# Стихия страсти

Айрис Джоансен

Известный режиссер, мультимиллионер и донжуан, Джейк Доминик был удивлен, обнаружив ночью на своей яхте Джейн – участницу студенческой акции протеста. А дальше его ждало еще большее потрясение. Эта удивительная девушка заставила его по-новому взглянуть на свою жизнь. Охваченный глубоким чувством, он решается ради любимой на самую большую жертву – навсегда отказаться от своего счастья…

## Глава 1

Было около полуночи, когда желтый «Фольксваген» тихо вырулил к причалу пустынного порта. Внезапный порыв ветерка закрутил вокруг маленькой машины легкую дымку тумана и качнул головки искусственных маргариток, прикрепленных к антенне. Фары погасли. Сидевшие в машине девушки принялись напряженно вглядываться в полумрак безлюдного причала.

– Вот видишь, я же говорила, что все обойдется! – с беззаботной улыбкой воскликнула Джейн Смит. – Люк обещал, что в это время никого не будет, – и действительно никого нет. Здесь вообще только один сторож, и он начнет обход не раньше чем часа через два.

Пенни Ласситер недовольно покачала головой:

– Господи, ну до чего же ты легкомысленна, Джейн! Пойми, если тебя не обнаружат здесь, то непременно схватят на яхте. Ведь это частное судно, тебя просто-напросто упекут за решетку!

Она нервно пригладила пышные каштановые волосы. Пенни никак не удавалось убедить подругу в безрассудности ее затеи.

– Чепуха! – упрямо возразила Джейн. – Может, это и выглядит не совсем законно, но ведь на самом деле я не собираюсь совершать ничего преступного! Только напишу на стене лозунг, чтобы привлечь внимание общественности. Должно же это дело наконец сдвинуться с мертвой точки! Кроме того, Люк сказал, что если даже меня и сцапают, то судья ограничится простым предупреждением. К студенческим акциям протеста они относятся довольно снисходительно.

Пенни Ласситер нахмурилась:

– Если все так просто, почему Люк сам не взялся за это? Почему отправил тебя?

Глядя на встревоженное лицо подруги, Джейн не смогла сдержать вздоха. Люк появился в их группе несколько месяцев назад, и Пенни сразу невзлюбила его. Этот молодой человек почему-то не вызывал у нее доверия, хотя они, казалось бы, были единомышленниками. Пенни разделяла убеждение Люка и Джейн в том, что они должны выступить против строительства атомной станции к северу от Майами. Но способы, при помощи которых Люк собирался достичь желаемого, ей представлялись чересчур радикальными и даже опасными.

– Люк не может все делать сам, – терпеливо внушала Джейн. – Ему удалось проникнуть на яхту, когда туда завозили продукты, и все разузнать. Но его там видели и наверняка смогут опознать, если случайно заметят снова.

– Проникнуть на яхту? – повторила Пенни. – Ну и выраженьица появились у тебя! Как у бывалой разведчицы. – Она обеспокоенно покусывала губы. – И зачем только я позволила им втянуть тебя в эту группу?! Любому ясно: полумерами ты не ограничишься и будешь идти до конца. Тебе ведь непременно надо изменить весь мир, и желательно сию же минуту. – Нахмурившись, она добавила:

– И все-таки хочу предупредить тебя: то, что ты затеяла на этот раз, намного серьезнее твоих предыдущих проделок. Все может закончиться большими неприятностями.

– Обещаю, что буду очень осторожна, – примирительно сказала Джейн и ласково погладила Пенни по плечу.

За тот год, что они прожили в одной комнате общежития Майамского университета, Джейн привыкла к нотациям подруги и даже не пыталась возмущаться и выступать против материнской опеки, которую Пенни установила над ней. Джейн слишком рано потеряла родителей, ее воспитывал суровый дед, и она постоянно переезжала с места на место вместе с такими же, как и она, детьми военнослужащих. Непростая жизнь научила ее ценить чью-то привязанность и любовь. Джейн воспринимала их как сокровище, которое никому не дается просто так, как нечто само собой разумеющееся.

Но Пенни не обратила внимания на попытки подруги успокоить ее. Взгляд ее пробежал по хрупкой фигурке Джейн, облаченной в черный обтягивающий свитер, темные джинсы и черные парусиновые тапочки. В этом наряде девушке никак нельзя было дать ее двадцати лет: она выглядела скорее пятнадцатилетним подростком.

– Ну к чему ты вырядилась как разбойница? Зачем это нужно?

– Сама толком не знаю, – смущенно призналась Джейн. – Решила, раз в кино так одеваются, значит, для этого есть какие-то основания…

– И все-таки ты совсем спятила, если надеешься проскользнуть незамеченной на яхту.

– А я прикрою волосы! – с озорным огоньком в глазах заявила Джейн, натягивая поношенную вязаную шапочку на свои непокорные рыжие кудри. – И обернусь туда и обратно в два счета.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду совсем не твои волосы, – в отчаянии пожала плечами Пенни.

Слова Джейн были связаны с их давним, затяжным, так ничем и не закончившимся препирательством. Джейн нисколько не ценила свою внешность, и особенно ее раздражала копна ярко-рыжих волос. Но, что бы она ни предпринимала, непослушные кудри по-прежнему буйно вились вокруг головы. Свои необычные золотисто-карие глаза, опушенные длинными темными ресницами, она называла кошачьими. Конечно, ее было трудно назвать красивой, но нежный, хорошо очерченный рот, огромные, широко распахнутые глаза и выразительная мимика делали ее лицо неповторимым, что в данной ситуации только увеличивало опасность.

Пенни не стала приводить этот довод, а попыталась зайти с другой стороны:

– Джейн, дело, которое вы затеяли, – полная бессмыслица! Не понимаю, почему вы остановили свой выбор именно на яхте Джейка Доминика. Он ведь не имеет ни малейшего отношения к строительству атомной станции!

– Ну, во-первых, Доминик только что закончил съемки фильма, где фигурирует атомная станция… Но главное не в этом. Люк выбрал Доминика, поскольку все связанное с ним вызывает неизменный интерес журналистов и, соответственно, публики. Обычный бизнесмен нам не подходит: на наше выступление просто не обратят внимания.

Как ни хотелось Пенни найти уязвимое место в этой мотивировке, ей нечего было возразить. Джейк Доминик был воистину «золотым мальчиком»! В двадцать пять лет он унаследовал баснословное состояние и в придачу к нему – судовладельческую компанию Домиников.

Впрочем, Джейк тут же передал другим все полномочия по ее управлению, а сам занялся режиссурой. И за последние двенадцать лет фантастически яркий успех на этом поприще мог соперничать только со скандальными историями его беспутной жизни. Необузданные выходки и многочисленные любовные связи Доминика сделали его притчей во языцах. Журналисты постоянно охотились за ним, вылавливая лакомые кусочки для очередных публикаций.

– Да, газеты, наверное, отведут этой истории всю первую полосу, но там же сообщат и о твоем аресте, – мрачно заключила Пенни.

Джейн мотнула головой и просительно дотронулась до ее руки:

– Не пугай меня, пожалуйста, Пенни! Я тоже не горю желанием, чтобы меня схватили. Но мы все предусмотрели. Увидишь, все закончится благополучно! – жизнерадостно заявила она и, перегнувшись через спинку, взяла с заднего сиденья рюкзак. – Это займет не больше часа. Доберусь на лодке до яхты, влезу по якорной цепи на борт, найду каюту Доминика и напишу на стене лозунг. Оставлю рюкзак с бомбой и вернусь назад, к причалу. Заедешь сюда за мной через час, и мы с тобой отправимся куда-нибудь есть пиццу! Но учти, свою стипендию я получу только через три дня.

Пенни начала сдаваться, невольно уступая напору подруги:

– Жаль, что ты вспомнила про эту чертову бомбу! Могла бы ограничиться одним только воззванием.

Джейн упрямо покачала головой:

– Как ты не понимаешь – на него могут просто не обратить внимания. Нам нужно вывести их из себя, чтобы они подняли как можно больше шума. Да не бойся, никакого взрыва не будет. Это же не настоящая бомба, а просто «вонючка». Люк смастерил ее в химической лаборатории. Он сказал, что, когда она трахнет, запах будет тошнотворный. Провоняет все – не только каюта, но и мебель в ней.

– Представляю. Люку, кажется, доставляет истинное удовольствие сделать кому-нибудь гадость, – едко заметила Пенни. – А что по вашему замыслу должен делать Джейк Доминик, пока ты будешь расписывать его каюту? Спать младенческим сном или аплодировать?

– Насчет этого не беспокойся, – радостно отозвалась Джейн. – Он все еще в Нью-Йорке. В утренней газете как раз появилась его фотография с одной из последних любовниц. Впрочем, – огорченно сказала она, – это даже плохо, что его нет на яхте. Окажись он там, о нас бы написали гораздо больше.

– Совсем с ума сошла! Окажись он там – и вся затея стала бы намного рискованнее, – резко осадила ее Пенни, пытаясь пригасить азартный блеск, промелькнувший в глазах подруги.

– Наверно, ты права, – покорно согласилась Джейн. – Кроме всего прочего, нам бы тогда пришлось принять во внимание не только Доминика, но и его подружку. Ведь во всякую свою поездку он берет с собой женщину.

– Эти сведения ты тоже почерпнула из бульварной прессы? – догадалась Пенни, встревоженно глядя на разгоряченную нетерпением подругу, и решила попробовать еще раз:

– Прошу тебя, оставь эту затею! Не стоит так рисковать.

– Стоит, – твердо возразила Джейн, и глаза ее посерьезнели. – Если веришь в свое дело, в его значимость, любой риск кажется оправданным. – Она наклонилась к Пенни и поцеловала ее в щеку. – Вот увидишь, все пройдет без сучка и задоринки. Не волнуйся ты так, ради Бога!

Пенни озабоченно и печально покачала головой:

– Они погубят тебя. В этом циничном мире нет места таким наивным и чистым дурочкам, как ты, Джейн.

– Значит, мне нужно отыскать в нем свою нишу, – беззаботно ответила девушка и, открыв дверцу, выскочила из машины. – Не забудь, я жду тебя через час!

Махнув на прощание рукой, она заторопилась к пирсу, где должна была ждать привязанная лодка.

* * *

…Открыв со всеми предосторожностями дверь каюты, Джейн бесшумно проскользнула внутрь и так же осторожно закрыла ее. Прислонившись спиной к двери, она постояла так некоторое время, давая глазам привыкнуть к темноте. Сердце билось в груди, как испуганная птица.

Сказать по правде, перед Пенни она храбрилась; сейчас вся ее затея выглядела совершенно иначе. Забраться на чужую яхту – это ведь все равно что залезть в чужой дом! Чтобы справиться со страхом и охватившей ее слабостью, Джейн прикрыла глаза. Сумела же она преодолеть эти чувства, когда начала карабкаться, как обезьянка, вверх по якорной цепи! Джейн невольно вздрогнула, вспомнив темную бездну под ногами, которая словно ждала, когда же она сорвется и рухнет вниз. Цепь, казалось, была бесконечной.

Зато после того, как она ступила на палубу, найти каюту Доминика не составило никакого труда. Люк нарисовал для нее план яхты и заставил запомнить его. Теперь оставалось закончить начатое. Поскорее бы! Слава Богу, это зависело только от нее. Чем быстрее она возьмется за дело, тем быстрее покончит с ним и вернется назад.

Глаза наконец привыкли к темноте, и Джейн смутно различила во мраке каюты огромную, королевских размеров кровать и кое-что из мебели.

В дальнем конце каюты, через полузашторенный иллюминатор, пробивался слабый свет.

Джейн решила, что для ее цели более всего подходит пустая стена напротив кровати. Сняв с плеч рюкзак, она достала баллончик с краской и, осторожно обогнув кровать, двинулась к стене. Пол устилал мягкий пушистый ковер, ноги утопали в его густом ворсе, и шаги были абсолютно бесшумными.

Подойдя к стене, Джейн на всякий случай провела ладонью по ее гладкой поверхности. «Еще не хватало залить краской какой-нибудь из шедевров Доминика!» – подумала она, вспомнив, что газетчики говорили про два его главных пристрастия: коллекция живописи и женщины.

К счастью, на стене ничего не оказалось. Набрав в легкие побольше воздуха, Джейн отступила назад и направила головку пульверизатора на стену. Можно было, конечно, включить фонарик, но она сразу отбросила эту мысль. А вдруг кто-нибудь заметит свет, пробивающийся из пустой каюты? «В конце концов, моя задача – написать лозунг, а не заниматься каллиграфией», – решила девушка и надавила большим пальцем на головку пульверизатора. Оттуда с легким шипением вырвалась тонкая струйка краски, и Джейн начала выводить нужные буквы.

Через несколько минут все было закончено.

Она закрыла баллончик и положила его в карман. Затем нащупала в рюкзаке таймер, подсоединила его к «бомбе», включила и осторожно опустила рюкзак на пол.

Люк сказал, что она сможет уйти совершенно спокойно: в ее распоряжении будет сорок пять минут на то, чтобы вернуться на пирс. Но Джейн не собиралась проверять, так ли это. Один только спуск по этой мерзкой якорной цепи займет не меньше пятнадцати минут! «Лучше поспешить», – решила она и быстро двинулась к выходу.

– Какого черта?! – внезапно услышала она резкий мужской голос.

Джейн в ужасе замерла, но только на мгновение. Без труда догадавшись, кому принадлежит этот голос, она бросилась к двери, но было слишком поздно. С кровати метнулась тень, и сильная рука, схватив ее за щиколотку, дернула на себя. Джейн потеряла равновесие и растянулась на ковре.

Но она не собиралась сдаваться так легко. Отчаянно извиваясь, Джейн пыталась сбросить с себя тяжелое мужское тело. Она изо всех сил молотила кулачками по широким мускулистым плечам, пока до ее сознания не дошло, что человек, с которым она так отчаянно борется, совершенно голый!

Не может быть! Проведя дрожащей ладонью вниз по широкой спине, Джейн коснулась упругих ягодиц и тут же отдернула руку, словно обожглась. Так и есть! Она не ошиблась.

– Что за чертовщина?! – пробормотал мужчина, когда он, в свою очередь, ощутил гладкую и нежную бархатистость кожи под задравшимся свитером Джейн. – Женщина?!

Он резко сдернул с нее вязаную шапочку, и кудрявые волосы Джейн сразу рассыпались по плечам.

– Еще одна! Две требовательные женщины в одну ночь – это, пожалуй, многовато даже для меня. Так недолго побить все рекорды! – Его рука неожиданно легла на грудь Джейн, и он мягко сжал пальцы. – А впрочем, почему бы и нет? Столь оригинальный способ… это даже возбуждает меня! – пробормотал Доминик и стиснул Джейн в объятиях.

Его намерения не оставляли никаких сомнений. Джейн почувствовала, как к ее лону прижалась возбужденная плоть, и протестующе дернулась, пытаясь вырваться.

– Не дергайся, черт побери! – повелительно проговорил он и впился горячими губами в ее губы.

У Джейн перехватило дыхание: еще никто никогда не целовал ее так. А Доминик властно раздвинул ее губы и проник в рот. Интимность этого поцелуя была поистине ошеломляющей. Его губы и язык с первобытной жадностью играли ее языком; быстрота этого натиска повергла Джейн в полную растерянность. И вдруг ее тело, ощутив страстное желание мужчины, откликнулось именно так, как и должно было откликнуться: жаркая ответная волна прошла по нему. Соски набухли и напряглись, губы сами невольно раскрылись шире, как бы приглашая его продолжить ласку.

Удовлетворенно вздохнув, он по-хозяйски сжал ее упругие груди, и это неожиданно привело девушку в чувство. К ней вернулось осознание происходящего. Что она делает?! Сама побуждает этого человека к насилию! Собрав все силы, Джейн снова попыталась оттолкнуть Доминика, но, кажется, только еще больше возбудила его.

Потише! – пробормотал он севшим голосом. – Сегодня я не в том настроении, чтобы вести любовные игры.

– Нет! Что вы делаете?! Я не хочу!

Но Доминик зажал ей рот поцелуем, заглушив протестующие возгласы. Джейн лихорадочно пыталась найти выход. Этот человек слишком силен, ей не справиться с ним… Но вдруг она поняла, что делать, и, не раздумывая, впилась в его губу острыми белыми зубами.

Вскрикнув от боли, он выпустил девушку из рук. Почувствовав себя свободной, Джейн мгновенно вскочила на ноги.

В какую сторону бежать? Несколько секунд глаза ее беспомощно блуждали по комнате. Наконец она разглядела очертания двери и рванулась к выходу.

Но она опоздала. Каюта озарилась ярким светом.

## Глава 2

Сомнений не было. В дверях у выключателя стоял Джейк Доминик. Джейн сразу узнала это лицо, не раз мелькавшее на страницах газет и журналов. Высокие скулы, чувственный рот, темные выразительные глаза вызывали ассоциацию с Мефистофелем. Это впечатление усиливалось оттого, что одна бровь, приподнятая чуть выше другой, придавала его лицу постоянно насмешливое выражение. От него веяло скукой и пресыщенностью. Вот только беспорядочно вьющиеся, темные, несколько длинноватые волосы, растрепавшиеся от борьбы, не гармонировали с общим обликом. Они сейчас делали его похожим на дикаря. А уж то, что он был не одет…

Джейн старалась не смотреть на Доминика, но все-таки поняла, что так привлекало к нему многочисленных женщин. Высокий, широкоплечий, узкобедрый, он был наделен чисто мужским обаянием. На его груди, покрытой бронзовым загаром, четко выделялся темный треугольник густых курчавых волос, постепенно переходивших в узкую полоску, которая доходила до гладкого мускулистого живота.

Девушка быстро отвела взгляд, лицо ее вспыхнуло от смущения. А между тем сам Доминик держался настолько уверенно и непринужденно, словно на нем был по меньшей мере смокинг. Джейн же готова была провалиться сквозь землю: ей никогда не приходилось оставаться наедине с обнаженным мужчиной. Впрочем, сейчас ей следовало беспокоиться совсем о другом: Доминик был совершенно вне себя. Черные глаза метали молнии, ноздри гневно раздувались; прокушенная губа кровоточила и уже начала опухать.

Джейн замерла от ужаса, когда его взгляд остановился на стене за ее спиной. Обернувшись, она без всякого чувства удовлетворения рассмотрела дело своих рук: выведенные огромными буквами слова «НЕТ!», а потом, чуть ниже, – «АТОМНОЙ СТАНЦИИ».

«Как хорошо, что было темно, когда я это писала», – машинально подумала Джейн, понимая, что не отважилась бы испортить такую красивую – орехового дерева – панель.

К ее изумлению, Доминик не разразился гневной тирадой. Он перевел взгляд на Джейн, на шапку ее густых огненно-рыжих волос, широко раскрытые, полные испуга глаза… Задержавшись немного на ее розовых, чуть припухлых губах, он лениво прислонился спиной к стене и потрогал свою до сих пор кровоточащую губу. И хотя брови его все еще хмурились от гнева, в интонациях голоса проскользнуло легкое недоумение, когда он с некоторой растяжкой произнес:

– Черт возьми! Кажется, я не сумел справиться с юным террористом?

Джейн обиженно вскинула подбородок:

– Никакая я не террористка! – Она указала на надпись:

– Это мирный протест. Мы просто стараемся не допустить строительства атомной электростанции. Это совсем другое дело!

– Смотря с какой стороны взглянуть, – небрежно заметил Доминик. – Назовешь ли ты это «мирным протестом» или еще как-нибудь, все равно, согласись, закон был нарушен.

Джейн опустила голову.

– Да… Но только в том, что касается способа исполнения!

– Вот именно, способа! – резко бросил он. – Вандализм, порча чужого имущества, вторжение в частные владения, – Доминик осторожно прикоснулся к опухающей губе, – и нападение.

– Нападение?! – задохнулась от гнева Джейн. – Я всего лишь защищалась! Вы пытались меня изнасиловать!

– Изнасиловать?! – на этот раз возмутился Доминик, глаза его засверкали. – Я никогда не насиловал женщин! Ты сама этого хотела, моя юная террористочка. Ты же не станешь отрицать, что гладила меня?

– Я не гладила! Я просто… не могла поверить, что на меня навалился совершенно голый человек, – негодующе возразила она. – Неужели нельзя было лечь спать в пижаме?

Доминик был так удивлен, что весь его гнев сразу улетучился.

– Последний раз я надевал пижаму, наверное, лет в десять. После этого и думать о не забыл. – В его темных глазах промелькнул странное выражение. – Надеюсь, мне простят такую оплошность? Ко мне в объятия не так уж часто падают ночные взломщики… да еще и дети. Кажется, я не посылал тебе приглашение явиться сюда?

Как ни странно, его спокойный тон заставил Джейн окончательно пасть духом. Какая разница, что здесь произошло? Главное – ее схвати ли, и добром это, конечно, не кончится. У Доменика есть все основания предъявить ей серьезные обвинения.

– Если вы считаете, что я виновата, тогда предпочла бы, чтобы вы вызвали полицию, – удрученно ответила она.

– Ах да, полиция, – все так же спокойно кивнул Доминик. – Нам действительно следу обратиться к специалистам в этой области.

Он подошел к столику, на котором сто белый телефон, быстро набрал нужный номер не сводя глаз с побледневшей, осунувшейся Джейн, сказал:

– Привет, Марк. Извини, что потревожил. Но тебе придется спуститься ко мне в каюту. К нам забрался взломщик. – Положив трубку на рычаг, он тут же обратился к девушке:

– Он скоро придет, а пока не могла бы ты заняться моей губой? Она чертовски саднит.

Действительно, губа продолжала вздуваться. «Наверное, ему очень больно!» – виновато подумала Джейн и, не отдавая себе в том отчета, быстро шагнула к Доминику и кончиком пальца осторожно прикоснулась к кровоточащей ранке.

– Вам больно! Простите меня, пожалуйста, – прошептала она дрожащим голосом. – Но ведь вы сами напали на меня…

На ее глаза навернулись слезы, в голосе звучало такое искреннее сожаление, что даже недоверчивый Доминик не смог обнаружить ни тени притворства.

Он удивленно улыбнулся, темные глаза насмешливо заблестели:

– Террористка из тебя явно не получилась, – заметил он и мягко подтолкнул девушку к двери в другом конце каюты. – Посмотрим, может, роль доброй самаритянки тебе больше подходит?

Доминик распахнул дверь в ванную комнату, которая сияла всеми оттенками синего и голубого, и Джейн послушно вошла. Найдя на полке антисептик, она начала бережно промывать его губу. В какой-то момент Доминик слегка дернулся от боли, и девушка испуганно вскрикнула; в глазах ее тоже промелькнула боль. Эта способность так остро переживать чужую боль, казалось, настолько удивила владельца яхты, что он до конца процедуры не сводил с нее своих внимательных и насмешливых глаз.

Когда кровотечение остановилось, Доминик отвесил ей насмешливый поклон:

– Премного благодарен. Похоже, мне стало намного лучше.

Джейн облегченно вздохнула.

– Я рада, – просто сказала она и робко попросила:

– А теперь не могли бы и вы сделать для меня кое-что?

– И что же именно? – вкрадчиво спросил он, удивленно вскинув брови.

– Наденьте что-нибудь, пожалуйста, – попросила Джейн, и стыдливый румянец вновь вспыхнул на ее щеках.

Доминик хмыкнул:

– Ах, да! Совсем забыл, какое впечатление это на тебя производит. Но тебе придется пойти со мной: к сожалению, я не могу оставить тебя без присмотра.

Доминик неторопливо вышел из ванной и направился к стенному шкафу. Отодвинув дверцу, он снял с вешалки брюки и натянул их на себя, после чего облачился в кремового цвета спортивную рубашку. Сунув ноги в легкие мокасины, он поинтересовался все тем же насмешливым тоном:

– Довольна?

Джейн кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом.

– Я так и думал. Еще бы! Теперь моя задница не сверкает… Уверяю тебя, я не извращенец; это не в моем вкусе, – добавил Доминик уже серьезнее, жестом указав на обтянутое черным бархатом легкое кресло, стоявшее в двух шагах от исписанной ею стены. – Проходи, садись. Хочу задать тебе парочку вопросов.

– А разве мы не будем дожидаться полиции? – испуганно спросила Джейн, покорно усаживаясь в кресло.

– Думаю, сначала ты должна объяснить все мне. В конце концов, это ведь моя стена пострадала, а не чья-то другая.

Джейн снова окинула надпись огорченным взглядом:

– Неужели панель безнадежно пропала? Нельзя ли будет потом как-нибудь очистить ее? Она такая красивая…

Джейк Доминик вздохнул:

– Боюсь, уже ничего не поделаешь; можно только заменить облицовку. Ты неплохо поработала!

– А кто была та, другая? – неожиданно выпалила Джейн, ее золотисто-карие глаза с любопытством смотрели на него.

– Не понял? – озадаченно переспросил Доминик, присаживаясь на край кровати.

– Ну… вы обмолвились, что я была второй женщиной за эту ночь. А кто та, другая?

– С моей стороны было бы крайне неделикатно называть ее имя, – сухо ответил владелец яхты. – Могу сказать только, что вечером я общался с одной леди, у которой себялюбия намного больше, чем ума. – Его губы изогнула циничная усмешка. – Она рассчитывала, что сумеет заставить вспыхнуть угасшие угольки!

Джейн тут же догадалась, что он имеет в виду Денизу Паттерсон – ослепительную блондинку, популярную ведущую ток-шоу. Именно о ней шла речь в той заметке, из которой они с Люком сделали вывод, что Доминика нет на яхте. Неужели она ему надоела и он выпроводил ее? На мгновение Джейн ощутила сочувствие к этой женщине, которая хотела добиться внимания человека, потерявшего к ней интерес. Впрочем, судя по газетным сплетням, любовные связи Доминика обычно длились не более двух недель. И, глядя на его невозмутимое лицо и циничную улыбку, Джейн поняла, что так оно и есть. У этого человека было все, что только можно пожелать, он мог удовлетворить любую свою прихоть! Должно быть, это неизбежно вызывает пресыщение.

Доминик слегка нахмурился, заметив, с каким изучающим видом смотрит на него девушка.

– Я оставил тебя здесь не для того, чтобы удовлетворять твое любопытство! И все же не теряю надежды получить ответы на свои вопросы. Итак, как тебя зовут?

– Джейн Смит, – ответила она, размышляя о том, каким образом расстегнутая рубашка, приоткрывающая грудь, создает ощущение большей обнаженности, чем голое тело.

– Можно было бы придумать что-нибудь более оригинальное…

– Но так оно и есть на самом деле! – воскликнула Джейн, глядя ему в глаза. – Почему вы решили, что я обманываю? Ведь это так легко проверить.

Доминик пожал плечами:

– Ладно. А сейчас главный вопрос – почему ты выбрала именно меня?

– Дело в вашем новом фильме, – пробормотала Джейн. – В нем упоминается атомная станция.

Доминик недоверчиво покачал головой:

– Но это самый обыкновенный пошлый триллер, не претендующий ни на что большее!

Джейн стало ясно, что его не проведешь.

– Видите ли, мы хотели привлечь внимание общественности. И надеялись, что информация об этом появится на первых полосах газет…

Доминик поморщился:

– Наверняка. А могу я спросить, кто это «мы»?

Джейн встревоженно посмотрела на него округлившимися глазами и быстро проговорила:

– Это моя собственная идея, и ничья больше. К ней никто не имеет никакого отношения.

– Если ты честно признаешься полиции во всем и назовешь соучастников, они обойдутся с тобой помягче, – холодно обронил Доминик.

Джейн в ответ затрясла головой и снова упрямо повторила:

– Я не могу. Это моя идея. Никого со мной не было.

Странное дело, но упорное запирательство девушки, казалось, понравилось владельцу яхты, он с явной симпатией окинул взглядом ее хрупкую фигурку.

– Ты знаешь, что тебя ждут большие неприятности?

В глазах девушки промелькнул страх. Детские пухлые губы дрогнули.

– Да, знаю, – ответила она, – но… но все-таки к этому делу никто больше не имеет отношения.

Дверь каюты распахнулась. Трое здоровых мужчин ворвались внутрь и стремительно огляделись, ища злоумышленника. Джейн вздрогнула и подняла голову. Один из вошедших, в синем форменном кителе, с проседью в волосах и грубым обветренным лицом, видно был главным в этой троице. Двое других, одетые в джинсы и водолазки, были значительно моложе.

Брови Доминика насмешливо изогнулись, он лениво встал и обратился к седовласому:

– Привет, Марк. Как я посмотрю, ты не слишком торопился.

– Я разбудил Тома и Дика, решил, что нам понадобится их помощь. – Человек в кителе ошеломленно переводил взгляд с грубо намалеванной на стене надписи на хрупкую фигуру девушки, почти утонувшую в кресле.

– Думаю, мы сумеем справиться вдвоем. – Губы Доминика подрагивали от еле сдерживаемой улыбки. – Капитан Маркус, позвольте представить вам юную террористку Джейн Смит.

Девушка сердито посмотрела на него:

– Я же просила вас не называть меня террористкой!

– Прошу прощения, – вежливо склонил голову владелец яхты, застегивая распахнутую на груди рубашку. – Никак не могу запомнить, в чем разница.

Капитан, повернувшись к молодым людям, которые с трудом сдерживали ухмылки, видя, в какой просак попал их шеф, раздраженно приказал:

– Можете отправляться спать и передайте Джиму, чтобы он остался на палубе – на случай, если нам потребуется катер.

Резкая команда капитана мгновенно согнала кривые усмешки с лиц его подчиненных, и моряки, отдав честь, развернулись и ушли.

Когда Бенджамин Маркус повернулся к Джейн, лицо его было мрачнее тучи, и она почувствовала, как мурашки пробежали у нее по спине.

– Так что здесь произошло? – спросил он строго.

– Именно это я и пытался выяснить, когда твои молодцы ворвались в каюту, – лениво объяснил Доминик. – Похоже, что мисс Смит не пришелся по душе мой последний фильм, и она решила довести свое мнение до сведения общественности.

– Очень дорогостоящее мнение, я бы сказал, – хмуро заметил капитан. – Боюсь, вам придется посылать в Швецию за новыми панелями. – Прищурив глаза, он посмотрел на испуганную Джейн. – Что вы собираетесь с ней делать? Можно доставить ее на катере на берег. Но, если хотите возбудить против нее дело, вам тоже придется отправиться с ней.

– Наверное, так было бы лучше всего, – медленно проговорил Доминик, наблюдая за выражением лица девушки. – Ты готова ответить за свои поступки по закону?

Джейн нервно облизала пересохшие от волнения губы, поднялась на ноги и храбро вскинула подбородок. Однако, когда она начала говорить, голос ее звучал не слишком твердо:

– Да, мистер Доминик, готова. Может быть, все еще не так страшно. Я слышала, полицейские смотрят сквозь пальцы на студенческие акции протеста…

– Вас явно ввели в заблуждение, – резко бросил Бенджамин. – В полиции рассматривают само преступление – независимо от того, кто его совершил. Так что вас ждут большие неприятности, юная леди.

Доминик нахмурился и нетерпеливо перебил его:

– По-моему, ты уже до смерти запугал эту девочку, Марк.

Капитан пожал плечами:

– Пусть расплачивается за свою глупость, Джейк. За такие выходки людей надо сажать за решетку!

Услышав этот безжалостный приговор, Джейн побледнела и невольно схватилась за ручку кресла, чтобы не упасть. События разворачивались как в кошмарном сне.

Доминик тревожно взглянул на нее.

– И все-таки перестань запугивать ее, – повторил он. – Ты же видишь – это еще сущий ребенок!

– Нет, он прав, – быстро сказала Джейн и глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Но ничего не помогало: руки ее мелко дрожали, когда она непроизвольно оттянула воротник своего свитера. – Я знала, чем рискую!

– Но не настолько? – проницательно заметил Доминик.

– Все равно я поступила бы точно так же!

– Дурочка-идеалистка! – раздраженно воскликнул Доминик.

Взгляд Джейн на мгновение опалил его огнем и тут же вновь померк.

– Возможно, – еле слышно прошептала она. – Но я все равно буду продолжать начатое.

– Итак, что вы решили? – нетерпеливо спросил Бенджамин. – Будете настаивать на компенсации ущерба или?..

Раздражение в глазах Доминика снова сменилось иронией.

– Довольно трудно склониться к чему-либо определенному, – медленно растягивая слова, начал он. – Конечно, хотелось бы добиться возмещения убытков, но это потребует стольких хлопот…

Лицо Джейн озарилось надеждой.

– А с другой стороны – можно ли будет считать меня сознательным гражданином, если я начну потворствовать росту преступности среди молодежи? Как ты думаешь, Марк?

В ответ донеслось не то покашливание, не то насмешливое фырканье. Но Доминик, не обращая на это никакого внимания, направился к Джейн, взял ее за подбородок и заглянул прямо в глаза.

– Я предпочитаю компромиссный вариант, – небрежно бросил он. – Мы не станем сообщать в полицию о случившемся, если ты согласна поработать, чтобы возместить нанесенный мне материальный ущерб.

Джейн почувствовала такое облегчение, что у нее даже колени ослабели.

– Конечно, согласна! – горячо воскликнула она. – Я готова делать все, что прикажете!

– Все? – вкрадчиво переспросил Доминик. – Ты чересчур… порывиста, Джейн Смит.

В его голосе слышалось откровенное поддразнивание, и краска стыда вновь залила лицо Джейн. Но девушка твердо взглянула на владельца яхты.

– Я отработаю, мистер Доминик, – серьезно сказала она. – Вы так великодушно даете мне возможность исправить свою…

– О, я умею быть очень великодушным, когда захочу, – холодно бросил он.

– Так каковы же будут обязанности мисс Смит, чтобы заслужить ваше великодушие? – едким тоном уточнил капитан.

Доминик, все еще державший Джейн за подбородок, развернул ее лицом к капитану:

– А это я предоставляю решить тебе, Марк. Думаю, ты найдешь для нее какую-нибудь работу.

– Так вы хотите оставить ее на яхте? Ведь мы собирались на два месяца отправиться в плавание!

Доминик рассмеялся:

– Думаю, что два месяца – не слишком долгий срок. – Глаза его лукаво блеснули. – Обшивка была очень дорогой.

Капитан прищурился. Он уже заметил нетерпение, вспыхивающее в черной глубине глаз Доминика, и решил предостеречь его:

– Позволю себе напомнить: вы сами сказали, что она еще ребенок.

Лицо Доминика вспыхнуло, и он резко оборвал собеседника;

– Марк! Я беру ее с собой не для того, чтобы она грела мне постель! Она будет работать – вот все, что я имел в виду.

– И только? – с сомнением переспросил Бенджамин.

Невольная улыбка тронула губы Доминика.

– Черт подери! От тебя не отделаешься. Эта девочка меня забавляет, – пожав плечами, признался он. – Сегодня ночью я впервые за последнее время забыл про скуку.

– Вы собираетесь держать ее здесь как комнатную собачку? – напрямик спросил Бенджамин. – А может, нам спросить молодую леди, согласится ли она исполнять подобные обязанности? Возможно, ей придется не по вкусу шутовской колпак с бубенчиками.

– Полагаю, он покажется привлекательнее, чем решетка и скамья подсудимых, – вкрадчиво ответил Доминик. – А впрочем, почему бы нам и в самом деле не спросить ее саму? – Он испытующе взглянул на девушку, не вполне понимающую, о чем идет разговор. – Ну так что, Джейн? Полдня – рабского труда, полдня – роль шута! Как это тебе? Ты согласна?

После того что произошло, ее еще спрашивают о согласии! В душе Джейн пронеслась целая буря противоречивых мыслей. Что, интересно, он подразумевает под ролью шута? А впрочем, какая разница?! В Доминике столько обаяния, жизнь рядом с ним сулит так много волнующего и интересного! Вопрос в том, не соскучится ли с ней такой яркий и искушенный человек… Как бы то ни было, в ее жаждущей приключений душе вспыхнула искра, а безмолвный вызов на мрачном лице капитана подтолкнул Джейн к окончательному решению.

– Я согласна, – негромко ответила она.

– А как же родители? – напомнил Бенджамин. – Они обвинят вас не только в похищении, но и в растлении ребенка! Ведь ей наверняка нет еще и восемнадцати.

Джейн с негодованием ощетинилась:

– Через полгода мне исполнится двадцать один! А родители мои давно умерли, так что я могу делать что захочу.

– Прекрасно, – оживился Доминик, рот его изогнулся в хищной улыбке. – Кстати, ты играешь в шахматы?

– Да, конечно, я часто играла с дедушкой, – не слишком понимая, к чему он задал этот вопрос, озадаченно ответила девушка. Джейк Доминик лукаво улыбнулся:

– Вот видишь, Марк, это настоящий подарок судьбы! Как говорят мои арабские друзья – «кисмет».

– Посмотрим, – недоверчиво отозвался капитан. – Если вы собираетесь оставить ее на яхте, надо будет подобрать подходящую каюту.

– Вот и займись этим прямо сейчас, – беспечно распорядился Доминик и, повернувшись к Джейн, добавил:

– А ты ступай с капитаном.

Девушка встала и покорно направилась к двери, но Бенджамин Маркус остановил ее.

– Минуточку, – наклонившись, он поднял с пола рюкзак. – Вы забыли про это. Надо же! А он на самом деле тяжелее, чем кажется на первый взгляд…

– Там бомба, – равнодушно произнесла Джейн и, заметив ошеломленные лица собеседников, слабо улыбнулась и пояснила:

– Это бомба-вонючка. Кстати, взрыв должен был произойти десять минут назад. Наверное, таймер подвел.

– Не будем искушать судьбу. Я хотел бы спокойно провести остаток этой ночи в своей собственной каюте, – раздраженно откликнулся Доминик.

Он взял у Бенджамина рюкзак; поднес его к иллюминатору и, размахнувшись, швырнул далеко за борт.

Джейн усмехнулась, приготовившись следовать за капитаном, но в этот момент раздался оглушительный грохот. Взрывная волна резко качнула яхту, Джейн отбросило в сторону, и она больно ударилась об угол стола. Капитан протянул руки, чтобы помочь ей, но девушка вырвалась, подбежала к иллюминатору и замерла, в ужасе глядя на ослепительный свет, разорвавший темное покрывало ночи.

– Господи! – выдохнула она, широко раскрыв глаза от потрясения. – Я… я даже не подозревала!

Как Люк мог пойти на такое?! А что, если бы бомба сработала в каюте, когда Доминик спал? Он бы, без сомнения, погиб, и кто знает, сколько бы еще человек при этом ранило! И ведь если бы кто-то пострадал, то вина легла бы на нее. Это она принесла бомбу на борт, она установила таймер…

В душе у Джейн все смешалось: негодование, ужас, растерянность… Но главным было огромное чувство вины за собственную беспечность.

– Поверьте! – Голос Джейн прерывался от волнения, по щекам струились слезы. – Я ничего не знала о том, какая это бомба! На такое дело я бы ни за что не пошла!

Взрывная волна отбросила Доминика к креслу. Он медленно выпрямился и некоторое время жестко глядел на нее; лицо его было бледнее обычного.

– Что ж, я тебе верю, – наконец раздельно проговорил он. – Ты бы не сидела здесь целый час, забыв про бомбу, если бы знала, что подсунули твои дружки.

Джейн облегченно вздохнула. Она была благодарна Доминику, но сознавала, что ей нет оправданий.

– То, что произошло, – ужасно, – неуверенно начала она. – Я думаю, теперь речь уже не может идти о том, чтобы отработать у вас за испорченную стену… Вы, наверное, отправите меня в полицию.

– Ты права, это действительно ужасно. А еще и глупо, безответственно, опасно! Могла бы сначала пошевелить мозгами, прежде чем вьязываться с бандой кретинов и подонков, которые способны вытворять подобные вещи! Ты все-таки еще очень молода, Джейн. Тебе явно нужен хороший советчик.

– Приготовить катер? – прозвучал за спиной девушки голос капитана. Глаза Доминика полыхнули гневом.

– Нет, черт побери! Неужели из-за каких-то подонков я должен лишить себя маленького удовольствия?! Она поедет с нами. А теперь забери ее отсюда поскорее, пока я не передумал! – Доминик развернулся к ним спиной и уставился в иллюминатор. По его напряженной спине видно было, что он по-настоящему рассержен. – Нам придется поднять якорь немедленно, не будем ждать утра. Взрыв скорее всего кто-то видел, мне не хочется объясняться с береговой охраной.

– Верно, – лаконично ответил Бенджамин.

Он взял Джейн за руку и подтолкнул ее к выходу, а перед тем, как закрыть за собой дверь, сухо добавил, глядя в спину хозяину:

– Вынужден согласиться с вами, Джейк: с этой девушкой не соскучишься.

## Глава 3

Отведенная ей каюта на верхней палубе приятно поразила Джейн. Она была небольшая, но очень уютная и явно предназначалась для кого-то из членов экипажа. Пол устилал нарядный бежевый ковер, а стены были облицованы такими же панелями из орехового дерева, как и у владельца яхты. Справа от двери стоял комод, а напротив располагалась узкая односпальная кровать, покрытая пледом в ярких золотисто-кремовых тонах, и прикрепленная к стене тумбочка в современном стиле.

Бенджамин указал на дверь, что находилась рядом с кроватью.

– Душ, – коротко пояснил он и уже на пороге добавил:

– Советую сразу лечь спать. Ваш рабочий день на борту «Ветерка» начнется ровно в шесть часов утра.

– Капитан!

Он обернулся, вопросительно глядя на Джейн.

– Мы действительно сейчас отправимся в плавание?

Бенджамин кивнул:

– Вы же сами слышали, что сказал Доминик. А я, как правило, выполняю распоряжения хозяина, мисс Смит.

– О да, конечно, но я… – В глазах девушки мелькнула тревога. – Мне нужно предупредить подругу, что со мной ничего не случилось. Иначе она с ума сойдет от беспокойства! Не могли бы вы как-нибудь передать ей сообщение до отплытия?

– Что ж, это нетрудно устроить, – без всякого выражения ответил он. – Напишите номер ее телефона, ей позвонят.

– Спасибо. Я вам так признательна! – обрадовалась Джейн и схватила ручку и блокнот, которые он вынул из кармана своего кителя. Быстро написав фамилию Пенни и номер, она пояснила:

– Видите ли, проблема в том, что телефон стоит в холле общежития. Если ее не смогут найти, попросите, пожалуйста, чтобы ей передали записку.

– И что же нужно будет написать? – сухо осведомился капитан.

– Что я на несколько месяцев уезжаю из города и сообщу о себе, как только появится возможность.

– Очень сдержанное послание, – заметил капитан и, закрывая за собой дверь, пожелал ей спокойной ночи.

Джейн с вожделением взглянула на кровать, но потом решительно направилась к крошечной душевой, на которую указал Бенджамин.

Пусть он приказал ей немедленно ложиться, К пусть через несколько часов ей придется приступить к работе, сначала она все-таки примет душ! Слишком много треволнений выпало сегодня на ее долю. Только горячая вода поможет смыть пот, грязь и усталость этой полной невероятных событий ночи. Она не сможет лечь на белоснежные простыни, пока не почувствует себя такой же чистой и освеженной.

Теплая вода ласковым живительным потоком струилась по одеревеневшим мышцам Джейн, снимая всю накопившуюся усталость. «Вот заварила кашу!» – жалобно подумала она. За всю жизнь ей еще ни разу не приходилось попадать в такую переделку.

А ведь ее жизнь никогда не была тихой и безмятежной. Дедушка частенько говаривал, что как пчелы слетаются на мед, так на Джейн постоянно валятся всякие беды. Что можно было на это возразить? Разумеется, с ее появлением размеренному существованию деда пришел конец, хотя меньше всего ей хотелось причинять ему беспокойство. А все дело было в несчастном характере Джейн, в ее неудержимой порывистости. Сколько раз дед убеждал внучку не бросаться сломя голову в любую авантюру, а сначала основательно все обдумать и взвесить. Но следовать его совету у нее просто не хватало терпения. Впрочем, жизнь дедушки и без того нельзя было назвать спокойной. Он был полковником-инженером, и его беспрестанно посылали то в один, то в другой конец земного шара. Джейн моталась за ним, и в тех местах, где прошло ее отрочество, было столько искушений для юных озорников!

Дед, конечно, по-своему любил ее, но по натуре он не был эмоциональным человеком, вот почему ему тем более трудно было понять легко воспламеняющуюся внучку. Джейн покачала головой, отгоняя знакомую боль, которую испытывала в детстве, когда натыкалась всякий раз на его суховатую холодность. Даже ее успехи, казалось, оставляли его совершенно равнодушным!

– Но все это в прошлом, – сказала вслух Джейн.

Полтора года назад, когда дед умер, она пообещала себе никогда ни на что не жаловаться.

Закрутив краны, девушка вышла из душа и укуталась в пушистое белое полотенце, висевшее на вешалке над комодом. «Представляю себе, что сказал бы дедушка, если бы узнал о том, что произошло сегодня», – уныло подумала она, растираясь насухо. А впрочем, все могла кончиться гораздо хуже. Ясно, что работа ей предстоит тяжелая, но к этому она привыкла за время жизни с дедом. Джейн знала, что труден бывает только первый шаг, и, с присущим ей оптимизмом, была уверена, что дальше все пойдет как по маслу. В конце концов, два месяца – не такой уж долгий срок!

Закончив вытираться, она аккуратно повесила свою одежду на плечики во встроенный стенной шкаф. Как хорошо, что она надела совсем новые свитер и джинсы! Их должно хватить хотя бы на первое время путешествия. А там придется попросить Пенни прислать ей что-нибудь из вещей: едва ли на борту яхты найдется для нее какая-нибудь одежда…

Выключив свет, она юркнула под простыню и слегка вздрогнула, ощутив прикосновение холодной накрахмаленной ткани к обнаженному телу. Даже ночной рубашки у нее с собой не было! Но Джейн решила не унывать и, энергично взбив подушку, угнездилась на ней своей огненно-рыжей головкой. Последнее, что она услышала перед тем, как погрузиться в сладкий сон, – глухой стук мотора. Яхта выходила в море.

* * *

На следующее утро, ровно в шесть часов капитан Маркус постучал в дверь каюты Джейн и вывел ее на палубу, протянувшуюся, казалось, до самого горизонта. Вручив девушке ведро, скребок и мыло, он сказал с легкой насмешкой:

– Не буду тратить время на ненужные указания. Знаю, как вы рветесь приступить к новым обязанностям, так что работайте, пока я не прикажу вам остановиться. Вы ведь, кажется, были согласны выполнять любую работу, мисс Смит?

Развернувшись, он быстрыми шагами пошел прочь, а Джейн, глядя на его прямую, затянутую в синий китель спину, едва удержалась, чтобы не показать ему язык. Впрочем, четыре часа спустя от ее веселости не осталось и следа. Она бы с удовольствием выплеснула всю накопившуюся злость на этого черствого, бесчувственного человека! Но вместо этого ей приходилось вновь и вновь макать жесткую щетку в ведро с грязной водой и, стоя на четвереньках, ожесточенно скрести деревянную палубу. Хотя что толку злиться на капитана? Она во всем виновата сама, и теперь ей ничего не остается, как заниматься этой проклятой работой!

В сотый раз отбрасывая упавшие на лоб пряди волос, Джейн перепачкала себе, все лицо. Ткань на джинсах была достаточно прочной, но все равно не могла надежно защитить колени. Джейн как раз раздумывала о том, как было бы здорово, если бы у нее сейчас оказались хорошие спортивные наколенники, когда услышала над головой низкий мужской голос:

– Вы и есть тот самый страшный террорист?

Джейн приподняла голову и обнаружила прямо перед собой крепкие ноги в начищенных до блеска ботинках и ослепительно белых брюках. Девушка села прямо на палубу и, взглянув вверх, увидела привлекательное, дружелюбно улыбающееся лицо. Парню было около двадцати лет. Одетый в короткий, до талии, бежевый жакет стюарда, загорелый, с копной вьющихся белокурых волос, он производил впечатление доброжелательного человека. Джейн угрюмо посмотрела на шутника и в очередной раз убрала со лба прилипший от пота завиток.

Юноша присел перед ней на корточки и взглянул так приветливо и уморительно серьезно, что она с неохотой призналась себе – злиться на него у нее нет никаких оснований. Ясная лучезарная улыбка, игравшая на его лице, свидетельствовала лишь о добродушии и абсолютной открытости.

Джейн распрямилась и потерла усталую спину.

– Не боитесь заразиться? – сухо осведомилась она. – Вы – первый из экипажа, если не считать капитана, кто заговорил со мной.

– Это не их вина, – заступился он за своих товарищей. – Так приказал старик.

– А почему же вы не повинуетесь его приказу? Разве вы его не боитесь?

– Боюсь, – простодушно признался он. – Но думаю, что в ближайшие полчаса мне ничего не грозит: я только что отнес капитану ленч. Кстати, я не представился. – Он протянул ей крупную, покрытую бронзовым загаром руку:

– Саймон Доминик.

– Джейн Смит, – протянула она в ответ свою, но, увидев, что рука мыльная и грязная, тут же отдернула ее. – Я вся перепачкалась, – пробормотала девушка, с гримаской отвращения разглядывая свои ладони.

– Послушайте, вы действительно притащили бомбу в каюту Джейка?

– Да… Но это вышло совершенно случайно. Саймон Доминик присвистнул, глаза его заблестели.

– Невероятно! Не могу себе представить, как это можно «случайно» принести бомбу в каюту.

Джейн покачала головой:

– Это слишком длинная история.

– Вы, очевидно, не доверяете мне? – догадался он.

– Признаться, я уже сама теперь не понимаю, кому можно доверять, а кому нет, – с грустной улыбкой произнесла девушка. – Постойте! Вы сказали, что ваша фамилия Доминик? Вы родственник Джейка?

– Очень дальний, – сдержанно признался он. – И меня отделяет от кузена Джейка не только четырежды разбавленная кровь, но и сорок миллионов долларов. К счастью, он сейчас не руководит корпорацией. Вице-президентом судовладельческой компании Домиников является мой отец. Ну а мне будет позволено делать карьеру, как только закончится период обучения… Кстати, почему вы не пользуетесь электрическим скребком? Дело пошло бы гораздо быстрее!

Джейн нахмурилась:

– А что, на «Ветерке» есть электрический скребок?

– Конечно! Даже несколько. Принести вам один из них?

Девушка глубоко вздохнула, чтобы не дать волю охватившему ее гневу. Бенджамин, вручив ей ведро и щетку, ни словом не обмолвился про электрический скребок, который намного облегчил бы ее работу! Черт бы его побрал!

Джейн очень захотелось принять предложение Саймона, она уже открыла было рот, чтобы согласиться, но задумалась. Нет, пожалуй, не стоит. Капитан Маркус, очевидно, сознательно усложнил ей работу, и это только справедливо. Должна же она искупить все, что натворила! Джейн готова была понять капитана. Она не сомневалась, что ее дедушка при подобных обстоятельствах поступил бы точно так же. Что ж, она заслужит уважение капитана, чего бы ей это ни стоило! И предстоящие два мучительно долгих месяца, саднящие колени и ноющая спина – не такая уж высокая плата за это…

– Нет, не надо, – медленно выговорила она. – Обойдусь.

– Как хотите, – пожал плечами Саймон и, поднимаясь на ноги, спросил:

– А террористам разрешается обедать или их полагается держать на хлебе и воде?

Джейн макнула щетку в воду и улыбнулась:

– Надеюсь, мне будет позволено обедать с командой. Во всяком случае, капитан дал мне ясно понять, чтобы я не ждала никаких привилегий.

– Если он не будет возражать, я перед обедом зайду за вами.

– Спасибо за участие, – тепло откликнулась Джейн.

Она была уже готова полюбить Саймона Доминика всем сердцем.

Весело отсалютовав ей, он направился к мостику, а через час, как и обещал, сначала проводил Джейн до каюты, где она быстро умылась и двумя взмахами щетки привела волосы в порядок, а потом они вместе пошли в столовую.

Это была довольно просторная комната, заставленная небольшими столиками. Каждый здесь обслуживал себя сам. Эта же комбата, как догадалась Джейн, служила и кают-компанией – на стене висела черно-желтая мишень, для метания дротиков, а возле стены стоял сложенный теннисный стол, который при желании можно было расставить.

Саймон ни на секунду не умолкал, занимая ее разговорами, пока она выбирала себе блюда, а потом сам отнес ее поднос к столику и сел напротив.

– Я чувствую себя, как леди Годива, – прошептала она, поливая соусом хрустящий и сочный зеленый салат.

– А я, например, очень рад, что они схватили тебя, – улыбнулся Саймон; они оба не заметили, как перешли на дружеское «ты». – В экипаже ведь никогда не было женщин. Теперь нам будет веселее. Кстати, у тебя довольно своеобразный почерк, – пошутил Саймон, и глаза его заискрились весельем.

– Не советую перенимать привычку писать на стенах, – улыбнувшись, ответила Джейн

Она попробовала салат и удивленно воскликнула:

– Фантастически вкусно! При таком поваре у капитана, думаю, нет проблем с набором команды.

– К сожалению, ты заблуждаешься. Нам перепадают деликатесы, только когда на яхте появляется Джейк: его личный повар берет на себя часть обязанностей нашего Макса.

– Саймон, можно кое о чем тебя попросить? – вдруг сказала девушка. – Не мог бы ты одолжить мне какие-нибудь старые рубашки или свитера, пока подруга не вышлет мне мои собственные?

Он с сомнением взглянул на тоненькую, хрупкую фигурку Джейн:

– Ты утонешь в моей одежде. Но я спрошу у других, надеюсь, все же что-нибудь подходящее найдется.

– Спасибо, Саймон! – обрадовалась она. – Теперь не придется ходить в одном и том же целых два месяца. А кроме того, боюсь, что джинсы, которые на мне, протрутся через два дня.

– Должен сказать, там, куда мы направляемся, тебе вряд ли понадобится свитер. Надо будет поискать что-нибудь полегче.

– И куда же мы направляемся? – с любопытством спросила Джейн. – Я ведь даже не знаю, где мы находимся сейчас.

– Мы в Мексиканском заливе. Будем плыть вдоль восточного побережья Мексики к Юкатану а потом, возможно, направимся в Венесуэлу.

– Как здорово! Ни разу не бывала в Мексике – мечтательно произнесла Джейн, но тут же оборвала себя:

– Скорее всего капитан не разрешит мне покидать яхту.

– Надеюсь, что разрешит. Мне кажется, старик смягчился немного: иначе он не позволил бы мне отвести тебя обедать, – оптимистично предположил Саймон.

– Возможно… – в голосе Джейн прозвучали нотки сомнения.

* * *

К вечеру у нее уже не осталось ни малейших сомнений: она пришла к убеждению, что у капитана железная воля и каменное сердце. Каждая клеточка ее тела ныла, лучи солнца, падающие на лицо, нещадно жгли кожу. Джейн не представляла, как она вечером посмотрится в зеркало. Особенно досталось ее носу, а о коленях и говорить было нечего. Они распухли и так болели, будто она целый день ползала по горячим угольям. На ладонях успели вскочить волдыри, из-за которых она с трудом удерживала в руках щетку. Скрипя зубами и морщась от боли, Джейн продолжала отскребать проклятую палубу. Капитан Маркус приказал драить палубу до тех пор, пока он сам не остановит ее. И, черт побери, она будет работать до этого момента, даже если придется скоблить доски всю ночь!

Легкий бриз взъерошил взмокшие от пота волосы, теперь уже потерявшие свой огненный цвет и ставшие темно-каштановыми. «Хорошо еще, что солнце зашло и стало прохладнее», – вяло подумала девушка.

От усталости и боли последние два часа Джейн терла палубу словно в полузабытьи. Только гордость и упрямство не позволяли ей бросить щетку с ведром и разрыдаться. Нет, она скорее упадет замертво, чем позволит себе проявить слабость и даст капитану почувствовать себя победителем!

Чья-то тень легла на мокрую палубу, но Джейн упрямо не обращала на это никакого внимания и не прекращала работы. Наконец капитан не выдержал:

– Какого черта вы тут делаете?! Вы знаете, что уже почти восемь часов вечера? – рыкнул он.

Джейн, стиснув зубы, продолжала двигать щеткой, но теперь уже намного медленнее.

– Исполняю ваш приказ, сэр. Скребу эту чертову палубу.

Она обмакнула щетку в ведро с водой и со всего размаха плюхнула ее на пол, с удовлетворением заметив, что несколько капель грязной воды попали на идеально начищенные ботинки капитана.

– Если вы будете так добры и сойдете с этого места, я смогу закончить свою работу, сэр.

– Черт подери, вы что, принимаете меня за рабовладельца? Вы должны работать ровно восемь часов в сутки – так же, как и остальные члены команды.

Джейн бросила щетку в ведро и с вызовом ответила:

– А я решила, что являюсь исключением из общего правила. Вы ведь приказали мне работать, пока сами не остановите.

– Мне некогда опекать вас, мисс Смит, у меня и без того масса обязанностей, – отрезал Маркус, но Джейн показалось, что он все же немного смущен. – Я полагал, что у вас хватит ума закончить рабочий день вместе с остальной командой.

– Так вы разрешаете мне на сегодняшний день прекратить работу? Я вас верно поняла, сэр?

– Прекращайте, – бросил он сквозь зубы.

Когда Джейн встала на ноги, резкая боль в коленях заставила ее пошатнуться, Бенджамин инстинктивно бросился помочь, но она сердито оттолкнула его руку и, вызывающе вздернув маленький подбородок, проговорила:

– Я не нуждаюсь ни в чьей помощи!

Затем нагнулась, взяла скребок, мыло, ведро и, расправив плечи, с гордым видом прошествовала мимо, изо всех сил стараясь не шататься от внезапно нахлынувшей слабости. Пусть это чудовище знает, что она не собирается сдаваться!

* * *

Приняв сначала горячий, а потом холодный душ, Джейн почувствовала, что снова ожила. Какое же это блаженство – смыть пыль и грязь с усталого, измученного тела! Изумрудно-зеленым шампунем, найденным на полочке, девушка вымыла волосы так, что они заскрипели. Закутавшись в одно полотенце и намотав на голову другое, она вышла из душа, присела на постель и стала рассматривать свои колени. Побагровевшие и отекшие, они выглядели ужасно.

«Завтра я буду чувствовать себя так, будто ползаю по битому стеклу», – мрачно подумала Джейн. Может, все-таки попросить капитана дать ей работу полегче? Нет, она ни за что не сделает этого. Он не увидит ее сломленной. И она не попросит его ни о чем, что бы ни случилось!

Внезапно раздался резкий стук в дверь, и Джейн растерялась. Ей страшно не хотелось опять облачаться в пропыленные джинсы и свитер. Что же делать?! Ведь у нее не было даже халата…

– Минуточку, я сейчас, – отозвалась она, быстро сбросила с тела полотенце, завернулась в простыню и прошлепала босыми ногами к двери.

За дверью стоял Саймон Доминик с целым ворохом каких-то вещей в руках. Он заулыбался, увидев ее, закутанную в простыню, словно в тогу, и с тюрбаном на голове.

– Весьма экзотично! Вряд ли в тех вещах, которые дали наши ребята, ты будешь выглядеть так соблазнительно.

– Саймон, большое тебе спасибо! – Джейн в самом деле была преисполнена благодарности – Войдешь?

Он покачал головой:

– На твою каюту капитан наложил табу. Я только занес тебе вещи. Надеюсь, хоть что-нибудь из этого сгодится.

– Конечно, сгодится! Передай, пожалуйста, всем членам экипажа мою признательность. В ответ Саймон только кивнул головой.

– Боюсь, у меня для тебя плохие новости, – нерешительно начал он. – Капитан Маркус, узнав, что я иду к тебе, велел напомнить, что у тебя есть еще одна обязанность. Через полчаса ты должна быть готова.

В первый момент Джейн не могла понять, о чем идет речь, но потом наконец вспомнила.

– Джейк Доминик! Как это я забыла?! Мне же предстоит еще играть роль придворного шута! Хотя вряд ли он найдет меня сегодня вечером забавной. Часа не пройдет, как я просто-напросто свалюсь с ног, – устало произнесла она.

– И он ради этого готов беспокоить тебя после такого тяжелого дня?! – возмутился Саймон.

– Ничего страшного. Надеюсь, эта часть работы окажется полегче. Спасибо за заботу, Саймон. Не волнуйся, все будет в порядке, – успокоила она его. – Увидимся завтра утром в столовой.

– Договорились, – он улыбнулся ей в ответ и дружески махнул на прощание рукой.

Через сорок пять минут Джейн появилась в каюте Доминика; вернее – в той ее части, которая служила гостиной. В своем наряде она действительно ощущала себя настоящим шутом. Как ни старалась она укоротить брюки цвета хаки, скрутив толстые манжеты, они все равно были слишком длинны, а на бедрах при этом вздувались пузырем, делая хрупкую девичью фигурку толстой и неуклюжей.

Растянувшийся кремовый свитер болтался почти до колен, так что пришлось заправить его в мешковатые брюки. Чересчур длинные рукава, закатанные по локоть, все время сползали, и она то и дело поправляла их. Еще не просохшие после мытья волосы тоже не повиновались ей и, сколько она ни разглаживала их щеткой, скручивались в тугие мелкие завитки.

Взглянув на себя в зеркало, Джейн грустно улыбнулась. Впрочем, какая разница, как она выглядит! Даже в самые лучшие дни ей было далеко до роскошных и ослепительных любовниц Доминика. Так что нечего и пытаться соперничать с ними.

Владелец яхты сидел, развалившись в огромном, обтянутом коричневой кожей кресле, под ногами лежала небольшая подушечка. С некоторой досадой Джейн отметила, что он необыкновенно хорош собой в этих темных, плотно обтягивающих его брюках и красном свитере с высоким воротником.

Когда она открыла дверь и вошла, он был целиком погружен в какую-то рукопись. Доминик тут же оторвал взгляд от страниц изумленно осмотрел ее с ног до головы – от заляпанных грязной водой парусиновых тапочек до непокорных рыжих волос. Губы его раздвинула насмешливая улыбка.

– Конечно, мне хотелось, чтобы ты развлекала меня, но, по-моему, ты переусердствовала.

Джейн возмутилась. Подойдя к Доминику, она встала перед ним и воинственно уперла руки в бока:

– Мистер, я очень устала, не ужинала и вдобавок обгорела на солнце. Все это, как вы понимаете, не улучшает моего настроения. Вам ведь прекрасно известно, что мне нечего носить, поэтому очень прошу вас не отпускать в мой адрес таких дешевых шуточек. Я вовсе не настроена их выслушивать!

Доминик удивленно вскинул брови, и улыбка сошла с его лица.

– Я тоже чертовски устал, Рыжик, Кстати, мне повезло значительно меньше, чем тебе: увы, не довелось позагорать на солнышке. Головы некогда было высунуть из каюты. Весь день пришлось корпеть над этим жутким сценарием, отыскивать смысл в отвратительной каше из дешевых сцен и пустых монологов. У меня есть только одно преимущество перед тобой: я поужинал.

С этими словами Доминик проворно поднялся и, взяв Джейн за руку, потащил к роскошно инкрустированному красным деревом бару. Посадив ее на табурет, обтянутый золотистым бархатом, он добавил:

– Но это дело поправимое. Что ты предпочитаешь – ветчину, сыр, бекон? Тебя устроят сандвичи и кофе?

– Д-Да, это было бы замечательно, – запинаясь, произнесла ошеломленная девушка, и Доминик, встав на колени перед холодильником, вытащил оттуда продолговатую коробку, в которой оказалась розовая, нарезанная тончайшими ломтиками ветчина.

Из коробки побольше он достал свежие, еще хрустящие булочки, быстрыми ловкими движениями приготовил сандвич, добавил ломтик помидора, листик зеленого салата, немного майонеза и протянул все это Джейн. Потом из термоса, стоявшего в дальнем углу бара, налил в чашечку горячего кофе и сделал приглашающий жест.

– Может, что-нибудь еще? – преувеличенно вежливо спросил он. – Думаю, в холодильнике есть икра…

– Нет, спасибо, – поморщилась Джейн. – Звучит заманчиво, но я никогда не понимала, как икра может кому-то нравиться.

– Я тоже, – оживился Джейк. – Но мой повар – неисправимый сноб. Он утверждает, что холодильник уважающего себя мультимиллионера должен быть доверху набит икрой.

Джейк налил себе кофе и, облокотившись о стойку, стал наблюдать, с каким наслаждением Джейн уплетает сандвич.

– А ты действительно проголодалась – удивился он. – Кстати, из-за чего ты пропустила ужин?

– Я была занята, – уклончиво ответила Джейн: она не собиралась жаловаться на то, как с ней обращается капитан.

Доминик слегка коснулся пальцем ее обгоревшего носа.

– Похоже, Марк нашел для тебя какую-то работу на палубе. Ну что ж, думаю, это приятное разнообразие после бесконечной зубрежки в стенах колледжа.

Джейн криво усмехнулась. Было ясно, что владелец яхты даже не поинтересовался, какую работу нашел для нее капитан. А, собственно, почему он должен вникать в такие подробности? Это обязанность капитана – следить за командой, за тем, чтобы крутились все винтнки часового механизма по имени «Ветерок» и хозяин был доволен, испытывая чувство комфорта.

– Да, приятное, – лаконично обронила она и отхлебнула из чашечки ароматный крепкий кофе. – Но неужели вы работаете даже на яхте? Я полагала, что здесь вы только отдыхаете,

– К сожалению, не удается. Нужно как можно скорее внести в сценарий необходимые изменения и отослать режиссеру-постановщику, – объяснил он, поднося чашку к губам. – Это отнимет несколько дней, зато уж потом я по-настоящему расслаблюсь.

Джейн взглянула в беспокойные темно-карие глаза и лениво подумала: «Да способен ли он вообще когда-нибудь по-настоящему расслабиться?» За недолгий период их общения девушка успела составить о Доминике определенное мнение. Жизненная сила и энергия били в нем ключом и, казалось, могли повергнуть в замешательство кого угодно, тем более Джейн с ее весьма ограниченным знанием мужчин.

Впрочем, необычность обстоятельств, которые свели этих, абсолютно противоположных друг другу людей, избавляла Джейн от скованности и стеснения. Во всяком случае, ей с ним, как ни странно, было легко, будто они знали друг друга еще с пеленок.

– Но раз вы так заняты, зачем же было посылать за мной? – заметила она, дожевывая последний кусочек сандвича и отодвигая тарелку.

– «Бедняга Джейк не знает, что такое безделье», – ответил Доминик, переиначив реплику одного из героев своего последнего фильма. – Видишь ли, после этой отвратительной бодяги мне просто необходимо отвлечься, и тут незаменимы упражнения в чистой логике. Итак, Джейн, не сыграть ли нам партию в шахматы?

Джейн состроила гримаску:

– Для упражнений в логике вы выбрали неудачного партнера. Мой дедушка когда-то готов был рвать на себе волосы из-за моих ходов.

– Жаль, – усмехнулся он, – но уж что есть, то есть.

Внезапно девушку охватил азарт, и, глядя прямо в глаза Доминику, она заявила:

– Должна предупредить, я не привыкла быстро сдаваться, мистер Доминик. Так что не рассчитывайте на легкую победу.

– Ну, легкая победа меня бы скорее огорчила. Не люблю, когда мне что-нибудь приносят на блюдечке. – Одним глотком осушив чашку кофе и указав на шахматный столик, Доминик вежливо предложил:

– Ну так как? Идем?

– Идем! – ответила она, почувствовав внутри холодок от вызова, который ей бросили.

Странно, что из-за этого человека обыкновенная игра в шахматы вдруг приобрела такую значимость и настолько взволновала ее. Поставив свою пустую чашку рядом с чашкой Доминика, Джейн соскользнула с высокого табурета и направилась вслед за ним к шахматному столику, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Апартаменты владельца яхты состояли, очевидно, из нескольких кают, и эта была большой и необыкновенно красивой. Персидский ковер покрывал дубовый паркет. Угловая софа и два огромных кресла были обиты дорогой тисненой кожей коричневых тонов. На стенах, затянутых роскошным бархатом, висело несколько полотен старых мастеров.

Джейн с восхищением замерла перед одной из картин, пораженная тем, с каким мастерством великий Эль Греко написал простой пейзаж.

Джейк Доминик остановился рядом и, глядя на ее восторженное лицо, насмешливо спросил:

– Тебе нравится Эль Греко, угадал? Неудивительно, он ведь тоже был своего рода революционером.

Но Джейн даже не обратила внимания на его иронию, зачарованно рассматривая картину.

– В каждом его мазке столько страсти, – медленно произнесла она. – Какое счастье, что в вашей спальне не было картин! Ведь я могла нечаянно забрызгать одну из них, – и с ужасом передернула плечами.

– Если бы это случилось, я бы свернул твою нежную шейку, – искренне признался Доминик.

– Но я была очень осторожна! Я сначала проверила, нет ли чего-нибудь на стене.

– Как ты могла это сделать? Там было слишком темно.

– А как, интересно, я догадалась, что вы голый? Просто провела ладонями – и все, – не задумываясь, выпалила Джейн, но, осознав смысл сказанного, смутилась, покраснела и, избегая смотреть Доминику в глаза, пробормотала:

– Давайте же играть! Я готова…

Губы Доминика дрогнули:

– Какая жалость, что в тот момент ты не произнесла эту фразу!

Джейн вовсе не хотелось вести разговор в таком тоне. Желая показать, что не собирается поощрять подобные фривольности, она гордо вздернула подбородок, прошла мимо него к шахматному столику и, усевшись, спокойно сказала:

– Вы прекрасно поняли, что я имела в виду. Доминик кивнул с преувеличенной покорностью, но все-таки не удержался:

– Надеюсь, хотя бы твоя игра в шахматы не обманет моих ожиданий.

Джейн не сочла нужным удостоить его ответом, и Доминик, усмехнувшись, выдвинул ящик стола и достал вырезанную из тикового дерева шахматную доску.

Некоторое время они играли молча, и Джейн очень скоро поняла, что намного слабее владельца яхты. Доминик играл напористо и энергично, она же привыкла к спокойной и методичной игре дедушки. Надо сказать, Джейн играла достаточно хорошо, а временами даже талантливо, но обычно ее подводила излишняя импульсивность. К сожалению, так случилось и на этот раз.

Тем не менее, когда после двух часов игры Доминик поставил ей мат, она почувствовала, что была на высоте. Владелец яхты с удовлетворением откинулся на спинку кресла и, лениво протянув руку, уложил ее ферзя на доску.

– А знаешь, ты могла бы играть намного лучше. Тебе нужно только научиться контролировать себя.

– Знаю, – вздохнула Джейн. – То же самое постоянно твердил мне дедушка. Но мне не хватает терпения; я, наверное, никогда не смогу просчитывать все ходы.

– Даже ради того, чтобы насладиться победой? – Доминик испытующе посмотрел на нее.

– Победа для меня не так важна. Я просто наслаждаюсь самой игрой.

– Ну, боюсь, что тут я тебя понять не смогу. У меня совсем другая философия, – по его губам скользнула ироничная улыбка, – По-моему, самое стоящее в любой игре – это победа! И я привык добиваться ее любыми путями.

Джейн уже успела ощутить это: даже в шахматы он играл так, будто поражение может стоить ему жизни. Улыбнувшись своим мыслям, она принялась помогать ему собирать фигурки из слоновой кости в шахматную коробку, старательно раскладывая их по отдельным гнездышкам.

– Мне кажется, противоположность наших методов придает игре особую остроту, – сказала Джейн.

Девушка была настолько поглощена своим занятием, что не замечала, как внимательно разглядывает ее хозяин яхты. А Доминик не сводил с нее глаз. Его забавляла почти детская серьезность, с которой действовала Джейн. Временами она даже высовывала кончик языка, словно помогая себе в этом тонком деле.

– Да, это действительно придает игре особую остроту, – не сразу ответил он. –

Неожиданно Джейн зевнула. Сейчас, когда азарт прошел, она опять почувствовала себя страшно усталой.

– Спасибо за интересный вечер, мистер Доминик, – тоном вежливой маленькой девочки произнесла она. – Позвольте пожелать вам спокойной ночи.

– А тебе не хочется еще кофе? – предложил он, поднимаясь на ноги, и, взглянув на часы, добавил:

– Сейчас ведь только начало двенадцатого.

В ответ она покачала головой:

– Мне пора ложиться. Завтра придется вставать в шесть часов.

– Ах да, совсем забыл! – раздраженно воскликнул он. – Что ж, беги. Но помни: завтра ты должна быть здесь ровно в восемь вечера.

– Как, завтра? Опять?!

– Ну конечно! Ведь мы же договорились, что ты будешь развлекать меня!

Доминик был явно раздосадован, что это приглашение совсем не обрадовало ее.

– Хорошо, – покорно согласилась Джейн и поднялась, собираясь уходить.

Она была уже в дверях, когда Доминик окликнул ее:

– Кстати, не забудь поужинать! Я не желаю больше напрасно терять время.

## Глава 4

Следующий день как две капли воды походил на предыдущий. Разве только с тем отличием, что Джейн было еще труднее. Саднящая боль в коленях стала почти нестерпимой, спина ныла, усталость росла с каждой минутой. Единственное, что хоть как-то скрасило этот безрадостный день, – она наконец познакомилась с другими членами команды. И неожиданно обнаружила, что все относятся к ней с симпатией и живым участием.

Саймон представил ее членам экипажа за завтраком, и Джейн показалось, что все они искренние и дружелюбные люди. Это совершенно не соответствовало распространенному представлению о грубых, угрюмых моряках, которые большую часть своей жизни проводят вдали от дома. Веселые и приветливые, они всячески старались оказать ей знаки внимания.

Один принес холодную воду в термосе. Другой – панаму, чтобы она могла прикрыть голову от немилосердных лучей солнца. Третий – пару рукавиц. Джейн понимала, что эти подарки в общем-то не представляли для членов экипажа никакой ценности, но ей становилось теплее на душе от их сочувствия и симпатии. Это придало Джейн силы выдержать еще один бесконечно тяжелый день.

Она уже начала привыкать к встречам по вечерам с Джейком Домиником. Более того, они оставляли впечатление оазиса в однообразной пустыне трудового дня. И не потому, что эти встречи означали конец тяжелой работы. Наоборот, долгожданный вечер сулил встречу с хозяином яхты. И как бы ни была вымотана Джейн, стоило ей только открыть дверь каюты Доминика и увидеть его обычную, полную иронии улыбку, как к ней вновь возвращались силы. Для нее было настоящей радостью сидеть с ним за шахматным столом, видеть, как в его темно-карих глазах зажигаются временами насмешливые искорки, и пить кофе, слушая забавные истории.

Доминик продолжал обращаться с ней слегка покровительственно, словно имел дело с подрастающей племянницей. И это вполне устраивало ее. В другой роли он был бы намного опаснее, и вряд ли в этом случае Джейн смогла бы найти верный тон, правильную манеру поведения. А впрочем, при других обстоятельствах он вообще едва ли обратил бы на нее внимание… Поэтому Джейн предпочитала того Доминика, который подтрунивает над ее игрой в шахматы, над ее золотисто-карими кошачьими глазами и который каждый вечер прощается с ней, лишь небрежно помахав рукой.

* * *

К концу четвертого дня боль в коленях стала нестерпимой, они распухли и побагровели. Конечно, без эластичных бинтов, которыми снабдил ее Саймон, было бы намного хуже, однако и с ними Джейн уже мутило от острой пульсирующей боли. Идти ужинать не хотелось. Сидя на палубе, девушка прислонилась спиной к борту яхты и подставила лицо ласковым лучам заходящего солнца.

«Мне необходимо поесть, иначе не хватит сил на завтра», – вяло подумала она, растирая невыносимо ноющее колено, но идти в столовую просто не было сил. Единственное, о чем мечтала Джейн, – это поскорее добраться до своей каюты.

Разбинтовав колени и приняв душ, девушка решила поспать хотя бы часа два перед тем, как идти к Доминику, и забылась глубоким сном, едва коснувшись головой подушки. Благо, она предусмотрительно завела будильник, и его пронзительный звонок разбудил ее в половине восьмого.

В первую секунду Джейн захотелось выключить будильник и снова заснуть. Но, сделав над собой усилие, она все-таки поднялась и начала одеваться,

Выбирать было особенно не из чего: вчера на ней были хотя бы собственные джинсы, но сегодня опять пришлось надеть мешковатые брюки цвета хаки и черный свитер, который она, слава Богу, успела не только постирать, но и высушить. Расчесывая волосы в душевой, Джейн старалась не особенно смотреться в зеркало: видеть собственное отражение было неприятно.

Больная кошка! – более точного сравнения тут не найдешь. Нет, являться в таком виде к владельцу яхты нельзя. Девушке пришлось немало потрудиться, чтобы хоть как-то привести себя в порядок.

Так или иначе в каюту Доминика она вошла с веселой улыбкой, прилагая невероятные усилия к тому, чтобы не хромать.

Доминик с хмурым и мрачным лицом сидел у бара со стаканом бурбона в руке. Джинсы плотно обтягивали его мускулистые бедра, фирменная рубашка открывала загорелую крепкую грудь, и взгляд Джейн невольно упал на черный треугольник курчавых волос. Она тут же вспомнила, как прикасалась к ним, и от этих воспоминаний щеки ее мгновенно полыхнули огнем.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru