Лиза КЛЕЙПАС
НЕЗНАКОМЕЦ В МОИХ ОБЪЯТИЯХ

Глава 1

– Леди Хоуксворт, ваш муж жив!

Лара немигающим взором уставилась на Джеймса Янга. Должно быть, она ослышалась.., или, может, управляющий хватил лишнего, хотя никогда прежде она не замечала за ним склонности к спиртному. Не исключено также, что он тронулся умом, находясь на службе у нынешних лорда и леди Хоуксворт. Вот уж кто способен довести до сумасшествия кого угодно, дай им только время.

– Я прекрасно понимаю, какое это потрясение для всех, – совершенно серьезно продолжил Янг, с сочувствием посмотрев на Лару сквозь стекла очков. – Особенно для вас, миледи.

Если бы сведения поступили из менее надежного источника, Лара отмела бы их не колеблясь. Но Джеймс Янг вот уже десять лет верой и правдой служит Хоуксвортам и проявил себя человеком осмотрительным и заслуживающим доверия. После смерти мужа он отлично распоряжался ее доходами, несмотря на их более чем скромные размеры.

Артур, лорд Хоуксворт, и его жена Джанет взирали на Янга с таким видом, словно тоже сомневались в его вменяемости. Оба высокие, худощавые и белокурые, они идеально подходили друг другу. Имея двух сыновей, они благополучно сбыли их с рук, отправив в Итон. О мальчиках редко вспоминали, а видели и того реже. Казалось, что графская чета озабочена единственно тем, как с наибольшей помпой извлечь удовольствие из неожиданно свалившихся на них богатства и положения.

– Неслыханно! – взорвался Артур. – Как вы посмели явиться ко мне с подобной чушью! Извольте тотчас же объясниться.

– Как вам будет угодно, милорд, – ответил Янг. – Вчера я получил известие, что недавно в Лондон прибыл фрегат, доставивший весьма необычного пассажира, который, по слухам, обладает невероятным сходством с покойным графом. – Он бросил почтительный взгляд на Лару и добавил:

– Он утверждает, что является лордом Хоуксвортом.

Артур презрительно фыркнул. Его вытянутое лицо, прорезанное глубокими морщинами, придававшими ему циничное выражение, побагровело, длинный хищный нос гневно подергивался.

– Что за возмутительный розыгрыш? Хоуксворт уже год как умер! Никто не мог спастись во время кораблекрушения на пути из Мадраса. Господи, да судно просто раскололось надвое! Все, кто был на борту, сгинули. И теперь вы пытаетесь уверить меня, что мой племянник выжил? Кто же в это поверит!

Джанет поджала тонкие губы.

– Не составит труда доказать, что это самозванец, – уверенно заявила она, разглаживая темное кружево на корсаже изумрудно-зеленого шелкового платья.

Не обращая внимания на высокомерный тон и ярость Кросслендов, Янг подошел к вдове. Лариса сидела у окна в кресле из золоченого дерева, устремив взгляд на лежавший на полу ковер. Как и все в Хоуксворт-Холле, ковер с вытканным на нем причудливым узором из фантастических цветов, яркая россыпь которых окружала вазу в китайском стиле, отличался кричащей, на гране безвкусицы роскошью. Носком поношенного кожаного башмачка, видневшегося из-под черного траурного платья, Лариса рассеянно обводила контур алого цветка. Погрузившись в воспоминания, она не заметила приближения Янга, пока тот не подошел вплотную. Она резко выпрямилась, словно застигнутая врасплох школьница, и подняла на него глаза.

Даже мрачное бомбазиновое <Шелковая ткань, как правило, черного цвета> платье с высоким воротом, строгое, как одеяние монахини, не могло скрыть мягкого очарования и прелести Ларисы Кроссленд. С темными блестящими волосами, пышную массу которых с трудом удерживали шпильки, выразительными светло-зелеными глазами она поражала своей необычной красотой. Однако ее привлекательность не воспламеняла. Ларисой часто восхищались, но никогда не добивались ее, за ней не ухаживали, она не вызывала желания. Возможно, причиной тому было ровное, приветливое отношение ко всем, которое она использовала как оружие, чтобы держать мужчин на расстоянии, насколько это было возможно.

Многие в Маркет-Хилле считали Лару почти что святой. Женщина с ее внешностью и положением давно бы снова вышла замуж, – Лара же предпочла оставаться в городе и заниматься благотворительностью. Неизменно мягкая и сострадательная, она в равной степени одаривала своей щедростью как представителей благородного сословия, так и нищих бродяг. Янг ни разу не слышал, чтобы леди Хоуксворт дурно отозвалась о ком бы то ни было, включая собственного мужа, который на самом деле бросил ее, и родственников, обращавшихся с ней с непозволительной язвительностью и неоправданной скупостью.

Впрочем, несмотря на внешнюю безмятежность, в ее прозрачных зеленых глазах читалось нечто внушающее беспокойство. Какое-то тихое волнение, наводившее на мысль о скрытых страстях и желаниях, которые она не осмеливалась высказать вслух. Янг пришел к выводу, что Лариса решила посвятить себя добрым делам. Хотя все сходились во мнении, что ей нужен муж, никто не мог представить себе достойного кандидата.

Вне всякого сомнения, неожиданное воскресение графа оказалось весьма кстати.

– Миледи, – извиняющимся тоном произнес Янг, – меньше всего я хотел бы вас огорчить. Но мне казалось, что вас заинтересуют любые сведения, имеющие отношение к покойному графу.

– Неужели это правда? – промолвила Лара с выражением тревоги на лице.

– Не знаю, – последовал осторожный ответ. – Но поскольку тело графа не было обнаружено, есть шанс, что он…

– Разумеется, это не может быть правдой! – воскликнул Артур. – Вы, наверное, совсем лишились рассудка? – Отодвинув Янга, он с покровительственным видом положил руку на хрупкое плечо Лары. – И как только этот мошенник осмелился подвергнуть леди Хоуксворт подобной пытке! – вскричал он, вложив в голос столько притворной жалости, сколько смог из себя выжать.

– Со мной все в порядке, – перебила его Лара, цепенея от его прикосновения. Легкая морщинка пересекла ее гладкий лоб.

Высвободившись, она подошла к окну, испытывая острое желание немедленно покинуть чрезмерно пышную гостиную. Ярко-розовый шелк с плотным золотым орнаментом покрывал стены, в углах стояли вазы с экзотическими пальмами. Каждый дюйм свободного пространства занимало то, что Джанет именовала “ледышками”, – беспорядочное собрание стеклянных птичек и деревьев под прозрачными защитными колпаками.

– Осторожно! – взвизгнула Джанет, когда тяжелая юбка Лары скользнула по стеклянному сосуду, установленному на треноге из красного дерева, и он покачнулся.

Бросив взгляд на пару полуживых золотых рыбок, обитавших в сосуде, Лара перевела глаза на узкое, худое лицо Джанет.

– Не следовало ставить их у окна, – непроизвольно вырвалось у нее. – Здесь слишком много света. Джанет пренебрежительно хмыкнула.

– Что бы я делала без твоих советов? Ты ведь всегда все знаешь, – произнесла она ядовитым тоном, не оставлявшим сомнений, что несчастные рыбки останутся именно там, где находятся.

Вздохнув, Лара обратила взор на поля, окружавшие Хоуксворт-Холл. Широкая, полноводная река пересекала пространство, тянувшееся от бывшей норманнской крепости и поросшее купами каштанов и дубов. Река питала мельничный ручей и судоходный канал, ведущий к близлежащему городку Маркет-Хиллу, где находился оживленный, процветающий порт.

На искусственном озере расположилась стая диких уток, нарушив царственное уединение пары лебедей. За озером пролегала дорога, ведущая в город, и виднелся древний каменный мост, известный среди местных жителей как мост проклятых. По легенде, сам дьявол поместил его туда, объявив, что заберет душу смельчака, который посмеет его пересечь. Случилось так, что первым ступил на мост предок Кросслендов, который воспротивился врагу человечества, отказавшись отдать свою бессмертную душу. Разгневанный дьявол наложил на всех его потомков проклятие, посулив трудности при появлении на свет наследников мужского пола, призванных продолжить род.

Лара готова была поверить в эту легенду. В каждом поколении у мужчин из семьи Кросслендов рождалось мало детей, и сами мужчины в большинстве своем умирали относительно молодыми. Включая Хантера.

Печально улыбнувшись, Лара заставила себя думать о настоящем и повернулась к мистеру Янгу. Он не отличался ростом и комплекцией, и их лица находились почти на одном уровне.

– Если этот человек и в самом деле мой муж, – спокойно поинтересовалась она, – почему же он не вернулся раньше?

– Видите ли, – ответил Янг, – после кораблекрушения его двое суток носило по океану, прежде чем его подобрало рыболовецкое судно, следовавшее курсом на Кейптаун. Во время крушения он был ранен и не мог вспомнить, кто он такой. Даже забыл собственное имя. Когда спустя несколько месяцев память вернулась, он отплыл в Англию. Артур недоверчиво хмыкнул:

– Забыл, кто он такой? Впервые слышу о подобных вещах!

– Насколько я могу судить, это вполне возможно, – сообщил управляющий. – Я говорил на эту тему с доктором Слейдом, семейным врачом, и он подтвердил, что аналогичные случаи хотя и редки, но все же известны.

– Подумать только! – с иронией отозвался Артур. – Только не говорите мне, что верите этому мошеннику, Янг.

– Нельзя ничего утверждать определенно, пока с ним не побеседует кто-нибудь, близко знавший Хоуксворта.

– Мистер Янг, – сказала Лара, скрывая внутреннее смятение, – вы были знакомы с моим мужем в течение нескольких лет. Я была бы вам очень признательна, если бы вы взяли на себя труд съездить в Лондон и встретиться с этим человеком. Даже если он и не является графом, складывается впечатление, что он в беде и нуждается в помощи. Необходимо что-нибудь сделать для него.

– Как это похоже на вас, леди Хоуксворт! – заметил Янг. – Осмелюсь сказать, мало кто станет помогать незнакомцу, который намерен его обмануть. У вас поистине добрая душа.

– Да, – сухо согласился Артур. – Вдова моего племянника – признанная покровительница нищих, сирот и бездомных собак. Она просто не в силах устоять, чтобы не раздать все, что попадет ей в руки.

– Именно поэтому мы не сочли возможным увеличить ежегодную ренту Лары, – добавила Джанет. – Лишние деньги наверняка проскользнут у нее между пальцами, ибо даже малые дети злоупотребляют ее доверчивостью. Она умудряется отдавать все, чем владеет, какому-то убогому детскому приюту.

Лицо Лары загорелось от гнусных выпадов этой парочки.

– Сироты нуждаются в деньгах в большей степени, чем я! – с жаром заявила она. – Им не хватает самых необходимых вещей, тогда как некоторые могли бы помочь им без всякого ущерба для себя.

– На меня возложена миссия сохранить достояние семьи для будущих поколений! – раздраженно бросил Артур. – А не проматывать его на безродных сопляков.

– Прекрасно! – поспешно вставил Янг, пытаясь предотвратить назревавшую ссору. – Если это устроит всех, я отправлюсь в Лондон вместе с доктором Слейдом, который знал графа с самого рождения. Посмотрим, насколько обоснованны притязания этого господина. – Он успокаивающе улыбнулся Ларе:

– Не расстраивайтесь понапрасну, миледи. Уверен, все устроится как нельзя лучше.

* * *

Избавившись с явным облегчением от общества Хоуксвортов, Лара направилась вдоль поросшего ивами берега реки к домику лесника, располагавшемуся в некотором отдалении от замка. Домик разительно отличался от большого деревянного строения елизаветинской эпохи, которое некогда использовали в качестве апартаментов для гостей или родственников, прибывших с длительным визитом. К сожалению, год назад дом пострадал от пожара, когда беспечный гость опрокинул масляную лампу, от которой в считанные минуты воспламенилось все строение.

Артур и Джанет не видели особого смысла в его восстановлении, полагая, что пустующий домик лесника вполне соответствует потребностям Лары. Можно было, конечно, положиться на милость других родственников, готовых предоставить ей более удобное жилье, или принять предложение свекрови сопровождать ее в путешествии, но Лара слишком дорожила своей независимостью. Она предпочла остаться в знакомом окружении среди друзей, несмотря на многочисленные недостатки своего пристанища.

Сложенный из камня, домик был темным и сырым, с въевшимся запахом плесени, который не могла истребить никакая уборка. Скудные лучи солнца лишь изредка заглядывали в единственное оконце. Пытаясь придать домику жилой вид, Лара перетащила в него из Хоуксворт-Холла незамысловатую мебель, давно отслужившую свой срок, и завесила стену лоскутным покрывалом. На кресло, стоящее у камина, служившего также и плитой, она набросила красно-синее вязаное одеяло – творение рук одной из старших приютских девочек. Каменное основание очага украшала вырезанная из дерева саламандра, которую преподнес Ларе престарелый житель города, уверявший, что фигурка защитит дом от беды.

Оказавшись в уединении своего жилища, Лара зажгла сальную свечу и застыла в задумчивости перед потрескивающим, чадящим язычком пламени. Внезапно все ее тело сотрясла дрожь.

Хантер.., жив! Конечно, это не могло быть правдой, но одного предположения хватило, чтобы поселить в ее душе смятение и тревогу. Лара подошла к узкой кровати и, опустившись на колени, просунула руку под матрас. Вытащив завернутый в ткань сверток, она извлекла из него заключенный в раму портрет покойного мужа.

Артур и Джанет преподнесли ей картину как свидетельство своей исключительной щедрости, но Лара знала, что они рады избавиться от всякого напоминания о том, кому до недавнего времени принадлежал титул. Она приняла портрет без особого энтузиазма, признавая тем самым, что Хантер был частью ее прошлого. Он изменил течение ее жизни. Возможно, наступит день, когда время смягчит ее воспоминания и она повесит портрет на видном месте.

На картине в окружении собак был изображен крупный мужчина плотного телосложения, небрежно сжимавший в громадной ладони приклад любимого ружья. Хантер был красив, с густыми золотисто-каштановыми волосами, выразительными темными глазами и надменным выражением лица.

Минуло три года с тех пор, как он отплыл в Индию с дипломатической миссией. Как держателя акций Ост-Индской компании, имеющего некоторый политический вес, его назначили советником при администрации компании в Индии.

На самом деле он принадлежал к числу молодых бездельников, жаждущих присоединиться к толпе праздных гуляк и дебоширов, обосновавшихся в Калькутте. Там они жили подобно королям, предаваясь бесконечным увеселениям и оргиям. Поговаривали, что в каждом доме имелось не меньше сотни слуг, старавшихся удовлетворить любую прихоть хозяина. Более того, Индия представляла собой рай для приверженцев экзотических развлечений, что являлось непреодолимым соблазном для человека типа Хантера.

Вспоминая, с каким энтузиазмом муж уезжал, Лара печально улыбнулась. Хантер был несказанно рад покинуть ее. Англия порядком надоела ему, так же как и их брак. Не оставалось ни малейших сомнений в том, что они с Ларой совершенно не подходят друг другу. Жена, как однажды выразился Хантер, – лишь досадная необходимость, предназначенная для того, чтобы вынашивать детей. Неспособность Лары забеременеть глубоко задевала его самолюбие. Мужчине, который так гордился своей силой и жизнеспособностью, трудно было смириться с отсутствием детей.

Взгляд Лары упал на кровать, и сердце болезненно сжалось, когда она вспомнила ночные визиты Хантера, тяжесть его крупного тела, болезненное вторжение, которому, казалось, не будет конца. Она восприняла как величайшую милость тот факт, что он начал избегать ее и посещать других женщин для удовлетворения своих потребностей. Лара не знала более сильного и полного жизни человека. Она вполне могла поверить, что он единственный уцелел при кораблекрушении.

Хантер настолько подавлял всех вокруг, что Лара физически ощущала, как увядает и сохнет ее душа в течение двух лет, которые они прожили вместе. Она благодарила судьбу, когда он отправился в Индию. Предоставленная сама себе, Лара занялась местным приютом для сирот, отдавая все свое время и внимание улучшению условий жизни детей. Сознание собственной необходимости приносило ей такое удовлетворение, что она стала посещать больных и престарелых, организовывать благотворительные акции, даже пыталась заниматься сватовством. Лара опечалилась, получив известие о смерти Хантера, но не тосковала по нему.

И совсем не желала, виновато призналась она себе, возвращения мужа.

* * *

В течение трех последующих дней ни от мистера Янга, ни от Хоуксвортов не поступало никаких известий. Лара со всем усердием предавалась своей обычной деятельности, но по Маркет-Хиллу поползли слухи, порожденные взволнованными пересудами слуг из Хоуксворт-Холла.

Первой с визитом явилась сестра Лары – Рейчел, леди Лонсдейл. Черное лакированное ландо остановилось у ворот, и Рейчел пришлось выйти и самостоятельно добираться по тропинке к дому. Хотя Рейчел была моложе Лары, она производила впечатление старшей – благодаря высокому росту и свойственному ей мягкому достоинству, с которым она держалась.

Когда-то они считались самыми очаровательными сестрами в Линкольншире, хотя Лара считала, что красота Рейчел затмевает ее собственную. Рейчел обладала классическими чертами лица, большими глазами, маленьким, как бутон розы, ртом и изящным, слегка вздернутым носиком. В сравнении с ней лицо Лары казалось скорее круглым, чем овальным, рот был великоват, а прямые темные волосы, яростно сопротивлявшиеся щипцам для завивки, норовили ускользнуть из плена шпилек.

Встретив сестру в дверях, Лара с радостью пригласила ее в дом. В дорогой одежде, с затейливо причесанными каштановыми локонами, Рейчел источала нежный аромат фиалок.

– Дорогая Лариса, – заговорила она, оглядываясь вокруг, – ответь мне в тысячный раз, почему ты отказываешься переехать к нам с Терреллом? У нас дюжина пустующих комнат, и тебе будет намного удобнее…

– Благодарю тебя, Рейчел. – Лара обняла сестру. – Но я не могу жить под одной крышей с твоим мужем. Я не в состоянии притворяться и терпеть человека, который не способен оценить тебя по достоинству. И я совершенно уверена, что лорд Лонсдейл разделяет мою неприязнь.

– Ну, не так уж он плох…

– Он отвратительный муж, как бы ты ни пыталась это отрицать. Лорд Лонсдейл ни с кем не считается, кроме себя, и никогда не будет считаться.

Рейчел задумчиво нахмурилась, усаживаясь у очага.

– Иногда мне кажется, что Хоуксворт был единственным человеком, к которому Террелл испытывал искреннюю привязанность.

– Они были сделаны из одного теста, – согласилась Лара, – за тем исключением, что Хантер по крайней мере никогда не поднимал на меня руку.

– Это случилось всего лишь раз, – возразила Рейчел. – Мне не следовало рассказывать тебе об этом.

– Едва ли в этом была необходимость. Синяк на твоем лице сам за себя говорил.

Они помолчали, вспоминая эпизод двухмесячной давности, когда лорд Лонсдейл во время ссоры ударил Рейчел. Потребовалось немало времени, чтобы исчезла синева на щеке и вокруг глаза Рейчел. Она отсиживалась дома, дожидаясь, когда можно будет показаться в обществе, не опасаясь вызвать разные толки. Теперь Рейчел утверждала, что лорд Лонсдейл глубоко сожалеет, что вышел из себя до такой степени. Она заявила, что прощает его, и надеялась, что Лара поступит так же.

Однако Лара не считала возможным простить человека, обидевшего сестру, и опасалась, что нечто подобное может повториться. Ей вдруг захотелось, чтобы Хантер оказался жив. Несмотря на все свои недостатки, он никогда бы не опустился до того, чтобы ударить женщину. Хантер недвусмысленно дал бы понять Лонсдейлу, что подобное поведение недопустимо. И тот, возможно, прислушался бы к нему, ибо Хантер принадлежал к числу немногих избранных, кого Лонсдейл уважал.

– Я приехала совсем не для того, чтобы обсуждать эту тему, Лариса. – С выражением любви и сочувствия во взгляде Рейчел наблюдала, как старшая сестра усаживается рядом на обитую тканью скамеечку для ног. – Я слышала о лорде Хоуксворте. Скажи мне.., он действительно возвращается к тебе?

Лара покачала головой:

– Нет, конечно же, нет! Какой-то чудак в Лондоне утверждает, что он мой муж. Мистер Янг и доктор Слейд отправились к нему, и я уверена, что они прямо препроводят его либо в Бедлам, либо в Ньюгейт – в зависимости от того, сумасшедший он или преступник.

– Значит, нет никакой надежды, что лорд Хоуксворт жив? – Прочитав ответ на лице Лары, Рейчел вздохнула. – Прости мои слова, но я испытываю облегчение. Мне ли не знать, что твой брак был далек от совершенства! Все, что мне нужно, – это чтобы ты была счастлива.

– Я желаю тебе того же самого, – проникновенно ответила Лара. – И ты в куда более худшем положении, чем была я в свое время, Рейчел. Хантер не был идеальным мужем, но Встретив сестру в дверях, Лара с радостью пригласила ее в дом. В дорогой одежде, с затейливо причесанными каштановыми локонами, Рейчел источала нежный аромат фиалок.

– Дорогая Лариса, – заговорила она, оглядываясь вокруг, – ответь мне в тысячный раз, почему ты отказываешься переехать к нам с Терреллом? У нас дюжина пустующих комнат, и тебе будет намного удобнее…

– Благодарю тебя, Рейчел. – Лара обняла сестру, – Но я не могу жить под одной крышей с твоим мужем. Я не в состоянии притворяться и терпеть человека, который не способен оценить тебя по достоинству. И я совершенно уверена, что лорд Лонсдейл разделяет мою неприязнь.

– Ну, не так уж он плох…

– Он отвратительный муж, как бы ты ни пыталась это отрицать. Лорд Лонсдейл ни с кем не считается, кроме себя, и никогда не будет считаться.

Рейчел задумчиво нахмурилась, усаживаясь у очага.

– Иногда мне кажется, что Хоуксворт был единственным человеком, к которому Террелл испытывал искреннюю привязанность.

– Они были сделаны из одного теста, – согласилась Лара, – за тем исключением, что Хантер по крайней мере никогда не поднимал на меня руку.

– Это случилось всего лишь раз, – возразила Рейчел. – Мне не следовало рассказывать тебе об этом.

– Едва ли в этом была необходимость. Синяк на твоем лице сам за себя говорил.

Они помолчали, вспоминая эпизод двухмесячной давности, когда лорд Лонсдейл во время ссоры ударил Рейчел. Потребовалось немало времени, чтобы исчезла синева на щеке и вокруг глаза Рейчел. Она отсиживалась дома, дожидаясь, когда можно будет показаться в обществе, не опасаясь вызвать разные толки. Теперь Рейчел утверждала, что лорд Лонсдейл глубоко сожалеет, что вышел из себя до такой степени. Она заявила, что прощает его, и надеялась, что Лара поступит так же.

Однако Лара не считала возможным простить человека, обидевшего сестру, и опасалась, что нечто подобное может повториться. Ей вдруг захотелось, чтобы Хантер оказался жив. Несмотря на все свои недостатки, он никогда бы не опустился до того, чтобы ударить женщину. Хантер недвусмысленно дал бы понять Лонсдейлу, что подобное поведение недопустимо. И тот, возможно, прислушался бы к нему, ибо Хантер принадлежал к числу немногих избранных, кого Лонсдейл уважал.

– Я приехала совсем не для того, чтобы обсуждать эту тему, Лариса. – С выражением любви и сочувствия во взгляде Рейчел наблюдала, как старшая сестра усаживается рядом на обитую тканью скамеечку для ног. – Я слышала о лорде Хоуксворте. Скажи мне.., он действительно возвращается к тебе?

Лара покачала головой:

– Нет, конечно же, нет! Какой-то чудак в Лондоне утверждает, что он мой муж. Мистер Янг и доктор Слейд отправились к нему, и я уверена, что они прямо препроводят его либо в Бедлам, либо в Ньюгейт – в зависимости от того, сумасшедший он или преступник.

– Значит, нет никакой надежды, что лорд Хоуксворт жив? – Прочитав ответ на лице Лары, Рейчел вздохнула. – Прости мои слова, но я испытываю облегчение. Мне ли не знать, что твой брак был далек от совершенства! Все, что мне нужно, – это чтобы ты была счастлива.

– Я желаю тебе того же самого, – проникновенно ответила Лара. – И ты в куда более худшем положении, чем была я в свое время, Рейчел. Хантер не был идеальным мужем, не так или иначе мы ладили, если не считать… – Она умолкла и залилась румянцем.

Было не просто говорить об интимных делах. Они с Рей-чел получили пуританское воспитание: родители были добры к ним, но сдержанны в проявлении чувств. Девушкам пришлось узнать о физической стороне отношений между полами лишь во время брачной ночи. Для Лары это явилось неприятным открытием.

Рейчел, как всегда, казалось, читала ее мысли.

– О, Лара, – нежно вымолвила она, краснея в свою очередь. – Полагаю, лорд Хоуксворт не проявил по отношению к тебе должной деликатности. – Понизив голос, она продолжила; – На самом деле занятия любовью не так уж и ужасны. У нас с Терреллом в начале нашего брака были моменты, когда я находила их довольно приятными. Позже, конечно, с гало иначе. Но я все еще помню, как это было.

– Приятными? – Лара изумленно воззрилась на нее. – Ты меня удивляешь. Я просто не в состоянии постигнуть, как тебе могло понравиться нечто столь постыдное и болезненное, если только это не дурная шутка.

– Неужели не было случая, когда от поцелуев в объятии лорда Хоуксворта внутри тебя разливалось тепло и ты чувствовала себя.., ну, женственной, что ли?

Лара растерянно молчала. Она не представляла себе, что занятия любовью – более чем странное название для омерзительного акта – могут не причинять боли.

– Нет, – задумчиво проговорила она. – Не могу припомнить, чтобы испытывала что-нибудь подобное. Поцелуи и объятия были совсем не в духе Хантера. И я радовалась, когда все кончалось.

На лице Рейчел отразилась жалость.

– Он хоть раз говорил, что любит тебя?

Глухой смешок вырвался у Лары от такого предположения.

– Господи, нет! Хантер никогда бы не признался в подобной слабости. – Бледная улыбка изогнула ее губы. – Впрочем, он и не любил меня. В его жизни была другая женщина, на которой ему следовало жениться. Думаю, он не однажды пожалел о своей ошибке.

– Ты ничего не рассказывала мне! – воскликнула Рейчел. – Кто она?

– Леди Карлайсл, – пробормотала Лара, не без удивления сознавая, что даже теперь это имя все еще оставляет кислый привкус во рту.

– Что она собой представляет? Тебе приходилось с ней встречаться?

– Да, несколько раз. Они с Хантером вели себя крайне осмотрительно, но нельзя было не заметить, как они наслаждаются обществом друг друга. У них были одинаковые интересы: скачки, охота, лошади, Не сомневаюсь, что и после нашей свадьбы они продолжали видеться.

– Почему и таком случае лорд Хоуксворт не женился на ней? Лара подтянула колени к подбородку, неосознанно сжимаясь в комочек.

– Я была очень молола, тогда как она уже миновала возраст, наиболее благоприятный для рождения ребенка. Хантер хотел наследника.., и, полагаю, он надеялся, что сможет вылепить меня по своему вкусу, я так старалась ему угодить! Но к сожалению, не смогла дать ему даже того единственного, чего он ждал от меня.

– Ребенка!.. – прошептала Рейчел. По выражению ее лица Лара поняла, что Рейчел думает о выкидыше, случившемся у нее несколько месяцев назад. – Ни одна из нас не добилась особого успеха в этом направлении, не так ли?

Лицо Лары горело, когда она продолжила:

– По крайней мере ты доказала, что можешь зачать. Если Богу будет угодно, когда-нибудь ты родишь ребенка. Я же испробовала все: пила снадобья, изучала лунный календарь, прошла через множество смехотворных и унизительных процедур. Ничто не помогало. Когда Хантер наконец отбыл в Индию, я обрадовалась, что он уехал. Такое блаженство – спать одной, не прислушиваясь каждую ночь к его шагам возле моей двери. – Лару передернуло от воспоминаний, промелькнувших в ее сознании, – Мне не нравится спать с мужчиной. Не хотелось бы испытать это снова.

– Бедная Лариса! – не без лукавства проворковала Рей-чел. – Тебе следовало рассказать мне об этом давным-давно. Ты с такой готовностью решаешь чужие проблемы и так неохотно говоришь о собственных.

– Как я тебе уже сказала, это ничего бы не изменило, – заметила Лара, пытаясь улыбнуться.

– Если бы это зависело от меня, я бы выбрала для тебя кого-нибудь более подходящего, чем лорд Хоуксворт. Думаю, мама с папой были так ослеплены его богатством и положением, что просмотрели тот незначительный факт, что вы совершенно не подходили друг другу.

– Дело не в них, – возразила Лара. – Вина полностью лежит на мне. Я не гожусь в жены никому. Мне вообще не следовало выходить замуж. Я гораздо счастливее, когда предоставлена сама себе.

– Ни одна из пас не получила от брака того, о чем мечтала, правда? – с печальной иронией произнесла Рейчел. – Террелл с его перепадами настроения, твой увалень муж.., едва ли они сойдут за персонажей волшебных сказок.

– По крайней мере мы живем недалеко друг от друга, – ободряюще проговорила Лара. – Мне, во всяком случае, это помогает вынести многое.

– Мне тоже. – Рейчел поднялась с кресла и, подойдя к сестре, крепко ее обняла. – Я молю Бога, моя дорогая, чтобы впереди у тебя было только хорошее. Пусть лорд Хоуксворт покоится с миром, а тебе я желаю встретить человека, который полюбит тебя, как ты того заслуживаешь.

– Нашла о чем молиться! – сказала Лара, пытаясь скрыть за шутливой интонацией смутную тревогу. – Не нужен мне никакой мужчина. Лучше помолись за детишек из приюта, и за бедную старую миссис Ламли, которая почти ослепла, и за ревматизм мистера Пичема, и…

– Да ну тебя с твоим бесконечным списком несчастненьких! – отмахнулась Рейчел, нежно улыбнувшись сестре. – Ладно, за них я тоже помолюсь.

* * *

Не успела Лара появиться в городе, как ее засыпали вопросами. Каждый хотел знать все подробности о воскрешении из мертвых ее мужа. Сколько бы она ни повторяла, что появление в Лондоне Хоуксворта – скорее всего бессовестный обман, жители Маркет-Хилла предпочитали верить в обратное.

– Кажется, вы самая везучая женщина в Маркет-Хилле, – приветствовал Лару сыродел, как только она переступила порог его лавки, расположенной среди прочих магазинчиков на Мэнгейт, главной улице города. В воздухе висел густой аромат молока и пряностей, который источали прямоугольные и круглые сыры, громоздившиеся на деревянных столах.

Натянуто улыбнувшись, Лара поставила корзинку на длинный прилавок, терпеливо дожидаясь, пока он достанет круг сыра для приюта, за которым она приходила каждую неделю.

– Я везучая во многих отношениях, мистер Уилкинс, – ответила она, – но если вы имеете в виду слухи, касающиеся моего покойного мужа…

– Скоро вы опять будете как картинка! – сердечным тоном перебил ее лавочник. Его веселое лицо с большим носом светилось искренней симпатией. – Снова станете владелицей поместья. – Он опустил сырную голову диаметром почти в фут в ее корзину. Сыр изготовляли из нежного подсоленного творога, который отжимали с помощью пресса, затем, завернув в муслин, окунали в воск, добиваясь мягкого свежего вкуса.

– Благодарю вас, – терпеливо проговорила Лара, – но должна вам сказать, мистер Уилкинс, что это все сплошные выдумки. Лорд Хоуксворт не вернется.

В лавку вошли две старые девы сестры Уитерс и при виде Лары захихикали от удовольствия, подрагивая цветами на одинаковых шляпках, венчавших их седые головы. Одна из них, приблизившись к Ларе, деликатно коснулась ее рукава сухонькой ручкой с голубыми прожилками.

– Моя дорогая, радостные вести дошли до нас только сегодня утром. Мы так счастливы за вас, так счастливы…

– Спасибо, но это не правда, – стояла на своем Лара. – Человек, который утверждает, что он мой муж, наверняка самозванец. Только чудо могло спасти графа во время кораблекрушения.

– А по мне, так надейся на лучшее до последнего, – рассудил мистер Уилкинс, в то время как его тучная жена Гленда, появившись из недр лавки, перегнулась через прилавок и с воодушевлением воткнула букетик маргариток в корзину Лары.

– Если уж кто и заслуживает чуда, миледи, – жизнерадостно сообщила она, – так это вы.

Все они нисколько не сомневались, что новость вселила в нее надежду на скорое возвращение Хантера и что ей не терпится увидеть мужа. Покрасневшей и смущенной Ларе ничего не оставалось, как принять их добрые пожелания, и, терзаясь чувством вины, поспешно ретироваться.

Она решительно двинулась вдоль извилистого берега реки, мимо аккуратной церквушки и выстроившихся в ряд коттеджей с белыми стенами. Ее целью было полуразрушенное поместье, расположенное в восточной части города. Скрытый за частоколом из сосен и дубов приют представлял собой приметное здание из песчаника и голубого кирпича с выложенной голубой черепицей крышей. Способ производства особенной, устойчивой к морозу, черепицы был известен только деревенскому гончару, который, случайно наткнувшись на рецепт ее изготовления, поклялся унести его с собой в могилу.

Запыхавшись от утомительной прогулки с тяжелой корзиной в руке, Лара вошла в здание. Когда-то это было прекрасное поместье, но после смерти последнего владельца оно было заброшено и пришло в упадок. Частные пожертвования жителей города позволили сделать его пригодным к проживанию двух дюжин ребятишек. Жалованье горстке учителей выплачивалось также за счет добровольных дотаций.

Лара терзалась сожалениями при мысли о состоянии, бывшем когда-то в ее распоряжении. Сколько она могла бы сделать, имея такие деньги! Страстно желая помочь приюту, она даже переступила через свою гордость и обратилась к Артуру и Джанет с просьбой о пожертвовании в пользу сирот, но получила холодный отказ. Новоявленные граф и графиня Хоуксворты были тверды в своей уверенности, что сироты должны с детства усвоить: мир суров и им следует самим пробиваться в жизни.

Вздохнув, Лара вошла в здание и поставила корзину на пол возле двери. Уставшая от тяжелой ноши, рука дрожала от напряжения. Краем глаза она заметила детскую головку с шапкой темных кудрей, которая выглянула из-за угла и тут же скрылась. Наверное, это Чарлз, непокорный одиннадцатилетний подросток, вечно озабоченный изобретением новых проказ.

– Хоть бы кто-нибудь помог донести до кухни эту корзину, – нарочито громко проговорила она, и Чарлз тут же появился.

– Смогли же вы дотащить ее досюда! – резонно заметил он.

Лара улыбнулась, глядя в усыпанное веснушками голубоглазое личико.

– Не будь таким вредным, Чарлз. Помоги мне и попутно расскажи, почему ты не на уроке.

– Мисс Торнтон выгнала меня из класса, – бодро ответил он, бросая голодный взгляд на сыр и подхватывая корзину со своей стороны. Вместе они понесли ее по коридору, неслышно ступая по истертому ковру. – Я шумел и не слушался учительницу.

– И почему же, Чарлз?

– Ну, я раньше всех решил задачку по арифметике. Что же мне, сидеть смирно и ничего не делать только потому, что я умнее всех?

– Понятно, – проговорила Лара, с грустью признавая его правоту. Чарлз был смышленым ребенком и заслуживал большего внимания, чем могла предложить ему школа. – Я поговорю с мисс Торнтон. А ты должен тем временем постараться хорошо себя вести.

Они добрались до кухни, где повариха миссис Девис встретила Лару улыбкой. Ее круглое лицо раскраснелось от жара плиты, на которой подогревался большой котел с супом. Карие глаза миссис Девис искрились от неподдельного интереса.

– Леди Хоуксворт, до нас дошли невероятные слухи…

– Это не правда! – перебила ее Лара с досадой. – Просто какой-то чудак вбил себе в голову – или пытается убедить нас, – что он не кто иной, как прежний граф. Если бы мой муж был жив, то давно вернулся бы домой.

– Наверное, – согласилась миссис Девис с явным разочарованием. – Хотя это так романтично! Вы уж простите меня, миледи, но для вдовы вы слишком молоды и хороши собой.

Лара покачала головой и рассмеялась:

– Я вполне довольна своим положением, миссис Девис.

– Пусть он остается мертвым, – провозгласил Чарлз, повергнув в ужас миссис Девис.

– Ах ты, чертенок! – воскликнула повариха. Лара наклонилась к мальчику, так что их глаза оказались на одном уровне, – и пригладила его непокорные волосы.

– Почему ты так говоришь, Чарлз?

– Если он и в самом деле граф, то вы больше не придете сюда. Он заставит вас сидеть дома и плясать под его дудку.

– Ты ошибаешься, Чарлз, – с серьезным видом заверила его Лара. – Но нет смысла спорить по этому поводу. Граф умер, а из мертвых еще никто не воскресал.

* * *

Дорожная пыль припорошила юбки Лары, когда она возвращалась в имение Хоуксвортов. Ее путь пролегал мимо ферм арендаторов, вокруг которых вились бесконечные изгороди из обмазанных глиной плетней. Солнечные блики играли в водяных струях, мощным потоком проносившихся под мостом проклятых. Подходя к каменному домику, Лара услышала, как кто-то окликает ее по имени. Она удивленно остановилась при виде своей бывшей горничной Наоми, которая стремглав неслась со стороны Холла, подхватив юбки, чтобы не споткнуться.

– Наоми, нельзя так бегать! – воскликнула Лара. – Ты можешь упасть и пораниться.

Пухленькая горничная задыхалась от бега и лихорадочного волнения.

– Леди Хоуксворт! – пыталась объяснить она, ловя ртом воздух. – О, миледи… Мистер Янг послал меня передать вам.., он здесь.., в замке.., они все там, и.., вы должны сейчас же прийти.

Лара в полном замешательстве моргнула.

– Кто здесь? Мистер Янг послал за мной?

– Да, они привезли его из Лондона.

– Его?.. – спросила Лара слабым голосом.

– Да, миледи. Граф вернулся домой.

Глава 2

Слова, как мошки, назойливо жужжали и вились вокруг Лары, не доходя до ее сознания. Граф вернулся домой…

– Но это невозможно!.. – прошептала она. С какой стати мистер Янг привез сюда незнакомца из Лондона? Лара облизала губы, ощущая во рту сухость пергамента. Когда она заговорила, то не узнала собственного голоса:

– Т-ты видела его? Горничная молча кивнула.

Уставившись в землю, Лара с трудом выдавила из себя несколько слов:

– Ты знала моего мужа, Наоми. Скажи мне.., тот мужчина в Хоуксворт-Холле… – Она подняла умоляющий взгляд на горничную, не в состоянии закончить фразу.

– Вроде да, миледи. Да чего уж там! Это он, точно.

– Но.., ведь граф погиб, – тупо проговорила Лара. – Он утонул.

– Позвольте проводить вас в замок, – поторопила ее Наоми, беря под руку. – Вы на себя не похожи, а уж как побледнели! Хотя чему тут удивляться. Не каждый день к женщине возвращается покойный муж.

Лара резким движением отстранила ее:

– Пожалуйста… Мне нужно побыть одной несколько минут. Я приду в Холл, когда буду готова.

– Да, миледи. Я скажу им, чтоб подождали. – Бросив на Лару сочувствующий, встревоженный взгляд, Наоми повернулась и поспешила по тропинке, ведущей к замку.

Спотыкаясь, Лара добрела до домика и, подойдя к умывальнику, наполнила теплой водой облупленную керамическую чашу. Пока она неторопливо и методично смывала с лица пыль и пот, голова ее шла кругом от лихорадочных мыслей. Она всегда отличалась здравым смыслом и практичностью. Не верила в чудеса и не ждала их. В особенности такого, как это.

Да нет тут никакого чуда, одернула себя Лара, распустив растрепавшиеся волосы и пытаясь снова уложить их в прическу, Дрожащие руки не слушались ее, шпильки и гребни вываливались из неловких пальцев и с тихим стуком падали на пол.

Человек, который ждет ее в Хоуксворт-Холле, не Хантер. Это неизвестный мужчина, достаточно ловкий, чтобы убедить мистера Янга и доктора Слейда в обоснованности своих претензий. Ей нужно сохранить хладнокровие, самой разоблачить его и доказать остальным, что он не является ее мужем. И дело с концом. Лара сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с духом, и принялась беспорядочно втыкать шпильки в волосы.

Пока она стояла, глядя в квадратное зеркало эпохи королевы Анны, атмосфера в комнате внезапно изменилась, воздух словно стал плотнее и гуще. Уловив в зеркале движение, она замерла. Кто-то вошел в домик.

Покрывшись мурашками, Лара застыла, не сводя взгляда со своего отражения, пока к нему не присоединилось другое. Загорелое мужское лицо.., короткие, выгоревшие на солнце волосы, темно-карие глаза, твердый широкий рот, который она помнила так хорошо… Высокий, с могучей грудью и широкими плечами, излучающий физическую мощь и уверенность, он заполнил собой пространство и без того тесной комнаты.

Дыхание Лары оборвалось. Она окаменела, не в силах пошевелиться, несмотря на острое желание бежать, кричать. Он стоял за ее спиной. Его голова и плечи возвышались над ней. Цвет глаз был таким же, но.., никогда прежде Хантер не смотрел на нее столь пристально, не прожигал взглядом хищника.

Она испуганно вздрогнула, когда его руки нежно коснулись ее волос. Одну за другой он вытащил шпильки, удерживавшие темную блестящую массу, и положил их на туалетный столик перед ней. Как завороженная, Лара наблюдала за ним.

– Это невозможно!.. – прошептала она. Он заговорил голосом Хантера – низким, с хриплыми нотками;

– Я не призрак, Лара.

Оторвав наконец взгляд от зеркала, она неловко повернулась к нему лицом.

Он заметно похудел, но худоба лишь подчеркивала развитую мускулатуру. Загар придавал коже медный оттенок, крайне необычный для англичанина. Выгоревшие на солнце каштановые волосы отливали золотом, подобно оперению грифа.

– Я не верила… – Собственный голос доносился до Лары как будто издалека. Грудь сдавило, сердце едва выдерживало бешеный ритм. Легкие сжимали болезненные спазмы, ей не хватало воздуха.

Плотный туман окутал ее, поглотив свет и звуки, и она провалилась в темную пропасть, которая разверзлась перед ней.

* * *

Хантер подхватил Лару, когда она начала падать. Ее гибкое тело оказалось удивительно легким и податливым. Он отнес женщину на узкую кровать и присел на матрас, не выпуская ее из рук. Голова Лары откинулась, открыв взору нежную шею цвета слоновой кости, окаймленную черной тканью траурного платья. Он пристально смотрел на нее, покоренный прелестью черт. Он уже забыл, что женская кожа может быть такой чистой и свежей.

В расслабленном состоянии ее рот казался мягким и печальным, лицо уязвимым, как у ребенка. Для вдовы у нее был слишком невинный вид. Превратности жизни не запятнали утонченную красоту, делая Лару невыразимо притягательной. Он желал это миниатюрное, нежное создание с изящными руками и ртом обиженной девочки. С холодным расчетом, который стал частью его натуры, он решил, что будет обладать ею и всем, что получит в придачу.

Глаза Лары открылись, и она мрачно уставилась на него. Хантер встретил ее вопросительный взгляд с непроницаемым видом, не позволяя заглянуть себе в душу, и изогнул губы в успокаивающей улыбке.

Она, казалось, не заметила его улыбки. Внезапно выражение ее лица смягчилось. Любопытство, сочувствие, нежность заполнили прозрачно-зеленые озера ее глаз, как будто.., он был потерянной душой, нуждавшейся в спасении. Протянув руку, она коснулась края глубокого шрама, исчезавшего в его густых волосах. Кончики ее пальцев зажгли в нем пламя. Его дыхание стало глубже, и он замер. Какого дьявола она так смотрит на него? Ведь для нее он либо незнакомец, либо муж, которого она ненавидит.

Сбитый с толку и возбужденный выражением участия на ее лице, Хантер с трудом поборол безумный порыв спрятать лицо у нее на груди. Поспешно сняв ее с колен, он отошел подальше, чтобы удержаться от соблазна.

Впервые в жизни он был напуган собственными чувствами – он, который так гордился своим железным самообладанием!

– Кто вы? – мягко спросила она.

– Тебе это отлично известно, – пробормотал он. Лара покачала головой, явно озадаченная, и отвела от него взгляд. Она подошла к полкам, на которых стояли несколько тарелок и чайник. Надеясь, что обыденные дела помогут ей успокоиться и собраться с мыслями, она вытащила пакетик с чаем и сняла с полки маленький фарфоровый чайник.

– Я заварю чай, – сказала она слабым голосом. – Нам Нужно поговорить. Возможно, я смогу вам помочь.

Ее руки так тряслись, что чашки и блюдца дребезжали, когда она доставала их.

Итак, она решила, что он отчаявшийся глупец или жалкий нищий, который нуждается в ее помощи. Криво усмехнувшись, он подошел к ней и сжал ее холодные руки в своих теплых ладонях. И снова испытал сладкое потрясение, прикоснувшись к ней. Остро ощущая хрупкость и беззащитность, он жаждал приласкать ее. Вся горечь от пережитых испытаний вдруг всколыхнулась в его душе. Ему страстно захотелось, чтобы она нуждалась в нем.

– Я твой муж, – сказал он. – Я вернулся домой.

Она безмолвно взирала на него, дрожа как осиновый лист.

– Я Хантер, – с мягкой настойчивостью проговорил он. – Тебе нечего бояться.

Лара недоверчиво усмехнулась, вглядываясь в лицо, в котором непостижимым образом смешались знакомые и неведомые ей черты. Он был слишком похож на Хантера, чтобы она могла отрицать это сходство. Однако в нем присутствовало нечто чуждое, чего она не могла принять.

– Мой муж умер, – натянуто возразила она. На его скулах заиграли желваки.

– Я заставлю тебя поверить мне.

Неуловимым движением он протянул к ней руки и, нежно сжав в ладонях ее голову, припал губами к ее рту. Не обращая внимания на возглас протеста, он поцеловал ее так, как никогда прежде не целовал. Лара вцепилась в его сильные запястья, тщетно пытаясь освободиться. Ощущение его рта, обжигающее и восхитительное, ошеломило ее. Он использовал зубы, язык и губы, зажигая ее пламенем чувственности. Она едва стояла на ногах, когда он наконец выпустил ее голову и крепко прижал ее к твердому монолиту своего тела. В тесном кольце его рук Лара чувствовала себя удивительно защищенной, неразрывно связанной с ним и.., желанной. Она вдыхала его аромат, в котором запахи травы и воздуха смешались с мягким, пряным привкусом сандалового дерева.

Его губы скользнули вниз, добравшись до чувствительного местечка за ухом. Набрав в грудь воздуха, он подул на ее кожу, приблизив лицо настолько, что Лара ощутила трепет его ресниц на своей щеке. Он обнимал, трогал и пробовал ее на вкус, словно смаковал диковинное блюдо. Никогда прежде не испытывала она ничего подобного.

– О, прошу вас!.. – выдохнула она, выгибаясь, когда его язык коснулся лихорадочно пульсирующей жилки.

– Назови мое имя! – прошептал он.

– Нет…

– Назови. – Он положил ладонь на ее грудь, обхватив длинными пальцами чувствительную округлость. Сосок затвердел в теплой выемке его руки, взывая к ласке. Лара бешено рванулась и, вывернувшись из его рук, сделала несколько нетвердых шагов, очутившись вне пределов его досягаемости.

Прижав руку к ноющей груди, она в изумлении смотрела на него. Лицо его казалось бесстрастным, но прерывистое дыхание выдавало, что он, так же как и она, пытается взять себя в руки.

– Как вы могли? – возмущенно воскликнула она.

– Ты моя жена.

– Хантер никогда не целовался!..

– Я изменился, – невозмутимо заявил он.

– Вы не Хантер! – выкрикнула она через плечо, устремившись к двери.

, – Лара, – окликнул он ее, но она не обратила внимания. – Лара, посмотри на меня!

Что-то в его голосе заставило ее помедлить в нерешительности. Она неохотно остановилась на пороге и взглянула на него.

Он протянул ей какой-то предмет.

– Что это? – полюбопытствовала она.

– Подойди и увидишь.

Заинтригованная Лара осторожно приблизилась к нему. Большим пальцем он нажал на крошечный замочек, и крышка покрытой эмалью шкатулки распахнулась, открыв взору миниатюру с портретом Лары.

– В течение долгих месяцев я каждый день смотрел на нее, – тихо промолвил он. – Даже тогда, когда не мог вспомнить тебя после кораблекрушения, я знал, что ты принадлежишь мне. – Сжав ладонь, он закрыл коробочку и сунул ее в карман сюртука.

Лара подняла на него недоверчивый взгляд. Ей казалось, что она спит и видит сон.

– Откуда это у вас? – прошептала она.

– Ты дала мне ее на прощание, – последовал ответ. – В тот день, когда я отплывал в Индию. Разве ты не помнишь?

Она помнила. Хантеру так не терпелось поскорее уехать, что он не успел толком попрощаться. Но Ларе удалось на минуту отвести его в сторону и вручить шкатулку с миниатюрой. Было принято, чтобы жена или возлюбленная дарила памятные безделушки мужчине, отправлявшемуся за границу, особенно в места, подобные Индии, где его поджидали многочисленные опасности. Он мог погибнуть во время охоты на диких зверей, или от руки кровожадного мятежника, или умереть от лихорадки. Впрочем, риск только привлекал Хантера, который считал себя неуязвимым.

Хантера, похоже, тронул подарок Лары. Он запечатлел у нее на лбу небрежный поцелуй. “Прелестно, – пробормотал он. – Спасибо, Лариса”. Атмосфера была насыщена воспоминаниями о двух годах несчастливого супружества, взаимной горечи и разочарования двух людей, которых не связывало ничего, даже дружба. И все же Лариса тревожилась о нем.

– Я буду молиться о твоей безопасности, – сказала она, и он расхохотался прямо в ее обеспокоенное лицо.

– Если тебе угодно понапрасну тратить время, – был его ответ.

Человек, стоящий перед ней, казалось, читал ее мысли.

– Должно быть, ты все-таки нашла для меня молитвы, – мягко проговорил он. – Только благодаря им я смог вернуться домой.

Лара почувствовала, как кровь отлила от ее лица, и она пошатнулась под бременем внезапного озарения. Только ее муж мог знать об этих словах, сказанных при расставании.

– Хантер? – еле слышно прошептала она. Он придержал ее, схватив за локти, и наклонил голову, глядя на нее с лукавыми искорками в карих глазах:

– Надеюсь, ты не собираешься снова падать в обморок? Лара была слишком потрясена, чтобы ответить. Она позволила ему проводить себя до ближайшего кресла и буквально рухнула в него. Он опустился на корточки, и их лица оказались рядом. Мягким движением он заправил прядь волос ей за ухо, обведя загрубевшими пальцами его изящный изгиб.

– Начинаешь мне верить? – спросил он.

– С-сначала расскажите что-нибудь еще, что мог знать только мой муж.

– Господи милосердный! Я уже достаточно натерпелся с Янгом и Слейдом. – Он помолчал, оглядывая вдовье одеяние, скрадывавшее линии ее тела, и она вздрогнула от его откровенного взгляда. – У тебя есть родинка на внутренней стороне левой ноги, – вкрадчивым тоном сообщил он. – И темная веснушка на правой груди. А также шрам на пятке. Ты порезала ногу об острый камень как-то летом, когда была девчонкой и бегала босиком. – Он улыбнулся при виде ошарашенного выражения ее лица. – Мне продолжить? Я могу описать цвет твоих…

– Достаточно!.. – поспешно сказала Лара, густо покраснев. В первый раз она позволила себе по-настоящему посмотреть на него: на темную щетину, наметившуюся на выступающей вперед сильной челюсти, на впадины на месте некогда круглых, полных щек.

– Форма твоего лица изменилась, – сказала она, робко дотрагиваясь до его высоких скул. – Возможно, я узнала бы тебя, если бы ты так не похудел.

Он удивил ее, неожиданно повернув голову и прижавшись губами к ее ладони. Почувствовав тепло его губ на своей нежной коже, Лара инстинктивно отдернула руку.

– И одежда совсем не в твоем вкусе, – продолжила она, разглядывая серые брюки, тесноватые в бедрах, поношенную белую рубашку и немодный узкий галстук, небрежно повязанный вокруг шеи.

Хантер всегда был одет с иголочки. Он предпочитал сюртуки из тонкого сукна, вышитые парчовые жилеты, бриджи из кожи или высококачественной шерсти. Его вечернее облачение было на том же уровне: черные фраки без единой морщинки, облегающие брюки, белоснежные льняные сорочки, туго накрахмаленные воротнички и галстуки, отполированные до блеска башмаки.

Подвергнутый столь придирчивому осмотру, Хантер криво усмехнулся.

– Я хотел переодеться в Холле, – сказал он, – но, похоже, никто не знает, где моя одежда.

– Артур и Джанет избавились от твоих вещей.

– Включая мою жену. – Он обвел взглядом домик лесника, и в его карих глазах появилось холодное выражение. – Дяде придется заплатить за то, что поселил тебя в этой лачуге. Я был лучшего мнения о нем, хотя бог знает почему.

– Домик достаточно удобен…

– Этот домик не годится даже для прачки, не говоря уж о моей жене! – Голос Хантера прозвучал резко, как удар хлыста, так что Лара даже подпрыгнула. Заметив ее непроизвольное движение, он смягчился:

– Не беспокойся. Теперь я позабочусь обо всем.

– Я не хочу… – вырвалось у Лары, прежде чем она спохватилась. Ужаснувшись, она плотно сжала губы и понуро уставилась на свои колени. Это было невероятно, как кошмар наяву. Хантер дома, он будет руководить ее жизнью, как делал это раньше, и ее хрупкая независимость так же беззащитна перед его волей, как цветок под сапогом.

– В чем дело, любимая? – тихо спросил он. Пораженная Лара взглянула в его серьезное лицо:

– Прежде ты никогда так меня не называл. Его ладонь скользнула вокруг ее стройной шеи, лаская большим пальцем линию подбородка. Он сделал вид, что не заметил, как она сжалась от его прикосновения.

– У меня было достаточно времени для размышлений, Лара. Выздоравливая, я провел несколько месяцев в Кейптауне, а затем чертовски долго добирался сюда. Чем больше я думал о тебе и нашем браке, тем лучше понимал, что вел себя как последний эгоист. И я поклялся, что, когда вернусь домой, мы начнем все сначала.

– Не думаю, что это в-возможно.

– Почему же нет?

– Слишком много всего произошло, и я… – Лара замолчала, проглотив тугой ком в горле. Борясь с подступившими слезами, она терзалась чувством вины и разочарования. Ну зачем только Хантер вернулся?

Одним ударом судьба снова приговорила ее к ненавистной ей жизни. Она чувствовала себя, как заключенный, которого выпустили на свободу только для того, чтобы снова посадить за решетку.

– Понятно. – Рука Хантера упала с ее плеча. Как ни странно, он выглядел так, словно и в самом деле понимал, хотя никогда не отличался особой проницательностью. – Теперь все будет иначе, – сказал он.

– Ты не можешь перестать быть самим собой, – возразила Лара, и слеза скатилась по ее щеке.

Она услышала, как Хантер резко втянул воздух, и почувствовала, как его пальцы смахнули соленую каплю. Лара отпрянула от него, но Хантер наклонился вперед, сократив расстояние между ними. Она оказалась в плену кресла, прижавшись головой и шеей к его спинке.

– Лара, – прошептал Хантер, – я никогда бы тебя не обидел.

– Я тебя не боюсь, – сказала она и вызывающе добавила:

– Я просто не хочу снова быть твоей женой!

Прежний Хантер был бы недоволен явными признаками мятежа и заставил бы ее подчиниться несколькими хлесткими словами. Вместо этого он посмотрел на нее с расчетливым спокойствием, которое почему-то привело Пару в нервное состояние.

– Может быть, мне удастся изменить это? Единственное, о чем я прошу, – дай мне шанс.

Лара изо всех сил вцепилась в ручки кресла.

– Я бы предпочла, чтобы мы жили раздельно, как накануне твоего отъезда в Индию – Я не могу пойти на это, солнышко. – Хотя ответ прозвучал мягко, она уловила в нем нотки непреклонности – Ты моя жена. Я намерен занять прежнее место в твоей жизни.., и постели.

Лара побледнела.

– Почему бы тебе не отправиться к леди Карлайсл? – в отчаянии предложила она. – Она будет просто в восторге, что ты вернулся. Ведь ты всегда хотел ее, а не меня.

Лицо Хантера приняло настороженное выражение.

– Она больше ничего не значит для меня.

– Вы любили друг друга! – настаивала Лара, всей душой желая, чтобы он отодвинулся от нее.

– Я бы не назвал это любовью.

– В таком случае вы довольно убедительно притворялись!

– Для того чтобы переспать с женщиной, не обязательно любить ее.

– Знаю, – сказала Лара, заставив себя посмотреть ему в глаза. – У тебя было немало возможностей дать мне это понять.

Хантер принял ее заявление без комментариев. Одним гибким движением он поднялся на ноги. Освободившись, Лара тут же вскочила с кресла и отошла в другой конец комнаты, удалившись от него, насколько это было возможно в маленьком домике.

С мрачной решимостью она поклялась себе, что никогда добровольно не пустит его в свою постель.

– Я постараюсь содействовать тебе всеми возможными способами, – проговорила она, – кроме одного. Не вижу причины, почему мы должны поддерживать интимные отношения. Мне не только не удалось доставить тебе удовольствие, я еще и бесплодна. Нам обоим будет лучше, если ты найдешь кого-нибудь для удовлетворения своих нужд.

– Мне не нужен никто другой.

– Тогда тебе придется заставить меня, – заявила Лара, когда он двинулся к ней.

Выражение его лица озадачило ее. Может, он рассердился? Или это презрение? А может, просто забавляется? Его ладони нежно, но твердо сомкнулись вокруг ее предплечий. Лара смотрела в его неумолимое лицо и чувствовала, как на нее накатывает полузабытое ощущение тоски и беспомощности.

– Нет, – мягко ответил он. – Я не приду к тебе в постель до тех пор, пока ты не будешь готова.

– В таком случае тебе придется долго ждать. Вечно.

– Возможно. – Он помолчал, испытующе глядя на нее. – Может, в мое отсутствие у тебя появился другой?

– Нет! – воскликнула она со сдавленным смешком, ошеломленная тем, что он мог истолковать ее поведение подобным образом. – Боже мой, да после тебя я вообще не хотела иметь ничего общего с мужчинами!

Он иронически улыбнулся, получив столь нелестный отзыв о себе.

– Отлично. Я не вправе винить тебя, если ты кем-то увлеклась, но не могу допустить даже мысли, что кто-нибудь другой прикоснется к тебе. – Усталым жестом он провел по волосам, и Лара снова обратила внимание на бледную припухлость, свидетельствующую о недавно зажившей ране.

– Твоя голова… – участливо пробормотала она.

– Результат кораблекрушения, – коротко пояснил он. – Был сильный шторм. Нас носило и швыряло, пока корабль не налетел на рифы. Я ударился головой, – и будь я проклят, если помню обо что. Я не мог вспомнить даже собственного имени черт знает сколько недель после этого. – Он замер, когда она подошла ближе.

Вопреки собственному желанию Лара испытала прилив сострадания. Ей была невыносима мысль о пережитой им боли.

– Мне очень жаль, – вымолвила она. Хантер усмехнулся:

– Полагаю, тебе жаль, что рана не была смертельной. Пропустив насмешку мимо ушей, Лара не устояла перед искушением коснуться неровной поверхности шрама. Ее пальцы скользнули в густые волосы, исследуя кожу на голове. Шрам оказался длинным. Должно быть, удар чуть не раскроил череп надвое. Когда она дотронулась до его головы, он задержал дыхание.

– Больно? – с беспокойством спросила она, поспешно отдернув руку.

Он покачал головой, усмехнувшись:

– Боюсь, ты причиняешь мне боль совсем иного рода. Озадаченная Лара посмотрела ему в глаза и затем опустила взгляд ниже. К своему величайшему смущению, она обнаружила, что ее невинное прикосновение возбудило Хантера и плотный, недвусмысленный бугор натянул спереди его брюки. Лара вспыхнула и отскочила от него. Его усмешка стала шире.

– Извини, солнышко. Год воздержания уничтожил все мое самообладание, если я его вообще имел. – Он бросил на нее взгляд, от которого у нее замерло сердце, и протянул ей руку:

– А теперь идем, Лара. Я хочу домой.

Глава 3

Лара предпочла бы сменить платье на свежее, но у нее не было ни малейшего желания раздеваться в присутствии своего – теперь она в этом почти не сомневалась – мужа. Она постаралась по возможности аккуратно заколоть волосы, чувствуя себя скованно под его пристальным взглядом. Когда она закончила, Хантер пересек комнату и церемонно предложил ей руку.

– Прошу вас, – любезно произнес он, выгнув густую бровь. – Они там ждут затаив дыхание, согласишься ли ты пойти со мной.

– Разве у меня есть выбор? – поинтересовалась она. Он бросил на нее красноречивый взгляд:

– Я не собираюсь тащить тебя насильно, с воплями и криками.

Лара колебалась, сознавая, что если примет его предложение, то ступит на путь, с которого нет возврата.

Оставив галантную позу, Хантер просто взял ее за руку, сжав ладонь длинными пальцами.

– Идем! – коротко сказал он, и они двинулись по направлению к Хоуксворт-Холлу.

– Графу и графине потребуется немало времени, чтобы забрать свои вещи, – заметила Лара.

– Никакие они не граф и графиня! – отрезал Хантер. – А вот мы – да. Я постараюсь, чтобы к вечеру от них и следа не осталось.

– К вечеру? – поразилась Лара. – Но ты не можешь отослать их Так скоро.

– Не могу? – Его лицо приняло жесткое выражение, живо напомнив ей человека, за которого она вышла замуж несколько лет назад. – Я не позволю Артуру и Джанет позорить мой дом своим присутствием еще хоть один день. Мы займем личные апартаменты хозяев дома.

– Тогда Артуру и Джанет придется перебраться в комнаты для гостей?

– Нет! – непреклонно заявил он. – Пусть ночуют в домике лесника или ищут себе кров где-нибудь в другом месте.

Представив себе эту картину, Лара, не удержавшись, прыснула со смеху.

– Ну, это уж чересчур! – ужаснулась она. – Мы должны предоставить им гостевые комнаты в Холле.

– Если этот замшелый дом годился для тебя, то для них, черт побери, он даже слишком хорош!

– В любом случае так просто тебе от них не отделаться. Они сделают все возможное, чтобы доказать, что ты самозванец.

– Отделаюсь, – угрюмо произнес Хантер и повернулся к ней лицом. – Скажи мне вот что, прежде чем мы войдем в Холл. У тебя еще остались сомнения?

– Кое-какие, – призналась Лара под обволакивающим взглядом его темных глаз.

– И ты собираешься поделиться ими со всеми остальными? – Его лицо было совершенно бесстрастно. Лара заколебалась.

– Нет, – прошептала она наконец.

– Почему же?

– Потому что я… – Она прикусила губу, пытаясь найти причину своей внутренней убежденности в том, что с ходу отвергать его нельзя. Куда разумнее подождать, как будут развиваться события. Если он не тот, за кого себя выдает, то рано или поздно допустит ошибку. – Потому что, если ты не мой муж, я скоро это пойму.

Хантер улыбнулся, но в его улыбке не было тепла.

– Пожалуй, – натянуто произнес он, и они продолжили путь в молчании.

* * *

– Признаться, на меня произвело большое впечатление, во что они успели превратить дом, – отрывисто бросил Хантер, когда они вошли в Хоуксворт-Холл. Исчезли старинные фламандские гобелены и столики с французскими фарфоровыми вазами. Их сменили обнаженные мраморные статуи и шелковые занавеси кричащих персиковых и пурпурных тонов. Средневековый камин, достаточно большой, чтобы в нем уместилась дюжина человек, лишился резной фламандской отделки, украшавшей его верхнюю часть. Теперь на се месте расположилось массивное зеркало в пышной раме из трубящих в горны позолоченных херувимов.

Хантер приостановился, хмуро оглядываясь вокруг, словно желая оценить нанесенный урон.

– Нужны исключительные способности, чтобы за столь короткое время превратить элегантный дом в подобие борделя.

– Не мне судить, – сухо заметила Лара. – Я не на такой короткой ноге с борделями, как некоторые!

Он усмехнулся, получив столь резкий отпор.

– Насколько я помню, ты была рада, когда я проводил ночи в борделях, а не в твоей постели.

Смутившись, Лара поспешила снова переключить его внимание на вульгарный декор:

– К сожалению, ничего уже не изменишь.

– Почему же нет?

– Это было бы расточительством.

– Мы можем позволить себе и большие траты.

– Думаю, тебе следует ознакомиться с расходными книгами, прежде чем строить какие-либо планы, – понизив голос, сказала Лара. – Боюсь, наши средства заметно истощились за время твоего отсутствия.

Хантер мрачно кивнул и, взяв ее за локоть, двинулся через холл. В подобной ситуации самозванец наверняка проявил бы признаки неуверенности, но он держался непринужденно, сохраняя властный и спокойный вид.

Лара и вообразить не могла, что когда-нибудь они снова рука об руку войдут в этот дом. Ей потребовалось немало усилий, чтобы отгородиться от воспоминаний, связанных с их совместной жизнью. Возвращение Хантера было столь внезапным, что голова у нее шла кругом. Она с трудом верила, что это происходит на самом деле, несмотря на тяжесть его большой ладони на своей руке и вкус его губ, сохранившийся на ее губах.

У подножия широкой лестницы, которая, раздваиваясь, плавным изгибом уходила вверх, выстроились не менее пятидесяти слуг: горничные, лакеи, кухонный штат, грумы и прочая прислуга. Все они приветствовали их радостными восклицаниями, воспринимая присутствие Лары рядом с лордом Хоуксвортом как подтверждение его личности. Слуги были рады избавиться от Артура и Джанет, которым никто не мог угодить.

Экономка с улыбкой выступила вперед.

– Лорд Хоуксворт, – проговорила она с сияющим выражением немолодого круглого лица, – нам всем нужно хорошенько посмотреть на вас, чтобы удостовериться, что это действительно вы. Просто не верю своим глазам. Добро пожаловать домой, сэр!

Остальные слуги с таким жаром поддержали ее, что Хантер улыбнулся, – Благодарю вас, миссис Горст. После столь длительного отсутствия едва ли я когда-нибудь решусь снова покинуть Англию. – Хантер окинул всех собравшихся вопросительным взглядом. – А где мистер Таунли? – поинтересовался он, имея в виду дворецкого, который состоял на службе у Хоуксвортов лет десять.

– К сожалению, он нашел себе работу в другом поместье, – последовал осторожный ответ экономки. – Надеюсь, вы будете снисходительны к мистеру Таунли. Ваша смерть так потрясла его”, что он…

– У меня и в мыслях нет винить Таунли в чем бы то ни было, – успокоил ее Хантер и повел Лару к апартаментам, предназначенным для хозяев. – Пойдем, милая. Пора навести порядок в этом доме…

– Наконец-то! – воскликнул кто-то, когда они вошли в гостиную, расположенную на втором этаже. Артур и Джанет, разумеется, находились там, так же как и мистер Янг, доктор Слейд и еще несколько человек из числа родственников Кросслендов, которые не замедлили явиться, чтобы собственными глазами увидеть загадочного незнакомца.

Артур выступил вперед, окинув Хантера презрительным взглядом.

– Похоже, вам удалось склонить Лару на свою сторону. – Он переключил свое внимание на молодую женщину и злобно усмехнулся. – Опрометчивый поступок, дорогая! Я поражен, как быстро этот проходимец сумел убедить вас содействовать его интригам. Кто бы мог подумать, что вы проявите такую досадную слабость характера!

Лара, не дрогнув, встретила его взгляд.

– Не вижу никакой интриги, милорд. Мистер Янг примирительно проговорил;

– Уверяю вас, лорд Артур, по моему глубочайшему убеждению, этот человек действительно является Хантером Камероном Кросслендом, лордом Хоуксвортом!

– Не сомневаюсь, вам хорошо заплатили за ваши убеждения, – бросил Артур. – Так или иначе, я намерен оспаривать это дело в суде. Я не позволю самозванцу, явившемуся неизвестно откуда, объявить себя графом Хоуксвортом. Взять хотя бы то, что он лишь отдаленно напоминает Хоуксворта, который весил как минимум килограммов на двадцать больше!

Мужчина, стоявший рядом с Ларой, улыбнулся;

– Не такое уж это преступление – немного похудеть, Артур.

Тот смерил его взглядом, полным ядовитой иронии.

– Как вы, однако, чертовски кстати вспомнили, что являетесь наследником солидного состояния!

Мистер Янг снова вмешался, надеясь успокоить страсти:

– Есть множество свидетельств, подтверждающих личность этого господина, лорд Артур. Мы тщательно проверили его память и нашли ее в полном порядке. Мы также идентифицировали особые приметы на его теле, включая рану на плече, которую он получил еще юношей во время несчастного случая на охоте. Мы даже взяли образцы его почерка и пришли к выводу, что он совпадает с почерком лорда Хоуксворта. Хотя его внешность несколько изменилась, но в целом соответствует внешности прежнего графа, а это – с учетом того факта, что на данный момент его узнали все, кто видел, – доказывает, что он действительно Хоуксворт.

– Я не узнал его! – свирепо огрызнулся Артур. – Так же, как и моя жена.

– Но вы больше всех теряете, если он и в самом деле граф! – с ироничной усмешкой на морщинистом лице заметил доктор Слейд. – К тому же его признала собственная жена, а женщина, столь достойная, как графиня, никогда не признает постороннего мужчину своим мужем.

– Если это не сулит ей прямой выгоды, – глумливо усмехнулась Джанет, направив костлявый палец на Лару. – Она ляжет в постель с первым встречным, лишь бы вернуть состояние Хоуксвортов.

Лара возмущенно ахнула:

– Я не заслужила подобных обвинений…

– Молодая смазливая вдова, изголодавшаяся по мужскому вниманию, – вызывающе продолжила Джанет. – Тебе многих удалось одурачить своей возвышенной болтовней о бедных сиротках, но я-то знаю, что ты представляешь собой на самом деле…

– Достаточно! – произнес Хантер с недобрым блеском в глазах, который привел в трепет всех присутствующих. Он устремил на Артура мстительный взор, от которого тот покрылся испариной. – Убирайтесь с глаз моих! И чтоб ноги вашей здесь не было, если вы рассчитываете получить свое барахло. В противном случае его сожгут. А теперь оставьте нас! Вам еще повезло, что я не отплатил вам в полной мере за то, как вы обошлись с моей женой.

– Мы были более чем щедры по отношению к Ларе! – вскричала Джанет. – Какие еще лживые байки она вам наплела?

– Вон! – Хантер сделал шаг по направлению к Джанет, вытянув руки, словно собирался придушить ее.

Джанет рванулась к двери, вытаращив от страха глаза.

– У тебя манеры животного! – завизжала она. – Не надейся, что эта затея сойдет тебе с рук – ты не более граф Хоуксворт, чем собака на псарне!

Артур присоединился к жене в дверях, и они покинули гостиную под приглушенный аккомпанемент голосов взволнованных зрителей.

Хантер наклонил голову и проговорил, почти касаясь губами уха Лары:

– Я и представить не мог, что ты будешь зависеть от них. Прости меня.

Повернувшись, Лара в недоумении воззрилась на него. Хантер никогда не просил у нее прощения – он был просто не способен на это.

– Бывают моменты, когда я готова согласиться с Джанет, – прошептала она. – Ты совсем не похож на человека, за которого я вышла замуж.

– Ты бы предпочла, чтобы я оставался таким, как раньше? – спросил он тихо, чтобы никто не услышал. Лара в замешательстве моргнула.

– Не знаю. – Она попятилась, так как все вдруг кинулись к ним с радостными восклицаниями по поводу чудесного возвращения графа Хоуксворта.

* * *

Оказавшись меж двух огней, растерянные слуги сбились с ног, укладывая вещи Артура и Джанет. Хантер настаивал, чтобы Кроссленды немедленно покинули дом. Лара не сомневалась, что подобного унижения они ему не забудут. Джанет в ярости носилась по Хоуксворт-Холлу, обрушивая на каждого, кто попадался на ее пути, поток приказов и оскорблений.

Чувствуя себя лишней, Лара с тяжелым сердцем бродила по дому. Часть комнат на втором этаже, с шелковыми полупрозрачными занавесками на окнах, бархатными шторами и легкой французской мебелью, сохранила свой прежний облик безмятежной элегантности.

– Принимаешь хозяйство? – раздался елейный голос со стороны библиотеки.

Обернувшись, Лара увидела стоявшую в дверях Джанет. Ее тощая фигура была так напряжена, что казалась твердой и острой, как клинок.

Лара почувствовала укол жалости, сознавая, что потеря титула и состояния явилась для Джанет сокрушительным ударом. Для женщины со столь непомерными амбициями возврат к скромному образу жизни, который она вела прежде, был невыносим.

– Мне очень жаль, леди Кроссленд, – искренне сказала она. – Я понимаю, насколько вам кажется несправедливой сложившаяся ситуация .

– Избавь меня от своей лицемерной жалости! Празднуешь победу? Напрасно. Так или иначе, но титул мы вернем. Артур все еще прямой наследник, и у нас двое сыновей, а ты – как всем известно – бесплодна. Надеюсь, ты не забыла сообщить об этом самозванцу, который выдает себя за твоего мужа? Лицо Лары побелело.

– У вас совсем нет стыда!

– Полагаю, так же, как у тебя. Ты же просто жаждешь поскорее залезть под простыни к совершенно незнакомому мужчине! – Лицо Джанет исказила глумливая ухмылка. – Столько месяцев изображала из себя мученицу с ангельским личиком и благородными манерами, тогда как на самом деле ты не более чем блудливая кошка…

Ее тирада была прервана гневным рыком, и обе женщины замерли в изумлении, когда высокий худощавый мужчина ворвался в комнату со скоростью нападающей кобры. С потемневшим лицом разгневанный Хантер схватил Джанет за плечи и свирепо тряхнул.

– Радуйтесь, что вы женщина, – грозно посоветовал он, – иначе я убил бы вас за то, что вы сейчас сказали!

– Пустите меня! – взвизгнула Джанет.

– Пожалуйста, – воскликнула Лара, устремившись к нему, – Хантер, не надо!

Его спина напряглась, когда она назвала его по имени.

– Нет никаких оснований для того, чтобы устраивать сцену, – продолжила Лара, подойдя к нему. – Ничего страшного не произошло. Оставь ее, сделай это ради меня.

С возгласом отвращения он резко отпустил Джанет, и та вылетела из комнаты.

Лара поразилась еще больше, когда муж повернулся к ней. Казалось, все его существо излучало жажду крови Никогда прежде не видела она на лице Хантера столь дикого выражения. Даже чрезвычайно рассерженный, он не терял свойственного ему природного лоска. Но видимо, в какой-то момент после отъезда в Индию невидимая оболочка лопнула.., и теперь перед ней предстал совершенно другой человек.

– Джанет на редкость мстительная особа, – пробормотал он.

– Это она от злости и разочарования, – сказала Лара. – Ее мнение меня не волнует… – Она осеклась и резко втянула воздух, когда Хантер в несколько шагов преодолел разделявшее их расстояние. Одна большая ладонь легла ей на талию, другая приподняла ее подбородок, запрокинув назад голову. Пристальный взгляд скользнул по ее лицу.

Кончиком языка Лара непроизвольно облизнула пересохшие губы, чувствуя, как внизу живота зарождается приятное возбуждение. Ее дыхание стало прерывистым, и она не отрываясь смотрела на его широкую грудь, вспоминая ощущение твердого мужского тела рядом со своим, волнующий поцелуй.

Обвинения Джанет достигли своей цели. Лара не могла больше отрицать, что испытывает к этому человеку чувства, которых не питала к мужу. Возможно, это объяснялось тем, что они оба изменились, а может, служило лишним доказательством того, что он не Хантер?

События развивались слишком стремительно. Лара испытывала потребность остаться одной и во всем разобраться.

– Не трогай меня, – прошептала она. – Я не могу этого вынести…

Хантер отпустил ее, и она отшатнулась. У него были удивительные глаза, мерцающие, темно-карие, казавшиеся сейчас почти черными. Несомненно, это были глаза Хантера.., но никогда она не видела в них столько чувства.

– Как ты можешь быть моим мужем? – нервно воскликнула Лара. – Но не быть им ты тоже не можешь. Я не знаю, что думать, что чувствовать!

Хантер не уклонился от ее вопрошающего взгляда.

– Если ты не уверена во мне, иди и скажи это всем, – спокойно произнес он. – Моя судьба в твоих руках. Без твоей поддержки у меня нет ни малейшего шанса убедить людей в своей правоте.

Лара провела рукой по влажному лбу. Она не хотела принимать решение, не хотела брать на себя ответственность за ошибку.., если, конечно, она ошибается.

– Мы могли бы подождать, пока твоя мать вернется из путешествия, – неуверенно предложила она. – Как только до нее дойдут новости о тебе, она сразу же приедет. Уж мать-то узнает собственного сына…

– Нет! – Его лицо казалось высеченным из гранита. – Решай ты. Я твой муж, Лара?

– Полагаю, мистер Янг прав, что все свидетельства указывают на…

– К черту свидетельства! Я твой муж?

– Я не могу сказать, что абсолютно уверена, – оправдывалась Лара, упрямо отказываясь дать ответ, которого он ждал. – Я никогда тебя толком не знала. Мы не были близки ни в каком смысле, кроме физического, но даже… – Вспыхнув, она запнулась.

– Это было обезличенно, – закончил он с грубоватой прямотой. – Я не имел ни малейшего представления, как обращаться с женой в постели… Мне следовало относиться к тебе как к любовнице. Наверное, я должен был тебя соблазнить. Беда в том, что я был круглым идиотом, погрязшим в собственном эгоизме.

Лара потупилась.

– Я не оправдала твоих надежд.

– В этом нет твоей вины.

– Ты женился на мне, чтобы иметь детей, но я не смогла…

– Ничего подобного, – перебил он ее. – Посмотри на меня, Лара. – Когда она не подчинилась, он запустил пальцы в ее волосы и принялся распускать уложенную на затылке косу. – Мне плевать, способна ты зачать или нет, – сказал он. – Теперь это не имеет для меня значения.

– Конечно же, имеет…

– Я изменился, Лара. Дай мне шанс показать тебе, как могут сложиться наши отношения. – Он надолго замолчал. Лара перевела обеспокоенный взгляд на его твердый рот, испугавшись, что он собирается ее поцеловать.

Внезапно он принял решение, и его рука скользнула вниз по ее телу так легко и стремительно, что она не успела отреагировать. От мимолетного прикосновения его ладони ее грудь напряглась. Хантер нагнул голову и прижался губами к ее шее, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Лара ахнула, когда его язык коснулся пульсирующей жилки у основания горла.

– Кожа у тебя, как у ребенка, – прошептал он. – Я хочу раздеть тебя прямо здесь.., держать обнаженную в объятиях.., и любить так, как должен был с самого начала.

Лицо Лары загорелось, она попыталась оттолкнуть его, но оказалась надежно прижатой к нему тесным кольцом рук. Опустив голову к чувствительной выемке между плечом и шеей, он нежно куснул ее через ткань платья. Выгнувшись дугой, Лара задрожала от пробудившегося желания.

– О-о…

– Индийцы верят, что жизнь женщины бессмысленна и не имеет никакой ценности, если у нее нет мужа, – пробормотал он, покрывая поцелуями ее шею и чувствительную ямочку за ухом. Дразнящие нотки зазвучали в его голосе. – Они сочли бы большим везением то, что я возродился из мертвых.

– Я отлично обходилась без тебя, – возразила Лара, ухватившись за его каменные плечи, чтобы удержаться на подгибающихся ногах.

Она почувствовала, как прижатые к ее уху губы раздвинулись в улыбке.

– В Индии тебя бы сожгли заживо на моем погребальном костре, чтобы избавить от печальной участи жить без мужа. Эта неприятная процедура называется сати.

– Какое варварство! – Лара закрыла глаза, когда его руки нащупали крутой изгиб ее ягодиц через складки юбок. – Пожалуйста, не надо…

– Позволь мне просто прикасаться к тебе. Я так давно не держал в руках женщину.

– Давно? – не удержалась она от вопроса.

– Больше года.

Его ладонь медленно, ласкающим движением скользнула по ее позвоночнику.

– А что, если вдова не захочет, чтобы ее сожгли? – поинтересовалась она, задыхаясь.

– Ее никто не спрашивает.

– Меня, естественно, огорчило известие о твоей смерти, но едва ли это могло подвигнуть меня на самоубийство. Он рассмеялся:

– Ты, конечно, решила, что избавилась от меня навсегда, когда узнала о кораблекрушении?

– Ничего подобного, – ответила Лара, к своему ужасу залившись предательским румянцем.

Хантер чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо, и кривая усмешка тронула его губы.

– Лгунишка, – сказал он и коснулся ее рта быстрым, скользящим поцелуем.

– Я действительно… – смущенно начала Лара, но он сменил тему разговора с поразительной легкостью:

– Тебе нужно сшить несколько новых платьев. Я не желаю, чтобы моя жена ходила в обносках.

Лара посмотрела вниз, на свое бомбазиновое платье, подхватив рукой широкую юбку.

– Но расходы… – не слишком искренне возразила она, думая о том, как приятно было бы иметь несколько новых нарядов. Ее уже начинало тошнить от унылого однообразия серого и черного цветов.

– Расходы не имеют значения. Я хочу, чтобы ты избавилась от всех своих траурных одежд, и как можно скорее. Можешь их сжечь, если тебе угодно. – Хантер с явным неодобрением потрогал глухой воротничок ее платья. – И заодно закажи изящные ночные сорочки и белье.

Всю жизнь Лара обходилась белыми ночными рубашками из хлопка.

– Вот уж это совсем ни к чему! – воскликнула она.

– Ты предпочитаешь, чтобы я сам занялся этим? Лара отпрянула от него и принялась нервно теребить платье, поправляя рукава, разглаживая юбку.

– Я не буду носить вещи, единственное предназначение которых – соблазнять. Мне не хочется огорчать тебя, но.., ты должен понять, что я никогда не приду к тебе по собственной воле. Я знаю, что мужчине трудно обходиться без.., что ты испытываешь потребность… – Лицо Лары пламенело, уши горели. – Я хотела бы, чтобы ты.., то есть я надеюсь… – Она призвала на помощь всю свою гордость и решительно закончила:

– Пожалуйста, не стесняйся, если тебе понадобится другая женщина для удовлетворения твоих мужских порывов. Я отказываюсь от всех притязаний на тебя, как делала это перед твоим отъездом.

Лицо Хантера приняло странное выражение, как будто ее слова одновременно забавляли и задевали его.

– На этот раз тебе не удастся от меня отделаться, моя сладкая. Мои мужские порывы может удовлетворить только одна женщина.., и пока ты не уступишь, мне придется терпеть.

Лара решительно вздернула подбородок:

– В этом вопросе я не уступлю!

– Я тоже.

Казалось, сам воздух вокруг них искрился от вызова. Сердце Лары учащенно билось, отдаваясь гулким ритмом во всем ее существе. Она пришла в еще большее смятение, когда Хантер обезоруживающе улыбнулся, словно посмеивался над самим собой.

Прежде она не обращала внимания на его внешность. Для нес не имело значения, хорош он собой или нет. Родители устроили ее брак, и Лара безропотно приняла их решение. Позже она чувствовала себя слишком несчастной, чтобы задумываться над тем, как выглядит муж. Однако теперь, глядя на Хантера, она вдруг осознала, что он поразительно красив и обладает неуловимым обаянием, которое определенно лишало ее покоя.

– Посмотрим, кто из нас дольше продержится, – сказал он. Выражение лица Лары, должно быть, выдало ее мысли, так как Хантер вдруг рассмеялся и, бросив на нес озорной взгляд, вышел из комнаты.

Глава 4

Вечер Хантер решил посвятить единственной цели – поискам дневников, однако мысли его витали, не давая сосредоточиться на поставленной задаче. Он методично рылся в сундуках, которые принесли к нему в комнату из кладовой, но смог обнаружить лишь несколько принадлежавших ему вещиц и кое-какую одежду, которая оказалась слишком просторной для его худощавой фигуры.

С недовольным вздохом Хантер обвел взглядом стены, обтянутые красным штофом с золотым тиснением. После тех примитивных условий, в которых он прожил весь прошлый год, включая скудно обставленную каюту на корабле во время бесконечного путешествия домой, чрезмерная пышность нынешних апартаментов раздражала, оскорбляя его вкус.

Скинув одежду, Хантер набросил халат из французской парчи, который откопал в одном из сундуков. Он был сшит для более плотного человека, и Хантеру пришлось подвернуть рукава и туго затянуть пояс. От халата исходил затхлый из-за длительного хранения запах, однако мягкая ткань была прекрасного качества, представляя собой сложное переплетение коричневых и кремовых шелковых нитей с золотыми прожилками.

Его внимание снова сосредоточилось на сваленном в беспорядке содержимом сундука. Он нахмурился, недоумевая, куда же, черт возьми, могли подеваться дневники? Возможно, их обнаружили после известия о его смерти и либо уничтожили, либо убрали с глаз долой. Хантер задумчиво потер подбородок, покрытый жесткой щетиной, успевшей отрасти с утра. “Интересно, – подумал он, – знает ли Лара о дневниках?"

С самого обеда его жена не появлялась в гостиной. Она почти ничего не ела и удалилась при первой же возможности, бежав прочь от него, как испуганный заяц. Слуги вели себя в высшей степени ненавязчиво, следуя, видимо, указаниям миссис Горст. Все, должно быть, полагали, что он наслаждается благами родного дома после долгого отсутствия.

К сожалению, это была первая из многих ночей, которые ему предстояло провести в одиночестве. Хантер не собирался навязываться женщине против ее воли, как бы сильно ни желал ее. Потребуется немало времени и терпения, чтобы завоевать место в постели Лары. Видит Бог, она стоила любых усилий. Ее отклик на его поцелуй служил достаточным тому подтверждением. Несмотря на упорное сопротивление, она была далеко не так холодна, как ей казалось. Было мгновение, когда она ответила ему самозабвенно и пылко. От одного воспоминания об этом его плоть дрогнула и поднялась.

Мрачно улыбнувшись, Хантер постарался взять себя в руки. Пожалуй, он слишком долго соблюдал обет целомудрия. Любая женщина в данный момент сгодилась бы для удовлетворения его нужд, но он сам приговорил себя к жизни монаха, пока его прекрасная жена не пускает его в свою спальню.

Хантер поставил шкатулку с портретом Лары на полукруглый столик у стены и пробежался пальцами по истершейся эмалевой поверхности. Привычным движением он открыл крышку, скрывавшую миниатюру. Вид милого лица, как всегда, утешил и ободрил его.

Художник не в полной мере отразил сочность ее свежего рта, свойственное ей выражение ласковой безмятежности, цвет глаз, наводивший на мысль о зеленых лугах, тронутых утренней дымкой. Кисти было не под силу передать подобные нюансы.

Лара была редкой женщиной, наделенной удивительной способностью заботиться о других. Великодушная и открытая, она обладала даром притягивать к себе людей. Нашлось бы немало охотников воспользоваться ее щедростью и доверием, поэтому она нуждалась в мужской поддержке и заботе, как никто другой. А он был на все готов ради этой женщины.

Внезапно ощутив настоятельную потребность снова увидеть ее, чтобы убедиться, что она и в самом деле здесь, с ним, Хантер вышел из спальни и отправился в ее покои из трех комнат, примыкающие к его апартаментам.

– Лара, – вполголоса позвал он и тихо постучал в дверь, прислушиваясь к звукам и движению внутри. Не дождавшись ответа, Хантер повторил ее имя и, слегка нажав на дверь, обнаружил, что она заперта.

Ему было понятно желание Лары воздвигнуть между ними преграду, но слепая мужская ярость на мгновение лишила Хантера способности рассуждать. Она принадлежит ему, и он вправе войти к ней, когда пожелает.

– Открой дверь! – потребовал он, резко крутанув ручку. – Сейчас же, Лара!

На сей раз она откликнулась:

– Я.., я не хотела бы видеть тебя этим вечером. – В ее неуверенном голосе звучали пронзительные нотки.

– Впусти меня.

– Ты же обещал! – с досадой произнесла она. – Ты говорил, что не будешь навязываться мне.

Хантер надавил плечом на дверь, и она тут же распахнулась. Крошечный медный замок служил скорее украшением, чем отвечал своему прямому назначению.

– Я не потерплю закрытых дверей между нами! – раздраженно заявил он.

Побледневшая Лара стояла возле кровати, обхватив себя тонкими руками. Ее напряженная поза красноречиво свидетельствовала о том, что ей потребовалось собрать все свое мужество, чтобы не обратиться в бегство. В складках белого муслина, со сверкающим водопадом темных волос, перекинутых через плечо, она была похожа на ангела. Хантер живо представил себе мягкую упругость ее груди и бедер, сладость ее губ и почувствовал, как жар опалил его чресла. Он не мог припомнить, чтобы когда-нибудь так желал женщину, каждой частичкой своего существа стремясь прикоснуться к ней, упиваться ее запахом и вкусом.

– Прошу тебя, уходи, – нетвердым голосом вымолвила она.

– Я не собираюсь брать тебя силой, Лара! – в запальчивости проговорил Хантер. – Если бы это входило в мои намерения, я бы уже лежал на тебе.

Она сжалась от его грубости.

– Тогда почему ты здесь?

– Просто предположил, что тебе известно, где находятся мои вещи..

Лара на минуту задумалась.

– Артур продал или уничтожил многое из того, что принадлежало лично тебе, когда вселился в этот дом, – сказала она. – Я была не в том положении, чтобы возражать.

Хантер нахмурился, проклиная в душе Артура. Ему оставалось только надеяться, что этот ублюдок не нашел дневники и не узнал о тайнах, которые они хранили… Он предпочел бы, чтобы от дневников просто избавились.

– Я попросила слуг отнести в твою комнату все твои вещи, – промолвила Лара. – А что именно ты ищешь?

Он молча пожал плечами. Нельзя исключить и того, что дневники спрятаны где-нибудь в доме. Если так. Ларе лучше не знать об их существовании.

Хантер сделал несколько шагов в глубь комнаты и заметил, что Лара попятилась, стараясь держаться на расстоянии. Настороженная, с вызывающе вздернутым подбородком, она была очаровательна. Взгляд женщины метнулся к его халату, и по ее смущению он заключил, что этот предмет туалета вызвал у нее неприятные воспоминания.

– В чем дело? – сердито поинтересовался Хантер.

Морщинка прорезала ее лоб, темные дуги бровей сошлись на переносице.

– Разве ты не помнишь?

Он отрицательно покачал головой.

– Скажи мне.

– Ты был в нем, когда в последний раз.., приходил ко мне. – Выражение ее лица не оставляло сомнений в том, что этот визит не доставил ей удовольствия.

Его невнятные извинения были встречены неловким молчанием. Со смешанным чувством раскаяния и досады Хантер смотрел на жену, не зная, как рассеять настороженное выражение ее глаз.

– Я же говорил тебе, что теперь все будет иначе, – сказал он.

– Да, милорд, – пролепетала Лара, но было очевидно, что она не верит ему.

Выругавшись про себя, Хантер принялся расхаживать по толстому восточному ковру, Он понимал, что принесет жене бесконечное облегчение, если оставит ее в покое, но упорно не желал уходить. Слишком долго он был лишен радости общения с близким человеком. Возможность находиться рядом с ней, несмотря на ее сопротивление, сама по себе была для него большим утешением.

Спальня была оформлена в том же кричащем стиле, что и его собственная, если не хуже. Кровать представляла собой нечто монументальное, с толстыми, как стволы деревьев, золочеными резными столбами, на которых крепился тяжелый балдахин, расшитый красным бисером. Потолок сплошь покрывала лепнина из раковин и дельфинов.., не говоря уж о громадном овальном зеркале, обрамленном пышногрудыми русалками.

Заметив, на что переключилось его внимание, Лара попыталась разрядить возникшее напряжение:

– Джанет, должно быть, обожала любоваться своим отражением. Что за странная причуда наблюдать за собственным отходом ко сну?

Ее невинность позабавила его.

– Не думаю, что зеркало поместили туда, чтобы отражать чей бы то ни было сон, – сухо бросил Хантер.

– Ты хочешь сказать, что ей нравилось смотреть на себя во время… – Подобная идея, судя по всему, смутила ее, и она залилась румянцем. – Но зачем?

– Некоторым людям доставляет удовольствие наблюдать за собой в процессе этого занятия.

– Едва ли Джанет можно отнести к женщинам такого сорта…

– Ты не представляешь себе, на что оказываются способны люди в уединении своих спален, – сообщил он, подходя к ней ближе.

Хантер опасался, что она отшатнется от него, однако Лара не сдвинулась с места, с любопытством уставившись на него прозрачными зелеными глазами. Он догадывался, какое направление приняли ее мысли.

– А ты когда-нибудь… – начала она и осеклась.

– Только не под зеркалом, – скучающим тоном ответил Хантер, хотя сама мысль его безмерно возбудила. Он представил себе, как укладывает Лару на постель, поднимает ее ночную сорочку, его голова оказывается меж ее стройных бедер, и их переплетенные тела отражаются в зеркале на потолке.

– По-моему, это ужасно глупая затея, – заметила Лара.

– Мой девиз: ничего не осуждай, прежде чем не испытаешь сам.

У нее вырвался короткий смешок.

– С таким девизом недолго попасть в беду.

– Что не раз случалось, – с сокрушенным видом согласился Хантер.

Что-то в выражении его лица подсказало Ларе, что он вспомнил об испытаниях, выпавших на его долю в Индии, которые явно не относились к разряду приятных, – Ты нашел, что искал, во время своих путешествий? – нерешительно поинтересовалась она. – Волнения и приключения, к которым так стремился?

– Теперь я нахожу, что волнения и приключения принято переоценивать, – ответил он. – Благодаря путешествиям я научился ценить свой дом. Свои корни. – Он помолчал, глядя ей в глаза. – Тебя.

– И надолго? – тихо спросила Лара. – Скоро тебе опять наскучат поместье, его обитатели, да и я, как это уже случалось прежде.

"Я никогда не покину тебя!” – со страстной тоской отозвался внутренний голос Хантера, поразив его самого. Он нуждался в ней. Чего бы это ни стоило, но он займет свое место и будет бороться за него до последнего дыхания.

– Можешь мне поверить, – ворчливо заявил он. – Я могу провести тысячу ночей в твоих объятиях – и не соскучиться.

Лара бросила на него смущенный взгляд и скептически улыбнулась:

– После целого года воздержания, милорд, любая женщина покажется вам соблазнительной.

Она подошла к туалетному столику и Принялась заплетать в косу волосы, расчесывая их точеными пальчиками. Это был тонкий намек, что пора бы ему удалиться, но Хантер предпочел не замечать его. Он последовал за ней и остановился рядом, прислонившись плечом к стене.

– Между прочим, индусы считают воздержание одной из основных добродетелей, – сообщил он.

– Вот как? – отозвалась она с нарочитой небрежностью.

– Это свидетельствует о том, что мужчина способен управлять своими желаниями, приближаясь тем самым к вершинам духовного познания. Индусы воспитывают в себе самообладание, украшая стены своих храмов эротическими сценами. Посещение храмов служит испытанием веры и дисциплины. Только посвященным дано смотреть на них, не поддаваясь сексуальному возбуждению.

Лара с преувеличенной тщательностью заплетала косу.

– А ты бывал там?

– Разумеется. Но боюсь, мне не суждено стать посвященным.

– Кто бы мог подумать! – сладким голоском протянула она, вызвав у него усмешку.

– Мои спутники заверили меня, что я вел себя как типичный англичанин. Индусы тратят бездну усилий, чтобы научиться контролировать боль и наслаждение, пока не добиваются абсолютной власти над своим разумом и своим телом.

– Они язычники? – поинтересовалась Лара, закончив заплетать косу.

– О да! Они поклоняются многочисленным богам, включая Шиву, повелителя зверей и бога плодородия. Говорят, он изобрел миллионы эротических позиций, но поведал своим последователям только о нескольких тысячах.

– Миллионы… – Лара была настолько поражена, что повернулась к нему. – Но ведь существует только одна… – Она взирала на него в полном недоумении.

Хантеру вдруг расхотелось ее дразнить, и он растерянно уставился на жену, не зная, что сказать. Так вот чем это было для нее – поспешным, безрадостным актом. Неудивительно, что его возвращение не вызвало у нее особого энтузиазма.

– Лара, – мягко начал он, – существует множество вещей, которых я не показал тебе.., которых не сделал…

– Все в порядке, – остановила она его со смущенным видом. – Прошу тебя, давай не будем обсуждать наше прошлое, особенно эту его часть. А теперь я хотела бы лечь. Я очень устала. – Она откинула одеяло и простыни, разглаживая изящными руками вышитую ткань.

Хантер понимал, что должен уйти, но неведомая сила заставила его шагнуть вперед и взять ее за руку. Он поднес тонкие пальчики к губам, провел ими по щеке и подбородку и затем пылко поцеловал ладонь. Лара вздрогнула – он ощутил ее трепет, – но не отняла руки.

– Наступит момент, когда ты захочешь, чтобы я был рядом с тобой, – пробормотал Хантер, оторвав взгляд от ее зеленых глаз и устремив его на широкую постель. Он выпустил ее руку, и она озадаченно потерла ее. – Я причинил тебе боль? – обеспокоенно спросил он.

– Нет, просто.., нет. – Она стояла, опустив руки, глядя на него со странным выражением.

Хантер тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и вымученно улыбнулся. Сердце его болезненно сжалось, и, резко повернувшись, он поспешно вышел из комнаты, сознавая, что еще немного, и его самообладанию придет конец. Закрывая дверь, Хантер на мгновение задержал взгляд на ее неподвижной фигурке и прелестном лице, на котором застыло недоуменное выражение.

Глава 5

К ужасу Лары, толпа посетителей, удостоивших их своим вниманием накануне, не шла ни в какое сравнение с настоящим столпотворением, которое захлестнуло Хоуксворт-Холл на следующий день. В громадном доме, состоявшем из семидесяти четырех комнат, казалось, не было уголка, где бы не толпился народ. Местные политики, дворяне, горожане – все явились с визитом, движимые любопытством и волнением, вызванными возвращением графа. Вдоль подъездной аллеи выстроился длинный ряд экипажей, запряженных четверками и шестерками лошадей, а холл для слуг заполонили грумы и форейторы в ливреях всех расцветок.

– Стоит ли их принимать? – спросила Лара у Хантера утром, когда появились первые визитеры. – Миссис Горст может сказать им, что ты пока не расположен…

– Пусть войдут. – Хантер сидел в библиотеке, откинувшись на спинку кресла, с выражением настороженного ожидания. – Я совсем не против увидеть несколько знакомых лиц.

– Но доктор Слейд прописал тебе отдых и уединение на ближайшие дни, пока ты не освоишься дома…

– У меня было несколько месяцев отдыха и уединения. Лара в замешательстве смотрела на него. Хантер, всегда придававший большое значение условностям, должен был понимать, что приличия требуют выждать несколько дней, и обставить свое возвращение в свет подобающим образом.

– Будет настоящее столпотворение, – возразила она. – Мы не можем впустить всех одновременно.

Хантер приятно улыбнулся, но тон его оставался непреклонным:

– Тем не менее мы их примем.

Он занялся гостями, непринужденно приветствуя каждого, чем поразил Лару до глубины души. Хотя Хантер всегда мастерски справлялся с обязанностями хозяина дома, он никогда не находил удовольствия в этом занятии, особенно когда дело касалось мелкого дворянства и простых горожан, которых он презрительно именовал олухами. Однако сегодня ее муж встречал каждого гостя с равным энтузиазмом.

Прогуливаясь по парку и картинной галерее в окружении старых приятелей, Хантер потчевал их историями о своих приключениях в Индии, без труда поддерживая разговор одновременно с несколькими собеседниками. В полдень джентльменам подали бренди и сигары. В кухне царил настоящий хаос от титанических усилий прислуги накормить такую прорву посетителей. Бесчисленные подносы с бутербродами, фруктами и пирожными опустошались, едва успев появиться.

Лара разливала чай и вносила свою лепту в развлечение гостей, удовлетворяя любопытство целого выводка дам, пребывающих в состоянии радостного возбуждения.

– Что вы подумали, когда увидели его? – вопрошала одна.

Тогда как другая желала знать:

– Что он сказал, когда увидел вас?

– Ну, – смешавшись, проговорила Лара, – естественно, это было неожиданно…

– Вы плакали?

– Ах, наверное, вы лишились чувств…

– Он заключил вас в объятия?

Растерявшись под перекрестным огнем вопросов, Лара молчала, уставившись в свою чашку. Она с облегчением обернулась на насмешливый голос сестры, которая, появившись в дверях, сухо произнесла:

– А вот это никого не касается, уважаемые дамы! Лара чуть не расплакалась, увидев выражение сочувствия на лице Рейчел. Та, как никто другой, понимала, что означало для нее возвращение Хантера. Извинившись, Лара выбралась из кружка сплетниц и вышла из комнаты, увлекая за собой Рейчел. Они остановились в уединенном уголке за главной лестницей, и Рейчел нежно взяла Лару за руки.

– Я знала, что у тебя здесь столпотворение, – сказала Рейчел, – но не могла устоять и пришла.

– Все кажется таким нереальным. – Лара старалась говорить тихо, чтобы их не подслушали, – События развиваются настолько быстро, что я не успеваю перевести дух. Артур и Джанет уехали из дома, мы с Хантером вернулись.., и я просто не узнаю его.

– Не узнаешь в прямом или переносном смысле? – серьезно спросила Рейчел.

Лара бросила на нее изумленный взгляд:

– Ты же знаешь, что я никогда бы не признала его, если бы сомневалась, что это мой муж.

– Конечно, дорогая, но.., он изменился, не правда ли? – Это был не столько вопрос, сколько утверждение.

– Значит, ты его видела?

– Я случайно встретила Хантера в компании с мистером Коббеттом и лордом Гримстоном на пути в курительную комнату. Хантер сразу узнал меня и остановился поприветствовать, что и сделал прямо-таки с братской любовью. Мы отошли в сторонку и немного поболтали. Он нашел нужным выразить свою озабоченность тем, как нелегко тебе пришлось в его отсутствие. Еще он спросил меня о муже и, кажется, искренне обрадовался, узнав, что Террелл приедет завтра. – На лице Рейчел отразилось недоумение. – Поведением и манерами он очень напоминает лорда Хоуксворта, но…

– Знаю, – натянуто проговорила Лара. – Он изменился. Этого следовало ожидать, учитывая, что ему пришлось пережить. Но есть нечто, чего я не в состоянии ни понять, ни объяснить.

– Как он отнесся к тебе? Лара пожала плечами;

– Признаться, очень хорошо. Он старается быть приятным и.., в нем появились обаяние и проницательность, чего раньше за ним не водилось.

– Странно, – задумчиво произнесла Рейчел. – Я заметила то же самое. Обаятельный и бесшабашный. От одного вида таких джентльменов дамы просто млеют. Раньше он был другим.

– Да, – согласилась Лара. – Совсем не тот человек, которого я знала.

– Интересно, что скажет о нем Террелл? Ведь они были близкими друзьями. Если он мошенник…

– Это исключено, – тут же возразила Лара. Ее мозг отказывался признать пугающую мысль, что она живет в непосредственной близости с отъявленным лгуном и актером, равного которому она не встречала.

– Лариса, если существует хоть малейшая вероятность, что он самозванец, то тебе угрожает опасность. Ты ничего не знаешь о его прошлом, не знаешь, на что он способен…

– Это мой муж. – Лара побледнела, но говорила решительно. – Я уверена.

– Прошлой ночью он случайно не пытался…

– Нет.

– Полагаю, когда он обнимет тебя, ты поймешь, тот ли это человек, за которого ты вышла замуж.

Лара вспомнила его горячее дыхание на своей коже, ощущение его волос под своими пальцами, исходивший от него терпкий аромат сандалового дерева. Она чувствовала странную, необъяснимую связь между ними.

– Я не знаю, кто он, – растерянно прошептала молодая женщина. – Но мне не остается ничего другого, как верить, что это мой муж, иначе откуда он может все знать?..

* * *

Наступил вечер, но гости не спешили разъезжаться, несмотря на сетования доктора Слейда.

– Для одного дня волнений более чем достаточно, – заявил Ларе старый доктор. Они смотрели на Хантера, стоявшего возле буфета в другом конце комнаты. – Пора бы ему отдохнуть, леди Хоуксворт.

Лара наблюдала, как ее муж, плеснув себе бренди, беззаботно расхохотался над шуткой одного из приятелей. Он казался вполне довольным жизнью.., если бы не предательские морщинки возле глаз и углубившиеся складки в уголках рта.

Это просто спектакль, вдруг поняла она. Мастерски разыгранный спектакль, единственная цель которого – добиться поддержки горожан… Надо сказать, он увенчался полным успехом. Сегодня Хантер был истинным лордом, владельцем поместья, уверенным в себе, гостеприимным и безупречным во всех отношениях. Если кто и явился на прием, затаив подозрения относительно личности графа, то теперь все сомнения гостей рассеялись.

Лара вдруг почувствовала сострадание к мужу. Несмотря на толпившихся вокруг него людей, Хантер казался удивительно одиноким.

– У него измученный вид, – сказала она доктору Слейду. – Может, вам стоит воспользоваться своим влиянием, чтобы убедить его удалиться?

– Я уже пытался, – хмыкнул доктор, привычным жестом трогая седые бакенбарды. – Хантер всегда был упрям, как бык. Полагаю, он будет изображать из себя хозяина, пока не упадет замертво.

Лара задумалась.

– Он никогда не прислушивался ни к чьему мнению, – согласилась она, испытывая облегчение от сознания, что по крайней мере в этом Хантер не изменился, – но все же попытаюсь повлиять на ситуацию.

С приятной улыбкой Лара подошла к Хантеру, занятому беседой с тремя мужчинами. Она начала с сэра Ральфа Вудфилда, цветущего джентльмена, известного своей страстью к охоте.

– Сэр Ральф, – восторженно воскликнула она, – как приятно видеть вас здесь!

– Благодарю вас, леди Хоуксворт, – сердечно отозвался он. – Позвольте поздравить вас с редким везением. Нам всем очень не хватало вашего мужа. Но вы, вне всякого сомнения, больше всех выгадали от его возвращения. – Он хитро подмигнул ей, намеренно подчеркнув последнюю фразу.

Лара покраснела от очередного намека. За целый день она выслушала немало замечаний подобного рода, словно весь город видел в ней только изголодавшуюся по любви вдовицу. Скрывая раздражение, она мило улыбнулась:

– Бог не оставил меня своей милостью, сэр. Но я хотела бы поделиться с вами одной идеей, которая недавно пришла мне в голову. Уверена, вы будете от нее в восторге.

– Вот как? – Сэр Ральф склонил голову набок, стараясь вникнуть в ее слова сквозь приятный туман, вызванный бренди.

– Я думала о ваших знаменитых чистокровках и замечательном уходе за ними, и тут мне пришло в голову.., почему бы сэру Ральфу не основать приют для старых и искалеченных лошадей прямо здесь, в Маркет-Хилле?

– Приют?..

– Ну да, место, где они смогли бы спокойно доживать свой век, если заболеют, захромают или по какой-либо другой причине окажутся не в состоянии выполнять свои функции. Представляю, как вы переживаете, зная, сколько несчастных лошадок безжалостно уничтожают, когда они отслужат свой срок!

– Да, но…

– Я не сомневалась, что вы не останетесь равнодушным к судьбе бедных животных, – с чувством проговорила Лара. – Вы замечательный человек. Нам необходимо, не откладывая, обсудить этот вопрос и наметить план действий.

Явно испуганный, сэр Ральф пробормотал что-то о жене, которая заждалась его дома, и, наспех попрощавшись, выскользнул из комнаты.

Лара повернулась к следующему джентльмену, убежденному сорокапятилетнему холостяку:

– Мистер Паркер, я немало размышляла о вашей печальной участи.

– Печальной участи?.. – повторил он, с недоумением подняв брови домиком.

– Видите ли, меня беспокоит, что вы лишены заботы, которую может обеспечить только жена… Так вот, я нашла как раз такую женщину, какая вам необходима.

– Уверяю вас, леди Хоуксворт. Абсолютно незачем…

– Она само совершенство, – убеждала его Лара. – Ее зовут мисс Мэри Фальконер. У вас удивительно схожие характеры. Оба независимые, практичные, своенравные… Словом, идеальная пара. Я хочу сейчас же представить вас ей.

– Я уже знаком с мисс Фальконер! – отрезал мистер Паркер, скрипнув зубами. – Старая дева не первой молодости и к тому же со скверным характером.

– Не первой молодости? Со скверным характером? Поверьте, сэр, мисс Фальконер – сущий ангел. Я требую, чтобы вы немедленно возобновили знакомство и убедились, насколько вы заблуждаетесь.

Бормоча проклятия, Паркер поспешно удалился, через плечо бросив на Хантера негодующий взгляд, призывая его найти управу на свою жену. Хантер только улыбнулся и пожал плечами.

Когда Лара устремила благожелательный взор на остальных гостей, те внезапно заторопились и, моментально разобрав шляпы и перчатки, поспешили к своим экипажам.

Когда отбыл последний гость, Хантер присоединился к Ларе, стоявшей в холле у парадного выхода.

– У тебя определенно талант отделываться от надоедливых посетителей, любимая.

Не совсем уверенная, следует ли понимать его слова как комплимент или жалобу, Лара осторожно ответила.

– Кто-то должен был заняться этим, иначе они провели бы здесь всю ночь.

– Отлично, ты успешно избавилась от всех визитеров, и теперь я полностью в твоем распоряжении. Хотелось бы знать, каковы твои дальнейшие планы.

Смущенная лукавыми искорками в его глазах, Лара крепко сцепила пальцы.

– Если ты хочешь пойти к себе, я велю отнести поднос с ужином в твою комнату…

– Ты предлагаешь мне отправиться спать в такую рань, да еще в одиночестве? – насмешливо улыбнулся Хантер. – Я надеялся на большее. Думаю, мне лучше пойти в библиотеку и написать несколько писем.

– Ты поужинаешь там?

Хантер отрицательно покачал головой:

– Я не голоден.

– Нужно же что-нибудь съесть, – настаивала Лара.

Он посмотрел на нее с улыбкой, которая вызвала у нее внутри странный сладостный отклик.

– Похоже, ты твердо решила меня накормить Ладно, мы поужинаем в наших апартаментах наверху.

– Я предпочла бы поужинать в столовой внизу. Хантер с недовольной гримасой отверг эту идею.

– Я лишусь последнего аппетита. Я уже имел несчастье видеть, во что Джанет превратила эту комнату. Лара понимающе улыбнулась.

– Египетские мотивы, следствие последней стадии помешательства.

– Сфинксы и крокодилы! – с отвращением пробормотал Хантер. – Змеи, обвивающие ножки стола. А я-то наивно полагал, что хуже парадного холла уже ничего быть не может. Необходимо вернуть всему прежний вид. Ничего себе возвращение домой, когда не можешь узнать половины комнат!. Турецкие шатры, китайские драконы, сфинксы.. Кошмар какой-то!

Лара не могла не рассмеяться при виде горестного выражения его лица.

– Мне тоже так казалось, – призналась она. – Когда я видела, что они творят с домом, я не знала, смеяться или плакать… С твоей матерью чуть не случился припадок. Она заявила, что ноги ее не будет в этом доме.

– Думаю, это единственный аргумент в пользу того, чтобы сохранить дом в его нынешнем состоянии, – сухо заметил он.

Лара прижала ладонь ко рту, но не сдержалась, и ее смешок эхом отразился от мраморных стен холла.

Хантер улыбнулся и, неожиданно взяв ее за руку, потер ладонь большим пальцем.

– Пойдем наверх и поужинаем вместе.

– Я не голодна. Он крепче сжал ее руку.

– Тебе надо больше есть. Я совсем забыл, какая ты малышка.

– Никакая я не малышка, – возразила Лара, тщетно пытаясь выдернуть руку.

– Ты вполне уместишься у меня в кармане. – Он притянул ее ближе, посмеиваясь над ее смущением. – Пойдем наверх. Ты ведь не боишься остаться со мной наедине?

– Конечно, нет.

– Значит, ты опасаешься, что я опять тебя поцелую. Я угадал?

Лара украдкой оглядела холл, беспокоясь, как бы их не услышали слуги.

– Я не собираюсь обсуждать…

– Обещаю, что не буду тебя целовать! – торжественно проговорил он. – Даже не дотронусь до тебя. А теперь соглашайся.

– Хантер!..

– Соглашайся.

Она невольно рассмеялась:

– Ладно, если для тебя так важно, чтобы мы ели вместе.

– Очень важно, – мягко вымолвил он, сверкнув зубами в торжествующей улыбке.

* * *

Несмотря на изменения, которые лорд и леди Артур произвели в доме, они сохранили кухарку, за что Лара была им весьма признательна. Миссис Руйе служила у Хоуксвортов более десяти лет. Используя блюда французской и итальянской кухни, она готовила изысканные обеды, которые сделали бы честь лучшим лондонским поварам.

Живя в домике лесника, Лара привыкла к простой еде, которую обычно готовила сама, за исключением тех случаев, когда служанка, приходившая из деревни помогать на кухне, приносила ей незамысловатые кушанья, предназначенные для слуг. Снова сидеть за столом и есть пищу, приготовленную в Хоуксворт-Холле, было просто восхитительно! В честь возвращения Хантера миссис Руйе приготовила его любимые блюда: жаренную на вертеле куропатку, приправленную лимонным соком, с тушенными в сметане баклажанами, вареными артишоками и пудингом из макарон с тертым сыром и маслом.

– О, как мне этого не хватало! – не могла не воскликнуть Лара, когда первое блюдо было подано в их личную гостиную. Она с наслаждением вдохнула аромат изысканной кухни. – Должна признаться, что отлучение от стряпни миссис Руйе стало для меня самым большим лишением.

Хантер улыбнулся. Золотистое сияние свечей несколько смягчило его черты, но никакая игра света и тени не могла сгладить выразительный контур высоких скул и четкую линию подбородка. Лара со смятением смотрела на лицо мужа – такое знакомое и такое чужое.

Наверное, впервые за все годы их брака она так пристально и долго разглядывала его. Хантер также не сводил с жены напряженного и испытующего взора, словно пытался проникнуть в ее тайные мысли.

– Надо было привезти тебе что-нибудь из корабельного меню, которым мне пришлось довольствоваться на пути домой, – сказал он. – Вяленая солонина, сушеные бобы и грог. Не говоря уж о сыре, жестком, как подошва, прокисшем пиве и добавке из долгоносиков.

– Долгоносиков! – ужаснулась Лара.

– Они завелись в галетах. – Выражение ее лица рассмешило его. – Со временем мы даже прониклись к ним благодарностью. Если бы не дырки, которые они просверлили в печенье, его невозможно было бы разломить. Лара скорчила гримаску.

– Не желаю больше слышать о долгоносиках! Ты, видимо, решил испортить мне аппетит?

– Извини. – Он изобразил раскаяние, живо напомнив ей о юных проказниках из приюта. – Давай сменим тему. – Его взгляд остановился на ее левой руке, когда она потянулась за хлебом. – Почему ты не носишь кольцо, которое я тебе подарил?.

Лара с непонимающим видом уставилась на Хантера, прежде чем сообразила, что он имеет в виду.

– О, я… – Она замолчала, не находя слов. Кровь бросилась ей в лицо.

– Где оно? – мягко подсказал он. – Я точно не помню…

– А мне почему-то кажется, что ты все прекрасно помнишь.

Лара чуть не поперхнулась, подавленная чувством вины. Кольцо – покрытый резьбой золотой ободок – было единственной драгоценностью, подаренной им.

– Я знаю, что поступила дурно, но мне пришлось его продать, – выпалила она на одном дыхании. – У меня больше не было ничего ценного, а я нуждалась в деньгах. Не могла же я представить себе, что ты узнаешь об этом илм…

– Для чего тебе понадобились деньги? На еду? Одежду?

– Не для себя… – Она набрала полную грудь воздуха, и слова полились из нее непрерывным потоком:

– Это для детей… Из приюта. Их там около сорока, разного возраста, и у них нет самого необходимого, даже одеял. Когда я представила себе бедных крошек, дрожащих по ночам в своих кроватках… Я просто не могла этого вынести. Я пошла к Артуру и Джанет, но они заявили, что… Впрочем, не важно. Суть в том, что необходимо было что-то сделать, а без кольца я могла обойтись. – Она робко посмотрела на него. – Я же не знала, что ты вернешься.

– Когда ты начала заниматься делами приюта?

– Всего несколько месяцев назад, когда Артур и Джанет перебрались в Хоуксворт-Холл. Они попросили меня переехать в домик лесника, и я…

– Но ведь прошло только два месяца, как титул перешел к ним!

Лара пожала плечами:

– Настаивая на том, чтобы остаться в замке, я бы только отсрочила неизбежное. К тому же дом вполне устраивал меня. Мне были обеспечены кров и уединение до конца жизни. Но покинув Хоуксворт-Холл и оказавшись в стесненных обстоятельствах, я смогла воочию увидеть чужие беды и нужды. Сирот, стариков, больных и одиноких людей…

– Мне сегодня не раз довелось услышать, что ты стала кем-то вроде городской свахи. Лара потупилась.

– Я всего лишь помогла разобраться в двух подобных ситуациях. Едва ли это характеризует меня как сваху.

– О тебе отзываются как о весьма настырной особе.

– Настырной! – возмущенно воскликнула она. – Уверяю тебя, я ни во что не вмешиваюсь без особой необходимости.

– Любезная Лара, – судя по веселым искоркам в его глазах, Хантер от души развлекался, – даже твоя собственная сестра признает, что ты не можешь устоять перед соблазном решать чужие проблемы. Раз в неделю ты несколько часов читаешь вслух старой слепой женщине, кажется, миссис Ламли. Два дня проводишь в приюте, еще один день посвящаешь делам пожилой четы, а все остальное время занимаешься составлением планов, заключением браков или подбиваешь других на добрые дела.

Лара поразилась, что Рейчел доверилась ему настолько, чтобы рассказать об этом.

– Вот уж не думала, что помогать ближнему в нужде – преступление! – заявила она с достоинством.

– А как же насчет собственных нужд?

Вопрос прозвучал настолько интимно и в то же время небрежно, что Лара в замешательстве взглянула на него;

– Не понимаю, что ты имеешь в виду. Я живу полной жизнью. У меня много друзей, мои дни заполнены интересными делами.

– И тебе этого достаточно?

– Если тебя интересует, хотела бы я снова выйти замуж, то ответ отрицательный. Я обнаружила, что можно вести приятную и полезную жизнь, не будучи чьей-либо женой. – В порыве искренности она добавила:

– Мне не нравилось – и не нравится – быть замужем.

Вопреки ожиданиям Лары Хантер не возмутился. Его лицо приняло серьезное выражение, и, когда он заговорил, в его голосе прозвучало раскаяние:

– Это я виноват.

Уловив горечь в его тоне, Лара почувствовала себя неловко.

– Никто не виноват, – возразила она. – Правда в том, что мы не подходим друг другу. У нас нет ничего общего в отличие от вас с леди Карлайсл. В самом деле, милорд, вам следует отправиться к ней…

– Мне не нужна леди Карлайсл! – бесцеремонно перебил ее Хантер.

Лара взяла вилку и рассеянно поддела кусочек куропатки, но удовольствие от еды пропало. – Жаль, что так вышло с кольцом, – вымолвила она. Он отмахнулся от ее слов нетерпеливым жестом.

– Я закажу тебе другое.

– Не стоит. Мне не нужно кольцо. – Лара бросила на него быстрый, но твердый взгляд, приготовившись защищать свои позиции.

Однако вместо того чтобы начать командовать и подчинять ее своей воле, он откинулся в кресле, глядя на жену с таким видом, словно она представляла собой увлекательную загадку.

– В таком случае придется прибегнуть к искушению.

– Я равнодушна к драгоценностям.

– Ну, это мы еще посмотрим!

– Если тебе угодно сорить деньгами – а я сомневаюсь, что их осталось достаточно, чтобы тратить направо и налево, – ты доставил бы мне удовольствие, сделав что-нибудь для приюта.

Он посмотрел на ее левую руку, воинственно сжимавшую серебряную вилку.

– Бедным сироткам здорово повезло, что у них есть такая заботливая покровительница! Так и быть, составь список всего необходимого, и мы его обсудим.

Лара кивнула и сняла с колен льняную салфетку.

– Благодарю вас, милорд. А теперь, если вы не возражаете, я хотела бы удалиться.

– Без десерта? – Он с упреком взглянул на нее и усмехнулся. – Насколько я помню, ты была ужасной сладкоежкой. Лара не могла не улыбнуться ему в ответ.

– И осталась, – призналась она.

– Я попросил миссис Руйе испечь персиковый торт. – Хантер поднялся со стула, подошел к жене и положил ладони ей на плечи, словно собирался насильно удержать за столом.

Наклонившись к ее уху, он тихо и вкрадчиво произнес:

– Съешь хоть кусочек.

Бархатные нотки, прозвучавшие в его голосе, повергли Лару в трепет. Он, должно быть, почувствовал едва уловимое движение, и его пальцы крепче обхватили ее плечи. Нежная сила его прикосновения – словно он заявлял права на нее – глубоко взволновала Лару. В инстинктивном желании вырваться она коснулась его теплых рук. Ее ладони невольно скользнули вверх, и она почувствовала, как его пальцы мягко, по-кошачьи сжали ее плечи. Время остановилось, только еле слышное потрескивание свечей нарушало тишину.

Вдруг с неуверенным смешком Хантер резко, словно обжегшись, отпрянул от нее.

– Прости, – заливаясь краской, тихо вымолвила Лара, изумленная собственным поведением. – Даже не знаю, почему я так сделала.

– Не извиняйся. Вообще-то… – Хантер опустился на колени рядом с ее стулом и посмотрел ей в лицо, Он не шевелился, опасаясь спугнуть ее, его тихий голос звучал нетвердо. – Я бы не отказался, если бы ты это повторила.

Завороженная огнем, сверкавшим в его темных глазах, Лара прижала стиснутый кулачок к коленям, борясь с искушением коснуться его лица.

– Хантер? – прошептала она.

Кривая усмешка исказила словно отлитое из бронзы лицо, и очарование момента рассеялось.

– Ты так произносишь мое имя, будто не уверена в том, кто я.

– Возможно, так оно и есть.

– Кто же я тогда?

– Не знаю, – серьезно проговорила Лара, не замечая его шутливого тона. – Давным-давно я мечтала… – Ее голос замер, когда она осознала, что чуть не посвятила его в свои сокровенные мысли. Лара ужаснулась легкости, с какой ему удалось заставить ее говорить о самом заветном, в чем она не решалась признаться даже Рейчел.

– О чем ты мечтала, Лара?

Она мечтала о мужчине.., который ухаживал бы за ней, очаровывал, о ласке и заботе. Но все фантазии развеялись, когда она встретила Хантера и узнала, что такое брак на самом деле. Долг, ответственность, разочарование, боль.., и утрата.

Молодая женщина не сознавала, что чувства отражаются у нее на лице, пока Хантер не прервал ее размышления.

– Как я вижу, все мечты в прошлом, – невесело заметил он.

– Я давно уже не наивная девушка.

Он рассмеялся:

– Конечно, нет! Ты древняя матрона двадцати четырех лет от роду, которая отлично знает, как распорядиться чьей угодно жизнью, кроме своей собственной.

Лара вскочила и повернулась лицом к поднявшемуся на ноги Хантеру.

– Благодарю покорно, но со своими делами я тоже неплохо справлялась!

– Верно, – сказал Хантер без тени иронии. – Но на сей раз я намерен кое-что предпринять. Если что-нибудь случится со мной опять, ты будешь надлежащим образом обеспечена, Больше никаких лачуг, дурно сшитых платьев и башмаков, изношенных до дыр.

Выходит, он заметил даже истертые подошвы ее туфель! Интересно, что-нибудь вообще ускользнуло от его внимания? Лара решительно подошла к двери и, распахнув ее, на минуту остановилась, глядя на мужа.

– Я не останусь на десерт – сыта по горло. Спокойной ночи, милорд.

К ее величайшему облегчению, Хантер не последовал за ней.

– Приятных сновидений, – нежно промурлыкал он. Лара изобразила на губах улыбку.

– И тебе тоже.

Она выскользнула из комнаты, неслышно притворив за собой дверь.

Только тогда Хантер сдвинулся с места. Приблизившись к двери, через которую она вышла, он сжал овальную медную ручку, как будто надеялся ощутить тепло ее кожи. Хантер прижался щекой к прохладной блестящей поверхности и закрыл глаза. Его охватило страстное желание коснуться ее тела, вкусить ее сладость! Он представлял себя в ее объятиях, доверчиво раскрывшиеся для него ноги, слышал стоны наслаждения, слетавшие с ее губ. С усилием он отогнал навязчивые образы, терзаясь от неудовлетворенного желания.

Сколько потребуется времени, чтобы она ответила на его страсть? Какого дьявола ей нужно? Он готов был взвалить на плечи любую достойную Геракла ношу, только бы добиться ее. “Скажи мне, что делать, – подумал он, исторгнув приглушенный стон, – и, клянусь Богом, я превзойду самого себя”.

Испытывая отвращение к собственной слабости, Хантер отошел от двери и направился к серванту красного дерева в стиле чиппендейл, фасад которого покрывала затейливая резьба из золоченых листочков. На нем стоял серебряный поднос, уставленный хрустальными графинами и бокалами. Хантер налил себе изрядную порцию бренди и проглотил ее одним махом.

Опустив голову, опираясь ладонями о закругленные углы серванта, он ждал, пока огонь распространится от горла по всей груди. Неожиданно его пальцы нащупали нечто похожее на крошечную петельку. Охваченный любопытством, Хантер переставил поднос с напитками на пол и принялся исследовать поверхность серванта в поисках замка. Обнаружив едва заметный выступ, он нажал на него, и тот подался внутрь с еле слышным щелчком. Верхняя панель серванта отошла, и Хантер без труда приподнял ее.

Открылось потайное отделение, и его содержимое вызвало у него вздох облегчения.

В этот момент в комнату вошел лакей, чтобы убрать тарелки и подать десерт.

– Не сейчас, – отрывисто приказал Хантер. – Оставь меня одного.

Слуга попятился и с невнятными извинениями притворил дверь. Со вздохом облегчения Хантер схватил пачку тонких, переплетенных в кожу дневников, которые хранились за двойной верхней панелью серванта, перенес их к креслу у камина и, расположившись у огня, рассортировал в нужном порядке.

Он начал читать, быстро перелистывая страницы. Прочитанные листки рвал на части и скармливал огню. Пламя танцевало и потрескивало, пожирая бумагу. Время от времени Хантер прерывал свое занятие, задумчиво глядя, как слова вспыхивают и превращаются в пепел.

Глава 6

Войдя в столовую, Лара почувствовала беспокойство, увидев там Хантера. В своей обычной манере он прихлебывал из чашки черный кофе, просматривая свежий номер “Тайме”. При ее появлении Хантер отложил газету и встал, чтобы отодвинуть для нее стул. Прислуживавший за столом лакей подал Ларе чашку шоколада и блюдо с клубникой и оставил их вдвоем.

– Доброе утро, – окидывая жену внимательным взглядом, поздоровался Хантер, не преминув заметить тени под ее глазами. – Как я вижу, ты плохо спала.

Лара покачала головой:

– Я почти не спала.

– Тебе следовало прийти ко мне, – заявил он с невинным, если бы не дьявольские искорки в глазах, видом. – Я помог бы тебе расслабиться.

– Нет уж, спасибо! – поспешно откликнулась Лара. Она поднесла ко рту ягоду, но, так и не надкусив ее, засмеялась.

– В чем дело? – поинтересовался Хантер.

Пытаясь сдержаться, Лара крепко сжала губы, но от этого развеселилась еще пуще.

– В тебе, – проговорила она сквозь смех. – Боюсь, тебе срочно нужен портной.

Хантер надел свою старую одежду и просто терялся в складках лишней ткани. Сюртук и жилет болтались на нем, обвисшие брюки держались на талии каким-то чудом, объяснить которое Лара даже не пыталась. Он усмехнулся в ответ и сокрушенно проговорил:

– Мне приятно слышать, как ты смеешься, солнышко.

Даже если и надо мной.

– Извини, но я… – Лару охватил новый приступ веселья.

Встав из-за стола, она подошла к мужу, не в состоянии удержаться, чтобы не изучить его туалет более детально. Она подергала свободно свисающую ткань по бокам и на поясе. – Нельзя, чтобы ты расхаживал в таком виде… Может, несколько стежков вот здесь и здесь помогут…

– Как тебе будет угодно. – Он откинулся на стуле, наблюдая, как она суетится вокруг него.

– Ты выглядишь как настоящий бродяга! – воскликнула она.

– Я и был бродягой, – заметил Хантер. – Пока не вернулся домой, к тебе.

Взгляд его темных глаз лучился весельем. Случайно коснувшись его твердой груди, Лара задержала дыхание, ощутив тепло сквозь тонкую льняную сорочку, и поспешно отдернула руку.

– Извини, я…

– Не за что. – Быстрым движением он схватил ее за запястье, нежно сжав его.

Они замерли, как персонажи живой картины, глядя друг на друга. Хантер лишь слегка удерживал ее руку. Ему ничего не стоило притянуть ее ближе и усадить к себе на колени, но он не двигался. С застывшим лицом он словно ждал чего-то, только грудь его вздымалась и опускалась в учащенном ритме. Лара чувствовала, что если сделает к нему шаг, то окажется в его объятиях. Ее нервы были на пределе. Она смотрела на его рот, вспоминая жар губ, вкус поцелуя. Ей захотелось снова пережить эти ощущения. Однако прежде чем она смогла сдвинуть с места налившиеся свинцом ноги, Хантер, криво усмехнувшись, выпустил ее руку.

Вместо, казалось бы, естественного облегчения Лару охватило разочарование. Обеспокоенная своей необъяснимой реакцией, она вернулась за стол и склонилась над блюдом с клубникой.

– Завтра утром я отправляюсь в Лондон, – услышала она слова Хантера, произнесенные небрежным тоном. Вздрогнув, Лара подняла на него глаза.

– Так скоро? Но ты же только что приехал!

– Есть кое-какие неотложные дела, требующие моего присутствия, включая встречу с мистером Янгом и нашими банкирами и адвокатами. – В ответ на ее немой вопрос он добавил:

– Чтобы получить заем.

– Значит, у тебя есть долги? – ничуть не удивившись, серьезно сказала Лара.

Хантер кивнул, скривившись:

– Спасибо Артуру за его управление хозяйством.

– Зачем же влезать в еще большие долги? – неуверенно спросила она. – Не станет ли это чрезмерным бременем для поместья?

.Он едва заметно улыбнулся:

– Это единственный способ выбраться из такой переделки. Не беспокойтесь, миледи, на меня вполне можно положиться.

Морщинка на ее гладком лбу не разгладилась, но когда Лара заговорила, ее тревога оказалась связанной с совершенно другой проблемой:

– Это единственная причина, по которой ты едешь в Лондон? Полагаю, ты хотел бы навестить старых друзей. – Она помедлила и с нарочито равнодушным видом сделала несколько глотков шоколада. – Леди Карлайсл, например.

– Ты упорно упоминаешь ее имя, – заметил Хантер. – Мне ничуть не льстит твое желание толкнуть меня в объятия другой женщины.

– Я просто спросила. – Лара и сама не понимала, что заставило ее коснуться этой темы. Она принудила себя съесть еще одну ягоду в ожидании его ответа.

– Я уже говорил тебе: она меня не интересует, – равнодушно сказал Хантер.

Лара постаралась скрыть лишенную всякой логики радость, которую ей доставили его слова. Умом она понимала, что только выгадает, если Хантер возобновит связь с леди Карлайсл, избавив ее тем самым от своего нежелательного внимания.

– Будет только естественно, если ты нанесешь ей визит после такого длительного отсутствия, – пролепетала она. – Когда-то вы были весьма неравнодушны друг к другу.

Хантер нахмурился и решительно отодвинулся от стола.

– Если тебе больше не о чем говорить за завтраком, я лучше найду себе другое занятие.

Когда он поднялся, раздался почтительный стук и в дверях показалось бесстрастное лицо лакея.

– Лорд Хоуксворт, к вам посетитель. Дождавшись утвердительного кивка хозяина, лакей протянул ему визитную карточку на серебряном подносе. Хантер прочитал ее с непроницаемым лицом.

– Пригласи его войти, – сказал он. – Я приму его здесь.

– Слушаюсь, милорд.

– Кто это? – поинтересовалась Лара, когда лакей вышел.

– Лонсдейл.

Муж Рейчел. Лара с любопытством взглянула на Хантера, недоумевая, почему визит старого приятеля не вызвал в нем энтузиазма. В течение нескольких лет Террелл – лорд Лонсдейл – был одним из его лучших друзей, однако Хантер выглядел как человек, исполняющий неприятную обязанность. Он не сводил взгляда с двери, и при звуке шагов на его губах появилась деланная улыбка. Хантер вел себя как актер, готовящийся к выходу на сцену.

Гость вошел в комнату с выражением радостного ожидания на сияющем лице, весьма необычном для известного своей склонностью к хандре Лонсдейла. Вне всякого сомнения, он был счастлив снова видеть Хантера.

– Хоуксворт! – воскликнул он, устремляясь к приятелю и заключая его в свои медвежьи объятия.

Они дружно рассмеялись и несколько отстранились, чтобы лучше рассмотреть друг друга. Хотя лорд Лонсдейл был выше среднего роста, мощная фигура Хантера возвышалась над ним. Впрочем, цветущий и мускулистый, он был достойным противником Хантеру, когда дело касалось охоты или занятий спортом. Темноволосый, со светлой кожей и темно-голубыми глазами, унаследованными от бабки ирландки, Лонсдейл, несомненно, был красив и при желании мог очаровать кого угодно. Однако он славился вспыльчивым, неуправляемым характером, бурные проявления которого часто приводили к самым неприятным последствиям. Позже он искренне раскаивался и очаровательно извинялся, что неизменно обеспечивало ему всеобщее прощение. Лонсдейл наверняка понравился бы и Ларе, не будь он мужем ее сестры.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.