смертью. Ну что, испробуем вашу решимость, мадам?

Девушка украдкой посмотрела ему в лицо. Пират выглядел достаточно серьезным и рассерженным. В одно мгновение несчастная пожалела о сорвавшихся словах и стала искать пути к отступлению. Нервно покашляв, она прочистила горло и сказала:

– Вы предлагаете мне лодку и свободу? Капитан хрипло рассмеялся:

– Нет, мадам, я предлагаю вам возможность сыскать достойную смерть, если вы настаиваете. Перила находятся по левую руку от вас. Пожалуйста, сделайте свой выбор.

Анжела находилась в полном замешательстве, парализованная страхом и ужасом. Неужели придется отвечать за свои слова, вырвавшиеся в порыве чувств!

Вдруг капитан наклонился и, схватив ее за плечо, резко развернул и подтолкнул к перилам. Мисс Линделл едва не упала, споткнувшись о веревки, и только поддержка Сейбра спасла ее от падения. Но тот поставил ее на ноги и вновь подтолкнул к перилам.

Осмотревшись, Анжела увидела, что на нее начинают обращать внимание остальные пираты. У перил стояли бывшие члены экипажа «Испытания» и, с любопытством глядя на происходящее, о чем-то перешептывались.

А твердая рука Сейбра подталкивала девушку все ближе к перилам, через секунду она уже стояла перед ними:

– Приподнять вас или же вы в состоянии справиться сами? – поинтересовался мужчина таким беспечным тоном, будто речь шла о пустяке. Руки пленницы вцепились в поручни с такой силой, что от напряжения побелели кончики пальцев.

Ветер дул прямо в лицо. Снасти натужно скрипели над головой, корпус судна разрезал серо-зеленые волны, и водяные брызги висели в воздухе. В животе появилось ощущение пустоты. Анжела с ужасом смотрела на бушующее море. Говорят, что утонуть – значит принять легкую смерть, если, конечно, перестать сопротивляться. Наверное, так оно и сеть. И такая кончина предпочтительнее той участи, которую пиратский капитан, по-видимому, уготовил ей.

Отчаяние захлестнуло Анжелу, и она еще крепче сжала перила. Шляпа сбилась набок, растрепавшиеся волосы спадали на плечи и, подхватываемые ветром, закрывали лицо. Девушка сделала было движение, будто собиралась перелезть через перила, но затем остановилась. Отчаяние перешло в панику. Полет до воды предстоял долгий и, кроме того, пути назад не было. Волны, покрытые белой пеной, с шумом бились о мощный корпус судна.

Уже чувствуя слабость в ногах, Анжела покачала головой. Рука Сейбра по-прежнему упиралась ей в спину, не давая шанса отойти. Однако через несколько секунд он ослабил давление и, не говоря ни слова, развернулся и ушел. Девушка слышала, как его сапоги стучат по деревянной палубе. Затем до ее слуха долетели обрывки команд, и вновь кованые каблуки загрохотали по лестнице, ведущей вниз.

Еще долго Анжела стояла у борта, проклиная и презирая себя за трусость и чрезмерное опасение за свою жизнь.

Глава 3

– Женщины на борту «Морского тигра»? – сказал Турк и покачал головой. – Никогда не думал о возможности такого, Кит.

– Мы избавимся от них в первом же порту. Сейбр налил хорошую порцию бренди и подал бокал Турку. Сев на стул, он поднял графин и поднес его к слабому свету, пробивавшемуся через иллюминатор каюты. На хрустале вмиг зажглось множество разноцветных огней.

Турк повертел бокал, казавшийся неправдоподобно маленьким в его огромных руках, и задумчиво произнес:

– Мы, если рассуждать логически, сделали все от нас зависящее. Эта гнусная собака, капитан «Испытания», оставил бы бедных женщин на борту тонущего корабля.

Пока Турк с видом знатока пробовал бренди, Кит налил порцию и себе.

– Да, похоже на то. Компания «Шеридан» славится своим умением нанимать таких «благородных» офицеров.

Кривая ухмылка появилась на губах Турка, а в темных глазах зажглась искорка изумления:

– Почему это вы никогда не упускаете возможности указать на явные недостатки этой компании?

Вопрос был чисто риторическим, и Кит прекрасно об этом знал. Его приятель любил задавать подобные вопросы, и эта его привычка часто приводила к спорам между ними, которые, однако, с трудом можно было назвать серьезными. Ведь Турк уже долгое время числился в его хороших друзьях, чтобы какое-нибудь случайное недоразумение могло встать между ними.

Кит отпил глоток крепкого, ароматного бренди, думая о двух молодых женщинах, которых он взял на борт. Капитан даже не знал их имен. Одна была пухлой и нервной, напоминая ему взъерошенного, беспокойного воробья. Другая, несмотря на браваду и гонор, была царственно надменной и высокомерной, что свойственно людям из высшего света, а эти качества он всегда презирал в женщинах. О, Кит хорошо знал этих «породистых мисс»: холодные, светловолосые, самонадеянные. Не такие ли представительницы слабого пола явились главной причиной болезненного перелома и кризисов в его прежней жизни? Сейбр уже давно научился обращаться с ними, как они того заслуживали, – грубо, жестоко, безжалостно, или бежал от них, сломя голову, до того, как они начинали создавать невообразимый хаос в его жизни. Эта красотка способна внести разлад, смятение в его душу, если он позволит ей это. Она – причина его будущих бед и страданий, и капитан знал это.

Хотя, вспоминая ее поведение, Кит усомнился в верности своих суждений. Жестокая улыбка появилась на его лице, когда он вспомнил ее инстинктивную реакцию на его прикосновение. Получилось хорошо, урок был преподан превосходный. Ему никогда бы не пришло в голову, что благовоспитанная город– екая барышня могла знать такие приемы. Сейбр отметил, что ему не следует недооценивать ее и лучше находиться от этой девицы подальше.

Он взглянул на Турка:

– Ты видел Ролло?

– Нет, последние несколько часов – нет. Наверно, он с Баттонзом. Вы же знаете, как Ролло любит сладости, а у этого хитреца неплохой запас всякой всячины.

Кит рассмеялся:

– Точно, Ролло млеет, когда видит медовые пряники и засахаренные фрукты. Думаю, что увижу его только утром, когда он слопает все и набьет себе живот.

– Вполне логичное заключение, – Турк помешал бренди в бокале и посмотрел на капитана. – Итак, Кит, где вы намереваетесь положить юных дам на ночь? – Поднося напиток к губам, он не отрывал глаз от Сейбра. Корабль мягко швыряло с волны на волну, и фонари покачивались в такт, бросая снопы света на стены и окна.

Кит отрешенно вздохнул: совершенно очевидно, что Турк не успокоится до тех пор, пока не получит ответа:

– Не имею понятия. Тебе интересно это? Нахмурившись, черный, словно смоль, гигант произнес:

– Ваше легкомыслие несколько печалит меня. Нет, я интересуюсь вовсе не тем, на что вы намекаете. Ведь ваше решение может иметь необратимые последствия для дам.

– Или команды?..

Турк приподнял бровь:

– Может, и без всякого ущерба для экипажа. Эти люди привыкли, что их постоянно чего-нибудь лишают.

– Но не человечности же! – сказал Кит и хитро улыбнулся. – Знаешь, оставить наших очаровательных пленниц на палубе было бы большой ошибкой.

Черный великан добродушно усмехнулся и добавил:

– Исключительно огромной. Когда экипаж разберется с ними, то от бедолаг останутся только рожки да ножки, ими даже рыбы не наедятся.

Задумавшись, он на мгновение замолчал, затем продолжил:

– Я думаю, что вы отдали приказ не трогать их.

– Да…

Кит нетерпеливо передернул плечами, уже жалея о своем безумном решении взять женщин на борт. Лучше было бы их оставить на жестокое милосердие Турновера. По крайней мере, смерть несчастных пленниц не легла бы тяжким грузом на его совесть. Чтобы хоть как-то заглушить раздражение, он сделал глоток бренди и произнес:

– Наверно, будет не совсем справедливо попросить Баттонза уступить свою уютную маленькую каюту.

– Да, вы правы, – ответил Турк. Он помедлил немного, затем решился и произнес:

– Вы, кажется, неравнодушны к светловолосой мисс. Вы хотите, чтобы она поселилась в вашей каюте?

Конечно, он хотел этого, но именно по причине догадливости чернокожего великана Сейбр почувствовал еще большее раздражение. Кит вовсе не собирался признаваться в своих намерениях. Со стуком поставив свой бокал на стол, он посмотрел на собеседника:

– Неравнодушен? Так ты, по-моему, сказал, Турк, черт тебя побери?! С чего ты это взял? Пожав плечами, тот спокойно произнес:

– Да потому, что я заметил, как вы обращались с ней на борту несчастного «Испытания». Не многие представительницы слабого пола могут похвастаться таким обращением к ним с вашей стороны.

Кит негромко выругался:

– Проклятый черт! Не многие женщины дают мне коленом в пах при первой встрече!

– Это точно! – гигант улыбнулся. – Когда дело касается прекрасного пола, то у вас есть неоспоримое преимущество. Так вы отрицаете, что хорошенькая англичанка нравится вам?

Сейбр удивленно приподнял бровь:

– По-твоему, я так отчаянно нуждаюсь в женщине?

– Ну, что отчаянно – это может быть, но не в отношении женщины, – сказал Турк, продолжая дегустировать великолепный напиток и внимательно наблюдая за Китом. – А эта леди все же очень красива.

Его собеседник, нахмурившись, уставился в бокал, а затем опорожнил его одним махом. Приятное тепло разлилось по телу и, блаженно улыбнувшись, он поднялся со своего места и произнес:

– На этот раз, мой друг, ты ошибаешься. Я спокойно могу найти очаровательных и, что самое главное, сговорчивых женщин и сказать им, что моя нагота в их распоряжении на всю ночь. А утром следующего дня я найду их в другой постели.

Грудь Турка сотрясалась от едва сдерживаемого смеха:

– Капитан! От экипажа поступит масса предложений. Наверное, вполне приличная кровать все-таки лучше, чем морская пучина. А мерзавец Турновер хотел бросить их. Но, хочу заметить, это его деяние оставило бы вашу совесть чистой…

Кит остановился у дверей. Иногда случалось, что слова Турка совпадали с его потаенными мыслями, – в последнее время это происходило даже слишком часто. Сейбр испытующе посмотрел на него, но невозмутимый взгляд собеседника ничего особенного не выражал. Капитан пинком распахнул дверь и вышел в коридор.

Наступила ночь. Тускло-желтый свет от фонарей освещал главную палубу и медные части снаряжения. Ветер, наполняя паруса, с приличной скоростью двигал судно вперед. Палубу надраили с песком так, что на ней не осталось ни следа от кровавой бойни. Экипаж оживленно переговаривался, обсуждая проведенную операцию. Так всегда бывало после удачной «охоты». Под фонарями пираты играли в кости, как обычно, ставя на будущую долю.

– Кэп! – послышался радостный возглас. Спорю, что знаю, кого вы ищете!

Узнав протяжный, певучий голос Дилана, Кит остановился. Перед ним стоял, покачиваясь, молодой корсар. В тусклом свете фонарей виднелась лишь его улыбка, а черты лица казались расплывчатыми.

Сейбр не удержался и, улыбнувшись, произнес в ответ:

– Думаю, что знаешь. Наверное, они где-то неподалеку!

Мускулистые плечи юноши недоуменно поднялись.

– Нам надо попытаться найти их. Где-то поблизости из-под бочек виднелись чьи-то кружева. Однако я сделал вид, что ничего не заметил. По-моему, девушкам показалось, что они хорошо спрятались.

Кит глубоко вздохнул. Нет, это не просто женщины на борту «Морского тигра». Они, похоже, круглые дуры. Однако вслух он сказал:

– Вот это мне как раз и надо… Дилан отошел от своих товарищей. Пламя свечи, горящей за тусклым стеклом фонаря, плясало в его длинных темных волосах с красновато-медным отливом. Он двигался с ленивой грацией, стараясь отойти подальше от остальных пиратов.

Затем доверительным тоном, вполголоса, спросил:

– Сейбр, я слышал, вы отдали приказ не трогать их?

– Верно" – ответил Кит и, подняв брови, взглянул на собеседника. – Ты что, недоволен приказом?

Дилан отрицательно покачал головой. Копна блестящих волос взметнулась над его обнаженными плечами.

Он ответил с усмешкой:

– Да нет, не я, кэп! По-моему, они не очень большие мастерицы в «этом» деле и вовсе не имеют понятия, что к чему.

Губы Кита тронула слабая улыбка:

– Может, ты и прав. С ними, по-моему, будет больше неприятностей и возни, чем удовольствия.

– Мы их держим для выкупа?

– Я еще не думал об их будущем… Капитан минуту помолчал, затем продолжил:

– Мы решим это на следующем совете. Дилан кивнул:

– Справедливо… Для нас, по крайней мере. Незаконнорожденный сын владельца колумбийской кофейной плантации – дитя англичанина и служанки, Дилан рано понял, что в родных местах для него будущее туманно и неопределенно и поэтому отправился искать удачу в море. Слишком рано мир показался ому жестоким и несправедливым, но тем не менее где-то в глубине сердца он тогда лелеял смутную надежду. Но с годами надежда постепенно переросла в неверие. Кит старался изменить его взгляды на жизнь, однако его усилия не увенчались успехом.

– Пойду посмотрю, что от них осталось, – проговорил Сейбр, не обращая внимания на намек Дилана. – Если они исчезли или погибли, то с ними исчезли и наши проблемы.

На самом деле капитан, конечно, и не надеялся, что дамы сделают единственно разумную вещь и прыгнут за борт. Блондинка, похоже, намеревалась выжить и отомстить.

Мужчина нашел их на корме, спрятавшимися за бочками, которые были привязаны к перилам. Женщины выглядели испуганными и, освещенные тусклым светом фонаря, казались изможденнее и измученнее, чем полагал Сейбр. Капитан скрыл нетерпение под маской вежливости и произнес:

– Прошу вас, леди. Ваша комната готова. Дрожащий голосок испуганно произнес:

– Нет, сначала вы пообещайте…

– Господи! Вы же знаете, где вы находитесь – на проклятом, кровавом пиратском корабле. Мне вовсе не нужно обещать вам что-то! А теперь выходите из-за бочек.

После минутного молчания раздался ясный и четкий ответ:

– Благодарю вас, но мы лучше останемся здесь.

Женщины, похоже, отошли еще дальше в тень, а Сейбр растерял остатки терпения.

– Выходите! – в сердцах рявкнул он. – Если, конечно, вы не хотите провести ночь с членами экипажа… Уверяю вас, вам здесь не придется долго спать.

Его слова вмиг разрушили их уверенность. Блондинка вышла первой, одной рукой поправляя мокрую, потерявшую форму шляпку, а другую руку, наклонясь, подала второй женщине, появившейся следом за ней.

– Что вы собираетесь сделать с нами? – повернувшись к нему, спросила белокурая девушка.

Несмотря на очевидный ужас, охвативший ее своими липкими пальцами, голос пленницы был холоден, и Сейбр не мог не восхититься. Эта девчонка получила хорошее воспитание, да и выучка у нее отменная!

Поставив фонарь на переборку, мужчина небрежно прислонился к мачте. Тусклый свет, падая на девушку, освещал одну сторону ее лица, оставляя другую в тени. Кит внимательно изучал неравномерно освещенное лицо, и его взгляд – он наверняка это знал – должен был окончательно лишить надменную красавицу присутствия духа. Сейбр намеренно, с неприкрытым бесстыдством, разглядывал ее фигуру, словно оценивая ее женскую привлекательность, но та продолжала смело смотреть на него, и во взгляде ее зеленых глаз сквозило беспокойство.

Странно, но, несмотря на растрепанные волосы и грязную одежду, пленница капитана пиратов оказалась очень привлекательной женщиной. Его первое впечатление, что перед ним находится юная щебетунья со школьной скамьи, исчезло. Конечно, она еще очень молода, но стройна, с хорошей фигурой, роста чуть выше среднего. Шляпка, изломанная и мокрая, все еще была надета на голову. Потрепанный, местами высохший муслин топорщился, вводя его в искушение сорвать головной убор, и Сейбр было потянулся, чтобы развязать ленточку…

Девушка отшатнулась, словно испуганный котенок, и вся напряглась. Странный блеск ее глаз удивил Кита. Оказывается, маленькая кошечка еще способна бороться. Быть может, сложившаяся ситуация чуть развлечет его?

Сейбр схватил за ленточку и сбросил шляпу. Ветер радостно подхватил свою новую забаву и швырнул шляпу через перила. Подняв подбородок девушки, капитан повернул ее лицо к свету, не обращая внимания на протестующий взгляд. Пышная копна густых вьющихся белокурых волос обрамляла, местами скрывая, бледное лицо с благородными чертами: прямой короткий нос, пухлые губы, сложившиеся сейчас в сердитую гримаску, и необыкновенные зеленые глаза. Необычно волнующе было наблюдать за румянцем, медленно окрашивающим молочно-белые щеки и поднимающимся до высоких скул. Да, только у англичанок такой цвет лица, сравнимый лишь с расписным фарфором.

Заинтригованный, Сейбр засмотрелся на девушку, размышляя о коварстве судьбы и природе демонов, наделивших ее ангельской красотой. Для себя он давно решил, что красивые женщины должны быть объявлены вне закона. Их следует отправить в изгнание на необитаемый остров, где они никому, кроме себя, не смогут причинить никакого вреда. Мужчины часто попадают в сети злобных, коварных обманщиц, а ведь в мире и без того достаточно всяких сложных проблем. Капитан размышлял над тем, что же это такое могло произойти с его миром, отчего чудесное создание с ужасом смотрит на него?

– Что вы собираетесь сделать с нами? – вновь повторила Анжела голосом, дрожащим от волнения.

Капитан нехотя отпустил ее:

– Я могу отдать вас команде. Никто из нас нот уже много месяцев не был с женщиной…

Вздох, вырвавшийся из ее уст, заставил мужчину обратить внимание на нижнюю часть лица. Губы цвета розы и такие же нежные, как цветочные лепестки, приоткрылись, чтобы вздохнуть еще раз. Он не отрывал глаз от жемчужных зубов блондинки, закусивших нижнюю губу. Один передний зуб был слегка искривлен и все же не портил ее, делая девушку еще более привлекательной.

Холодным, немного дрожащим голосом она, собравшись с духом, произнесла:

– Но… Вы же не сделаете этого, не так ли?

– Вполне могу, – ответил Кит. Он не утруждал себя повторением своих прежних заверений, было совершенно очевидно, что Анжела не поверила им.

Попытка обойти мужчину была тут же пресечена. Сильные пальцы пирата больно впились в ее руку:

– Не будьте глупенькой, леди! Нет такого места на корабле, где бы вы могли спрятаться ток, чтобы мы не смогли вас найти.

Блондинка попыталась вырваться, но Тщетно.

Тоненьким голосом она пискнула:

– Отпусти меня, жестокий дьявол! Кит презрительно хмыкнул:

– Если вы желаете опуститься до оскорблений, то выговаривайте их четче!

Оказавшись прижатой к пирату, Анжела смотрела на него расширенными от страха глазами цвета моря:

– Пожалуйста… – неоконченная фраза повисла в воздухе, и гнев мужчины постепенно улетучился.

Сейбр ощутил прилив сочувственной нежности к пленнице, но причину ее объяснить так и не смог. Женщины на борту корабля, полного здоровых мужчин, всегда были серьезной проблемой. Эти двое, скорее всего, не понимают этого, однако здесь они находятся в большей опасности, нежели на борту тонущего «Испытания». Ну, по крайней мере, здесь их судьба предопределена и решена. Сейчас… Но Сейбр так и не смог закончить мысль.

Его хватка несколько ослабла, и он увидел, что девушка стала дышать более спокойно. Наконец, она опустила глаза и наклонила голову таким образом, что ему оказалась видна только копна светлых кудрей. Шелковистые волосы, разделенные на пряди, обрамляли ее наклоненное бледное лицо и нежную шею. Сейбр поборол желание убрать кудри с ее лица и, протянув руку, дотронулся до щеки пленницы. Девушка испуганно взглянула на него, будто вновь намеревалась отпрыгнуть.

Блондинка была такой мягкой и теплой, и мужчина еще крепче прижал ее к себе, так, что ощутил быстрое биение ее сердца. Кит нахмурился. Какое искушение держать в объятиях теплое, чувственное тело женщины, и его плоть откликнулась на сладостные мысли самым идиотским, по его мнению, образом.

Конечно, можно было и отпустить девушку, потому что на легкий флирт времени, слава богу, не было.

Не отрывая глаз от его лица, Анжела нервно облизнула пересохшие губы. Взгляд пирата тут же приковал розовый язычок, медленно двигавшийся по пухленькой нижней губе, и Сейбр почти отказался от мысли отпустить ее. Опустив голову, он прижал ее сильнее, а его губы подавили протестующий возглас девушки. На вкус она оказалась сладкой, и это оправдало надежды мужчины. Губы Анжелы дрожали под его внезапным натиском. Через мгновение Кит поднял голову и впился в лицо девушки сумасшедшими глазами. Блондинка часто дышала, широко раскрыв глаза, и пират разозлился на себя за минутную слабость.

Сейбр резко оттолкнул ее. Стиснув зубы, мужчина отказался от замечания, которое могло усугубить и без того нелегкое положение. Он взял фонарь, оставленный им несколько минут назад на переборке, и, подняв его выше и отступив на шаг, увидел дрожащий подбородок пленницы. Заведя руку за спину, девушка, казалось, прятала свою спутницу в тени.

– Итак? Приступ вашей жестокости и грубости закончился? – холодным голосом произнесла она.

– Пираты должны быть грубыми и жестокими, разве вы не слышали? А может быть, читали памфлеты, в деталях раскрывающие наши «подвиги»?

– Я читала, – пискнула другая пленница, до сего момента усиленно скрывавшаяся в тени. – А вы – наихудший из примеров, сэр.

Кит с трудом сдержал удивление:

– Да? Как мило. Весь мой тяжкий труд, видимо, пошел насмарку.

– Нет, серьезно… – в свете фонаря появилась копна темных волос. – Вы – бич морей. Хитрый, кровожадный негодяй без всяких моральных принципов, растлитель девиц…

– Ой, как живописно получилось… Это вы сами придумали? Нет, думаю, нет. Звучит несколько экзальтированно. Теперь, что касается вашего размещения на ночь…

– Сделайте же самое худшее, – дерзко сказала Анжела, которая, очевидно, вполне оправилась от перенесенного потрясения и, отбросив хрупкой рукой пряди белокурых волос с лица, презрительно глянула на мужчину. – Мы не будем сговорчивы, уверяю и предупреждаю вас!..

Кит прикрыл глаза левой рукой и потер их. Они до сих пор болели от едкого дыма, и, возможно, всю ночь его будет мучить кашель.

Капитан тяжело вздохнул:

– Нет, я вовсе не думал встретить в вас дружеское участие. Может, вы успели заметить, что корсары не считают сговорчивость таким уж крупным недостатком. Большинство кораблей, захваченных нами, оказали посильное сопротивление, потому я, в свою очередь, предупреждаю вас, что знаю, как справиться с сопротивлением и несговорчивостью.

Анжела заморгала глазами, ее нарочитая смелость разбилась вдребезги о его холодность.

– И что вы намереваетесь делать с нами?

– Постели и сон, – сказал Сейбр и намеренно хитро улыбнулся. – У меня никогда прежде не было сразу двух пташек в клетке. Думаю, что я бы… ах. Господи, о чем это я? Да не пугайтесь же так! Я разрешаю вам провести ночь в моей каюте, но без меня.

Повернувшись на каблуках. Кит Сейбр, не оглядываясь, прошел по палубе. Если они надумают следовать за ним, то чудесно. Если нет, то им на своей шкуре придется испытать все прелести ужаса и страха, по сравнению с которыми путешествие в ад или морскую пучину покажется раем.

Звук шагов за спиной убедил мужчину в том, что пленницы предпочли его общество, а не знакомство с командой. По его мнению, это было умное решение. Конечно, экипаж состоит вовсе не из плохих ребят, но не того сорта, к которому привыкли и который находят приятными товарищами такие изнеженные и благовоспитанные существа.

Кит толкнул дверь своей каюты с несколько большей силой, чем требовалось, и стал в дверном проеме, ожидая приближения женщин. Те следовали за ним с известной долей опаски, боясь подвоха, и капитан ощутил волну нараставшего раздражения. Черт бы их побрал! Ему вообще не хотелось брать их на борт

«Морского тигра», и на то, что теперь они смотрят на него, будто бы он использовал в качестве зубочистки человеческую кость, Сейбру было абсолютно наплевать.

Оставив дверь открытой, мужчина прошел по каюте, в которой стояли шкафы, заваленные пистолетами и саблями. Он быстро закрыл дверцы, запер, положил ключ в карман брюк и повернулся к пленницам. Девушки стояли, тесно прижавшись друг к другу, и капитан вновь раздраженно вздохнул.

– Боюсь, вам не удастся подебоширить, дамы. День для меня оказался слишком длинным, а стрельба окончательно испортит настроение двум напуганным девушкам. Так что прошу простить меня.

Киту уже удалось дойти до дверей каюты, и вдруг пленницы заговорили. Корсар обернулся, когда блондинка шагнула к нему. Она нахмурилась и серьезным тоном произнесла:

– Мы будем одни в каюте? Сейбр прислонился к косяку и скрестил руки на груди.

– К сожалению, да. Вы разочарованы? Девушка покачала головой и ответила.:

– Нет, приятно удивлена, но я хотела бы попросить об одолжении, если позволите.

– Конечно, оставить вас в покое и мире уж явно недостаточно! Что еще вы хотите – драгоценности, золото и, может быть, еще один пистолет?

– Все перечисленное будет чудесным подарком для нас, но мы предпочитаем пищу, – отрезала Анжела.

Кит изумленно посмотрел на них. Такая человеческая просьба никак не вязалась с ее театральной, наигранной бравадой на верхней палубе.

Указывая на свою компаньонку, блондинка продолжала:

– Эмили страдает от морской болезни. Думаю, если она поест, то будет чувствовать себя лучше…

– Или же опорожнит содержимое своего желудка на мой ковер, – как бы продолжил мужчина, когда, наконец, оторвался от косяка. – Очень хорошо. Пойду посмотрю, что я смогу найти на палубе. Кок давно закончил готовить, поэтому вам придется довольствоваться малым.

Девушка, не отрываясь, смотрела на него своими холодными зелеными глазами. А они, как он понял, раздражали его больше, чем ее поведение благовоспитанной девицы. Сейбр пожал плечами и ушел, оставив дверь открытой.

Когда пленницы остались одни, Анжела повернулась к Эмили. Горничная смотрела на госпожу широко открытыми глазами.

– Он целовал вас, – прошептала она. В ее голосе ясно слышался ужас. Ее хозяйка покраснела.

– Я знаю, но в данный момент и на будущее предпочитаю забыть об этом.

– Но… вам было приятно?

Анжела злобно посмотрела на собеседницу.

– Приятно?! Он же пират, Эмили! Как ты можешь задавать подобные вопросы, Эмили? Та покачала головой и, запинаясь, ответила:

– Мне… мне просто интересно. Понимаете, меня еще никто никогда не целовал. И я думала, что … – девушка на мгновение замолчала и покраснела, – … этот ужасный пират очень красив.

Анжела изумленно смотрела на горничную. Она и не думала признаваться, что этот странный поцелуй больше возбудил ее, нежели вызвал отвращение. Наверное, ей надо было ужаснуться и сказать что-нибудь этакое, чтобы этот человек отошел, как побитая собака, поджавшая хвост. А ей хватило мужества и воли только на то, чтобы нерешительно бросить ему в лицо обвинение в грубости. От этих мыслей девушку бросило в жар, и она с усмешкой посмотрела на Эмили.

– Мисс Анжела, смотрите, он оставил дверь незапертой…

Дверь бесшумно покачивалась на хорошо смазанных петлях и манила воспользоваться случаем.

Блондинка кивнула:

– Да, я вижу…

– Мы ведь можем убежать.

– Куда? Прямо в лапы остальных пиратов? Как выразился их капитан, на корабле нет места, где мы могли бы спрятаться. К тому же он придет в бешенство, узнав, что мы причинили ему беспокойство. Поэтому нам лучше оставаться здесь и ждать. Мне кажется, Сейбр не собирается делать с нами ничего ужасного, по крайней мере – сегодня. Между прочим, он намеревается покормить своих пленниц.

Эмили непроизвольно вздрогнула:

– Почему это я чувствую себя как овечка, которую откармливают для бойни?

– Господи, что за аналогия, Эмили. Отбрось эти мысли.

– Может, он намеревается продать нас с аукциона в ближайшем порту, – мрачно произнесла горничная. – Такое частенько случается с женщинами, попавшими в плен. Ну, вы же знаете об этом.

– Нет, не знаю, – Анжела смотрела на служанку, пытаясь подавить нарастающее раздражение. – Даже не имею понятия, Эмили, верить ли твоим подозрениям или не обращать на них внимания. Неужели ты берешь эту информацию из злобных пасквилей и памфлетов, сплошь и рядом продающихся на лондонских улицах?

Та подтверждающе кивнула:

– Большей частью оттуда. Но ведь информация основывается на фактах, мисс Анжела. Может, иногда она несколько преувеличена, но в каждой выдумке есть доля правды. Вы же прекрасно знаете, что пираты жестокие и злобные, и что если они не убивают своих пленников, то проделывают с ними ужасные вещи.

Горничная вздрогнула.

– Такие, как продажа их с аукциона?

– Да. Но это наиболее благоприятная и счастливая судьба для благородных девиц, – сказала Эмили и тяжело вздохнула. – Я читала, что в прошлом году одна из женщин, взятых в плен капитаном Сейбром, бросилась и море. Она предпочла ужасную смерть позору, в который тот вверг ее. То же самое можно сказать о команде. Говорят, они…

– Достаточно, – быстро перебила Анжела. – Может, ты и права, но я больше не хочу об этом слышать. Мы, когда придет время, воочию с этим столкнемся.

– Хорошо, мисс Анжела! – горничная опустила голову и смотрела на руки, сложенные на коленях. – По крайней мере, капитан Сейбр выглядит более цивилизованным, чем пишется в памфлетах.

Анжела не ответила, но про себя подумала, что этого человека с трудом можно отнести к разряду воспитанных и цивилизованных. Его поцелуй все еще горел на ее губах, и девушка подавила желание потрогать их. Однако она понимала, и даже в большей степени, чем Эмили, что он мог сделать еще хуже и зайти еще дальше. Мурашки побежали по спине от таких мыслей, и мисс Линделл попыталась забыть свою реакцию на этот поцелуй. Ей надо было сопротивляться, сражаться с ним, но вместо этого она изумилась своему желанию продлить сладостное мгновение. Девушка покачала головой и выбросила эти мысли из головы.

Сейчас надо думать о том, как выйти из сложившейся ситуации. Едва не падая от усталости, Анжела, тем не менее, решила внимательнее осмотреть каюту, освещенную лишь тусклым светом фонаря. Три иллюминатора с толстым стеклом, обрамленных изящными панелями, очевидно, позволяют проникать солнечным лучам в помещение днем.

Девушку удивило внутреннее убранство каюты, которому позавидовал бы владелец самой богатой лондонской гостиной. Пол покрывал толстый красный турецкий ковер с вытканными на нем золотыми цветами. На маленьких, покрытых красным лаком столиках ручной работы находилось множество безделушек, никак не вязавшихся с разбойничьим занятием Сейбра. Изящные фарфоровые фигурки, китайский божок из позолоченной слоновой кости и высокие вазы династии Мин помещались в стеклянных шкафах у стены. В других шкафах находились книги в богатых кожаных переплетах.

Анжела увидела трактат о недавно обнаруженной каменной плите в Египте. Девушка перелистывала страницы, содержащие сведения о том, как этот камень помог в расшифровке старинных иероглифов. Собираясь захлопнуть книгу, она краем глаза уловила надпись на оборотной стороне обложки. Она гласила: «Дэвид Чарльз Эдвард Шеридан, четвертый герцог Тремейнский». Да, капитан Сейбр действительно ужасный человек.

Эмили вдруг судорожно вздохнула, и Анжела успела повернуться как раз вовремя. Лицо горничной вмиг приобрело зеленоватый оттенок. Она закрыла рот обеими руками и медленно опустилась на покрытый ковром пол. Блондинка положила трактат на стол.

– Что с тобой, Эмили?

– Мне плохо, – еле внятно проговорила служанка.

Анжела вздохнула:

– Что, опять?,

Горничная кивнула, ее широко открытые глаза наполнились слезами и отчаянием. Мисс Линделл окинула взглядом каюту в поисках тазика и обнаружила его на лакированном секретере. Она некоторое время смотрела на него, размышляя. На «Испытании» в ее распоряжении была грубая металлическая посудина, а здесь ее взору предстал изящный китайский эмалированный сосуд, с нарисованными на нем голубыми конями. Казалось совершенно неожиданным встретить такую каюту и утонченность на борту пиратского судна.

Застонав, Эмили еще раз судорожно всхлипнула, и ее хозяйка поспешила на помощь. Очевидно, корабль швыряло с волны на волну сильнее, чем прежде, или волны стали больше, но раньше девушки на это не обращали внимания.

Сунув изящный сосуд прямо в трясущиеся руки горничной, Анжела опустилась рядом на колени. Бедняга Эмили извергала содержимое желудка в таз. Как всегда, мисс Линделл старалась делать все, от нее зависящее, ласково поглаживая горничную по плечу и убирая волосы с лица. Поглощенная своим занятием, девушка не заметила возвращения капитана Сейбра.

– Ой, какая очаровательная сцена! Я долго буду помнить ее! – с ходу решил острить Кит.

Нахмурившись, Анжела взглянула на мужчину и холодно ответила:

– Эмили ничего не может с этим поделать. Движение корабля вызывает у нее рвоту. Думаю, вы могли бы быть чуть повнимательнее и хоть немного посочувствовать ей.

Сейбр поставил деревянный поднос на стол.

– Ну почему же, я сочувствую. Просто я это делал незаметно и осторожно. На борту «Морского тигра» никто не страдает от морской болезни, поэтому вы можете понять мою реакцию. Прислать вам Турка?

– Турка? Ах да, этого пирата-мавра…

– Мавра?! Ради Бога, не говорите ему об этом. Он будет до бесконечности спорить с вами, этот черный корсар может быть очень нудным.

Эмили застонала, и Анжела вновь ласково погладила ее по плечу, а потом поднялась с пола и взглянула в лицо капитану. Задавая вопрос, она попыталась справиться с дрожью в голосе:

– А как Турк лечит морскую болезнь?

– Ничего болезненного, спешу вас заверить, – ответил мужчина и его глаза сузились. – Вы ожидаете яда? Никто на борту «Морского тигра» не был отравлен за последние несколько месяцев, никого не зарезали, и наши ножи затупились от безделья…

Анжела неуверенно посмотрела на него. Ее мнение об этом человеке начало понемногу меняться в лучшую сторону. Хотя капитан Сейбр был похож на человека, способного расправиться с ней в считанные секунды, он не казался тем кровожадным шакалом, о котором так упорно твердила лондонская пресса. Но, тем не менее, сцена, когда капитан и его команда спокойно наблюдали за тонущим экипажем

«Испытания», по-прежнему стояла перед глазами. А потому Сейбра, в любом случае, никак нельзя назвать джентльменом. Мисс Линделл тяжело вздохнула:

– Если вы думаете, – что мистер Турк…

– Турк, просто Турк, никаких «мистеров».

– Если Турк, – продолжила девушка, – может помочь Эмили, то я буду ему очень благодарна.

Капитан поднял бровь.

– Слово «благодарность» звучит довольно странно. Следующим вашим шагом будет дегустация еды.

Анжела вспыхнула, хотя и не смогла сдержаться, чтобы не бросить быстрый взгляд на поднос.

– Господи, какая же вы напуганная. Думаю, мне надо встретиться с авторами этих лживых памфлетов, что гуляют по Лондону, и настоять на правильном отображении фактов. Уверяю вас, мисс, правда не так страшна и ужасна.

Анжела не сомневалась в этом, но на этот раз решила воздержаться от комментариев и молча наблюдать, как холодный взгляд капитана скользнул по ее лицу и телу. Воспользовавшись представленной возможностью, она тоже не отрывала глаз от Сейбра, отмечая про себя великолепие его одежды. Капитан пиратского корабля походил на романтического бродягу. Свободно ниспадающие белые рукава роскошной рубашки, узкие черные бриджи и высокие сапоги лишь подчеркивали его привлекательность. Ярко-красный шелковый пояс облегал узкую талию. Из-под пояса выглядывали рукоятки пистолетов и покрытая дивным узором рукоять кинжала. На левом боку висели ножны с саблей. Да, он был вооружен и опасен, этот кровожадный красавец пират.

Сейбр удивленно поднял бровь, изумляясь ее дерзкому взгляду.

– Хотите отпустить комплимент моему портному, мадам?

Анжела не смогла сдержать улыбку:

– Мне кажется, ваш портной придает слишком большое значение драматическим аксессуарам.

– М-да. Но вам же как раз это и нравится, насколько успел я заметить.

– Временами… – девушка бросила быстрый взгляд на Эмили, все еще склонившуюся над тазиком, затем вновь обратилась к капитану Сейбру:

– Вы думаете, что Турк будет настолько добр, что принесет Эмили какое-нибудь лекарство?

– Это не имеет ничего общего с добротой, а просто никому не хочется мыть ковер после маленьких «неудобств», причиняемых морской болезнью.

Кит двинулся было к двери, затем обернулся и спросил:

– Кстати, а как вас зовут?

Анжела помедлила с ответом, размышляя. Фамилия Линделл была хорошо известна в некоторых кругах. Справедливо было предположить, что такой начитанный и разносторонний человек, как капитан Сейбр, кое-что слышал о ее богатом отце. Интересно, что лучше: стать заложницей или же остаться пленницей инкогнито?

Сейбр будто прочитал ее мысли, потому что его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

– Достаточно одного имени. Кстати, очень немногие мои подручные знают настоящие имена друг друга. Не хочется, чтобы нам напоминали о прошлой жизни.

– Понимаю. Меня зовут Анжела. Он поднял бровь и улыбнулся. От этой улыбки у девушки перехватило дыхание.

Однако его последующий «комментарий» начисто смел очарование:

– Анжела – значит «ангел». Как неподходяще! Думаю, что вам больше бы подошло имя Медуза…

Глава 4

Кит стоял у перил и смотрел на черную гладь моря. Слабые отблески света с борта судна освещали пенные волны. Мужчина вновь и вновь удивлялся, почему он чувствует такое влечение к мисс Анжеле Бог-знает-какой. Это не просто физическое влечение, и этот факт еще больше смущал его. Хотя, конечно, его влекло и ее тело, как любого физически здорового мужчину. Может, в этом повинно спокойствие, отказ впасть в истерику, чего не скажешь о большинстве женщин. Ее горничная сочла удобным покапризничать, и такое поведение служанки, казалось, очень раздражало госпожу. Это становилось очень интересным. Со своими хорошими манерами Анжела представляла собой реальное воплощение всех презираемых им женщин. У Сейбра уже была возможность убедиться, что случается с мужчинами, попавшими в сети к дамам такого рода. О да. Кит быстро научился избегать их и общаться с более простыми натурами, теми, которые не слишком требовательны, любят удовольствия и ни на что не претендуют. Но в девушке было что-то, что привлекало его и в то же время настораживало, включало сигналы тревоги в защитной системе. «У меня и без этих заложниц куча забот», – раздраженно подумал Сейбр и, резко повернувшись, отошел от борта. Ночной вахтенный отбил склянки, капитан вновь оперся на перила, наслаждаясь быстрым ходом корабля, как наслаждался бы антикварной вещицей или предметом искусства. Аккуратность есть величайшая добродетель, Кит верил в это и поклонялся ей, как божеству. Его прежняя жизнь была настолько хаотичной и беспорядочной, что нынешняя потребность в системе и организованности стала для него главной движущей силой. Сильный порыв ветра надул паруса, и капитан покрепче ухватился за перила. Ему надо найти ее, он должен знать. Слишком много лет потратил Сейбр на поиски, сейчас он находился очень близко к разгадке. До тех пор, пока ответы на многочисленные вопросы не получены, мужчина не мог успокоиться. Никакие препятствия не помешают ему, и ничто не в силах отвлечь его от поисков. На этот раз фортуна будет на его стороне.

– Что это? Анжела подозрительно посмотрела на странную смесь в огромных руках старшины-рулевого. Когда Турк размешивал варево в сосуде, от него поднимался пар. Негр не обратил на ее вопрос ни малейшего внимания и налил в чашку большую порцию напитка.

– Выпейте это, – приказал гигант, держа смесь у бледного лица Эмили. Та вдохнула ароматную жидкость и широко открыла глаза:

– Пахнет как… печенье мисс Гисч.

– Надо думать… – мужчина поднес чашку ближе. – Это довольно вкусно, поэтому не надо смотреть на меня так, будто я собираюсь отравить тебя, детка.

Горничная бросила на него испуганный взгляд и, собравшись с духом, отпила глоток. Немного помедлив, будто ожидая, что упадет на пол, содрогаясь в ужасных конвульсиях, девушка отважилась сделать второй глоток.

– Боже мой, детка, – произнес Турк, в его сочном баритоне слышались нетерпеливые нотки. – Выпей все до конца. Снаружи оно никак не сможет тебя выручить.

– Имбирь, – внезапно проговорила Анжела, и чернокожий великан посмотрел в ее сторону. – Пахнет имбирем.

– Какая наблюдательность. Это именно то, о чем вы подумали, – он вновь перевел взгляд на Эмили, опорожнившую содержимое чашки одним глотком, и одобрительно кивнул. – Чудесно!

Мисс Линделл осторожно присела на краешек большого глубокого кресла и сложила руки на коленях:

– Какая польза может быть от имбиря?

– Он ослабляет реакцию организма на качку, от чего страдает ваша компаньонка.

Заинтригованная, Анжела продолжила расспросы:

– Думаю, у моряков есть все необходимые лекарства, ведь они все время находятся в море.

– Это вовсе не обязательно, – Турк налил еще одну порцию, вручил ее Эмили и поднялся, едва не упершись головой в потолок. – Я знаю нескольких мужчин – морских волков, которые страдают от морской болезни. Думаю, многие моряки начинали свою карьеру с этим недомоганием. А так как у нас на борту обычно не бывает пассажиров, то я ни разу не использовал имбирь для лечения этого недуга.

– Нет? – Анжела удивленно взглянула на него.

Темное лицо пирата блестело в свете фонаря. Недоверие, которое она раньше питала к старшему вахтенному, понемногу начало рассеиваться. Невзирая на устрашающую внешность, он говорил как образованный джентльмен. Избежав его прямого взгляда, девушка решила перевести разговор на более мирную тему:

– Вы изучали травы?

– Да, и многое другое. Восемь лет назад я совершенно случайно обнаружил, что некоторые дары природы производят совершенно различные эффекты. Многие, если принимать их ежедневно, могут излечить достаточно тяжелые заболевания.

– И вы изучали, как ими пользоваться? Турк едва заметно улыбнулся:

– Да. Один из моих родственников тяжело заболел, и я принялся за чтение книги «Лечение травами, или Искусство продления жизни» человека по фамилии Хьюфленд. Его заключения совпадали с моими, сделанными на основе китайской философии. Это просто здорово.

Анжела улыбнулась:

– И книга Хьюфленда научила вас использовать имбирь для лечения Эмили?

– Косвенно. Китайские медики обнаружили его целебные свойства свыше двух тысяч лет назад. Тибетцы давали его выздоравливающим, ослабевшим после болезни людям, а в Японии имбирное масло применяется для растирки спины и суставов, – мужчина на мгновение прервался и поставил пустую чашку на поднос. – Он даже используется для лечения слабых ожогов. Говорят, боль почти мгновенно отпускает.

– Часто ли должна пить его Эмили?

– Как только появятся первые симптомы. – Турк стоял, расставив массивные ноги.

Девушка с любопытством рассматривала великана. возившегося с подносом и сосудами.

Одетый в свободную белую рубашку, штаны и кожаные сандалии, он должен был выглядеть неуклюжим, однако все оказалось совсем наоборот. Наверно, большую лепту внесло природное благородство Турка и изящество его царственной осанки. Гигант был абсолютно лыс и носил в левом ухе громадную золотую серьгу. Тонкие синеватые линии татуировки виднелись на щеках. Плоский и широкий нос контрастировал с великолепно очерченными губами. Подручного Сейбра легко можно было представить в одеянии царька его жаркой страны.

– Капитан Сейбр сказал, что вы не мавр, – заметила девушка. Турк улыбнулся:

– Как обычно, он говорит правду.

– Не обращая внимания на укоризненный взгляд Эмили, удивляющейся ее дерзости,

Анжела стала допытываться:

– Но если вы не мавр, то кто?

– Вам действительно интересно, мадам, или же это всего лишь праздное любопытство?

Эбеновый гигант посмотрел на девушку, внимательно изучая ее своими серьезными глазами. Та подавила желание пробормотать, что никакого значения это не имеет, но затем твердым голосом, взяв себя в руки, произнесла:

– Мне очень интересно. К тому же я никогда прежде не видела негра так близко.

– А-а. Вы ошибаетесь. Я, как вы заметили, не мавр. А «негр» – чудовищно неправильная терминология.

Анжела некоторое время смотрела на него. Слабая улыбка появилась на ее лице:

– Великолепно. Вы говорите так же быстро и свободно на языке своей страны?

– Да. Мой язык немного лиричнее, плавнее и музыкальнее, чем английский.

– Так как называется ваша страна и ваш язык?

– Я родился в Судане, среди мониджангов, которых еще считают племенем Динка, – слабая улыбка тронула губы Турка. – Мужчин моего племени европейцы называют гигантами-призраками. Это прозвище идет от нашего роста и стремления покрывать тело пеплом. Очень впечатляющее зрелище, уверяю вас.

– Судан находится в Африке, это так? – поинтересовалась Анжела, и Турк кивнул.

– Да, верно, под Египтом, если смотреть по карте. Древняя и прекрасная земля, населенная людьми и зверями.

Гигант помолчал и добавил:

– Зачастую люди являются более опасными хищниками, чем звери. Я в этом убедился на собственном опыте.

Эмили издала слабый, приглушенный стон, и мисс Линделл взглянула на нее. Лицо подруги начало розоветь, хотя она все еще выглядела больной и изможденной.

– Думаю, мне лучше лечь, – призналась горничная, и ее хозяйка немедленно направилась к ней.

– Где она может лечь, сэр?

Турк двинулся вперед и легко, словно пушинку, поднял Эмили. Девушка издала звук, похожий на писк испуганного кролика. Но моряк, не обращая внимания на ее страхи, отнес больную к дивану. Это приспособление было вделано в стену и устроено таким образом, чтобы тот, кто на нем лежит, не подвергался воздействию качки.

– Пожалуй, это лучшее место для нее, – нежно произнес гигант и осторожно опустил свою ношу на хлопковое покрывало. Девушка с удовольствием разлеглась на удобном ложе, забыв о страхе, отдаваясь во власть неги.

– Ой, этот пуховый матрас такой удобный, – пробормотала она и опустила темноволосую голову на мягкую подушку.

Анжела подошла к столу, наблюдая за действиями мужчины, составлявшего с подноса их трапезу: сушеные фрукты и куски твердого, как камень, плоского печенья. Этого было вполне достаточно для нее, но Эмили, казалось, не смогла бы съесть много. На деревянном подносе звенели чашки из великолепного фарфора.

Турк взглянул на светловолосую девушку;

– Мы продолжим наш разговор в любое удобное для вас время, мисс. А сейчас будет лучше, если вы отдохнете от напряженного и трудного дня. Если вас действительно интересует моя родина, то я расскажу вам о ее красотах несколько позже.

– Мне любопытно узнать о вашей стране, – произнесла Анжела, внезапно ощутив неимоверную усталость, от которой она едва держалась на ногах. Ей удалось выдавить из себя улыбку, когда гигант поинтересовался, не нужно ли приготовить для нее немного успокаивающего снадобья, чтобы лучше заснуть.

– Думаю, что усну, как только голова коснется подушки, – заверила она мужчину. Тот кивнул и ушел, осторожно прикрыв за собой дверь.

Но Анжела еще долго лежала, погасив лампу и раздевшись. На ней осталась лишь безрукавная сорочка. Опасаясь замерзнуть, девушка придвинулась ближе к Эмили и легонько толкнула ее в бок:

– Ты все еще не спишь?

– К сожалению.

– Эмили, мне помочь тебе раздеться?

– Нет, я слишком устала. К тому же я не уверена, что помятое платье ухудшит наше положение.

Анжела улыбнулась, услышав в голосе компаньонки нотки отчаяния:

– Могло быть хуже.

– Да? Но каким образом?

– Попытайся представить.

Эти слова заставили горничную замолчать, и в каюте повисла тягостная тишина, которую вскоре нарушил тяжелый вздох Эмили:

– Конечно, вы правы. Я позволила своим чувствам возобладать над здравым смыслом. Должны ли мы воздать хвалы Богу, что все еще живы?

Мисс Линделл засмеялась. Ей казалось, что в последнее время она слишком нагрешила, но в таких обстоятельствах Бог наверняка должен простить ее ранние прегрешения.

– Да, давай помолимся, Эмили. После хорошей молитвы, почти целиком состоявшей из просьб о милости, девушки замолчали.

– Эмили, – наконец нарушила молчание Анжела, – ты читала о нем все статьи. Как ты думаешь, этот капитан Сейбр позволит нам уйти, не причинив нам вреда?

– Трудно сказать, – горничная судорожно вздохнула, – если верить всем россказням о нем, то нас давно уже должны были убить или изнасиловать. Но не кажется вам странным, мисс Анжела, что он разговаривает, как настоящий воспитанный англичанин? Я говорю, – поправилась она, – что его речь нисколько не груба, хотя выглядит он испорченным и развратным.

Девушка помолчала, затем осторожно добавила:

– Очень экстравагантно и привлекательно испорченным.

Ее хозяйка думала точно так же, но не решилась в этом признаться:

– Говорят, Люцифер славится красотой, и Сейбр тоже отличается грубой привлекательностью, но я могу совершенно определенно сказать, что он не джентльмен.

– Конечно, нет, – Эмили помолчала. – Но я уверена, что в энергичности, напористости и целеустремленности ему не откажешь.

– Напористость! Горничная поежилась.

– Ну, вы понимаете, о чем я говорю: возбуждающий, отчаянно смелый.

– Эмили, твое воображение тебя когда-нибудь погубит.

– Может быть, – дерзко ответила компаньонка, – но ваша решительность, точнее безрассудство, уже погубила меня.

На это мисс Линделл не могла возразить, и потому ей ничего не осталось делать, как повернуться на другой бок. Честность принуждала ее согласиться с высказыванием Эмили, но ей было стыдно в этом признаться. Анжела подавленно замолчала и вскоре услышала похрапывание горничной.

Вслушиваясь в спокойное дыхание Эмили, Анжела почувствовала благодарность за согласие убежать вместе. Мисс Линделл даже не могла себе представить, что стало бы с ней, если бы она отважилась отправиться в путешествие одна.

Плотно закрыв глаза, чтобы не видеть роскошную незнакомую обстановку чужой каюты, девушка размышляла о том, что все это, должно быть, было украдено с какого-нибудь частного торгового судна и перешло из рук менее удачливого и более достойного в другие, менее честные руки. И как это Сейбр может спокойно спать среди ворованных вещей?

Но это ведь не самое ужасное. Как этот человек, ответственный за разбой и многочисленные убийства, спокойно здесь спит? Еще недавно ей и в страшных снах не приснилось бы, что она окажется в такой ситуации. Если бы она соединилась с Филиппом, ничего бы этого не произошло. Француз смог бы обеспечить ей покой и безопасность, устранить любое препятствие и ликвидировать угрозу. Филипп…

Анжела не смогла сдержать нервный смех и, повернувшись на живот, спрятала лицо в прохладу подушки. Ей нельзя расслабляться, особенно сейчас, когда ситуация требует ясной и холодной головы. Нужно сохранять спокойствие. Мысли о Филиппе – единственное, что поможет ей устоять.

Аристократ Филипп дю Плесси с темными холодными глазами и прекрасной душой. Их переписка, длящаяся вот уже восемь лет, незаметно переросла в любовь, ощущавшуюся между строк и лежащую в сердцах. Никто, ни один человек в мире, не может сравниться с ним, с его великолепными письмами, а его размышления о жизни и о чувствах были сродни ее собственным.

Девушке все еще не было ясно, как мог ее умный отец считать Филиппа охотником за приданым. Она пыталась разубедить его, но напрасно. Вот потому ей и пришлось убежать из дома и отправиться на поиски призрачного счастья.

Серебряный лунный свет проникал в иллюминаторы, освещал каюту, мешая уснуть, и Анжеле казалось, что она никогда не погрузится в волшебный мир грез.

– Право руля! По курсу корабль! Поднять «Веселого Роджера», парни! Взять его, сокрушить его. Ух!

Задохнувшись от неожиданности и изумления, Анжела села в кровати, прижав простыню к груди. Озираясь, щурясь от яркого солнечного света, заливавшего помещение, она услышала протяжные всхлипывания Эмили. Крики повторились. Создавалось впечатление, что они раздавались непосредственно в каюте.

– Проклятый черт! На абордаж, друзья! Мелькнула красная молния, сопровождаемая хлопаньем крыльев, и мисс Линделл инстинктивно пригнула голову. Затем, схватив подушку, она швырнула ее в направлении скрипучего голоса, издававшего такие грязные ругательства, так мерзко сквернословившего, что благовоспитанная девушка не в силах была сдержаться.

Эмили вскрикнула, когда что-то коснулось ее щеки. Ярко-красная стрела, хлопая крыльями, взмыла к потолку, и Анжела заморгала глазами, наконец поняв, кто перед ней. Она с силой сжала руку подруги, уже готовой забиться в истерике.

– Тихо, глупенькая, это всего лишь птица. Эмили закрыла лицо руками и сдавленно, не веря словам компаньонки, спросила;

– Правда? Но что это за птица?

– Ну, не знаю, попугай, наверное. Красная молния вновь мелькнула перед ними, послышалось хлопанье крыльев, но на этот раз мисс Линделл сумела разглядеть говоруна. Она взглянула на Эмили – в черных кудрях запуталось яркое перо. Вынув эту штуку, девушка вручила ее Эмили:

– Видишь перо? Это всего лишь попугай. Горничная, все еще закрывавшая лицо, взглянула сквозь расставленные пальцы и облегченно вздохнула:

– О, вижу…

Анжела выскользнула из-под простыни и. пошатываясь, пытаясь удержать равновесие, выпрямилась на полу. Рубашка соскользнула с одного плеча, тонкое полотно облегало бедра. Девушка потянулась за платьем, лежащим на спинке кресла.

Натянув его на голову, она услышала, что птица вновь пронеслась над ее головой, приземлилась на спинку кресла и уставилась на незнакомку яркими глазами-бусинками. Анжела тоже взглянула на попугая.

– Ты противная птица, – произнесла она, застегивая пуговицы на платье.

Попугай перенес вес тела на одну ногу, наклонил голову:

– Красавчик Ролло, – отчетливо произнес он. – Ролло – хорошая птица. Дай мне рома.

Мисс Линделл не смогла удержаться от смеха. Хотя она и не решилась погладить Ролло, но с его утверждением о собственных достоинствах блондинка, оглядывая ярко-зеленые перья на голове и крыльях, не могла согласиться.

– Ролло – отвратительное создание, – твердо произнесла она. – Могу себе представить, где ты наслушался таких ужасных ругательств.

Эмили осторожно встала с кровати, откинула волосы со лба и восхищенно посмотрела на птицу:

– Он умен, вы разве так не думаете, мисс Анжела?

– Невыносим – вот подходящее слово, хочу заметить.

Попугай взлетел и пронесся по каюте:

– О-о! Ролло – хорошая птица. Горничная рассмеялась:

– Он не согласен с вами.

– Еще бы. Но он поддерживает точку зрения капитана, а мы оба знаем его характер.

Эмили нахмурилась и направилась к иллюминаторам. Под ними располагалась широкая удобная кушетка с разбросанными в художественном беспорядке подушками. Встав на колени, она посмотрела на море, которое, казалось, не имело границ:

– Вообще-то, мисс Линделл, – пробормотала девушка, подперев голову рукой, – я думаю, что капитан Сейбр ведет себя намного лучше, чем капитан Турновер. По крайней мере, он не допустил, чтобы мы пошли ко дну вместе с горящим судном.

Мисс Линделл надела туфли и взглянула на компаньонку:

– Да, но это не означает, что мы можем доверять ему. У него есть причины оставить нас в живых. Нам надо подождать, чтобы понять, что кроется за его милосердием и какую выгоду он ищет.

– Да, это верно. – Эмили повернула голову, когда птица, шумно хлопая крыльями, приземлилась на лампу. Они смотрели друг на друга, попугай, наклонив голову, не мигая, впился взглядом в лицо девушки:

– Как он попал сюда?

Анжела убрала волосы с лица и нахмурилась:

– Я еще не думала об этом.

– Я впустил его! – раздался мужской голос.

Обе обернулись и увидели, что дверь каюты распахнулась, чтобы впустить капитана.

Рассматривая его при свете дня, когда не мешал дым от горящих веревок и темнота, мисс Линделл поняла, что сегодня Сейбр выглядит несколько иначе, чем вчера. Мужчина действительно был очень красив, но в этой красоте просматривалось нечто дьявольское, что, однако, совсем не портило его, а лишь добавляло очарования. Но милосердия, как ошибочно считала девушка, в его взгляде не было. Шрам в форме полумесяца, начинающийся от левой брови и опускающийся вниз к щеке, придавал ему зловещий вид. Холодными голубыми глазами пират смотрел на свою пленницу.

Усилием воли та заставила себя успокоиться и покраснела, размышляя, сколько времени мужчина находился здесь, и что он видел и слышал. В полном смятении молодая дама повернулась и сбросила птицу с сиденья. Попугай, негодующе крича, взмыл ввысь и вылетел в открытую дверь.

Ироничный взгляд Сейбра скользнул по телу и лицу Анжелы:

– Я вижу, вы уже познакомились с Ролло. Надеюсь, что при первой встрече он произвел на вас благоприятное впечатление и вел себя подобающим образом.

– Ему надо рот вымыть с мылом. Я так понимаю, что это вы научили его таким колоритным фразам, – холодно произнесла девушка.

– Конечно. Большинству из них я обучил его, когда мне исполнилось десять лет, а другие он заучивал то там, то здесь.

Мисс Линделл открыла было рот, чтобы что-то сказать, но затем передумала. В каюте воцарилась напряженная тишина. Будто получая удовольствие от реакции Анжелы, Сейбр насмешливо поднял бровь. Затем франтовато прошелся по каюте.

Корабль медленно плыл, плавно переваливаясь с волны на волну. Неуверенно держась на ногах, девушка благоразумно схватилась за спинку кресла, надеясь, что не будет выглядеть неуклюже и смешно в глазах пирата. Кое-как усевшись в кресло, Анжела сложила руки на коленях.

Кит, казалось, не замечал ее. Склонившись над столом, он перебирал металлические инструменты странной формы, которые, тем не менее, были знакомы девушке. Один из них назывался секстантом. Ее кузен в детстве получил целый набор таких приборов, однако не позволял ей даже дотрагиваться до них. «Корабельные навигационные принадлежности не для девочек», – говаривал он.

Мисс Линделл прищурилась, когда Сейбр с хрустом развернул большой рулон пергамента, придерживая его за один конец, чтобы тот не закрутился вновь. Похоже, это была карта, и девушка не смогла сдержать любопытства:

– Где мы находимся, капитан Сейбр? Тот взглянул на нее поверх карты:

– Полагаю, вы хотите уточнить наше положение в Атлантике и узнать, насколько берег удален от нас?

– Конечно.

– Довольно далеко от дружеского для «Морского тигра» порта. Боюсь, вы: останетесь у нас на борту несколько дольше, чем ожидалось.

Анжела похолодела:

– Означает ли это, что вы намереваетесь отпустить нас?

Мужчина нахмурился,

– Естественно. Будьте уверены, я не задержу вас на борту «Морского тигра» дольше, чем это необходимо.

Довольно удивленная таким поворотом дела, девушка не смогла найти достойного ответа. На помощь поспешила Эмили, выплеснувшая в лицо корсара все их опасения:

– Но, капитан Сейбр, неужели вы собираетесь продать нас? Или же вы хотите привезти нас в далекий порт как рабынь?

– Продать вас? – удивился Кит. Мужчина перевел взгляд на Эмили, затем вновь посмотрел на Анжелу. Спустя некоторое время он произнес, скривив насмешливо губы:

– Боюсь, что от вас будет мало толку и еще меньше денег. Боящиеся моря и страдающие от морской болезни девушки немного стоят в наши дни. Может, у вас есть какая-нибудь профессия и золотые руки, а я не знаю об этом? Нет? Тогда я попытаюсь поскорее избавиться от вас, а заодно и от кучи проблем, связанных с вашим пребыванием на борту.

Анжела поднялась, уязвленная его саркастическими замечаниями;

– Как благородно. Если бы мы умели что-то делать и достигли в этой области совершенства, то тогда, сдается мне, ваше милосердие не зашло бы так далеко, и благородство мгновенно испарилось.

Капитан улыбнулся еще шире:

– Естественно. Однако нам не придется волноваться по этому поводу. Вы ничего не умеете делать и у вас нет никаких талантов.

– А вот в этом вы как раз ошибаетесь! – Эмили негодующе вскочила. – Мисс Анжела из очень хорошей семьи, и ее семья владеет банками и ворочает делами…

– Эмили!..

Застыв в ужасе, горничная зажала рот рукой, а Анжела уставилась на нее со смесью отчаяния и гнева, затем повернулась и взглянула на Сейбра. Выражение его лица изменилось, оно стало напряженным и холодным.

– Так! – протянул он и сел на край стола. – Оказывается, вы все-таки имеете ценность, мисс Анжела. Как интересно. Мне нужно крикнуть «Ага!» и отправить требование выкупа вашему богатенькому папочке?

– Я не думаю, что…

– Не волнуйтесь. Мне по-прежнему наплевать на деньги ваших родителей, так что перестаньте изображать из себя актрису…

Поднявшись, он направился к ней, причем проделал все так быстро, что девушка не успела ни о чем подумать, как капитан сжал ее локоть.

– Слушайте внимательно, – веско произнес Кит, приблизив свое лицо вплотную к ней, так что бедняжка могла отчетливо видеть каждую деталь его физиономии.

– Я презираю женщин, манипулирующих окружающими, как марионетками. У меня нет намерения задерживать вас на борту судна дольше, чем того требуют обстоятельства. Как только мы войдем в безопасную гавань, я высажу вас на берег. Мне не нужна компенсация или, как говорят, выкуп. Я буду чувствовать лишь бесконечное облегчение, зная, что мне не надо больше терпеть ваше присутствие. Это понятно?

Казалось, будто Анжела наступила ему на больное место, и она попыталась понять, что спровоцировало мужчину на такой выпад. Голубые глаза Сейбра горели ярким, враждебным огнем. Мисс Линделл кивнула, чувствуя себя неловко, сама не зная почему.

– Хорошо, – произнес пират. – Не надо драматизировать, устраивать сцен, а то я поддамся снедающему меня желанию связать вас, укутать в саван и швырнуть рыбам.

Отпустив ее руку, Сейбр повернулся и схватил карту, разложенную на столе. Быстрым, нервным движением он свернул пергамент и вышел, громко хлопнув дверью.

Потрясенная, девушка смотрела ему вслед.

– Это человек настроения, – через несколько минут выдавила она из себя и, услышав сдавленный всхлип Эмили, бросила на нее раздраженный взгляд.

– Ой, успокойся ты наконец. Теперь мы точно знаем, что он не собирается продавать нас или держать в качестве заложников. – Анжела нахмурилась. – Но Сейбр – пират. Интересно, что он понимает под безопасной гаванью?

– Глупые женщины, – прорычал Кит, отрывая Турка от завтрака.

Подняв брови, тот поинтересовался:

– Мне послышалась нотка враждебности в вашем голосе, или я ошибаюсь?

– Не нотка, а целая симфония злобы! Пожалуй, это больше подходит для описания бушующих во мне на данный момент чувств.

Кит швырнул карту на стол и оседлал скамью. Мачты скрипели под порывами ветра. Двое пиратов изредка посматривали на своего капитана, доедая завтрак. Кит кивнул и погрузился в молчание, пока мужчины не встали из-за стола и вышли. Затем он взглянул на

Турка. Тот внимательно рассматривал его, о чем-то размышляя:

– Я вижу, что благородная мисс Анжела сумела вывести вас из себя сегодня утром.

– Пожалуй, лучше было бы послать Баттонза за картой. Меня уже обвиняли в работорговле и сводничестве, не говоря уже о похищении благородной английской женщины, которая, как мне сообщили, стоит больших денег, – Кит стукнул кулаком по деревянному изрезанному столу. – Бывают моменты, Турк, когда пиратство и сопутствующие ему прелести могут быть очень привлекательными.

– Могу я предположить, основываясь на вашем заявлении, что вы намереваетесь послать письмо отцу мисс Анжелы?

Гигант зачерпнул ложкой овсянку, глядя на Кита любопытными глазами.

– Не обязательно. Если у ее папы есть хоть капля здравого смысла, он сам попросит нас держать ее на борту подольше.

– Ага, значит, вы все еще не простили ее за тот удар пониже пояса, скажем так.

Сейбр сузившимися глазами рассматривал блестевшую лысину великана.

– Почему это ты так говоришь?

– Вы обычно не бываете таким злым по утрам.

– Обычно по утрам меня не обвиняют в работорговле. И мне не приходится смотреть на двух безмозглых женщин в разной степени обнаженности в моей каюте, в то время как я вынужден проводить ночь на палубе, кашляя и чихая.

Нахмурившись, Турк положил ложку и отпил глоток крепкого ароматного чая:

– Вы знаете, как лечить это заболевание, поэтому я не испытываю особого сочувствия.

– Черт, опять ты за старое? – застонал Кит– – Я лучше буду кашлять, чем есть водоросли и рис.

– Ну и глупо. Однако это ваше здоровье, не мое. Правильное питание улучшит ваше самочувствие. Такая растительная диета помогает вывести яды из организма.

– Я лучше не буду пускаться с тобой в дискуссию. Во-первых, это утомительно, во-вторых, бессмысленно. Я отказываюсь есть пищу, которой пренебрегают даже овцы.

– Ладно, ешьте, что хотите, но когда-нибудь ваш организм взбунтуется по-настоящему…

– … И тогда, ты укоризненно скажешь: «Ну, что я вам говорил?» А до этих пор я буду тебе признателен, если ты не будешь совать свой нос в мою тарелку, думать о моем здоровье или же о моей неблагодарности за твою заботу. Давай продолжим прерванный разговор, если не возражаешь. Турк кивнул:

– Протестую, но не высказываю протеста, следуя вашим пожеланиям. Могу я спросить, почему вы не отправили Баттонза за картой?

– Конечно. Он, между прочим, очень бы обрадовался предоставившейся возможности. Наш товарищ все еще находился бы там и мило беседовал или же, скромно потупившись, молчал бы под натиском этих безмозглых пленниц.

Кит провел рукой по волосам, пытаясь разобраться в чувствах, где присутствовали и раздражение, и обида, и еще что-то такое, что он никак не мог определить. Почему ему так не по себе? Женщины, проведшие ночь в его каюте, ничего не значили для него, иногда, правда, в его мыслях мелькало сочувствие. А воспоминание об Анжеле, разгуливающей в ночной рубашке, не давало ему покоя.

Он видел грудь, обтянутую тонкой тканью, изгиб стройных бедер, очертания прекрасных длинных ног. Тогда он не мог заставить себя пошевелиться и стоял, как мальчишка, парализованный при виде своей первой женщины. Сейбр был благодарен девушке за невнимательность, за то, что она не увидела его реакции.

Все шло не так, как хотелось бы. Было бы вполне справедливо, если бы Анжела сидела, забившись в угол, и мечтала о снисхождении. Кит вспоминал свои чувства и ощущение беспомощности, когда в детстве ему пришлось пережить нечто подобное.

Беспомощен был он, но не эта девушка. На ум пришло сравнение с пантерой. Даже Ролло, обычно храбрая и бесстрашная птица, посматривал на нее с опаской.

– Ну ладно, – прервал его размышления Турк. – Съешьте кусок сушеного яблока. Это улучшит ваше самочувствие, а может, и настроение.

Кит косо взглянул на него, но яблоко все же взял. Прожевывая кусок, он пробормотал:

– Признаюсь, что мысль взять женщин на борт не совсем удачная. – И все же вы настаивали, как благородно…

Брови гиганта поползли вверх от удивления, когда его собеседник отреагировал на его замечание глухим рычанием. Однако он продолжал:

– Посмотрите на это с другой точки зрения. Леди, совершенно очевидно, не ожидала встретить в вас галантного собеседника, полагая, что перед ней – гроза морей. Что бы вы подумали на месте мисс Анжелы?

– Я бы подумал о том, что самым верным и мудрым решением было бы держать язык за зубами, а не задирать человека, в руках которого находится ее судьба. Будь на моем месте менее терпеливый человек, эту девицу ждала бы бесславная кончина.

– Да, нам обоим пришлось через это пройти. Боюсь, мисс Анжеле придется столкнуть– ся с проблемами, несравненно более серьезными, чем отсутствие утреннего чая.

Кит некоторое время размышлял над его словами. Небрежная фраза Турка содержала в себе весьма неплохую идею. Он улыбнулся и произнес:

– Возможно, мне придется кое-чему научить ее.

Гигант отпил глоток своего любимого японского чая и ответил:

– Есть некоторые вещи, обучение которым предпочтительнее незнания, но встречаются и диаметрально противоположные. Думаете, ей необходимо знать это?

– Не уверен в необходимости, – Сейбр встретился взглядом с глазами собеседника. – Но если она собирается провести еще одну ночь на борту корабля, то ей точно надо знать все.

– Я вижу, вас еще не удалось разубедить до конца.

– Нет. Думаю, что мисс Анжела Бог-знает-как-ее-фамилия отведает соответствующего обращения пирата, которого она так больно и неосторожно задела.

Турк осторожно отрезал кусок сушеного яблока и отправил его в рот. Через мгновение он взглянул на капитана и сказал:

– Без сомнения, это явится хорошим уроком, но только для кого?

Кит изумленно поднял бровь.

– Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

– Мы скоро увидим.

– Ненавижу, когда ты смотришь свысока и говоришь загадками.

Сейбр поднялся со скамьи и взял карту, укатившуюся на край стола. Только высокие борта, предусмотрительно привинченные по краям, удержали карту и стоявшую на столе посуду от падения.

Держа сверток в одной руке, капитан рассеянно водил пальцами по гладкой поверхности, размышляя, почему Турка так заботит судьба пленниц. Обычно не вмешивающийся в отношения с незнакомыми людьми и держащийся на расстоянии от женщин, этот гигант взял двух пленниц под свое покровительство, только непонятна причина такого поведения.

Сейбр взглянул на собеседника:

– Сейчас я буду внизу терроризировать двух английских мисс. Это на всякий случай, если захочешь присоединиться ко мне. Пожалуйста, для такого случая, я имею в виду для устрашения, надень соответствующий наряд. Не хочу казаться единственным дикарем на борту.

Турк подождал, пока Кит подойдет к двери, и затем пробормотал достаточно громко, чтобы капитан услышал:

– Похоже, наш капитан как раз и есть самый свирепый из дикарей на борту.

Глава 5

Анжела почти осмелилась выйти на палубу, когда услышала звук отодвигаемой задвижки. Обменявшись быстрым взглядом с Эмили, девушка поднялась, держась за спинку кресла, чтобы не упасть.

Ее вовсе не удивило, что в каюту вошел пиратский капитан. Судя по выражению его лица, он находился в дурном расположении духа. Дверь, которую распахнули ногой, стукнулась о стену, и Сейбр решительным, твердым шагом прошел внутрь. Анжела несколько ослабила хватку, и кресло резво переместилось в сторону под действием качки, будто какое-то дикое животное вырвалось из ее рук. Девушка вновь схватилась за него, едва удержавшись на ногах.

– Садитесь, если не хотите упасть. Или вам хочется, чтобы я вновь поднимал ваши бренные останки с пола? – выпалил мужчина, направляясь к столу. Взяв огромный том с полки, он немедленно погрузился в его изучение. Склонив темноволосую голову. Кит оперся одной рукой о полированную поверхность стола, а другой перелистывал страницы. Взяв гусиное перо, он делал отметки на полях, очевидно, позабыв о присутствии пленниц.

Анжела подвинула кресло и обменялась взглядами с Эмили, готовой в любую минуту разразиться слезами. Собрав все свое мужество, она начала:

– Моей горничной лучше, но она все еще слаба. Вы собираетесь нас кормить этим утром?

Он оторвался от книги, холодные голубые глаза враждебно поблескивали:

– Возможно. Но почему вы все время так заботитесь о своем желудке?

Не успела мисс Линделл ответить, как в дверном проеме показался еще один пират. Он был молод, силен, с золотыми глазами и длинными густыми темными волосами до пояса. Странный наряд на удивление отлично сидел на нем. Кожаная безрукавка была распахнута на груди, плотные кожаные штаны были заправлены в высокие, до колен, сапоги. Его янтарные кошачьи глаза бродили по лицам присутствующих и, наконец, остановились на капитане.

– Прошу прощения, кэп, но Баттонз сказал мне, что вы хотите видеть меня. Сейбр кивнул:

– Именно. У меня есть задание для тебя. – Он выпрямился и показал на Эмили. – Дилан, пожалуйста, проводи эту юную леди на камбуз и проследи, чтобы ее накормили. Я полагаюсь на твою галантность и надеюсь, что ей никто не причинит вреда.

Пират заметно обрадовался и, дружески улыбнувшись, посмотрел на Эмили.

– С удовольствием, сэр.

Девушка не выразила протеста, когда корсар, протянув руку, помог ей подняться и повел к двери. Но все же она вопросительно посмотрела на Анжелу. Ее нижняя губа дрожала:

– Капитан Сейбр, – мгновенно отреагировала блондинка, надеясь не допустить истерики, – мы не желаем, чтобы нас разделяли.

– Но вы же хотели, чтобы Эмили накормили, разве нет? Пока она ест, я могу кое-что обсудить с вами наедине.

Ничего нельзя было поделать, и Анжеле с горечью пришлось наблюдать, как ее горничную уводят из каюты. Сейбр вновь углубился в изучение тома. Проходили минуты, а он по-прежнему молчал и делал вид, будто не замечает ее присутствия. Девушка нетерпеливо шевельнулась, надеясь, что ей удастся подняться и сохранить равновесие.

Наконец корсар поднял голову и посмотрел на нее. Девушка почувствовала пустоту в желудке. Она, не отрываясь, смотрела на капитана, дав себе слово, что этому пирату ни за что не удастся увидеть ее страх, какой бы напуганной она ни была.

Сейбру явно не понравилось решительное выражение ее лица или он просто не обратил на это внимания. Мужчина обошел стол и небрежно облокотился на него, скрестив руки на полуобнаженной груди. Его взгляд был тверд, и в нем не ощущалось даже намека на милосердие и сочувствие.

Чувство уверенности начало покидать Анжелу, а пират продолжал сверлить ее холодным, враждебным взглядом. Когда он, наконец, заговорил, девушка чуть не подпрыгнула от неожиданности:

– Большинство моряков считает, что женщина на борту приносит несчастье.

Мисс Линделл попыталась успокоиться:

– Правда? А я думала, что только люди, выходящие в море на старых лодках, могут верить всяким выдумкам.

– Я не поощряю суеверия или, как вы изволите выражаться, «выдумки», да и не верю в них, – ворчливо пробормотал Сейбр. – Мне хотелось бы, чтобы мое путешествие было спокойным и чтобы команда не являлась ко мне с жалобами и требовала сходку. Если я услышу жалобы по поводу беспокойства, причиняемого пассажирами, или что они доставляют много хлопот своим поведением, я вынужден буду принять довольно… крутые меры. Я ясно выражаюсь?

– Вполне. Вы намерены превратить команду в доносчиков?

Мужчина выпрямился.

– Нет, я просто пытаюсь избавиться от источников лишнего беспокойства с небольшим опозданием. Так как мы в открытом море, то наилучшим решением будет пустить этот источник на корм рыбам. Если потребуется, то по кусочкам. Это понятно?

Девушка крепче сжала кресло.

– Очень ясно.

– Отлично.

Анжеле пришла в голову мысль, что перед ней находится волк – взгляд этого человека очень походил на волчий. Его мышцы были расслаблены, но это было обманом. Под всей этой беззаботностью скрывалась безжалостная натура, которую она заметила еще на борту «Испытания». Капитану Турноверу еще повезло – ему дали шанс ускользнуть.

С трудом проглотив комок, застрявший в горле, мисс Линделл молила Бога, чтобы выражение лица не выдало ее чувств. В каюте царила напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием деревянной обшивки. Затем в нее добавились новые звуки – шум шагов, приглушенных толстым ворсом ковра, капитан направился к пленнице.

Та напряглась, ожидая худшего. Когда корсар остановился перед ней, она еще раз отметила про себя его высокий рост, и ей показалось, что мужчина загородил собой весь свет, струящийся из иллюминаторов. Кит действовал на нее угнетающе, заставлял чувствовать маленькой и беспомощной. Анжела ненавидела себя, ощущение неловкости и страха парализовало ее волю. Чтобы хоть как-то взять себя в руки, она отступила на шаг и подняла подбородок, пытаясь воспроизвести жест, который ее тетушка демонстрировала много раз. В прошлом он имел потрясающий эффект:

– Держитесь на расстоянии, капитан. Не надо меня запугивать.

Глаза Сейбра злобно сузились, а лицо превратилось в жесткую маску. Не говоря ни слова, он схватил ее запястье и притянул ближе:

– Мне кажется, вы не понимаете серьезности ситуации.

Девушка попыталась вырваться:

– О чем вы? Я не понимаю.

– Как бы не так, вы все отлично понимаете! Это не вечер с чаепитием и не скучная вечеринка в Олмаке.

– Что может знать человек вроде вас о вечерах в Олмаке? – не выдержала Анжела и с силой вырвала свою руку из его железных пальцев. – Я сомневаюсь, были ли вы когда-нибудь внутри приличного дома, не говоря уже о таком достойном заведении, как Олмак. Леди Кастльриф упала бы в обморок при виде такого изгоя, как вы.

– Да ну? – на лице Сейбра появилась насмешливая улыбка. – А я думаю, что леди Кастльриф сделана из более прочного материала. Между прочим, я знаю, что эта дерзкая, странно одетая Эмили вполне дружелюбна.

Анжела замолчала. Пират слишком уж уверенно говорил о леди Кастльриф. Возможно, что Сейбр знал ее. Вообще-то это было практически невозможно из-за своеобразного рода занятия Кита, хотя он с легкостью напускает на себя вид воспитанного мужчины. Но это, естественно, лишь видимость. А что, если корсар действительно знаком с леди Кастльриф? А так как Джон Линделл вращается в этих кругах, то ее фамилия должна быть хорошо известна. Это может оказаться и спасением, и гибелью для нее, на данный момент девушка не была уверена ни в том, ни в другом. Поэтому она быстро выдвинула еще одно обвинение:

– В любом случае, капитан Сейбр, вам не требуется напоминать мне о моем положении. Я стала жертвой пиратов – самый ужасный кошмар для женщины. Не обманывайте себя, сэр. Я очень напугана, а вам все же, очевидно, кажется, что я чувствую себя здесь, как дома.

Кит, казалось, немного удивился таким словам и долго смотрел на пленницу. Судно скрипело и стонало, поднималось и опускалось на волнах. В другое время у Анжелы непременно начался бы приступ морской болезни, но сейчас ее голова была забита совсем другим. Она, не мигая, вглядывалась в сузившиеся голубые глаза пирата и его презрительную ухмылку. Наконец, Сейбр хрипло рассмеялся:

– Я спустился сюда, в каюту, чтобы немного вас попугать, но никак не предполагал, что вы так быстро капитулируете.

– Какая досада, вы, наверно, огорчились. Должна ли я что-либо сделать, чтобы облегчить ваше разочарование?

– Это несколько спасет мою гордость, – произнес пират и вновь небрежно облокотился на стол. Все еще не отрывая глаз от пленницы, Кит провел рукой по волосам:

– Большинство женщин уже рыдали бы в отчаянии и горе. И как это мне не удалось довести вас до такого состояния?

– Как я уже говорила вам, вы преуспели в этом. Просто я слишком напугана, чтобы рыдать. Пожалуйста, уж простите меня.

– Черт, – отозвался мужчина и отошел от стола. – Должен сказать, у вас холодное сердце, мисс Анжела.

– Мне надо поблагодарить вас? Или же это не комплимент?

Корсар задумчиво смотрел на девушку. Через несколько минут он пробормотал:

– Почему бы вам не разрядить ситуацию, не перестать мучить себя и меня и признаться, что у вас на уме?

Анжела тяжело вздохнула. Капитан говорил вполне серьезно. Возможно ли, что у него все-таки осталась капля достоинства?

– Очень хорошо, – ответила она. – Мы с Эмили никак не можем решить, кто вы – монстр или мифический герой. Мы слышали столько историй, что очень трудно отделить правду от вымысла. Вы такой, каким вас изображают газеты, капитан Сейбр, а?

Улыбка приподняла уголки глаз главаря пиратов:

– А как меня изображают газеты, мисс Анжела, убийцей? Я убивал людей, хотя не могу сказать, что получал от этого удовольствие. Пиратом? Ну, это правда. Хотя временами я краду то, что когда-то принадлежало мне, но не вполне понимаю, почему у меня появилась репутация вора и разбойника семи морей?

Он шагнул вперед и заговорил низким, хриплым голосом, от которого по спине девушки поползли мурашки. Подняв одну руку, мужчина провел ладонью по щеке мисс Линделл и вдруг неожиданно обнял ее. Пальцы Сейбра гладили кожу. У Анжелы перехватило дыхание, а Кит улыбнулся.

– Что там вчера лепетала Эмили, что я известен, как… дайте мне вспомнить… любитель портить красивых женщин? Что касается этой стороны моей репутации, то клянусь… – он схватил волосы девушки и отодвинул ее голову назад. Анжеле стало трудно дышать, а сердце забилось столь часто и громко, что она испугалась, как бы мужчина не услышал его стук.

Сейбр проговорил хриплым шепотом:

– Я… виноват. Могу поклясться в этом, мисс Анжела.

Когда лицо пирата, как показалось перепуганной девушке, заполнило собой всю каюту, мисс Линделл закрыла глаза, а от прикосновения его губ ее бросило в дрожь. Корсар рассмеялся и свободной рукой нежно провел по ее горлу, затем большим пальцем он дотронулся до полной нижней губы. Его прикосновение было одновременно грубым и нежным. Девушка почувствовала, как ее губы затряслись и приоткрылись. Сейбр издал звук, похожий на вздох, и его губы приникли к ее. Дерзкий язык корсара скользнул между приоткрытыми губами пленницы – гладкий бархат с привкусом яблока. Такое несоответствие поразило ее, и девушка открыла глаза.

Язык капитана не знал покоя, и это возмутило блондинку. Почувствовав ее состояние, мужчина замер. Немного приоткрыв глаза, он взглянул на жертву сквозь густые ресницы, однако отпускать ее вовсе не собирался; его губы находились в опасной близости от ее.

– Нет, не надо, – пробормотал пират, – самое лучшее в данный момент поддаться чарам.

Чарам? Девушка почувствовала головокружение и поняла, что в отношениях с мужчинами она такой же зеленый новичок, как и – Эмили. Отчаянно пытаясь вырваться из цепких рук корсара, Анжела старалась оградить себя от еще большего хаоса и беспокойства.

Ей хотелось оттолкнуть Сейбра, однако мысль о прикосновении к его обнаженной груди останавливала ее. Может, это только подлило бы масла в огонь. Анжеле еще не приходилось касаться гладкой кожи, покрывающей мужские мускулы. Она откинулась назад, но капитан по-прежнему удерживал ее. В следующую секунду корсар, опустив одну руку, сжал девушку сильнее. Она вздрогнула, чувствуя, что еще немного, и силы окончательно оставят ее и она упадет на пол каюты. Опасаясь стать посмешищем в глазах капитана, Анжела отчаянно вцепилась в плечи пирата.

– Пожалуйста, – с удивлением услышала мисс Линделл свой слабый голос.

Сейбр рассмеялся. Кожа на голове девушки болела от напряжения – он по-прежнему оттягивал волосы назад. Мужчина притянул ее к себе, и Анжела ощутила твердость его тела от груди до бедер. Пряжка ремня пирата упиралась ей в живот, создавая весьма неприятные ощущения.

– Капитан… Сейбр… вы должны… остановиться, – удалось выдавить из себя пленнице, но это, казалось, лишь подхлестнуло пирата. Мысли его жертвы беспорядочно метались, и она почувствовала, что через секунду может упасть в обморок или зарыдать. Неужели именно это он имел в виду: головокружение от пытки и одновременно удовольствие? Наверно, именно так, потому что корсар явно наслаждался эффектом и, видимо, хотел, чтобы ее несчастья не кончались.

Ладонь Сейбра лежала на гибкой талии девушки и вдруг скользнула еще ниже, потом еще, а в следующее мгновение мужчина приподнял пленницу. Она застонала, и пират, наклонив голову, поцеловал мочку девичьего уха. Анжела вздрогнула, где-то в желудке возникло какое-то странное, незнакомое ей ощущение. Пытаясь справиться с ним, девушка по– шевелилась, а Кит вдруг, положив руку на грудь Анжелы, начал осторожно ласкать ее. Вся в напряжении, девушка затаила дыхание. Ей показалось, что каюта завращалась у нее перед глазами, а пол ушел из-под ног. Словно сквозь сон, в полузабытьи, она чувствовала мужские объятия и его страстные нежные поцелуи. Девушку трясло от волнения, кровь бешено стучала в висках.

Она не понимала, что он с нею делает. Похожие ощущения, должно быть, испытывает больной, которого трясет от лихорадки, однако Анжела дрожала от прикосновения мягких губ пирата, оставлявших влажные следы у нее на шее, на подбородке и рисовавших одним им известный узор от уха до уха. Девушка закрыла глаза: она не помнила, когда это произошло, да и не хотела этого знать. Такое поведение являлось чистым безумством. Анжела понимала это и вяло думала о сопротивлении, которое ей следовало бы оказать, но до этого ей еще ни разу не приходилось испытывать такой ураган эмоций и чувственного возбуждения. Старания пирата запугать ее ничуть не повлияли на ее способность ощущать, а, наоборот, придали чувствам особую неповторимость. Слишком много времени провела девушка в нечеловеческом напряжении, каждую секунду ожидая оскорблений и издевательств.

Надвигалась катастрофа. Она исходила от рук мужчины, державшего ее так близко к себе и ласкавшего ее, и Анжела оказалась не в силах противостоять зову плоти. Она, всегда так хорошо контролировавшая себя, свои действия и эмоции, сейчас плавала в волнах чувственного наслаждения, которые могли привести только к одной, хорошо известной концовке. Этого было вполне достаточно, чтобы к горлу подступила тошнота, и только теперь пленница начала бешено извиваться в руках капитана, не желая извергнуть содержимое своего желудка на великолепные сапоги корсара.

Словно почувствовав ее состояние, Сейбр отпустил девушку на шаг, однако руку с плеча не убрал, словно поддерживая ее:

– Итак, все было не так уж плохо, а? – хрипло произнес он.

Едва держась на ногах, Анжела протянула руку к губам и повторила:

– Плохо?

Кит улыбнулся:

– Да, если сравнивать со словом или состоянием «хорошо». Мне кажется, вам понравилось.

Щеки девушки залила краска негодования по поводу того, что делает этот человек, от того, что он предположил.

– Вы мерзавец, – выдохнула она. В ответ пират рассмеялся:

– Мерзавец? И это все, что вы можете скапать, мисс Анжела? Вы знаете, я все больше убеждаюсь, что вам надо продолжить образование в области сквернословия. День, проведенный на верхней палубе вместе с членами экипажа, поможет вам.

Удовлетворенно потерев руки, он продолжал:

– Мы, кажется, пришли к кое-каким соглашениям, однако нам все еще надо выработать план относительно вашего размещения.

– Нового размещения? – с трудом взяв себя в руки, выдавила девушка. – О чем вы?

– Ну, основываясь на заключенных нами только что соглашениях, могу сказать, что для нас будет гораздо лучше мирно и благополучно устроиться в моей каюте, чем наслаждаться ворованным счастьем по углам. Что такое, у вас с этим проблемы?

Анжела, не веря собственным ушам, на мгновение потеряла дар речи. Прошло некоторое время, пока смысл сказанного дошел до ее сознания, затем нахлынувшее бешенство как будто ослепило девушку. Задыхаясь от ярости, она, заикаясь, пробормотала несколько фраз, непонятных ей самой, время от времени перемежая их отрицанием. Однако на Сейбра это не произвело никакого эффекта.

– Я подозреваю, что вам не понравилось мое предложение, – спокойно заметил корсар, когда пленница на мгновение замолчала, чтобы набрать в легкие воздуха. – Как жаль. Ну, что делать, тогда мне придется найти подходящую каюту для вас и вашей маленькой подружки. Но хочу вас предупредить, что если вы будете продолжать препираться со мной или с кем другим, то я стану рассматривать это как ваше желание изменить место жительства. Вы понимаете меня?

Понимать? Трудно было найти более понятный способ изъяснения мыслей. То, что произошло между ними, то, что было сказано, выглядело больше, чем простая угроза. Он очень легко мог бы уложить ее в постель, если бы она вовремя не опомнилась.

Мисс Линделл кивнула, и Сейбр удовлетворенно хмыкнул:

– Хорошо! Я вижу, что вы наконец поняли. Вы довольно умно поступили. А теперь позвольте мне проводить вас до камбуза, где вы сможете составить компанию Эмили.

– Я вижу, что их хорошо охраняют, – заметил Турк, наблюдая, как две юные дамы сидят на длинной скамье в ожидании обеда. Дилан стоял у дверей, словно сторожевой пес, внимательно глядя на девушек.

– Да. Он, по-моему, очень доволен своим поручением. Наверно, надо дать ему задание охранять пленниц вплоть до прибытия в порт, – отозвался капитан Сейбр.

– Ну и повезло же мистеру Дилану. Но мне кажется, что мисс Анжела совершенно подавлена.

Кит пожал плечами, уловив вопрошающий взгляд Турка.

– Запугивание может оказаться очень полезным.

– Да, самый удобный способ, осмелюсь заявить.

Гигант слегка улыбнулся и шагнул в коридор, пригнув голову, чтобы не удариться о висящий фонарь. Кит отправился следом за ним, и они вдвоем вышли на верхнюю палубу.

Яркий, ослепительный солнечный свет наполнил их сердца радостным упоением. Ветер надувал паруса, скрипели мачты, судно шло, рассекая воды Атлантики. Кит прошел на ют и у штурвала нашел Баттонза. У него было милое юношеское лицо и потрясающие рыжие волосы.

– Доброе утро, капитан Сейбр! – приветствовал своего капитана молодой матрос.

– Я рад, что вы находите его добрым, мистер Баттонз, – отозвался Кит и стал рядом со штурвальным.

Ему нравился Чарли Баттонз, но иногда наступали моменты, такие, как сейчас, – когда поклонение духу и букве устава являлось абсолютно необязательным и действовало на нервы. Дисциплинированность молодого человека, зачастую ненужная, объяснялась годами службы на борту английского военного корабля, команда которого славилась строгой дисциплиной и слепым поклонением правилам. Это оставило неизгладимый отпечаток на обычно невозмутимом Баттонзе.

Тот крепко держал штурвал и смотрел прямо перед собой, уставившись в одну точку, находящуюся где-то за правым ухом Сейбра.

– Сэр, я долго сомневался, следует ли поднимать этот вопрос, но кое-какие люди просили меня…

– Кто именно?

Покраснев, Баттонз замолчал, затем нерешительно проговорил:

– Ну, некоторые члены команды… Они чувствуют…

– И почему же выбрали именно вас? – капитан поцокал языком. – Это является отклонением от принятых правил. Протокол требует, чтобы переговоры с командой вел Турк, как старший помощник. Неужели нельзя обсудить эту проблему непосредственно с ним?

Через мгновение «избранник судьбы» Баттонз медленно произнес:

– Да, похоже на то, капитан Сейбр. Могу ли я продолжить или же пусть они выскажут претензии Турку?

Удивленный Кит начал понемногу раздражаться:

– Да вы же начали, мистер Баттонз, а Турк, как мне кажется, будет рад услышать это от меня. Так что продолжайте, прошу вас.

– Очень хорошо, сэр, – Чарли тяжело вздохнул. – Кажется, именно присутствие двух юных дам на борту судна породило такого рода проблемы.

– Проблемы или жалобы? – спросил Кит, пристально глядя на Баттонза, отчего бедняга так густо покраснел, что цвет его волос почти сравнялся с цветом щек.

– Если позволите, то я определил бы это как жалобы. Впервые вы позволили женщинам остаться на борту, а в памяти некоторых мужчин все еще свежи события на Барбадосе.

– Очень рад слышать это, – Может, эти некоторые освежат в памяти мысль о том, кому принадлежит корабль? Нас можно назвать пиратами, однако кое-кому стоит напомнить, что «Морской тигр» не следует традициям корсаров. Каждый человек на борту, по-моему, был предупрежден об этом. Этого правила еще пока никто не отменял. Мне продолжать?

– Нет, сэр, – произнес Баттонз и поежился. – Я говорил им об этом, однако некоторые члены экипажа настаивают на обоснованности своих претензий. Поэтому, чтобы избежать всяких недоразумений, я и пришел к вам с разговором. Вернее, вы пришли. Я сожалею, что впустую потратил время.

Кит пожал плечами.

– Нет, ты потратил не мое время. Любой человек на борту этого судна вправе покинуть его в любом удобном для него порту. Я подчиняюсь своим собственным правилам и считаю, что остальные также должны им повиноваться. Пусть мы изгои, люди, стоящие вне закона, занимающиеся разбойничьим промыслом, но я не обращаюсь жестоко с невинными, а именно это, как я понимаю, и заставляет жаловаться людей. В следующем порту будет много шлюх. Но если я обнаружу, что в присутствии этих юных женщин кто-нибудь будет сквернословить, я лично выгоню виновного. Будьте любезны, передайте это всем, мистер Баттонз.

– Есть, сэр.

– Хотите еще что-нибудь обсудить?

– Нет, сэр. Это все.

– Тогда пусть команда прибережет свои жалобы до следующего совета.

– Да, сэр.

– Отлично. Отойдите, я сам встану за штурвал, чтобы вы смогли проинформировать экипаж.

Его собеседник покинул ют, миновав Турка и кивнув ему в знак приветствия. Кит ждал, держа руки на штурвале, а ветер раздувал его свободную белую рубашку. Подошел Турк, собираясь встать у большого штурвала, и капитан повернулся к нему.

– Эти чертовы женщины приносят одни несчастья, – мрачно заметил он.

– Я понял, что поступили жалобы, переданные через Баттонза, – гигант вздохнул. – У меня в практике уже были случаи, когда присутствие женщин вносило невообразимую сумятицу в жизнь мужчин. Я нахожу это огорчительным.

– А я гнусным и действующим на нервы.

– Да, – произнес Турк, спокойно взирая на капитана. – А что больше действует вам на нервы – надвигающиеся трудности или ваша страсть?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания