Глава 1

К тому времени, когда ему исполнилось двенадцать лет, Раньи уже знал, что ему нравится убивать. Родители всячески поощряли его в этом. Ко времени Испытаний, к четырем годам его опыта, образования и зрелости добавились еще рост, вес и сила. К его способностям добавились уверенность, надежность, которые импонировали и которыми восхищались другие солдаты, – ученики из его возрастной группы. Среди них не было ревности, это чувство было характерно для массы монстров, пришедших с единственной целью, – разрушить цивилизацию. Да и зачем кому-то ревновать его? Разве они стремились не к одному и тому же свершению, разве с энтузиазмом не добивались одной и той же цели? Достижения, которых добились друзья, вызывали всеобщее одобрение, а не зависть. Да и разве можно завидовать, что солдат, рядом с которым ты сражаешься, лучше владеет мастерством боя?

Поэтому каждый ученик стремился превзойти своего соперника или соперницу, подталкивая тем самым и их к большим достижениям. Пока на сцену не прибыли монстры, цивилизация неуклонно распространялась по Космосу, туда, где когда-то был лишь хаос. Распространение это шло медленно, но результаты были неизменно положительны. Случавшиеся время от времени неудачи воспринимались спокойно и преодолевались, утерянное было влияние возвращалось. Но тысячу или около того лет назад был встречен союз монстров, и все изменилось.

На некоторых из них было неприятно смотреть, уровень их интеллектуальною развития был низок, но другие ничем не отличались от Раньи и ему подобных. Самые худшие особи монстров были непредсказуемы, дики и беспредельно вероломны, в то же время они были чудовищно умны, что делало их крайне опасными на поле боя.

С такими представителями в своем авангарде союз монстров наносил значительный ущерб цивилизации.

Однако их последнее наступление было остановлено, а ситуация стабилизирована. Вскоре цивилизованные народы уже начали было вытеснять их, спасая по мере продвижения несчастных, погруженных монстрами во мрак векового угнетения.

Раньи и его друзья знали, что это неизбежно. Их собственная подготовка и как солдат, и как цивилизованных граждан доказывала это. Какими бы сильными ни оказались силы хаоса, они никогда не сумеют победить силы цивилизации. Особенно теперь, когда в первые ряды защитников цивилизации выдвигались такие решительные бойцы, как Раньи-аар и его соратники.

И хотя в истинном обществе не оставалось места ревности, всегда находила понимание гордость. В группе пятнадцати-семнадцатилетних их команда неизменно оказывалась впереди. На самом деле, на всем Коссууте только еще одна команда достигала подобных же результатов, сравнимых с результатами команды Раньи. Это была группа из города Киззмаат, находившегося по другую сторону гор Массмари, рядом с тем местом, где сливались реки Нерсе и Джутула. Совсем недалеко, чтобы они вступили в дружеское соперничество. По мере того как они продолжали упражнения, готовясь к завершению учебы, обе группы легко набирали количество очков, необходимое для выхода в планетарный финал.

Его родители гордились достижениями своего сына и его друзей, достигаемые ими без особых усилий. Они всегда внимательно следили за достижениями сына. Их удовольствие приобретало особый оттенок еще и потому, что ни мать, ни отец Раньи не были солдатами. Отец Раньи работал на фабрике по выпуску компонентов нонотрона, а мать была педагогом. Конечно, ее педагогические способности облегчали успехи Раньи, как, впрочем, и успехи его младшего брата Сагио, и его сестренки Синзы. Хоти ревность и была неизвестна среди учеников, все же было хорошо, что не во всем Раньи был лучшим. Его друг Бирачии-уун был сильнее, Коссинза-иив – значительно быстрее в беге. Раньи же сочетал в себе наилучшим образом качества, необходимые для воина и отраженные в его индивидуальной характеристике. Конечно, он был самым сообразительным из всех.

Хотя ему исполнилось лишь шестнадцать лет, его часто назначали лидером для выполнения важных упражнений. Такое было неслыханным фактом. Стратегические лидеры всегда избирались среди старших: как правило, среди семнадцати-и восемнадцатилетних. Полностью отдавая себе отчет в оказанной ему чести, он прекрасно справлялся с поручениями. Его напористость, решительность, плюс исключительные организаторские способности редко разочаровывали тех, кто верил в него. Все эти способности признавались и одобрялись равными ему.

Ему же собственные достижения доставляли удовольствие еще и потому, что вызывали одобрение родителей. Само по себе признание для нет значило мало. Его интересовала лишь работа, он стремился выполнить ее наилучшим образом. Именно поэтому он с нетерпением ожидал предстоящий выпускной финал.

Пока он его не пройдет, всегда оставался шанс провалиться, не получить полный статус солдата. И даже такие же способные учащиеся, как Раньи, порой терпели провал и не выдерживали давления. Никаких дополнительных испытаний подобным учащимся не устраивалось. Их просто использовали в иных воинских подразделениях, где они могли использовать свои способности наилучшим образом.

Раньи был спокоен и готов к финалу. Он не собирался потерпеть провал. Он не мог провалиться. Он не просто хотел стать сохатом, как и все здоровые существа, но должен был стать солдатом. Он знал, чувствовал, что рожден для этого. Убивать и, вероятно, быть убитым, защищая цивилизацию. Сражаться с врагом по-настоящему, а не только в учебных боях. Поэтому и к учебным боям он относился подобным образом. Он стремился убедить себя, что участвует не в обычных испытаниях, а защищает от монстров цивилизацию, своих друзей, свой мир, уничтожая чудовищ одного за другим.

Не говоря уж о том, что необходимо было отомстить за своих настоящих родителей.

Они, как и родители многих других учеников, погибли, когда монстры вторглись и уничтожили Хусилат. Он, его брат и его сестра были взяты на воспитание в Коссуут.

Он еще в младшем возрасте изучил историю этого события, и самые мельчайшие его подробности были как будто выжжены навечно в его памяти. Как обрушились монстры без предупреждения в своем неутолимом желании разрушать, уничтожить до основания любой след цивилизации. Как они опалили поверхность планеты так, что она стала непригодна для разумной жизни. Он с восхищением вспоминал, как несколько кораблей-челноков сквозь сплошной огонь врага достигали поверхности планеты и вывезли оттуда его самого и его сородичей на другие звездные корабли, как всех их доставили на относительно безопасный Коссуут.

Его учителя отложили объяснение истории до того времени, когда он станет достаточно взрослым, чтобы постигнуть, а может быть, и понять ее. Ему давали информацию лишь тогда, когда он об этом просил. По мере учебы он развивал в себе решимость, которая была ему присуща уже в подростковом возрасте.

На каждом испытании он держал перед собой ужасный образ уничтоженного Хусилата. Это добавляло решительности его усилиям, помогая ему подняться над теми своими товарищами, чьи истории были не менее трагичными. Их было двадцать пять. Это же количество воинов насчитывала и боевая наступательная команда. Они тренировались и учились вместе с самого детства, нанося поражение одной школьной команде за другой. Теперь совсем близка была кульминация их неустанных усилий. Некоторые его друзья тревожились, некоторые испытывали неуверенность. Раньи весь горел от предчувствия испытания.

Неожиданно не осталось больше команд, которые необходимо было разбить, не осталось больше ослепленных собой противников, которых нужно было бы запугать и победить. Раньи и его друзья достигли пика свершений: планетарного финала для своей возрастной группы. Из сотен команд, вступивших в соревнование чтобы стать безусловными стратегическими победителями, на пути Раньи и его друзей стояла лишь команда из города Киззмаат. Загадочные, таинственные киззмаатане из-за гор Массмари. Команда эта продемонстрировала быстроту и умение, равное быстроте и умению Раньи и его друзей, в боях с соперниками.

Он не тревожился. Какими бы ни были боевые качества соперников, Раньи и его друзья всегда относились к ним серьезно. Эта предосторожность, как и многие иные их таланты, были переданы им их преподавателем и наставником. Инструктор Коууад был ниже ростом, чем казался. Множество боев и полученный опыт делали его как будто выше ростом. В общем-то, назначать столь опытного бойца преподавателем к будущим бойцам было делом необычным. Когда Раньи и его товарищи стали достаточно взрослыми, чтобы это понимать, они осознали, насколько же им повезло иметь наставником Коууада. Военная карьера Коууада была прервана страшным ранением, которое отказались излечить самые опытные врачи. Ходили слухи, что рана эта была нанесена ему в рукопашном бою с одним из самых ужасных монстров. Его коллеги-преподаватели испытывали восхищение в отношении бывшего бойца. Его репутация оказывала глубочайшее воздействие и на учеников. Поговаривали, что учеба под началом столь выдающегося преподавателя давала ученикам Сиилпаана явное преимущество над другими их ровесниками. Но официальные власти отметали подобные протесты. В конце концов испытания предстояло пройти ученикам, а не учителю. Раньи со своими товарищами с удовольствием отдавали должное тому вкладу, которое внес в их обучение Коууад, понимая, что ему обязаны своим успехом.

– Я предупреждаю вас теперь, – сказал им однажды утром почтенный солдат, когда они собрались на занятия. – До сих пор вы побеждали и обходили своих соперников. Но теперь вам предстоит не очередное учебное испытание. Это планетарный финал вашей возрастной группы. В течение нескольких дней вы можете себе обеспечить карьеру. И ученики из Киззмаата знают об этом. Вы также должны это хорошенько обдумать. Запомните, что их характеристики столь же хороши, как и ваши. Их будет сложно одолеть. Я видал их в действии. Они жестче и изобретательнее, чем любая иная группа, с которыми вам приходилось сталкиваться до сих пор.

– Коууад расхаживал взад-вперед перед учебным экраном. – Не позволяйте предыдущим успехам вскружить вам голову. Все, чего вы достигли до сих пор, – история. Все ваши успехи в прошлом. Имеет значение лишь предстоящее состязание. Все остальное обратилось в прах. Это касается и учебного, и настоящего боев. Имейте в виду и следующее – я сейчас даю вам наставление, но и они получают подобные же советы. Они будут подготовлены к испытанию в равной степени. – Он остановился и гордо улыбнулся, кося глазами, которые видели слишком много смерти.

– Вы ответили на каждый вызов, который вам бросали. Вам осталось лишь состязание в своей группе на чемпионате Коссуута. Не забывайте, что за этим следует подлинное сражение с монстрами. Если вы запомните этот день, если подойдете к предстоящим состязаниям как к настоящим военным действиям, думаю, вы выйдете победителями. Осознайте, что вам предстоит биться не ради награды или ради удовлетворения своей гордости, но ради того, чтобы спасти цивилизацию.

На его лице показалась улыбка.

– Хотя брать призы, тоже хорошо. Запись о вашем испытании, и индивидуальном, и командном, останется навечно. И хорошо, чтобы эта запись была положительной.

– Не беспокойтесь, почтенный наставник, – сказал Биелон с энтузиазмом. – Мы намерены выиграть. – Ропот одобрения раздался вокруг.

– А каковы методы команды Киззмаата? – спросил кто-то с последнего ряда.

– Да, – сказал кто-то еще. – Насколько он отличается от того, с чем нам уже приходилось сталкиваться?

– В стратегическом отношении мы не знаем, чего ожидать, – объяснил Коууад. – Их тактика непредсказуема. В этом заключается одна из их сильных сторон, как, впрочем, и ваших. Они известны своей способностью к импровизации, своей быстротой и решительностью. Те, кто командует группами, должны будут нести на поле боя дополнительную нагрузку. Остальные должны безоговорочно подчиняться своим командирам. В этом состязании не будет места для длинных, оживленных тактических дебатов. Все будет происходить очень быстро. Команда Киззмаата действует быстро. – Он тяжело поглядел на них. – Я рассчитываю, что вы окажетесь быстрее. – Довольно долго он молчал. – Это планетарный финал. Если вы проиграете, новых испытаний не будет. В поражении тоже не будет позора. Стать вторыми среди тысяч – величайшее из достижений.

– Мы не будем вторыми! – выкрикнул кто-то из задних рядов. Коууад слегка вскинул голову и улыбнулся.

– Вы уже превзошли достижения большинства своих ровесников. И хотя самая большая награда уже в досягаемости, об этом также не стоит забывать.

– Он поглядел на хронометр. – Мне нечему больше вас научить. Я предлагаю всем идти по домам и как следует выспаться. Завтра утром мы отбываем на место, где будут проходить состязания – к подножию Джултасикских гор. Приятели Раньи заговорили все разом. До сих пор им не говорили, где именно будут проходить состязания. Обеспечение этого секрета гарантировало, что ни одна из сторон тайком не сумеет изучить обстановку и не получит таким образом преимуществ перед противником. Раньи был доволен. Джултасик – пересеченная местность, а он чувствовал себя увереннее в разнообразной обстановке.

– Как ты думаешь, какие у нас шансы? – спросил он той ночью своего отца. Они сидели за обеденным столом: отец и мать на противоположных углах, Раньи, его брат и его сестра у основания треугольника.

– Вы их убьете, выметете их вон. Как вы уже поступали с остальными. – Не имея никакого оружия, Сагио потряс прибором для еды. Раньи кинул на младшего брата снисходительный взгляд.

– Я хочу, чтобы вы сражались смело, дорогой, но и чтобы ты был осторожен. Я не хочу, чтобы тебя или кот-то из твоих друзей ранило. – Мать наполняла их стаканы свежим фруктовым соком. – Репутация команды из Киззмаата равна вашей. Они будут биться до последнего.

– Я знаю, мама.

– Вы им мозги выбьете, – Сагио пытался говорить и жевать пищу одновременно.

Раньи с любовью поглядел на брата. Сагио, когда вырастет, будет выше и сильнее своего брата. Но умнее он не станет. Соответствующий тест это уже определил. Однако он все равно не опозорит их род.

Не их нынешнюю семью, подумал Раньи мрачно. А ту, которую безжалостно уничтожили монстры. Завтра они одержат верх. Все, что нужно сделать, это представить, что команда из Кизмаата – монстры.

– Мы победим, Сагио.

Подняв стакан, его отец сделал движение рукой:

– Никогда не переоценивай свои силы, Раньи. Никогда не надейся на то, что излишняя самоуверенность поможет тебе. Это может тебе дорого стоить во время боя. Мне все равно, выиграешь ты завтра или нет. Уже выход в финал является большим достижением. Но я не хочу, чтобы ты проиграл на настоящем поле битвы.

– Не беспокойся, отец. В бою против монстров я никогда не переоцениваю свои силы. – Он взялся за еду. Удивительно, насколько монстры внешне похожи на нас. Я много раз садился и изучал картотеку, пытаясь понять, насколько они похожи на нас, пока наконец различие не стало для меня очевидным.

– Физическое сходство ничего не значит, – сказала мать мягко. Она тронула его лоб, затем грудь. – Вот здесь они радикально от нас отличаются, они запрограммированы, чтобы убивать, чтобы быть безжалостными, чтобы разрушать цивилизацию везде, где ее обнаружат. Они не умеют строить, они умеют лишь разрушать.

– Поэтому их необходимо остановить. – Отец вздохнул. – Если ты со своими соратниками сумеешь этому способствовать, ты завоюешь благодарность не только от нас, но и от иных цивилизаций.

– Раздери их в клочья, Раньи, – прорычал его брат.

– Я сделаю все, что смогу, – ответил Раньи.

– Ты всегда так делаешь. – Его мать повернулась к Синзе, которая начала хныкать и колотить руками по столу. Его сестра была сущим наказанием. Раньи внутренне улыбнулся. Когда она достигнет зрелости, то, вероятно, станет более жестким бойцом, чем он и его брат. Они трое станут гордостью своих приемных родителей, и не опозорят свой род. Но сначала – финальные испытания. Завершение обучения, а потом только бой. Он мечтал о завтрашнем дне столько, сколько помнил себя. Он и Бирачии, и Коссинза, и все остальные. Теперь уже конечная цель совсем рядом. Только еще один вызов, на который нужно ответить, осталась только одна группа, которую нужно деморализовать и разбить наголову. Еще одна высота, которую нужно взять.

Он стал доедать остатки пищи. Он не был голоден, но знал, что горючее ему потребуется.

Все знали о Финальном Лабиринте. Если ты учишься, то как минимум раз в месяц о нем слышишь. Внешне он мало отличается от аналогичных лабиринтов на иных состязаниях. Конечно, будут перегородки. Отвесные, непрозрачные, ровные, непроницаемые керамические стены, возвышающиеся над головой самого высокого члена команды. Они делят лабиринт на коридоры и арены, проходы и колодцы. Каждая отдельная часть различается по размеру и форме от тех, которые следуют непосредственно за ней.

Лабиринт содержит различные виды местности, о которых заранее ничего не говорится. Те, кто пойдут через лабиринт, могут столкнуться с жаркой пустыней, замерзшей тундрой, влажными джунглями или обычным лесом. Лабиринт может оказаться наполненным водой, пресной или соленой. Кроме того, что им нужно биться с соперниками, командам придется немедленно приспосабливаться к любому месту и любой климатической обстановке, которую запрограммировали для полевых испытаний. Команда могла разбить своего вооруженного противника, использовав течение речного потока. Лидер групп вел своих людей через Лабиринт с целью овладеть штабом своего противника и разбить его. Цели были ясны, но достигнуть их сложно. Солнце стояло высоко, и лишь несколько облаков затеняли бледно-голубое небо. Дело, однако, было не в них. Внешние условия не имели никакого значения для лабиринта. Он вырабатывал собственную внутреннюю погоду. Раньи не обращал внимание на суету вокруг себя, он внимательно проверял свое оборудование. Специальный пистолет для учебных состязаний оставит ложную рану или даже вызовет «смерть» противника, если только луч его коснется. Во всех отношениях их вооружение было идентично настоящему военному. Разница заключалась лишь в том, что им нельзя было убить. Хотя доступ на учебную территорию был ограничен, собралась изрядная толпа. Финал привлекал заинтересованных наблюдателей и репортеров со всего Коссуута. Членам семьи присутствовать запрещалось. Они должны были довольствоваться передачей репортажа по телевидению. Отмечалось, что обе команды, вышедшие в финал, жили совсем недалеко друг от друга, но, тем не менее, еще ни разу не встречались. По какой-то странной прихоти расписания всех состязаний составлялись таким образом, что эти две комары поочередно бились с самыми различными противниками, и лишь теперь им предстояло испытать силу друг друга. Продолжая свои приготовления, Раньи регулировал дыхание, стремясь поддерживать его ровным и медленным, используя для этого специальную биоконтролирующую технику, которой его обучили для регулирования уровня адреналина в крови. Никто ничего не говорил. Это была их последняя возможность погрузиться в свои мысли. Оказавшись в Лабиринте, им придется действовать в унисон, а все внимание должно быть сосредоточено на ближайших задачах.

В команде было двадцать пять человек.Четырнадцать юношей и одиннадцать девушек. На противоположной стороне двадцать молодых мужчин и женщин из города Киззмаат в этот же самый момент думали о том же самом, что и Раньи со своими друзьями. После состязания будет устроено празднество, прием, где победитель и проигравший встретятся в атмосфере искренней дружбы и веселья. Но до того как это произойдет, они сделают все от них зависящее, чтобы в учебном бою убить друг друга. Мысли Раньи были заняты экозонами. Он надеялся, что Лабиринт не будет превращен в арктическую тундру. Тундра слишком облегчала их задачу. Негде было спрятаться, нет достаточного разнообразия. Ему бы больше подошли непроходимые джунгли. Или голый гранит. Хорошо бы, не было слишком много воды. Ему не нравилось сражаться мокрым.

Чтобы им ни встретилось, он и его друзья были готовы. Они прошли подготовку к бою в любых условиях.

Он был одним из пяти командиров. Бирачии был тоже командиром. Коссинза – третьим. Милая блондинка Гжян с окраин города – четвертым, а Кохмадду – пятым. Неповоротливая и медлительная, она обладала блестящим умом и бесспорной храбростью и отвагой. Каким бы трудным не было состязание, ее отряд всегда одерживал победу. Они были готовы к встрече с киззмаатанами. Все, что им оставалось сделать, – это войти и взять их.

Глава 2

Бледная заря оповестила о восходе солнца Коссуута, и осветила пять отрядов, включающих испытательные группы, собравшиеся для последнего собрания у Коууада.

– Нет смысла вам говорить о том, как я горд вашими достижениями. – Инструктор команды поглядел на них с отцовской снисходительностью. – Вы превзошли не только мои ожидания, но и ожидания своих родителей и соучеников. Я особенно доволен выступлением тех из вас, кто является выходцами из разрушенного Хусилата. Ваши достижения стоят значительно больше, потому что на ваши плечи легло значительно большее бремя. В скором времени вам будет предоставлена возможность найти компенсацию. Помните об этом, когда начнете испытания. – Он обвел их всех взглядом. – Пусть испытания станут для вас удачными, – сказал он наконец. – Пусть каждый проявит себя с лучшей стороны. Какими бы ни были результаты, я буду рядом с вами, когда все закончится.

Они ожидали в почтительном молчании, пока инструктор не закончил. Речь была выдержана в его характерном стиле: он был немногословен, говорил по существу, избегая цветистостей, к которым любили прибегать другие инструкторы. Это все неважно. Им не нужны красивые слова. Они учились. Раньи знал, что они не подведут своего старого воина. Определенная доза помпезности и церемониальности была все-таки неизбежна, когда они прошли к южному входу в Лабиринт и им дали последние инструкции к предстоящим испытаниям. Где-то к северу от их внешней позиции располагался штаб команды из Киззмаата, двадцать пять человек, столь же жаждущих выиграть, как и они сами. Их разделяли непреодолимые керамические стены, делившие Лабиринт на многочисленные изгибы и площадки. Раньи вполуха слушал торжественную речь официального представителя властей на предстоящих Испытаниях. Он и его соратники знали все правила наизусть. Они все уже собрались неподалеку от входа в Лабиринт, планируя предстоящие действия в ожидании противника, хотя и знали, что Испытания еще не начались.

Раньи был полон ожидания, все его мышцы напряглись, хотя он и отдавал себе отчет в том, что это лишь учебные занятия, подготовка к настоящему бою. Этот бой вскоре наступит. Но прежде всего необходимо пройти это финальное испытание. Это их последний бой, когда добытая слава будет не настоящей.

Когда официальное выступление закончилось, некоторые товарищи Раньи начали бег на месте, другие стали делать ритмическую гимнастику, чтобы расслабиться. Пятерка Коссинзы была особенно оживлена. Так как они были самыми быстрыми из всех отрядов, то получили задание выдвигаться первыми и нанести удар по штабу противника в надежде захватить кого-либо из защитников врасплох. Стратегия была рискованной, но они уже к ней прибегали. Чтобы она сработала, Коссинзе предстояло обнаружить кратчайший путь через Лабиринт – это станет начальным испытанием. Остальная часть группы будет продвигаться более целенаправленно, осторожно, не ускоряя начало атаки. Безжалостность и настойчивость были их отличительной чертой, их естественным качеством, мудро вдохновляемым Коууадом. Что же касается Раньи, он считал, что оборона – уже сама по себе означает наполовину проигранные состязания.

Ни военная музыка, ни воющие сирены не объявили о начале Финальных Испытаний. Офицер просто сделал знак, командиры ответили ему аналогичными жестами. Молодые представители Сиилпаана вошли в Лабиринт, ведомые людьми Коссинзы.

Немедленно они разбились по отрядам. Двигаясь бегом, отряд Раньи пересек ворота, которые вывели их на мягко катящуюся пустыню. Сердце его утаило, хотя температура начала тревожно подниматься. Ему не нравились бои в пустыне. Автоматически он и его коллеги произвели необходимые изменения в своем оборудовании и в своей одежде.

Маленькие песчинки отливали забытым цветом ржавчины, создаваемым движущимися дюнами. Справа от них небольшое озерцо собралось в конце высохшей ложбины. Чуждо выглядевшие колючие растения были единственными видимыми представителями жизни на этом искусственном ландшафте. Раньи напомнил друзьям, чтобы они избегали этих растений. Лабиринт был таким же их противником, как и представители Киззмаата. Команды Четыре и Два держались противоположных стен, а остальные три двигались вперед. Четвертый занял несколько более высокую позицию, чтобы прикрыть продвижение Второго, люди Раньи двигались по середине. Было непохоже, чтобы их противники уже так далеко продвинулись, но тем не менее, никто из Сиилпаана не рисковал. Команда из Киззмаата не пользовалась репутацией бездельников.

Отряд Раньи вошел в ложбину. Они использовали ложбину и ее меньший приток в качестве прикрытия. Раньи же думал, как далеко уже ушли люди Коссинзы. Они исчезли в другом коридоре Лабиринта. Он взглянул на коммуникатор, надетый на запястье, но не стал переориентировать его. Связь была позволена, но ее можно было осуществлять лишь в отдельно взятом отсеке Лабиринта. Разбив команду на группы, они получали больше возможностей для атаки, но уменьшали свои способности координировать стратегию и защищать собственный штаб. Самые решительно настроенные команды рисковали разбиваться на пять групп и как правило терпели поражение. Те же, кто оставался в постоянном составе, оказывался обойденным с флангов.

Сиилпаанам это было неважно. Они были готовы к чему угодно. Подобная тактическая гибкость лежала в основе цепи их успешных боев. Большую часть дня они шли по отсеку, представлявшему пустыню.

Продвигались они быстро, но осторожно. Вечер преподнес им первый сюрприз. Блестящие стены сузились, чтобы вывести их в промежуток между различными секциями. Над ними мерцала белизна. Но это не был гипс, но лишь лед и снег. Через ворота подул резкий ветер. Люди Раньи были вынуждены срочно внести необходимые изменения в свою одежду. Когда они прошли через ворота, температура и видимость резко упали. Вокруг них взвились столбы снега. Чистое небо пустыни, которую они только что пересекли, сменилось ветром и стремительно движущимися темными облаками.

Раньи улыбнулся сам себе. Обо всем этом он слышал раньше. Говорили, что им придется не только прокладывать путь через крайне недружелюбный Лабиринт, избегая естественных трудностей и ловушек, как и их противники. Им также придется приспосабливаться к окружающей среде, которая станет изменяться с каждым новым отделением Лабиринта. Это означало соответственно меняющуюся тактику. Такой вызов могли принять лишь самые изобретательные воины.

Среди прочего это означало и то, что они не могли заранее распределить свои запасы воды и пищи. Ведь могло случиться, что они проведут несколько дней в лесу, а затем в бесплодной тундре. Это все усложняло. В этом, собственно, и заключался замысел тех, кто проектировал Лабиринт.

Следующее отделение представляло собой более влажную и высокорасположенную пустыню.

Густая поросль изображала холмы с пышной растительностью. Среди низкорослых кустов шныряли какие-то существа. Неожиданный ливень застал их врасплох, все вымокли насквозь и стали несколько менее жизнерадостными, чем предыдущим утром.

Но до сих пор представители Киззмаата им не встретились. Четвертый отряд был вне досягаемости, потому что они решили изучить другой отсек. Однако связь со Вторым отрядом Четвертый поддерживал. И опять Раньи подумал, где именно могут находиться сейчас люди Коссинзы и пожалел, что коммуникаторы не в состоянии проникнуть через керамические стены.

Затем сухой воздух наполнился движущимися лучами разноцветного света, и он стал слишком занят, выкрикивая приказы, чтобы задумываться о том, где находятся его коллеги.

Продираясь через густые заросли кустарника, он с восхищением подумал о том, насколько быстро передвигаются жители Киззмаата. Ему неоднократно говорили, что они движутся очень быстро, но обнаружить, что они так быстро вступили в игру, – стало своего рода шоком. По количеству огней определить, как много их было, – невозможно. Он лишь догадывался, что это был как минимум один полный отряд, но не больше трех отрядов. Огни вспыхивали в поисках мишеней.

Быстрая проверка показала, что среди его людей было два «легко раненых» и ни одного «убитого». Они были в полной силе. Это означало, или что их противники никудышные стрелки, или то, что они тоже не ожидали так быстро наткнуться на «врага». Быстрая перекличка со Вторым Отрядом Бирачии показала, что и они тоже были в отличной форме. Раньи почувствовал себя лучше.

– Я думаю, наше появление для них стало неожиданностью, – голос Бирачии по коммуникатору звучал уверенно. Раньи говорил прямо в микрофон.

– Взаимно. Не пытайся двигаться слишком быстро. Мы должны суметь поддержать друг друга.

– Понял. Как их много, по-твоему?

– От одного до двух отрядов.

– Согласен. Мы находимся за небольшим холмом. Я попытаюсь проложить дорогу на запад. Они станут ожидать нашего появления сверху.

– Не рассчитывай на это. С этими ребятами нельзя быть ни в чем уверенным. Будьте начеку.

Бирачии что-то прорычал, Раньи и его товарищи заулыбались.

– Они не теряли времени. – Турмаст-ейр использовал специальные линзы, чтобы попытаться проникнуть взглядом через заросли кустарника. – Клянусь своими предками, они движутся очень быстро.

– К счастью, они того же мнения о нас, – сказал кто-то. Он держал пистолет двумя руками. – Возможно, они выйдут прямо на нашу линию огня.

– Интересно, они прошли большую часть Лабиринта или нет? – заметил четвертый член команды. Его люди не должны так думать.

– Никто не покрывает расстояния так быстро, как Сиилпаан, – резко сказал Раньи. Неважно, что он сам так не думает. Важно, чтобы его люди так думали.

– Верно, – пробормотал Турмаст-ейр. Он пополз на животе направо. – Попытаемся обойти их с тыла.

– Нет, – Раньи удержал товарища за ногу. – Первое, чего они станут ожидать в данной ситуации, – обходной маневр. Они готовы к этому.

– Неважно, нужно просто двигаться быстрее, – заметил Веенн-оон.

– Но если нам не удастся, тогда испытание для нашего отряда на этом заканчивается. Ты готов этим рискнуть, Веенн? – старший юноша молча согласился.

– Что ты задумал, Раньи?

– У них репутация отличных бойцов. Я думал об этом с тех пор, как нам сказали, что мы встречаемся с ними в финале. С ними наша прежняя стратегия не подходит. Они не медлительно-туповатые гориява с юга. Я всегда считал, что с ними мы должны попробовать что-то новое.

– Возможно и так, – откликнулся Веенн. – Но нельзя просто так сидеть и ждать, когда они обойдут нас с флангов.

– А что насчет того, чтобы отступить и ждать их в предыдущем отсеке?

– Турмаст поглядел на него с надеждой. – Снег может их на время ослепить.

– Идея хорошая. Но отступая, мы не продвинемся вперед. Я не хочу оказаться в затяжной перестрелке. Если же они сами того хотят, пусть отступают на оборонительные позиции. Если они так поступят, то мы ответим наступлением. Но только тогда.

Слева от них группа Бирачии продолжала перестрелку с противником. Это давало дополнительные возможности, но скрывало в себе и некоторые опасности. Он достаточно замедлил движение, чтобы его друг мог провести разведку. Турмаст вернулся чуть позже.

– Я вижу огонь на западе. Пред нами никого по-прежнему нет.

Раньи подумал.

– Или все они ведут бой со Вторым Отрядом, или большая их часть впереди, ожидая нас. – Он поглядел на других бойцов. Как обычно, они ожидали его решений. – Мы будем двигаться. Никакого обходного маневра. Прямо вперед и сплоченным единым строем. Если они все ведут бой со Вторым Отрядом, то мы сумеем проскользнуть сзади. Если же нет, то мы попытаемся проскользнуть незаметно в следующее отделение. Кинйовв-уив, ты замыкаешь строй. – Девушка кивнула. У нее была отличная реакция, и она обеспечит, что никто не сможет обойти их с тыла незамеченным.

– Никакой стрельбы, если только вы не увидите перед глазами цели. – Он пропустил вперед остроглазого Турмаста, а сам перевернулся на живот и последовал за своим коллегой.

Руки его были защищены полевыми перчатками, но камни царапали лицо. Он подумал, как хорошо было бы сейчас ползти по пескам пустыни, которую они оставили два отсека тому назад. Участники, естественно, не властны над окружающей средой, в которой проходят Испытания. Он напомнил себе, что те учащиеся, которые постоянно жаловались на суровость окружения, редко хорошо проявляли себя в состязаниях. Это, конечно, не относилось к нынешнему бою.

Сапоги, которые он видел перед собой, остановились.

– Я вижу их, – прошептал лаконично Турмаст. – Три... нет, четыре. Они не смотрят в нашу сторону. Они все стреляют в сторону позиции Второго Отряда.

– Я подстрелил одного, подстрелил одного, – услышал он торжествующий шепот в коммуникаторе. Если люди Бирачии на самом деле занимали все внимание противника и неплохо справлялись со своим делом, это открывало множество стратегических возможностей для отряда Раньи. В конечном итоге это означало, что они могли вывести из дела значительную часть напавших на Второй Отряд, ничем при этом не рискуя. Им представилась великолепная возможность.

Слишком уж все хорошо.

Но если иметь в виду их репутацию – а сомневаться в ней не было оснований, трудно поверить, что бойцы Киззмаата так подставят себя, сосредоточив все свои силы на хорошо защищенных позициях Бирачии. Раньи принял решение мгновенно.

– Продолжаем движение... не замедляем ход...

– Но...

Он поспешил подавить возражение:

– Я знаю, что вы все думаете. Что мы должны идти на помощь к Бирачии.

Но если они попытаются обойти его с флангов, он сумеет их сдержать, потому что его позиция хорошо укреплена. Если они не станут этого делать, нам представляется отличный шанс проскользнуть сзади и углубиться в Лабиринт. Это наша конечная цель. Итак, вперед!

Стрельба из пистолетов, раздававшаяся слева, несколько затихла, по мере того как они двигались вперед. Но прекратилась она лишь тогда, когда стала видна очередная секция. Впереди Раньи уже мог различить растительность, значительно более густую, чем все, что им приходилось встречать до сих пор. Своеобразные ее силуэты размывались темной завесой дождя. Но в той секции, где они пока находились, никакой влаги не было и в помине. В лица им подул прохладный ветерок, а сзади мигали отдельные вспышки света.

– Вверх и налево, – коротко приказал Раньи. Встав во весь рост, они, пригнувшись, побежали к воротам.

Они с разбега столкнулись с отрядом изумленных киззмаатан, которые рыли оборонительные позиции как раз внутри следующей секции. Совершенно очевидно, они ожидали, что наступление сиилпаанов будет сдержано завязавшейся перестрелкой. Они были так в этом убеждены, что даже не позаботились выставить часовых, чтобы закончить строительство укреплений. Инструменты, сделанные из материалов, обнаруженных здесь же в Лабиринте были отброшены в сторону, и противники впопыхах стали хватать брошенное оружие.

В завязавшейся ближней перестрелке Раньи «потерял» двоих людей, пока наконец все пятеро противников не были «уложены». Он рассматривал угрюмого командира отряда киззмаатан, тот в свою очередь глядел на них. Юноша был выше и крепче, чем сам Раньи.

– Хорошо сработано, – заметил он, садясь на скалу, где только что был «убит». – На самом деле хорошо. – Он улыбнулся улыбкой настоящего бойца. – Но это вам не поможет. Исход все равно будет тот же, что и всегда. Как бы в ответ из переговорника Раньи раздались проклятия и крики.

– Бирачии! – заорал Раньи в свою очередь. – Что происходит? Что происходит? В голосе друга звучала паника.

– Они за нами! Они были за нами все время. Они были сзади еще до начала перестрелки. Перед тем как атаковать, они решили выяснить, сколько нас. Они...

Связь прекратилась.

– Бирачии! – произнес Раньи сдержанно. – Бирачии, отвечай! Кто-нибудь из Второго Отряда – ответьте! – В переговорнике была тишина. Командир вражеского отряда самодовольно на них поглядел.

– Захвачены! Все!

Раньи медленно опустил руку и в упор поглядел в лицо побежденному врагу.

– Значит, счет равный. Ваши люди захватили отряд Бирачии, а мы – ваш!

– Ценой сорока процентов ваших сил, – заметил командир, напомнив Раньи о том, что двое его соратников были «мертвы» в результате неожиданною боя.

– Вы не знаете еще, как много ваших людей погибло во время боя с отрядом Бирачии. Наши силы в этой части Лабиринта могут быть равными.

– Сомневаюсь, – командир и бойцы из Киззмаата обменялись взглядами. – Вы же видите – мы все здесь. – Он кивнул в сторону дальнего конца отделения.

– О чем вы говорите? – Турмаст забеспокоился.

– Все двадцать пять. Все пять отрядов. Мы прорвались через главный вход и продолжили движение так быстро, как только могли, высчитав, что вы захотите пойти различными путями. Таким образом мы были готовы разбить любое сопротивление.

Турмаст покачал головой.

– Это старая стратегия. Сейчас к ней никто не прибегает. Она слишком легко предсказуема, против нее слишком легко сражаться. Командир отряда широко улыбнулся.

– Конечно. Именно поэтому мы высчитали, что этот-то никто и не станет от нас ожидать.

– Координируемая оборона надолго бы задержала вас здесь, если бы один из наших отрядов захватил ваш штаб, – отметил Раньи. Его оппонент кивнул головой.

– Конечно. Но так не произошло и уже не произойдет. Ваш отряд ничего уже не сможет поделать. Все наши оставшиеся силы находятся между вами и вашим штабом. С вами покончено.

– В настоящем бою одного взрыва было бы достаточно, чтобы разметать всю вашу группу, – зло заметил Турмаст.

– Это – не настоящий бой. Ни у одной из сторон нет доступа к тяжелому оружию. Все, чем мы располагаем – вот это. – Он показал ему легкий пистолет, который автоматически прекращал действие, когда его владелец получал «смертельное ранение». – Чтобы приспособиться к местным условиям, вы изменяете тактику, – он вновь повернулся к Раньи.

– По скорости нашего продвижения я вычисляю, что основная часть нашей группы находится не более, чем на полпути к вашему штабу, и ничто уже не может их остановить. Вы быстры... Быстрее, чем любая другая группа, с которой нам приходилось сражаться до сих пор. Но вам это не поможет. Потому что остальные ваши люди движутся, ожидая встретить сопротивление, но никакого сопротивления их не ожидает. Мы все здесь, в одном месте.

– Значит, ваш штаб совершенно не защищен, – заметил Раньи.

– Если только я вам не лгу. – Его оппонент явно получал удовольствие от их разговора. – Или вы собираетесь основывать свою стратегию на количестве «мертвых» противников? Это тоже не имеет значения. Я наблюдал за вами, когда высказывал это предположение. Мы находимся на полпути к вашему штабу. А вы – менее чем на полпути к нашему штабу. Но у вас нет возможности достигнуть его первыми. Если у вас есть хоть какая-то сообразительность, то вы оставили отряд для охраны штаба. Атакующих будет человек десять – пятнадцать. Исход понятен. Почему сразу не согласиться на поражение? – командир киззмаатанов потянулся. – Чем быстрее мы все отсюда выберемся и завершим Испытания, тем приятнее всем нам будет.

– Ни за что, – прорычал Турмаст.

Их оппонент был разочарован:

– Ну что же, продолжайте, если вам так хочется.

Раньи собрался уходить, но колебался:

– Но почему вы так уверены, что ваша группа сможет достигнуть нашего штаба скорее, чем наши люди достигнут вашего штаба? Может быть, это не самый короткий путь через Лабиринт. Может быть, вашим людям придется долго блуждать по Лабиринту, пока они найдут нужную им секцию.

Командир закинул руки за голову и откинулся назад:

– Да, конечно, это самый короткий путь. Видите ли, шесть дней назад мы наконец сумели подкупить одного из членов Испытательной комиссии и он дал нам карту. – Ошеломленный Раньи заметил, что это признание было произнесено без намека на сожаление или смущение.

– Так делать нельзя. Это повлияет на результаты.

– Вы так думаете? Испытания должны создавать видимость реального Боя.

Это означает, что добиваться победы нужно любым путем, исключая лишь нанесение настоящего физического увечья своим противникам. Нет никаких правил, запрещающих подкуп. В худшем случае, нам придется повторить Финал в новом Лабиринте. Я же думаю, что наше новшество будет лишь положительно отмечено. Учителям безразлична методология. Их волнует лишь то, как становятся победителями. Насколько мне известно, подобная же тактика была применена победителями предыдущих Финальных Испытаний. Раньи отошел в сторону, чтобы сообщить новость двум оставшимся в живых товарищам.

– Но он же не прав?.. Разве не так? – Веенн был ошарашен. – Если они знают дорогу через Лабиринт, это дает им бесспорное преимущество.

– Неудивительно, что они чувствовали себя в полной безопасности, передвигаясь целой группой, – пробормотал Турмаст. – Но я уверен, что судьи не поддержат этого.

– Если только киззмаатанин не прав, и судьям безразличны средства, которыми достигнута победа. – Веенн выглядел неуверенно.

– Не знаю, – злобно буркнул Раньи. – Если бы мы смогли вступить в контакт с Первым и Пятым отрядами, то смогли бы ввести их в бой. Но это значит, что пришлось бы обыскивать параллельные отсеки. У нас нет на это времени. Люди Бирачии выведены из действия, и противник окажется в нашем штабе до того, как мы сумеем их настигнуть. – Он поднял глаза.

– Но если они могут использовать необычную тактику, то и мы можем.

– Что ты хочешь сказать? – спросил Веенн.

– У всех есть резаки? – Его товарищи проверили пояса, на которых был прикреплен инструмент для рубки густой растительности при оборудовании укрытия или строительстве военных сооружений.

– Мы продолжаем движение в следующий отсек. Будьте внимательны. Как признает сам командир, он может и лгать.

Они оставили своих довольных оппонентов. Их оружие было выведено из строя на том месте, где они вышли из состязания. Никуда дальше они не двинутся.

– Если пятнадцать из двадцати идут вместе и они отлично знают путь, то почему же нам терять время? – Турмаст со злостью сломал показавшуюся на пути ветку. – Нам приходится полагаться на решительность судей.

– Я не полагаюсь ни на кот, кроме самого себя, – ответил Раньи.

Следующее отделение было сухим, холодным лесом. Пока его товарищи озадаченно изучали окружавший их лес, Раньи обошел деревья и наконец нашел то, что ему было нужно.

– Вынимайте резаки, – приказал он, делая на ближайшем стволе три зарубки. – Рубите здесь и здесь. Каждый встает на свое место.

– Зачем же строить барьер? – спросил Веенн, желая понять смысл того, что он уже начал делать.

– Мы не строим барьер, – от ствола поднялся дым. – Делай то, что я говорю.

Совместными усилиями они вскоре повалили три дерева. Раньи убрал свой резак и начал карабкаться. Турмаст в удивлении разинул рот.

– Нельзя этого делать. Это нечестно.

Его командир строго поглядел на него сверху:

– Если они собираются не засчитать нам очков на Испытаниях, тогда и нашим противникам очки не зачтутся. Вы идете или нет? Турмаст и Веенн обменялись взглядами. Затем Веенн начал карабкаться по наклоненному стволу. Его товарищ следовал за ним. Странное ощущение стоять на стене, отделяющей один отсек от другого.

Ширина стены едва ли была такой же, как ширина его сапога, заметил Раньи. Вполне достаточно, чтобы идти по этой стене, при условии, конечно, что ты не боишься высоты, обладаешь отличным вестибулярным аппаратом и аккуратно ставишь одну ногу перед другой.

Внизу справа лежало отделение с густым лесом. Позади воздух дрожал от жара, исходящего от пустыни, – на определенной высоте температура приводилась в соответствие с окружающей средой специальным регулятором Лабиринта. Его левая рука простиралась над перекатывающейся поверхностью соленого океана. Какая удача, они не попали туда! Если уж он упадет, то направо. Лучше синяки и сломанные кости, чем утонуть. Демонстрируя на всю катушку свое непревзойденное мастерство, три сиилпаанина направились на север, следуя бегом по узкой стене. Как все кажется просто и незамысловато, думал Раньи на бегу. Те природные препятствия, которые бы затруднили им продвижение там, внизу, здесь легко преодолевались.

Однажды они заметили фигуры, медленно преодолевающие болотистую местность и выстроившиеся знакомым порядком «Алмаз». Он узнал отряд Гжян и хотел позвать ее, но не стал, потому что она все равно его не услышит. Каждое отделение было непроницаемо для внешних звуков, как и для их экологических окружений. Все это для того, чтобы группы, очутившиеся в параллельных отделениях, не смогли бы перекрикиваться. Он побежал дальше.

Количество стен уменьшалось по мере их продвижения, пока Раньи не приказал замедлить ход над отделением, заполненным высокими колосящимися полями. Штаб киззмаатан – компактный комплекс, в котором находилось их оборудование, располагался в дальнем конце отделения. Они достигли последнего отделения, находившегося на крайнем северном конце Лабиринта. Огни на специальном приборе продолжали гореть, информируя их о том, что их собственный штаб все еще продолжал функционировать и не был захвачен противником. Знамя Киззмаата развевалось впереди. За штабом Раньи, казалось, разглядел пару мирно беседовавших старших референтов. Они стояли в тени и не видели троих сиилпаанов, ползущих по стене, по той простой причине, что у них не было причины глядеть вверх.

– Командир не лгал, – пробормотал Турмаст. – Ни одного защитника.

– Это не значит, что они не установили никакой системы защиты, – указал Раньи. Прямо перед штабом, от одной стены к другой вился искусно сделанный канал. Раньи не мог не восхититься работой. На уровне земли он был бы совершенно незаметен. Нападающий, не увидев ни одного защитника, скорее всего бросился бы вперед, чтобы повернуть рубильник на панели и объявить победу. Но он мгновенно бы очутился в хорошо замаскированной ловушке. Очевидно, в тот самый момент, когда было объявлено начало Испытаний, вся команда Киззмаата развила бурную деятельность и без остановки рыла этот ров, пока он не был закончен. Они не пожалели времени, чтобы воздвигнуть этот оборонительный рубеж лишь потому, что точно знали кратчайший путь через Лабиринт.

И хотя большого физического вреда упавший в ров скорее всего бы не получил, но и выбраться из него оказалось бы делом нелегким.

– Смотри, – сказал Веенн, указывая куда-то. – Ров идет от одной стены к другой, и он слишком широк, чтобы через нет можно было бы перепрыгнуть. Коссинза и ее люди могли бы проделать весь путь, но в последний момент оказались бы в ловушке.

Раньи молча кивал товарищу, изучая окрестности.

– В этом отделении нет деревьев, только зерно. Не из чего построить мост. Неудивительно, что командир их отряда был так уверен в своей правоте. Они были убеждены, что ничто не может остановить их наступление, и никто не сможет преодолеть построенное ими заграждение.

Веенн медленно покачал головой:

– Да, обычной тактикой мы не сумели бы одержать над ними верх.

– Значит, прибегнем к ненормальной тактике.

Турмаст хмурился:

– Но здесь нет деревьев для строительства моста, значит, и слезть со стены мы не сможем. Как же быть?

– Быстрее, – сказал Раньи, взглянув на поднимающийся жар от пустыни на юге Лабиринта. Бойцы Киззмаата уже давно смели со своего пути Бирачии и его людей, и наверняка уже подходили к их штабу, Внутренние стены Лабиринта были совершенно гладкими и вертикальными. Даже насекомое не сумело бы удержаться на такой стене.

Раньи поднялся и осмотрел своих товарищей.

– Веенн, иди сюда. Вы двое скинете меня вниз.

– Я не стану этого делать Раньи, – Турмаст прикинул высоту, с которой тому пришлось бы падать. – Ничего хорошего не будет, если ты сломаешь обе ноги.

– Но и продолжать находиться здесь бессмысленно. – Он повернулся, встал на колени, уцепился обеими руками за край стены, затем медленно спустился через край. Его товарищи легли на животы, прижав к другой стороне стены бедра и ноги. Каждый взял Раньи за запястье и медленно стал спускать его на колышущееся поле. Именно в эту минуту один из наблюдателей заметил их. Раньи подумал, что увидеть его лицо в этот момент стоило тех усилий, которые они приложили на путь до этой самой точки Лабиринта. Даже если их после этого дисквалифицируют.

Он закрыл глаза, и сделал несколько упражнений на расслабление. Ну и наконец, ничего не оставалось, как это сделать.

– Давай, – прошептал он резко. Удерживающая его запястье сила исчезла.

Казалось, он летел до земли миллион минут. Ударившись о землю, он подогнул колени. Но удар все же был достаточно сильным. Он отдался по всему его телу, и Раньи завалился на бок.

Он попытался встать, но острая боль в левой ноге помешала ему это сделать. Он не знал, сломал ли он ногу или вывихнул ее. Он пополз, затем сумел выпрямится, опершись спиной о стену. Хромая, почти ничего не видя от пронзающей все тело боли, он направился к штабу Киззмаата. Друзья сбросили его по другую сторону рва, поэтому единственное, что могло бы помешать ему теперь нажать на рубильник, – боль, которая, казалась, вот-вот лишит его чувств. Он знал, что Турмаст и Веенн подбадривают его, хотя он и не слышал их голосов. Они уже были по другую сторону глушителя.

Остановившись у входа в Лабиринт, два старших наблюдателя, разинув рты от изумления, глядели на приближающуюся к ним хромающую фигуру. Раньи слышал, что к нему бегут люди, хотя из-за боли не мог различить их силуэтов. Раздалось несколько криков, но в основном воздух был насыщен ошеломляющей тишиной.

Он чувствовал, как его качает, но старался держаться прямо и двигаться, невзирая на боль. Все теперь зависит только от него. Ни Веенн, ни Турмаст не выдержали бы подобного падения. Ударяя ладонью по выключателю, он подумал, как далеко были бойцы из Киззмаата от его собственного штаба? Он так рассчитал свои силы, чтобы выключить рубильник с первого раза. Он знал, что вторая попытка может не состояться, потому что он уже терял сознание. Как потом оказалось, они обошли соперников на четыре минуты.

Глава 3

Сказать, что результаты этого Финального Испытания были спорны, значило бы то же самое, что сказать, что монстры были несколько не правы, стремясь истребить цивилизованное общество. Дебаты по этому поводу смущали умы людей, как впрочем и членов Испытательного комитета, многие дни после этого.

В конце концов было решено, что правила должны абсолютно исключить лишь применение физического насилия в ходе состязания, а все остальное должно быть разрешено. Ну и, так как команда Киззмаата первой использовала в соревнованиях то, что комитет туманно определил как «неортодоксальную тактику», то и команда Сиилпаана имела право ответить тем же. Группа Раньи была объявлена победителем.

Это решение не вызвало оживления среди проигравших. В мировом контексте не было ничего позорного в том, чтобы оказаться вторым, тем более что их конечная цель – поражение монстров и продвижение цивилизации, оставалась прежней. Лидер группы из Киззмаата подошел к Раньи и поздравил его с заслуженным лидерством.

– Нам повезло, – сказал ему Раньи. – Очень повезло. Ведь я мог остаться и инвалидом.

– В конечном итоге оказалось, что мы вас недооценили, – ответил киззмаатанин. – Мы были убеждены, что наш план безупречен. Но теперь я думаю, что подобные планы обречены на провал изначально. Они сидели в столовой для молодежи, рассказывая друг другу различные истории, делясь своими стратегическими секретами так, как будто обе команды выиграли. Но на самом деле так именно и было.

– Да разве на нашем месте вы не были бы убеждены в своей непогрешимости? У нас было преимущество в огневой мощи, карта Лабиринта и надежная защитная схема.

– Да, я был бы убежден, – победив, Раньи бью снисходителен.

Лидер Киззмаата отхлебнул из чашки.

– Единственное, что мы недоучли, – так это то, что наш противник может оказаться еще более изощрен в своей изобретательности, чем мы. – Он улыбнулся, и все остальные засмеялись вслед за ним. Кроме вечно серьезного Веенна.

– Интересно, какими будут сражения с монстрами.

– Неважно. – Пройдя последнее Испытание, Раньи светился уверенностью в своих силах и преисполнился самоуважением. – Мы разобьем их, какие бы стратегические планы они не изобрели.

– Они выигрывают многие сражения. – Второй командир Киззмаата посмотрел задумчиво в свой стакан. – Говорят, что в поединках один на один они непобедимы.

– Но они еще не встречали бойцов, подобных нам, – ответил Турмаст. – Наш учитель великий Коууад говорит, что мы столь же хороши, как и они, может быть, и лучше, а уж ему ли не знать. Он сражался с ними долгие годы.

– Уверен, нам представится возможность узнать это, – пробормотал Раньи.

– Я, правда, не могу ждать долго. – Турмаст поднял свою чашку мелодраматическим жестом. Став товарищами по оружию, киззмаатане и сиилпааны подняли бокалы за свое общее будущее. Однако это будущее наступило значительно скорее, чем они ожидали. Оно последовало сразу же за тем, как на следующий год им присвоили звание воинов, и изрядно удивило манерой своего явления. Те, кто получили более высокие баллы, надеялись получить офицерские звания и боевые отряды в свое распоряжение. Но вместо этого лучшие сто бойцов были собраны в отряд быстрого нападения для действий в особой обстановке. Разочарование от этого не было слишком большим, потому что друзья детства получили возможность остаться вместе, а не оказаться разбросанными по всему космосу.

Несмотря на долгую подготовку, несмотря на годы ожидания, Раньи все же был даже удивлен тем, что испытал огорчение при мысли о расставании с Коссуутом.

Они стали на год старше. Быстрее, сильнее, умнее; он и его друзья были уверены в своей способности справиться с монстрами и с любой ловушкой, которую они им подготовят. Они с нетерпением ожидали, когда смогут испробовать свои силы в бою.

Пунктом их назначения была планета Коба, мало заселенный мир. Но именно там не явно объявившиеся монстры создали плацдарм для нападения на силы цивилизации. В подобных условиях малыми, непреодолимыми силами можно было достичь значительно большего результата. Теперь они обладали настоящим оружием – и взрывным, и энергетическим. Никаких тренировочных пистолетов. Никаких учебных объектов, лабиринтов и отсеков. Никаких игрушек. Раньи был назначен вторым командиром, первым стал ветеран киззмаатанин Соратии-еев, вероятно, в силу старшинства. Но Раньи не чувствовал себя обиженным. Соратии был умным и удачливым командиром. Будет лишь большой честью служить под его началом. Если что-либо и пугало новобранцев, так это то, что их могут заменить более опытные солдаты.

Они подготовились к выходу из подпространства и последующему быстрому падению на поверхность планеты Коба. Раньи чувствовал себя удивительно спокойным. Что бы они не встретили на поверхности, простиравшейся под ними, он был безусловно уверен в своих коллегах, независимо от места их происхождения – Киззмаат, Сиилпаан или какое-либо другое место на Коссууте. Все вместе они являли собой сплоченную боевую группу, подобных которой еще не было в истории цивилизации. Кроме того, ими двигали чувства, неизвестные их предшественникам: желание и потребность мести. Раньи не думал обо всем этом, когда прозвучал сигнал о том, что они выходят из подпространства. Он думал о своих родителях: о своем младшем брате Сагио, который сейчас проходил то же испытание, которое Раньи уже проходил раньше. Он думал о своей маленькой сестренке Синзе, о своих настоящих родителях. Кто-то будет сражаться, чтобы защитить своих друзей, кто-то – ради цивилизации, но он станет сражаться ради того, чтобы оказаться рядом с теми, кого он любил.

***

Коба был благословенным холодным миром с катящимися травяными равнинами, высокими, покрытыми рощами плоскогорьями. И хотя природа была разнообразна, но не поражала пышностью. На плоскогорьях росли густые вечные леса. Животные же предпочитали жить в норах, под зеленым покровом, может быть, правда, потому, что кустарник на поверхности отсутствовал. Высокой травы тоже не было, и животным просто негде было прятаться и охотиться. Никаких разумных существ на планете не было. Сотню лет назад на планете Коба враг расположил серию научно-исследовательских станций. С тех пор они отсюда не уходили. Однако широкомасштабная колонизация планеты началась лишь недавно. Это было тем родом экспансии, с которой должны бороться цивилизованные существа. До сих пор врагу удавалось, и достаточно успешно, расширять производство кормов для своих домашних животных и зерновых культур. Они уже начали исследование и добычу минеральных ресурсов. Таким образом планета постепенно превращалась в важного поставщика материала для ведения войны. И хотя планета была не так уж и богата, но ее ресурсы определенно заслуживали того, чтобы помогать распространению сил зла. Для атаки на Кобу нельзя было использовать большие силы, но было решено, что одна или две быстрые и точные атаки сделают более уязвимыми позиции врага. В то же время основные планетарные силы обороны были широко разбросаны по Вселенной. Чтобы отразить крупный удар, пришлось бы потратить слишком много времени.

Это подтвердилось, когда группа Раньи беспрепятственно высадилась на поверхность планеты без происшествий, и не нанеся никакого повреждения своему снаряжению. Да и столкнуться с сопротивлением им тоже не пришлось. Возможно, местные обитатели были приведены в недоумение относительно малым масштабом вторжения – на их большой планете оно просто не могло представлять значительной угрозы. Пожалуй, их больше обеспокоило бы передвижение группы Раньи, который в полную противоположность традиционной стратегии, действовал независимо от остальных высадившихся на планету сил. Их новые и весьма маневренные аппараты на воздушно-реактивных двигателях, прозванные «летунами», передвигались совершенно бесшумно. Так как они почти не излучали тепла, то и передвигались под покровом ночи незаметно. В то время как другие группы разворачивали систему местной обороны, группа Раньи стремительно передвигалась по равнинам, время от времени минуя вражеские позиции.

Они направлялись к высокогорью, а целью их был центр связи и информации для наиболее населенной части планеты. Несмотря на всю скорость их продвижения, оставался вопрос, сумеют ли они занять позицию для наступления. Через день после того, как они высадились на планете, сопротивление врага настолько возросло, что несколько групп были отброшены назад, и Командование было вынуждено подумать о немедленном выводе группы с планеты. К счастью, против этого выступило достаточное количество старших офицеров. Но если они намеревались остаться на планете Коба, им было необходимо дать доказательства своего продвижения. Противник до сих пор не сумел обнаружить группу Раньи. И поэтому они доказали свою боеспособность.

Центр связи находился на окраинах крупнейшего населенного пункта. Он же, в свою очередь, был расположен по краю одного из многочисленных высокогорных плато, доминировавших в топографии Кобы. Плато плавно переходили в равнину. Именно отсюда Раньи собирался сделать последний рывок.

Но вместо того чтобы высадиться и атаковать противника со стороны плато, – как, очевидно, ожидал враг, – Соратии и его советники приняли решение пересечь равнину и проложить путь по мелкому каньону, идя вдоль каскада рек. Их присутствие было обнаружено, лишь когда они начали подниматься. Защитники города были подняты по тревоге. Группа Раньи наносила одну контратаку за другой и медленно продвигалась вверх, разбившись на двойки и тройки, что вносило еще больший разброд в действия застигнутого врасплох противника. Они шли по обеим берегам пенящегося водопада, его шум и постоянное движение служили прикрытием для их продвижения. Легкая броня скрывала тепловые сигналы атакующих, поэтому защитникам города оставалось надеяться лишь на визуальное обнаружение.

Бой шел уже между отдельными группами, по мере того как участок становился круче и труднее для маневра. Но поддерживать друг друга отряды уже были не в состоянии. Обстановка на поле боя становилась хаотической, особенно ночью. Люди Раньи успешно вносили все большее смятение в ряды врага.

Вспышки от энергетического оружия и следовавшие один за другим взрывы – вот и все, что чувствовал Раньи, поднимаясь по склону плоскогорья. Вскоре они очутились среди больших деревьев и густых лесных зарослей, переходящих на более высокие отроги плато. Условия боя становились труднее. Благодаря рекам передвижение их было легче, чем обычно. Даже в эру развитой технологии и тонкого оружия, отсутствие воды могло отразиться на боеспособности войск худшим образом, чем удары тяжелой артиллерии. Раньи порадовался, что здесь оказалась столь густая растительность, – это скрывало их от обнаружения с воздуха. Благодаря защитной одежде и удаче они окажутся рядом с комплексом связи еще до того, как враг поймет, откуда именно нанесен удар. Если же они сумеют разрушить центр, это не только внесет панику среди населения, но и помешает врагу скоординировать свои усилия по обороне всей планеты. Слева от него, на дальнем берегу реки вспыхнула новая перестрелка. Группа Раньи уже достаточно приблизилась к краю плато, чтобы разглядеть антенны центра, вонзавшиеся в небо. Однако густая растительность скрывала от их глаз постройки центра связи. Коммуникаторы ближней связи и с одной, и с другой стороны раскалились от бесконечных приказов.

Не обращая внимание на те сложности, которые переживали его соратники на другом берегу водопада, Раньи вел свою группу вперед. Едва лишь они пересекли край плато, как буквально врезались во вражеский отряд, осторожно продвигавшийся сквозь сгущавшиеся сумерки. Защитники пересекали реку, намереваясь вступить в бой, шедший прямо под ними.

Раньи выждал, пока враг достиг середины переправы, и лишь тогда отдал приказ своим людям открыть по нему огонь, из-за надежного прикрытия, образованного скалами и деревьями. Нападение оказалось полной неожиданностью для противника – что лишь подтверждало – группа Раньи все еще не обнаружена. Тем, кто был застигнут в середине переправы, бежать было некуда. Хотя, как заметил Раньи, многие все же сумели отступить и скрыться. Большинство или пошло ко дну, или выбралось на скалы. Одно за другим на поверхности потока всплывали безжизненные тела. Течение уносило их прочь. Те, кто спасся, скрылись в лесу.

Для Раньи это стало первым удобным случаем для того, чтобы испытать монстров в ближнем бою.

Лишь немногие из погибших были облачены в броню или защитные костюмы – еще одно подтверждение тому, что противник был застигнут врасплох. Раньи был этим немало удивлен – ведь центр связи – стратегический объект. Слишком большая самоуверенность – или отсутствие достаточной подковки? Ясно лишь, что они не ожидали, что высадившиеся на планете сумеют так быстро и так далеко продвинуться.

Турмаст присел и перевернул одно из тел. Лишь верхняя его часть была защищена броней. В нижней части живота зияла рана. И хотя Раньи изучал бесчисленное множество изображений монстров, увидеть одною из них так близко стало определенным шоком.

Было потрясающим сходство с теми объемными изображениями, которые ему показывали во время учебы. Между ним самим и телом, распростертым на земле, не было большого различия. Физически существо напоминало его самого. Но пропасть в их моральном и умственном уровне развития была гигантской.

– Нам некогда здесь задерживаться, – пробормотал он. – Двигаемся дальше. – Турмаст согласно поднялся. Раньи проверил состояние своей группы по коммуникатору.

Отряды на другом берегу реки были изрядно потрепаны, но отбили контратаку и перегруппировались. Они вновь двигались вверх по склону и были уже недалеко от нынешнего продвинутого положения Раньи. Единственный монстр, вооруженный тяжелым оружием, был убит. Как они и надеялись, значительная часть вражеской артиллерии находилась значительно дальше к югу, именно там сосредоточилось и наибольшее количество наступающих. Противник, однако, был вооружен достаточно легко. Они надеялись встретить более активное сопротивление. Но были приятно удивлены, что их продвижение к конечной цели протекало достаточно безболезненно. Отбросив незначительное количество сопротивляющихся, они вошли на территорию комплекса и методично стали его осваивать. Персонал, обслуживавший этот центр, бежал первым. Вся аппаратура была расплавлена или уничтожена. После этот все здания были сожжены дотла. Раньи с гордостью наблюдал за работой своих соратников. Теперь долго, очень долго, никто не услышит никаких сигналов из этого места. Они оставили центр незадолго до того, как начали прибивать силы подкрепления из близлежащего города. Но тем, кто прибудет, остается лишь смотреть на полностью разрушенный центр связи. Никого из тех, кто разрушил этот центр, они уже не обнаружат. Под покровом ночи Раньи и от соратники быстро уходили.

На половине спуска плато стало достаточно плоским, и они могли наконец использовать свои аппараты для передвижения. Теперь уже враг их не сумеет настигнуть, подумал Раньи с удовлетворением. Он был не столько утомлен, сколько горел нетерпением ввязаться в очередную операцию. Его друзья и соратники разделяли его чувства.

На следующее утро неприятель предпринял отчаянную попытку отрезать их от основных частей. Вероятно, они ожидали, что только что закончившийся ночной бой полностью вымотал противника. Но группа Раньи разбила их, даже не занимая оборонительных позиций и не дожидаясь помощи. С фланга по ним вела огонь женщина, передвигавшаяся на слайдере. Он уклонился, сжался и набросился на нее сзади. Но, когда он уже выстрелил в нее почти в упор, то подумал, что для монстра она слишком уж красива. Но когда он взглянул на ее искаженное мертвое лицо – уже ничто не показалось ему в ней привлекательным. Ее аппарат, объятый пламенем и дымом, свалился в сухую ложбину, расположенную под плато.

Более тяжелую атаку им пришлось отражать той же ночью. На этот раз в бой вступили воздушные корабли. Да, изрядно же мы их откинули, думал Раньи, глядя, как безжалостно уничтожаются их аппараты, которые они и оставили специально с этой целью.

Уже на следующее утро огромное количество новых аппаратов, управляемых торжествующими пилотами, прочерчивали свой путь по катящейся долине, не встречая никакою сопротивления.

Их главная миссия была успешно выполнена. Кроме того, количество потерь было минимальным, учитывая рискованность операции и тот факт, что монстры великолепно защищают свой комплекс.

Раньи нашел время, чтобы посетить раненых. Все были в хорошем настроении и ничуть не угнетены полученными ранами. Лишь двое из специальною отряда нападения погибли. Все раненые были благополучно эвакуированы и находились в таком состоянии, что полное выздоровление было им гарантировано. Подобных достижений не имел никто в истории войны. Разрушение комплекса нанесло серьезный урон системе обороны Кобы. Силы, вызванные с Ашрегана и Криголита и не принадлежавшие к силам Коссуута, были отброшены назад. Но затем в результате возникшего смятения в рядах врага, они получили передышку и быстро сумели перейти в новое наступление.

Раньи и его соратники были полны решимости вернуться в бой, но их командиры сообщили, что отряд Раньи слишком ценная боевая единица, чтобы рисковать ими в ближайшей подобной операции. К их глубокому разочарованию, им приказали покинуть планету.

– Вы заработали свою награду, – проинформировала его старший офицер, когда они заявились на борт транспортного корабля. Они перешли в подпространство и совершали полет по орбите вокруг единственного спутника-луны Кобы.

– Но битва на Кобе продолжается, – запротестовал Раньи. – Мы можем помочь. Мы...

– Вы сделали то, ради чего вас сюда доставили, – сказала офицер коротко. Затем, уже мягче, она добавила. – Я и сама не знаю, почему вас эвакуировали. Лично я полагаю, что ваше присутствие там, внизу, стало бы хорошей поддержкой для наших войск. Все знают о замечательных успехах вашей группы. Но эти вопросы не ко мне. Мне было лишь приказано, чтобы я благополучно сняла вас с планеты. Командование не удосужилось дать более подробные объяснения.

– И что теперь? – Разочарованный, но смирившийся, Раньи откинулся в кресле и скрестил ноги.

– Я уверена, что вас отметят особо, – сообщила ему офицер.

– И когда же это произойдет? – пробормотал Турмаст.

– Вскоре после того, как вы вернетесь домой, надеюсь, – заметив их реакцию, она добавила:

– Я вижу, вас до сих пор не проинформировали. Я знаю, что Учителя намерены лично вручить вам награды.

Раздался голос Веенна:

– Да, это станет подлинной радостью для Коууада.

– Нет, – взглянула на нет офицер. – Речь идет не о вашем учителе, а об Учителях.

Пока корабль через субпространство направлялся к Коссууту, Раньи пытался осмыслить то, что узнал. Охватившие его чувства были смешанными. С одной стороны, он был рад, что вновь увидит свою семью; как воин – он не мог смириться с тем, что покидает Кобу, не будучи уверенным в конечной победе. Он не ожидал, что его первый бой станет... эпизодическим. Возможно, в следующий раз ему разрешат остаться и сражаться до тех пор, пока весь завоеванный монстрами мир не будет освобожден для сил цивилизации.

Однако бывали и худшие судьбы, чем его, – когда тебя просто выдергивают из боя, чтобы вручить награду.

Средства информации на Коссууте были переполнены сообщениями об их успехах. Более того, информация о подвиге группы Раньи была передана в другие цивилизованные миры. Военные устроили из всего грандиозное шоу, представляя публике героев каленого отдельно в огромном амфитеатре под открытым небом. Казалось, церемония будет длиться вечно. Героические воины вскоре ощутили безумную усталость и скуку.

Официальная церемония предполагала, что старшие офицеры, командиры сражения будут представлены в самом конце. Вся церемония была так тщательно обставлена, так точно следовала задуманному сценарию, как будто это было музыкальное произведение, требовавшее точного следования нотам. Раньи и Турмаст поочередно занимали свое место на подиуме. Однако на Раньи самое сильное впечатление произвело не обилие записывающих и снимающих устройств, не огромная собравшаяся толпа, даже не осознание тою, что в первом ряду находятся его родители и брат с сестрой. Его потрясло, что он впервые так близко видит двух Учителей. От них исходило тепло, доброжелательность, окутывавшие не только тех, кто стоял на ярко освещенной сцене, но и всех, кто был недалеко от них. Как и его соратники, Раньи приблизился к Учителям и протянул руку. Четыре подвижных пальца на конце щупальца распахнулись, как лепестки цветка и мягко обняли его ладонь. Теплое ощущение восхищения и благодарности наполнило его мозг.

Как прекрасно, думал он, достичь своей мечты. Его чествуют за то, что он бы сделал, даже оставаясь в безвестности. Как это прекрасно быть живым, здоровым и наблюдать за развитием цивилизации. Пальцы амплитура разомкнулись. В приподнятом настроении, как будто просвещенный, Раньи склонил голову и вернулся на свое место.

Тот-Кто-Окружает, чувствовал себя очень хорошо. Погода здесь была приятной, а то возбуждение и благоговение, которое их визит вызвал среди ашреганов, был лучшей благодарностью.

Хотя награждаемые воины и не знали об этом, но сама устроенная в их честь церемония стала своего рода новым Испытанием. Это означало официальный успех Проекта, в который Амплитур вложил значительное количество времени и сил. Это был великий день для назначения. Хотя погода и была приятной, но все же не настолько, чтобы Тот-Кто-Окружает чувствовал себя совершенно удобно. Ашреганы предпочитали жить в более сухом мире, чем амплитуры, поэтому для него и его компаньона было своего рода самопожертвованием так долго оставаться на иссушающем воздухе. Но разве они имели право сделать что-то меньшее, чтобы воздать должное тем, кто осуществил Проект?

Проект был задуман давно, и на его осуществление было потрачено много усилий со стороны Амплитура и их союзников ашреганов. Увидеть, что эти надежды осуществляются, и значительно раньше срока, – более чем достаточное оправдание для не слишком-то удобных условий, в которых проходит визит. Когда служишь назначению, посвящаешь всего себя только ему, то жаловаться на такие мелочи, как недостаточно низкая температура, и недостаточный уровень влажности не приходилось. Трогательно наблюдать, какое удовольствие доставляет их союзникам одно их присутствие. Тот-Кто-Окружает с любопытством наблюдал за реакцией специальных бойцов, но и для них это не представляло отличия. Та же восприимчивость, то же взаимное восхищение, которое характерно всем обычным ашреганам.

За исключением того, что эта группа не была обычной. Они уже доказали это своим успехом на Кобе, превзойдя самые смелые ожидания своих супервизоров. Их боевые способности, уникальные характеристики, которые были в них воспитаны, перейдут к последующим поколениям, служащим Назначению. Еще одно или два тщательно подобранных поля испытаний, и те, кто останется в живых, уйдут в отставку с подобающими почестями, их будут всячески поощрять к максимальному воспроизведению себя в потомстве. Конечно, они захотят продолжать сражаться, ведь для этого они и учились, но, в конце концов, они с благодарностью воспримут свою отставку. Амплитур предложит им так поступить.

Ни о чем подобном они не говорили тем, кого сейчас поздравляли. Было бы невежливо обращаться к своим союзникам, как к стаду, отобранному для улучшения породы. Так же ни к чему сообщать некоторым из воинов, что определенные их особенности и характеристики явились не результатом наследственности, а плодом усилий Амплитура в развитии нанобиоинженерии. Даже поздравляя героев Кобы, Тот-Кто-Окружает продолжал думать над тем, как и развить и продолжить свои труды, которых он уже достаточно приложил, прежде чем они появились на свет. Успех всегда можно улучшить. Ученые обструкционистской Школы неустанно пытались отдалить Назначение. Да чего еще от них и ожидать.

Тот-Кто-Окружает думал уже о следующем испытании. В ходе этого испытания воинам придется столкнуться с Оперативными Человеческими Силами. Если они сумеют в ближнем бою разбить не только массудов или чиринальдо, но и человеческих солдат, то торжество Проекта будет обеспечено. Тогда соперничающая школа потерпит полный крах.

Повернувшись лицом к аудитории, Тот-Кто-Окружает поднял оба щупальца, расправив все восемь пальцев в приветствии. Волна тепла и одобрения омыла сидевших в первых рядах. Выпученные глаза, каждый на своем собственном стебельке, плавали и свободно осматривали толпу, ответившую негромким приветствием.

По завершении церемонии, Тот-Кто-Окружает направился в помещение, где влажность была увеличена до необходимого ему уровня. Зуд, от которого уже начала страдать его пятнистая оранжевая кожа, сошел. Капли, чтобы поддерживать влажность чувствительных глаз, использовать было больше не нужно.

Зеленый-Который-Идет-Тихо устроился рядом в гамаке. Большое темное пятно на его спине означало, что второй амплитур недавно отпочковался и дал жизнь еще одному существу.

– Мне кажется, все прошло хорошо.

– Очень хорошо, – откликнулся Тот-Кто-Окружает. – Они чтят своих героев.

– Этого следовало ожидать – они совершили настоящий подвиг на Кобе. – Зеленый-Который-Идет-Тихо свернулся в более удобной позе. – Ни в одном из тех, кому воздавались почести, я не ощутил признаков отклонения или генетической дегенерации.

– Я тоже, – откликнулся второй. Он не обратил внимания на пустующий гамак и предпочел усесться в мелкий бассейн теплой ароматизированной воды.

– Все сообщения были верны.

– Жаль, нас не было на Кобе, чтобы лично контролировать их действия.

– Ты знаешь, почему. Не говоря уж о личной опасности, наше присутствие стало бы дополнительным бременем для ашреганских войск и не содействовало бы успеху Проекта. В активном бою против человеческих существ наше присутствие лишь помеха. – Кожа его сложилась в складки и появились яркие серебряные огни.

– Они разбили людей на их же собственной территории, – сказал едва слышно Зеленый-Который-Идет-Тихо. – Это прекрасно. Судя по тем сообщениям, которые я получил, люди были застигнуты врасплох.

– Так и должно было случиться. – Тот-Кто-Окружает задумчиво увеличился в размерах. – Так постепенно начинается умственная дезинтеграция врага. Бойцы же не только с успехом осуществили свои военные цели, но были счастливы выполнить свою работу. Назначению больше и не требуется.

Зеленый-Который-Идет-Тихо сделал неопределенный жест щупальцем.

– Несмотря на свое воспитание, ашреганы воюют ничуть не лучше и не хуже людей. Нанобиоинженерия сделала свое дело. Изменения в них привились отлично. Желание, которое переполняет особых воинов, так же, как и их менее одаренных ашреганских коллег, отлично служит Назначению.

– Это означает, что конец Школы уже не за горами.

Зеленый-Который-Идет-Тихо знал, что конец, о котором говорит Тот-Кто-Окружает, может наступить через несколько сотен лет, но амплитуры мыслили иными категориями, чем большинство других существ. Их терпение было больше, чем длительность одной жизни. Это позволяло им терпеливо ожидать появления новых специальных бойцов и того времени, когда уже выработанные особые генетические характеристики не перейдут к другим поколениям, чтобы продолжить служить Назначению.

– Но дело все же рискованное. – Ароматизированная вода плескалась вокруг тела Тот-Кто-Окружает.

– Я знаю, но до сих пор мы имели лишь успех. Удача, умение – и Проект будет развиваться успешно.

– Однако среди собратьев есть и такие, кто думает, что все это неразумно, даже опасно.

Зеленый-Который-Идет-Тихо мысленно изобразил пожатие плечами.

– В войне необходимо рисковать. Наши предки значительно более простыми средствами достигли того, что Назначение распространилось по всему Космосу. Мы тоже должны быть отважны.

Нашим предкам не приходилось сталкиваться с такими крайними социобиологическими аберрациями, которым оказалось подвержено Человечество. Новые трудности вынуждают к новым методам мышления, к новым контрмерам. Продолжающийся успех Проекта убедит сомневающихся.

– Согласен. Я чувствую, что все будет хорошо. – Тот-Кто-Окружает втянул в себя глазные стебельки, наслаждаясь ароматной водой и тем, что он опять оказался в теплом и влажном пространстве, вдали от яркого света, полезного для других союзников.

Глава 4

Мрачный и отверженный Медик-Пятой-Степени присел на корточки под высоким деревом. Теплый дождь стучал по грязно-зеленым знакам различия на его одежде, стекал вниз. А он сидел и размышлял о своей странной судьбе. На самом-то деле его место вовсе не здесь, ему ни к чему было оставаться в районе боев.

Гивистамы не были бойцами. После соответствующей подготовки некоторые из них, вероятно, могли быть использованы в качестве обслуживающего персонала. Это максимум, на что были пригодны слишком цивилизованные обитатели Вейса или Мотара.

Нынешнее сражение – варварство, на которое большинство рас просто было уже не способно, оставалось лишь за теми представителями разумных существ, в которых все еще оставались примитивные гены. И эти гены требовали удовлетворения. Речь шла о массудах и даже в большей степени о людях. Неугомонные, ужасные, прекрасные, совершенно непредсказуемые люди. Но и массудов и людей было примерно одинаковое количество. Остальные расы должны были поддерживать или одну, или другую сторону, снабжать их необходимыми материалами. Эта задача выпала на долю Бир'римора, Лепара, О'о'йана... и Гивистама...

Великолепный специалист по медицине и магии, способный восстановить к жизнедеятельности самые разнообразные существа Медик-Пятой-Степени получил назначение туда, что для гивистамов являлось фронтовой передовой: физиотех скорой помощи на боевой позиции. Его участие в бою не предполагалось. Но именно это выпало на его долю, когда совместные силы ашреганов и криголитов неожиданно напали на передовую группу. Как и все остальные, он слышал, что противник начал испытывать и применять какую-то новую стратегию. Но, как и все, он не придал этому значения. Однако события сегодняшнего утра уничтожили его скептицизм. Вероятно, если бы в секторе было бы больше людей, атака была бы отбита. Но они были разбросаны по всей территории Эйрросада, а на его командирском корабле их было несколько, как и на кораблях сопровождения. После того как противник нанес несколько прямых ударов, старый корабль-развалюха обратился в бегство, сметая на своем пути растительность джунглей. Когда он завертелся вокруг оси отталкивания, внутренний взрыв отбросил его в чащу леса. Он летел на дикой скорости, пока наконец не начал вибрировать в ответ на действие стабилизаторов. Но до этого момента через пробоину наружу в лес вылетело с полдюжины членов команды.

Только двое из шестерых выжили, смертельный полет оказался смягченным удачным расположением веток и листьев. Остальные не были столь удачливы. Каким-то чудом он упал на густую крону дерева. Похожие на тростник верхние ветви прогнулись под его тяжестью, и он мягко соскользнул по ним вниз. В конце концов он оказался по колено в грязи, мокрый и в синяках, но живой.

Но та самая грязь, которая спасла ему жизнь, делала бои на поверхности Эйрросада невыносимым испытанием. Все бои были сведены к отдельным стычкам между слайдерами Уива и вражескими плотами, которые могли прятаться, летать среди деревьев и кустов. Только сумасшедший или самоубийца мог бы решить, что на болотистой поверхности, заменяющей твердую почву, можно вести нормальный бой. Потому вся поверхность планеты оставалась в распоряжении местной фауны, которая знала, как к ней приспособиться.

Ну и таким неудачникам, как он сам. На самом деле. Его выбросило в самом центре дикого края, в который непочтительные люди превратили Сладжел: частично топь, частично джунгли, а большей частью – мерзость. Без коммуникатора, оружия или брони. Все, что в состоянии помочь ему выжить в этой среде – его зеленая униформа физиотеха и приданное оборудование, ну и, конечно, его мозги. Но он мало рассчитывал и на одно, и на другое. И даже обувь его была непригодна: сандалии вместо болотных сапог. Он был благодарен растительности над головой, которая уберегала его чешуйчатый череп от дождя.

В конце концов, подумал он, температура вполне сносная, а местные обитатели не слишком назойливы. Бедные и отсталые аборигены планеты жили в джунглях, в деревушках, их жилища стояли на сваях. Туземцы с интересом наблюдали, как какие-то непонятные силы боролись за контроль над их миром. Обитатели Эйрросада были разумными трехногими существами – вторыми представителями подобной расы, из тех, что были известны – поэтому их существование становилось интересным скорее с научной, чем со стратегической точки зрения. Но тем не менее цивилизованная мораль требовала, чтобы несмотря на их отсталость, их не бросали на милость Амплитура и их союзников. Никто не мог сказать с уверенностью, но лет через тысячу или чуть больше, они могли бы внести свой заметный вклад в войну между различными мирами.

Он поправил затенители, которые вопреки всем законам физики во время страшного падения не слетели с его лица, а напротив, буквально приклеились к нему. Их наличие делало его нынешнее существование хотя бы несколько более удобным. Кожа отражала его нынешнее эмоциональное состояние: она потеряла свою ярко-зеленую окраску и блеск и приобрела тускло оливковый оттенок. Благодаря этому врагам станет сложно заметить его среди местной растительности, даже если они захотят отыскать – выжил кто-нибудь или нет. Под затенителями двойные веки моргали, озирая негостеприимное окружение. Отсутствие яркого солнечного света, столь любимого гивистамами, способствовало его угнетенному состоянию. Про себя он проклял облака, закрывавшие солнце, дождь, который лил из этих облаков, и те обстоятельства, в силу которых он здесь очутился. Он размышлял над своими положением, вполне осознавая, что в результате размышлений оно не улучшится. От ближайшего передового поста его отделяла изрядная дистанция, и находилась она где-то к югу. Находясь на борту своего корабля, он не слишком-то интересовался этим. Ему это просто не было нужно. Но теперь он расплачивался за свою невнимательность и безразличие.

Идти ему придется долго.

Ему придется попробовать местной пищи, что же касается воды – здесь проблемы не предвидятся. Вкус, конечно, дело другое. Это, однако, вряд ли станет проблемой для его приятеля, как и он, выжившего в произошедшей аварии. Он поглядел на него с неприязнью. Мало того, что он оказался в столь смехотворном положении, так, по иронии судьбы, он оказался в обществе не себе подобного существа, не массуда и не человека, которые бы защитили его. Ему не предстояло оказаться окруженным вниманием о'о'йана или испытать на себе сардоническое чувство юмора с'вана.

Нет. Ему придется путешествовать с лепаром. С представителем самой медленно соображающей породы Узора, самым скучным из всех известных народов. Его настроение не улучшилось и после того, как он увидел, что лепар был значительно лучше оснащен для длительного пребывания в негостеприимной экозоне.

Звали его Итепу, и он, похоже, был достаточно приятен в общении, несмотря на врожденные дефекты. Он был помощником низшего уровня на борту командирского корабля. Что и было характерно для представителей его расы, работа его была грязной и нудной.

Он стоял в простой униформе, состоящей из шорт и пиджака, его скользкий хвост задумчиво покачивался из стороны в сторону, задние перепончатые ноги его увязли в грязи, но он чувствовал себя совершенно спокойно, в отличие от Медика-Пятой-Степени. Хотя половина его инструментов была потеряна во время аварии, на его поясе осталось еще немало полезных вещей, которые смогут пригодиться во время их долгого совместного путешествия.

Левая его рука свободно висела вдоль тела. Он вывихнул ее во время падения, и Медик-Пятой-Степени первым делом попытался ее вправить, когда столкнулся с ним в чаще, пытаясь найти, кто из их соратников выжил во время аварии.

Медик поглядел на его задний отросток. Разумная раса – и до сих пор с хвостом! Вообразите только! Маленькие черные глазки и огромный рот прибавляли облику этого существа выражение полной тупости. Тем не менее лепары не были так уж тупы. Просто не слишком умны. И так же преданы делу разгрома Назначения, как и значительно более умные существа, напомнил себе Медик-Пятой-Степени.

Итепу вперевалочку направился к дереву, под которым стоял медик-маг, невзирая на дождь, который мощными струями скатывался по его коричнево-зеленой, слегка склизкой коже.

– Куда мы идем и когда, друг гивистам?

– Откуда мне знать? – печальный Медик-Пятой-Степени поправил переводящее устройство и сделал слабый жест на юг тонким изящным пальцем с длинным ногтем.

Лепар некоторое время молчал, прислушиваясь к звуку дождя, настраивая наушник и микрофон и ожидая, когда двинется с места старший по рангу гивистам.

– Нам пора идти, – сказал он наконец. – На этой территории враг.

– Не думаю, – Медик Пятой Степени соскользнул с корня дерева, на котором до сих пор стоял и по щиколотки увяз в грязи, сразу же облепившей его конечности. Он поморщился. – Битва окончена, и уже давно не слышно выстрелов.

– Из-за дождя плохо слышно.

Физиотех сдержался и не ответил. Если Лепар соображал медленно, это не означало, что он всегда не прав.

– Может быть, ты и прав. Необходимо покинуть эту зону.

Лучше уж умереть где-нибудь неподалеку, чем быть захваченными в плен живыми. Попавших в плен иногда отдавали амплитурам для умственного «приспосабливания». Часть мозга изъята здесь, другая часть заменена в другом месте, и вот уже пленник без согласия с его стороны становился ценным инструментом для достижения Назначения. Он содрогнулся. Тонкая пленка воды покрывала болотистую поверхность, на первый взгляд казавшуюся твердой. Вежливый Итепу приноровил свой шаг к более медленному шагу компаньона.

К вечеру они прошли значительно больше, чем в самых смелых мечтах предполагал медик. Они уселись под прикрытием листа, сравнимого по размеру с крылом небольшого летательного аппарата, и съели спелый мясистый фрукт, подобранный лепаром. После этого медик-маг почувствовал себя значительно увереннее. Они хорошо себя чувствовали, а местная флора не оказывала на них плохого воздействия. Он позволил себе вообразить, что у них, вероятно, есть возможность достичь передового поста.

Насколько он мог припомнить, это благословенное место находилось на западном берегу широкой, извилистой реки, которая текла с севера на юг. Если уж они сумели проделать такой длинный путь, то сумеют соорудить что-то наподобие плота и проделать остаток пути вниз по реке к безопасному месту. Он представил что-то маленькое, оранжевое и непрерывное. Если только местные насекомые и пресмыкающиеся раньше не высосут из них кровь, подумал он.

Он сумел вообразить себя в кругу семьи, даже сумел немного помедитировать, а лепар молча наблюдал за ним. Маг сидел, скрестив ноги в грязи, плотно закрыв глаза, повернувшись спиной к воображаемому кругу. Теплый, яркий и солнечный свет и горячий сухой песок заполнили его мысли, помогая расслабиться и обрести умственное равновесие. Чрез некоторое время Итепу повернулся к нему спиной и начал рыться в грязи в поисках чет-то съедобного.

К утру дождь перешел в мелкую изморось, униформа Медика-Пятой-Степени начала подсыхать. Коэффициент его плохого состояния значительно упал. К полудню он уже чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы с уверенностью идти сквозь густую поросль.

Они выжили и по возвращении будут встречены, как герои. Сомнений нет. Даже массуды и люди вынуждены будут признать их достижения. Размышляя обо всем этом, маг находил еще время для того, чтобы восхищаться изобилием красочных цветов джунглей.

– Ты любишь свою работу?

– Что? – Медик поглядел на своего печального спутника. Они готовились к ночлегу. Блестящие черные глаза посмотрели на него.

– Твою работу. Тебе нравится ее делать?

Лепары обычно не заводили разговор первыми, поэтому Медик-Пятой-Степени был несколько ошарашен вопросом. Он не не сразу сумел ответить.

– Да, конечно. Я занимаюсь тем, что у меня хорошо получатся, и когда-то надеюсь получить третью или даже вторую степень. – К собственному изумлению, он тоже задал вопрос:

– А ты?

– Я не думаю об этом слишком много, – Итепу зевнул, казалось, при этом огромный рот рассек его лицо надвое. Стала видна тесная глотка:

– Я делаю то, чему меня научили.

Медик-Пятой-Степени строил шалаш из листьев и сломанных сучьев.

– Иногда я думаю, что так и лучше. Трудно видеть, как другие страдают. Ты ты не можешь им помочь. Например, те, кто во время взрыва тоже вылетели вон из аппарата, но не выжили. Я ведь ничего для них не смог сделать. На самом деле.

– Ты сделал то, что смог. Скажи, если бы здесь оказался раненый враг, ты помог бы ему?

Удивительно было, что лепар завязал разговор. Ну а уж то, что пускается в философские размышления, это и вообще неожиданно.

– Даже не знаю, по правде сказать. Об этом я лично никогда не думал.

Наверное, это бы зависело от конкретных обстоятельств.

Когда в ответ на его слова Итепу ничего не сказал, Медик-Пятой-Степени почувствовал себя обманутым. Когда на следующее утро он поднялся и начал умываться, эта мысль все еще не давала ему покоя. К этому времени он уже ощутил полную уверенность. Он был убежден, что они доберутся да своих. Этому благоприятствовала и погода. Дождь почти совсем стих. Он так расслабился, что даже не вскочил с места, когда на плечо неожиданно опустилась рука.

Итепу наклонился над ним, делая небольшие круговые движения, призывая таким образом к молчанию. Озадаченный, но послушный, физиотех последовал, пригнувшись, вслед за своим компаньоном в лесную чащу. Лепар-амфибия остановился позади корня, похожего на стену, и сделал жест рукой. Следуя взглядом за вытянутым пальцем, медик чуть не присвистнул от изумления.

Неподалеку расположился человек, возможно один из тех, кто находился на борту корабля сопровождения. Не было сомнений – его сбили криголиты и он находился в аналогичном с ними положении. Настроение физиотеха улучшилось. Если человек вооружен, он со своим компаньоном остаток пути пройдет под надежной охраной. В их конкретной ситуации лучше общество одного человека, чем трех или четырех массудов. Люди значительно лучше приспособились к жаре и влажности Эйрросада.

Только он собрался встать и помахать ему рукой, как на нет набросился лепар.

– Я знаю, что ты думаешь, – лицо его оказалось совсем рядом с лицом физиотеха. – Это не человек.

Все четыре века физиотеха нетерпеливо вздрогнули:

– Что ты говоришь? Конечно же, это человек.

– Нет.

– Посмотри на него. На его пропорции, на очертания. Это – человек.

Итепу медленно поднялся, чтобы посмотреть через корень дерева:

– Жди и наблюдай.

Раздосадованный и сбитый с толку медик все же подчинился приказу более низшего по рангу лепара, хотя и с неохотой. Через некоторое время существо поднялось на ноги и начало методически изучать окружающие его джунгли. Глаза медика расширились. Он поспешно нырнул за корень.

– Да, ты был совершенно прав, – прошептал он напряженно. – Это ашреган! Пропорции человеческие, но это ашреган. – Ошибки быть не могло. Эти выдающиеся кости над ушами и мешки под глазами. Несмотря на рост и строение, это был ашреган.

– Настоящий гигант для ашреганов, – согласился Итепу.

Длинный язык медика начал вибрировать во рту.

– Клянусь Кругом! Это, вероятно, один из тех мутантов, которые разгромили станцию на Кобе. Говорили, что они высоки ростом, быстро движутся и значительно сильнее, чем их сородичи. Предполагают, что это – результат биоинженерии, примененной амплитурами к ашреганам. Чем больше смотрели они на существо, тем больше убеждался Медик-Пятой-Степени, что перед ними один из тех самых мифических воинов ашреганов. Он был значительно выше даже обычных людей. Поэтому неудивительно, что он не сумел его сразу опознать. В конце концов, ашреганы были настолько же похожи на людей, насколько сами гивистамы походили на более мелких по размерам о'о'йанов. Он обсудил свои наблюдения с Итепу, жалея, что того не из его собственной расы или расы сардонических, но блестящих с'ванов. Ему явно не хватало сейчас чувства юмора.

– Как же это странно, – бормотал он. – Он похож на ашрегана, но передвигается, как человек.

– Биоинженерия Амплитура, – Итепу был совершенно убежден в своем объяснении. – Они стремятся вывести таких ашреганов, которые бы были равны людям – воинам по своим качествам, поэтому они придают им человеческий облик.

В мозгу лепара возникла неожиданная мысль. Он протер черным языком свой левый глаз и заговорил:

– Знаешь, что это означает? Только два существа, подобных этому, были обнаружены на Кобе. Но оба они были мертвы. А этот образец – цел и здоров. Если бы мы смогли взять его в плен и...

Медик был убежден, что его компаньон заметил, как расширились его зрачки:

– Ты что, сошел с ума? Ты что, не понимаешь, что это существо может с нами сделать? Ашреганы – бойцы. Но гивистамы и лепары – нет.

– Но это важно, – настойчивость лепара была по детски прямой и простой. – Это будет полезно для специалистов Узора, которые пытаются понять, что произошло на Кобе.

Медик решительно щелкнул ногтями на правой руке.

– Он убьет нас, как только мы к нему приблизимся. Я не желаю иметь ничего общего с такой сумасшедшей идеей.

Итепу поглядел на него. Несомненно, в одиночку он не попытается ничего сделать, подумал физиотех. Обычно лепар проявляет не больше инициативы, чем растение, сохнущее под солнцем. Компаньон его долго думал перед тем, как ответить.

– Если Амплитур сумел превратить ашреганов в таких сильных воинов за столь короткий срок, военному совету необходимо об этом узнать как можно больше. Мы несем за это ответственность.

– Думаю, что в этом конкретном случае мы не несем никакой ответственности, – ответ Медика-Пятой-Степени был решителен. – Я специалист пятой степени, и врач. Ты – рабочий по ремонту. Пусть взятием пленных занимаются люди и массуды. Мы же отвечаем за то, чтобы спуститься по реке до ближайшего поста и вновь вернуться к исполнению своих задач. Не обращая внимания на протесты своего компаньона, Итепу продолжал выглядывать украдкой из-за корня.

– Мне кажется, он ранен. Какой шанс!

И хотя естественный инстинкт самосохранения говорил ему: беги! – медик был неспособен полностью подавить свое любопытство.

– Ты уверен, что он ранен?

– Погляди, он хромает, – прошептал Итепу.

Итепу встал рядом со своим товарищем.

– Даже если он ранен, даже, если он обладает боевыми качествами людей, он опаснее, чем мы оба вместе взятые. Обычный ашреган и то опаснее нас обоих.

Как любой нормальный здоровый гивистам он задрожал от одной мысли, что придется участвовать в бою.

– Поблизости нет ни людей, ни массудов, чтобы помочь нам, – заметил Итепу. – Мы должны это сделать сами, или возможность будет упущена.

– Значит, пусть она будет упущена.

– Значит, я должен сделать что-то в одиночку.

«Лучше быстро умереть, чем оказаться в ловушке», – подумал Медик-Пятой-Степени.

– Что ты предлагаешь? – услышал он вопрос. К его удивлению, голос был его собственный. – Напасть на это существо? Но у нас нет оружия.

– У него, по-моему, тоже нет оружия.

– Дай-ка я посмотрю. – Медик не собирался верить на слово лепару.

Хотя они одинаково хорошо видели и над и под водой, но иногда страдали и близорукостью. Он щелкнул защитными затенителями – и поставил их на свой низко нависающий лоб. Они автоматически заняли свое место. Ашреган вновь уселся и начал есть какой-то плод. Но как внимательно не вглядывался медик, никакого оружия, кроме самодельной дубины, он не видел. Одежда на существе была изорвана, на гладкой коже были видны черные раны. Значит он не только был ранен в ногу, но и получил ожоги. На нем не было никакой брони. Может быть, это даже и не воин, а всего-навсего какой-то технический специалист. Хотя всех ашреганов учили воевать, не все они были солдатами.

Да, брать в плен нам придется не молитара, подумал он. И дате не человека. Он вновь задумался над предложением своего товарища. Если они сумеют выполнить эту задачу, то прославятся на всю Галактику. Его размышления в медитационном кругу будут вознаграждены. Альтернатива же будет неприятной. Если попытка не удастся, ашреган убьет их обоих. Он нащупал свой медицинский пояс и обнаружил на нем маленький пластициновый цилиндр.

Итепу молча наблюдал:

– Что ты делаешь?

– Пытаюсь подготовиться. Будь спокоен, – тихо свистнул гивистам.

Вскинув голову, он положил цилиндр в рот и проглотил две пилюли. – Полевые транквилизаторы. Мои реакции не будут затронуты. – Он сжал когтистые пальцы на левой руке:

– Но во время физического столкновения я смогу сохранить равновесие, а если придется применить грубую силу, то сумею удержать рвоту.

– Лепары тоже не приспособлены к боевым действиям, как и гивистамы, – напомнил ему товарищ.

– Ты считаешь, что таким образом ты меня вдохновляешь? Мы же наверняка потерпим поражение. Я совершенно не представляю себе, что такое бой.

Маленькие черные глазки Итепу полузакрылись.

– Мы подождем, пока он заснет, потом подберемся к нему и оглушим.

– Блестяще. Но если мы ударим его слишком сильно, он умрет. Если же удар будет недостаточно сильным, он вскочит и разнесет нас на куски.

Лепар напряженно размышлял:

– Нас двое. Если первого удара окажется недостаточно, второй сможет нанести второй удар.

Типично сложный образ мышления лепара, заметил про себя медик. Он попытался заставить себя думать, как воин, сдерживая легкую дрожь в ногах и поднимающуюся волну тошноты. Но транквилизаторы помогли.

– Я видел здесь несколько глубоких, заполненных водой углублений, – он повернулся, указывая на дерево, стоящее позади. Среди его корней они провели предыдущую ночь. – Если один из нас притворится раненым, это заинтересует существо, и он соблазнится на приманку. Мы замаскируем углубление ветками и листьями. Тот, кто притворится раненым, сумеет его обойти, а существо попадет в ловушку.

– Идея хорошая. – В голосе лепара звучало восхищение. – Я об этом не подумал.

Да уж, конечно, подумал Медик с сочувствием, но это не твоя вина.

– Ты пойдешь в сторону ловушки, ашреган – за тобой. Я стану поджидать поблизости... – он хотел добавить «с дубиной» – но знал, что никогда не сумеет нанести удар, который причинит вред живому существу. -...я буду рядом и подстрахую тебя.

Его товарищ серьезно смотрел на него.

– Мы плохо бегаем. – Он показал свои перепончатые задние лапы.

Сандалии лепар давно сбросил, и ноги его были голыми. – Мы быстро движемся в воде, но не на земле. Гивистамы же, – добавил он с удивительным напором, – славятся тем, что быстро бегают.

Как странно, что я не подумал об этом перед тем, как открыть рот, промелькнуло в голове медика. Итепу внимательно глядел на него.

– Я не представляю, что сумею сделать подобное. Надо подумать о чем-то другом. – Он скрипнул зубами, что было признаком его огорчения:

– Заставить ашрегана гнаться за собой... нет, я не сумею.

– Но это будет очень быстро, – заметил Итепу. – На коротком расстоянии здоровый гивистам сумеет обогнать раненого ашрегана. У них короткие ноги.

– Но не у этого мутанта, – напомнил медик. – У него ноги, как у людей.

– Бежать тебе придется совсем недолго. Я спрячусь в кустах – на полпути до ловушки, и если он станет тебя догонять, я ударю его камнем по голове. – Лицо Итепу просветлело от неожиданной мысли. – Это отлично! Это дополняет твой замысел.

– Если только существо меня все же не поймает, а ты не промахнешься, – бормотал медик, уже почти соглашаясь. Но в целом, ему ужасно хотелось помедитировать. – Но я не представляю, как мы сумеем это сделать, не рискуя. Помни, у этого существа повреждена нога. Он, конечно же, не сумеет слишком быстро бежать.

– Да, на самом деле. – Медик несколько воспрял духом. – Может быть, он и вообще за мной не погонится.

– Ты не будешь подвергаться большой опасности. – Лепар был бесстрастен.

– Но как мне привлечь его внимание?

Итепу задумался.

– Брось в него чем-нибудь. Если повезет, то он, пожалуй, взбесится.

– Если повезет? – Конечно, гивистамы не были столь же остроумны, как с'ваны, но если нужно, могли проявлять чувство юмора. – Это оскорбительное деяние. Не знаю, смогу ли я... – Медик ощутил бурление в животе от одной мысли об этом.

– Тогда брось рядом. Если ты не собираешься нанести ему вреда, то это действие не оскорбительно.

– Да, – согласился медик. – Он поставил затенители на место. – Но сначала нам нужно найти яму и закрыть ее ветками.

Лепар дважды шлепнул широким ртом:

– Я позабочусь об этом. У меня хорошо получается ручная работа.

А я понаблюдаю, подумал Медик. У меня это тоже хорошо получается.

Итепу продемонстрировал прекрасные способности в подготовке ловушки. Яма была достаточно глубокой, и стены ее были довольно отвесны, чтобы из нее не смог выбраться даже рослый ашреган.

Это еще самая легкая часть задуманного плана, – подумал он. Большую часть дня он обдумывал то, что им предстоит сделать и уже почти убедил себя в том, что они сумеют достичь задуманное. В конце концов сражаться ему не придется. Просто привлечь внимание этого существа. После людей и массудов, гивистамы были лучшими бегунами во Вселенной. Особенно на коротких дистанциях.

Они бесшумно приблизились к тому месту, где отдыхал ашреган. Итепу пробормотал что-то на своем языке – очевидно, чтобы придать медику уверенности в своих силах, затем скрылся в лесу. Медик надеялся, что найденный им камень будет достаточно большим и тяжелым. «Неужели я это делаю? – спросил он себя тихо, двигаясь вперед. – Я, Медик-Пятой-Степени, опытный и умелый специалист, член уважаемых кругов – я собираюсь ловить солдата Назначения?» Страх и отвращение смешались в нем.

У ашрегана ранена нога, напомнил он себе.

Он наладил переводящее устройство, чтобы брошенные им слова были понятны существу. Это тоже может оказаться провоцирующим действием. Может быть, это и не сработает, но зато сделает его понятным. В конце концов, он не собирается вести с врагом длинный разговор. Но на что он не рассчитывал, так это на огромные размеры существа. Это был самый гигантский ашреган, из всех им виденных. Да, амплитуры потрудились на славу. Его задача показалась физиотеху неожиданно очень сложной, а Итепу, казалось, находится очень далеко. Они уже слишком много сделали, а он зашел слишком далеко и отступать некуда, сказал он сам себе нервно. Да и не сможет он объяснить свою слабость лепару.

Не потому, что он боится обвинения в трусости. Трусость – это примитивное понятие, не используемое среди цивилизованных существ. К счастью, он обнаружил, что его способность к размышлению парализована. Транквилизаторы сработали.

Как будто бы не он, а другое существо берет камень из трясины, будто кто-то другой распрямляется и бросает камень в ашрегана, посылая вслед камню ругательства и оскорбления на незнакомом языке. Существо отреагировало с необыкновенной быстротой. Одним движением он поднялся и повернулся. Хотя пропорции его тела были человеческие, глаза у нет были такие же большие, а лицо таким же плоским, как у ашреганов. Медик, чувствуя глупость своего положения, стоял ничем не прикрытий и уязвимый на том же месте. Он смотрел на врага. Чтобы как-то преодолеть напавший на него паралич воли, он несколько раз подпрыгнул, сделав несколько непристойных жестов. Наверняка ашреган поймет их смысл. Камень, слова, жесты, все вместе или по отдельности произвели эффект. Мутант пригнулся к земле, как некий лесной дух, и когда он разогнулся, в руках у него появилось копье, лежавшее до сих пор в траве. Медик-Пятой-Степени пришел в ужас.

Копье было больших размеров, чем его обладатель, толщина его равнялась толщине запястья медика. Его наконечник, выполненный из обтесанного камня, казалось, в мгновение ока разнесет в клочья и кожу, и внутренности.

С диким криком медик бросился прочь, позабыв обо всех тщательно продуманных планах.

Глава 5

Он слышал, как следом за ним через кустарник мчится ашреган. Он производил не так много шума, скользя сквозь кустарники по чавкающей поверхности – совсем не так много шума, как можно было бы ожидать от такого огромного существа. Да и скорость его бега была вовсе не такой, какой можно было бы ожидать от существа с раненой ногой. Не ожидая ничего подобного, медик обернулся и увидел, что ашреган совсем близко. Он не хромал.

Что же с его раной? – подумал он лихорадочно. Ему пришло в голову, что, может быть, и раны никакой не было. Может быть, это была лишь хитрость на случай встречи с войсками противника. Но уловка была так убедительна, что обманула даже тех, кот ашреган и не видел. Он перепрыгивал с одного бревна на другое, его мощные длинные ноги несли его по лесу, и расстояние между ними неуклонно сокращалось. В руке у него было зажато смертоносное копье. Медик был уверен, что он его вот-вот метнет.

Он уже чувствовать, как наконечник ударяет его в спину, разрывает его внутренности, выходит через диафрагму и, может быть, пришпиливает к ближайшему дереву, как некое насекомое, подобранное для коллекции. Он пытался бежать быстрее, едва касаясь земли своими трехпалыми ногами, обутыми в сандалии.

Но как быстро он ни бежал, как ни петлял среди деревьев, расстояние между ним и ашреганом становилось все меньше. Он уже совершенно точно знал, что не сумеет заманить ашрегана в подготовленную ловушку, потому что тот убьет его значительно раньше. Казалось, что он чувствует его смертоносное дыхание у себя на затылке. Глаза его дико озирали кустарники. Где же Итепу со своим камнем? Где-то впереди или же где-то далеко позади?

Обернувшись назад, он увидел ужасное плоское лицо, раскрытый рот с острыми зубами, выступающие над ушами кости, небольшой волосяной островок на плоском черепе. И эти глаза, круглые горящие глаза, которые, не мигая, смотрели ему в глаза.

Он забавляется со мной, подумал он. Ашреган знает, что может убить меня в любой момент.

Медик испустил легкий свист, звук крайнего, почти истерическою отчаяния, понимая, что никогда не добежит до ямы, никогда не получит причитающиеся ему награды, – и ринулся дальше в лес. Сзади него раздался грохот. Может быть, сосредоточив внимание на медике, ашреган поскользнулся и упал? Может быть, он споткнулся о лиану? Медик не стал поворачиваться, не стал оглядываться, пока его сердце, казалось, не выскочило из груди и он не начал задыхаться от быстрого бега. Он оглянулся. Никого не было.

Может быть, враг по-прежнему с ним забавляется, а сам спрятался где-то в кустах и молча развлекается, глядя на его ужас? Но насколько он знал ашреганов, подобная тактика ими не употреблялась. Он просто должен был бежать за ним следом. Почему же он сделал паузу? Люди иногда поступали подобным образом, но не ашреганы.

Это противоречило его опыту. Но, напомнил он себе, ты целый день поступаешь противно своему опыту. Он пошел обратно по тропинке, стараясь держаться в гуще кустарника, медленно следуя пройденным путем. Неожиданно его глазам открылась картина, заставившая его тихо присвистнуть.

Ашреган стоял на краю ловушки. Часть листьев и веток были отброшены в сторону, и он с презрением рассматривал открывшуюся яму. Кровь струилась по его щеке.

На краю ямы лгал Итепу, конец копья ашрегана упирался ему в живот.

Медик вспомнил страшный треск, услышанный во время панического бегства. Лепар. Вероятно, Итепу выбежал из укрытия и попытался подманить ашрегана к ловушке. Бедная амфибия нанесла слишком слабый удар. Мутант не только не упал в яму, но здесь же на месте настиг Итепу. Лепар попытался выполнить то, что не сумел сделать Медик-Пятой-Степени. Он присел, потому что вражеский солдат поднял голову и внимательно осмотрел близлежащие заросли. Наверное, думает, что произошло с тем, кого он преследовал. Наверное, думает, много ли еще дураков Узора прячется в джунглях.

Он отвернулся и начал задавать вопросы Итепу через собственный транслятор. Звуки языка лепара доносились до слуха физиотеха. Он сморщился, потому что ашреган для вящей убедительности начал нажимать копьем на живот распростертого перед ним лепара. Когда тот отказывался отвечать, копье давило сильнее, входя внутрь. Почему он не отвечает? – думал медик. Упрямство лепара лишь сделает его смерть мучительнее.

Они предприняли попытку, но она не удалась. Его поразила мысль, что пока ашреган занят с лепаром, он сам может ускользнуть. Но может ли он это сделать? Конечно, поступить так будет вполне разумно. Логично, даже цивилизованно. Если бы у него было время, он сумел бы объяснить себе самому эти действия.

Он колебался, зарывшись глубоко в траву, его внутренности ныли. Альтернативой логичному поступку станет, скорее всего, смерть. Было известно, что некоторые гивистамы, вынужденные обстоятельствами, могут совершать нападения. Способен ли он на это? А учитывая обстоятельства? В конце концов, спасая жизнь лепару?

Транквилизаторы все еще активно воздействовали на него, помогая смягчить опасные мысли. Вот к чему приводит самостоятельность, проявляемая лепарами, напомнил он себе. Он сам хотел не вступать в контакт с мутантом, а продолжить путь к ближайшему передовому посту вдоль по реке. Он отвечал лишь за собственную безопасность. А были более важные вещи. Он нес ответственность перед своим медитационным кругом. Перед всем Узором. Мертвый физиотех не сможет быть полезен Узору.

Но лепар настоял на том, чтобы они ввязались в эту безумную драку.

Пусть тогда лепар за все и расплачивается. Он ничем ему не обязан.

Последний взгляд – и он уходит.

Взглянув сквозь ветки, он увидел, что существо полностью погрузилось в допрос Итепу. Солдат больше не интересовался тем, что по окружает. Вот и хорошо. Медик медленно и бесшумно свел отодвинутые им ветви. Он не мог вспомнить, когда начал двигаться. Не мог он вспомнить и того, как именно нанес удар по возвышавшемуся перед ним ашрегану – он ударил его под колени. Вероятно, в момент удара его веки были плотно сжаты. Гивистам был хрупкого сложения, и больше всего он боялся, что не сумеет выполнить задуманное.

Опасение его было небезосновательным. Хотя мутант и был занят допросом Итепу, но он отреагировал на появление медика. Когда он начал поворачиваться, тот ударил его сильно, как мог. Застигнутый врасплох ашреган уронил копье и вскинул руки, пытаясь удержать равновесие. Ошеломленное выражение на его лице говорило о том, что он не верит в то, что такое безобидное существо – гивистам – могло застигнуть его врасплох. Почва на краю ямы была столь же скользкая, как и остальная часть поверхности Эйрросада. В какой-то страшный момент, казалось, существо сумеет удержаться на краю. Затем он рухнул вниз, увлекая за собой сложенные сучья и листья, извергая странные проклятия. Раздался звук падения.

Медик опустился на корточки. Язык его свесился, он пытался унять биение сердца. Из глубины ловушки раздавались злобные выкрики. Когда дрожь прекратилась, он поднялся и помог Итепу встать на ноги. Если не считать небольшой ранки, оставленной копьем, лепар был цел и невредим.

– Ты спас мне жизнь.

– Это было сущее безумие. Я поступил так, как не приучен. Когда мы вернемся, ты должен отправить меня на обследование. Я настаиваю на этом. Не обращая на него внимание, Итепу осторожно приблизился к краю ямы и заглянул внутрь.

Ашреган стоял на ногах и ругался, осматриваясь. Медик не стал подходить к ловушке. Он знал, как выглядит ашреган.

Итепу отошел от края ямы:

– Ну вот, мы это сделали.

– Не напоминай мне, пожалуйста. Я предпочитаю не вспоминать об этом.

– Теперь, когда мы поймали это существо, давай подумаем, как его взять с собой.

– Моя идея лучше, – медик все еще тяжело дышал:

– Давай оставим его здесь. Мы оставим ему немного пищи и воды, запомним место, а остальные пусть придут за ним.

– Нет, так нельзя поступать, – лепар был непоколебим. – За это время он сможет убежать. Мы должны его забрать с собой, или все наши достижения ничего не стоят. – Он взглянул в сторону ловушки. – Теперь мы точно знаем, что это ашреган. Человек не стал бы задавать вопросы, он сразу бы убил врага.

Медик-Пятой-Степени присоединился к своему товарищу на краю ямы, и они стали думать, как поступить дальше.

Вдруг существо отошло в дальний угол и с разбегу попыталось выбраться наверх. Его могучие руки чуть не коснулись ног медика. Тот в испуге отскочил в сторону. Но он зря беспокоился. Хотя ашреган и мог прыгать высоко, его короткие пальцы не в состоянии были уцепиться за скользкий край ловушки.

Но он вновь попытался выбраться, потратив на это столько энергии, сколько, полагал медик, ни одно живое существо было не в состоянии потратить. Влажная мягкая почва уходила у него из-под ног и выскальзывала из-под пальцев. Несколько раз он почти поднимался над уровнем ямы, но почва предательски ускользала из-под рук.

Но сколь бы велики ни были его силы, они иссякли. Он вновь попытался, потерпел неудачу и наконец упал в небольшую лужу, собравшуюся на дне ямы. Там он затих и лежал, тяжело дыша и бросая ненавидящие взгляды на своих врагов.

Медик лязгнул зубами:

– Надо уходить. Как можно сдержать такого убийцу? Если мы вытащим его, он убьет нас. Если мы спустимся к нему, он убьет нас и там. Мы не в состоянии ничего с ними сделать.

– Мажет быть, и сможем, – тихо заметил лепар.

Гивистам полузакрыл веки.

– Объясни.

Итепу показал на пояс физиотеха:

– У тебя есть медикаменты, которые облегчают страдания раненых. Может быть, какие-нибудь действуют как снотворное?

– Есть. Но те дозы, которые я ношу при себе, рассчитаны на массудов и людей. В меньшей степени на лепаров и на гивистамов. Для лечения врага необходимы условия полевого госпиталя.

– Я слышал, что физиология ашреганов и людей очень похожа.

– Это так. Но в том, что касается воздействия медикаментов – все не так прочего. Я всего лишь Медик-Пятой-Степени, полевой медик. Я не разбираюсь в подобных вопросах.

– Это существо получило физические и боевые характеристики людей, – заметил Итепу. – Значит, и лекарства, рассчитанные на людей, должны действовать на него. Почему бы и не попробовать?

– Проблема, однако, в том, как приблизиться к нему и сделать инъекцию? – ответил медик.

– Разве обязательно делать инъекцию? Он существо мощное, на есть ему все равно нужно.

Физиотех предположил:

– А не заподозрит ли он неладное, получив от нас пищу?

– Вероятно. Но голод окажется сильнее подозрений. Он должен понять, что если мы захотим его смерти, то можем просто закидать его камнями или оставить здесь. К тому же он не знает, что ты врач и у тебя есть снотворное.

Он выделил сильную, очень сильную дозу. В конце концов, в самом крайнем случае от этой дозы враг просто умрет. И тогда им не придется его никуда доставлять. Но он рассчитал дозу так, чтобы она не стала смертельной. Возможность летального исхода может быть лишь делом случайным.

Как они и ожидали, сначала ашреган отвергал пищу: и фрукты, и мясо. Но после того как два дня кряду он безуспешно пытался вскарабкаться на край ямы, силы стали покидать его. Наконец он набросился на предложенную пищу и стал пожирать ее с завидным аппетитом и демонстрируя полное отсутствие всяких манер. Он но только съел предложенное, но и попросил добавки. Затем он уселся на склизкое дно ловушки и смотрел на них со злобным выражением на своем отвратительном плоском лице. Через час глаза его закрылись, а голова свесилась на плечо.

– Мы мотаем нарезать лиан с деревьев и связать его, – предложил Итепу. – Мы вытащим его из ямы и затем свяжем. Думаю, мы справимся вдвоем.

– Но одному придется спуститься вниз. – Медик внимательно смотрел на неподвижное тело противника. – Что, если он нас обманывает?

– Я выясню.

Через несколько минут лепар нашел подходящего размера камень. Медик наблюдал, как он осторожно встал на край ямы и бросил камень вниз. Он был достаточно велик, чтобы рассечь кожу на голове ашрегана, но не нанести серьезного повреждения. Веки мутанта даже не дрогнули.

– Да, он без сознания, – медик был удовлетворен. – Надо только убедиться в том, что мы его крепко свяжем и он не Сможет удрать. С помощью хирургических инструментов они нарезали толстых лиан. Завернув врага, как кокон, заложив ему руки за спину, они стали вытягивать его из ямы, работая быстро, чтобы завершить дело до того, как он проснется. Так как они не хотели, да и не могли бы нести своего противника, они оставили его нижние конечности относительно свободными, стреножив так, чтобы он мог двигаться, но не мог бежать. Когда существо пришло в сознание, оно было несколько удивлено своим новым состоянием. Попробовав разорвать узы, ашреган быстро убедился, что это невозможно. Он зло поглядел на медика. Переводящий транслятор действовал, хотя и плохо.

– Вы усыпили меня. Я не ожидал этого. Что делают здесь в джунглях лепар и гивистам с наркотиком?

– Я медик-специалист, – ответил физиотех. Даже связанный по рукам и ногам ашреган производил устрашающее впечатление. Он издал нечленораздельное мычание.

– Такого со мной еще не случалось. Мне надо было бы обратить внимание на вашу форму, когда я вас преследовал. Мне это послужит уроком. Теперь, когда вы завладели мной, что вы собираетесь со мной делать?

– Ты пойдешь с нами, – физиотех сделал несколько шагов назад, пока ашреган пытался подняться на ноги. Наконец он встал, возвышаясь зеленым коконом над захватившими его в плен.

Итепу взял копье ашрегана. Тот с презрением усмехнулся:

– Не пытайся убедить меня в том, что сумеешь его использовать.

Лепар ответил твердо и спокойно:

– Я уже дважды наносил тебе удар камнями. Я могу удивить тебя и еще один раз.

– Возможно. Вас лепаров сложно понять. Когда-нибудь вы станете полезными для достижения Назначения.

– Не раньше, чем все мы умрем, – заверил его Итепу.

– И гивистамы тоже, – медик вел себя столь же вызывающе, как и лепар.

– Ты идешь с нами. Ты – физиологическая аномалия: внешне ашреган, но с характеристиками человека.

– Я – ашреган, – ответил гордо пленник. – Вы разговариваете с унифером Раньи-ааром с планеты Коссуут, которая борется за достижение Назначения. – Он напрягая, пытаясь разорвать путы. – Если я освобожусь, то убью вас обоих. Я убиваю всех врагов Назначения.

– Да, мы знаем. – Уверенность медика возрастала по мере того, как он видел, что пленник не в состоянии разорвать свои путы. – Совершенно очевидно, что тебя подвергли изменению. Несомненно, ответственны за это амплитуры.

Глаза пленника сверкнули.

– Амплитуры не занимаются подобными делами. Все это сказки – пропаганда Узора. Амплитуры...

– Мы не нуждаемся в лекциях о доблестях Амплитура. У меня есть глаза, и я квалифицированный специалист по медицине. У тебя есть черты ашрегана и черты человека. Происходит что-то очень своеобразное. Мы забираем тебя с собой, чтобы лучшие умы разобрались, что к чему.

– Они не обнаружат ничего нового, – заявил мутант. – Вы взяли пленника, вот и все. – Он резко повернулся к Итепу, который слегка вздрогнул, его черные глаза сверкнули, но он не отступил. – А вот тебя мне надо было бы сразу убить.

Выражение лепара не изменилось.

– Но ты не сделал этого.

– Нет. Ты лежал на земле. Ты был беспомощен. А мне надо было задать тебе несколько вопросов. Мне надо было действовать быстрее, как это делают проклятые люди.

– Я рад, что ты так не поступил, – Итепу смело выступил вперед и коснулся копьем лиан, связывавших ашрегана. – Ну а теперь, вперед. Сюда. Пленник еще раз поглядел на лепара и двинулся в указанном направлении. Медик и Итепу последовали за ним. Они были горды своими успехами, такого они не ожидали от самих себя. Несмотря на опасения Медика, на них никто не напал. Никто не выскользнул из-под ног, из густых зарослей, ничто не мешало их продвижению. Сделав еще несколько заявлений, ашреган стал на удивление послушным. Но его стражники не расслаблялись, оставаясь начеку с той самой минуты, когда поймали солдата. Нет сомнений, его соратники станут разыскивать его.

Они без приключений добрались до реки. Пленник спокойно сидел на берегу, пока Итепу и медик с помощью подручных средств строили плот. Если им и нужны были новые доказательства того, что перед ними был ашреган, – его безразличие к тому, что они сооружали, говорило само за себя. Человек бы обязательно бросился в реку, хотя скорее всего утонул бы, или попытался бы ударить их связанными ногами, или начал бы оскорблять их. Так вели себя люди. Но не ашреганы.

Вместо этого Он продолжал читать им длинную лекцию о Назначении, пока медик, невзирая на ценность пленника, не захотел хватить его копьем, чтобы покончить сразу и с ним, и с лекцией.

– Мы уже слышали все, что ты нам тут толкуешь, – заявил он наконец мутанту. – Но вопреки твоим словам, вне Назначения тоже есть цивилизации. Это правда.

– Цивилизованные существа не истребляют беззащитных обитателей незащищенных миров, – коротко ответил ашреган. Медик с любопытством взглянул на пленника, оторвавшись на минуту от работы:

– О чем ты говоришь?

– Мои родители. Вся моя семья, их друзья и родственники были уничтожены массудами и людьми.

– Честное слово, я не понимаю, о чем ты говоришь.

– Побоище на Хусилате, конечно. Не верю, чтобы вы никогда не слышали о нем, даже если Узор полностью контролирует средства массовой информации. Хусилат – это тот мир, откуда я родом.

Медик-Пятой-Степени продолжил работать, размышляя вслух.

– Да, на самом деле был такой Хусилат. Мир, колонизованный одновременно и ашреганами, и бир'риморами. За него шло соперничество и некоторое время назад Узор отвоевал его. В недавней истории я достаточно разбираюсь. Итепу, ты помнишь что-либо из того, о чем говорит он? Лепар оторвал глаза от работы, стоя по пояс в воде.

– У нас не слишком-то хорошая память, но название мне о чем-то говорит. – Битва была продолжительной, но скромной по размеру. Все миры хотели, чтобы победил Узор. Но никакого избиения обитателей планеты не было. Это правда. – Медик связал два бревна, с удовлетворением поглядев на дело своих рук. Вероятно, его длительная медицинская подготовка и не была рассчитана на подобный примитивный труд, но рядом не было никого, кто бы возразил. – Всем обитателям было позволено под контролем Узора либо остаться на планете, либо перебраться на иные планеты, находящиеся под контролем ашреганов.

Раньи нахмурился.

– Пропаганда. Все обитатели Хусилата были уничтожены. Включая моих родителей. Медик крепко завязал лиану.

– Может быть, они и погибли. Наверняка такие случаи были. Но никакого избиения не было.

– Все друзья моих родителей, все мои родственники и их друзья были убиты. Или эти зверства у вас принято так обтекаемо называть – «случаи»? Медик поглядел мимо него.

– Все это может быть правдой, но никакого избиения не было. Так Узор не действует. Тебе лгали.

– Амплитур...

Раньи начал было говорить, что амплитуры никогда не лгут. Даже им придется это признать. Но когда он мысленно вернулся назад, его вдруг поразило, что никто из амплитуров, ни лично, ни в записи, напрямую о Хусилате не говорил. История планеты была рассказана ему новыми родителями, его наставниками, которые были ашреганами. Интересно будет как-нибудь задать вопрос амплитуру и услышать ответ. Нет! Абсурд! Невозможно! Он не в состоянии допустить такое! С какой стати ему спрашивать своих родителей и своих наставников о том, что на берегу ему поведал какой-то гивистам, существо, действующее без всякого Назначения?

– Нет, лгали вам, – ответил он уверенно. – Избиение было.

– Может быть, и так, согласился Медик-Пятой-Степени с готовностью. – Меня там не было на самом деле. Но скажи мне, ашреган-унифер: какова могла бы быть цель подобного избиения? Что это дало бы Узору?

– В этом не должно было содержаться какой-либо цели, если в избиение были вовлечены люди.

– Даже люди не убивают бессмысленно. Конечно, говорят, что они совершают варварские поступки. Но не в таких масштабах, как ты говоришь. К тому же одни люди не воюют. Им это не разрешено. Массуды, или кто-то другой всегда присутствуют. И о подобной кровожадности стало бы известно.

– Вы так в этом убеждены? Узор постарался бы скрыть подобный случай.

Так как вам неведомо Назначение, вы все время сражаетесь и спорите между собой. Известие о подобной трагедии вызвало бы среди вас разногласия.

– Ты очень хороший спорщик, – медик покрепче затянул лиану вокруг его ног. – И хотя я не верю твоему рассказу, но допускаю, что он может быть правдив. Но может быть, ты тогда допустишь возможность и моей правоты? Все может быть возможно, если нет прямого доказательства обратного. Раньи замолчал, а Итепу и медик продолжили работу. Молчание давало возможность подумать, а наставники указывали, что это может быть опасным. Зачем им надо было бы лгать ему и его друзьям на такую важную для них тему, как разрушение Хусилата? Гивистам, кажется, был искренне удивлен его рассказом, и совершенно убежден, что ничего подобного не происходило. Да, конечно, правительство могло бы скрыть от них правду. Но разве это возможно в эпоху мгновенной связи между различными мирами и различными расами?

– Мои друзья отвезут вас в тот мир, – заявил он, не имея в распоряжении иных аргументов. – Было или не было избиения, но Узор несет ответственность за смерть моих родителей.

– Я тебе очень сочувствую, – сказал физиотех. – Даже когда речь идет о высоких идеалах, мирные жители погибают. Но ни я, ни мой товарищ к этому отношения не имеют. Во времена Хусилата мы еще не были взрослыми. Раньи замолчал. Ему надо было бы подумать о том, как убежать, а не тратить силы на споры с врагами.

– Я не хочу сказать, что лично вас обвиняю в происшедшем. Виновата та организация, то правительство, которое вас направляет. – Сказать по-иному не соответствовало бы высоким задачам Назначения.

– Да, конечно, – пальцы медика щелкнули, что выражало сарказм. – Но ваш облик меня смущает.

– Я настоящий ашреган. Если вы думаете по-иному, то теряете зря время.

– Ты, наверное, видел изображения людей. Не верю, что тебя не удивляло ваше физическое сходство.

– Я знаю о нашем внешнем сходстве. И о наших различиях, – заверил его Раньи.

– Амплитуры бы не снизошли до более низких по уровню развития рас, если бы не знали, что те обеспечат им достижение их целей. Если бы Узор держал в секрете от большей части населения достижения прогресса в другом мире, мире, где правят амплитуры, то в любом случае, встреча с этим миром состоялась бы – и остановила бы развитие Узора. Он вдруг с изумлением осознал, что, кажется, только что нашел возможное рациональное объяснение тому, как выразился их пленник, избиению мирных людей на Хусилате. Но не может быть, чтобы с'ваны или гивистамы разрешили бы подобное.

В этом он уверен.

– Чепуха, – пленник попытался подвигаться на месте. – Ашреганы разнообразны по своим физическим качествам. И если кто-то из нас выше ростом и сильнее, это не означает, что мы являемся продуктом каких-то генетических манипуляций.

– Я не могу ничего об этом сказать. Лучшие, чем я, умы проанализируют и изучат вас. – Взглянув на ашрегана, медик добавил:

– Не думаю, что вас подвергнут вивисекции. Неужели вы на самом деле считаете нас какими-то варварами, как нас представляют амплитуры?

– Они не называют вас варварами, – ответил Раньи.

Острые зубы медика лязгнули:

– Не так прямо, конечно. Но они предлагают заставить вас так думать.

Ваши хозяева амплитуры неплохо преуспели в том, чтобы предлагать выгодные для них идеи.

– Они не наши «хозяева». В рамках достижения Назначения все расы равны.

– И амплитуры не навязывали вам своих идей?

– У меня был мысленный контакт с двумя амплитурами, – сказал Раньи с гордостью. – Я чувствую себя просвещеннее и польщен подобным контактом.

– Конечно, если они «предложат» вам так себя чувствовать.

– Но я-то на самом деле чувствовал, – резко ответил Раньи громче, чем хотел.

Медик-Пятой-Степени не был расположен обсуждать с ним недостатки циркулярной системы их мышления. Вместе с Итепу они спустили плот на воду. Он замер на поверхности реки рядом с грязным береги, готовый принять пассажиров.

– Идем, – произнес медик, обращаясь к пленнику. – Не пытайся выкинуть какую-нибудь глупость. Мы мохом тогда все вместе упасть в реку. Но мой приятель чувствует себя в воде прекрасно, даже лучше, чем на земле. И можешь быть уверен, он не пожалеет силы, чтобы спасти меня, а не тебя. Ты не сумеешь сбежать.

Раньи шагнул вперед, с трудом передвигая ногами.

– Даже если я всего-навсего воин, не стоит мне лишний раз объяснять очевидное.

Глава 6

Как и предвидел Медик-Пятой-Степени, их нежданное появление на передовом посту оборонительной линии войск Узора вызвало ликование среди изумленных сотрудников поста. Усталых и грязных, но в любом случае целых и невредимых их препроводили в штаб. Ведь они не только сумели выжить после сокрушительной атаки врага, но и проделали пешком длинный переход по вражеской территории, безоружными, и с собой привели пленника.

Такого рода подвиг можно было бы ожидать от массудов или людей, но никак не от лепара и гивистама.

Хотя коллеги медика были обеспокоены состоянием его ума, но ему было предоставлено почетное место в медитационном кругу, а его достоинства были должным образом отмечены. Итепу не получил столь громких почестей – одобрительное слово, дружеское пожатие. Да ему они и не были нужны. Он стремился поскорее вернуться к своей работе.

Первоначальное нетерпение медиков станции уступило место разочарованию – они поняли, что не в состоянии провести изучение пленника, потому что не располагают необходимой аппаратурой. Но даже поверхностное изучение Раньи подтвердило подозрение Медика Пятой Степени – в одном теле странным образом были смешаны качества, присущие людям и ашреганам. Для решения этой биологической загадки специалисты Гивистама и О'о'йана, находившиеся на Эйрросаде не располагали достаточными средствами. Было решено отправить пленника ближайшим же челночным рейсом. Люди могли бы воспротивиться, что пленника отправляют так далеко от его сородичей, но пленник не был человеком. Как истинный ашреганский солдат, воспитанный для достижения Назначения, он спокойно воспринял решение, обратившись лишь с одной странной просьбой. Хотя командование подумало, что просьба его непонятна, но согласилась выполнить ее. Поэтому, когда Раньи несся через субпространство к своей неизвестной судьбе, оставляя далеко позади и Эйрросад, и свой любимый Коссуут, он путешествовал не в одиночестве. Очень многие были изумлены его просьбой – он хотел путешествовать в обществе знакомого ему лепара. Психолог штаба Третий-по-Уму нашел этому объяснение.

– Этот пленник, ашреган, вероятно, опасается исследований своего мозга. Он знает, что лепары известны своей простотой, и он знаком с этим конкретным индивидуумом. Он попытается использовать лепара, чтобы проверить истинность того, что говорят ему остальные. Командиром Базы был массуд. Ему была определена задача освоить и завоевать этот мир для Узора, – мир, уровень влажности в котором вызывал приступы удушья, а дожди почти никогда не прекращались. Этот мир не очень-то нравился командиру. Он не слишком-то интересовался психологическими аберрациями и умственными процессами пленника – ашрегана, который к счастью был выведен из-под его юрисдикции. Он простился с психолог, никак не прокомментировав от объяснение. Однако на борту корабля, мчавшегося от солнца Эйрросада этот пассажир вызвал волну любопытства. Всем было известно положение единственного пассажира на корабле, который направлял свои просьбы исключительно через лепара, выполнявшего в обычное время ремонтные работы. Все изумлялись его росту, когда он время от времени проходил через отсеки корабля. Это был самый большой ашреган, которого они когда-либо видели в своей жизни. Капитан из с'ванов был несколько разочарован маршрутом корабля. Конечно, на Омафиле возможности научного исследования были значительно больше, тамошние ученые были значительно компетентнее, но это был мир Юла. Он бы с большим удовольствием доставил пленника на собственную планету. Но выбор делал не он. Военные советники были достаточно специфическими существами. Обитаемая планета Омафил мира Юла была ближайшей к Эйрросаду развитой планетой. По каким-то пока неизвестным причинам уже в ближайшем будущем окажется необходимым вернуть пленника домой. Капитан задумчиво гладил бороду. Возможно, все это и хорошо. Юла было космополитическим местом. Там есть с'ваны, которые станут следить за развитием событий, даже если сами они и не будут прямо участвовать в исследованиях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.