Владимир ИЛЬИН
ПРАВО СОБСТВЕННОСТИ

Трудно понять, как общество в целом могло бы пострадать от клонирования людей. Наоборот, клон, вероятно, должен думать о себе как о ком-то особенном, и тем в большей степени, если он – близнец выдающейся личности. У клонов также будет преимущество в том, что с самого начала жизни им будет известно, к чему у них есть способности. Так в чем проблема?

Стивен Вир

* * *

Звонок в дверь раздался, когда Цинтия, проводив мужа на работу, заканчивала мыть посуду после завтрака.

«Кто бы это мог быть?» – удивилась она, вытирая руки о передник. Почтальон? Или очередной рекламный агент? В последнее время эти коммивояжеры стали такими нахальными – готовы просочиться в любую щель, чтобы всучить тебе никому не нужный товар!..

Сынишки в гостиной не было, наверное, поднялся в свою комнату. Пересекая гостиную, Цинтия на секунду задержалась, чтобы поднять с пола пластиковую доску с магнитными буквами и цифрами. Опять Ольф бросил все как попало! И когда я приучу его к порядку?..

Звонок больше не повторялся – терпения звонившему было явно не занимать. Если это рекламный агент, то очень вышколенный, не то что большинство его коллег…

Вообще-то Леонель всегда наставлял супругу в том духе, что открывать дверь на звонок неизвестных посетителей не следует. Мало ли кто может пожаловать!.. Со страниц газет не сходили жуткие истории о серийных убийцах, безнаказанно расправляющихся с наивными домохозяйками в отсутствие их мужей.

Однако сейчас, сама не зная почему, Цинтия приоткрыла дверь, не поглядев предварительно в «глазок». Скорее всего потому, что в высокие окна гостиной лился яркий солнечный свет, воздух благоухал утренней прохладой, на небе не было ни единого облачка, а на другой стороне улицы, у дома соседей, слышались громкие голоса играющих детей. В такой обстановке сама мысль о том, что за дверью может стоять серийный убийца, сжимающий в кармане нож или пистолет, казалась чем-то нереальным. Как вчерашний фильм ужасов. К тому же дверная цепочка была толщиной с палец – с такой ни одни кусачки не справятся…

– Госпожа Сейфи?

– Да, это я, – пробормотала Цинтия, поправляя упавшую на лицо прядь каштановых волос.

Человек, которого она увидела в образовавшуюся щель, оказался самым обычным, хорошо сложенным и очень молодым мужчиной с открытым, приветливым лицом. Несмотря на жару, на нем был безупречный темно-серый костюм, белоснежная рубашка и галстук в косую полоску – точно такой же она недавно подарила мужу на день ангела.

Незваный гость был сама корректность.

– Я прошу прощения за столь неожиданный визит, – поклонился он, – но, к сожалению, того требуют исключительные обстоятельства… Я хотел бы поговорить с вами с глазу на глаз.

Начало было многообещающим. Именно так начинаются все фильмы, описывающие похилые любовные истории: нежданный визит… прекрасный незнакомец… мгновенно вспыхнувшая любовь… свидание в кафе с видом на океан… страстная ночь в мотеле…

Цинтия невольно застеснялась того, что стоит перед посетителем в простом домашнем халате, в разношенных шлепанцах и в переднике, на котором навечно запечатлелись пятна от свекольного сока и от детского фруктового пюре. Да еще на голове черт знает что, вспомнила она, невольно покраснев от смущения.

И тут же рассердилась на себя: что за чушь лезет тебе в голову?! У тебя есть прекрасный муж, прелестный сын – какие могут быть интрижки?..

– Кто вы такой? – сухо спросила она. Незнакомец не был обескуражен таким холодным приемом.

Он лишь удрученно вздохнул и развел руками.

– Вся беда в том, что мое имя вам ничего не скажет. А маскироваться под почтальона, разносчика пиццы или рекламного агента у меня нет никакого желания. Вам придется поверить мне на слово, что я собираюсь сообщить вам нечто очень важное – прежде всего для вас и вашей семьи.

– Ах, вот как? – прищурила глаза Цинтия. – Ладно, я вас слушаю.

Обычно этот ход был неотразим, когда следовало отшить чересчур ловкого рекламщика или афериста – они почему-то не любят разговаривать через дверь.

Однако человека, стоявшего на крыльце ее дома, это, похоже, не смутило. Он лишь оглянулся по сторонам, словно желая убедиться, что их никто не подслушивает, а потом, слегка понизив голос, сообщил:

– Дело в том, что вашему сыну угрожает опасность!

Цинтия отшатнулась от двери.

Откуда этот парень знает, что у меня есть дети, и именно мальчик?

Она невольно оглянулась на гостиную, чтобы убедиться, что в поле зрения незнакомца не попали какие-либо признаки присутствия в доме ребенка.

Тем более странно, что она никогда раньше не встречала этого человека.

Кто же этот тип? И что ему надо?

– Откуда вы?.. – начала она, но он не дал ей закончить вопроса.

– Поверьте, – учтиво проговорил он, – мне известно о вас многое. Наверное, можно было бы сказать даже, что я знаю о вашей семье все, но я не люблю слишком категоричных суждений.

В его вежливости была какая-то старомодная неестественность. Тем не менее Цинтия почему-то не ощущала, что от него исходит какая-либо угроза.

– О какой опасности вы говорите? – осведомилась она.

Незнакомец обескураживающе улыбнулся.

– Этот разговор слишком серьезен, чтобы вести его через дверь, – заявил он. – Хотя я вполне понимаю ваши опасения… Знаете что? Лучше я приду к вам вечером, когда ваш муж вернется с работы.

Он развернулся и стал спускаться с крыльца. У него была безупречная осанка. Не то что у Леонеля, самокритично называвшего себя «канцелярской крысой»…

В груди у Цинтии защемило от тревоги.

Может быть, это представитель той фирмы, с которой они имели дело четыре года тому назад? Но если так, то тогда все понятно…

– Постойте, – окликнула она мужчину. – У вас есть при себе какие-нибудь документы?

Незнакомец остановился и оглянулся на нее.

– Только водительские права, – пожал он плечами.

– Покажите! – потребовала Цинтия.

Насколько она могла судить, документ был в полном порядке, со всеми степенями защиты от подделки. Выдан два года назад сроком на десять лет. Фото соответствует внешности. Человека звали Ренмарк Лиль.

Не говоря ни слова, Цинтия прикрыла дверь и сняла цепочку.

– Входите, – сказала она, возвращая удостоверение посетителю.

В гостиной она усадила его в кресло, стоявшее спинкой к лестнице, ведущей наверх. Сама заняла место на диване напротив – так, чтобы между ними был низкий журнальный столик.

Видимо, вежливость незваного гостя все-таки повлияла на нее, потому что, повинуясь неясному импульсу, она предложила ему что-нибудь выпить. Однако Лиль отрицательно покачал головой.

Судя по всему, он не был расположен напрасно терять время.

– Прежде всего, госпожа Сейфи, – начал он, – хотел бы вас предупредить… То, что я вам сейчас расскажу, наверняка покажется вам таким невероятным, что первым вашим побуждением станет не верить ни одному моему слову. Дело осложняется еще и тем, что я вряд ли смогу привести в свою защиту какие-либо весомые и неопровержимые доказательства. Тем не менее я хотел бы всячески заверить вас в том, что речь не идет ни об ошибке, ни о попытке мистификации.

Говорил он гладко и правильно. Даже чересчур гладко. Обычно люди в быту так не говорят. Тем не менее он все-таки волновался. Пальцы его рук были судорожно стиснуты, а на загорелом лбу выступили мелкие капельки пота.

Цинтия невольно вспомнила одну брошюру по физиогномике, в которой описывались жесты, характерные для тех, кто лжет или собирается солгать. Одним из таких признаков вранья было прикасание к носу. Однако человек, сидевший сейчас напротив нее, вообще не дотрагивался до своего лица.

– Так в чем же дело? – немного резче, чем следовало, спросила она.

Лиль подался вперед и, в свою очередь, спросил:

– Скажите, госпожа Сейфи, вы не замечали за вашим Ольфом ничего странного?

У Цинтии перехватило дыхание. Она даже не сразу заметила, что необычному посетителю известно имя ее мальчика.

– Что вы имеете в виду?

– Он не страдает одышкой? Кашлем? Беспричинным насморком? Болями в горле?

Вопросы следовали один за другим, не давая ей возможности вставить хотя бы слово.

– Он здоров, – наконец кратко сказала она. – А что случилось?

– Пока ничего, – откинулся в кресле Лиль. – Вам повезло, госпожа Сейфи. Но это вовсе не означает, что опасности не существует. Потому что ваш сын Ольф может умереть в любую минуту.

В глазах Цинтии поплыли разноцветные круги. С трудом собрав всю силу воли, она заставила себя не принимать близко к сердцу слова незнакомца.

– Умереть? – повторила она. – Но с какой стати? Он же абсолютно здоров! Мы регулярно проходим медицинское обследование, и все анализы показывают, что…

– Ваша медицина, – перебил ее Лиль, почему-то делая ударение на слове «ваша», – пока не в состоянии выявить некоторые тонкости. Если бы специалисты, которые создавали вашего Ольфа, обладали теми же знаниями, какими обладаем мы, то этой опасности можно было бы избежать! К сожалению, этого не произошло, и наш долг – предупредить вас…

Тут Цинтия очнулась от шока, который вызвало у нее драматическое заявление гостя.

– Вот что, господин Ренмарк Лиль, – чеканя слова, проговорила она. – Не кажется ли вам, что вы слишком далеко зашли? Вы вмешиваетесь в вещи, которые касаются только нашей семьи!.. Если вы сейчас же не объясните все до конца, то я выставлю вас вон!

Лиль осуждающе покачал головой.

– Извините, но это дело касается не только вас, – возразил он. – Конечно, вы вправе заставить меня уйти. Но не будете ли вы сожалеть об этом потом, когда случится непоправимое?

«Господи, этот нахал еще смеет запугивать меня! И как только я не разглядела, что за его внешней учтивостью скрывается беспардонный хам?!»

– Хорошо, – тем временем продолжал Лиль, – я скажу вам все. Собственно, именно для этого я и пришел к вам… Только дайте мне слово, что не будете перебивать меня вопросами, которые у вас неизбежно появятся в ходе моего рассказа. Обещаете?

– Постараюсь, – сквозь зубы процедила Цинтия, скрестив руки на груди.

– Четыре… нет, почти пять лет тому назад вы с мужем очень хотели ребенка, – начал Лиль. – Но природа лишила вас этой возможности. И тогда вы обратились в один из центров искусственной репродукции человека, которые после отмены запрета на клониро-вание были созданы почти в каждом крупном населенном пункте Земли. Вы подали заявление о создании ребенка путем клонирования. Операция прошла благополучно, и выращенный в лабораторных условиях плод был трансплантирован в ваше тело. Через девять месяцев вы столь же благополучно родили мальчика, который сейчас находится в своей комнате на втором этаже…

Цинтия вздрогнула и хотела было что-то сказать, но посетитель остановил ее властным жестом.

– Сейчас ему пошел пятый год, – продолжал он монотонным голосом, прикрыв глаза, словно считывал произносимый им текст с невидимого листа. – Он развивается быстрее, чем обычный ребенок. Он проявляет недюжинные способности в математике и в логическом мышлении. Он не по возрасту трудолюбив и усидчив. А во всем остальном это обычный ребенок, не правда ли, госпожа Сейфи? Однако имеется одно «но», которое отныне вы обязаны учитывать.

Лиль сделал небольшую паузу, а потом посмотрел прямо в глаза Цинтии.

– Дело в том, что ваш сын – не человек.

Цинтия задохнулась от возмущения. Да как он смеет так говорить о моем малыше?! Мало того, что сначала приговорил его к смерти, а теперь еще произносит такие гадости?!. Ах ты, грязный негодяй!..

– Успокойтесь, успокойтесь, Цинтия, – поднял ладонь «грязный негодяй». —.В принципе, ваш Ольф действительно почти не отличается от человека – в том смысле, какой вы вкладываете в это понятие. Так же, как и я, и все мы… Просто он был клонирован из тканей, принадлежавших одному из нас, вот и все.

– Мы? Вы? – обрела наконец дар речи Цинтия. – Как это понимать?

– Мы – это те, кого вы называете инопланетянами, – сообщил Лиль. – Мы находимся на вашей планете тайно, и, уверяю вас, никаких агрессивных намерений в отношении человечества у нас нет. Мы всего лишь наблюдатели, прибывшие с другой планеты.

– С какой именно? – скривилась скептически Цинтия.

– Мы называем ее Руммита, – спокойно ответил Лиль. – Она находится в созвездии Льва в нескольких сотнях световых лет от Земли. Впрочем, это к нашему разговору имеет слабое отношение. – Он снова принялся то сплетать, то расплетать свои гладкие, изящные пальцы. – Главное, что атмосфера вашей планеты губительна для нас. Она содержит в себе ядовитые примеси, которые при длительном воздействии вызывают необратимый процесс распада тканей, прежде всего – легких. Это ведет к неизбежной смерти. Те из нас, кого посылают на Землю для выполнения той или иной длительной миссии, проходят специальную вакцинацию в раннем возрасте. Не позже, чем в три года. Вашему же Ольфу никто такой прививки не делал и, в принципе, сделать не смог бы, даже если бы захотел. А сейчас ему уже четыре с половиной года. И все это время он дышит ядовитым воздухом. Это много времени. Слишком много, чтобы попытаться спасти его только каким-нибудь медицинским способом. Единственное, чем можно помочь вашему ребенку, – это отправить его на Руммиту. Навсегда. И как можно быстрее.

Он замолчал так резко, что Цинтии, оглушенной словами собеседника, пришлось собраться с мыслями, прежде чем что-то сказать.

–. Ладно, – процедила она, едва сдерживаясь, чтобы не взорваться и не высказать этому субъекту все, что она о нем думает. – Допустим, господин Лиль, что вы говорите правду, хотя, если честно, я в этом глубоко сомневаюсь… Но скажите, где вы, господа пришельцы, были все эти годы? Почему вы не пришли к нам сразу после рождения ребенка? Сейчас-то вы отыскали нас?

– Мы не знали, что кто-то из нас был клонирован вашими медиками, – пожал плечами посетитель. – Понимаете, дело в том, что земные ученые давно вели сбор биологического материала в рамках проекта по изучению генетического разнообразия человечества. При этом использовались фрагменты не только мягких тканей и не всегда спрашивалось согласие доноров. В ход шли, например, волосы, собранные во множестве парикмахерских и срезанные с умерших, ампутированные органы, удаленные зубы… А потом многие из накопленных образцов стали применяться при клонировании в качестве донорских клеток. Мы же, наблюдатели, вынуждены жить среди вас. Да, нам запрещается всякое прямое вмешательство в дела вашей планеты. Мы не имеем права применять к вам силу. Мы не должны оставлять следов своего присутствия, но иногда это все-таки случается… Нас слишком много, чтобы можно было контролировать каждого. И, к сожалению, мы тоже смертны… А что касается того, почему мы с опозданием узнали о вас… Понимаете, госпожа Сейфи, между собой мы поддерживаем мысленную связь. Что-то вроде телепатии, о которой пишут ваши фантасты. Однако способность к такому общению формируется у ребенка только после трех лет, и то при условии специального обучения. Примерно так же, как вы учите своих детей разговаривать на том или ином языке. Так вот, недавно мы получили сигналы от вашего Ольфа. Это не были слова или осмысленные сообщения. Просто инстинктивное проявление скрытых возможностей его мозга… Остальное было, как говорится у вас, делом техники.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.