# Плата за убийство

Эд Макбейн

## Глава 1

Это вполне могло произойти в 1937 году, в Чикаго.

Теплый моросящий дождик падал на асфальт тротуара, отражающий красный и зеленый свет неоновых реклам. В воздухе чувствовался душистый запах июня, аромат свежей листвы, смешанный с запахом духов проходящих мимо женщин, выхлопных газов автомобилей, толп спешащих людей – с запахом огромного города в наступающих сумерках.

Правда, в 1937 году горожане были бы одеты по-другому. Женские юбки немного короче, на мужских пальто – черные бархатные воротники. Автомобили – черные, с квадратными, угловатыми формами. Голубые орлы – символ Акта Национального Возрождения – были бы наклеены в витринах магазинов. Различия небольшие, потому что города – это скопления людей, а люди неподвластны времени. И скрип шин автомобиля, сворачивающего из-за угла, тоже напоминал о 1937 годе.

Визг шин автомобиля, стремительно вылетевшего из переулка, не произвел никакого впечатления на мужчину, идущего по тротуару. Он родился и вырос в городе, и привык к подобным звукам. Одетый в дорогой костюм, мужчина шел по улице с небрежным высокомерием, уверенный, что весь мир вращается вокруг него.

Автомобиль обогнал его, затормозил и прижался к обочине в нескольких метрах. Двигатель работал на холостом ходу.

В одном из окон появился ствол винтовки. Мужчина поднял голову и замедлил шаг. Расстояние между ним и дулом винтовки было не больше трех метров. Внезапно из дула вылетел ярко-желтый язык пламени и раздался оглушительно громкий выстрел. Лицо мужчины, казалось, разлетелось на части; ствол винтовки скрылся внутри машины. В то же мгновение покрышки завизжали по асфальту, автомобиль сорвался с места и исчез в темноте.

Мужчина лежал на тротуаре в луже крови, и моросящий дождь сыпался вокруг, накрывая его подобно савану.

Это вполне мог быть 1937 год.

Но произошло это в другом году и в другом городе.

* * *

По обеим сторонам ступеней, ведущих в полицейский участок, возвышались столбы с ярко освещенными шарами наверху. Цифры “87” были отчетливо видны на каждом из них. Семь каменных серых ступеней вели к двери участка от асфальта тротуара. В вестибюле, сразу за входной дверью, за высоким письменным столом сидел дежурный сержант, похожий на отставного мирового судью. Надпись на столе предупреждала всех посетителей, что перед тем, как идти дальше, они должны остановиться у стола и рассказать сержанту о цели своего визита. К стене был приколочен белый фанерный прямоугольник с намалеванной черной рукой и надписью “Следственный отдел”. Вытянутый палец руки указывал на лестницу со стершимися чугунными ступенями, ведущую на второй этаж полицейского участка. В одном конце коридора, протянувшегося во всю длину второго этажа, находилась раздевалка, в другом – комната, где сидели детективы. Между ними стояли две скамьи, виднелись дверь канцелярии, туалет и дверь с надписью “Для допросов”.

Полицейские, заходившие на второй этаж чтобы переодеться в раздевалке, снять штатский костюм и надеть форму, с завистью, к которой примешивалось восхищение, называли комнату детективов “загоном для быков”. Именно там детективы, элита 87-го участка, занимались своими делами.

Утром 27 июня в этой комнате сидел детектив Берт Клинг, и его дело на этот раз заключалось в разговоре с мужчиной по имени Марио Торр.

Торр зашел в участок по собственной инициативе. Он поднялся по семи каменным ступеням, остановился у стола дежурного сержанта, как этого требовали правила, и затем поднялся на второй этаж, куда указывал вытянутый палец черной руки. Там он подошел к двери, ведущей в комнату детективов, и после некоторого колебания открыл ее. Войдя в комнату, Торр остановился у входа и терпеливо ждал, пока один из детективов не спросил его, кто ему нужен. Торр был одет в дешевый костюм, купленный им в магазине готового платья. Есть люди, на которых подобные костюмы выглядят сшитыми по заказу. К таким людям Торр не принадлежал. Казалось, что коричневый костюм из плотной синтетической ткани был подарен ему старшим братом. Галстук Торр приобрел в магазине, продававшем их по три за доллар. Его белая рубашка видела лучшие времена. От частой стирки воротник и манжеты изрядно обтрепались.

Честно говоря, Марио Торр и сам производил весьма потрепанное впечатление. Ему не мешало бы подстричься, сегодня утром он не брился особенно старательно, да и зубы его не были слишком уж белыми и чистыми. А главное, сам Торр понимал, что он – далеко не щеголь.

Он сел напротив Клинга и несколько раз нервно моргнул. По-видимому, Торр чувствовал себя в полицейском участке не в своей тарелке и то, что напротив сидел детектив, не придавало ему уверенности.

– Значит, вы уже знаете, что его звали Сай Крамер? – спросил Торр.

– Да, – ответил Клинг. – Мы опознали его по отпечаткам пальцев.

– Разумеется. Я так и считал, что вам известно его имя.

– Кроме того, в кармане пиджака лежал бумажник с документами. И пятьсот долларов наличными.

Торр задумчиво кивнул. – Да, Сай любил бросаться деньгами, это верно.

– Крамер был шантажистом, – спокойно произнес Клинг.

– А-а, вы и это знаете?

– Я ведь сказал, что мы опознали его по отпечаткам пальцев.

– М-да, – сказал Торр. – А можно спросить вас кое о чем?

– О чем?

– Вы считаете, что его убили гангстеры?

– Вполне возможно, – ответил Клинг.

– Значит, расследование будет прекращено?

– С какой стати? Убийство – это убийство.

– Но начинаете-то вы именно с версии гангстеров?

– У нас есть разные версии, – сказал Клинг. – А что? Вы хотите продать нам сведения, Торр? Поэтому и зашли к нам?

– Я? – На лице Торра появилось оскорбленное выражение. – Неужели я похож на стукача?

– Я не знаю, на кого вы похожи. Кстати, почему вы пришли сюда?

– Сай был моим близким другом.

– Близким другом?

– Да, мы иногда играли на биллиарде. А кто будет заниматься этим делом?

– Оно поручено детективам Карелле и Хейзу. И все мы, если им понадобится наша помощь. Но вы так и не сказали, что заставило вас придти, Торр.

– Просто я думаю, что гангстеры не имеют к этому убийству никакого отношения. В газетах писали, что Сая убили из винтовки. Это верно?

– Да. Отдел баллистики сообщил, что стреляли из “Сэвиджа” калибра 0.300.

– Разве это похоже на гангстеров? Я тут узнал кое-что. Никто не держал на него злобы. Да и откуда? Он всегда работал один. Никогда не сталкивался с рэкетирами. Шантажом занимаются в одиночку. Чем больше людей замешано в это, тем больше приходится делиться.

– А вы неплохо в этом разбираетесь, – заметил Клинг.

– Просто у меня много друзей.

– Разумеется.

– Так что мне кажется, кто-то из его жертв – у кого он вымогал деньги – решил, что всему есть конец. И прикончил его.

– А вы случайно не знаете, кто были эти жертвы?

– Нет. Но судя по всему, у них были деньги, и немалые. Сай никогда не скупился. – Торр помолчал. – А вы? Вы знаете, кто ему платил?

– Нет, пока не знаем, – ответил Клинг, – но постараемся узнать. И все-таки мне непонятно, почему вы проявляете такой интерес, Торр.

– Он был моим другом, – сказал Торр просто. – Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость.

– Мы сделаем все, что в наших силах, – заключил Клинг. – Спасибо, что зашли.

Первое, что сделал Клинг, как только Торр вышел из здания участка – позвонил в отдел информации и документации. Выслушав его запрос, там обещали помочь. К полудню на столе Клинга лежал пакет с ксерокопиями материалов на Марио Альберта Торреса, он же Марио Торр, он же Эл Торр. Среда них были отпечатки его пальцев.

Отпечатки пальцев Марио Торра не интересовали Клинга. Его интересовало, за что тот был осужден. Архивные документы гласили, что “Торр, узнав, что бывший заключенный, отбыв срок, устроился на работу, но не сообщил работодателю о своей судимости, позвонил бывшему осужденному и потребовал пять тысяч долларов, угрожая в противном случае разоблачением. Выслушав угрозу, мужчина сообщил в полицию. Детектив Липшитц спрятался в соседней комнате, и когда Торр явился за деньгами, отчетливо слышал его угрозы. Выйдя из комнаты, Липшитц арестовал Торра, который был затем приговорен к двум годам тюремного заключения за попытку шантажа и вымогательство, с отбыванием наказания в тюрьме Кэстлвью”.

Разница между шантажом и вымогательством состоит в том, что шантаж должен быть в письменном виде, тогда как вымогательство может быть как устным, так и письменным. В любом случае, Торр был обвинен в попытке шантажа и получил срок за вымогательство.

Клинг пожал плечами и начал просматривать остальные материалы. Отбыв год тюремного заключения, Торр был выпущен на свободу условно под гарантию строительной фирмы на Сэндз Спит. Он ни разу не нарушил условий досрочного освобождения и в настоящее время продолжал работать в той же фирме.

Судя по всему, Торр исправился и стал достойным и честным членом общества.

И проявил непонятный интерес к убийству шантажиста.

Клинг не мог понять, почему.

## Глава 2

Было время, когда детектив Стив Карелла считал Дэнни Гимпа рядовым стукачом. Правда, он считал его хорошим, ценным стукачом, но все-таки осведомителем, и не более, обитающим в неопределенном пространстве между преступниками и полицейскими. В то время, если бы Дэнни Гимп решился назвать его по имени, просто “Стив”, детектив был бы оскорблен такой фамильярностью.

Но все это было до начала декабря.

В декабре Стив Карелла напоролся на пулю. С тех пор он всегда называл 22 декабря днем своей глупости и постоянно помнил о том, как неосмотрительно рванул туда, куда не ходят даже ангелы. Более того, он сам чуть было не присоединился к их хору. Каким-то чудом Стиву удалось выжить.

И тогда ему сказали, что пришел Дэнни Гимп. Стив Карелла был несказанно изумлен. Дэнни Гимп вошел в палату одетый в свой лучший костюм, чистую рубашку, держа под мышкой коробку конфет. Смущенный, он протянул свой подарок Карелле и пробормотал: – Я… я очень рад, Стив, что ты выкарабкался. – Они беседовали до тех пор, пока сестра не выпроводила Дэнни. Прощаясь, Карелла крепко стиснул его руку, и с этого момента Дэнни-стукач исчез и появился Дэнни-человек.

Утром 28 июня Дэнни, которому накануне позвонил Стив Карелла, вошел, хромая, в комнату детективов на втором этаже 87-го участка. Детективам редко приходилось бездельничать в этом городе. Если они рассчитывали отработать жалованье, аккуратно выплачиваемое им налогоплательщиками, при виде Дэнни Гимпа они вставали и шли к нему с приветливо протянутой рукой. Мало кого из стукачей приветствовали подобно Дэнни. Но ведь Дэнни был не стукачом. Он был человеком.

– Привет, Стив, – сказал Дэнни. – Как тебе жара?

– Терплю, – ответил Карелла. – А ты хорошо выглядишь. Как жизнь?

– Пока неплохо. Нога вот ныла во время дождя. А сейчас прошло.

В детстве Дэнни Гимп болел полиомиелитом. Болезнь не сделала его инвалидом, хотя он хромал и приобрел это прозвище, которое заменило ему фамилию. Карелла знал, что старые раны болят, когда идет дождь. Его раны всегда ныли при сырой погоде. Поэтому Кареллу не удивило, что больная нога беспокоила Дэнни всю прошлую неделю, пока шли дожди. Куда больше Кареллу изумляло бы то, что Дэнни не испытывает горечи из-за болезни, сделавшей его калекой. Но он был бы еще больше потрясен, узнав, что каждую неделю Дэнни зажигает свечу в память человека по имени Джонас Салк.

Карелла сел за свой стол, и Дэнни опустился в кресло напротив.

– Ну, что тебе продать? – спросил Дэнни, улыбнувшись.

– Расскажи о Сае Крамере, – попросил Карелла.

– Ничтожество, – пожал плечами Дэнни. – Шантаж, вымогательство, все такое. Последние девять месяцев жил на широкую ногу. Должно быть, нашел золотую жилу.

– А где?

– Не знаю. Если хочешь, наведу справки.

– Попробуй, Дэнни. А что ты знаешь про убийство пару дней назад?

– Масса слухов, Стив. Когда происходит нечто подобное, сразу начинаешь думать о гангстерах, верно? Но из того, что мне известно, вытекает совсем иное.

– Иное, а?

– Если это дело рук гангстеров, то организовано удивительно хорошо. В конце концов, такие наемные убийства давно вышли из моды. Если сейчас и нанимают гангстеров, то зачем такая драма? Ты понимаешь меня, Стив? Когда нужно устранить кого-нибудь, его устраняют – но спокойно, без шума – и, уж конечно, не выстрелами из черных лимузинов. Сечешь, Стив?

– Секу, – ответил Карелла.

– А если это было организовано гангстерами, то я уж точно услышал бы об этом. Наверняка какой-нибудь пьяный кретин что-нибудь да выболтал. Ты же знаешь, мало что проходит мимо моих ушей. Нет, все было по-другому.

– А как именно, Дэнни?

– Один из тех, у кого Крамер сосал кровь, устал платить и платить. Он взял винтовку, автомобиль и отправился на охоту. И прощай, Крамер, привет малому с рогами и копытами в преисподней.

– Видишь ли, Дэнни, стрелок больно уж хорош. Только один выстрел, и он снес Крамеру половину черепа. Что-то не похоже на дилетанта.

– Масса дилетантов умеет стрелять, – заметил Дэнни. – Это ни о чем не говорит. Кому-то очень хотелось избавиться от него, Стив. Поверь мне, это не профессионал. Половина рэкетиров о нем не слышала. Если занимаешься тем, чем занимался Крамер, нужно работать в одиночку. Элементарная арифметика. Имея партнера, ты делишь с ним все, кроме срока.

– Ты не знаешь, кто был у него на крючке? – спросил Карелла.

– Если бы знал, то сам бы этим занялся, – улыбнулся Дэнни. – Попробую узнать. Но секрет шантажа состоит в том, что это секрет. А если это не секрет, зачем платить, чтобы никто его не узнал? Я попробую. Расставлю уши. Но узнать такое очень трудно.

– Постарайся, Дэнни. Скажи, а ты не углядел в этом приезжего специалиста?

– Неужели ты думаешь, что Крамер был настолько важен, чтобы нанять для него убийцу со стороны? Стив, это несерьезно!

– Ладно, ладно. А все-таки?

– Ну, приехал один гангстер из Бостона, по кличке Ньютон. Его прозвали так, потому что он родом из Ньютона.

– Наемный убийца?

– Да, он успокоил пару-другую, насколько мне известно.

– По-твоему, не стоит тратить на него времени? – спросил Стив.

– Зачем спрашивать меня? Я не начальник полиции. По-моему, это напрасная трата времени. Лучше уж я узнаю, что могу, и позвоню.

– Сколько я должен тебе? – Спросил Карелла, доставая бумажник?

– За что? Я ведь ничего не сообщил. Они пожали друг другу руки, и Дэнни ушел. Карелла подошел к столу Хейза.

– Надевай шляпу, Коттон, – сказал Стив. – Я хочу навестить кое-кого.

Коттона Хейза перевели в 87-й участок совсем недавно.

Его рост был 190 см, вес 88 килограммов. У него были голубые глаза и квадратная челюсть, с ямочкой посредине, а также, рыжие волосы – за исключением левого виска. Когда-то его ударили ножом в висок, и после того как рана зажила, на этом месте, к его изумлению, выросли белые волосы.

Вдобавок, он умел слушать. И хотя Хейз служил в 87-ом участке всего несколько недель, он успел понять, что когда говорит Карелла, нужно молчать и слушать. Хейз слушал его, пока они ехали в полицейском автомобиле до “Роклэнда”. Он продолжал слушать Стива, когда тот предъявил свое удостоверение и попросил ключ от номера, где остановился Холл. Хейз перестал слушать только тогда, когда Карелла перестал говорить, а это случилось сразу после того, как они вышли из лифта на четвертом этаже.

Может быть, необходимости в таких мерах предосторожности и не было. Если только, конечно, Холл не принимал участия в убийстве Крамера. Разумеется, в этом случае необходимость была. Как бы то ни было, оба сыщика достали свои револьверы. Подойдя к двери номера, они прижались к стене слева и справа. Карелла вставил ключ в замочную скважину и повернул его. Затем стремительно распахнул дверь.

Ньютон Холл сидел у окна и читал. Он поднял голову, и в его глазах отразилось удивление. Затем он увидел револьверы, и удивление сменилось ужасом.

– Полиция, – сказал Карелла, и ужас исчез так же быстро, как и появился.

– Боже мой, – произнес Холл, вы меня напугали. Заходите. Уберите скобяные изделия, пожалуйста. Да садитесь же!

– Встать, Холл, – скомандовал Карелла.

Холл встал. Хейз обыскал его.

– Все в порядке. Став. Он чист.

Полицейские убрали револьверы.

– Надеюсь, у вас есть удостоверения? – спросил Холл.

Карелла достал бумажник, но протянутая рука Холла остановила его.

– Ладно, не надо, – сказал он. – Я просто спросил.

– Когда вы приехали, Холл? – сказал Карелла.

– В понедельник вечером.

– Двадцать четвертого?

– Да. А что случилось?

– А вы сами расскажите.

– Что же мне рассказать?

– Где вы были вечером в среду? – спросил Хейз.

– Вечером в среду? Одну минуту. Ну конечно, здесь, со знакомой.

– Имя?

– Кармела.

– Кармела. А дальше?

– Кармела Фреско.

– Куда-нибудь выходили?

– Нет, мы были здесь всю ночь.

– С какого по какое время?

– С девяти вечера до утра. Она ушла после завтрака.

– И чем вы занимались все это время?

Холл ухмыльнулся.

– А как вы думаете?

– Я ничего не думаю.

Холл продолжал ухмыляться.

– Мы играли в шахматы.

– Вам знакомо имя Сай Крамер?

– А… Так вот в чем дело. Как это я не догадался?

– Так знакомо или нет?

– Читал в газете. Никогда не видел его.

– Зачем вы приехали из Бостона?

– Немного отдохнуть. Побывать в театрах. Слегка развеяться.

– Ив каких театрах удалось побывать? – спросил Хейз.

– Пока ни в каких, – признался Холл. – Видите ли, меня прозвали Веселым Чарли. Да, Веселый Чарли – это я. – Он щелкнул пальцами. – У меня есть приятель. Он достает билеты. Немного дороже, чем в кассе. Понимаете? Вот только пока ничего не достал. Сейчас так трудно купить билеты.

– Итак, вы здесь только поэтому? Побывать в театрах?

– Да, и немного отдохнуть.

– Но пока не видели ни одного спектакля?

– Нет.

– А как отдых?

– Видите ли…

– Понятно. Веселый Чарли, ему не до отдыха.

– Совершенно верно.

– А как нам связаться с Кармелой Фреско?

– Зачем ее-то в это втягивать?

– Значит, у вас есть алиби получше?

– Нет, но она совсем девочка, и ей…

– Сколько лет? – рявкнул Хейз.

– Ничего подобного, – возразил Холл. – Она – совершеннолетняя. Но вы начнете задавать вопросы и напугаете девочку. К тому же она не захочет больше со мной встречаться.

– Очень жаль, – заметил Карелла.

– А почему вы думаете, что я имею отношение к убийству Крамера? – спросил Холл.

– А кто, по вашему, это мог быть?

– Если честно, то не имею ни малейшего представления.

– Конечно, есть и другая возможность, – сказал Хейз.

– Какая?

– Его могли убить вы.

– Единственно, кого я убил в среду вечером – это Кармелу Фреско. Поверьте, я знаю о чем говорю. Я прикончил ее. Когда утром она уходила отсюда, она была мертва. Убита. Без сознания. – Холл ухмыльнулся. – Говоря по правде, она меня тоже прикончила. Комбинация, удобная для обеих сторон.

– Итак, как нам найти ее, Холл?

– Она в телефонном справочнике.

– Номер телефона?

– Я ведь сказал, она в телефонном справочнике.

– Мы неграмотные, – сказал Хейз.

– Ну, ребята, не делайте из меня подонка, а? – взмолился Холл. – Я дам ее номер, но вы уж скажите, что нашли его в справочнике, ладно?

– Ну хорошо, – успокоил его Карелла. – Так какой у нее номер?

– Хантер 1-388000, – сдался Холл. – А может, все-таки не трогать ее?

– На вашем месте я подумал бы о себе, – заметил Хейз.

– Не беспокойтесь, я чист, – ответил Холл. – Хотелось бы мне всегда быть таким чистым. Я настолько чист, что весь сияю. Мерцаю. Горю.

– В этом надо еще убедиться, – сказал Хейз. Детективы повернулись и пошли к двери. У выхода Карелла остановился.

– И вот еще что. Бог Солнца.

– Ну? – спросил Холл.

– Не уезжайте пока в Бостон.

– А я никуда и не собираюсь, – усталым голосом ответил Холл. – Ведь я приехал развлечься. Походить по театрам. Девушки, музыка, понимаете. Веселый Чарли, так меня все зо…

Дверь захлопнулась.

* * *

Сначала Кармела Фреско казалась скромной и даже робкой. Она – хорошая девушка, и уж конечно не станет проводить ночь с мужчиной в отеле, утверждала Кармела. За кого они ее принимают? Разве она похожа на такую девушку? Какую нужно иметь наглость, чтобы говорить, как этот Ньютон – или как там его зовут – будто она провела с ним всю ночь?

Карелла и Хейз были очень терпеливы с Кармелой.

Девушка снова и снова повторяла, что не была ни в каком отеле ни с каким мужчиной ни в среду, ни в другой день недели. Она утверждала, что вечером в среду была с матерью в церкви, где они играли в бинго.

И вдруг, в середине предложения, она запнулась и затем выкрикнула: “Сукин сын! Если я переспала с ним, он считает, что имеет право всем говорить об этом?”

Вот и все.

Если репутация Кармелы Фреско слегка пострадала, то алиби Ньютона Холла было прочным, чистым, сияющим и сверкающим.

Хейз позвонил ему и сказал, что он может ехать обратно в Бостон, когда ему заблагорассудится – и чем быстрее, тем лучше.

## Глава 3

В тот день, когда прохожий наткнулся на мертвое тело, лежавшее на тротуаре в луже крови, и сообщил об этом в полицию, в 87-м участке, на территории которого произошло убийство, дежурили Стив Карелла и Коттон Хейз. Так что расследование преступления – а убийство попадало, несомненно, в эту категорию, даже если потерпевшим оказался Сай Крамер, – выпало на долю Кареллы и Хейза.

Когда в участок пришел Марио Торр со своими теориями относительно убийства, их не было на месте, и Клинг, после беседы с Торром, передал им ее содержание. Во время регулярных встреч детективов каждый из них мог выражать свою точку зрения, вкладывая, таким образом, пару центов в общую копилку. Сыщики 87-го участка тесно сотрудничали друг с другом. Каждый считал своим долгом внести пару центов в расследование любого преступления и скоро из этих центов накапливался целый доллар.

В субботу, 29 июня, Коттон Хейз – один из детективов, которым было поручено расследование безвременной кончины Сая Крамера, – сделал поразительное открытие.

Он узнал, что может влюбляться и разлюбляться с необыкновенной легкостью. Этот недостаток – или достоинство – своей личности Хейз обнаружил с некоторой тревогой, удовольствием и определенной растерянностью.

Отчасти в этом была виновата любовница Крамера. Но прятаться за женскую юбку Хейз считал делом, недостойным мужчины. Поэтому, когда все кончилось, он принял всю вину – или славу – на себя, и поздравил себя с очередным успешным завоеванием. При этом следует отметить, что Коттон Хейз не воспользовался статусом детектива для того, чтобы облегчить достижение желанной цели. Соблазнил женщину Хейз – мужчина, а не Хейз – полицейский. Более того, проявив незаурядную силу воли, Хейз подчинил свои личные интересы служебным, и подождал, пока закончится его смена.

Девушку звали Нэнси О’Хара.

У нее были рыжие волосы, но никто из друзей или родственников не звал ее Скарлетт О’Хара. Бывали случаи, когда случайные знакомые называли ее именем романа “Унесенные ветром”, считая, что их остроумие заслуживает, по крайней мере, Нобелевской премии. Нэнси отвечала на такие сокрушительно остроумные замечания смущенной улыбкой и доверительно шептала: – Нет, я – Джон О’Хара. Писатель.

На самом деле она не была ни Скарлетт О’Хара, ни Джон О’Хара. Ее звали Нэнси О’Хара, и она была любовницей Сая Крамера.

Коттон Хейз влюбился в тот миг, когда девушка открыла дверь своей квартиры на Джефферсон авеню, несмотря на то, что она была одета совсем не романтично. Говоря по правде, она выглядела заурядной неряхой.

На ней были рабочие брюки, мокрые до колен, и мужская рубашка, передняя часть которой была засунута в брюки, а задняя болталась подобно хвосту. Рукава были завернуты до локтей. У нее были ярко-зеленые глаза, пухлые губы и паническое выражение на лице. Она ничуть не походила на любовницу шантажиста – если, конечно, любовницы шантажистов выглядят как-то по-особенному.

Девушка распахнула дверь и радостно воскликнула: “Наконец-то! Слава богу! Сюда, скорее!”

Хейз прошел через роскошную гостиную, через не менее роскошную спальню и заглянул в ванную, которая – в эту минуту – напоминала плавательный бассейн.

– А нельзя было побыстрее? – спросила Нэнси. – Я могла утонуть!

– Что случилось?

– Я ведь уже объяснила вам по телефону. Заело ручки у душа. Да делайте что-нибудь! Скоро всю квартиру зальет!

Хейз снял пиджак. Нэнси увидела рукоятку револьвера в кобуре, висящей подмышкой.

– Вы всегда носите оружие? – спросила она.

– Всегда.

Девушка серьезно кивнула.

– Я так и думала. Видимо, профессия водопроводчика крайне опасна.

Хейз напрягся, стараясь повернуть ручки душа.

– Их заело.

– Да знаю я это.

– Почему бы вам не вызвать водопроводчика?

– Вот как? Тогда что вы делаете у меня в квартире?

Хейз еще раз попытался сдвинуть упрямые ручки.

– А я и не утверждал, что я – водопроводчик.

– Тогда кто же вы?

– Полицейский.

– Марш из моей ванной! – сказала Нэнси.

– Тише! По-моему, начинает поворачиваться.

– Мне казалось, что нужен ордер для того, чтобы…

– Пошло? – с облегчением воскликнул Хейз. – Теперь нужно – а-а-а!

– Что такое?

– Наверное, я выключил холодную воду. Полился кипяток.

Ванную комнату начал наполнять пар.

– Ради Христа, сделайте что-нибудь! – воскликнула Нэнси. – Ведь стало еще хуже!

– Если повернуть головку… – сказал Хейз, обращаясь к себе. Он взялся за головку душа и повернул струю кипятка к стенке. – Вот так. А теперь повернем вот это… – Он начал бороться с краном горячей воды. – И это пошло! – сказал он наконец. – Как вам удалось так их завернуть?

– Я собиралась принять душ.

– В штанах?

– Я оделась уже потом. Сначала я вызвала водопроводчика.

– Ну, вот и все. – Поток кипятка внезапно прекратился.

– Вы насквозь промокли, – посмотрела на него Нэнси.

– Верно, – улыбнулся Хейз.

– Ладно уж, – неохотно сказала Нэнси. – Снимайте рубашку. Куда же вы пойдете таким мокрым. Сейчас что-нибудь найду.

– Спасибо.

Через минуту Нэнси вернулась, держа в руках светло-голубую рубашку с монограммой “С. К.” на грудном кармане. – Наверно, она будет вам тесновата.

– Это мистера Крамера? – спросил Хейз, натягивая рубашку.

– Да. – Нэнси помолчала, затем добавила. – Это дорогая рубашка, сделанная в Италии. Впрочем, сейчас это безразлично.

Рубашка оказалась узкой в груди и плечах. Казалось, шелк вот-вот треснет.

– Дайте-ка мне вашу рубашку, – сказала девушка. – У меня сушилка.

– Спасибо.

– Посидите пока в гостиной. Виски в буфете.

Нэнси взяла рубашку и пошла в кухню. Хейз вошел в гостиную и сел. Из кухни донесся шум сушилки. Нэнси вернулась в гостиную.

– Как вас зовут?

– Детектив Хейз.

– У вас есть ордер, мистер Хейз?

– Мисс О’Хара, у меня всего несколько вопросов. Для этого ордер не нужен.

– К тому же, вы исправили мне душ. – Внезапно она хлопнула себя по лбу. – Надо ведь позвонить, чтобы не посылали водопроводчика. Да и мне не помешает переодеться. Одну минуту. – Девушка повернулась и вышла из комнаты.

Хейз встал и прошелся по гостиной. На рояле стояла фотография Крамера в рамке. На столе, рядом с креслом лежала коробка с шестью курительными трубками. Атмосфера в комнате была мужской. Хейз чувствовал себя как дома и, к своему удивлению, начал проникаться уважением и изысканному вкусу покойного Крамера.

Вошла Нэнси, засовывая рубашку в дорогие женские брюки.

– Типичный мелкий бюрократ, – пробормотала она.

– Что?

– Да слесарь. Я сказала, что уже все исправлено, и можно не приходить, а он ответил: “Вы меня и не вызывали”. Представляете? Я действительно могла утонуть, а им наплевать. Спасибо за помощь.

– Пожалуйста.

– Итак, вы хотели задать мне вопросы, мистер Хейз.

– Да, самые простые.

– О Сае?

– Да.

– Спрашивайте.

– Сколько времени вы живете вместе?

– С прошлого сентября.

– А теперь что вы будете делать?

– За квартиру уплачено до конца следующего месяца. – Нэнси пожала плечами. – Потом я перееду.

– Куда?

– Пока не знаю. Буду искать работу. Я, – она заколебалась, – я – танцовщица.

– Как вы встретились с Крамером?

– На Бродвее. Я искала работу и обходила антрепренеров. Зашла в кафе и встретила там Сая. Мы начали встречаться. – Нэнси снова пожала плечами. – Затем переехала сюда.

– Угу.

– Не смотрите на меня так уничтожающе! До встречи с Саем я не была непорочной девственницей. Мне двадцать семь лет. Я родилась и выросла в этом городе.

– Ну и дальше?

– Я хорошая танцовщица, но вы знаете, сколько танцовщиц в нашем городе?

– Нет, не знаю.

– Много. Так что предложение Сая мне понравилось. И к тому же, он был хорошим человеком. Иначе я не стала бы жить с ним.

– Вы знаете, что он имел судимость?

– Да.

– А то, что он был шантажистом?

– Нет. Это правда?

– Да.

– Он сказал мне, что попал в тюрьму из-за драки в баре.

– Он объяснил вам, откуда берет деньги?

– Нет. Да я и не спрашивала.

– Он ходил на работу?

– Нет.

– И вам не приходило в голову, что он мог заниматься чем-то незаконным?

– Нет. Впрочем, если честно, то да, приходило. Но я никогда об этом не спрашивала.

– А почему?

– Это его личное дело. Я не люблю совать нос, куда не следует.

– Жаль. Я надеялся, что вы знаете что-нибудь о его жертве или жертвах. – Хейз пожал плечами. – Но раз вы ничего не знаете, то…

– Ничего. – Нэнси задумалась. – А откуда у вас эта белая прядь?

– Что? А… – Хейз коснулся пальцами виска. – Меня ударили ножом.

– Очень привлекательно. – Девушка улыбнулась. – Последний писк.

– Стараюсь не отставать от моды, – улыбнулся в ответ Хейз.

– А сколько денег получал Крамер?

– Не знаю. По-видимому, немало. Одна квартира чего стоит.

– Это верно.

– И еще говорят, что невыгодно быть преступником!

– Крамер умер в канаве, – резко заметил Хейз.

– Зато жил в роскошной квартире, – возразила Нэнси.

– Уж лучше я буду жить скромно, зато умру в постели.

– И много полицейских умирает в постели?

– Почтя все, – сказал Хейз. – У Крамера была записная книжка с адресами?

– Да. Принести?

– Позже. Банковская книжка? – Хейз задумался. – Чековая книжка?

– И та, и другая, – ответила Нэнси.

– Арендовал сейф?

– По-моему, нет.

– Вы красивы, мисс О’Хара, – сказал неожиданно Хейз.

– Я знаю.

– А я знаю, что вы знаете. От этого вы не становитесь менее красивой.

– Значит, простые вопросы кончились? – спросила девушка. – Переходим на секс?

– Еще немного. У Крамера были друзья?

– Да.

– И какие же?

– Самые разные.

– Преступники?

– Мистер Хейз, я не сумею отличить честного человека от фальшивомонетчика, даже если он даст мне шестидолларовую банкноту.

– А какие еще интересы были у Крамера? Хобби?

– Он любил охотиться. Регулярно уезжал в горы.

– Брал вас с собой?

– Нет. Я не люблю, когда убивают животных.

– А вы лично были знакомы с преступниками?

– Я знакома только с одним человеком, имеющим отношение к преступности, и он мне уже изрядно надоел.

Хейз улыбнулся. – Не сердитесь, – сказал он. – Ведь это моя работа.

– Так принести вещи, о которых вы спрашивали?

– Если это вас не затруднит. Или вам все равно, найдут его убийцу или нет?

Нэнси задумалась.

– Сай мертв, – ответила она наконец. – Он нравился мне, и я хочу, чтобы восторжествовала справедливость. Но буду ли я плакать о нем? Нет, наверно. Вспомню ли я о Сае через полгода, год? Думаю, что нет. Вы считаете меня циничной?

– Я считаю вас сентиментальной, – произнес Хейз, не успев подумать.

– Опять!

– Да, опять. Будьте любезны принести банковскую и чековую книжки. И книжки с адресами.

– Сейчас. – Нэнси встала и направилась к двери. На пороге она обернулась. – Может быть, я буду плакать о нем. Он нравился мне.

– Отлично.

– И наверно, мужчины не могут пройти мимо женщины, не затронув ее. Видимо, такова природа зверя.

– Мисс О’Хара, – произнес Хейз. – Я еще никогда не назначал свидание рыжей девушке.

– Неужели?

– Никогда. Я заканчиваю работу в половине седьмого. Хотите, пообедаем вместе?

– У меня хороший аппетит. Вам это обойдется недешево.

– Я получил сегодня крупную взятку, – засмеялся Хейз.

– Хорошо. Только не рассчитывайте…

– Я не рассчитываю.

– Превосходно. – Нэнси скрылась в коридоре.

Они поужинали в одном из лучших ресторанов. Нэнси О’Хара оказалась приятной собеседницей, и Коттон Хейз влюбился в нее без памяти. Разумеется, завтра он разлюбит ее, но сегодня она была для него единственной женщиной во вселенной. Они ели, пили, разговаривали и смеялись. Затем они отправились в кино. Потом Хейз проводил Нэнси домой и поднялся в квартиру, чтобы выпить посошок. За первым посошком последовал другой. И они отправились в постель.

## Глава 4

Счет в банке был открыт Крамером в октябре, когда он внес 21 тысячу долларов. В январе он внес еще девять тысяч, в апреле – пятнадцать. Проценты на первое апреля составили 187 долларов 50 центов. Крамер ни разу не снимал денег со счета.

А вот чековый вклад был рабочим. Деньги регулярно вносились на него и снимались. Поступали деньги обычно в начале каждого месяца, и вклады были неизменно в сумме 300, 500 и 1100 долларов. Снимались же разные суммы для оплаты покупок и других повседневных расходов. Таким образом, деньги на банковском счете сохранялись на черный день, тогда как чековый вклад позволял ему вести безбедное существование на сумму 1.900 долларов в месяц.

1 июля в банке лежало два чека, ждавшие зачисления на счет Крамера. По-видимому, они были посланы почтой в тот день, когда погиб Крамер, и попали в банк только утром в пятницу.

Один чек был на сумму 500 долларов.

Второй чек – на сумму 300 долларов.

Один был выписан женщиной по имени Люси Менкен, другой – мужчиной, Эдвардом Шлессером. Получателем обоих был Сай Крамер.

* * *

Люси Менкен не жалела сил, чтобы скрыть роскошные формы своего тела. Но это было невозможно. На ней был одет костюм мужского покроя, туфли на низком каблуке, пышные каштановые волосы закреплены пучком на затылке, и она старалась производить впечатление скромной матери семейства. И все же ее усилия были напрасны.

Стив Карелла был женат на роскошной женщине, так что формы не были чем-то новым для него. Он знал, что его жена, Тедди, обладает прекрасными формами, и, используя ее для сравнения, Карелла сразу понял, что никакой старомодный костюм и туфли армейского типа не смогут скрыть, что Люси Менкен идеально сложена.

Она сидела во дворе ее огромной усадьбы, в нескольких метрах от плавательного бассейна.

Легкий ветерок, прохладный для июля, шелестел в листве деревьев. Было видно, что Люси Менкен чувствует себя как дома среди всей этой роскоши, тогда как Карелла ощущал себя садовником, приглашенным для подрезки деревьев.

– Миссис Менкен, какие отношения были у вас с человеком по имени Сай Крамер? – спросил Карелла.

Люси Менкен поднесла ко рту высокий стакан и отпила из него.

– У меня нет знакомых с таким именем, – ответила она. Из бассейна доносился плеск воды и крики купающихся.

– Может быть, его звали Сеймур Крамер?

– Я не знаю никакого Сеймура Крамера.

– Понятно, – сказал Карелла. – Вам известно, что мистер Крамер убит?

– Откуда это может быть мне известно?

– Из газет.

– Я редко читаю газеты. Только если пишут о моей семье.

– И часто случается такое?

– Мой муж занимается политикой, – ответила миссис Менкен. – Осенью он будет баллотироваться в сенат. О нем часто пишут.

– Вы давно замужем, миссис Менкен?

– Двенадцать лет.

– И сколько лет вашим детям?

– Дэви – десять, а Грете – восемь.

– Чем вы занимались до замужества?

– Я была моделью.

– В журналах мод? “Харперс”, “Вог”?

– Да.

– Ваше девичье имя?

– Люси Митчелл.

– И вы были моделью под этим именем?

– Тогда мое имя было Люси Старр Митчелл.

– Примерно двенадцать лет тому назад?

– Да, двенадцать-тринадцать.

– И тогда вы познакомились с Саем Крамером? Миссис Менкен глазом не моргнула. – Я не знаю никакого Сая Крамера.

– Миссис Менкен, – заметил Карелла мягко, – вы послали ему чек двадцать четвертого июня на сумму в пятьсот долларов.

– Вы ошибаетесь.

– На чеке ваша подпись.

– Значит, она поддельная. Я немедленно позвоню в банк и потребую, чтобы денег по этому чеку не выплачивали.

– Но банк признал вашу подпись подлинной, миссис Менкен.

– И все равно она поддельная. Я признательна за то, что вы обратили на это внимание.

– Миссис Менкен, Сай Крамер мертв. Вам больше нечего бояться.

– Ас какой стати мне чего-то бояться? Мой муж – очень влиятельный человек.

– Я не знаю, чего вы боялись, миссис Менкен, но Крамер мертв. Вы можете быть со мной совершенно откро…

– В этом случае, чек ему тем более не нужен.

– Почему он вас шантажировал, миссис Менкен?

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– На его счет ежемесячно вносилось пятьсот долларов – помимо других взносов, разумеется. Почему вы платили Крамеру пятьсот долларов каждый месяц, миссис Менкен?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Миссис Менкен, вы разрешите мне посмотреть корешки ваших погашенных чеков?

– Конечно нет.

– Но я могу получить ордер на обыск.

– Именно это вам и придется сделать, мистер Карелла. Даже мой муж не проверяет, сколько и на что я трачу.

– Хорошо, я вернусь с ордером, – вставая, сказал Карелла.

– Неужели вы рассчитываете что-нибудь найти, мистер Карелла?

– Пожалуй, нет, – устало заметил Карелла. – Но мы расследуем убийство. Возможно, убитый не был идеальным гражданином, но его убили. Мы все равно найдем все, что нам нужно. Вы можете спрятать свою чековую книжку и корешки чеков, но мы их найдем.

– Мистер Карелла, вы ведете себя вызывающе.

– Извините.

– Дети в бассейне без присмотра, – сказала Люси Менкен, вставая. – Вы уходите, мистер Карелла?

– Ухожу. Но я вернусь.

* * *

Чек лежал на столе между ними.

На двери кабинета было написано “Прохладительные напитки Шлессера”. Лысеющий мужчина, уже за порогом пятидесятилетия, был Эдвард Шлессер. На нем был темно-синий костюм и желтый жилет. Его синие глаза за очками в роговой оправе рассматривали чек.

– Это ваш чек, мистер Шлессер? – спросил Коттон Хейз.

Шлессер вздохнул. – Да, – ответил он.

– И вы послали его человеку по имени Сеймур Крамер?

– Да.

– Почему?

– Какое теперь это имеет значение? Он мертв.

– Поэтому я и пришел.

– Все кончилось, – сказал Шлессер. – Скажите, информация, собранная вами, является конфиденциальной? Как у священника или врача?

– Конечно. В любом случае, она не выйдет за пределы нашего участка.

– И кто узнает об этом?

– Два человека. Мой партнер, с которым я веду расследование, и мой непосредственный начальник.

Шлессер снова вздохнул.

– Хорошо, я расскажу вам. Я основал эту фирму. Она пока небольшая, но все время растет. Понимаете, у нас конкуренты. Трудно бороться с крупными компаниями. И все-таки мое дело растет. У меня деньга в банке, хороший дом в Коннектикуте. Моя фирма здесь, но живу я в Коннектикуте. Мы выпускаем прохладительные напитки. Наш оранжад особенно хорош. Вы любите апельсиновый напиток?

– Да.

– Будете уезжать, возьмите с собой ящик. Если он вам понравится, расскажите о напитке друзьям.

– Спасибо, – сказал Хейз. – Так что с Крамером?

– Не так давно у нас на разливочном заводе произошел неприятный случай. Ничего серьезного, но все-таки неприятно. Если об этом узнают… Видите ли, наша фирма небольшая. Мы только начали завоевывать рынок. Покупатели уже знают имя Шлессера. И если такое…

– Так что все-таки произошло?

– Не спрашивайте меня, каким образом, но произошел невероятный случай – в бутылку попала мышь.

– Мышь? – воскликнул Хейз, не веря своим ушам.

– Да, маленькая крохотная мышь, – кивнул Шлессер. – Полевая мышь. Разливочный завод стоит в поле. Каким-то образом мышь попала на завод и один из автоматов вместе с напитком закупорил внутри бутылки мышь. Невероятно, но бутылка прошла контроль и была отправлена на склад, откуда и попала в магазин. Насколько я помню, это была бутылка сарсапарильи.

Хейз едва удержался от улыбки, но Шлессеру было совсем не до смеха.

– Бутылка попала к одному из покупателей. И тот заявил, что выпил стакан и серьезно заболел. Он угрожал подать на нас в суд.

– Сумма иска?

– Сто двадцать пять тысяч долларов.

Хейз присвистнул. – И что решил суд?

– Вы не понимаете. Мы не могли допустить это до суда. Мы разорились бы. К счастью, еще до суда мы договорились с потерпевшим, что он примет двадцать пять тысяч и заберет обратно свой иск. В газеты ничего не попало. Это разорило бы нас. Такие вещи надолго запоминаются. Мышь в бутылке лимонада! Боже мой!

– И что было дальше? – спросил Хейз.

– Примерно через месяц мне позвонил человек и сказал, что ему все известно.

– Крамер?

– Да. Он пригрозил, что если я откажусь платить ему, он передаст в газеты один документ.

– Что за документ?

– Оригинал письма от адвоката потерпевшего, в котором детально рассказывается об инциденте с мышью.

– Как же это письмо попало к Крамеру?

– Не знаю. Я проверил документацию и, действительно, письмо исчезло. Он потребовал за письмо три тысячи долларов.

– И вы заплатили ему?

– У меня не было выхода. Я уже заплатил двадцать пять тысяч, чтобы избежать огласки. Еще три тысячи меня не разорят. Я думал, что это все. Оказывается, нет. Перед отсылкой оригинала он сделал ксерокопии и потребовал, чтобы я платил ему триста долларов в месяц. Каждый раз, когда я посылал ему чек на триста долларов, он присылает в обмен одну ксерокопию. Мне казалось, что рано или поздно у него ксерокопии иссякнут. Впрочем, теперь это не имеет значения. Он мертв.

– Может быть, у него остались друзья.

– Что вы хотите сказать?

– Партнер, родственник или кто-нибудь еще, кто будет шантажировать вас и дальше.

– В таком случае, мне придется выплачивать триста долларов в месяц. Это всего лишь три тысячи шестьсот в год. Я трачу в десятки раз больше на одну рекламу. И все пойдет прахом, как только письмо попадет в газеты. Так что если у Крамера объявится партнер, я буду платить и дальше.

– Мистер Шлессер, где вы были вечером двадцать шестого июня? – спросил Хейз.

– То есть когда был убит Крамер?

– Да.

Шлессер расхохотался.

– Это просто глупо! Вы думаете, что я убью человека за триста долларов в месяц? За вшивые триста долларов?

– Предположим, мистер Шлессер, – сказал Хейз, – что Крамер решил передать письмо в газеты независимо от того, сколько вы готовы ему платить? Предположим, что он оказался мерзавцем?

Шлессер молчал.

– Итак, где вы были вечером двадцать шестого июня, мистер Шлессер?

## Глава 5

Фотографа звали Тед Бун.

Его студия находилась на шикарной Холл Авеню и он знаком с детективами 87-го участка, потому что всего месяц тому назад они вели расследование убийства его бывшей жены. Буну позвонил Берт Клинг, знавший его лучше других. Клинг просил его о помощи.

– Мне очень не хотелось тебя беспокоить, Тед. Я знаю, сколько у тебя работы. Но мы нуждаемся в помощи.

– Спрашивай. Я сделаю все, что в моих силах.

– Мы ведем сейчас одно дело. Скажи, ты ведь делаешь снимки для журналов мод?

– Да.

– Тебе приходилось иметь дело с манекенщицей по имени Люси Старр Митчелл?

– Люси Старр Митчелл. – Бун задумался. – По-моему, нет. Она от какого агентства?

– Не знаю.

– А сейчас она идет? Видишь ли, у манекенщиц бывают периоды взлетов и падений. Иногда ее фотографии становятся настолько известными, что читатели начинают говорить: “Ах, какая изящная блондинка!” вместо: “Ах, какое изящное платье!” Понимаешь? Модной становится сама модель, а не платье, которое она рекламирует.

– Понятно.

– Но это имя ничего мне не говорит. Если бы она хорошо шла, я несомненно узнал бы ее. Я снимаю почти всех лучших манекенщиц.

– Она снималась лет двенадцать-тринадцать тому назад.

– Тогда я ее не знаю. Это было еще до меня. А ты попробуй позвонить в рекламные агентства. У них есть архивы, и они тут же ответят тебе.

– Хорошая идея.

– А я тем временем расспрошу знакомых. Может, они знают. Напомни свой телефон.

– Фредерик 7-8024.

– Так что я тебе позвоню.

– Спасибо, Тед.

– О чем ты говоришь, Берт.

Берт Клинг не отходил от телефона до вечера. Он обзвонил все рекламные агентства, но так ничего и не узнал. Скорее, узнал, но это нельзя было назвать чем-то существенным. Люси Старр Менкен не была зарегистрирована ни в одном рекламном агентстве.

* * *

Мейер отнюдь не возражал, что на его долю выпало следить за Люси Менкен. Дело в том, что слежка обычно ведется сзади, а вид со спины у Люси Менкен был ничуть не хуже, чем спереди.

Второго июля Мейер сидел в синем автомобиле, стоявшем напротив дома Менкенов. В 8.05 из дома вышел мужчина, отвечающий приметам Чарльза Менкена, мужа Люси Менкен. В 9.37 Люси Менкен подошла к гаражу, села в красный “Триумф” и поехала по направлению к Пибоди. Мейер последовал за ней.

Люси Менкен вошла в парикмахерскую, а Мейер ждал ее у входа.

Люси Менкен зашла в кафе, а Мейер остался в автомобиле.

В 1.04 она вошла в магазин тканей. К четверти третьего Мейер начал подозревать ужасную правду. Он вышел из автомобиля, прошел через магазин и обнаружил второй выход. Люси Менкен, случайно или намеренно, ускользнула от него. Мейер вернулся к ее дому. Красного “Триумфа” в гараже не было. Тяжело вздохнув, Мейер расположился поудобнее и принялся ждать ее возвращения.

Люси Менкен подъехала к дому в 6.15 вечера. Мейер оставил машину, поужинал и затем позвонил лейтенанту Бернсу. Не скрывая стыда, он признался, что скромной домашней хозяйке удалось скрыться от слежки, и более пяти часов она находилась неизвестно где.

Лейтенант терпеливо выслушал грустную историю. Затем он сказал: “Ладно, не расстраивайся. Сведений об убийствах из Пибоди к нам не поступало. Скоро тебя сменит Уиллис”.

Мейер повесил трубку и вернулся к машине.

Уиллис сменил его в 9.30 вечера.

Мейер сел в машину и поехал домой. Его жена поинтересовалась, чем он так расстроен.

– Я – неудачник, – пожаловался Мейер. – Мне тридцать семь лет, и я – неудачник.

– Спи, – сказала жена.

Мейер повернулся на бок и заснул. Он даже не подозревал, что весь день за ним следили, и что он привел свой хвост прямо к дому Менкен.

* * *

Наступило утро среды, третье июля.

Прошла неделя с того дня, когда Крамер был убит выстрелом из автомобиля. За все это время полиция узнала не так уж много. Они узнали происхождение вкладов на сумму в триста и пятьсот долларов. Был еще ежемесячный вклад в тысячу сто долларов, однако выяснить, кто прислал эти деньги, им не удалось.

И самое главное, им было неизвестно, откуда взялись крупные суммы на банковском счету Сая Крамера.

Они узнали, что Крамер жил, действительно, на широкую ногу. Его костюмы были сшиты по заказу, рубашки сделаны в Италии. Квартира была обставлена дорогой мебелью, и под руководством известного дизайнера. Пил Крамер только лучшее виски. Ему принадлежало два автомобиля – кадиллак-кабриолет и джип с приводом на обе оси. Машины были куплены недавно.

Итак, Крамер не жалел денег, тратя свыше 500 долларов в неделю. Кроме того, он приобрел и обставил роскошную квартиру, обзавелся дорогим гардеробом, купил две автомашины. Все это появилось у него в сентябре, и за все было заплачено наличными. Полиция была этим немало озадачена, особенно если учесть, что банковский счет Крамера оставался нетронутым.

Вдобавок, он сумел найти красивую любовницу по имени Нэнси О’Хара.

Перед полицией встал вопрос: разве неожиданное богатство Сая Крамера не было достаточной причиной для убийства?

Мертвое тело, все еще лежащее в городском морге, красноречиво утверждало, что было.

Величественное и славное 4 июля – День Независимости – наступило.

Часть детективов 87-го участка отдыхали в день праздника. Остальным пришлось трудиться за двоих. Вместе с полицейскими в форме, они старались в поте лица, чтобы день, насколько это возможно, прошел без происшествий. Это не удалось.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru