Борис Иванов, Юрий Щербатых
Случай контрабанды

1

– Ваше оружие, сэр! – дежурный сержант устремил на своего собеседника пронзительный взгляд, которому круглая стальная оправа очков сообщала что-то змеиное. Взгляд сопровождался жестом требовательно протянутой руки, и, на какое-то мгновение могло показаться, что он осуществляет задержание особо опасного преступника, а вовсе не приемку на хранение табельного вооружения у отбывающего в отпуск коллеги, много старше его по чину. Тот послушно протянул ему не слишком потертую и загодя очищенную от толстого слоя пыли кобуру.

Бдительный Змеиный Глаз прикинул на руке ее вес, расстегнул, неодобрительно заглянул в девственно чистый, не тронутый со времени последних ежеквартальных стрельб, ствол пистолета и сверил номер на рукояти с показаниями терминала.

– Федеральный Следователь пятой категории Кай Санди, – прочитал он высветившуюся на экране надпись. – Ваш идентификатор, пожалуйста!

Приняв от стоявшего по другую сторону канцелярского барьерчика, сухощавого человека в штатском карточку-жетон, он, как того и требовали правила, отправил ее в щель терминала, принял обратно и вернул владельцу, удостоверившись, что человек, которого он привык встречать в коридорах Управления не реже двух раз в неделю, оказался именно тем, кем он и был.

– Личное оружие берете с собой? – поинтересовался сержант, набирая на клавиатуре соответствующую запись.

– Вот оно, – Федеральный Следователь похлопал по прислоненному к барьеру чехлу с удилищами. – Действует, правда, только на форель. От силы на плотву. Но хорошо действует...

– Значит, отправляетесь на рыбалку? – неожиданно потеплевшим голосом спросил сержант. – На Землю?

– В Шотландию, – ответил следователь. – И надолго. Который год пропускаю отпуск.

– Завидую вам, сэр. Что ж, счастливого улова!

– Только не сглазьте.

Кай подхватил удочки и, кивнув дружелюбному уже Змеиному Глазу, прошел к лифтам.

Сегодня он позволил себе не заходить в служебный кабинет – не самое любимое свое место пребывания. Там все было приведено в порядок еще вчера с вечера. Поэтому он уверенно вознесся сразу на двенадцатый уровень – эмпиреи высшей администрации Управления. Однако, войдя в приемную шефа, он ощутил определенную неловкость, причиняемую ему наличием дорожного кейса в левой руке и чехла с удочками – в правой. Правда, приходилось ему входить в эти двери и с более экзотическим багажом, но тогда эти предметы проходили по статье «вещественных доказательств».

– Прекрасное сегодня утро, Мэгги, – попытался он скрасить эффект произведенный, судя по всему, его багажом на бессменную секретаршу шефа.

– А вы сегодня очень рано пожаловали, Кай, – добродушно отозвалась та. – Ладно, разрешаю вам оставить ваши хворостины здесь, за портьерой. Только не вздумайте их забыть...

Обычно секретарши более или менее нужных своим подчиненным шефов неизбежно становятся объектом прямых или косвенных расспросов касательно того, с какой ноги встали сегодня их светлость. Мэгги Фуллер благополучно избегала такой участи, благодаря накопленной с годами коллекции бегемотов. Точнее, их изображений, изваяний – фаянсовых, фарфоровых, бронзовых и невесть каких еще фигурок. Кто и когда положил начало этой коллекции, сказать было трудно, но рано или поздно каждый сотрудник Управления, сподобившийся обязанности посещать кабинет шефа, дарил Мэгги своего бегемотика, стараясь выбрать что-нибудь пооригинальнее. Почему именно этот представитель фауны был избран для такой роли легко мог понять любой, кто хоть раз имел дело с Барни Т. Литлвудом – шефом Сектора Федерального Следственного Управления. Оповещение посетителей о текущем настроении шефа Мэгги осуществляла с гениальной простотой – подбором соответствующего гиппопотама, выставлявшегося справа от ее рабочего терминала. Сегодня это был бегемот возбужденный.

Кай вздохнул, поставил чехол с удилищами в указанное ему место и шагнул через порог кабинета.

– Здравствуйте, шеф, – Кай постарался вложить в эти слова достаточную долю скорби по случаю предстоящего расставания. – Зашел попрощаться с вами. Как-никак, убываю надолго...

– Да уж, что и говорить – Управление задолжало вам э-э-э... Да чуть ли не четыре законных отпуска...

– Три, шеф. Слава Богу, только три. Вы ничего не хотите передать знакомым на Земле? Люк Дункан пригласил меня порыбачить с ним там – в его краях...

– О господи... Люк... и старина Андерсон... Однако, нашли же они время... Дело в том, что не далее, как сегодня я хотел вызвать вас для совершенно конфиденциального разговора...

«Нет, – сказал себе Кай. – В ЭТОТ РАЗ – НЕТ». Он сфокусировал глаза на гербе Федерации за спиной шефа, исключив возможность встречи взглядов.

– Вы, я думаю, отнесетесь с пониманием к моей э-э-э... настоятельной просьбе... Да какое там, – ухватитесь за предложение обеими руками! – примерно четверть тонны облаченной в строгий костюм, по-детски нежной плоти шефа Сектора с неожиданной легкостью выпорхнула из кресла и решительно устремилась в обход величественного стола к своему подчиненному. На последнем полуметре своего пути шеф умудрился привстать на цыпочки и дирижируя обеими руками со значением произнес:

– Фа-бер-же! Фа-бер-же!! Это что-нибудь говорит вам, Санди?! Это должно звучать для вас, как боевой горн! Фа-бер-же!!! Я не вижу в ваших глазах охотничьего блеска, Следователь!!!

– Я мало сведущ в ювелирном деле, шеф, но такое имя знаю. Девятнадцатый-двадцатый век... Однако... – спохватился он.

– Конкретно речь идет о серебряном, филигранной работы пасхальном яйце – это дар мастерских Фаберже последнему русскому императору. Не более, ни менее. Вы только посмотрите на голограмму... Собственность Земли, а именно...

– Вы хотите подвесить мне некое дело, к нему, к произведению Фаберже, то есть, в связи с поездкой на Землю? Я не...

– Я думаю, что вы без сожалений расстанетесь с идеей этой вашей поездки, как только поймете, какое перспективное дело я вам предлагаю, – шеф жестом предложил Каю присесть на предназначенное для доверительных бесед ажурное кресло у кофейного столика под сенью аквариума с его любимыми вуалехвостами, а сам стремительно опустился в такое же сидение визави. Кай было приготовился к худшему, но мебель в Управлении была достаточно прочна, в этом ей было трудно отказать.

– Шеф, – сказал он, – я, конечно, внимательно слушаю вас, но... – теперь, чтобы не заработать косоглазие, ему пришлось перенести центр внимания с чеканки герба на менее официальных вуалехвостов.

– Как вы понимаете, уже одна только историческая ценность этой вещицы довольно высока. Еще раз повторяю – последний император России держал ее в собственных руках... Вообще-то у этого предмета нет цены. Его невозможно продать!

– Так что же...

– Однако страховая стоимость его определена. А после того, как они там, – шеф сделал жест в сторону, надо полагать, Солнечной системы, – проштамповали Закон о молекулярном копировании произведений искусства, она, страховка-то, приняла размеры, сравнимые, скажем, с годовым бюджетом такой колонии, как Сендерелла. Кстати, на Сендерелле-то яичко и пребывало последние полсотни лет. Было преспокойно выставлено для всеобщего обозрения в «Галерее трех Эрлов».

– Как его туда занесло? В период Смуты?..

– Да. Три звездных войны, это – три звездных войны... После начала Консолидации Земля подтвердила свои права на Фаберже. Среди многого другого. Но разрешила хранить и выставлять его по-прежнему на Сендерелле. Жест доброй воли...

– Ну, в ту пору, крейсера Федерации в этом Секторе еще не появлялись...

– Теперь их здесь хватает. И Закон о молекулярном копировании очень изменил ситуацию... Короче, яичко моментально сообразили убрать в запасники. Но номер не прошел. То ли кто-то настучал Комиссару Сектора, то ли старина Додо сам что-то смыслит в таких делах, но была назначена инспекция. И выяснилось, что яйца-то и нет. Пропало. В нашем, заметьте, секторе. Большие господа тащат друг друга под суд, киты страхового бизнеса рвут волосы... Но мы-то не будем, а?..

Шеф доверительно нагнулся к Каю, столик жалобно пискнул под пришедшемся на него округлым локтем начальника.

– Мы-то ничего на себе рвать не будем... Пусть господа политики считают дело безнадежным – мы-то знаем, – шеф похлопал по притулившемуся сбоку терминалу, – знаем, что есть такая вещь, как агентурная работа. И агентурная информация. А агентурная информация нам подсказывает, – шеф целеустремленно вскочил, чудом не раздавив столик окончательно, и жестом фокусника взмахнул выхваченным из лежавшей под рукой папки, листком распечатки, – что интересующий нас предмет находится в руках лихих людей – довольно хорошо нам известных лихих людей, замечу – и БУДЕТ В БЛИЖАЙШЕЕ ВРЕМЯ ОБМЕНЕН НА РАВНОЦЕННОЕ – вы слышите, Санди? – НА РАВ-НО-ЦЕН-НО-Е ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА. Причем обмен состоится, опять-таки где-то в пределах нашего, столь славного уголовщиной Сектора! Вы проглотили наживку, Санди?

Кай завороженно следил за белоснежным листком, неловко зажатым в пухлых пальцах шефа.

«Неужели Старый Крот подкинул информацию? – подумал он с чисто профессиональным интересом. – Смертельно рискует человек, и в который раз...»

Но предположение осталось предположением – интересоваться источниками он имел право, только приняв дело.

– Я достаточно хорошо уловил суть дела и чувствую его важность, чтобы рекомендовать вам инспектора Ясиновски. Антиквариат – его сильная сторона, – Кай несколько двусмысленно кашлянул. – За последние два года пан не провалил ни одного дела. И ему надо расти... А я вот сдаю дела Джереми не в полном порядке.

– Я не возьму что-то в толк – вы не поняли, разве того, что когда вы расколете это дело, вас ждет кресло в кабинете на этом этаже? Вот здесь, за стенкой...

– КОГДА И ЕСЛИ... Я же сказал, что по-моему, у меня полоса неудач. Оттого и пора в отпуск.

– Говорили бы вы это кому угодно, только не мне! Что там у вас за незавершенка? – больше для порядка поинтересовался шеф.

– Да так... Знаете ли, я, видимо слишком бюрократически отнесся к делу: надо было еще раз выехать на место: там на Денебе-8 какой-то парень сильно нахамил – «взял» два банка и в поместье одном родовом учинил погром. И пропал бесследно.

– Мафия активизировалась?

– Какое там... Мафия как раз в числе пострадавших: при расследовании эпизодов с банками всплыла уйма денежек, не успевших пройти «отмывку»... Так что нет худа без добра... А пострадавшее имение – и вовсе смех и грех – принадлежит наследникам покойного Фонсеки, вам небезызвестного... И всюду – один и тот же стиль – лобовая атака, этакая «печная работа» в одиночку. С шумом и треском. Короче – «здравствуй племя молодое, незнакомое...» Какой-то паренек вообразил себя суперменом и куражится как может. А местный шериф со товарищи к такой наглости просто еще не адаптировались, хлопают глазами и несут чушь про экстрасенсорику, которой их задавил нападавший и тому подобное... Мало того – пристегнули ко всему этому еще и угон орбитальной яхты, хотя похоже, там просто хозяин посудины мудрит со страховкой...

– Ладно, ясно, что это не вы, Санди, а ребята там, на месте к делу подошли бюрократически... – шеф забарабанил пальцами по столу. – Послушайте, Кай, а может, вы просто боитесь? Ну, в самом деле: подкидываю тебе дельце, которое, это совершенно ясно, курируют не последние лица мафии. Могут и нос прищемить... Так что отпуск пришелся очень кстати, а?..

Это был явно проигрышный ход. Конечно, за Федеральным Следователем пятой категории Каем Санди числились и грешки – например, содержание в служебном кабинете довольно объемистой коллекции детских игрушек и головоломок, но вот в неумении изо дня в день преодолевать унылый, давно ставший для работников Управления рутинной служебной обязанностью, страх перед мафией, Федерального Следователя обвинять было просто глупо.

Кай откашлялся, вежливо поднялся и позволил себе встретиться глазами с шефом.

– Я позволю себе остаться при своем мнении, – суховато сказал он. – Что касается... предполагаемого держателя Фаберже и его партнера, то... Знаете, хотя на определенной фазе своей карьеры все удачливые проходимцы начинают проявлять повышенный интерес к искусству, таких маньяков, что нацелились бы на Фаберже, можно назвать не более четырех. Двух, если подумать. В пределах двух Секторов. Я оставлю свои соображения на моем терминале. А сейчас позволю себе откланяться.

Теперь настала очередь шефа откашляться.

– Что ж, не смею вас задерживать. Надеюсь, рыбалка будет удачной. Напомните Люку, что у старины Барни, при всей его занятости, найдется время прочитать пару строк, если у него, у Люка, найдется время их черкнуть.

Кай шагнул за порог, слегка поклонился, и светлой древесины дверь, наконец, отрезала его от высокого начальства.

– Не забудьте удочки, – сказала уже почти вслед ему Мэгги. – Хорошего улова!

* * *

Очаровательная служащая «Космотрека» отпустила Федеральному Следователю одну из наиболее зарекомендовавших себя служебных улыбок, но вот на протянутый ей сертификат уставилась как на гадюку с Найтмара.

– Вы уверены, что хотели бы лететь именно этим рейсом, мистер... мистер Санди? – пролепетала она, нехотя принимая документ.

– Уверен. Следующий – через полгода, смею вам напомнить, мисс, – сухо парировал Кай. – За нашей э-э-э... конторой постоянно забронировано... Законный отпуск, знаете ли...

– Да, но... За последние четыре, нет... пять лет никто ни разу не воспользовался... и... – девица обменялась паническим взглядом с кем-то за спиной Кая и тот, машинально обернувшись, встретился глазами с беспокойно завозившимся в своем кресле, ранее совершенно безмятежным клиентом, несколько повышенной упитанности.

– Ну как же так! – возбужденно кинулся к стойке встревоженный обладатель сверкающих залысин, роскошного кейса и полудюжины перстней из орионской платины. – Я же в поездке по делу и понесу убытки... Вы же меня совершенно определенно заверили...

– Да, но, господин Палладини... – на мгновение в глазах служащей мелькнула истинная паника, – но я немедленно сделаю запрос... Существует, как вы знаете, резерв Капитана...

«Мой Бог, – подумал Кай, – да ведь лайнер уже выполняет причальный маневр. Только капитану сейчас и забот, что распихивать по кораблю неплановых пассажиров...»

Он обменялся с господином Палладини выразительными взглядами.

– Проклятое мафиози... – оценка его была, впрочем, вполне профессиональной, хотя и несла сильную эмоциональную окраску. Вслух Федеральный Следователь только откашлялся.

– Желудок? – понимающе спросил он, показывая глазами на нервически прижатую к округлому брюшку пухлую ладошку соперника.

– Ч-что?! Н-нет, г-гастрит, если вас так интересует мое здоровье... – почему-то тщательно выбирая слова ответил тот.

– Вот! – радостно воскликнула служащая. – ...То место, на которое вы претендовали, господа, уже ушло... Какой-то непредвиденный пассажир. Еще на Денебе...

Оба претендента на единственный билет до Земли недоуменно уставились на прелестную собеседницу. В течение наступившей паузы, единственное, что пришло в голову Каю, так это то, что колечки-то у господина Палладини вовсе не с Ориона, а от силы с Рю де Рибас, но это вряд ли могло облегчить ему дорогу к Шотландским озерам.

– Однако, есть великолепное решение проблемы! – с энтузиазмом воскликнула верноподданная «Космотрека», энергично размахивая снятой с терминала распечаткой, – есть два места «люкс». Насколько я понимаю, для господина Палладини не составит...

– Не составит, – горделиво отрезал обитатель клетчатого пиджака и смерил своего сухопарого конкурента взглядом, которого только и мог по его мнению заслуживать государственный служащий в законном отпуску. – Меня волнует багаж...

– Проблема багажа вас не должна волновать, – осведомленным тоном парировала служащая, – вопрос явно имел свою, неизвестную всяким посторонним, предысторию. – Что касается господина...

– За меня платит э-э-э... – никогда Каю не доставляло удовольствия всуе оглашать свою служебную принадлежность.

– Да, я вижу – ваш рейс в любом случае будет оплачен, – тактично констатировала сообразительная работница крупнейшего в этой части Галактики транспортного агентства, проделывая с его сертификатом необходимые манипуляции. – Одна небольшая деталь... Вы оба полетите в одном номере... В одной каюте...

– Простите, но вы хотите сказать, что этот ваш «люкс» – никакой не «люкс», милая дамочка?! – вскипел Палладини.

– Что вы, что вы!.. Это вполне полноценный «люкс», но... видите ли, у меня тут означено, что это «люкс» для новобрачных, – потупив взор, молвила девица. – Как раз два последних резервных места... Больше на борту лайнера...

Федеральный Следователь в законном отпуске и недорезанный мафиози в поездке по делу подняли друг на друга глаза.

– Ладно, значит, две недели мы проведем вместе, – изменившимся тоном сказал Палладини. – Если вы хотите представиться, так меня зовут Микис. Можете – просто Майк. Предприниматель. В поездке по делам, знаете...

– Санди, Кай, – отрекомендовался Федеральный Следователь. – Виноват, но уменьшительных у меня не образуется. Ни от фамилии ни от имени... В отпуск еду (еще раз ему удалось деликатно миновать вопрос о своей профессии). Ты, надеюсь, не забыл обручальные кольца, Майк?

И, расхохотавшись, оба грохнулись на жестковатые сидения зала ожидания «Космотрека».

* * *

– Можете идти к себе, Рамирес, с газоном управитесь позже. И передайте прислуге, чтобы нас не беспокоили в течение часа-полутора.

– Слушаюсь, босс, – почтительно согнувшись садовник исчез за кустами азалии.

В наступившей тишине стали слышны голоса птиц и шелест ветра в густых кронах гледитчии, высокие стволы которой обрамляли парк. Единственным свидетелем дальнейшей беседы, происходившей в старинного мрамора павильоне, теперь была только оставленная у порога, сверкающая никелем антикварная газонокосилка, искусно сработанная «под ХХ век».

Отдавший приказание высокий человек лет сорока пяти задумчиво плеснул в бокалы виски и глянул на своего единственного собеседника сквозь янтарную жидкость, подняв драгоценный хрусталь на уровень светло-серых, внимательных глаз. Он был довольно радушным хозяином.

– Предлагаю выпить за нее, – он кивнул на брошенную на стол голограмму. – Если все выйдет, как запланировано, через неделю моя коллекция пополнится новой жемчужиной. Поистине уникальной. Она напоминает мне младшую дочь.

Гость – имидж испанского гранда очень шел ему, только произношение, густо замешанное на галактическом сленге, портило дело – со вкусом попробовал старый «Бурбон» и взял снимок со стола.

– Я не очень-то разбираюсь в искусстве, мистер Кирилофф, но тут я с вами согласен – она дивно хороша. Какой поворот головы!.. Впрочем, и цену вы отвалили стоящую. Фаберже – это как-никак Фаберже. А вот кто изваял эту... дамочку? До знакомства с вами я и представить себе не мог, что кусок камня может стоить столько миллионов кредиток. Вы уверены, что такой риск оправдан? Знаете этих чертовых эстетов – стиль, техника исполнения...

– И то и другое совершенно уникальны. Да и все скульптуры этой работы имеют гарантированные цены. Хоть на черном рынке, хоть на белом... Вам трудно понять душу настоящего коллекционера. Я верю в свою интуицию. Дело в том, что это внеземное искусство. Не принадлежащее нашей цивилизации. Ходят легенды, что...

– А модель-то совершенно... э-э-э... нашего типа. Человеческого. Я бы...

– Как-нибудь расскажу вам, какие темные истории связаны с этими изваяниями. Их почти не осталось уже. Последний, кто торговал ими – Фонсека...

– Он плохо кончил. Знаете, я частично разделяю ваши чувства коллекционера, и вы в этом сами могли убедиться, когда были у меня в гостях. На Альдебаране я как-никак собрал неплохую коллекцию оружия, женщин и охотничьих собак...

– Сук, шлюх и хлопушек, простите меня за откровенность, дон. Все это – тлен, в то время как собрание скульптур, которое вы видите в этом парке – часть моей души. Может быть, даже продолжение моего тела. Когда в прошлом году неумелый реставратор отколол мизинец на ноге Аполлона Бельведерского, я испытал почти физическую боль...

– Насколько я помню, тот парень тоже кое-что испытал в результате...

– Ну, проклятый бракодел, в конце концов, не так уж долго и мучился. Не так долго, как того заслуживал, по крайней мере... Во всяком случае, больше он ошибаться уже не будет. Что значит его никчемная жизнь по сравнению с шедевром античности? Вы только помыслите, дон Себастьян; с тех пор, как Пракситель высек из мрамора вон ту фигуру – это изваяние Гермеса, к вашему сведению – на Земле, а затем в Империи родились и сошли в могилу миллиарды человеческих существ, а его творение до сих пор служит образцом гармонии, возвышаясь над низменной суетой мелких человеческих страстей! То, что вы видите вокруг себя, дон, это не просто коллекция скульптур, это островок совершенства в нашем отнюдь не совершенном мире. На этой планете я собрал лучшие образцы человеческого духа, воплощенного в камне: Поликтет, Фидий, Агесандр, Донателло, Микеланджело...

– Что ж, у каждого свои причуды. А по мне – лишь бы платили денежки, и я доставлю вам хоть Мону Лизу Джоконду, хоть жабоящерицу с Гаммы Цефея. Кстати, и у той, и у другой – улыбочки что надо... Хе...

Столь неожиданное сопоставление двух шедевров (кисти великого живописца и экзоэволюции) на мгновение парализовало язык главы клана Кирилофф, и он молча пригубил виски. Затем решительно поставил бокал на стол, давая понять, что с лирическими отступлениями покончено и пора переходить к деловой части беседы.

– Я полагаю, однако, начал он, – что вы навестили меня не для того, чтобы ознакомиться с моими эстетическими воззрениями, дон Себастьян? По вашему лицу я вижу, что у вас есть проблемы...

– Почему вы так решили? Обычный, чисто информационный визит. Операция проходит успешно, курьер с Фаберже – на корабле, и его надежно опекает наш человек. Что до проблем... Я бы не назвал даже это проблемой. Просто Хорхе сообщает, что на корабле летит еще один наш старый знакомый – Кай Санди. Помните такого?

– Что?! Тот самый следователь, что посадил вас в лужу тогда, с бриллиантами на Проционе?

– Именно... Хотя в результате мне он стал даже чем-то симпатичен. Как достойный противник...

Признание в том, что дону Себастьяну может быть симпатично существо, не приносящее не облагаемой налогом прибыли, нестерпимо нарушало стройную картину мироздания и заставило Великого Кирилоффа еще раз воздать должное «Бурбону».

– Что же вы намерены предпринять?

– А ничего. Пусть все идет, как и планировалось. Согласно файлу корабельного компьютера, наш приятель следует как частное лицо, кажется, в отпуск. Он даже не вооружен. Совпадения бывают, мистер Кирилофф, бывают...

– Такие совпадения имеют привычку оказываться роковыми... Мне как-то случалось оказаться за одной шахматной доской ни с кем иным, как с Ямада-сан. Действительно, совершенно случайно. А через шесть часов...

– Я помню.

– Очень хорошо, что помните. Так вот, Тарквини не простит вам потери Фаберже. Он уже считает чертово яичко своим. Извините за каламбур.

– Черт побери! В конце концов, кто из нас двоих затеял всю эту кутерьму? Я в любой момент могу выйти из дела, но задаток останется у меня в качестве платы за первоначальные хлопоты. В таком случае вам придется довольствоваться снимочком.

– Ну, ну, не горячитесь, мой дорогой! Просто я немного нервничаю. Должен раскрыть кое-какие свои карты – сегодня утром пришла шифровка от Мако. Статую Оглянувшейся пытались захватить. Он потерял трех человек, но все обошлось. Ее доставят на «Ригель», как только лайнер выйдет на орбиту вокруг Мелетты.

– Так кто же организовал налет? Полиция или конкуренты?

– В том-то и дело, что он не знает. Серьезных конкурентов у Тарквини нет, а шеф местной полиции так привык к его э-э-э... дотациям, что наверное, будет несказанно удивлен, если однажды утром не найдет на своем секретном счету нового поступления. Ясно только одно – работал какой-то одиночка. Но экстра-класса. Так что они там теряются в догадках. Я, признаюсь, испытываю некоторые опасения за исход нашего предприятия. Теперь еще и Федеральный Следователь...

– Послушайте, Майкл, по-моему, мы с вами не такие люди, которые отказываются от задуманного при первом же скрипе незапертой двери. Вы решили завладеть статуей. Тарквини позарез сдалось императорское яйцо, а мне очень не помешают три миллиона комиссионных. Курьер с Фаберже находится на корабле, ваш товар – на Мелетте. Осталось произвести обмен и доставить товар сюда, в ваши сады и гроты. Вот что – чтобы исключить возможные неожиданности, я немедленно распоряжусь выслать десантный бот с моими отборными ребятами навстречу «Ригелю». А вы лучше свяжитесь с Мако и попросите его задержать корабль на орбите Мелетты до их прибытия. Я думаю, в его силах соорудить «мелкие технические неисправности, требующие профилактического ремонта»...

Некоторое время Великий Кирилофф мерил павильон шагами и по-русски то ли цитировал своего любимого Баркова, то ли просто ругался непотребным текстом. Затем повернулся к дону Себастьяну.

– Я принимаю ваши предложения. В случае успеха можете рассчитывать на дополнительные наградные проценты.

– Отлично. Мне всегда было приятно работать с щедрыми людьми вроде вас. Давайте выпьем за это!

Собеседники наполнили бокалы и некоторое время молча созерцали изысканную панораму парка. Как и вся небольшая планета, на которой проходила встреча, он был полной собственностью клана Кирилофф.

2

– Напрасно вы не смотрите видеоканал, – добродушно обратился Кай к занятому приведением в порядок своего и без того безупречного (по меркам Рю Де Рибас) одеяния, Палладини. – Проходим почти над поверхностью второй луны. Очень необычное зрелище. И небо здесь тоже странное – без звезд...

– Чего, собственно говоря, удивительного? – отозвался Микис, тщательно проходясь специальной щеточкой по отворотам своего уникального пиджака. – Мы в самом нутре «угольного мешка». Про эту звездочку никто и слыхом не слыхивал, пока Рыжий Варлаам на нее не наткнулся, скрываясь от имперской «Каракатицы». А Варлаам как-то не поспешил поделиться этим своим открытием ни с Академией, ни с кем еще из официальных лиц. И долгие десятилетия здесь была идеальная перевалочная база для контрабанды целых шести секторов... Но всему приходит конец... Осталось лишь прозвище...

– «Солнце воров»? Местные жители не обижаются?

– Нет, скорее страдают от ностальгии. Кроме прозвища остались еще и славные традиции...

– А вы бывали здесь?

– В системе – так да, и не однажды. А на Мелетте, слава те Господи, ни-ког-да! А вы, я вижу, угомонились, – с удовольствием констатировал Палладини, стряхнув последнюю невидимую соринку с клетчатого чуда портняжного ремесла и определяя это чудо в шкаф. – По-моему, вы по четыре раза обошли все ходы и выходы на лайнере. В пожарной инспекции в вас, Кай, так просто души бы не чаяли. Рад видеть вас, наконец, в горизонтальном положении...

– А вы, я вижу – домосед, Майк. Просто носа не кажете из каюты...

– Люблю комфорт и не люблю лишних встреч... И кроме того – с моим гастритом... Думаю завтра зайду в корабельный госпиталь. Может, избавлю вас от своего соседства на пару суток – лягу там на стационарное обследование – благо входит в стоимость билета... А там и до Кирилофф-пойнт доберемся, и мне сходить – опять дела да хлопоты затянут, о здоровье снова некогда вспомнить будет...

Кай хотел было посоветовать Майку воздержаться от визита в корабельную лечебницу – он готов был поклясться, что физиономия судового эскулапа явно знакома ему по какому-то из относительно недавних дел о контрабанде наркотиков, но по старой профессиональной привычке прикусил себе язык.

– Господи, – сказал он вместо этого, – да в наше-то время, когда любой замухрышка с дипломом медика вас от вашей хвори избавит, пожалуй, скорее, чем вы успеете почистить зубы... Вы прямо-таки лелеете свой гастрит, как драгоценность. Странно, как вам удалось пройти тамошний досмотр с таким-то сокровищем...

Микис неприятно поморщился и с некоторым испугом посмотрел на Федерального Следователя. Потом промокнул лоб платком, которому немногого не хватало, чтобы сойти за скатерть в итальянском ресторанчике.

– Что за дребедень, спрошу я вас, вы читаете? – продолжал он беседу, прерванную бестактной шуткой Кая. – Если это путеводитель по Мелетте, так выбросьте этот предмет в мусоропровод и отдохните. Вы знаете, после часа ночи мы начинаем становиться под погрузку, придет шаттл с поверхности, и я, например, наверняка потом не буду спать до утра – знаете, когда пол начинает шевелиться под ногами, мне это напоминает Террамото, а все мое нежное детство как раз и прошло на этой милой планетке... Знаете, каждый, кто там жил, если ночью затрясется пол, выскакивает в окно. Условный рефлекс... Но в том то и горе, что на таком вот лайнере нет никаких окон...

– Насчет путеводителя вы, пожалуй, правы, Майк, – вяло отозвался Кай. – Все равно ближе двух тысяч миль мы к планете не приблизимся. Да и вся орбитальная стоянка – менее суток... Но интересно, однако, – как-никак там, внизу – целый мир...

– Очень дерьмовый мир, смею вас заверить! Если вы думаете, что в этом месте можно делать дела – так нет, никаких дел там делать нельзя, кроме как продавать друг другу одну и ту же бутылку виски и иметь с этого жалкие баксы. И в бутылке потом окажется не виски, а кошачья моча – это будьте уверены... Когда после всей этой заварухи, которую устроили эти чудаки, стали наводить порядок, мафия, – это слово Микис произнес доверительным шепотом, – отвалила кому-то несколько тонн кредиток, и с тех пор Мелетта имеет юридическую автономию. И чудаки, которые там живут, воротят, как говорится, все, что захотят...

– Вам лучше знать, Майк. Но в принципе – неплохая планета. На большей части суши – вечная весна. Альпийские курорты, пляжи на сотни километров...

– И двести энергоблоков, построенных поперек всяких правил. И сплошная химия повсюду, где можно воткнуть комбинат! А на побережьях и в горах – действительно, курорт. Бардак на бардаке, пополам с игорными домами. А в пространстве вокруг – сплошной хлам! Это вы богу молитесь, чтобы лайнер не наперся на тайный склад или причал... И никаких контактов с федеральными законниками. Если человек смылся на Мелетту, то о нем или забывают...

– Или?

– Или посылают следом киллера. И никто за это ни с кого не взыщет...

– Приятно слышать... – Кай хотел спросить еще о чем-то – полным профаном в обсуждаемом вопросе он не был, но точка зрения собеседника его заинтересовала, – но тут громадная золотая «луковица» Палладини заиграла «Ла палома бланка». Кажется, в шестисотый раз за время их совместного путешествия. Это изменило направление мыслей Федерального Следователя.

– Послушайте, Майк, – сказал он, – а другой музыки ваши часы не играют?

– У этой машинки пятьсот одиннадцать функций. Спецзаказ. Но вот мелодия запрограммирована только одна. Так захотел тот тип, который мне их подарил.

– А этого вашего знакомого, извините, – спросил после нескольких минут размышления Кай, – зовут не Себастьян де Носименто? Очень, знаете, древняя мелодия. Такую мало кто знает...

Из полутьмы на него снова глянул испуганный глаз мистера Палладини. Затем верхнее освещение погасло. Кочующий предприниматель юркнул в свое ложе, забыв даже пожелать попутчику спокойной ночи.

* * *

– В конце концов это «люкс», а не «туристический класс», – сказал себе Федеральный Следователь, почти проснувшись от дикого топота в коридоре. Звукоизоляция явно не была сильной стороной «Ригеля-2», бывшей десантной посудины, доживающей свой век в роли грузопассажирского лайнера в дикой галактической глухомани.

– Понятно, что я лечу не на свои кровные, но даже за счет Федерального бюджета можно было бы рассчитывать на спокойный сон! Что у них там, носорог на свободу вырвался? А ну их всех к дьяволу! Я в отпуске... в отпуске... в отпуске...

Кай попытался сосредоточиться на этой приятной аксиоме, но новый спазм непонятной, но адски шумной деятельности, разразившейся за переборкой, заставил его открыть глаза. Светящийся индикатор часов показывал половину второго. Точно – вечером всезнающий Микис, помнится, сетовал что посреди ночи будет причаливать первый грузовой шаттл с Мелетты. Но почему именно с беспривязными носорогами? И, кстати, о Палладини – в мягком, притушенном свете ночника отчетливо были видны только пустое ложе и сброшенное на пол одеяло. И никакого Микиса.

Следующий звук, просочившийся в «люкс для новобрачных» из окружающего мира, был тихим. Очень тихим. Но именно он заставил Кая проснуться окончательно. Хлопок револьвера с самодельным глушителем.

Вслепую запихивая ноги в разношенные кроссовки, он рванул дверцу шкафа с одеждой и нос к носу столкнулся со своим попутчиком. Бледным как мел и прижимающим к губам дрожащий перст.

– Господи! Какого черта, Майк?! – с раздраженным недоумением зашипел, невольно подчиняясь этому жесту, Кай, ожесточенно вытаскивая из-под тяжеловатой тушки странствующего предпринимателя свою куртку, в кармане которой находилось его единственное (если не принимать в расчет удочек) оружие – служебный жетон-идентификатор.

– Т-с-с-с... Если вы не видите, так слушайте – я вам скажу, что это нападение! Бандиты...

– Скажите еще «пираты»! Космические. Не будьте ребенком, ложитесь, а я сейчас выйду и через пять минут... – Кай, прыгая на одной ноге, засовывал другую в штанину, чему порядком мешали уже надетые кроссовки. – Не нервничайте так, помните про свой гастрит...

Палладини на глазах покрылся холодным потом.

– Не будьте олигофреном! Через пять минут мы окажемся на том свете, по вашей милости... И никуда не идите, ради бога!

Послав рехнувшегося со страху попутчика к черту, Кай шагнул в коридор и ослеп от яркого света на мгновение, в течение которого был схвачен за горло и профессионально обыскан. Не найдя оружия, нападавший ослабил хватку и повернул полупридушенную жертву лицом к себе. Кай сподобился увидеть молодого, смуглого и черноволосого атлета в бронежилете. Изрядно разочарованного.

– А где Скунс? – требовательно спросил тот.

– Там, – не особенно задумываясь о смысле произносимого, ответил Федеральный Следователь и без размаха обрушил на непрошенного собеседника двойной удар скрещенных рук. Наличие бронежилета обусловило довольно низкую точку приложения удара, но было не до спортивной этики...

Противник, сложившись вдвое, скорчился на полу и секунды полторы безуспешно пытался сделать вдох. Однако сие торжество точности и быстрой реакции над грубой силой длилось не долго. Парень прямо с земли бросился на Кая, и боковой «цуки» в челюсть не остановил его. Это было все равно, что пытаться нокаутировать летящую ракету. Град мощных, но слава Богу, недостаточно точных ударов отбросил Кая вдаль по коридору, на дверь грузового лифта. Отступать было некуда и лишь подвернувшийся под руку баллон допотопного огнетушителя мог сойти за оружие. Устройство, оказавшись в руках Кая, выпустило струю пены, большая часть которой пришлась на долю физиономии противника. Кремовый торт в этом качестве возымел бы, пожалуй, большее действие, но секунды полторы Кай выиграл. Швырнув продолжающий извергать пену баллон в перекошенную рожу нападавшего, он рассчитывал получить в свое распоряжение еще несколько мгновений, но нехороший человек уверенно перехватил довольно тяжелый снаряд и обрушил его на Федерального Следователя. Быстрота реакции еще раз сослужила Каю свою службу – удар удалось отклонить. Баллон врезался в панель вызова лифта, вырвался из руки бандита и, звеня, покатился куда-то вдаль от места действия.

А вот нападавший, уже никуда не торопясь, стер со своего медального профиля клочья пены, обтер руки о джинсы и вытянул из подмышечной кобуры потертый «Парабеллум».

Каю вдруг стало очень жаль то ли себя, то ли пропавший отпуск вообще. Еще он успел подумать о том, какой замечательный некролог сочинит Андрэ Мартэн из Академии Правопорядка по случаю нелепой смерти своего друга. В следующую секунду он почувствовал, что падает назад. В отворившиеся двери услужливо прибывшего на вызов грузового лифта. На какой-то пластиковый контейнер с на редкость острыми углами. Последующие события он наблюдал из довольно сложного положения, пытаясь выкарабкаться из зазора между проклятым ящиком и стенкой лифта, в котором имели место еще трое, все в легких космических скафандрах и все трое с разрядниками Хоффа, взятыми наизготовку. Лезла в голову не совсем своевременная мысль о том, что наличие в происходящей истории оружия такого класса автоматически переводит инцидент в сферу действия Федеральных Органов Расследования. Тут пистолет в руке бандита ударил коротким злым огнем, и это была последняя ошибка, которую его владелец успел совершить в жизни.

Сразу три волновых пакета, выброшенные тремя разрядниками, игнорируя бронежилет, сделали свое дело.

«Покойный был, видать, мерзавец, но такой смерти я ему не желал, – подумал Кай. – А с опознанием трупа будут проблемы...»

Двери лифта закрылись, скрыв от глаза жуткое зрелище, и лифт двинулся куда-то в технические отсеки. Секунд пять-шесть было для оценки ситуации и партнеров.

Один из них сосредоточился на своем левом плече, прошитом пулей «Парабеллума», второй помогал ему. Зато третий наклонился над Каем и протянул руку, помогая подняться.

– Ну, если бы не вы, ребята... – начал Кай, решая в уме, пойдет ли делу на пользу демонстрация служебного жетона. Впрочем, это было все, что он успел сказать, а до взаимного представления дело вообще не дошло. Лифт остановился и любезно протянутая Федеральному Следователю рука мертвой хваткой взяла его за ворот куртки, а вторая столь же уверенно подхватила свою жертву в районе копчика, после чего Кай турманом вылетел в разверзшиеся двери – в отсек технических служб.

«Где-то на этом уровне штаб внутренней охраны, – сообразил Кай, поднимаясь с четверенек. – Очень кстати. Однако, если за следующим углом снова торчит вооруженный придурок, недолго будет и превысить меру самообороны. Слишком забористый вечер выдался.»

Относительно положения дел за следующим поворотом коридора он как в воду глядел. Правда, в этот раз навыков, полученных на регулярных тренировках личного состава, оказалось вполне достаточно. Сиганувший на него со спины тип был переброшен через корпус и обезоружен рутинным набором приемов. Уперев в спину задержанного у него же отнятый «Таран», Кай погнал пленника в том направлении, где предположительно гнездилась охрана лайнера. По дороге он свободной рукой извлек на свет божий свой жетон и выставил его вперед на манер святого образка. Что было сделано вовремя, – когда он втолкнул задержанного в блок внутренней охраны, навстречу им вскинулось по меньшей мере три ствола.

– Может, вы все-таки оставите в покое нашего сотрудника, инспектор... или извините, не разберу вашей должности? – спросил после естественной паузы седой офицер с короткой нашивкой «ШЕФ» на комбинезоне. – А ты чего не поделил с этим господином, Тоби?

– Мы как-то не успели представиться друг другу, – сухо заметил Кай. – Видите ли, это уже третий парень, который за последние десять минут основательно приложился к моей персоне. А вообще-то я не инспектор, а следователь пятой категории. Сейчас в отпуске.

На экране за спиной шефа охраны возникло лицо капитана лайнера, несколько менее симпатичное сейчас, чем на фото в рекламном буклете «Космотрека».

– Что там у вас, Ганс? – нервно спросил он.

– Ничего страшного. Тут на борту объявился легавый и слегка сцепился с нашим сотрудником. Паренек не разобрался в ситуации...

Присутствовавшая при сем и ранее индифферентная медсестра сурового вида вернула свое оружие в кобуру и, не говоря лишних слов, стала прилаживать Каю на рассеченную скулу ярко-алую нашлепку регенерирующего биогеля.

– Примите к сведению, господин капитан, и вы, офицер, – воспользовался Кай возможностью прямого выхода на командира судна, – что по судну шатаются по меньшей мере трое типов с разрядниками Хоффа. Одного чудака они уже... обработали. Вы его найдете на двенадцатом уровне – у грузового лифта. Похоже, что у них с собой багаж...

Пол под ногами дрогнул и слегка поплыл в сторону. Впрочем, это длилось не более двух секунд. Было слышно, как в рубке капитана кто-то истерически орет по внутреннему селектору: «Им все-таки удалось угнать челнок, кэп!!! Номер два. В отсеке частичная разгерметиза...»

Капитан щелкнул невидимым тумблером, отсекая истерические вопли от общего канала, прикрыл на мгновение глаза и, преодолев подкатившееся к горлу бешенство, спокойно сказал:

– Мы чрезвычайно благодарны вам э-э-э... господин сотрудник Управления, за вашу информацию и за... участие в нашей проблеме. А сейчас я попрошу вас спокойно пройти в вашу каюту и не покидать ее. Впредь до других моих распоряжений. Постарайтесь заснуть. Мне кажется, что завтра у нас с вами будет... непростой день...

– Я провожу вас, Следователь, – сказал Тоби, уже пришедший в себя и всем своим видом показывающий, что не помнит зла. – Кстати, пистолетик вы мне все-таки отдайте.

– А ты не будь лопухом и не позволяй кому попало забирать свою пушку, – сурово прервал его шеф охраны и лично принял протянутый Каем в пространство «Таран», всем своим видом показывая, что кому-то придется попотеть, чтобы вернуть себе табельное оружие. – А господина следователя сопроводишь ты, Саид.

– Простите, я лучше доберусь сам. У вас, я вижу, дел хватит надолго.

– Ну, как хотите, – легко пошел ему навстречу седой офицер.

* * *

Кай решил дать команде хоть несколько минут на то, чтобы разобраться с останками бандита, расставшегося с жизнью в дюжине шагов от его номера. Проигнорировав транслирующееся по принудительному вещанию распоряжение капитана относительно чрезвычайных обстоятельств и того, что все члены экипажа должны оставаться на своих местах, а пассажиры – на своих, Санди вышел из лифта тремя уровнями ниже своего, двенадцатого, чтобы завернуть в ночной бар. В полном соответствии с распоряжением капитана бармен был на своем месте.

– Ага, еще один, – сказал служитель Бахуса, с сочувствием рассматривая украшенную биогелевой кляксой и парой ссадин физиономию посетителя. – Вам полагается от заведения. Что предпочитаете?

– На ваш вкус, – удачно скрыв приятное изумление, ответил Кай. – И что-нибудь, чтобы заштопать физиономию. У вас есть аптечка?

Бармен молча налил ему полный бокал арманьяка и бросил на стойку несколько анестезирующих «клинексов». Кай угрюмо проглотил пришедшееся так кстати спиртное, в умывальной пристроил на пострадавшие части тела анастезирующий пластырь и, кивнув благодарно бармену, вышел в блок лифтов.

На двенадцатом уровне уже успели затянуть тупик у грузового лифта фольгированной пленкой и выставить в проходе дежурного охранника. А вот господина Палладини, по всей видимости, унесли куда-то черти. Даже в облюбованном им в качестве надежного убежища платяном шкафу не было не только его самого, но и его непревзойденного, в крупную клетку, пиджака. Каких еще предметов туалета попутчика не было на месте, Кай сказать затруднился бы, за неимением подробного реестра. Явно отсутствовал роскошный кейс. Ни в памяти терминала, ни где-либо еще не было никакого прощального послания. Убедившись в этом, Кай связался с не столь давно покинутым им штабом охраны и сообщил об исчезновении своего спутника.

Затем, явственно ощущая действие неплохого, в принципе, арманьяка и всей происшедшей встряски вообще, он проверил надежность запоров каюты и напоследок запросил с терминала единую информационную сеть.

ПАЛЛАДИНИ МИКИС: ХАРАКТЕРИСТИКА, ВОЗМОЖНЫЕ СВЯЗИ.

СКУНС (КЛИЧКА): ТО ЖЕ

ВОЗМОЖНЫЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ ПЕРВЫХ ДВУХ ЗАПРОСОВ, ОСОБО.

Впервые за время отпуска он воспользовался своим служебным идентификационным номером. Терминал неожиданно быстро выдал ответ:

СВЯЗЬ С ЕДИНОЙ ИНФОРМАЦИОННОЙ СЕТЬЮ НАРУШЕНА. ВАШ ЗАПРОС БУДЕТ ВЫПОЛНЕН НЕМЕДЛЕННО ПОСЛЕ ВОССТАНОВЛЕНИЯ СВЯЗИ.

Кай чертыхнулся, оставил в памяти терминала еще один запрос на любую текущую информацию по теме «РИГЕЛЬ-2, ВООРУЖЕННЫЙ ИНЦИДЕНТ» и, постояв три минуты под обжигающе-горячим душем и едва успев просохнуть под феном, грохнулся в кровать.

* * *

Понять, спал ли он, ему удалось не сразу. Точно так же, как потом не сразу он пришел к выводу о том, просыпался ли еще раз в ту ночь вообще. Во всяком случае, ему очень четко вспоминалось уверенное ощущение того, что в каюте кроме него находится кто-то еще, и связанное с этим легкое возмущение.

– Микис, это опять вы? Какого же, черт возьми рожна? – бросил он в темноту, обращаясь главным образом к силуэту несколько готического стиля, просматривавшемуся на фоне сумрачно мерцающего экрана дисплея.

– Вы меня не за того принимаете, – сказал голос, искаженный полузакрытым шлемом скафандра высшей защиты. – Вы не знакомы со мной. Тем не менее, мне не к кому кроме вас обратиться.

Кай сел на постели и на всякий случай сгруппировался.

– Слушаю вас...

– Вы Следователь, профессионал. И вы в отпуске. У вас есть время. Я прошу вас употребить его на то, чтобы вернуть мне то, что только что было похищено с корабля.

– Это ваш груз?

– Нет. Формально у груза другой владелец. Но необходим он мне. Вот деньги.

Щелкнула настройка ночника и Кай узрел сразу столько кредиток, сколько ему случалось видеть только порой при вскрытии тайников.

– А мне необходимо выспаться. Я не принимаю частных заказов. Тем более противозаконных...

– Так или иначе, вам все равно придется сделать для меня эту работу...

– С чего бы это?

– Когда мы встретимся в следующий раз, вам не придется задавать мне этот вопрос...

Дальнейшее вспоминалось Следователю клочками – и попытка выпроводить незванного заказчика, и собственная рука бесконечно долго тянущаяся к кнопке вызова экстренной помощи, и полная ахинея в стиле Босха, снившаяся весь остаток ночи.

* * *

Охрану он, судя по всему, так и не вызвал. Во всяком случае, утром, в кабинете капитана, куда пригласил его изысканно вежливый первый помощник, об этом речь не заходила. Так же как и о, безусловно не приснившимся ему, участии в ночной потасовке.

Капитан представил ему смахивающего на унылого, но симпатичного моржа инспектора ле Конти из Полицейского управления Мелетты, а тот, вздохнув, передал ему уникальный документ – совместное распоряжение Президентской Службы Мелетты и Федерального Управления Расследований о включении в следственную бригаду по делу о разбойном нападении на лайнер федерального значения линии «Космотрек» «Ригель» отзываемого, согласно п.13/29 Устава из очередного отпуска Федерального Следователя четвертой категории Кая Санди в качестве независимого следователя. Спорить не приходилось.

– Понимаю вас, – сочувственно сказал ему ле Конти, когда они вышли в коридор. – Единственное, что могу для вас сделать – это поселить в хороший отель. В «Шериф» – наш, ведомственный. И оплатит счет наше Управление. В верхах все бушуют из-за этой истории. По мнению высокого начальства затрещала по швам наша юридическая автономия... Жду вас в стыковочном... Кстати, вы можете звать меня просто Фрэнк.

Собрав свой небогатый багаж, Кай снял с терминала пришедший за ночь текст, сообщавший, что поля всех отправленных им запросов перекрываются – свободный предприниматель, имеющий три судимости Микис Палладини известен в определенных кругах под кличкой Скунс. Он же является ответственным получателем и лицом сопровождающим груз номер 400/59, похищенный при разбойном нападении на лайнер «Ригель» во время его погрузки на орбите Мелетты, вчерашнего числа.

* * *

Дон Себастьян украдкой обозрел собравшихся в «египетском дворике».

«Кажется, проклятая каменная кукла наделала больше бед, чем можно было ожидать, – прикидывал он в уме. – Во всяком случае, никак не мог подумать, что Большой Кир из за такой ерунды, хоть и дорогостоящей, соберет фактически съезд. Внеочередной, тринадцатый».

Не расстающийся с зонтиком Линь, невозмутимый Кавабата, слегка, как всегда, пьяный Мак-Файр, одетый по своему обыкновению, как опустившийся коммивояжер, Сайрус Саттон и непроницаемо горестный рабби Шнейдерман представляли все более или менее серьезные ветви древа галактической преступности региона. Не хватало, по обыкновению своему, не в курсе дел оказавшегося, Гржембовски и, разумеется, Джахарова, очередной раз объявленного мафией вне закона.

Изрядным сюрпризом было появление (с порядочным запозданием) Тино Тарквини (младшего), уполномоченного старшим братом представлять на экстренной встрече интересы всей мелеттской шушеры. Все утро Тино проторчал в кабине суперсвязи и теперь нервно теребил в руках дискету, записанную там. Принимая во внимание прижимистость Мако и стоимость переговоров по каналам подпространственной связи, дело принимало для клана Тарквини серьезный оборот. Тино, обучавшегося в столичном университете Сектора, был совершенно неожиданно для него ввергнут в пучину деликатных дел своего семейства, и выглядел, что и говорить, неважно. До его появления Великий Кирилофф (он же Большой Кир) не обращал на собравшихся ни малейшего внимания. Теперь, наконец, он спрятал в карман сильную лупу и маленький сафьяновый блокнот, в котором последнюю четверть часа тщательно делал записи, и с видимым усилием оторвал взгляд от прекрасной, чуть лукавой улыбки древней царицы Хатшепсут и обратил на торопливо занявшего свое место за красного гранита столом, отпрыска пресловутого клана почти отеческий взгляд.

– Я думаю, – начал он, – все вы, господа, в курсе наших э-э-э... неприятностей...

– ВАШИХ неприятностей, Кир, ВАШИХ... – подал голос Саттон, небрежно развалившийся на каменном сидении.

– Я и говорю, НАШИХ, – тоном российского императора продолжил хозяин. – Но и твоих, Сайрус, и твоих, тоже. Если в наших рядах появились... появились те, кто утратил контроль над своими участками работы, то это – дурной знак, друзья, дурной... Внесите дисплей.

Двое техников втащили демонстрационный дисплей и, быстро установив его перед почтенной публикой, удалились. Хозяин щелкнул пальцами и заменивший всю не заслуживающую высокого доверия прислугу, садовник вкатил столик с подобранными на разный вкус спиртным, закусками и батареей хрустальной тары. С глубоким поклоном ретировался и он – ввиду особой конфиденциальности встречи гостям предоставлялась возможность обслуживать себя самим.

Хозяин наполнил широкий бокал кьянти и, по-прежнему отечески улыбаясь, протянул его Тино:

– Надеюсь, ты задержишься у меня на пару недель, мальчик? – ласково спросил он.

– Да, Мако предупредил меня, что я пробуду... здесь до тех пор, пока... все не уладится.

– Это значит, до тех пор, пока «Обернувшаяся» не займет того места, которое я для нее присмотрел в моем зимнем саду, – вкрадчиво пояснил Большой Кир, бросая взгляд в сторону остальной компании и косой улыбкой давая понять, что ценит юмор своего не слишком добровольного гостя.

– Жаль, если у меня образуется академическая задолженность, – видимо, так до конца и не осознавая серьезность своего положения, доверчиво молвил тот.

– Не беспокойся, если будет надо, мой шофер позвонит твоему ректору. Думаю, старая перечница отнесется к такой просьбе со вниманием... А ты, мой мальчик получишь уникальную возможность усовершенствовать свои познания в области античной скульптуры.

– На юридическом факультете ее не проходят, мистер Кирилофф.

– Ладно, переходи к делу, Тино, – безнадежно махнул рукой хозяин. – Ознакомь нас с посланием твоего милейшего брата, будь добр...

Облегченно вздохнув, без пяти минут магистр Галактического Права склонился над дисплеем – и секунду спустя собранию явилась изрядно увеличенная и мало что от этого выигравшая рожа Мако Тарквини по прозвищу Макарони.

– Послушай, Кир, клянусь святой Мадонной! – начал он. Послание явно не было рассчитано на широкую аудиторию и содержало больше эмоций, нежели весомых аргументов. По мере усвоения довольно бессвязного монолога лицо хозяина стало приобретать землистый оттенок, а костяшки пальцев, сжимающих рукоятки кресла, побелели от напряжения. Тарквини позволял себе такое, что Кирилофф с трудом сдерживал позывы всадить в экран полный заряд бластера, уютно примостившегося у него в петле за проймой жилета. Мало того, что рехнувшийся сицилиец сообщал о потере как статуи, так и Фаберже, нет – он еще и намекал на возможную долю вины в происшедшем его, Великого Кирилоффа, известного всей Галактике незыблемостью своего слова! С другой стороны, надежной гарантией его – Макарони – невинности служила та легкость, с которой он отдавал в заложники своего брата. Но кто тогда?!

«Ох, не клялось бы ты, спагетти проклятое, своею Мадонною, – подумал Кир, – а подсказал бы уж лучше, хоть какую-нибудь идею... У Сайруса на такое просто не хватило бы духу, особенно после побоища на Канопусе-12. Кавабата? У того сейчас другие проблемы. Остальные просто не в курсе. Кроме...»

Дон Себастьян вжался в каменную скамью от пронзительного взгляда Большого Кира и поперхнулся глотком «Сандмена».

– Прекрасно, мальчик, – сказал хозяин. – Передай своему брату, что я принял во внимание его мнение.

Про себя он заключил, что не имеет смысла прибавлять цену или пугать Мако – тот или действительно полностью не в курсе, или, раз уж подставил под удар брата, не отдаст товар ни за какую цену.

– Может, вы с Макарони сперва разобрались бы между собой, кто кого объегорил, а уж потом и собирали бы весь этот кагал? – вмешался в разговор наконец добравший свою дозу Мак-Файр.

– Помолчите, Фитиль, – оборвал его Линь. – Дело вовсе не в товаре мистера Кирилоффа, как я понимаю... И как вы – не понимаете.

– Насколько мне известно, – глубокомысленно вставил Шнейдерман, – все, кто когда-либо связывался с этими изваяниями из Космоса, рано или поздно их лишались. Иногда вместе с головой. Я бы на вашем месте...

– Оставайтесь на своем, рабби, – несколько резко отозвался Кирилофф. – Все мистические истории, связанные с Чужим Искусством, лучше всех известны именно мне и никому другому. Что там у тебя еще на диске, Тино?

– Мако передал сюда еще запись репортажа местного ТВ. Он считает, что из этого можно кое-что вытянуть...

Нервно кашлянув, Тино надавил на клавишу. На громадном экране демонстрационного дисплея возникла мудреного вида заставка государственного канала телевидения Мелетты. Затем ярко-рыжая ведущая приятным, но слегка хрипловатым голосом начала вещать что-то про микрорентгены в час.

– Какое отношение... – начал было нетерпеливый Саттон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.