Мэри БЭЛОУ
НЕМНОГО ВОЛШЕБСТВА

Глава 1

Пасмурным апрельским утром элегантная карета подъехала к дому номер восемь по Портмэн-сквер. Вероятно, ее здесь ждали, поскольку двери тут же распахнулись и с крыльца спустился лакей.

В дверном проеме маячил одетый с иголочки джентльмен средних лет. Он не уронил своего достоинства выходом на улицу. Руки его были сцеплены за спиной, лоб нахмурен, морщинки сбегали от острого носа к подбородку. По всему было видно, что подобное выражение лица ему не в диковинку.

Дама подала лакею затянутую в перчатку руку и с его помощью вышла из кареты.

– Спасибо, Маггинс, – поблагодарила она с улыбкой, – Как твои дела? Ты оправился после приступа подагры? Надеюсь, у миссис Маггинс все в порядке?

Продолжая улыбаться, она расправила складки дорожного платья и с искренним интересом стала слушать лакея. – Очень рад вас видеть, миссис Пенхэллоу. – Осмелев, Маггинс добавил:

– Миссис Маггинс тоже будет рада.

– Маггинс! – крикнул джентльмен из дверей. – Хватит болтать на улице. Пожалуйста, проведи мою сестру в дом.

Леди взглянула на крыльцо и, вновь улыбнувшись, быстро поднялась по ступенькам. Она была гораздо моложе брата и значительно приветливее, о чем свидетельствовали большие карие глаза и лучезарная улыбка.

– Здравствуй, Брюс, – поздоровалась она, беря его руки в свои и подставляя щеку для поцелуя. – Я приехала сразу, как только прочла твое письмо.

– Почта работает из рук вон плохо, не то что раньше, – проворчал он. – Я написал тебе четыре дня назад. Я останусь здесь и прослежу, чтобы Маггинс и кучер аккуратно спустили твой багаж.

– Но я остановилась на Кавендиш-сквер. Я приехала вчера поздно вечером. Ты забыл, что у Уэба был дом в городе?

Джентльмен нахмурился, отходя от двери.

– Ты остановилась в другом месте? А ведь я написал, что ты нужна Фебе. Сегодня же перевези свой багаж сюда, Элис. Нет смысла жить на два дома и тратить лишние деньги. Я все устрою.

– Не заводись, Брюс, – отрезала миссис Элис Пенхэллоу, снимая шляпку и лайковые перчатки. – Уэб оставил мне приличную сумму и дом. А что касается Фебы, то я приехала именно из-за нее. В ближайшие дни я буду в полном ее распоряжении. Как дети?

– Они покрылись сыпью, лежат в лихорадке и капризничают. Аманда держится от них подальше, боясь заразиться и пропустить светские развлечения. Джарвис приехал четыре дня назад – через час после того, как я отправил тебе письмо.

Элис ободряюще похлопала Брюса по руке.

– Я помогу бедной Фебе ухаживать за детьми, – пообещала она. – Вот увидишь, она скоро станет прежней – такой же веселой. Ну что, мы так и будем стоять в холле или пройдем в комнату?

– Я велел миссис Маггинс принести чай в утреннюю гостиную, – откликнулся Брюс, подходя к лестнице, – Но если ты приехала вчера, Элис, то у тебя было время выпить чаю на Кавендиш-сквер.

– Да, я уже позавтракала, Брюс, но чашечка чая никогда не помешает. Приведи ко мне Фебу. Она расскажет, как обстоят дела, и я начну ухаживать за детьми.

– А ты болела корью? Если нет, то тебе лучше не ходить в детскую. Я слышал, что корь смертельна для взрослых.

Элис засмеялась:

– У меня была корь в детстве. Сходи за Фебой. Она ожидала увидеть невестку на грани нервного срыва после того, как неделю назад двое ее маленьких детей заболели корью. Сколько помнила Элис, Фебе нравилось ощущать себя слабой, беспомощной женщиной. Но волнение и холодность, с которыми Феба приняла гостью в утренней гостиной, имели другую причину.

Как оказалось, болеющие дети были не главным предметом тревоги их матери. Больше всего ее беспокоило то, что она не может сопровождать старшую дочь на многочисленные балы и светские рауты.

– Я должна быть с ней, Элис, – объяснила она, подавшись вперед в велюровом кресле. Как обычно, она говорила тихо, словно выдавала скандальную тайну. – Даже если бы мои бедные малыши были на пороге смерти, я пренебрегла бы обязанностями сиделки ради моей драгоценной Аманды. Ей надо найти приличного мужа.

Элис прекрасно понимала, зачем ее вызвали. Она поняла это в тот самый момент, когда распечатала письмо брата. Прочитав послание и тяжко вздохнув, она села за стол, чтобы выразить на бумаге свои сожаления друзьям, пригласившим ее на различные увеселительные мероприятия, которые должны были состояться в ближайшие несколько недель, после чего велела горничной паковать сундуки.

Приехав в Лондон, она предпочла не обременять брата, а остановиться в собственном доме. В свои двадцать девять лет Элис, к сожалению, была вдовой: бедный Уэб упокоился в могиле, прожив с ней всего девять лет.

– Сама леди Джерси обласкала Аманду позавчера на балу у лорда Мэйтленда, – сообщила Феба.

– С кем ты приехала, Элис? – строго спросил Брюс. – Только не говори, что ты взяла с собой миссис Поттер. Ее муж занят делами.

– И хочет, чтобы супруга была при нем, – подхватила Элис. – Я привезла свою горничную Пенелопу. Она очень обрадовалась, узнав, что мы едем в Лондон. Всю дорогу до Кавендиш-сквер она не отрываясь смотрела в окошко кареты. Но компаньонки со мной нет. Она мне не нужна.

– Ох, милая! – выдохнула ее невестка. – Ты не должна жить в Лондоне одна. Это неприлично.

– Вздор, – бросила Элис, поставив чашку с блюдцем на стол.

– Когда в обществе узнают, что я позволил своей сестре совершить такой опрометчивый поступок, разразится скандал. Или тебя не волнует, что скажут обо мне люди? – раздраженно поинтересовался Брюс.

– Нет, не волнует, – откликнулась Элис.

– На балу у Мэйтленда с Амандой танцевал мистер Уэстхейвен, – радостно сообщила Феба. – Мы так ему благодарны! Он ввел ее в высший свет.

– Пирс был на балу? – удивилась Элис. – Как странно! Я не могу представить его на светской вечеринке. Значит, он все еще в городе?

– Да, – подтвердила невестка, еще сильнее подавшись вперед и при этом чуть не упав с кресла, – он пробудет здесь весь сезон. Говорят, он ищет жену. Давно пора! Он наследник лорда Берринджера, владельца Бингамен-Холла в графстве Бедфордшир. Почти девять лет он оплакивал бедную миссис Уэстхейвен. Мне показалось, что он ухаживает за моей дорогой Амандой, но, по-моему, он несколько староват для нее. Как ты считаешь?

– Пирс ухаживает за Амандой? – изумленно повторила Элис слова невестки. – Да, Феба, я думаю, что он действительно староват. Аманде едва исполнилось восемнадцать, а Пирсу уже тридцать шесть. – Ты права, но это была бы отличная партия, – задумчиво произнесла Феба. – Все гадают, кого же в конце концов выберет мистер Уэстхейвен.

Элис встала.

– Пойду взгляну на Ричарда и Мэри. Ведь я приехала ради них. Проведи меня к ним, Феба. Они болеют уже неделю, значит, сейчас им должно быть лучше?

– Нет, милая. Мэри – очень хрупкая девочка. Доктор Плэйди боится за ее жизнь и каждый день навещает больную. А у Дика не спадает лихорадка. Но он не может спокойно лежать в постели, особенно сейчас, когда к нам приехал Джарвис. Дик обожает Джарвиса.

Элис поднималась по лестнице следом за невесткой, готовясь провести весь день в душной комнате с двумя капризными больными племянниками, и размышляла: «Пирс и Аманда? О нет, только не это! Пирс съест бедняжку на завтрак и не подавится».

Все-таки странно… Пирс посещает лондонские балы и танцует с дамами, выбирая новую жену!

Она отогнала эти мысли и улыбнулась, когда Феба открыла дверь в полутемную детскую.

* * *

На другое утро Элис писала письмо в маленькой библиотеке, которую ее муж использовал в качестве кабинета, когда они останавливались в Лондоне. Она сообщила Андреа Поттер, что ситуация на Портмэн-сквер отнюдь не так безнадежна, как можно было бы подумать, прочтя письмо ее брата. Просто Мэри хотелось, чтобы кто-то сидел рядом и выслушивал ее жалобы. У Ричарда еще не прошла сыпь, но мальчик явно выздоравливал и маялся от безделья.

Вчера после того, как Феба и Аманда отправились на очередной светский раут, а Брюс, облегченно вздохнув, уехал в один из своих многочисленных клубов, Элис раздвинула тяжелые шторы в детской и даже открыла окно, несмотря на протесты Мэри. Врач сказал, что дети уже не заразны, а Джарвис, по его словам, переболел корью несколько лет назад, поэтому Элис разрешила старшему брату навестить младшего – при условии, что он не будет развлекать Ричарда подробностями некой смелой проделки, в результате которой его выгнали из Оксфордского университета.

Дик с большим энтузиазмом сообщил тетке о том, как он и трое его приятелей, несмотря на запрет, привели к себе двух женщин легкого поведения. Но одна из дамочек оказалась отчаянной хохотушкой и так шумела, что всех четверых юношей поймали за недостойным времяпровождением и запретили посещать занятия до конца года.

Элис не стала описывать приключения Джарвиса своей подруге Поттер. Она сложила письмо и встала, собираясь нанять экипаж и провести оставшийся день на Портмэн-сквер. Но ее задержал резкий стук в дверь. Она подняла глаза и увидела не лакея, склонившегося в почтительном поклоне, а радостно улыбающегося лондонского джентльмена.

Гость был модно одет и причесан, правда, его волосы слегка растрепались. Элис отметила высокую мускулистую фигуру и красивое лицо. Было видно, что он не слишком юн, но находится в самом расцвете лет. Он сам открыл дверь и вошел в библиотеку, не дожидаясь, пока о нем доложит слуга. – Элли! – воскликнул он, устремляясь к ней. – Почему ты не написала, что приедешь?

Он крепко обнял Элис и поцеловал ее в щеку.

– Пирс! – засмеялась она. – Да ты стал настоящим франтом!

Гость подбоченился и весело оглядел себя.

– Роскошный мужчина, не правда ли? А какая стрижка! Ты, наверное, думаешь, что я плохо причесался? Ничего подобного! Это нарочитый беспорядок. Так сейчас носят.

Она опять засмеялась:

– Я просто онемела от восторга.

– Так-то! – Он взял ее руки и с чувством пожал их. – Почему ты мне не написала?

– Я уезжала в спешке. Прочитав письмо Брюса, я поняла, что надо немедленно собираться. К тому же у тебя своя жизнь. Ведь ты не можешь вечно быть у меня на побегушках.

– Что? По-твоему, я не должен выказывать никакого интереса, когда моя лучшая подруга появляется в городе? Давай сядем.

– Только на несколько минут, – уточнила Элис, усаживаясь в кресло. Пирс устроился в соседнем. – Я обещала прибыть на Портмэн-сквер до ленча.

– Дети болеют. Твоя невестка поведала мне об этом несколько дней назад, но она не упомянула, что Брюс попросил тебя приехать. Значит, тебя призвали в качестве сиделки, потому что отца, матери, старшей сестры и старшего брата, а также целого штата прислуги, в том числе и няни, недостаточно? Элли, тебя опять водят за нос.

– Не надо так говорить, – улыбнулась она. – Для чего же тогда нужны одинокие тетушки?

– Одинокие тетушки должны жить собственной жизнью. Я собирался приехать в Бат и навестить тебя после Рождества, но мои драгоценные родственнички неожиданно отбыли в мир иной, сделав меня наследником барона, Мне пришлось ехать не в Бат, а в Бедфордшир, чтобы засвидетельствовать свое почтение его светлости.

– Пирс! – воскликнула она, невольно улыбнувшись. – У тебя умерли родственники, а ты совсем не горюешь? Почему ты не носишь траур?

– Я их никогда не видел, Элис. Это очень дальняя родня – что называется, седьмая вода на киселе. Они даже не были прямыми потомками лорда Берринджера. С какой стати я стану носить траур? Нельзя же перекладывать на свои плечи все беды мира!

– Значит, скоро мне придется называть тебя милордом?

– Только посмей! Как дела в Бате? Ты прекрасно выглядишь. Язык не поворачивается назвать тебя провинциалкой.

– Бат – самый красивый город в Англии, Пирс.

– Конечно. Только я слышал, что там полно дряхлых стариков. Мне неприятно думать, что дюжины тамошних генералов в отставке и прочих дедов пялят на тебя глаза, мечтая приобрести в твоем лице молодую жену и одновременно горничную-сиделку.

Элис расхохоталась:

– Не дюжины. Ты преувеличиваешь. Их не больше полудюжины.

– Мне очень жаль, Элли, что ты уехала из Лондона. У меня больше нет повода проводить время в Уэстхейвен-Парке. Два года назад умер Уэб, а прошлым летом ты купила дом в Бате и перебралась туда. Без вас мне так одиноко!

– Правда? Но у меня не было выбора. В прошлом году кузен Уэба решил переехать в Чандлос. Этот дом принадлежит ему. Однако я не жалуюсь. Я, конечно, могла бы купить дом в деревне, Пирс, но мне хотелось уехать подальше.

– Но здесь твоя родина. Твой отец был приходским священником в деревне задолго до того, как ты родилась.

– И все же мне пришлось уехать, Пирс. Никого не осталось – ни папы, ни Уэба… – Она печально улыбнулась. – Я решила начать новую жизнь. Кстати, как ты узнал, что я здесь?

– Вчера вечером в опере я встретил твою невестку. Прости, Элли, если я растравил тебе душу, вспомнив про Уэба.

– Все в порядке, – заверила она. – За эти два года я научилась думать и говорить о нем, не расстраиваясь.

– Ты умела это с самого начала. Только твои глаза выдавали, как тяжело у тебя на сердце. И зачем только он поехал охотиться под дождем, еще не оправившись после гриппа? Если бы в то время я был рядом, я бы непременно уложил его в постель. Ну, хватит о грустном. Ты ни за что не догадаешься о том, что происходит в моей жизни.

– Вот как? Я слышала о тебе странные вещи, Пирс. Ты ходишь на балы и танцуешь. А вчера вечером был в опере! И потом, этот элегантный костюм… и модная прическа. Уж не сошел ли ты с ума?

Он запрокинул голову и оглушительно расхохотался:

– Возможно. Впрочем, если ты поговоришь с моей матерью, она станет утверждать, что я, наоборот, становлюсь нормальным. После смерти Харриет я долго пребывал в депрессии. Бедная Харриет! Это продолжалось почти два года. Но, став наследником Берринджера, я снова пробудился к жизни. И ищу себе жену, Элли.

– Ну и как успехи? Ты уже встретил свою даму сердца, Пирс?

– Романтичная Элли! – усмехнулся он. – Нет, моя милая, не все браки столь идеальны, как твой. Вы с Уэбом были друзьями и любовниками. Это редкое сочетание. Мой собственный брак был далеко не так безупречен. Харриет была очаровательна, я ее обожал. Но браки по расчету совершаются на земле, а не на небесах.

– Не будь прожженным циником, Пирс. Ты не захочешь жениться на даме, с которой не сможешь подружиться.

– Ты не права, – возразил он, сверкнув глазами. – Мне нужно потомство. Да-да, и не надо так на меня смотреть! Мне нужна дюжина сыновей, чтобы я мог передать им Бингамен-Холл.

– Значит, ты волнуешься за титулы и богатство? – с презрением бросила его собеседница. – Но у тебя ведь уже есть Уэстхейвен-Парк и огромное состояние.

Гость засмеялся:

– Но мне приходится слушать матушку, Элли. Она никак не может смириться с моим вдовством и хочет, чтобы я покончил с холостой жизнью. Этой весной я непременно обязан найти милую девушку, которая нарожает мне наследников. В Лондоне полно невест.

– Пирс! – одернула его Элис.

– О, не волнуйся, дорогая, я буду хорошо с ней обращаться. Я сделаю ее миссис Уэстхейвен, а потом она превратится в леди Берринджер. Харриет не знала со мной горя.

– Это верно, – согласилась она.

Он решительно встал.

– Правда, здесь есть одно маленькое «но»: я ее убил.

Элис тоже поднялась с кресла и положила руку ему на плечо.

– Я думала, ты давно расстался со столь нелепой мыслью. Ты ее не убивал. Многие женщины умирают при родах, Пирс. Это обычное дело.

– Значит, ее убил мой ребенок. Насколько я знаю, она не спала с другими мужчинами.

– Прекрати молоть вздор! Так вот почему ты решил жениться и завести детей?

Избегая прямого ответа, он решил над ней подшутить:

– Если у меня будет дюжина сыновей и полдюжины дочерей и они заболеют корью или гриппом, ты приедешь их нянчить, Элли?

– О Боже! Конечно, нет. Я же не буду им тетей.

– Вот, значит, как? – огорчился Пирс. – А если я заболею от их бесконечных криков, ты приедешь лечить меня?

– Нет, пусть этим занимается твоя жена. А я напишу тебе письмо, где позлорадствую, что ты, мол, получил по заслугам.

– Какая жестокость! Ну что ж, пора собираться. Не заказывай карету, Элли. Я приехал в двухколесном экипаже и сам отвезу тебя на Портмэн-сквер, как только ты наденешь шляпку. Кстати, не позволяй Брюсу и своей невестке занимать все твое время. Удели немного и мне. Я свожу тебя в театр и покатаю по Лондону.

– Если ты хочешь очаровать юную девушку, тебе не стоит показываться со мной на людях.

– Не волнуйся. Юные девушки укладываются штабелями у моих ног, не говоря уже про их матушек. Правда, эти же самые девушки всего пять месяцев назад не обращали на меня никакого внимания.

– Пойду надену шляпку, – уклонилась от комментариев Элис и покинула библиотеку.

Глава 2

В этот же день в другой части Лондона, возле красивого дома на Рассел-сквер, из почтовой кареты вышли две усталые путницы. Им навстречу тут же поспешили слуги и принялись выгружать багаж. Да и хозяин дома, несмотря на дородную фигуру, не посчитал ниже своего достоинства самолично сбежать по ступенькам и по очереди обнять приехавших женщин. Сияя от радости, он расцеловал своих гостей.

– Люсинда, – обратился он к старшей даме, – заходи в дом и выпей чаю с пирожными. Нет ничего утомительнее, чем ночевать два раза подряд на постоялых дворах. Ты привезла свое постельное белье, как я советовал? – Не дожидаясь ответа, он обернулся к молодой гостье:

– Касси, какая же ты красавица! Ты приехала в город, чтобы подыскать себе мужа? Доверься дядюшке. Я найду тебе самого шикарного жениха.

– Здравствуй, брат! – сказала пожилая дама, взяв хозяина за руку и потянув его к парадной двери. – Мы с удовольствием попьем чайку, только Кассандра не станет есть пирожные. Представь, из-за дождя нам пришлось провести в дороге целых три ночи!

Досточтимая мисс Кассандра Борден прошла вслед за матерью и дядей в дом.

Мистер Босли ласково улыбнулся племяннице.

– Ну что, Касси, – спросил он, как только слуги, принесшие угощение, ушли из гостиной, – готовишься взять город штурмом? Ты даже сейчас способна вскружить голову любому мужчине. Вот погоди, я одену тебя в дорогие наряды, и к твоим ногам упадут все принцы Англии!

Он весело засмеялся.

– Ох, дядя! – Девушка покраснела и смущенно уставилась в чашку.

– Нам не нужен принц, – уточнила леди Маргем. – Но Маргем умер, и мы живем в деревне совсем без денег. При такой жизни Кассандра никогда не выйдет замуж. Нам нужен всего-навсего респектабельный и, разумеется, обеспеченный человек.

– О чем речь? Ведь она дочь лорда Маргема и племянница одного из богатейших лондонских купцов! – Мистер Босли с удивлением посмотрел на сестру. – Не волнуйся, Люсинда, мы найдем ей самого лучшего жениха. Правда, Касси?

– Как вам будет угодно, – пролепетала потенциальная невеста, не отрывая глаз от чашки.

– Она красива как картинка! – объявил мистер Босли, с искренним удовольствием разглядывая племянницу. – Вот увидишь, Люсинда, перед вами откроются двери самых лучших светских гостиных. Все, что вам нужно, – это деньги, а их у меня хватает. В конце концов, ты моя единственная сестра, а Касси – моя единственная племянница. Зачем еще нужны родственники, как не для того, чтобы им помогать?

– Я тебе очень признательна, брат, но Маргем никогда не проводил в городе много времени. Даже не знаю, как получить приглашения.

– У меня имеются связи, – весело сообщил мистер Босли. – Я оказывал услуги многим людям, и теперь они мои должники. Девочка выйдет в свет. Но, может быть, ты тоже с кем-то знакома, Люсинда? Будет гораздо лучше, если ты сама получишь приглашения в лондонское общество.

– У меня нет здесь знакомых, – с грустью призналась пожилая леди. – Леди Хенли, тетка Маргема, умерла, царствие ей небесное, Мистер Трентли, его кузен, уехал в Америку. А мистер Уэстхейвен, его друг по Кембриджу, кажется, тоже почил в бозе.

– Нет, он жив, – возразил мистер Босли. – Ты говоришь, Уэстхейвен? Наследник лорда Берринджера? Он сейчас в городе. Узнав, что Касси приедет искать мужа, я целый месяц наводил справки. Уэстхейвен как раз подыскивает жену.

– Когда мы поженились и жили в Кембридже, он был хорошим другом Маргема, – вспомнила леди Маргем.

– Значит, ты можешь возобновить знакомство, – просиял мистер Босли. – Как удачно! Благодаря Уэстхейвену вы прикоснетесь к светской жизни, мои дорогие дамы.

Он довольно потер руки.

– Но я не виделась с ним пятнадцать лет, – резонно заметила леди Маргем. – Кассандра была тогда ребенком. Хотя, кажется, Маргем встречался с ним еще пару раз.

– Пришли ему приглашение на чай, – посоветовал мистер Босли. – Не будет ничего неприличного в том, что ты пригласишь его в дом своего брата, даже если этот брат – купец.

– Наверное, – с сомнением произнесла она.

– Он откроет перед Касси мир, полный чудес, – настаивал ее брат.

– Мама, – девушка подняла на мать большие зеленые глаза, – я скоро буду ходить на балы?

– Да, моя милая, – откликнулась леди Маргем, – как только дядя снарядит тебя подобающим образом. Пожалуй, мне следует написать мистеру Уэстхейвену. Он всегда был необычайно красивым и любезным молодым человеком.

– Он наверняка увлечется Касси, – не допускающим возражений тоном изрек мистер Босли. – Почему бы и нет? Она молодая, хорошенькая, из знатной семьи. К тому же дочь его друга. Можешь не сомневаться, Люсинда, я оповещу свет о размере приданого, которое готовлю для моей единственной племянницы. Уверяю тебя, не многие джентльмены найдут в себе силы противиться подобному соблазну. Ты в мгновение ока станешь невестой, Касси. Ну что, девочка, довольна?

– Ох, дядя! – воскликнула она, потупившись.

– Она довольна, – объявил мистер Босли, улыбнувшись сестре. – Миссис Уэстхейвен! А со временем – леди Берринджер, владелица Бингамен-Холла в графстве Бедфордшир. Звучит красиво, не правда ли? Во всяком случае, для дяди, который сколотил свое состояние на рыбе.

Он от души рассмеялся и шумно допил остывший чай.

* * *

Два дня спустя новые знакомые пригласили Аманду Карпентер на экскурсию в Тауэр. Накануне, вернувшись со званого ужина, Феба объявила золовке, что ее присутствие необязательно: молодые леди поедут в сопровождении компаньонок.

– И слава Богу, – вздохнула она, сбросив вечерние туфли и усаживаясь на диван. – Как хорошо, что у тебя нет детей, Элис! С ними столько мороки! Когда они маленькие, ты нянчишь их, боишься, как бы они не упали в речку и не свалились с лестницы, потом стараешься дать им хорошее образование, а затем ломаешь голову, как удачно выдать их замуж или женить.

– У Аманды все складывается хорошо, – успокоила невестку Элис, поднимаясь с кресла и складывая свое вышивание. Ей хотелось домой. Дети уснули несколько часов назад, но у нее до сих пор не было возможности отдохнуть.

– Ее отца скоро будут осаждать предложениями, – высказала предположение Феба. – Я рада, что выбирать жениха придется ему, а не мне. Вся ответственность за благополучие детей ложится на плечи матери, а ведь это крайне несправедливо!

Элис ничего на это не ответила – она аккуратно убирала рукоделие в специальную сумочку.

– Как я устала целыми днями ухаживать за больными детьми, а по ночам приглядывать за Амандой! – вздохнула ее невестка. – Жаль, конечно, что у тебя нет ни мужа, ни детей, Элис, но, с другой стороны, ты избавлена от материнских хлопот.

Элис улыбнулась, поцеловала Фебу в щеку и вышла из гостиной. Несколько минут спустя она уже сидела в карете. Откинувшись на мягком сиденье, Элис задумалась. Чем же заняться завтра? У нее неожиданно появился свободный день. Она обещала Фебе приехать только вечером и побыть с младшими детьми, пока та будет развлекаться с Амандой на светском рауте.

Временами невестка выводила ее из себя. Впрочем, еще до замужества Феба была крайне эгоистичной и бестактной.

Феба считает, что золовке повезло: ни мужа, ни детей. Но знает ли она, что такое пустая, одинокая жизнь? Вряд ли.

Элис с детства дружила с Уэбом и Пирсом. Они были старше ее: Пирс на семь лет, а Уэб – на восемь. Когда ей исполнилось пятнадцать, она поняла, что Уэб ее любит в отличие от Пирса.

Незадолго до того, как ей исполнилось восемнадцать, Уэб попросил у отца Элис ее руки, и она согласилась выйти за него замуж, Уэб ей нравился, хоть и не был красавцем. Его полноватая фигура, тонкие рыжие волосы и круглое лицо не соответствовали классическим канонам мужской внешности. Но он был добрым и веселым.

Будучи реалисткой, она уже в семнадцать лет понимала, что жизнь и мечты – это разные вещи.

Она хотела сделать Уэба счастливым, и, кажется, ей это удалось. Он буквально боготворил ее. Когда он умер, жизнь потеряла для Элис всякий смысл. Целый год она не могла оправиться от такого удара.

Ей вспомнились слова Фебы, что, мол, ей повезло: у нее не осталось детей. Что это – простая забывчивость или жестокость? Наверное, все-таки первое.

Когда-то у нее был Николас. Такой же круглолицый и улыбчивый, как отец, он унаследовал от матери лишь темные волосы и глаза. Впрочем, Феба вполне могла забыть, ведь она никогда не видела племянника. Николасу было около года, когда Уэб нашел его мертвым в колыбельке. Причина смерти так и не была установлена. Сейчас мальчику было бы десять лет. Да, ей повезло, она избавлена от лишних хлопот…

Уэб не хотел, чтобы она снова рожала. Много месяцев он ходил безутешный и не желал опять рисковать, особенно после того, как Харриет Уэстхейвен умерла от родов, а это случилось меньше чем через год.

Пирс был страшно расстроен. Элис и Уэб боялись, что он наложит на себя руки.

Наверное, ей и впрямь надо радоваться, думала Элис, трясясь в карете. У нее есть деньги, и она может наслаждаться жизнью, делая то, что ей хочется.

* * *

На следующее утро к ней пришел гость. Элис оторвалась от сочинения очередного письма и радостно улыбнулась, предвкушая встречу с давним другом.

Но, увидев посетителя, она поняла, что ошиблась. Это был не Пирс Уэстхейвен, а совсем другой человек, впрочем, тоже хорошо ей знакомый.

– Сэр Клейтон! – воскликнула она, протягивая руку. – Вот так сюрприз! Что привело вас в Лондон?

– Необходимость поменять обстановку, миссис Пенхэллоу, – ответил он, поднося ее руку к губам, – и вы, конечно.

Элис натянуто улыбнулась. Какой докучливый джентльмен! Сэр Клейтон Лансинг, давний житель Бата, не давал ей прохода с прошлого лета, когда она приехала в этот городок. Он увивался за ней на всех светских раутах и сопровождал во время походов по магазинам. Она отдавала ему покупки, и он послушно нес их к ней домой.

О Боже!

– Я польщена, сэр. Только не надо лукавить – сейчас апрель, вот-вот начнется светский сезон, поэтому все съезжаются в Лондон. Вы остановились у сестры?

– Да. Надеюсь, мадам, ваши племянники поправляются? Миссис Поттер сообщила мне, что они опасно больны. Я не на шутку расстроился.

– У них корь, – объяснила Элис, – но они уже выздоравливают, спасибо.

Она позвонила горничной и велела принести чай. По счастью, сэр Клейтон педантично соблюдал светские правила и оставался у нее не больше получаса.

Перед уходом, вновь целуя ей руку, он поинтересовался, не сходит ли она с ним в театр.

– Если выберу время, сэр, – с притворным сожалением отозвалась Элис. – По вечерам моя невестка с дочерью развлекаются на балах, а мне приходится присматривать за младшими детьми.

Сэр Клейтон поклонился и вышел, пообещав прислать записку, когда его планы насчет театра станут более определенными.

– С этим мужчиной надо держаться построже, – со смехом посоветовала подруге Андреа Поттер несколько месяцев назад. – Если он тебе надоест, гони его в шею. Такие упрямцы, как сэр Клейтон, не понимают вежливых намеков. Впрочем, может быть, он тебе нравится, Элис? Кстати, он невероятно богат и старше всего на каких-то двадцать лет. Не упусти свой шанс! Элис метнула на насмешницу укоризненный взгляд, но от ответа воздержалась.

Слава Богу, что ее племянники больны корью! Корь – благовидный предлог для отказа. Она не смогла бы прямо сказать «нет» столь респектабельному джентльмену, как сэр Клейтон Лансинг.

* * *

Несколько часов спустя Элис вышла из галантерейного магазина на Оксфорд-стрит, держа в руках перевязанную лентами коробку со шляпкой. У нее редко выпадал случай пройтись по лондонским магазинам. Они с Уэбом не часто приезжали в столицу, несмотря на то, что у ее покойного мужа был собственный дом на Кавендиш-сквер.

Но сегодня выдался ясный апрельский денек, и Элис решила порадовать себя обновками.

– Какая очаровательная улыбка! – вдруг раздался беспечный голос над ее плечом. – Готов поспорить, что ты потратила целое состояние на новую шляпку, которая тебе совсем не нужна. Но ничуть об этом не жалеешь.

– Пирс! – Она обернулась, весело сверкая глазами. – Ты совершенно прав – это довольно глупое приобретение. Вряд ли я осмелюсь носить ее в Бате.

– Тогда носи ее в Лондоне, – предложил он. – Как-нибудь я отвезу тебя в Гайд-парк. Разумеется, мы приедем туда в пять часов – в это время там собираются городские щеголи. Увидев тебя, джентльмены попадают с лошадей, а дамы позеленеют от зависти.

Она засмеялась.

– Ты все такая же ослепительная, несмотря на годы, Элли. Тебе уже тридцать? Или ты только приближаешься к этому опасному рубежу?

– Пирс! – потрясенно воскликнула она.

– Ты хочешь сказать, не по-джентльменски намекать даме, что ей уже не восемнадцать? Но я прав. Давай-ка посчитаем… Тебе было пятнадцать, когда Уэб признался, что страстно любит тебя. Помнится, я даже позавидовал его пылу. В то время ему было двадцать три, следовательно… – Пальцем, затянутым а перчатку, он похлопал себя по подбородку и взглянул на небо. – Да, моя милая Элли. Ты скоро разменяешь четвертый десяток. Но все так же обворожительна, как и в пятнадцать лет.

Он усмехнулся и склонился в изящном поклоне, не обращая внимания на снующих мимо прохожих.

– Пирс! – одернула его Элис.

Он протянул ей руку:

– Разреши, я угощу тебя чаем и пирожными.

– Пирожными? – удивленно переспросила она. – Я позавтракала меньше часа назад.

Он взглянул на ее тонкую талию и выпятил губы.

– Парочка вкусных кремовых пирожных тебе не повредит. Знаешь, у меня просто кружится голова от твоей красоты!

– Вздор! Я ведь еще даже не надела новую шляпку.

Усадив ее за стол в кондитерской, Пирс заказал чай с пирожными.

– Ты сбежала от своей невестки? – спросил он, заговорщически подмигивая. – Значит, больным детям уже не грозит смерть?

– Она им никогда не грозила. Они болели корью, а не оспой. У Фебы выдался свободный день – Аманда одна поехала на бал.

– Бедная Феба! Это так скучно – ухаживать за больными детьми.

– Ты злой.

– Да, – легко согласился он, ничуть не раскаиваясь. – У меня было веселое утро, Элл и. Я рад, что встретил тебя, иначе мне пришлось бы одному хохотать посреди улицы, а это дурной тон.

– Конечно, – согласилась она, хмуро взглянув на принесенное блюдо с пирожными и выбрав самое скромное. Ее приятель развалился в кресле, вытянув длинные ноги под столом. – А ты почему не ешь?

– Не хочу. Мне надо следить за фигурой. В отличие от тебя, дорогая, мне уже давно перевалило за тридцать.

– Негодник! – погрозила пальцем Элис, откусывая пирожное, покрытое розовой глазурью.

– Вчера я получил письмо от женщины, с которой встречался последний раз пятнадцать лет назад.

– Вот как? Надеюсь, твоя история не превратится в неприличный анекдот?

– Разумеется, нет. Она очень респектабельная дама, вдова моего близкого друга по Кембриджу, Маргема. Вернее, лорда Маргема, Бедняга ненавидел свой титул барона. Ему нравилось проводить время в пыльной университетской библиотеке. У него за душой никогда не было ни пенни, зато в свое время появились леди Маргем и ребенок. Я не знал, что он умер. Мы не виделись много лет.

– Тебе написала его вдова?

– Да. – Пирс помолчал. – Все это невероятно забавно, Элли. Дочка Маргема превратилась во многообещающую девицу, желающую влиться в светское общество после десяти лет жизни с матерью в деревне. Как я понял, мне отводится роль входной двери. В письме было много комплиментов в мой адрес.

– Ты должен представить эту девушку в свете?

– Смотри не подавись. Я уже сказал, что это страшно забавно. Но самое смешное еше впереди. – Он взглянул на блюдо со сластями и улыбнулся своей спутнице. – Ешь, Элли. – Пирс взял воздушное пирожное с кремом и положил ей на тарелку. – Леди Маргем остановилась у своего брата на Рассел-сквер. Я был у них сегодня утром. Это просто умора!

Элис послушно взяла пирожное. Между тем Пирс продолжил рассказ:

– Брат миссис Маргем – грубый, неотесанный мужлан, хоть и горожанин. В нем тонкости не больше, чем в десятитонном булыжнике. Короче говоря, он хочет, чтобы я женился на этой девушке.

– Он так сказал?

Пирожное застыло на полпути ко рту Элис.

– Нет, но я догадался. Его племянница – прелестная девушка, и сам он очень интересный персонаж. Я предпочел бы провести час в его обществе, чем полчаса маяться от скуки рядом с каким-нибудь уважаемым лордом.

– Ты собираешься это сделать? – Что именно – жениться на ней или бросить ее на растерзание света? Возможно, я сделаю и то и другое. Завтра вечером я поведу мисс Борден и ее матушку в театр. Босли, как и следовало ожидать, останется дома. Наверное, он боится, что от его присутствия театр провоняет рыбой.

– При чем здесь рыба?

– Он разбогател на торговле рыбой, – объяснил Пирс, – и не просто разбогател, а нажил огромное состояние.

– А что собой представляет сама девушка, Пирс? Мисс Борден, кажется?

Он задумался.

– Она невинна, как дитя, которое еще вчера лежало в колыбельке. Ты бы видела эти опущенные ресницы, взгляды украдкой, пылающие щечки и милые локоны… Очаровательный ребенок!

– Она тебе нравится?

– Весьма аппетитная штучка.

– Пирс, – Элис вытерла салфеткой губы, – как я вижу, поиск невесты превратился для тебя в веселую игру. Но это серьезно. На кон поставлено твое будущее счастье.

– Ты думаешь, я не смогу быть счастлив с краснеющей девочкой?

– Конечно, нет. О чем ты будешь с ней говорить?

– Буду петь ей детские песенки и гладить по головке. Это так увлекательно!

– Как жаль, что с нами нет Уэба. Он бы тебя образумил.

Пирс взял у Элис салфетку и вытер ей подбородок.

– Ты испачкалась кремом. А краснеешь почти так же очаровательно, как мисс Борден. Но откуда ты знаешь, что я не смогу найти общий язык с маленькой девочкой? Ты же ее не видела.

– Не видела, – согласилась его собеседница.

– Значит, ты должна ее увидеть и только потом выносить свое суждение. Пойдем с нами в театр завтра вечером. Мне нужна моральная поддержка.

– – Ты хочешь появиться в ложе сразу с тремя дамами? Это польстит твоему самолюбию.

– Не дуйся, Элли. Обидно быть всего лишь одной из трех? Но я собирался зайти к тебе позже, даже рискуя заразиться корью. Может, стоит пригласить еще парочку джентльменов? Если хочешь, я так и сделаю.

– Да, пожалуй. Впрочем, погоди! – Она отставила чашку и на мгновение прищурилась. – Я знаю, кого надо позвать.

Пирс удивленно поднял брови.

– Ты уже успела обзавестись ухажером? А я-то жалел, что ты заперта в четырех стенах с больными детьми!

– Он не ухажер. К тому же мы познакомились не здесь. Это мой знакомый, который только что прибыл из Бата. Он заходил ко мне сегодня утром и приглашал в театр.

– Надеюсь, ты не собираешься нежничать с ним в тени моей ложи? Это было бы неприлично. Он примчался вслед за тобой, Элли, не выдержав трех дней разлуки? И после этого ты утверждаешь, что он не ухажер? Я должен взглянуть на этого человека. А вдруг он охотится за твоим приданым?

– Не говори глупостей. Он богат как Крез.

– Значит, он хочет твое тело, – заявил Пирс, поднимаясь из-за стола и отодвигая кресло своей спутницы. – Что ж, у него неплохой вкус. Перестань краснеть, Элли. Значит, увидимся завтра вечером?

– Договорились. Я посмотрю на твою девочку и выскажу свое мнение.

– А я посмотрю на твоего Ромео и выскажу свое.

– Ромео! Придумаешь тоже, – засмеялась Элис, вставая.

Глава 3

Феба Карпентер не слишком обрадовалась, узнав, что золовка собирается завтра в театр, хотя Элис приехала на Портмэн-сквер сразу после завтрака и провела в доме весь день. Она читала Мэри книжки и играла с Ричардом в бирюльки, с веселым интересом выслушивая восторженные рассказы мальчика о похождениях его брата в Оксфорде.

Но Феба была очень сердита.

– Я думаю, ты могла бы всего на какую-то пару недель пренебречь собственными удовольствиями ради семьи родного брата, – заявила она.

– Мэри и Ричард уже выздоравливают, – возразила Элис. – Ты можешь спокойно оставить их на попечение няни. А я вернусь утром.

– Аманда получила приглашение на концерт, но она не хочет туда идти, – пробурчала Феба. – Мы останемся дома. И все-таки, Элис, твое желание посетить театр ставит нас в затруднительное положение. Завтра вечером леди Партитон дает бал, и это одно из самых больших событий нынешнего сезона.

– Я вызвал тебя из Бата не для того, чтобы ты наслаждалась свободой, – вмешался Брюс.

– Вообще-то, братец, я приехала сама, – напомнила она с улыбкой.

– Нельзя быть такой независимой, – укоризненно заметил Брюс. – У тебя есть брат, который должен о тебе заботиться.

– С детьми ничего не случится, – отрезала Элис. – Хорошо бы завтра вывести их на короткую прогулку, если, конечно, погода не испортится. Им необходим свежий воздух.

Феба вскрикнула и приложила ко рту носовой платок.

* * *

Элис ехала по лондонским улицам, направляясь домой. Она не жалела о своем согласии пойти с Пирсом в театр. Ей очень хотелось красиво одеться и посмотреть пьесу. К тому же ее разбирало любопытство: она с нетерпением ждала встречи с мисс Борден и ее матерью. Да и возможностью отделаться от сэра Клейтона Лансинга грех было не воспользоваться. Сходив с ним в театр, она будет считать свой долг выполненным и вежливо, но твердо откажется от дальнейших приглашений. Может быть, после этого он вернется в Бат. Но сэр Клейтон думал по-другому. Элис любезно поговорила с ним в карете по пути в театр и была немного разочарована, обнаружив, что ложа, заказанная Пирсом на вечер, до сих пор пуста. Скорее бы приехала остальная компания!

– Моя дорогая миссис Пенхэллоу, – сказал сэр Клейтон, с величайшей осторожностью, словно она была хрупкой вазой, усадив свою спутницу и почтительно склонившись перед ней, прежде чем занять место рядом, – вы затмили собой всех остальных дам.

– Великолепный театр, не правда ли? – спросила она с улыбкой.

– Да, конечно. Мне наверняка завидуют все присутствующие здесь джентльмены.

– Вы очень любезны, – пробормотала Элис, – Вы уже видели эту пьесу, сэр? Меня заверили, что ее стоит посмотреть.

– Вряд ли я смогу оторвать от вас взгляд и смотреть на сцену.

– Надеюсь, мистер Уэстхейвен и его дамы не пропустят начало спектакля.

– Вы давно знакомы с этим джентльменом, мадам? У меня есть повод для ревности?

– Я знаю его всю жизнь. Он был близким другом моего покойного мужа. И моим, конечно.

– Вот как, – улыбнулся Клейтон, – тогда я не буду ревновать. Если вы знакомы всю жизнь, мадам, и он до сих пор остался лишь другом, значит, он никогда не станет для вас чем-то большим.

Произнося это, Клейтон не переставал улыбаться и отвешивать ей поклоны. Элис радовалась, что захватила с собой веер. Она обмахивалась им, хоть в театре было пока не слишком жарко, и с интересом озиралась по сторонам. Если Пирс опоздает, она его задушит!

Она мысленно повторила слова сэра Клейтона. Да, Пирс всегда будет для нее лишь другом. Она знала это с четырнадцати лет. В то время она была худенькой как тростинка, с волосами, заплетенными в длинные косы. Мужчины не обращали на нее никакого внимания. Через год Пирс и Уэб вернулись домой, и она, наконец, уговорила отца разрешить ей сделать высокую прическу. Зеркало отражало похорошевшую девушку с оформившейся фигурой. Уэбстер Пенхэллоу смотрел на нее с немым обожанием, тогда как в глазах Пирса читалось веселое удивление.

Уэб ухаживал за ней два с половиной года, ожидая, когда она подрастет и вступит в возраст невесты. На свадьбе Пирс обнял ее за талию, поцеловал в щеку и озорно улыбнулся, глядя в ее пылающее лицо. Он сказал, что отчаянно завидует Уэбу, которому досталась такая невинная и застенчивая жена.

Все девять лет, что она прожила в браке, Пирс был вхож в их семью, и она считала его близким другом. Они с Уэбом держались как братья. Пирс относился к Элис с легкой иронией, но когда умер Николас, а потом Харриет, они вместе рыдали над своей потерей. После смерти Уэба Пирс приехал из Лондона и целый час держал Элис в объятиях, молча баюкая и утешая. Она оцепенела от горя и даже не плакала. Он плакал за них обоих. Да, Пирс навсегда останется ее другом. Без этой дружбы жизнь потеряла бы смысл. Элис не хотела ничего больше, она наслаждалась свободой и независимостью.

– У вас красивый классический профиль, – неожиданно изрек сэр Клейтон. – Я буду тихо сидеть и любоваться вашим лицом, мадам.

Элис улыбнулась и опять принялась болтать о пустяках. Когда же придет Пирс?

* * *

Мисс Кассандра Борден опаздывала. Она вошла в свою комнату, чтобы одеться для похода в театр, но ее задержали наставления мистера Босли. Дядя советовал ей, как заинтересовать мистера Уэстхейвена.

– Всегда надевай самые дорогие платья и украшения, Касси, – тоном знатока произнес он. – Впрочем, сегодня у тебя нет большого выбора: новые наряды еще не доставили из магазина. Но ты должна надеть рубины. Хорошо, что я заранее о тебе позаботился и купил вчера рубины, гранаты и изумруды. Надень колье, браслет и серьги. Ну и, конечно, брошь. Трогай их и небрежно, как бы невзначай перебирай в пальцах. Тогда он заметит твои драгоценности.

– Да, дядя.

– Но молодым девушкам не подобает носить рубины, брат, – возразила леди Маргем. – Пусть Кассандра наденет жемчуг, который ты прислал на ее последний день рождения.

– Обычные побрякушки! – пробурчал мистер Босли.

– Скорее, Кассандра, – поторопила мать. – Это неприлично – заставлять джентльмена ждать.

Мистер Босли громко расхохотался:

– Нет ничего лучше! Пусть они ждут, Касси. Пусть волнуются.

– Да, дядя.

– Улыбайся, Касси, хлопай глазами и смотри на него так, будто он единственный достойный мужчина во всей вселенной. Через неделю он будет у твоих ног.

– Правда, дядя?

– Идем же, Кассандра! – не унималась леди Маргем.

И вот наконец сборы завершены.

Однако когда мистер Уэстхейвен вышел из кареты и в сопровождении лакея проследовал в дом на Рассел-сквер, ему сообщили, что дамы еще не готовы. Хозяин разливался соловьем, решив произвести впечатление на гостя.

Мистер Уэстхейвен сел в дорого, но безвкусно обставленной гостиной, взял у мистера Босли рюмку с портвейном и приготовился развлекаться.

Тот его не разочаровал. Перемежая рассказ замечаниями относительно лошадей, политики и состязаний по боксу, он во всех подробностях живописал гостю историю своего обогащения на рыбе, дав понять, что внушительная часть этого состояния отойдет его единственной племяннице.

– Конечно, это случится, когда она соберется замуж, сэр, – добродушно уточнил мистер Босли. – Мне кажется крайне неразумным отдавать с трудом заработанные деньги в руки молоденькой женщины. Касси спустит все мое богатство на шляпки, перья и веера.

Мистер Уэстхейвен согласился. Да, это было бы глупо, заверил он собеседника. Гораздо лучше доверить состояние мужу девушки.

– Разумеется, когда она надумает выходить замуж, – добавил он, и оба рассмеялись.

Этот разговор весьма позабавил Пирса. Жаль, что придется ждать до завтра, чтобы поделиться своими впечатлениями с Элли. Сегодня вечером им вряд ли удастся поговорить наедине. Ему надлежит развлекать мисс Борден и ее матушку, а Элли будет занята типом из Бата, которому сильно не поздоровится, если Пирс сочтет его охотником за приданым.

Наконец лакей открыл дверь и впустил в гостиную двух женщин. Мистер Уэстхейъен поднялся с кресла и поклонился. Если леди Маргем была одета довольно скромно, то мисс Борден, девица с копной золотисто-каштановых локонов, просто сияла в белом атласном платье с кружевами. Глазки ее были опущены, щечки пылали. К удивлению Пирса, шею девушки украшала единственная жемчужная нитка. Здесь чувствовалось влияние матери. Он ожидал увидеть мисс Борден увешанной с ног до головы дорогими вульгарными украшениями, выбранными любящим дядюшкой.

Не скрывая своего восхищения, он подал девушке накидку и повел дам к карете. Подумать только, какой пассаж! Ему предстоит появиться в свете с наивной краснеющей девочкой, мечтающей о титулованном женихе. Мистер Босли наверняка прекрасно осведомлен о том, что Уэстхейвен – без пяти минут барон. Впрочем, он не знает, что настоящему барону сейчас шестьдесят с хвостиком и он вполне крепок и здоров, чтобы дожить до ста лет, а самому мистеру Уэстхейвену нет нужды лезть из кожи вон, чтобы завладеть «рыбным» богатством, ибо он и сам весьма богатый человек.

«Боже правый, я даже не знаю, какого цвета глаза у моей невесты!» – подумал Пирс, усаживаясь и изо всех сил стараясь сдержать смех. Он завел легкую, ни к чему не обязывающую беседу и быстро понял, что Элли права: ему решительно не о чем разговаривать с этой девочкой, разве что петь ей детские песенки и гладить по голове. За все время мисс Борден не проронила ни слова.

Пятнадцать минут спустя они вошли в театр, и Пирс с радостью отметил, что Элли уже в ложе. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: до начала спектакля оставалось не больше пяти минут. Он улыбнулся ей за спинами своих дам и обменялся поклонами с ее спутником. Церемония знакомства состоялась.

Сэр Клейтон Лансинг оказался вполне симпатичным малым. Пирс усадил леди Маргем и мисс Борден в кресла и сел рядом с последней, спросив, не дует ли ей от двери. Девушка быстро вскинула глаза из-под опущенных ресниц и прошептала:

– Нет, сэр. Благодарю за заботу. Вы очень добры.

Лансинга сочли бы весьма привлекательным женщины, которым нравятся долговязые типы с длинными худыми лицами и прилизанными волосами. Он сидел вплотную к Элли.

На ней было красивое темно-зеленое платье, шею украшало бриллиантовое ожерелье, подарок Уэба. Впрочем, Элли всегда выглядела хорошо. В какое бы время дня Пирс ни зашел к приятелю, его жена неизменно поражала своей элегантностью.

Ему было странно видеть ее с другим мужчиной. Она и Уэб были на редкость счастливой супружеской парой. Пирс привык думать о своих дорогих друзьях как об одном человеке: Уэб-и-Элли.

В детстве и юности он и Уэб были не разлей вода. А Элис Карпентер, дочь приходского священника, на его глазах превратилась из неуклюжей девочки-подростка в соблазнительную девушку. Она могла бы стать причиной раздора между ним и Уэбом, но этого не случилось. Пирс с самого начала понял, что Элис любит его друга, чью короткую жизнь она сделала на удивление счастливой.

И теперь Пирс с досадой наблюдал, как она воркует с другим мужчиной. Ему хотелось поднять баронета вместе с его креслом и перенести на три шага дальше от Элли.

Эта мысль его развеселила. Он сжал губы, чтобы не рассмеяться, и подмигнул Элли, поймав ее взгляд. Она улыбнулась в ответ.

В антракте мистер Уэстхейвен приготовился развлекать свою юную спутницу, однако вышло по-другому. К нему в ложу неожиданно наведались три молодых джентльмена, с которыми он был едва знаком. Пришлось поддерживать светскую беседу.

Все трое удивились, увидев мисс Борден. Они не заметили ее из партера. Поговорив минут десять с Пирсом, они принялись наперебой ухаживать за юной красавицей.

– Какие любезные молодые люди! – процедил мистер Уэстхейвен, обращаясь к Элис, и, нагнувшись ближе, прошептал ей на ухо:

– Как ты думаешь, они слышали про «рыбное» состояние?

– Пирс! – воскликнула она и закашлялась, чтобы скрыть свой смех.

– Говорят, у всех троих в карманах гуляет ветер. Когда джентльмены удалились, мисс Борден пожаловалась, что чувствует себя неважно.

– Я выведу тебя в фойе, дорогая, – предложила ее мать.

– Позвольте мне сделать это вместо вас, мадам, – вызвался мистер Уэстхейвен, протягивая девушке руку. – Обопритесь на меня, мисс Борден. Мы прогуляемся по фойе, и вам станет лучше.

– Спасибо, – пролепетала Касси, поднимая красивые зеленые глаза на галантного кавалера. – Как глупо с моей стороны!

– Вовсе нет, – возразил Пирс. – В театре действительно чрезвычайно душно. Я сам едва держусь на ногах.

– О!

Она одарила его очередным смущенным взглядом. «Интересно, кто выбирал ей платье? – подумал мистер Уэстхейвен. – Во всяком случае, этот человек не ошибся; наряд красиво подчеркивает ее аппетитную грудь». – Вы впервые в лондонском театре, мисс Борден? – любезно осведомился он. – Вам здесь нравится?

– О да, очень! – произнесла она, чуть дыша. – Спасибо, сэр. Вот только жаль…

Он нагнулся, любуясь тем, как темные ресницы девушки касаются ее пылающих щек. У многих женщин, когда они волнуются, шея покрывается некрасивыми красными пятнами. Слава Богу, Кассандра не из их числа.

– О чем вы жалеете?

– Мне жаль, что мама и дядя… – прошелестела она так тихо, что ему пришлось опустить голову еще ниже. – Пожалуйста, простите.

– Прощаю. Но в чем ваша вина? Что сделали ваши мама и дядя?

Она взглянула ему прямо в глаза и снова укрылась за ресницами.

– Они пытаются выдать меня за вас замуж.

Мистер Уэстхейвен с трудом удержался от смеха.

О Боже, какое прелестное дитя!

– Неужели? – спросил он с наигранным удивлением.

– Они хотят нас поженить, потому что со временем вы станете лордом Берринджером, – выпалила она. – К тому же вы модный светский мужчина. А еще говорят, что вы ищете жену.

– Понятно. В том, что ваши мама и дядя хотят выдать вас замуж, нет ничего странного, ведь вы уже достигли брачного возраста. Мало того, вы очень красивая девушка. Но на мне свет клином не сошелся.

Вы скоро начнете выезжать на балы и вечеринки. Готов поспорить, что юноши будут убивать друг друга за одну вашу улыбку.

Это шутливое пророчество не возымело действия – мисс Борден осталась серьезной.

– Дядя хочет, чтобы я вышла замуж за вас.

– Вот как? – Мистер Уэстхейвен помолчал. – А вы не желаете выходить за старика? Что ж, это вполне понятно. Хорошо. Даю слово, что не буду просить вашей руки.

– Дело не в этом. Просто я знаю, что для вас не велика честь породниться с моей семьей, сэр. Мой дядя не слишком респектабельный джентльмен, хоть я люблю его всей душой. Он всегда относился ко мне по-доброму.

Мистер Уэстхейвен вскинул брови.

– Я не думаю, что торговля рыбой делает человека менее респектабельным.

– Простите… Напрасно я затеяла этот разговор.

– Так мы могли бы остаться друзьями, мисс Борден. А потом, когда пройдет время, мы решим, стоит ли нам жениться. Это удобное соглашение, не правда ли?

Он улыбнулся. Бедная девочка! Она, должно быть, до смерти запугана двумя властными взрослыми, которые пытаются решить ее судьбу.

– Да, конечно. – Кассандра опять взглянула на своего спутника. – Вы и вправду очень добры, сэр.

Пирс по-отечески похлопал ее по руке и невольно улыбнулся. Роль доброго папочки была для него непривычна. – Ну что, вернемся в ложу? – предложил он. – Второй акт, наверное, уже начался.

«Какая очаровательная малышка!» – подумал Пирс пару минут спустя, устремляя глаза на сцену. Но вскоре пьеса полностью завладела его вниманием. Он даже не заметил устремленного на него пристального взгляда Элис.

Элис чувствовала себя справедливо наказанной за то, что расстроила Фебу и брата, настояв на походе в театр вместо того, чтобы сидеть с Мэри и Ричардом. Вечер оказался малоприятным.

* * *

Вернувшись домой, она отпустила горничную и с радостью легла в постель. Теперь до конца своего пребывания в Лондоне – а она надеялась уехать примерно через неделю – придется довольствоваться скучной ролью сиделки при больных племянниках. Впрочем, дети быстро шли на поправку, и им, в особенности Ричарду, следовало выходить на прогулку и выплескивать накопившуюся энергию.

В театре Элис приятно поболтала с леди Маргем, которая помнила Уэба. Впрочем, Уэб был не так близко знаком с лордом Маргемом, как с Пирсом. Но в целом вечер не принес Элис удовольствия. Она приложила немало усилий, чтобы не нагрубить в ответ на слащавые комплименты сэра Клейтона. К тому же ей было неприятно видеть, как Пирс ухаживает за глупенькой юной девушкой. Она понимала: вполне может статься, что в конце концов он женится на Кассандре или другой легкомысленной девице.

Харриет была такой же. Элис и Уэб пришли в ужас, когда Пирс, вернувшись в Уэстхсйвен-Парк после очередного отсутствия, привез с собой невесту. Харриет оказалась весьма хорошенькой, но абсолютно пустоголовой милашкой, не способной связать двух слов.

Пирс относился к ней снисходительно, но Элис и Уэб видели, что он не нашел духовной близости со своей женой.

С виду казалось, что Пирс и Харриет счастливы, но Уэб и Элис давно знали Пирса и замечали то, чего не замечали другие.

Когда она умерла, он сильно горевал и даже хотел наложить на себя руки. Но любовь ли была тому причиной?

– В нем совершенно нет жестокости, Элли, несмотря на те возмутительные вещи, которые он иногда говорит, – поделился своими размышлениями Уэб вечером после похорон, когда Пирс, отказавшись от приглашения переночевать у Пенхэллоу, отбыл домой. – Он не любил Харриет, но именно это его сейчас и угнетает. Вот увидишь, он будет винить себя в ее смерти, потому что не имел права подвергать ее жизнь опасности. Нам придется как следует за ним приглядывать, милая.

Разумеется, Уэб был прав.

Но, обжегшись, Пирс не стал умнее. Его по-прежнему влекло к глупеньким юным особам.

Элис жалела, что с ними нет Уэба. Ему не удалось остановить Пирса в первый раз, но они узнали о женитьбе, только когда менять что-либо было уже поздно. Сейчас же еще есть время все исправить. В довершение злополучного вечера сэр Клейтон, едва усевшись в карету, предложил Элис руку и сердце и даже пытался ее поцеловать. Она увернулась, сказав ему несколько резких слов. Слава Богу, ей не пришлось хлестать его по щекам.

Она отказалась от его предложения, но боялась, что ее естественное нежелание обижать людей сделало этот отказ не слишком убедительным. Сэр Клейтон наверняка считает, что следующая его попытка увенчается успехом, если только Элис хорошенько подумает и оценит все преимущества такого брака.

– Насколько я могу судить, дражайшая миссис Пенхэллоу, – напыщенно изрек он, – вы пока, к сожалению, не имеете представления о глубине моих чувств.

Элис села в постели и принялась кулаками взбивать подушки. Иногда она мечтала о скучной и тихой жизни в Бате.

Глава 4

Когда на другое утро, вскоре после завтрака, Элис приехала на Портмэн-сквер, она обнаружила, что Брюс пребывает в дурном настроении. Впрочем, он никогда не отличался добродушием, подумала она, вздохнув. Но сегодня брат был раздражен больше обычного – он узнал, что его попытки восстановить сына в Оксфордском университете оказались напрасными. Чтобы продолжить учебу, Джарвису придется ждать следующего года.

Вдобавок ко всему Феба плохо себя чувствовала, и Брюс винил в этом Элис.

– У нее так много забот! – посетовал он. – Младшие дети больны, Джарвис изгнан из университета, Аманда выходит в свет. Если в тебе сохранились хоть какие-то родственные чувства, Элис, ты должна ей помочь.

– Именно это я и собираюсь сделать, – отозвалась Элис. – Я постараюсь развлечь Ричарда и Мэри, а днем, если погода не испортится, повезу их на короткую прогулку.

– Чтобы они простудились? Я думал, ты поумнела после того, что случилось с Уэбстером.

Элис закусила губу и решила не спорить с братом. Она ушла в детскую, предвидя долгий и скучный день. Ричард согласился прокатиться в карете. Конечно, ему хотелось бы сесть на лошадь и галопом поскакать в Гайд-парк, но Элис посоветовала отложить это удовольствие на несколько дней.

– Ты лежал в постели больше недели, – напомнила она племяннику. – Надо окрепнуть, иначе, когда ты выйдешь на свежий воздух, твои ноги превратятся в желе.

Мэри отказалась от прогулки, заявив, что у нее снова появилась сыпь.

Ближе к вечеру Элис спустилась в гостиную, намереваясь выпить чаю с Фебой, и, увидев невестку, мысленно упрекнула себя за недобрые мысли. Феба явно не притворялась – ее лицо горело, веки были тяжелыми, а голос звучал глуше обычного.

– Чертовски плохо, – ответила Феба, когда золовка осведомилась о ее самочувствии.

– У тебя лихорадка, дорогая. Может, ляжешь в постель?

– Не могу. – Феба вытерла лоб носовым платком. – Сегодня вечером состоится бал у Партитонов. Аманда не должна его пропустить. Это самое грандиозное событие нынешнего сезона.

– Но вы каждый день выезжаете на вечеринки, – возразила Элис, беря с подноса чайник. – Ничего страшного не случится, если один вечер вы посидите дома. Я уверена, что Аманда тебя поймет.

– Это исключено, – отрезала Феба, откидывая голову на спинку дивана и закрывая глаза.

– У тебя болит голова?

– Все пройдет, как только я выпью чаю.

– А горло?

Невестка промолчала.

Элис нахмурилась и налила себе чай.

– Ты когда-нибудь болела корью? – спросила она.

Феба с трудом открыла глаза.

– Наверное. Все дети болеют корью, верно? Аманда и Джарвис тоже перенесли эту болезнь, когда были маленькими.

– Я помню, ты писала. Вам с Брюсом пришлось тогда уехать от твоей тетки раньше, чем вы планировали, и вернуться к детям.

– Да, – тихо подтвердила Феба.

– Я думаю, они были уже незаразными, когда вы приехали домой. – Элис поставила чайник на стол. – Может быть, я ошибаюсь, но мне кажется, ты заразилась.

– Вздор! Сорокалетние дамы не болеют корью.

Но после чая Феба все же согласилась лечь в постель, надеясь отдохнуть до бала. Однако к обеду стало ясно, что ей не под силу даже спуститься по лестнице на первый этаж.

Брюс был мрачнее тучи. Дело в том, что Аманда, всего час назад вернувшаяся от подруги, попросила его проводить ее на бал вместо матери.

– Это исключено, – заявил он. – Меня ждут в «Бруксе» <"Брукс" – фешенебельный лондонский клуб. Здесь далее примеч. пер.>. Если мама больна, тебя поведет тетя.

– Тетя Элис! – Аманда с мольбой уставилась на нее. – Ты поедешь со мной? Ну, пожалуйста!

Полчаса спустя Элис уже мчалась в карете Брюса на Кавендиш-сквер, чтобы переодеться. Не далее как вчера вечером она дала себе слово больше не посещать никакие светские мероприятия в Лондоне, и вот теперь ей предстоит явиться на шикарный бал! Они с Уэбом редко выезжали в город и никогда не бывали на подобных многолюдных сборищах. Конечно, она предстанет там в роли компаньонки, но это не уменьшало ее волнения. Кстати, еще неизвестно, есть ли у нее платье, подходящее для такого торжественного случая.

* * *

Мистер Уэстхейвен стоял в бальном зале особняка Партитонов, держа в руке бокал вина и оглядывая окружавшую его толпу. Выбор невесты был чем-то похож на игру, и эта игра, увлекательная и веселая, требовала от мужчины определенных навыков и мастерства. Однако здесь имелась немалая доля риска. Неопытный или небрежный игрок рисковал раньше времени распроститься с холостяцкой свободой.

Допускалось смотреть, даже с помощью лорнета, на предмет своего интереса, улыбаться, беседовать, танцевать и разгуливать по залу под ручку с юной красавицей. Но все это позволялось делать с разными дамами. Не дай Бог отдать предпочтение какой-то одной!

На прошлом балу Уэстхейвен танцевал первый танец с леди Шарлотт Мэддингли, а второй – с мисс Амандой Карпентер. Позавчера он возил в парк мисс Брид, а за два дня до этого – досточтимую мисс Уиллоу. На прошлой неделе он сопровождал мисс Помфрет в оперу, а вчера развлекался в театре с мисс Кассандрой Борден.

Все вышеназванные девицы были чрезвычайно милы. Все годились на роль невесты. И все готовы были вылезти из кожи вон, чтобы стать следующей леди Берринджер. Во всяком случае, у каждой из них была любящая мамочка, которая мечтала видеть дочь замужем за столь респектабельным джентльменом, как мистер Уэстхейвен. Однако в подобного рода делах требовалось соблюдать целый кодекс неписаных правил.

Пирс с веселым удивлением замечал, что сейчас, в возрасте тридцати шести лет, ему по-прежнему достаточно вскинуть бровь, щелкнуть пальцами или приставить к глазу лорнет, чтобы вызвать у женщин надежду и яркий румянец на щеках. Это тешило его самолюбие. Причем если мистер Пирс Уэстхейвен из Уэстхейвен-Парка никогда не жаловался на отсутствие женского общества, то мистер Пирс Уэстхейвен, наследник лорда Берринджера из Бингамен-Холла, просто не знал, куда деваться от избытка дамского внимания.

И все же следует быть осторожным. Очень осторожным! Ибо он рискует нарушить хрупкое равновесие, перейти некую невидимую грань. Вчера вечером он сопровождал мисс Борден в театр, а сегодня ему предстояло танцевать с ней первый танец – конечно, при условии, что она и ее мать не опоздают на бал. Светские сплетники быстро пронюхают, что он выказывает к данной особе повышенный интерес.

Накануне вечером, после того как Пирс благополучно доставил дам домой, Босли пригласил его на рюмочку бренди. Уэстхейвен не смог отказать себе в удовольствии провести еще часок в разговоре с этим незаурядным человеком.

И он не разочаровался. Мистер Босли долго и увлекательно повествовал о важности взяток и маленького шантажа для бизнесмена, который желает сколотить немаленькое состояние. Пирс догадывался о грандиозном богатстве собеседника и предполагал, что мистер Босли держит в своей власти половину населения Лондона. Потрясающий тип! Каким-то непостижимым образом Босли перешел от рассказа про свой бизнес к разговору о своей племяннице. Он сообщил, что ему удалось получить приглашение для Касси на завтрашний бал к Партитонам. Сейчас, мысленно вернувшись к этой беседе, мистер Уэстхейвен понял, что здесь есть прямая связь. Разумеется, на бал девушка явится в сопровождении матери, но будет обидно, если никто не пригласит такую хорошенькую робкую особу на первый танец. Босли хотел, чтобы все увидели, как хороша собой его племянница и как грациозно она танцует.

– Даже не знаю, что делать, сэр, – сокрушался он. – Моя сестра не знакома ни с кем из представителей местного светского общества. Она не сможет представить малышку Касси гостям!

Мистер Уэстхейвен вытянул губы трубочкой и дернул себя за ухо. Он понял намек, но не хотел торопиться с ответом. Пусть Босли выскажется яснее.

– Хозяйка бала наверняка проследит за тем, чтобы никто из дам не остался без кавалера, – заверил Пирс. – Это ее обязанность.

– Да, конечно, сэр. Только Касси будет прятаться по углам, она такая робкая! Боюсь, что хозяйка не сразу ее заметит.

Мистер Уэстхейвен поднял брови.

– Разве ваша сестра не позаботится о том, чтобы этого не случилось? – спросил он.

Мистер Босли вздохнул.

– Вы правы, сэр. Просто я слишком люблю свою племянницу и хочу, чтобы она вышла замуж за достойного человека, которому я смог бы передать перед смертью свое богатство.

– Перед смертью? – удивился мистер Уэстхейвен. – Вы больны? По вашему цветущему виду этого не скажешь.

Мистер Босли от души расхохотался и хотел сменить тему, но мистер Уэстхейвен неожиданно сказал, что почтет за честь быть партнером мисс Борден в первом танце на балу у Партитонов. Он сделал вид, что принял это решение сам, без давления мистера Босли.

И вот теперь он стоял в толпе гостей и отвешивал дамам поклоны, думая о том, что ему следует опасаться мистера Босли. В течение ближайшей недели он не станет уделять мисс Борден много внимания.

Разумеется, при условии, что он не намерен сделать эту милую крошку своей женой. Хотя вчера вечером она слишком ясно дала понять, что не желает выходить за него замуж.

Сама мысль о том, чтобы уложить в постель эту невинную девочку, казалась безнравственной. Как можно спать с ребенком, пусть и хорошеньким?

Тут Пирс с удивлением заметил в другом конце зала мисс Карпентер и Элис. Черт возьми, что здесь делает Элли? Вчера вечером она ни словом не обмолвилась о том, что собирается посетить бал у Партитонов. Он неторопливым шагом направился к подруге, по пути разглядывая ее. На Элис было простое платье из темно-синего атласа с завышенной талией и скромным вырезом, без всяких кружев и оборок. Шею украшало неброское бриллиантовое колье, подарок Уэба. Темные блестящие волосы были собраны на макушке, на шею ниспадало всего несколько локонов. И никакой шляпки и перьев, которые так ненавидел Пирс.

На ее фоне остальные дамы казались слишком яркими и вызывающими.

– Добрый вечер, мисс Карпентер, – сказал он, поклонившись, и поднес к губам руку Элис. – Что ты здесь делаешь, Элли? Только не говори, что пришла затмить всех своей красотой.

– Какие глупости! – отмахнулась она. – Это входит в твое понятие о вежливости, Пирс: отпускать возмутительные комплименты и целовать ручки? Я пришла сюда в качестве компаньонки Аманды. Феба слегла с корью.

– Какая жалость! Странно, что она ухитрилась заболеть корью в столь зрелом возрасте. Значит, ты затаишься в пыльном углу вместе с остальными матронами и будешь следить за тем, чтобы ни один молодой или не очень молодой человек не схватил твою племянницу за талию и не повел ее на террасу, когда ей захочется подышать свежим воздухом?

– Что-то вроде того, – согласилась она, взглянув на Аманду, которая болтала с барышнями. – Жаль, что я оставила дома лорнет. Боюсь, без него я выгляжу не слишком строгой.

Пирс усмехнулся.

– Второй танец – вальс, – сообщил он. – Ты должна танцевать его со мной, Элли.

– Нет! – испугалась она. – Я пришла сюда не для того, чтобы танцевать, Пирс. К тому же вальс! Ни за что!

В его глазах заплясали веселые искорки.

– По-твоему, это неприлично? Ты упадешь в обморок, увидев, как танцуют другие? Уверяю тебя, в этом нет ничего страшного. Я знаю, ты умеешь вальсировать. Я не забыл, как ты отплясывала с Уэбом в вашей гостиной.

– Мы делали это ради смеха, – возразила она.

– Как бы то ни было, ты должна потанцевать со мной, Элли. Далеко не всем молоденьким девушкам разрешается это сделать. Прежде им следует испросить разрешения у своих маменек. Если ты откажешься, мне придется подпирать стену, а я не переживу такого позора.

– Как остроумно! – Она невольно засмеялась. – Лучше подпирать стену, чем устраивать спектакль, Пирс. Я оттопчу тебе ноги.

– Не получится, как ни старайся. Или ты думаешь, я не умею вести даму в вальсе? Соглашайся, Элли. Кстати, сюда уже идут леди Маргем и мисс Борден. Мне придется их развлекать. Я должен пригласить малышку на первый танец. Она восхитительна, не правда ли? Такие чудесные локоны! Удивительно, но со вчерашнего вечера их как будто стало больше.

– Она очаровательна, Пирс, – стараясь, чтобы это прозвучало убедительно, произнесла Элис. – Сейчас заиграет оркестр. Лорд и леди Партитон уже встретили всех гостей. Тебе пора идти.

Он сжал ее запястье и подмигнул.

– Я никуда не уйду, пока ты не согласишься быть моей партнершей, – заявил он. – Буду стоять рядом с тобой до конца вечера.

– Пирс! – Элис едва сдерживала смех. – Это шантаж. Ну ладно, я согласна. Иди!

Уэстхейвен направился к мисс Кассандре Борден, которая стояла рядом с матерью, опустив глаза в пол. Она была восхитительно хороша в пышном платье абрикосового цвета. Пирс улыбнулся, поклонился дамам и подал Касси руку.

Элис решительно не собиралась танцевать. Во-первых, она была неподходяще одета: что такое ее простенькое платье по сравнению с роскошными нарядами остальных? Во-вторых, она впервые попала на столь грандиозный бал. При жизни Уэба она ходила с ним на вечеринки, но провинциальные танцы не могли соперничать с этим великолепием. И, наконец, она была вдовой тетушкой Аманды и пришла сюда в качестве компаньонки.

К сожалению, она мало кого здесь знает, если не считать Пирса и Аманду. Ну и конечно, леди Маргем и Кассандру. Первый танец еще не закончился, когда в зал вошел Джарвис с группой молодых людей, своих приятелей, пытавшихся выглядеть старше, но от этого казавшихся еще моложе.

Заметив Элис, Джарвис подошел ее поприветствовать.

– Кто та красавица, что танцует с мистером Уэстхейвеном? – спросил он. – Ты познакомишь меня с ней, тетя Элис?

Когда танец закончился, Пирс сам представил Джарвиса мисс Борден, и юноша пригласил Кассандру на танец в стиле кантри, который должен был последовать за вальсом. Похоже, девушке не грозило остаться без партнера.

Между тем леди Партитон подвела к Элис лорда Мэйси, и та согласилась потанцевать с ним тот же танец. Потом появился сэр Клейтон и ангажировал ее на кадриль.

– Ты должна вальсировать со мной и после ужина, Элли, – сказал Пирс, уводя ее от назойливых комплиментов сэра Клейтона. Оркестр как раз заиграл вальс. – Иначе твоя карточка с приглашениями будет заполнена, и мне не удастся с тобой поговорить. Кстати, у тебя есть карточка?

– Конечно, нет. Я просто компаньонка.

– Ах да, – спохватился Пирс. – Не хотелось бы смущать тебя, Элли, но ты забыла кружевной чепец. Компаньонке не пристало являться на бал без этого предмета одежды. Только не подумай, что я нарочно решил тебя огорчить.

Она улыбнулась.

– А еще ты забыла наступить мне на ногу, – заметил он минуту спустя. – И вообще, похоже, в последнее время ты тайно брала в Бате уроки танцев. Признайся, что это так. Может быть, тебя учил твой поклонник Лансинг? Он так смешно семенит при ходьбе!

– Какой же ты недобрый! Ты же сам сказал, что умеешь вести даму. И я только что в этом убедилась.

– А, – протянул он с усмешкой. Элис тихонько хихикнула.

Она впервые вальсировала в таком большом зале, причем под музыку целого оркестра, а не только рояля и скрипки. У нее захватывало дух от волнения. К ее удивлению, Пирс действительно оказался искусным танцором. Впрочем, ведь это именно он учил ее и Уэба фигурам вальса. В тот дождливый день они много смеялись, сойдясь на том, что вальс – самый глупый танец из всех существующих.

Но сейчас ей казалось, что вальс – самый чудесный танец в мире.

– Ты не должна улыбаться и сиять от радости, Элли, – шепнул ее партнер.

– – Почему? – спросила она, тут же посерьезнев.

– Это немодно. Оглянись вокруг. Видишь вон того джентльмена в полосатом жилете, с глазами, похожими на кинжалы?

Она кивнула.

– Это сын герцога Экклса. Мужчины, стоящие рядом с ним, принадлежат к высшим слоям общества, моя милая. А теперь посмотри на тех дам. – Он кивнул в сторону западной стены. – Все как одна титулованы. Как ты думаешь, что общего между этими людьми?

– Не знаю, – опешила Элис. – На мой взгляд, они разные. Ты загадал эту загадку, ты ее и разгадывай, Пирс.

– Всем им смертельно скучно. У каждого на лице читается лишь одно: «Я хотел бы быть сейчас где угодно, только не на этом балу». Они соревнуются друг с другом – кто скорчит самую постную мину. Это последний шик нынешнего сезона, Элли. Так что хватит улыбаться, посмотри на меня скучающим взглядом. Только так ты сумеешь влиться в их ряды.

– Пирс, ты невыносим! – воскликнула Элис. Ее губы опять начали расплываться в улыбке.

– Делай что хочешь, только не смейся. – Он взглянул на нее с притворным ужасом. – Не надо меня позорить. Если ты сейчас засмеешься, вряд ли мне хватит смелости явиться на очередное светское сборище.

– А ведь они и впрямь скучают! Как странно.,. И это люди, у которых есть все, что нужно для счастья.

– Кроме мозгов. Но я говорю серьезно, Элли. Не надо показывать, что ты всем довольна. Или ты думаешь, что я тебя обманываю?

Она улыбнулась в ответ на его усмешку. Когда он танцевал с Кассандрой Борден, все присутствующие дамы не сводили с него глаз. То же самое происходило и сейчас. Интересно, почему? Неужели их так привлекает возможность стать женой будущего наследника лорда Берринджера? Но это просто нелепо! В зале и без Пирса хватает титулованных джентльменов. Хотя нельзя забывать, что лорд Берринджер – один из богатейших представителей высшего света.

Нет, подумала Элис, этот глупец, ее давний друг, не правильно истолковал интерес, который выказывали ему дамы. Большую часть жизни он презирал светские мероприятия. Раньше, бывая в Лондоне, он избегал балов и прочих развлечений, зато теперь стал посещать званые вечера и спектакли, одеваясь соответственно случаю. Он искал себе жену.

Вот почему женщин влекло к нему. И еще его внешность. Сам того не подозревая, Пирс был самым красивым мужчиной на этом балу. Так считала не только Элис, но и другие дамы.

– Так на ком мне жениться, Элли? – спросил он, весело сверкая глазами. – Я просто теряюсь от столь большого выбора! Ты можешь дать мне совет?

– Нет, не могу. Я не сводница, Пирс.

– Может, уехать на Восток и завести себе гарем?

– Это ничего не изменит. Ты все равно окажешься перед необходимостью выбора. Просто здесь тебе приходится выбирать из всех женщин одну, а там – сто пятьдесят.

Он засмеялся и сделал очередное па.

– Позволь мне проводить тебя и твою племянницу до дома, когда бал закончится, – попросил он. – Иначе я проведу остаток ночи в клубе и проснусь завтра около полудня с тяжелой головой. Живя в городе человек приобретает ужасные привычки.

– Почему ты не бываешь в Уэстхейвен-Парке?

– Я уже говорил тебе, Элли: там очень одиноко без вас с Уэбом. Если бы ты не уехала в Бат, я бы гораздо чаще бывал дома.

– Понятно.

– Так ты разрешишь мне тебя проводить?

Элис вспомнила про сэра Клейтона Лансинга, которому обещала следующий танец.

– С удовольствием, – сказала она.

Мистер Уэстхейвен отослал карету Карпентеров домой, к превеликой радости кучера и лакея, которым неожиданно выпал свободный вечер, и развез дам в собственной карете. Проводив Аманду до двери особняка ее родителей на Портмэн-сквер, он вернулся в экипаж, чтобы доставить Элис на Кавендиш-сквер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.