# Непорочная белизна

Линда Ховард

НЕПОРОЧНАЯ БЕЛИЗНА

Линда ХОВАРД

## Глава 1

Вот-вот должен был пойти снег.

Небо, низкое и серое, отливало зловещим багровым цветом. Тяжелые облака опускались на вершины гор и окутывали их так, что невозможно было определить, где заканчивается земля и начинается небо. В воздухе чувствовался резкий запах аммиака, а ледяной ветер продувал джинсы Хоуп Бредшоу, как будто они были сделаны не из толстой ткани, а из марли. Деревья жалобно стонали под порывами ветра, и эта скорбная музыка отдавалась во всем ее теле.

У нее не было времени разглядывать небо, она и без того чувствовала, как тучи нависали над ней и давили. Хоуп некогда было прислушиваться к своим ощущениям: она спешила проверить генератор, убедиться в том, что она подготовила достаточно топлива для него, принести дров в дом и сложить дополнительный запас на кухонном крыльце. Возможно, она ошибалась и снега, как и предсказывали синоптики, выпадет не более четырех – шести дюймов.

Но все же она доверяла своим предчувствиям. Это была уже ее седьмая зима в штате Айдахо, и каждый раз перед большим снегопадом она ощущала невероятную тревогу. Вот и сейчас атмосфера была напряжена, мать-природа, казалось, собиралась с силами для того, чтобы бросить вызов человеку, и это состояние тревожного ожидания передалось Хоуп.

Нет, она не боялась за себя у нее была пища, вода и надежная крыша над головой. И все же впервые ей предстояло пережить буран в одиночку. Первые два года с ней был Дилан; когда он умер, в Айдахо переехал ее отец, чтобы помогать ей следить за лыжной базой. Но три дня назад с дядей Питом случился сердечный приступ, и отец улетел в Индианаполис, чтобы побыть со своим старшим братом Врачи говорили, что с дядей будет все в порядке приступ был относительно легким, а в больницу его привезли вовремя, и теперь его здоровье было вне опасности Отец собирался остаться еще на неделю, ведь он уже больше года не видел брата.

Хоуп не беспокоило ее одиночество, но следить за всеми коттеджами одной было все-таки непросто. Всего коттеджей было восемь Все они располагались под кронами деревьев, все были одноэтажными, некоторые – с одной комнатой, некоторые – с двумя Четыре из них располагались по одну сторону от ее дома, четыре – по другую. И все девять строений как бы огибали берег живописного озера, изобиловавшего рыбой. Она должна была проверить, надежно ли закрыты все окна и двери, ведь никто не знал, насколько сильным будет ветер. Кроме того, нужно было перекрыть краны и спустить воду из труб, чтобы они не замерзли, если вдруг отключат электроэнергию. А Хоуп не сомневалась, что это произойдет. Вопрос был лишь в том – когда?

Вообще-то в этом году погода была неплохой. Несмотря на то что на дворе уже был декабрь, снег выпал всего один раз. И то каких-то жалких несколько дюймов. Остатки его до сих пор лежали кое-где в тени и скрипели под ее ботинками. Работать на горнолыжных базах было тяжело: их владельцы радовались и буранам, только бы после них оставалось побольше снега. Даже ее неизменно веселый пес – золотой ретривер, известный также под именем Тинкербел, хоть и не был волшебником и уж тем более не обладал женской интуицией, похоже, тоже испытывал дискомфорт перед грядущей переменой погоды. Он постоянно путался у Хоуп под ногами, пока она обходила коттеджи Когда она работала во внутренних помещениях, ждал на крыльце, а когда выходила, радостно приветствовал энергичным вилянием хвоста.

– Иди лучше за кроликом погоняйся, – сказала она ему после того, как чуть было не наступила на него, выходя из очередного коттеджа. И хотя в его карих глазах вспыхнул энтузиазм, он все же остался с ней.

Этим карим глазам, смотревшим на нее с любовью и бесконечной преданностью, было просто невозможно противостоять. Хоуп наклонилась и потрепала его за ухом. Это привело пса в такой дикий восторг, что он завалился на бок от удовольствия.

– У-У-У псина, – нежно сказала хозяйка, и, почувствовав ласковые нотки в ее голосе, пес лизнул ей в ответ руку.

Тинку было пять лет. Он появился через месяц после смерти Дилана, перед тем как приехал ее отец. Казалось, это неуклюжее, полное любви и преданности создание, почувствовав ее горе и одиночество, всеми силами старалось хоть как-то скрасить ее невеселую жизнь. Тинк окружал ее любовью, облизывая ее лицо, руки – все, до чего он мог дотянуться, жалобно скулил по ночам, пока Хоуп не сдавалась и не брала щенка в постель. Счастливый, он засыпал рядом с ней, и тепло маленького комочка как-то скрашивало одиночество долгих ночей.

Постепенно боль отступала, и когда приехал отец, Хоуп уже не чувствовала себя такой одинокой. А Тинк рос, и постепенно его место переезжало сначала с кровати на коврик рядом с Хоуп, потом к двери и, наконец, вниз, в гостиную. И теперь он спал на коврике рядом с камином, обходя по ночам дом, проверяя, все ли в порядке в его владениях.

Хоуп посмотрела на Тинка, и вдруг сердце сжалось в ее груди. Тинку было пять. Дилан умер пять лет назад! Осознание этого ошеломило и испугало ее. Хоуп смотрела на собаку невидящими, широко открытыми глазами. Ее рука застыла на загривке пса.

Пять лет. Ей был тридцать один год. Вдова, живущая со своим отцом и собакой. Боже, за эти пять лет она всего лишь несколько раз встречалась с мужчиной. База стояла на отшибе, и соседей поблизости не было. Во время летнего сезона Хоуп работала целыми днями. Кроме того, она взяла себе за правило не заводить романов с отдыхающими, хотя среди посетителей базы встречались довольно-таки привлекательные мужчины. Потрясенная, Хоуп обвела взглядом до боли знакомые окрестности, не узнавая их. Конечно, и до этого бывали моменты, когда осознание смерти Дилана неожиданно потрясало ее. Но в этот раз все было по-другому. У нее было такое ощущение, как будто ее окатили ледяной водой.

Пять лет. Тридцать один год. Эти две цифры бесконечно повторялись в ее сознании, крутились и сменяли одна другую. Что она делала здесь? Вела уединенную жизнь в горах, полностью поглощенная тем, что была вдовой Дилана Бредшоу. Она оставила надежды на личную жизнь, посвятив себя всю без остатка работе на маленькой отдаленной лыжной базе, о которой так мечтал Дилан.

Мечтал Дилан, но не она!

Хоуп никогда не испытывала особых восторгов по поводу планов Дилана Нет, она была вполне счастлива, когда они приехали в Айдахо, в этот дикий рай, и помогала мужу осуществить его мечты. Но ее мечты были куда скромнее: уютный дом, дети, та самая восхитительная своей простотой жизнь, которой жили и ее родители.

Но Дилана больше не было, его мечта так до конца и не сбылась И Хоуп подумала о том, что теперь и ее мечтам, похоже, не суждено сбыться. Она – вдова, детей нет, недавно ей исполнился тридцать один год.

– О Тинк, – прошептала Хоуп. Впервые она поняла, что, возможно, никогда больше не выйдет замуж и у нее не будет своей семьи. Время ушло как песок сквозь пальцы, что ее ждет впереди?

Как всегда, Тинкербел почувствовал настроение хозяйки и, облизывая ей руки, щеки, шею, едва не сбил с ног в порыве Искреннего сочувствия. Хоуп обхватила его руками и с трудом удержалась на ногах. Она даже рассмеялась, стирая с лица следы собачьей ласки.

– Ну, ладно, ладно, все. Не буду больше себя жалеть. Если я жила не правильно, значит, надо что-то менять. Верно?

Тинк энергично замахал хвостом, вывалил язык, улыбаясь своей собачьей улыбкой, всем своим видом показывая, что полностью одобряет сделанные ею выводы.

– Конечно, – говорила ему Хоуп, направляясь к последнему коттеджу, – я должна думать и о других. Мне нельзя забывать о папе. В конце концов, из-за меня он продал дом и приехал сюда. Было бы нечестно вновь заставлять его куда-то Переезжать. Представь, как бы я ему сказала: «Спасибо за все, папа, но мы уезжаем». А с тобой, псина, что делать? Ты привык бегать по здешним просторам, и, давай посмотрим правде в глаза, ты весьма дурно воспитан.

Тинк семенил за ней, путаясь под ногами, как щенок-переросток, внимательно прислушиваясь к интонациям ее голоса. Сейчас они были обычными, не грустными, и пес радостно вилял хвостом.

– Наверно, мне нужно почаще выходить в свет. Возможно, это я виновата в том, что у меня было всего три свидания за пять лет, – поморщилась Хоуп. – Видишь ли, у таких уединенных местечек есть один недостаток – маловато соседей. Да-а.

Тинк застыл на месте, не сводя глаз с белки, осмелившейся перебежать перед ним тропинку. Мгновенно забыв о Хоуп, он бросился за зверьком с отчаянным лаем. Полностью очистить штат Айдахо от наглых белок было одной из важнейших задач в жизни Тинка. И хотя он так до сих пор и не поймал ни одной, тем не менее не оставлял своих попыток. Хоуп пыталась отучить его от этой привычки, боясь, что Тинк может заразиться бешенством, но в конце концов ей пришлось сдаться, и теперь она регулярно возила собаку на прививки. Белка забралась на ближайшее дерево и, чувствуя себя в полной безопасности, издевательски зацокала, в ответ на что Тинк стал еще энергичнее лаять и прыгать, будто понимая, что она его дразнит.

Оставив пса за этим занятием, Хоуп взошла на крыльцо последнего коттеджа. Несмотря на то что эта база была идеей Дилана, его мечтой, Хоуп всегда испытывала гордость, заходя в коттеджи. Он разработал проект этих домиков, а она занималась оформлением интерьера и заботилась о них. Меблировка в каждом коттедже была разной, но всегда простой и удобной. Стены были со вкусом украшены репродукциями и оленьими головами, купленными на распродаже. Мебель была достаточно комфортабельной и для молодоженов, и для бывалых охотников.

Хоуп хотела сделать так, чтобы всякий посетитель чувствовал себя как дома. В каждом коттедже были коврики, настольные лампы, книги, а также, полностью оборудованная кухня. Также было радио, но не было телевизоров, потому что в горах программы ловились плохо. Кроме того, большинство посетителей говорили, что они чувствуют себя на удивление спокойно без телевидения. В доме Хоуп был телевизор, но он ловил только один канал, и то лишь в хорошую погоду. Хоуп подумывала о приобретении спутниковой антенны, потому что зимы были ужасающе длинными и зачастую скучными, и единственным развлечением были шашки.

Хоуп подумала, что к антенне следует купить пару ретрансляторов, тогда можно будет предложить телевидение отдыхающим в качестве услуги. Если она хочет продолжать работать здесь, ей придется постоянно что-то менять и совершенствовать.

Достав гаечный ключ из набедренного кармана, Хоуп повернула кран, который перекрывал подачу воды в коттедж, После этого она начала спускать воду из труб. Коттеджи обогревались электричеством, и если его подача прекратится, вода в трубах моментально замерзнет. В каждом коттедже был камин, но в случае урагана она, конечно же, не смогла бы переходить от домика к домику, поддерживая огонь.

Завершив свое занятие, Хоуп закрепила ставни на окнах и закрыла на замок дверь. Тинк перестал гоняться за белками и теперь ждал ее на крыльце – Ну вот и все, – сказала она. – Мы закончили свои дела. И вовремя, – добавила Хоуп, увидев летающие вокруг снежинки. – Пойдем-ка домой, дружище Тинк понял слово «домой» и весело запрыгал вокруг хозяйки. Мимо его носа пролетали снежинки, и он попытался схватить одну, потом другую и наконец начал бегать вокруг, прыгая и лая. Это было забавное зрелище, и Хоуп начала от души смеяться. А затем присоединилась к нему в этой погоне за снежинками, которая превратилась в веселую игру – она бегала, резвилась, как будто ей тоже было пять лет. Когда они подходили к дому, Хоуп дышала так же тяжело, как Тинк, и продолжала смеяться над его выходками.

Конечно, он первым подбежал к двери и, как всегда, залаял, требуя, чтобы она поскорее открыла дверь.

– Ты хуже ребенка. – Хоуп взялась за дверную ручку. – Торопишься выйти на улицу, а как только выйдешь, спешишь вернуться назад. Ты бы лучше радовался, пока есть возможность погулять, ведь в сильный снегопад ты не сможешь и носа высунуть на улицу.

Но логика Хоуп не произвела на Тинка никакого впечатления. Он лишь сильнее завилял хвостом, и, только дверь приоткрылась, ворвался внутрь, повизгивая, и побежал по дому, проверяя знакомые запахи. Заскочив на кухню, Тинк тут же вернулся назад и подбежал к Хоуп, как бы пытаясь сказать:

«Я все проверил, все в полном порядке». Хозяйка погладила его и повесила пальто на вешалку в коридоре, облегченно вздохнув: дома она чувствовала себя в полной безопасности. Оглядевшись, Хоуп подумала, что у нее красивый дом. Не огромный, не шикарный, но красивый. Из окон открывался прекрасный вид на озеро и горы. Большой каменный камин мог согреть все два этажа, а двойные вентиляторы на потолке – разогнать собравшийся вверху теплый воздух по всему помещению. Фикусы, папоротники и другие комнатные растения придавали интерьеру дома какую-то свежесть. Пол был сделан из широких досок, отполирован до золотистого цвета и покрыт плотными пушистыми ковриками роскошных голубых и зеленых расцветок. Изящная винтовая лестница поднималась на второй этаж, ее белые перила переходили в ограждение площадки второго этажа. На Рождество она всегда украшала их гирляндами и ветками – выглядело это потрясающе. На втором этаже были две спальни: одна с примыкающей к ней ванной комнатой и другая, маленькая, из которой когда-то собирались сделать детскую. На первом этаже рядом с кухней была еще одна большая спальня. Ею пользовался отец – он говорил, что ему тяжело подниматься на второй этаж. Таким образом, у них появилось больше возможности для уединения. Кухня была просторной и удобной. У окна стоял разделочный столик, который Хоуп обожала, в углу – огромный холодильник с морозильной камерой. В нем хватило бы места, чтобы хранить запас продовольствия для целой армии. Кроме того, на первом этаже находились большая буфетная, маленькая прачечная и туалетная комната. А когда отец переехал к ней, Хоуп пристроила к его спальне небольшую ванную комнату. Конечно, в целом дом создавал ощущение красоты и комфорта. Но каждый раз, когда отключалось электричество, Хоуп давала себе слово продумать, что нужно подключать к генератору. Холодильник, плита и бойлер были подключены. Они в свое время решили сэкономить деньги и купили маленький генератор, к которому не подключался обогреватель. Хоуп надеялась, что если отключится электричество, то камин в гостиной даст им достаточно тепла. Но, к сожалению, когда вентиляторы на потолке не работали, все тепло от камина уходило сразу на второй этаж. Наверху бывало очень жарко, а внизу достаточно прохладно. Жить в такой обстановке было можно, но комфорта было не много, особенно когда электричество отключалось надолго.

Надо забыть о спутниковой антенне, подумала Хоуп. Эти деньги лучше потратить на большой генератор.

Она выглянула в окно. Было только три часа дня, но небо затянули такие тяжелые серые тучи, что казалось, уже наступили сумерки. Снегопад усилился. Большие пушистые хлопья снега успели покрыть землю легким белоснежным покрывалом.

Неожиданно по телу Хоуп пробежала дрожь, хотя в доме было достаточно тепло. Она подумала, что неплохо было бы приготовить большую кастрюлю тушеной говядины. Но если электричество отключат надолго, ей, наверное, ужасно надоест тушеное мясо. Все же на разогрев готового блюда уходило меньше энергии генератора, чем на приготовление нового.

Но, может быть, на этот раз она ошибалась и никакого урагана не предвиделось?

## Глава 2

Хоуп оказалась права.

Ветер, дующий со снежных горных вершин, усиливался, и снег валил все сильнее и сильнее. Когда наступил вечер и из окон уже ничего не было видно, она открыла входную дверь, чтобы посмотреть, что же творится снаружи. Дверь резко распахнулась под сильным порывом ветра, ударив Хоуп и чуть не сбив с ног. Снежный вихрь ворвался в гостиную. Снаружи ничего не было видно – казалось, белая стена отгородила ее от внешнего мира.

Почти задыхаясь, Хоуп налегла на дверь всем своим весом и закрыла ее. Жалобный вой ветра теперь стал тише. Тинк сначала суетился возле ног хозяйки, потом, убедившись, что с ней все в порядке, начал лаять на дверь.

Хоуп откинула волосы с лица и глубоко вздохнула. Да, это был настоящий ураган, ад, в котором дул ледяной пронзительный ветер, а густая пелена снега, казалось, навеки скрыла божий свет. Плечо Хоуп, по которому ударила дверь, ныло, а на полированном полу таял снег.

– Этого не следовало делать, – пробормотала она, направляясь за шваброй. Неожиданно свет ламп померк, потом они на мгновение ярко вспыхнули и потухли окончательно.

Хоуп предвидела это, поэтому фонарь был под рукой. Она зажгла его. Несколько секунд в доме царила полная тишина, Потом автоматически включился генератор. На кухне ожил холодильник. Даже этого столь обыденного звука хватило, чтобы прогнать чувство беспомощности, которое охватило Хоуп-, когда отключилось электричество.

Она предчувствовала такой поворот событий и потому загодя приготовила масляные лампы. Одну из них она зажгла на камине, потом поднесла спичку к сухим щепкам и скомканным газетам, лежащим в очаге под заранее уложенными дровами. Сине-желтое пламя заплясало на бумаге, перекинулось на щепки. Хоуп посмотрела на огонь еще некоторое время, чтобы убедиться, что он не потухнет, и принялась зажигать другие лампы, максимально прикручивая их фитили, чтобы те не коптили. Обычно она не зажигала так много ламп. Хоуп считала себя достаточно смелой женщиной и не боялась темноты, но сейчас она была совсем одна, а вокруг бушевал ураган, внушая ей какое-то тревожное чувство.

Тинк устроился на своем коврике, положив морду на передние лапы. Окончательно успокоившись, он закрыл глаза.

– Совсем себя не бережешь, бедный, – сказала Хоуп псу. В ответ тот перевернулся на бок и довольно потянулся.

Телевизор не принимал ни одной программы весь день, а радиоприемник ловил в основном статические помехи. Да, если все будет продолжаться в том же духе, пройдет как минимум дня два, прежде чем она узнает по радио о том, что был ураган.

Ложиться спать было еще слишком рано. Хоуп бесцельно бродила по дому, пока бесконечные завывания ветра не начали основательно ее раздражать. Она подумала, что неплохо было бы принять ванну, и стала подниматься на второй этаж, на ходу снимая с себя одежду. Наверху уже стало жарко. Дверь в спальню была открыта.

Хоуп набрала полную ванну, заколола волосы и опустилась в воду Мягкий свет лампы окутывал ее обнаженное тело, которое мерцало под водой в отблесках этого света. Странно, но в этом освещении оно выглядело совсем по-другому: грудь казалась еще привлекательнее, завитки волос между ногами – темнее и загадочнее.

Она оглядела себя оценивающе и решила, что для тридцатилетней женщины ее тело было совсем неплохим. И действительно, фигура была хоть куда – стройная и гармоничная, видимо, благодаря постоянной физической работе на свежем воздухе. Грудь небольшая, но высокая и красивой формы; ничего лишнего на животе, весьма милые ягодицы.

Но это тело не знало мужчины уже пять долгих лет.

Хоуп мгновенно отогнала эту мысль. Конечно, она с удовольствием занималась любовью с Диланом, но секс никогда не стоял на первом месте в ее жизни. Пару лет после его смерти у нее не возникало даже малейших сексуальных желаний. Потихоньку ситуация менялась, но не настолько, чтобы она чувствовала необходимость срочно принимать какие-то меры. Однако сейчас желание было таким, что она невольно сжала ноги. Наверное, это было из-за ванны – теплая вода касалась ее тела, словно ласкала ее.

На глаза навернулись слезы. Хоуп закрыла их и еще глубже опустилась в воду, как будто желая спрятаться в ней от своих желаний. Она хотела секса. Жаркого, страстного, зажигающего сердце. И снова хотела любить и быть любимой. Она хотела, чтобы долгими ночами кто-то был рядом с ней. Она хотела ребенка – ходить не спеша, вразвалочку, с тяжелым животом и налившейся грудью, ощутить зарождение новой жизни в своем чреве.

О, она так хотела этого!

Хоуп позволила себе погоревать пять минут о своей горькой участи, потом вздохнула, села, открыла пальцами ноги сток ванны. Встав, она задернула шторки и включила душ, смывая с себя остатки мыльной пены и тоски.

У нее не было мужчины, зато у нее была симпатичная пижама из толстой фланели, которую она и надела, наслаждаясь ее теплом и комфортом. Фланелевая пижама всегда давала ей ощущение покоя и умиротворения, как тарелка горячего супа в холодный день.

Почистив зубы, причесавшись и нанеся на лицо увлажняющий крем, а также надев теплые шерстяные носки. Хоуп почувствовала себя значительно лучше. Она уже давно не позволяла себе расслабляться в теплой ванне и горевать о своей нелегкой участи. Да и поздно уже было жалеть о былом!

Тинк ждал ее внизу возле лестницы. Он вилял хвостом, растянувшись перед нижней ступенькой, так что Хоуп пришлось через него перешагнуть.

– Мог бы и подвинуться, – как всегда, сказала она ему. Но Тинк пропустил замечание мимо ушей, считая своим законным правом валяться, где ему вздумается.

По сравнению с теплым вторым этажом внизу было достаточно прохладно. Она расшевелила огонь в камине и согрела в микроволновке чашечку какао. С этой чашкой, книгой и небольшим фонариком она расположилась на кушетке. Положив под спину подушки, а на ноги накинув плед, умиротворенная, она погрузилась в чтение.

Время летело незаметно. Хоуп задремала, а когда проснулась, часы на камине показывали без десяти одиннадцать. Она подумала, что пора идти спать, но глупо перебираться в спальню, когда она так удобно устроилась здесь. С другой стороны, все равно нужно было встать, чтобы поддержать почти угасший огонь. Зевая, Хоуп подкинула в камин пару поленьев. Тинк подошел к хозяйке, и она потрепала его за ухом. Внезапно собака замерла, насторожилась и глухо зарычала, потом бросилась к входной двери и яростно залаяла.

Там, снаружи, кто-то был.

Хоуп не представляла, как Тинк мог что-то услышать сквозь завывания ветра, но все же, доверяя его острому чутью, бросилась в спальню отца, схватила со стойки ружье и коробку патронов с полки, принесла все это в комнату и при свете зарядила ружье пятью патронами.

Шумел ветер, лаял Тинк, и сквозь этот шум ничего не было слышно.

– Тихо, Тинк! – скомандовала Хоуп. – Ко мне!

Тинк встал рядом с хозяйкой, беспокойно глядя на дверь. Она погладила его по голове, повторяя про себя слова молитвы. Собака вновь зарычала и напряглась всем телом.

На крыльце послышался глухой удар. Или это ей только показалось? Продолжая поглаживать Тинка, чтобы тот молчал, Хоуп вытянула шею и прислушалась, но не услышала ничего, кроме завываний ветра.

Что бы это могло быть? Медведь? Обычно в это время они уже спят в своих берлогах, хотя, с другой стороны, последнее время было достаточно тепло. Ягуар, волк.., они обычно избегают людей и их жилища. Неужели буран заставил этих изможденных хищников забыть свои инстинкты?

За дверью вновь послышался глухой стук, на этот раз сильнее. Тинк рванулся к двери, захлебываясь яростным лаем.

Сердце Хоуп бешено стучало в груди, ладони намокли. Она вытерла их о пижаму и перехватила ружье поудобнее.

– Тихо, Тинк!

Не обращая на нее внимания, пес продолжал бешено лаять. Еще один мощный удар сотряс дверь. Боже, неужели медведь? Если зверь намерен прорваться внутрь, дверь скорее всего выдержит, но окна – вряд ли.

– Помогите…

Хоуп застыла, неуверенная, показалось ей это или нет.

– Заткнись, Тинк! – крикнула она. Тинк уловил ее интонацию и мгновенно замолчал. Хоуп бросилась к двери, сжимая в руках ружье.

– Кто там? – спросила она.

Раздался еще один слабый стук и звук, похожий на стон.

– Боже мой, – прошептала она и переложила ружье в левую руку, чтобы открыть дверь. Там, за дверью, в буране был человек! Но это невероятно, ведь ближайшая автомагистраль была так далеко! Человек, покинувший кабину машины, не смог бы добраться до ее дома в такую погоду.

Хоуп приоткрыла дверь, и что-то белое и тяжелое рухнуло ей под ноги. Она вскрикнула и попятилась назад. Ветер с силой хлопнул дверью о стену, разметал по полу снег и ледяным дыханием моментально остудил дом.

У ее ног лежал занесенный с головы до ног снегом человек. Хоуп отставила ружье и подхватила незваного гостя под руки. Изо всех сил упираясь ногами, она попыталась перетянуть его через порог, чтобы закрыть дверь, но смогла сдвинуть только на несколько дюймов. Черт возьми, какой же он тяжелый! Ледяные снежинки впивались ей в лицо, как пчелы, ветер был обжигающе холодным. Она зажмурилась и собралась сделать еще одну попытку. Отчаяние придало ей сил. Резким рывком она втащила человека в дом. Тинк был вне себя от беспокойства – лаял и вертелся вокруг незнакомца. Хоуп, с трудом переведя дыхание, пробралась к двери и, сделав последнее усилие, закрыла ее на засов. Будто разозлившись на это, ветер с новой яростью начал ломиться в дверь. Хоуп чувствовала, как дрожат стены от его бешеного натиска. Она посмотрела на человека.

Он был в удручающем состоянии. Опустившись перед ним на колени, Хоуп стряхнула с него снег и лед, покрывавшие его одежду, и сдвинула полотенце, которым было обмотано лицо незнакомца.

– Вы меня слышите? – настойчиво спросила она. – Вы в сознании?

Он не ответил. Его тело неподвижно лежало на полу, что было очень плохим признаком. Хоуп откинула капюшон его зимней куртки, размотала полотенце и вытерла им лицо незнакомца. Кожа его побелела от холода, губы посинели. Ниже пояса одежда была покрыта коркой льда.

Хоуп начала снимать с него одежду так быстро, как могла. Это было непросто, учитывая его габариты, да и вообще снимать обледеневшую одежду с человека, находящегося в бессознательном состоянии, само по себе достаточно сложное дело. Сначала она стянула перчатки, потом куртку. Хоуп так торопилась, что даже не посмотрела, не отморозил ли незнакомец пальцы. Она развязала шнурки его ботинок и сняла их. На нем было две пары носков, но ноги были совершенно ледяные. Хоуп начала расстегивать его рубашку и только тогда заметила, что незнакомец носил форму помощника шерифа. Рубашка плотно обтягивала его грудь и плечи, под ней был теплый свитер, а под ним – футболка. Этот человек подготовился к холодной погоде, но он явно не думал, что окажется посреди бурана. Возможно, его машина съехала с дороги, хотя Хоуп и не представляла, как в таком случае он мог добраться до ее дома. Уже одно то, что он смог найти ее дом, было чудом. По всем законам логики человек должен был погибнуть. И если она не сможет в ближайшее время отогреть его, он действительно погибнет.

Хоуп откинула все его вещи в сторону и принялась расстегивать пряжку его ремня, которая тоже была покрыта льдом. Сам ремень просто задубел от мороза. Даже молния брюк заледенела. По всей видимости, потеряв ориентацию в буране, он зашел в озеро. Счастье, что он сумел устоять на ногах и не упал в воду. Если бы это случилось и незнакомец намочил голову, он не смог бы добраться до ее дома. Ведь, как известно, большую часть тепла тело теряет именно через кожу головы. Хоуп приложила немалые усилия, чтобы справиться с замерзшей тканью его брюк. Снять теплые кальсоны было еще сложнее, так как они просто примерзли к телу. В конце концов человек остался лежать на полу в луже тающего снега в одних только белых трусах. Секунду поколебавшись, Хоуп сняла и их. В конце концов, согреть незнакомца было гораздо важнее, чем соблюсти правила приличия.

Теперь необходимо было вытереть пострадавшего и укутать во что-нибудь теплое. Она бросилась в ванную комнату и схватила несколько полотенец. Потом стянула одеяло с кровати отца. Затем метнулась назад. Человек по-прежнему лежал на полу в той же неудобной позе, в которой она оставила его. Вытащив его из лужи и быстро обтерев полотенцем, Хоуп расстелила одеяло на полу, укутала незнакомца и перетащила к камину. Тинк порычал, но затем заскулил и лег рядом с человеком.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru