# Замок на песке

Айрис Джоансен

Лили Деслин, пережившей душевную травму, кажется, что она никогда больше не полюбит. Но вот в ее жизни (и жизни ее дочки) появляется Эндрю Рэмси, загадочный мечтатель, который верит в то, что замки из песка можно построить на века.

## 1

Незнакомец на скале опять следил за Кэсси.

Лили Деслин почувствовала, как все внутри сжалось от страха. Еще несколько секунд она стояла на террасе летнего домика, затем поспешно бросилась вниз по ступенькам. Беспокойство подстегивало ее, и вот она уже бежала по тропинке к пляжу, где виднелась маленькая фигурка ее дочери, играющей среди волн прибоя.

Это просто глупо, говорила она себе. Какую угрозу может представлять этот человек? Ну и что из того, что он появлялся на скале уже третий вечер подряд? Он же не прятался. Лили знала, что он ни разу не пытался заговорить с Кэсси или даже подойти к ней. Он просто сидел на камне там, наверху, и следил за девочкой.

И ждал. Казалось, он просто ждал.

Да нет, ну почему именно ждал? Она наверняка все преувеличивает. Лили не могла разглядеть его черты, теперь она видела лишь темный силуэт на фоне алого неба. С чего вдруг она решила, что у него есть тут другая цель, кроме любования закатом над водами Орегона?

Но она знала, она чувствовала, что здесь кроется что-то другое.

– Кэсси! – Лили попыталась овладеть собой, чтобы в голосе не прозвучала охватившая ее паника. – Время ужинать. Иди скорей!

– Ну еще минуточку, мама! – Кэсси весело шлепнула ногой по пене набегающего прибоя. – Сейчас тут так хорошо! Так… – Она поколебалась, подбирая слово. – Так мирно! Неужели ты не чувствуешь?

Лили натянуто улыбнулась.

– Утром будет так же хорошо. Послушай, ты станешь черной, как изюм в этой дурацкой рекламе, если сейчас же не вылезешь. – Она нагнулась и подняла с песка ярко-красное полотенце Кэсси, на котором мрачный Шредер играл на своем игрушечном пианино.

– Ну ладно. – Кэсси подавила недовольный вздох, повернулась и побрела к дому. – Но ведь не будет, ты же знаешь!

Лили быстро накинула полотенце на плечи дочери. За ними со скалы все еще наблюдали. Взгляд незнакомца был почти осязаем.

– Что не будет? – рассеянно спросила она, вытаскивая потемневшую от воды косу Кэсси из-под полотенца.

– Так хорошо не будет. Ты сказала, что завтра будет так же хорошо.

– Прости, я сбилась с мысли. – Лили слегка подтолкнула девочку в направлении их домика и шутливо сказала:

– Наверное, старею!

Кэсси двинулась по тропинке, задумчиво нахмурив брови.

– Раньше, когда мы только приехали, я больше любила утро, но теперь – нет. За последние дни я поняла, что именно вечер лучше всего. Сейчас я чувствую себя… красивой.

Боже мой, она и вправду красива, подумала Лили, и волна щемящей нежности захлестнула ее. Может быть, Кэсси и не красавица в классическом смысле, но она такая маленькая, крепенькая, с очаровательными веснушками на личике и вся так и светится обаянием детства. Лили с улыбкой потрепала дочку по голове.

– Кажется, ты действительно неплоха. Кэсси нетерпеливо мотнула головой.

– Да нет, внутри. Я чувствую себя красивой внутри. Теплой, светящейся и наполненной чем-то… – она сделала беспомощный жест рукой, как бы не находя слов, – …чем-то особым. Как когда я играю Брамса.

– То, что ты описываешь, по-моему, ближе к Моцарту.

Кэсси сердито нахмурилась.

– Ты смеешься! Лили покачала головой:

– Нет. Просто хочу, чтобы ты научилась точно подбирать сравнения. Моцарт действительно может быть мирным. У Брамса больше энергии и напора. Так кто же из них?

– Может быть, каждый понемногу. – Кэсси удовлетворенно кивнула. – Ну да, две трети Моцарта и одна треть Брамса.

Лили рассмеялась.

– Да уж, теперь с математической точностью!

– Я хочу записать это.

Лили постаралась скрыть изумление. Кэсси не сочиняла музыки с тех пор, как они в прошлом году поехали в концертное турне. Ее фортепианный концерт произвел тогда настоящий фурор. Лили уже начинала думать, что девочка отказывается сочинять что-то новое из страха опять пережить тот шквал всеобщего внимания, который обрушился на них тогда.

– После ужина, – твердо сказала она. – Сначала душ, ужин, мытье посуды, а потом пианино. Если твоя музыка того стоит, ты ее не забудешь.

– Но я хотела… – Кэсси посмотрела на выражение лица матери и замолчала. – А если душ, ужин, а потом пианино? – предложила она, подумав. – Сегодня ты помоешь посуду, а завтра – я, хорошо?

– Ну ладно, договорились.

Они пошли дальше в согласном молчании. Закат тем временем догорал, и небо из огненно-алого превращалось в дымчато-лавандовое.

– И ты совсем не старая! – твердо сказала вдруг Кэсси. – Зачем ты так говоришь? Ты никогда не постареешь!

– Все стареют, Кэсси.

– А ты не постареешь! – Кэсси крепче сжала руку матери. – Ты вроде фуги Баха – сильная и яркая, и каждая нота кристально чистая.

– Никогда бы не подумала, что меня сравнят с фугой! – Лили постаралась не показать, как у нее перехватило горло от слов дочери. – Уж не пытаешься ли ты подольститься ко мне, чтобы и завтра увильнуть от мытья посуды?

Кэсси подняла на нее взгляд, полный детского лукавства.

– А что, можно?

– Ни за что.

– А если я сравню тебя с Моцартом?

Лили только отрицательно покачала головой.

– Но ты же такая твердая, – продолжала Кэсси, хитро улыбаясь, – а Моцарт сверкает, как алмаз.

Кэсси и сама сверкала, переливаясь разными гранями, демонстрируя то типично детское лукавство, то совершенно взрослую мудрость. Чувство глубокой благодарности судьбе пронзило Лили. Боже, чем она заслужила такое чудо, как Кэсси?

– Да уж приходится быть твердой, – ответила она, – с таким маленьким жуликом, как ты.

– Я не собиралась тебя обхитрить. Лили скептически подняла брови.

– Да нет же, правда, – настаивала Кэсси. – Я никогда даже не пыталась… – Она хихикнула. – Ну или почти никогда.

– Так никогда или почти никогда? – Лили с ласковой усмешкой посмотрела на дочку. – Будь-ка поточнее, дорогая.

Кэсси недовольно нахмурилась.

– Ты прямо как профессор Кендл! Точность, это такая скука! Я предпочитаю громовые пассажи.

– Я знаю. Но в фортепианном концерте должно быть и то, и то. – Лили помолчала. – И в жизни так же, Кэсси, – добавила она.

Кэсси бросила на нее внимательный взгляд.

– А вот у тебя нет… нет громовых пассажей. Почему ты…

– Ты создаешь достаточно громкости за нас двоих, – быстро перебила Лили. – Может, во мне больше Рахманинова, а, малыш?

Кэсси решительно покачала головой.

– Бах! – ответила она тоном, не допускающим возражений. Они подходили к старому коттеджу из кедрового дерева на холме, когда Кэсси вдруг резко остановилась. – Подожди. Я забыла попрощаться.

– Что?

Кэсси повернулась.

– Я забыла попрощаться с ним.

Лили похолодела.

– С кем это «с ним»?

Но Кэсси уже махала едва различимой темной фигуре на скале. Лили увидела, как человек поднял руку и помахал в ответ. Это был обычный жест, не содержащий даже намека на угрозу, но Лили почувствовала, что все ее страхи вернулись. Она постаралась казаться спокойной.

– Кто это, Кэсси? Он что, говорил с тобой?

– Нет. – Кэсси еще раз помахала рукой и отвернулась. – Но он все время там. Ты разве не заметила?

– Заметила. – Лили помолчала, пытаясь найти слова, которые не испугают девочку, но напомнят об осторожности. – Знаешь, Кэсси, иногда лучше не быть доверчивой с незнакомыми. Если он когда-нибудь попытается с тобой заговорить, то…

– Ну мама! Это не какой-то ненормальный, о которых ты мне рассказывала, которые еще дают детям конфеты. – В тоне Кэсси звучало нетерпение. – Он хороший.

– Но ты же не можешь это знать. Всегда лучше быть осторожной.

– Я точно знаю. Он… он хорошо ко мне относится.

– Боже мой, Кэсси! Откуда такая уверенность?

Ты только что сказала, что он с тобой никогда не говорил.

Кэсси упрямо посмотрела на нее.

– Я ему нравлюсь.

Лили знала, что переубедить дочь, когда она в таком настроении, даже пытаться не стоит. Надо перевести разговор на другую тему, а потом еще раз попробовать ей все объяснить. Она непринужденно улыбнулась.

– Странно, если б не нравилась. Кэсси немного расслабилась, но все равно упрямо добавила:

– Он не ненормальный.

– Ну хорошо, я не спорю.

Они прошли в молчании несколько шагов и стали подниматься по ступенькам, когда Кэсси вдруг сказала:

– Эндрю.

Лили вопросительно посмотрела на нее.

– Ты же спрашивала, кто он. Его зовут Эндрю.

– Откуда ты знаешь?

Кэсси озадаченно нахмурила брови.

– Не помню. – Затем лицо ее прояснилось. – Должно быть, я слышала, как кто-то его позвал. Может так быть?

Лили в задумчивости кивнула:

– Вполне.

Но была уже середина сентября, и эта часть пляжа оставалась совсем пустынной. Лили ни разу не видела, чтобы на скале был кто-то еще. Она ощутила легкий озноб, но постаралась не подать виду.

– А теперь в душ! – бодро сказала она Кэсси, едва войдя в дом и слегка подталкивая дочь к двери ее комнаты. – Надень потом пижаму и халат. А я тем временем приготовлю ужин. И чтобы успела за пятнадцать минут!

Кэсси коротко кивнула и пошла к себе.

Интересно, он все еще там? Лили нерешительно повернулась и выглянула в окно. Мрак ночи окутал землю, но она все еще могла различить на скале темную фигуру. Что он там делает? Солнце давно зашло, любоваться больше нечем. Какого черта он не уходит?

Как будто в ответ на ее вопрос незнакомец поднялся на ноги. Его фигура была стройной и гибкой. Секунду человек постоял, будто всматриваясь в темноту, затем повернулся и стал спускаться.

Лили облегченно вздохнула, но страх сразу же опять сковал ее. Теперь она не видела незнакомца. Ей было неизвестно, что он делает. А вдруг этот человек спустится сейчас на пляж и пойдет прямо сюда?

Лили поскорее заперла дверь и подумала: как это все глупо выглядит со стороны. Ну до чего она по-дурацки себя ведет! Должно быть, это просто какой-нибудь очкастый бухгалтер, снимающий один из коттеджей на берегу; возможно, он залезает на скалу каждый вечер, чтобы поглядеть на красивый закат и отдохнуть хоть немного от жены и детей. В этих «спичечных коробках» совсем нет возможности побыть одному. Ну конечно, это просто ее больное воображение превратило одинокий силуэт в нечто таинственное и страшное.

Она отвернулась от окна и быстро пошла в кухню. Неизвестное всегда пугает. Завтра же вечером она поднимется на скалу и познакомится с этим мужчиной. Если он окажется вполне безобидным, его даже можно пригласить в коттедж на чашечку кофе. Если же что-то ее насторожит, то она тоже сообразит, что делать, пусть даже придется столкнуть его с этой дурацкой скалы.

Лили удовлетворенно улыбалась, открывая холодильник и разбирая овощи в поисках зелени и помидоров. Если отбросить все непонятное, то с любой ситуацией можно справиться, а часть ореола таинственности, окружавшей человека на скале, уже начинала рассеиваться. У тени было имя. Эндрю.

* * *

– Мама! Звонит профессор Кендл! – крикнула Кэсси матери, стоявшей в душе. – Сказать, чтобы перезвонила попозже?

Лили поморщилась. Она знала, что Марта Кендл найдет их даже под землей, но надеялась, что это случится не так скоро. Они были тут всего неделю.

– Да нет, поговори с ней минутку, я сейчас выхожу.

– Этого я и боялась, – проворчала Кэсси. – Мне кажется, она сердится. Она будет кричать на меня, ты же знаешь.

– Профессор Кендл никогда не кричит. Она просто задает вопросы.

– Какая разница! – обреченно вздохнула Кэсси, закрывая за собой дверь ванной.

Выключив душ и протягивая руку за полотенцем, Лили озабоченно поморщилась. Кэсси, конечно, права. Вопросы профессора часто напоминали допрос третьей степени, и она сама была бы счастлива их избежать. Марта считала, что Кэсси – вундеркинд. Теперь она наверняка в ярости, потому что ее планы относительно девочки оказались так грубо нарушены. Да, Лили ожидает настоящая битва. Марта была одним из лучших музыкальных педагогов в штате. Лили была не в состоянии оплачивать уроки такого учителя, если бы Марта не уверовала в гений Кэсси и не согласилась вести девочку почти бесплатно. Но, несмотря ни на что, Лили никогда не разрешит эксплуатировать свою дочь. Конечно, нельзя отрицать, что прошлогоднее концертное турне по стране принесло Кэсси успех и признание, но постоянные переезды из города в город и назойливое внимание прессы превратили ее в конце поездки просто в затравленного зверька. Кэсси действительно обладала чудесным даром, но все-таки она еще маленькая девочка, с соответствующими потребностями, и Лили никому не позволит украсть у нее детство.

Она набросила легкий халат, завязала пояс и, войдя в комнату, решительно сняла трубку параллельного аппарата.

– Здравствуйте, Марта. Да-да, Кэсси, можешь вешать трубку.

– До свидания, профессор Кендл, – в голосе Кэсси явно звучало облегчение.

Через пятнадцать минут Лили повесила трубку, чувствуя себя измотанной, как после генерального сражения. Боже, до чего же упрямая женщина! Лили вошла в гостиную и подошла к пианино, за которым сидела Кэсси.

– Быстро в постель! – скомандовала она. – Уже одиннадцатый час.

– Ну еще пять минут! – попросила Кэсси, делая очередную пометку на листке бумаги. – Я посплю подольше утром.

– Но ты же никогда не спишь подольше! – Лили подошла поближе, вынула карандаш из рук дочери и положила его на пианино. – Если хочешь, встань на рассвете и поработай до завтрака. А всю ночь будешь слушать музыку внутри себя. Ты ведь всегда так делаешь.

Кэсси тоскливо посмотрела на листок, наполовину покрытый нотами, но затем сдалась.

– Ну ладно. – Она слезла с табуретки и пошлепала босыми ногами к себе в комнату. – Я сразу поняла, что профессор Кендл вне себя. Она что-то такое говорила, будто ты вырвала меня из Сан-Франциско и затащила в глушь Орегона. Она, наверно, и тебе устроила ад кромешный?

– Не говорите так, юная леди. – Лили прошла за ней в спальню и смотрела, как Кэсси снимает халатик. – Когда я объяснила, в чем дело, она все поняла. Она просто думает, что тебе было бы лучше в Сан-Франциско, где у нее есть возможность с тобой заниматься. – Она скорчила смешную рожицу. – Представляю, что бы мы услышали от нее, если бы она увидела это пианино, которое я взяла напрокат! Да ее бы удар хватил! Она так и не поняла, почему я оставила наш «Стейнвей» дома.

Кэсси улеглась и поправила поудобнее подушки.

– И что теперь? Мы возвращаемся?

Лили аккуратно подоткнула ей одеяло.

– А ты хочешь вернуться?

– Нет.

Лили улыбнулась, наклонилась к дочери и поцеловала ее в лоб.

– Мы никуда не поедем, пока сами этого не захотим. Я сняла коттедж на шесть недель, так что остается еще пять.

– Вот и отлично! – Кэсси уже закрыла глаза. – Мне так здесь нравится. Здесь очень красиво.

– Да, конечно.

Кэсси зевнула и повернулась на бок.

– И музыка. Я никогда не слышала столько музыки. Ветер, море…

Лили взяла с тумбочки музыкальную шкатулку, завела ее и поставила обратно. Их вечерний ритуал. Она любила его так же, как и Кэсси. Она выключила настольную лампу.

– Я очень рада, дорогая.

Голос Кэсси превратился в едва различимый шепот, сливающийся с серебристыми звуками шкатулки.

– Разве не забавно? Почему-то днем трудно услышать эту музыку, только во время заката. Зато вечером она звучит совершенно ясно. Знаешь, мама, она прекрасна.

У Лили сжалось горло.

– Тогда ты лучше засыпай поскорее, чтобы завтра суметь ее записать.

– Да, завтра я…. – Голос Кэсси прервался, и дыхание стало глубоким и ровным.

Лили стояла, глядя на дочь. Надо пойти в чулан, где она оборудовала мини-фотолабораторию. Пора заняться фотографиями. Она сможет поработать над ними часа три максимум, прежде чем пойдет спать, а заказ для холла в «Ландар Билдинг» должен быть готов через две недели. Кэсси спокойно спит, набегавшись и наплававшись за день, и слышит во сне свою музыку. Боже, до чего у нее замечательная дочка! Открытая, глубоко чувствующая, иногда лукавая, как любой ребенок, иногда – не по-детски мудрая. Даже без своего выдающегося музыкального дара она все равно была бы замечательным ребенком. Правда, в прошлом году Лили не раз пожалела о том, что Кэсси не была как все. Тяжело видеть, как твой ребенок все больше замыкается в себе, подавленный свалившейся на него известностью. Но как можно желать, чтобы музыка исчезла, если она доставляет ее дочери такое удовольствие? Должен быть способ сохранить в Кэсси радость творчества, не выставляя при этом ее на всеобщее обозрение. Во всяком случае, Лили приложит все силы, чтобы найти его. Конечно, это будет непросто, но, в конце концов, Лили вообще было нелегко, но она, решив завести ребенка, знала, на что идет, и ни разу не пожалела об этом. С того момента, когда Кэсси впервые шевельнулась в ней, Лили испытывала лишь чувство огромной благодарности судьбе и твердую решимость окружить своего ребенка любовью и заботой.

Она выпрямилась и медленно направилась к двери. Забота означает также и решение финансовых проблем, а она тут теряет время. Ее карьера фотографа только начинала успешно складываться, и она пока с трудом сводила концы с концами. Надо идти работать.

Лили уже собиралась тихонько прикрыть за собой дверь, когда ее остановил еле слышный шепот девочки. Она замерла, проверяя, не проснулась ли Кэсси. Затем, ничего не услышав, опять собиралась выйти, но тут шепот раздался чуть громче, и Лили застыла, судорожно сжимая ручку двери.

– Эндрю… – прошелестело в темноте.

* * *

На следующий вечер мужчины на скале не было.

Лили позаботилась о том, чтобы весь день не терять Кэсси из виду, и так уже настроилась на схватку с незнакомцем, что почувствовала даже некоторое разочарование, когда настал вечер, а он так и не появился. Закончив с делами, она вышла на пляж и села на песок, обняв руками колени.

– Твой друг Эндрю, похоже, покинул нас. Кэсси плескалась в воде, упираясь руками в мокрый песок.

– Что? – переспросила она, рассеянно глядя на отраженные в воде пурпурные полосы заката и озадаченно наморщив лоб.

– Не обращай внимания. – Кэсси явно слушала свою музыку, и Лили поняла, что сейчас ее ребенок не настроен разговаривать. На секунду она почувствовала себя ужасно одинокой, но тут же взяла себя в руки. – Это неважно!

– А, ты говоришь о… – Кэсси поглубже зарылась пальцами в песок. – Эндрю где-то здесь.

– Откуда ты знаешь?

– Привет! – Красивый баритон, раздавшийся за ее спиной, заставил Лили подскочить. – Как ты сегодня, Кэсси? Миссис Деслин?

ЗАМОК НА ПЕСКЕ

217

Лили обернулась и настороженно взглянула через плечо. К ним подходил высокий мужчина. Слишком яркий свет заходящего солнца не позволял разглядеть черты его лица, но по очертаниям фигуры и манере двигаться она сразу узнала его. Когда он подошел ближе, Лили смогла рассмотреть его и немного успокоилась – в молодом человеке не было ничего угрожающего. Он выглядел не старше двадцати пяти лет и держался с легкой грацией спортсмена. Он стоял перед ней босой, в джинсах, закатанных до колен, и темно-синей выгоревшей футболке.

– Эндрю! – Кэсси радостно улыбнулась и помахала рукой. – Вот здорово! Наконец-то ты спустился со своей скалы! А почему ты раньше не приходил?

Ее тон поразил Лили. Кэсси разговаривала так, как будто знала незнакомца всю жизнь. Неужели она сказала не правду, что не знает его?

– Тогда еще время не пришло. Как подвигается твой концерт?

Человек был уже в нескольких ярдах от них, и Лили могла видеть его довольно светлые волосы, выгоревшие на солнце, и загар, явно слишком темный, чтобы приписать его орегонскому солнцу.

– Прекрасно. – Кэсси встала и смотрела на него. – А как вы узнали, что я работаю над концертом?

– Да, как вы узнали? – Лили тоже поднялась, отряхивая песок с одежды, и стала рядом с Кэсси. В ее позе было что-то воинственное, как будто она готовилась отразить нападение. – Вы, кажется, очень хорошо информированы о занятиях моей дочери, мистер… – Она сознательно сделала паузу.

– Рэмси. Эндрю Рэмси. – Юноша улыбнулся, и его худощавое лицо словно озарилось внутренним светом. – Это просто догадка. Прошлый концерт Кэсси сделал ее исключительно известной юной леди. Вполне естественно, если она начнет работать над следующим.

– А насколько естественно то, что совершенно незнакомый человек мог узнать мою дочь? Имя Кэсси не столь уж известно.

– Не волнуйся, мама, – быстро сказала Кэсси. – Он не… – Она запнулась и выразительно посмотрела на Эндрю. – Она не хотела вам грубить. Она просто хочет защитить меня. Вокруг столько ненормальных, знаете ли!

– Да, знаю, – мрачно произнес он. – И твоя мама совершенно права, что оберегает тебя. Я бы отнесся к этому точно так же на ее месте.

– Ну зачем ты извиняешься за меня, Кэсси? – сказала Лили, совершенно растерявшись. – Думаю, тебе сейчас лучше пойти в дом, а я поговорю с мистером Рэмси.

– Я же говорила тебе, что он не какой-то псих. Неужели ты сама не видишь?..

– Мы еще увидимся с тобой, Кэсси. – Эндрю Рэмси поглядел на девочку с улыбкой. – Позволь мне поговорить с твоей мамой и все выяснить.

– Ну ладно! – Кэсси неохотно направилась в сторону дома. – Но не позволяйте ей вас прогонять! Постарайтесь сделать так, чтобы она вас поняла.

– Обязательно.

– Да уж, потрудитесь объяснить, что тут происходит! – с вызовом сказала Лили, поворачиваясь к нему. – Совершенно очевидно, что Кэсси знает вас, а сказала мне, что вы никогда раньше не разговаривали. До сих пор моя дочь ни разу мне не солгала, и я просто не знаю, что и думать!

– Кэсси не обманывает вас, – тихо сказал Эндрю Рэмси. – Но она действительно знает меня. Наверно, это интуиция. А у вас никогда такого не было: вы встречаете человека, и вам кажется, что вы с ним когда-то были знакомы?

– Дежа вю? При чем здесь это, мистер Рэмси? Лучше ответьте, почему вы следили за Кэсси? Надеюсь, вы не будете отрицать, что занимались этим последние три вечера?

Он покачал головой.

– На самом деле это продолжалось пять вечеров. Вы просто не заметили меня в первые два. – Его карие глаза вдруг насмешливо заблестели. – Вы проявили гораздо больше терпения, чем я ожидал. Я думал, что уже на второй день вы окажетесь на скале.

– Это я собиралась сделать сегодня.

– Я понял, поэтому и решил упростить дело и прийти сам. Скажите мне, вы и вправду думаете, что я могу представлять угрозу для Кэсси?

– Откуда я знаю? – Она сердито посмотрела ему в глаза. – Но я, черт возьми, узнаю! Пусть вы выглядите как идеал американского парня, это ничего не значит! Иногда и на зараженной почве могут вырасти очень красивые цветы.

Эндрю усмехнулся.

– Я рад, что вы считаете меня привлекательным, но сравнение с зараженной почвой? Оригинальное, по меньшей мере. – Он перестал улыбаться. – А что бы вы сделали, если бы я действительно оказался каким-нибудь маньяком?

– Прогнала бы вас отсюда.

– А если бы это не удалось? Позвали бы полицию?

– Пока преступление еще не совершили, полиция не всегда может что-то сделать. Я бы сама с вами разобралась.

– Как? – спросил он с некоторым удивлением. Лили улыбнулась приторно-сладкой улыбкой.

– У меня в домике есть «смит-вессон» тридцать второго калибра. Если бы я обнаружила, что вы представляете опасность для Кэсси, я бы отстрелила вам ту часть тела, которую мужчины ценят столь неоправданно высоко.

Эндрю расхохотался.

– Ничего не скажешь, действительно эффективно.

– Вполне. – Она пристально изучала его лицо. – Но почему-то мне не кажется, что вы извращенец.

Улыбка тронула его губы.

– Благодарю вас.

– И, тем не менее, вы можете быть немногим лучше. На какое издание вы работаете?

– А, так теперь я один из нахальных папарацци?

– А что, все сходится, не так ли? Вы знаете, кто такая Кэсси, и пасете ее тут почти неделю.

– Я ее не пасу.

– А как вы назовете это выслеживание со скалы?

ЗАМОК НА ПЕСКЕ

221

– Наслаждением. – Он посмотрел вслед легонькой фигурке Кэсси, которая поднималась по ступенькам дома. – Это наслаждение. Она просто замечательна, не правда ли?

– Да.

Эндрю опять посмотрел на Лили.

– Вы все еще думаете, что я хочу поместить ее фотографию на обложку журнала?

– Вы знаете о нас слишком много, мистер Рэмси, а я не верю в случайные совпадения.

– Эндрю, если не возражаете. – Мгновение он изучал ее лицо. – Бедная Лили, я, вряд ли могу обвинять вас в том, что вы ведете себя как тигрица, защищающая детенышей. Ваша жизнь не была особенно легкой, ведь так?

Лили напряглась.

– И что вы выкопали обо мне в своих досье? Он покачал головой, глядя на нее с искренним сочувствием.

– Я не репортер, Лили. Вы никогда больше не увидите свою фотографию на страницах скандальной хроники. Обещаю вам.

«Никогда больше…» Так, значит, он знает. Слова подействовали на нее словно удар в солнечное сплетение.

– Кто вы? – хрипло спросила она.

– Эндрю Рэмси. Хотите посмотреть мои документы?

Лили нетерпеливо махнула рукой.

– Допустим, я верю, что вас зовут именно так. Но зачем вы здесь появились?

– Пришло время. Вы слишком долго боролись в одиночку. Я хотел бы появиться раньше, но вы, как мне казалось, были еще не готовы. – Он тряхнул головой. – Впрочем, сейчас это уже неважно. Случилось нечто такое, что заставило отбросить все эти резоны.

Лили нахмурилась.

– Бессмыслица какая-то! Объясните, наконец, зачем вы здесь?

Он беспомощно поднял брови.

– Я пытаюсь! Мне ужасно неловко говорить обо всем этом. Наверно, это вы так на меня действуете.

Этому Лили не могла поверить. Она, пожалуй, еще не встречала человека, от которого исходило бы ощущение такой уверенности в себе.

– Чепуха, – коротко бросила она. Эндрю засмеялся.

– Я вполне могу испытывать неловкость с теми, кто мне небезразличен.

Его взгляд был нежен, он словно ласкал ее, и у нее вдруг перехватило дыхание. Лили инстинктивно отступила на шаг, возмущенно сверкая глазами.

– Вы просто непереносимы! Вы же меня совершенно не знаете!

Эндрю устало покачал головой.

– Почему вы заранее настроены на худшее? Послушайте, Лили, это вы меня не знаете, но я-то вас знаю. – Он помолчал. – И Кэсси я знаю. Поймите, я никогда не буду представлять угрозы для Кэсси.

– Это всего лишь слова! Откуда я могу знать, так ли это?

Чуть помедлив, Эндрю ответил:

– Потому что я ее отец.

## 2

– Вы сошли с ума. – сказала Лили, не веря собственным ушам.

Эндрю поднял руку, отметая ее возражения.

– Кэсси действительно мой ребенок. Доказать вам это? Вам произвели искусственное оплодотворение девять лет назад, в октябре, в лаборатории доктора Генри Слодака в университете Франклина. Кэсси родилась двадцать восьмого мая следующего года. Доктор нашел человека, который помог вам оформить документы о том, что вы вдова Джоэля Деслина.

Лили потрясенно смотрела на него.

– Как вы все это узнали? – Она нервно провела рукой по густым каштановым волосам. – Генри Слодак – порядочный человек. Я полностью доверяла ему.

– И вполне справедливо. После того как все прошло успешно, он не сказал об этом ни единому человеку.

– Но вам же он сказал! Интересно, как вам удалось выведать у него это? Деньги? Вы подкупили его!

– Вы же сами знаете, что это невозможно. Понимаю, вам теперь трудно вообще доверять кому-либо, но Генри – честный человек и всегда был вашим другом. – Голос Эндрю звучал очень мягко. Эндрю явно хотел ее успокоить. – Он никому ни о чем не рассказывал после того, как дал вам слово. Как донор, я должен был дать на это свое согласие. Таково было условие, на котором мы заключили этот договор с университетом.

– – Кто это мы?

– Кланад. – Он поколебался. – Это нечто вроде корпорации, которая оплачивает научные изыскания.

– Какие изыскания? При которых юнцы-студенты помогают женщинам забеременеть? Бог мой, да вам, наверно, еще и восемнадцати не было!

Он усмехнулся.

– Я младше вас на четыре года. Но не думайте, что я был юнцом. Я рано повзрослел. – Он поморщился. – Если бы не некоторые обстоятельства, я бы ни за что на это не пошел. Не люблю, когда отношения мужчины и женщины рассматривают только с биологической точки зрения. У меня к этому другой подход.

– Генри говорил, что донорами обычно становятся студенты, которым не хватает денег на обучение. – Лили чувствовала себя совершенно сбитой с толку и тщетно пыталась внести ясность в свои мысли. – Но почему-то я все равно представляла вас старше…

– Теперь я действительно старше. И мне надо многое наверстать.

– Но это просто абсурд. Что наверстать? Мне почти тридцать, а вам, значит, двадцать пять или двадцать шесть. Меня вам никогда не догнать.

– Девять лет назад я действительно боялся, что вы так подумаете, – мягко сказал он. – Но мне кажется, Лили, что теперь вы сможете убедиться в том, что я достаточно взрослый для моего возраста.

– Я не собираюсь ни в чем убеждаться! – Ее голос дрогнул. – Я хочу, чтобы вы ушли и оставили нас в покое. Кэсси принадлежит мне!

– А вам ее дал я!

– Нет! – Она судорожно вздохнула и попыталась успокоиться. – В этом не было ничего личного. У вас нет никаких прав на Кэсси. Генри говорил, что нет никакой опасности, что донор когда-либо попытается предъявить свои права.

– Я не предъявляю никаких прав. Кэсси ваша, Лили.

– Спасибо, вы так добры! – Голос Лили был пропитан ядовитой иронией.

– Я и хочу быть добрым к вам обеим. Позвольте мне помочь вам, Лили. Я ведь не пытаюсь забрать Кэсси. Я понимаю, что не имею на нее никаких прав, если только вы их мне не дадите.

– Ну и прекрасно! Тогда уходите.

– Я не могу.

– Почему?

– Потому что Кэсси тоже имеет свои права. – Он спокойно смотрел ей в глаза. – Девочка имеет право на все, что ей может дать отец, если только она этого захочет.

– Она в вас не нуждается! И я в вас не нуждаюсь.

Эндрю не ответил.

– Вы что, встречались с Кэсси за моей спиной, чтобы повлиять на нее?

На лице Эндрю промелькнуло выражение боли.

– Я уже сказал, что никогда не разговаривал с ней. Когда вы узнаете меня получше, то поймете, что я не имею обыкновения лгать.

– Я совершенно не собираюсь узнавать вас получше. – Руки Лили непроизвольно сжались в кулаки. – Я все эти девять лет продержалась без посторонней помощи, и уж, конечно, не приму ее сейчас. Генри не должен был говорить вам, где нас найти.

– У него не было выбора. Кроме того, он очень хорошо к вам относится. Ему тяжело было видеть, как вы боролись все эти годы. Но, – Эндрю слегка пожал плечами, – он знал, что вы не примете никакой помощи. Сначала ваши раны должны были зарубцеваться. Вы должны были убедиться, что обойдетесь без всякой помощи, и тогда уже смогли бы ее принять.

– Ну хватит! Не знаю, что вы тут хотите мне доказать, но я не стану ничего слушать. Вы должны сейчас же уехать отсюда. Ни мне, ни Кэсси вы не нужны. – Лили повернулась к нему спиной и пошла по пляжу.

– Вы ошибаетесь. – В голосе Эндрю прозвучала печаль. – Уверен в этом!

Она ускорила шаги и вскоре почти бежала по тропинке, ведущей к дому.

* * *

– Что, не захотела ничего слушать?

Эндрю отвел взгляд от Лили и посмотрел на спускающегося со скалы Гуннара Нильсена. Он грустно улыбнулся другу.

– Я знал, что так и будет, но должен был попытаться. Она очень боится за дочь, и ее тревоге надо было положить конец. У нее в жизни было чересчур много боли и страха.

А в твоей что, меньше? – спросил Гуннар. – Даже одно из тех погружений, через которые ты постоянно проходишь, может травмировать любого члена Кланада.

Эндрю покачал головой.

– Это совсем другое. Я же не жертва. Я делаю это сознательно.

Минуту Гуннар молчал, размышляя.

– Ты мог бы воздействовать на нее через подсознание, – предложил он.

– Нет! – воскликнул Эндрю. – Я не хочу делать это помимо ее воли. Она заслуживает того, чтобы с ней вели честную игру.

– Наверное, заслуживает. – Гуннар положил руку на плечо Эндрю. – Пошли, Квинби уже ждет, а ты еще собирался позвонить Джону. Сегодня ты уже все равно ничего не сделаешь. Согласись, услышать такое… Лили перенесла тяжелую душевную травму и просто не в состоянии сразу поверить тебе. Дай ей время обдумать ваш сегодняшний разговор. А утром вы снова увидитесь.

– Если она еще будет здесь утром, – мрачно заметил Эндрю, бросая взгляд на коттедж. – Я здорово напугал ее. Боже, ну почему она меня так боится?

– Ты же знаешь почему, – ответил Гуннар. – Из-за Кэсси. Не надо было тебе становиться ее донором.

– Я был не в силах отказаться! Я полюбил Лили с первого взгляда! – Эндрю отвернулся и пошел рядом с Гуннаром. – Сейчас она так изменилась! – добавил он мечтательно.

Гуннар понимающе кивнул:

– Она действительно красива!

И не только красива, подумал Эндрю. Когда он увидел ее впервые, Лили была девятнадцатилетней девушкой с блестящими каштановыми волосами и большими темными глазами. Его покорило идущее от нее удивительное ощущение юношеской свежести. Теперь Лили сделала стрижку, и волосы едва достигали плеч. Потеряв обаяние юности, она обрела взамен нечто другое. Теперь в ней чувствовались ум, характер и сила духа. Ее фигура казалась гибкой и женственной, а движения стали более решительными. Грудь округлилась, длинные загорелые ноги обрели изящную форму.

Эндрю ощутил знакомое напряжение в чреслах и попытался переключить свои мысли на что-то другое. Сейчас это ни к чему. Секс не должен влиять на то, что ему предстоит сделать. Ироническая улыбка тронула его губы. Легко говорить, когда Лили рядом нет. Но совсем не так легко держать себя в руках, стоя перед ней и воображая, каково было бы лежать на песке, держа ее в объятиях. Как он смотрел бы на нее, ритмично двигаясь в ней. Как эти длинные ноги обвивали бы его в порыве страсти…

– Эндрю!

Эндрю посмотрел на Гуннара и сердито нахмурился, увидев его насмешливую улыбку.

– Черт возьми, ну что ты ухмыляешься? – недовольно бросил он.

– Да скрывай ты хоть немного свои чувства! – хмыкнул Гуннар. – Очевидно, что ты просто умираешь от желания. – Он сознательно задержал взгляд на брюках Эндрю. – Даже слишком!

– Просто мне не стоило ехать сюда с тобой. Ведь не для всех я так открыт.

– Да сейчас только слепой не заметит, что с тобой творится, – примирительно сказал Гуннар, становясь серьезным. – А потом, Джон все равно бы послал меня с тобой. Это ведь не только твое личное дело, Эндрю. Кэсси принадлежит Кланаду, а Кланад защищает всех своих членов.

– Я могу сам защитить ее.

– Возможно, но в этом ты не профессионал. Я-то привык иметь дело с такими вещами, а твои способности лежат совсем в другой области.

– Ты уверен, что опасность не так уж велика? Зачем ты взял с собой Квинби?

– А как я мог ее не взять? – ответил Гуннар. – Квинби бывает очень упрямой. Она волнуется за тебя. А, кроме того, она так легко входит в контакт с детьми, что я предпочел иметь ее поблизости на случай, если придется забрать Кэсси у матери хоть на время.

– Мы не должны этого делать.

– Мы пойдем на это в случае необходимости. – Тон Гуннара не допускал возражений. – И ты прекрасно знаешь, в чем причина.

– Надеюсь, все обойдется. – Эндрю повернулся и стал подниматься по тропе. – Хоть бы у меня хватило времени!

Гуннар не ответил, шагая следом. Оба прекрасно знали, каково положение вещей.

Времени уже совсем не оставалось.

* * *

– Кэсси, я не собираюсь это обсуждать. Я не буду приглашать сюда мистера Рэмси и запрещаю тебе с ним разговаривать, если он опять придет на пляж.

Лили с трудом сдерживала дрожь в голосе. Боже, как это все тяжело. Ну почему Кэсси так упрямится? Стоило матери войти в комнату, как девочка вцепилась в нее мертвой хваткой, требуя разрешить общаться с Эндрю. Теперь, после долгих споров и моря слез, ее обида перешла в гнев.

– Ты же совсем не знаешь этого человека! – устало повторяла Лили. – Нет причины устраивать такой шум!

– Но почему? – опять спрашивала Кэсси. – Ты даже не можешь сказать почему. Раньше ты никогда так со мной не разговаривала! Ты всегда все объясняла.

– Ты должна поверить, я знаю, что для тебя лучше.

Кэсси так яростно замотала головой, что коса закачалась из стороны в сторону.

– Совсем не лучше! Эндрю не причинит мне вреда! Он никому из нас не причинит вреда! Ну почему ты не можешь этого понять?

– Все, Кэсси, довольно. Давай иди в душ, а я приготовлю ужин.

Кэсси продолжала смотреть на нее, яростно сверкая глазами.

– Кэсси!

Кэсси резко развернулась и направилась в спальню.

– Не хочу никакого ужина! Этого Лили уже не могла вынести.

– Постой! – Она сглотнула комок в горле. – Согласна, тебе трудно это понять, но ты же знаешь, я никогда не делала ничего тебе во вред. С Эндрю мы совсем незнакомы. – Она вымученно улыбнулась. – Пойди лучше поработай над концертом. Я разрешу тебе сегодня лечь попозже.

Кэсси бросила на мать взгляд через плечо, в глазах ее блестели слезы.

– Я не хочу сегодня работать. Я больше не слышу музыки. – Она вошла в спальню и закрыла за собой дверь.

Но ведь она слышала музыку раньше, когда резвилась в волнах, с горечью думала Лили. До того как Эндрю Рэмси спустился к ним со своего наблюдательного поста, они с Кэсси были спокойны и счастливы. Теперь же вся их жизнь пошла кувырком. Какого черта? Он должен был держаться от них подальше! Можно подумать, ей не хватает только молодого парня, который вдруг решил взять на себя бремя отцовства. Этот Рэмси, должно быть, только что закончил колледж. Хотя он выглядит зрелым, физически развитым мужчиной, глаза его искрились типично юношеской непосредственностью. У Лили сложилось впечатление, что его уверенность в себе основана, скорее всего, на силе характера, а не на жизненном опыте.

Боль пронзила ее сердце при воспоминании о яростном взгляде, брошенном на нее Кэсси. Господи, подумать только, чтобы ее девочка так на нее смотрела! Отчаяние захлестнуло Лили. Ничего, Кэсси переживет это, твердила она себе. Пройдет пара дней, и она забудет Эндрю Рэмси.

Но нет, Кэсси ничего не забудет. Нет смысла обманывать себя! Она вообще редко что-либо забывает и всегда верна своим привязанностям. По странному стечению обстоятельств одной из таких привязанностей стал, по-видимому, Эндрю Рэмси, и теперь она готова цепляться за него, даже если это означает конфликт с матерью.

Лили медленно пошла к выходу, ничего не видя от слез. Она знала, что в таком состоянии все равно не сможет есть, а чтобы заснуть – об этом нечего и думать. Через минуту она стояла на террасе, глядя на прибой, посеребренный лунным светом, и тщетно пыталась найти выход из положения.

– Позвольте мне поговорить с ней, – раздался вдруг негромкий голос рядом с ней.

Лили вздрогнула и повернулась к ступенькам, ведущим вниз с террасы.

– Я не собирался приходить к вам до завтра, – продолжал Эндрю, поднимаясь к ней. – Но у меня не идет из головы, как отнеслась к вашим словам Кэсси, и я понял, что она будет переживать. Ведь она расстроена, не так ли?

– Да будьте вы прокляты! – Лили нервно сжала руки. – Все было хорошо, пока здесь не появились вы.

Эндрю стоял на террасе, внимательно глядя ей в лицо.

– И вы тоже расстроены. Поверьте, мне жаль, что так вышло, Лили! – Он порывисто шагнул к ней. – Позвольте мне помочь… – Он отступил, покачивая головой. – Хотя нет, еще рано.

– Вы мне поможете, если уберетесь отсюда.

– Это не решение проблемы. Вы же очень близки с Кэсси. Вы знаете, как она это воспримет.

– А вот вы – не знаете! Вы ничего о ней не знаете! Вам что, захотелось поиграть в отца? Но Кэсси не игрушка, которую можно взять, а потом бросить, когда она вам надоест.

– Это не так, Лили.

– Почему я должна вам верить? Моя дочь лежит в постели, вероятно, плачет и даже не позволяет мне ее утешить. – Глаза Лили опять наполнились слезами. – Раньше у нас никогда не было таких ссор. Она всегда меня любила и знала, что я ее люблю… – Слезы мешали говорить. Помолчав минутку, она продолжала дрожащим голосом:

– Пожалуйста, уезжайте, оставьте нас.

– Неужели вы не понимаете, что это невозможно? – В голосе Эндрю прозвучала такая боль, что Лили была поражена. – Я действительно хочу вам помочь. Позвольте мне увидеть ее, Лили.

– Нет.

– Ну пожалуйста! – Лицо Эндрю, озаренное лунным светом, было напряжено, уголки губ опущены. – Я должен что-то сделать. Нельзя вас оставлять в таком состоянии. Дайте мне поговорить с ней всего пять минут, и я постараюсь все уладить.

– И скажете, что вы ее отец?

– Нет. – Он прямо посмотрел ей в глаза. – Не скажу, пока не пойму, что заслужил право так называться, и пока вы сами мне это не разрешите. – Он просяще улыбнулся. – Я даже обещаю, что она поест.

Лили удивленно взглянула на него.

– Откуда вы знаете, что она не ужинала?

– Ну, вы сами сказали, что она расстроена. Естественно, я заключил… – Он сделал нетерпеливый жест. – Это неважно. Вы же не хотите, чтобы Кэсси всю ночь переживала?

– Конечно, нет. Но я не хочу, чтобы вы… – Она остановилась, внезапно осознав, что собирается

Сейчас сказать. Неужели она так эгоистична, что позволит дочери быть несчастной, лишь бы ее не утешал кто-то другой?

– Кэсси – самое важное в вашей жизни, вполне естественно, что вам не нравится чужое вмешательство, – произнес Эндрю тоном бесконечного терпения.

– Вы догадливы. – Лили с вызовом посмотрела ему в глаза. – Мне действительно не нравится ваше вмешательство. Если я разрешу вам сейчас поговорить с Кэсси, то это не значит, что я не сделаю все возможное, чтобы избавиться от вас.

Эндрю грустно улыбнулся.

– Знаю.

Она отвернулась и холодно сказала, глядя на море:

– Пять минут. Первая дверь слева.

– Хорошо. Я оставлю дверь в комнату девочки открытой, чтобы вы могли убедиться, что я не настраиваю ее против вас.

Заскрипела входная дверь, затем послышались тихие шаги Эндрю и легкий стук в дверь Кэсси. Ровно через пять минут Лили услышала, как он со смехом прощался с девочкой. Кэсси тоже смеялась, и Лили почувствовала одновременно облегчение и ревность. Через мгновение Эндрю уже стоял рядом с ней на террасе.

– Она просила меня узнать, нельзя ли ей чиз-бургер на ужин. – Легкая улыбка тронула его губы. – И жареную картошку вместо салата. Думаю, пользуясь ситуацией, она попытается выторговать все, что можно.

ЗАМОК НА ПЕСКЕ

235

. На нее это похоже! – ответила Лили, оборачиваясь к нему. – Что вы ей сказали?

Ничего такого, что бы вам не понравилось – Он остановился, уперевшись руками в перила. – Но я сказал, что еще поживу здесь какое-то

Время, и надеюсь, что вы разрешите нам познакомиться поближе.

Лили насторожилась.

– Кто знает, – непринужденно продолжал он – может быть, Кэсси надоест мое общество? Говорят же, что излишняя близость не способствует дружбе.

– Вряд ли. – Лили сурово поджала губы. – Вы, кажется, околдовали ее.

– Интуиция. – Его руки крепче сжали перила, большой палец сновал по ним туда-сюда. – Если я такой, каким вам кажусь, то, возможно, мне первому все это надоест, и я уеду. – Он прищурился, глядя на нее. – Или вы уже не считаете меня легкомысленным юнцом?

Лили не знала, что и думать. В какие-то моменты Эндрю казался совсем мальчишкой, а иногда за этой юношеской живостью проглядывал человек, настолько умудренный опытом, что это не могло не насторожить.

– Я не понимаю вас, – ответила она, наконец.

– Так попробуйте выяснить, что я из себя представляю. А я мог бы тем временем получше узнать Кэсси. И вас, Лили. – Он сделал шаг к ней и нежно коснулся пальцем ее щеки. – Вы не пожалеете. Я никогда не причиню вам боли.

Тем не менее, его легкое прикосновение вызвало у нее жгучее ощущение, чем-то очень похожее на боль. Его взгляд словно приковал Лили к месту. Она глубоко вздохнула и обвела пересохшие губы языком.

– А я и не позволю вам причинить мне боль! – Она отступила, и его рука опустилась. – Это какое-то сумасшествие! Почему я должна вам верить? Как вы можете доказать то, о чем рассказывали?

– Никак. – Эндрю минутку подумал. – Знаете что, позвоните Генри. Насколько я знаю, вы поддерживаете с ним связь. Спросите у него имя донора – отца Кэсси.

– Он говорил мне, что эти имена хранятся в тайне.

– Теперь он так не скажет. – Эндрю взглянул на нее с любопытством. – А что он вообще говорил о вашем доноре?

– Не так уж много. Что он молод, здоров, интеллектуально развит и абсолютно психически устойчив.

Эндрю кивнул.

– Представляю, как важно было для вас последнее. – Он улыбнулся. – Я такой и есть, Лили. Если вы примете меня как отца для Кэсси, могу я надеяться стать и вашим другом?

– Это разные вещи.

– Разная степень близости? – Он подошел еще на шаг ближе и ласково коснулся пальцем ее нижней губы. – Близость – это хорошо, Лили. Поверьте, я не Тэйт Бэлдор.

Имя обожгло ее, словно молния, разом разрушив ту мечтательную атмосферу, которую создал Эндрю. Она отступила.

Я не хочу говорить о Тэйте Бэлдоре. Эндрю кивнул:

Хорошо, не будем сейчас этого касаться, но рано или поздно поговорить об этом придется.

– Нет. – Лили решительно двинулась к двери в дом. – Мое прошлое – это мое прошлое, и вас оно не касается, – бросила она через плечо.

– Но я часть вашего прошлого, Лили. – Его мягкий голос последовал за ней. – А ваше настоящее меня очень даже касается. Я буду на пляже завтра в четыре. Говорю вам на тот случай, если вы захотите быть там, чтобы защитить Кэсси от меня. – Он помолчал. – Но я надеюсь, вы теперь понимаете, что я никогда не причиню ей вреда?

Она обернулась, чтобы посмотреть на него, лицо выражало озабоченность.

– Я… я даже не знаю. Может быть, в мыслях у вас и нет ничего плохого, но Кэсси так восприимчива ко всему, и по какой-то странной причине она, кажется, испытывает к вам симпатию.

– Родственные души всегда тянутся друг к другу. – Он улыбнулся. – Но я все же думаю, что вам будет спокойнее, если вы убедитесь в том, что я – отец Кэсси. Я хотел бы, чтобы вы позвонили Генри сегодня вечером и спросили обо мне. Вы это сделаете?

– Возможно. – Не посмотрев на него, Лили вошла в дом. Закрыв дверь, она прислонилась к ней, чувствуя себя странно опустошенной. Не понятно, почему этот Эндрю Рэмси так действует на нее. Ёго голос звучал так мягко, слова были так убедительны, ничто в его поведении не сообщало об угрозе. Тем не менее, Лили чувствовала себя совершенновымотанной, как будто боролась с существом титанической мощи и проиграла. Она считала, что хорошо разбирается в людях, но Эндрю Рэмси все еще оставался для нее загадкой.

– Так как, мамочка, можно мне чизбургер?

Лили вздрогнула и увидела в дверях спальни весело улыбающуюся Кэсси. Девочка была в пижаме, на лице не осталось и тени враждебности. У Лили словно камень свалился с души.

– Почему бы и нет? – ответила она, сразу повеселев.

– А жареную картошку? Лили улыбнулась ей в ответ.

– Так и быть, получишь и картошку, но после того, как съешь салат. Кэсси вздохнула.

– Знаешь, Эндрю сказал, что я тороплю события.

Улыбка Лили погасла.

– Не собираюсь тебя обманывать, Кэсси. Я пока еще ничего не решила насчет твоего друга Эндрю.

– Я знаю. Эндрю сказал, что для этого тебе понадобится немного времени, и мы не должны тебя подгонять. – Шлепая тапочками, Кэсси пошла в кухню. – Он все мне объяснил.

– Он, кажется, прекрасно умеет все объяснять.

– О да, он все делает ясным, как стекло. Ты еще увидишь, когда узнаешь его получше. – Кэсси обернулась к матери:

– Так ты разрешишь мне посидеть часок за пианино?

– Но ты же говорила, что музыка пропала.

– А теперь я ее опять слышу, – проговорила Кэсси, идя в кухню. – Эндрю принес ее обратно.

«Как удалось этому Эндрю настолько покорить Кэсси за такое короткое время?» – беспомощно думала Лили. Она направилась в кухню через гостиную, когда Кэсси вдруг развернулась и бросилась ей навстречу. Лили вздрогнула от неожиданности и испуганно посмотрела на дочку.

Я забыла тебе сказать! – Кэсси с разбегу прижалась к ней и обхватила ее за талию. От такого медвежьего объятия у Лили даже перехватило дух. – Я люблю тебя, мамочка!

– Правда? – У Лили было ощущение, как будто на открытую рану капнули чудодейственным бальзамом. – Я тоже люблю тебя, Кэсси. – Ее руки обвились вокруг маленького теплого тельца. – Ужасно люблю! Я так хочу, чтобы нам обеим было хорошо!

– Я знаю, – улыбнулась Кэсси. – Я тоже.

– Не должна ли я благодарить мистера Рэмси за это выражение чувств? – Лили строго нахмурила брови.

Кэсси помотала головой.

– Он не говорил мне что-то делать. Он просто сказал, что если любишь кого-то, то надо высказывать им это… а то они могут забыть.

– Очень мудрый совет, – сдержанно заметила Лили. Она еще раз обняла дочку и слегка отодвинула ее. – Не сделаешь ли и мне гамбургер, дорогая? Мне еще нужно позвонить. Я быстро.

– Ну конечно. А кому? Профессору Кендл?

– Нет. – Лили повернула к себе телефон на столике у дивана. – Я должна позвонить старому Другу, которого я знала еще до того, как ты родилась.

* * *

Когда на следующий день Лили повела Кэсси на пляж, Эндрю сидел точно на том же месте, где она вчера его оставила.

Кэсси радостно бросилась к нему, а Лили с любопытством за ними наблюдала. Это был отец Кэсси, давший девочке живые карие глаза. Правда, вместо светлых золотистых волос Эндрю или каштановых Лили дочка имела нечто среднее, цвета спелой ржи. Лили и Эндрю вместе сделали Кэсси такой. Было как-то странно думать, что именно ее тело приняло семя этого незнакомца, именно она, Лили, выносила и вскормила его ребенка.

Эндрю поднял глаза и посмотрел на нее через голову Кэсси. Она остановилась, словно пораженная громом, задыхаясь от нахлынувших вдруг эмоций. Его взгляд был неотразимо сексуальным, пламенным, возбуждающим.

Затем он быстро опустил глаза к Кэсси, лицо его выражало лишь радость и нежность.

Но Лили знала, что это ей не показалось. Кэсси побежала к морю, и Эндрю минуту наблюдал за ней, прежде чем повернуться к Лили.

– Я выдал себя, правда? Гуннар говорит, что я ничего не могу в себе утаить. Не стой словно каменная. Тут нечего бояться.

– Я не боюсь тебя, – сказала Лили, подходя. Он окинул ее скептическим взглядом.

– Да ты вся дрожишь. Вот-вот убежишь и спрячешься.

– Ерунда! – Ей хотелось вытереть вспотевшие ладони о шорты, но она заставила себя держать руки неподвижно. – С чего бы мне нервничать?

Потому что теперь ты знаешь, что меня влечет к тебе, – откровенно сказал он. – Вернее, ты знаешь, что я схожу с ума от желания, и боишься, что это желание захватит и тебя.

Лили попробовала засмеяться.

– Я не из тех девчонок, которые, должно быть, бегали за тобой. Я мать, имеющая свои обязанности, которая…

– …зарыла свою сексуальность как можно глубже еще до рождения Кэсси, – закончил за нее Эндрю. – Ну так вот, теперь пришло время добраться до нее.

– С тобой? – Лили сказала это нарочито небрежно. – Вряд ли.

– Со мной. – Впервые она почувствовала в его мягком голосе железное упорство. – Именно со мной. Ты звонила вчера Генри?

– Да.

– Тогда ты должна знать, что я никогда не сделаю тебе больно. Что он сказал тебе?

– Что ты, вероятно, самый необыкновенный человек, которого он встречал, и чтобы я тебе доверяла.

– И ты готова была мне доверять, пока не поняла, что я хочу тебя?

– Да, – призналась она нехотя.

– Но что изменилось?

– Все.

– Я же собираюсь тебя соблазнить, а не изнасиловать. Я понимаю слово «нет». – В его глазах вдруг заиграли лукавые искорки. – Я только хочу научить тебя говорить «да». Поскольку присутствие Кэсси будет удерживать нас от вольностей, мне придется очень нелегко. 242

* * *

– Ты говоришь со мной так, будто я какой-то эмоциональный урод, – сказала Лили. – Уверяю тебя, я абсолютно нормальна и далеко нё фригидна

Эндрю покачал головой.

– Знаю, любовь моя. Ты как раз очень страстная, и в этом вся проблема. После того, что этот Бэлдор сделал с тобой, ты с любым мужчиной боишься потерять контроль над собой. – Он ласково улыбнулся, глядя на нее. – Со мной ты в безопасности. Со мной ты всегда будешь в безопасности.

Невероятно, но Лили почувствовала, что безумно хочет ему верить. Выражение его лица говорило о любви, во взгляде светилась искренность. С трудом оторвавшись от его глаз, она сбивчиво заговорила:

– Думаю, тебе лучше уйти. Может быть, ты придумал себе какую-то сказочку о том, как мы будем счастливо жить втроем? Когда ты повзрослеешь, то поймешь, что в наше время нет сказок со счастливым концом. То, что случилось девять лет назад, было чисто медицинской процедурой. Все это осталось в прошлом.

Он усмехнулся.

– Ну почему ты говоришь обо мне так, словно я какой-то мальчишка? Знаешь, как давно я получил свой диплом? Ты удивишься. – Он снова стал серьезным. – Когда мы взрослеем, Лили, мы должны создавать свой волшебный сказочный мир из того, что окружает нас.

Она покачала головой:

– В жизни все не так.

– Но может быть и так. – Он протянул ей руку. – Посиди со мной.

Лили беспомощно посмотрела на него.

Ну почему бы тебе не уехать? Я же говорю, что ничем хорошим это не кончится.

А я говорю, что буду терпеливым и не стану тебя торопить. Я даже не прикоснусь к тебе, пока ты не скажешь, что готова к этому. Я просто хочу быть с тобой, общаться, разговаривать. Ты ведь раньше ни с кем никогда не делила Кэсси, правда? Я думаю, тебе понравится разговаривать о ней с человеком, которому это также интересно. Ты самоотверженная женщина, Лили. – Он пристально посмотрел ей в глаза. – Но дети растут так быстро! Раздели со мной воспоминания о дочери, и сразу станешь вдвое богаче. Садись, любовь моя.

Сев рядом, Лили отметила, что легко поддалась на уговоры. Она же не собиралась оставаться! Она хотела позвать Кэсси и вернуться в дом. В конце концов, это успеется, успокоила она себя. Ну посидит пару минут, а потом уйдет.

– А кто такой Гуннар? – спросила она. Эндрю вдруг настороженно поднял на нее глаза.

– Ну, тот человек, который говорит, что тебе никогда не удается что-либо утаить? – пояснила она.

– Гуннар Нильсен – мой старый друг. Он с женой и я живем в коттедже, расположенном за этой скалой.

– А, значит, Кэсси была права. Эндрю вопросительно посмотрел на нее.

– Она не могла объяснить, откуда знает, что тебя зовут Эндрю. Кэсси решила, что кто-то мог так к тебе обращаться.

Эндрю отвел глаза.

– Разумно.

– Я рада, что ты не называешь это проявлением дочерней интуиции, – сухо сказала Лили. – Это было бы слишком.

– Нет, я не говорю, что это дочерний инстинкт. – Его взгляд переместился на Кэсси. Она так красива, правда? – Его лицо при этих словах было тоже красиво, в смятении подумала Лили. – А она всегда любила воду?

– Нет, она даже боялась ее, пока мы не стали ходить на тренировки в бассейн в прошлом году.

– Расскажи мне об этом. – Эндрю откинулся на локте. – Расскажи мне все о ней. Я столько всего пропустил, правда?

На мгновение Лили показалось, что он хочет увести разговор в сторону, но на его лице было столько искренней печали! А ведь он действительно много пропустил, подумала вдруг Лили. Все эти чудесные годы, пока Кэсси была грудным ребенком, потом смешной неуклюжей малышкой. Тот момент, когда она обнаружила звучащую в ней музыку. А как она смеялась, когда однажды, в свой день рождения, сунула обе ручки в крем шоколадного торта! Лили прекрасно все это помнила, а он совсем ничего не знал.

Она долго молчала, а потом, не торопясь, стала рассказывать ему о Кэсси.

## 3

– Как у Кэсси идет работа над концертом? – спросил Эндрю, разворачивая бутерброд с ветчиной и бросая полиэтиленовый пакетик в волны прибоя.

О, прекрасно, – отозвалась Лили, но тут же нахмурилась. – Не бросай мусор в океан. Там и так хватает этого добра.

Прости, ты права. Я не подумал. – Он надкусил бутерброд и с улыбкой поднял на нее взгляд. – Хочешь, я нырну и достану пакет?

Лили задумчиво взглянула на него, склонив набок голову.

– А что бы ты сделал, если бы я сказала «да»?

– Поплыл бы и достал.

Лили засмеялась.

– Наверно, поплыл бы. Ты невозможен!

– Мне это и раньше говорили. Но это особое помешательство. Говорят, что женщины любят необычные, романтические жесты.

– Правда?

– Нечего делать изумленный вид. Это действительно так. Кроме того, я бы весь промок, ты пожалела бы меня и почувствовала себя обязанной отвести меня к себе, чтобы высушить. Так что это было бы очень умно с моей стороны.

– И точно просчитано. Улыбка сбежала с его губ.

– Ну что ты, – тихо сказал он. – Я же просто шутил. Я бы сделал это потому, что ты так хочешь. Я готов сделать все, что ты захочешь, Лили, все, что только будет в моей власти.

Она и сама знала, что он шутил. Эндрю совсем не был расчетлив. Уж в этом у нее было время убедиться. Лили быстро перевела взгляд на Кэсси, которая увлеченно строила огромный замок из песка, и повторила:

– Невозможен!

Действительно, невозможно порядочный, невозможно честный, невозможно упрямый, невозможно привлекательный. Лили поспешила переключить свои мысли на менее опасный предмет.

– С тобой я чувствую себя такой взрослой и умудренной жизнью, словно мать с ребенком, – сказала она шутливо.

– Ну, вряд ли. – Он съел, наконец, бутерброд и потянулся к пластмассовому стаканчику с кофе, стоящему на песке. – Ну, может быть, иногда. – Он поднес стаканчик к губам и посмотрел на нее. – Но большую часть времени я тебя возбуждаю.

Лили посмотрела на него с удивлением. Впервые за последние две недели Эндрю заговорил о чем-то, имеющем отношение к сексу. До этого он был просто общительным, веселым, непринужденным. Скованность куда-то ушла. Лили вдруг обнаружила, что в его присутствии ей хорошо.

– Ну, значит, я не права. Ты не просто невозможен – ты очень эгоистичен.

– Нисколько. – Он поставил стаканчик, вытянулся на песке и закрыл глаза. – Ты борешься с этим, но я все больше привлекаю тебя.

– И как ты пришел к такому мнению?

– Интуиция.

– Мне уже надоело слышать о твоей интуиции.

– Но я-то тебе не надоел. – Он глянул на нее из-под прикрытых век. – Я ведь нравлюсь тебе?

– С тобой… интересно.

– И ты будешь скучать, если я уеду?

– Может быть.

– И ты думаешь, что я привлекателен сексуально?

Она поморщилась.

– Не собираюсь касаться этого вопроса!

– Касаться совсем не так уж плохо. Я хотел бы, чтобы ты меня касалась. – Его голос был так тих, что она с трудом могла его расслышать. – И все время думаю о том, как бы прикоснуться к тебе.

Боже, до чего он красив! Выцветшие джинсы облегали его стройные, мускулистые ноги. Он снял рубашку, чтобы немного позагорать, и теперь лежал на спине. Лили пробежала глазами по широким плечам, мускулистой груди, втянутому животу. Она испытывала сильное искушение положить ладонь на этот плоский живот и почувствовать, как напрягутся его мышцы. Кровь бросилась ей в лицо, и она поскорее перевела взгляд на Кэсси.

– Думай лучше о чем-нибудь более реальном!

– Все это реально. А где сейчас твои мысли? О чем думаешь ты?

Она прикидывала, сколько еще женщин испытывали подобные чувства к этому красавцу.

– А что подсказывает твоя дурацкая интуиция?

– Ну-ка, постой минутку. – Он приоткрыл веки, и его карие глаза лукаво сверкнули. – Ты опять желаешь меня. И почему ты не поддашься своему чувству, Лили? Уверяю, тебе нечего опасаться.

– Я вовсе не о том думаю. Я просто хочу узнать, где это ты так загорел?

– Штаб-квартира Кланада находится в Седихане, а это в основном пустынная страна.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru