# След тигра

Джон Д. Макдональд

## Глава 1

Стоял жаркий апрельский вечер – первый по-настоящему жаркий день года. Я въехал в ворота и увидел, что Лоррейн уже вернулась домой. Ее спортивный “порше”, сверкающий бронзовой краской, стоял у гаража. Я поставил в гараж свою машину, потом загнал туда же ее дорогую игрушку.

Закрыл ворота и вошел в дом. То обстоятельство, что машина моей жены стояла у гаража, ничего не значило. Лоррейн могла пойти к соседям или просто сидеть в спальне, с бутылкой и стаканом, набирая свою норму. Звать ее не имело смысла. Если у Лоррейн было плохое настроение – что случалось нередко, – она просто не отзовется. А потом скажет, что не слышала.

Мужчина, закончив работу, обычно стремится домой. За последние несколько лет такое желание появлялось у меня все реже. Сегодня тепло домашнего очага было бы мне очень кстати. Да и немудрено после такого трудного дня.

Лоррейн и я женаты восемь лет. У нас не было детей. Все восемь лет я работал управляющим на фирме ее отца, Э. Дж. Малтона, президента строительной компании “Малтон Корпорейшн” – невысокого бледного мужчины с глазами и ртом, как у рыбы, и голосом, напоминающим звуки валторны. Он принадлежал к тем маленьким мужчинам, в характере которых поразительная глупость сочетается с высокомерной убежденностью в своей непогрешимости.

Откуда было мне знать, что сегодня в моей жизни снова появится Винс Бискэй, который вынырнет из давно забытого прошлого, подобно тигру из мрака джунглей, и принесет мне соблазн огромных денег. Если бы знал, к чему приведет сегодняшний вечер, то уж, наверно, не спешил бы домой. Скорее, не вернулся бы совсем.

Но я, подобно преданному мужу, вошел в этот лишенный радости дом № 118 на Тэйлер-драйв, который подарили нам ко дню свадьбы родители Лоррейн. Она сидела у себя в спальне перед зеркалом в желтом лифчике и прозрачных трусиках, занимаясь маникюром. На столике рядом стоял стакан виски, наполовину выпитый.

– Привет, – увидела меня в зеркале Лоррейн. Я сел на кровать.

– Чем занимаемся?

– Как это – чем занимаемся? Делаю маникюр. Дураку понятно.

– Куда пойдем?

– А куда идти? Ирена готовит ужин.

– Кухня пустая.

– Значит, она пошла в сортир. Она мне не докладывает.

– Хорошо, Лорри, мне все ясно. Ты делаешь маникюр. Ужинаем дома. Как прошел этот радостный день?

– Солнце пекло так, что Мэнди сказала садовнику залить бассейн. Вот только вода оказалась слишком холодной.

Теперь я успел оценить степень ее опьянения. Судя по всему, Лоррейн начала недавно и еще не успела зайти далеко. Стакан на столике был всего лишь третьим или четвертым. Прошло два года после свадьбы, и я заметил, что увлечение спиртным стало у нее превращаться из привычки в проблему. И она упорно отказывалась ее замечать. Проще всего объяснить это тем, что она несчастлива. А поскольку мы женаты, вина ложится на меня.

Четыре года назад, когда стало ясно, что детей у нас не будет, мы решили усыновить малыша. Получили разрешение и оформили массу всяких документов. Но за несколько дней до усыновления Лоррейн напилась до такой степени, что проехала перекресток на красный сигнал светофора и разбила машину. О катастрофе до сих пор напоминает крохотный шрам в уголке ее прелестного рта. Лоррейн лишили водительских прав на год, я заплатил огромный штраф, но самое главное – нас вычеркнули из списков семейных пар, желающих усыновить ребенка. Сказали, что обстановка в семье не благоприятствует воспитанию детей. С тех пор по взаимному молчаливому согласию этот вопрос не возникал.

Я смотрел на свою жену и в который раз поражался – как это ежедневное пьянство не отразилось на ее красоте. Лоррейн была прелестной девушкой и превратилась теперь в удивительно привлекательную женщину. Родители избаловали ее – в неменьшей степени, чем брата, – и она стала несчастным, жадным, ленивым, вспыльчивым и жестоким человеком. Говорить про ее моральные устои не приходилось – они просто отсутствовали. Иногда... в ней проглядывала такая прелесть... такая врожденная доброта... Но это бывало очень редко. Время от времени мне казалось, что мы сможем начать сначала и будем счастливы. Но это только казалось.

Я встал, подошел к ней, поцеловал в душистый затылок и положил ладони на обнаженные плечи. Лоррейн раздраженным жестом сбросила мои руки.

– Я подумал, Лорри, что можно бы...

– Боже мой, неужели тебе недостаточно этой выцветшей Лиз в конторе?

– Ты ведь знаешь, что это неправда. – Я снова сел на кровать. Мне хотелось рассказать жене о том, что случилось сегодня, что у меня отняли единственное, чем я еще мог гордиться.

– Сегодня твой отец нарушил данное мне слово, отстранил меня от руководства строительством на Парк-Террэс и решил сам заняться этим.

– Что в этом необычного?

– Господи, Лорри, постарайся хоть сейчас понять, о чем идет речь. Твой отец обещал, что не будет вмешиваться в строительство жилых домов в этом районе. Мы предполагали возвести на Парк-Террэс целый квартал отличных, удобных и красивых коттеджей. Я не жалел сил, работал, как вол, над этим проектом. Рынок изменился, Лорри. Он перенасыщен. Клиенты ищут не просто жилые дома, а дорогие и комфортабельные жилища. А он внезапно передумал и решил построить еще сотню таких же мрачных и непривлекательных домов, как те, что строились нами за последние годы. Компания потерпит фиаско. Убытки будут огромными. Твой отец – и мы вместе с ним – вылетит в трубу.

Лоррейн посмотрела на него презрительным взглядом.

– Один ты знаешь, что делать, Джерри. У отца никогда не было неудач. Одни успехи. И сейчас все будет в полном порядке.

– Чтобы успешно действовать на деловом поприще, не надо быть гением. Твоему отцу везло, да и конъюнктура была благоприятной. На этот раз одним везением не обойтись. Компания разорится. Если он решил руководить строительством сам, я ухожу.

Ее глаза были полны неподдельного изумления.

– Каким же это образом?

– Пока не знаю. Чтобы начать свое дело, понадобятся деньги, и немалые. Продам акции. Попытаемся сбыть этот мрачный дом – найдутся дураки, которым он нравится.

– Дом принадлежит нам обоим, и я не дам согласия на продажу. Да и вообще, перестань болтать. Если ты уйдешь от отца, где заработаешь на жизнь?

Но я зарабатывал, и неплохо, до знакомства с Лоррейн. Когда закончилась эта идиотская война и меня демобилизовали, я долго не мог найти себе места. Переезжал из одного города в другой, пока не оказался в каком-то дрянном мотеле на окраине Рено. Мы сидели за столом с приятелями и строили планы ограбления казино. Зрелище огромных пачек денег на столе кассира не давало нам покоя. Но я тут же понял, какое это безумие, и вернулся в Верной. Сначала было трудно, перебивался случайными заработками, затем на деньги, которые оставили мне отец с матерью, основал небольшую строительную фирму. “Джерри Джеймисон” называлась она, “строительство и ремонт жилых домов”. И я понял, что нашел свое призвание. Фирма приобрела популярность и стала процветающим предприятием.

Но однажды на пикнике для строителей-подрядчиков я встретил Лорри Малтон. Она пришла вместе со своим отцом, Э. Дж. Малтоном. Мне уже приходилось встречаться с ним, и мнение о нем было у меня не слишком лестным. Малтон был самовлюбленным, не очень умным, хотя и преуспевающим бизнесменом. Зато ни разу в жизни мне не приходилось встречать девушку прелестнее Лоррейн. Блестящие, иссиня-черные волосы и поразительно синие глаза. В тот вечер на ней были белые шорты, подчеркивающие загорелую бархатную кожу длинных стройных ног, и желтая шелковая блузка. Узкая талия, зрелые формы тела и грация движений свели с ума всех холостяков, которые тут же слетелись к ней, как пчелы на мед. Она весело улыбалась и ни разу даже не взглянула на меня.

Я влюбился и ухаживал за ней весьма энергично. Мои намерения были самыми серьезными. Не будь я так ослеплен ее красотой, то заметил бы, возможно, ее раздражительность, высокомерие, жадность и страсть к спиртному. Родители воспитали ее так, что Лоррейн с детства считала – вселенная вращается вокруг нее. Но я не видел этого: очарование, свойственное прелестным юным девушкам, скрывало недостатки.

Пятнадцатого августа мы сыграли свадьбу и после страстного медового месяца, который провели на Бермудских островах, поселились вот в этом доме, свадебном подарке ее родителей, недалеко от их дома. Скоро маленькая процветающая фирма Джерри Джеймисона слилась со строительной компанией Э. Дж. Малтона. Меня назначили управляющим с окладом в тридцать тысяч долларов. Кроме того, я получил двести акций новой корпорации. Мои рабочие, которыми руководил отличный мастер Ред Олин, тоже стали работать у Малтона. Лоррейн и ее брат – ленивый и тупой парень девятнадцати лет с прыщавым лицом – стали акционерами.

Мне казалось, что передо мной открылись ворота в рай. Энергия била во мне ключом, и я готов был перевернуть горы. Еще бы, у меня красивая, чувственная молодая жена, большой дом, под моим руководством строительная корпорация, до этого момента едва сводившая концы с концами, начала преуспевать и приносить немалую прибыль. Я надеялся, что мы начнем строить современные удобные дома.

Прошло всего лишь восемь лет, и стало ясно, что радужные надежды не сбудутся. У нас был дом, страховка и тысяча сто долларов на общем с Лоррейн банковском счете – если только, разумеется, она не прошлась сегодня по магазинам. За последние годы дивиденды, которые выплачивала компания, были слишком щедрыми. Малтон не мог отказать себе в удовольствии, и на Рождество все акционеры получали щедрые дивиденды. А Лоррейн, как и ее мать, считала, что деньги для того и существуют, чтобы их тратить.

– И все-таки я ухожу, – повторил я, словно втолковывая прописные истины непонятливому ребенку.

Лоррейн отвернулась, подула на ногти, взяла щетку и принялась расчесывать волосы.

– Ты надоел мне, Джерри, честное слово. Никуда ты не уйдешь. Пойди займись чем-нибудь – холодный душ прими, что ли.

И в этот момент, когда у меня появилось страстное желание схватить ее за плечо, встряхнуть, а то и ударить по лицу, раздался звонок.

– Кто это? – недовольно спросил я.

– Открой дверь и посмотри.

Я спустился по лестнице и открыл дверь. На крыльце стоял высокий мужчина и как-то очень знакомо улыбался.

– Винс! – воскликнул я. – Сукин ты сын! Заходи, Винс!

Он вошел в прихожую, поставил чемодан, и мы пожали руки.

– Рад видеть тебя, лейтенант, – сказал он.

Последний раз я видел Винса через иллюминатор самолета на аэродроме в Юго-Восточной Азии, много лет назад. Самолет начал разгон, я смотрел на Винса, стоящего рядом с джипом, положив руки на плечи двум знакомым девушкам, с которыми мы провели последние недели.

Я сразу заметил, что Винс прожил эти годы лучше меня. Его лицо было коричневым от загара, а рукопожатие – твердым и решительным. Несмотря на высокий рост и мощное телосложение, его движения были легкими и непринужденными, как у кошки, и, подобно киноактеру Митчему, он производил впечатление человека, смелого до дерзости и пренебрегающего опасностью. У Винса был широкий волевой подбородок с ямочкой посередине и высокие скулы. Портили его лишь какие-то странно плоские, подернутые пленкой глаза. Судя по покрою его костюма, прическе, золотому перстню с красным камнем на мизинце левой руки, он приехал из-за границы.

– Сейчас принесу выпить, – сказал я, – а потом провожу тебя в комнату для гостей.

– Спасибо, лейтенант, – кивнул он и последовал за мной на кухню. Там он оперся о буфет и внимательно следил за мной, не упуская из вида ни одного моего движения.

Мы стали близкими друзьями во время этой странной войны в Азии. Винсент Бискэй и я служили в подразделении “зеленых беретов” и действовали за линией фронта, в тылу у врага. Для службы такого рода требовалась дерзкая бесшабашность, и мы с Винсом оказались именно такими парнями. В этих операциях обычно принимали участие только мы и местные жители. Наша работа становилась иногда очень нервной. Ты лежишь, распластавшись на мокрой траве, а шаги вражеского патруля раздаются всего в нескольких футах от тебя. Затаив дыхание, уткнувшись лицом в землю, осмеливаешься поднять голову лишь после того, как шаги стихнут вдали. Тогда можно выплюнуть изо рта переполнявшую его рвоту страха. Старшим в нашей группе был капитан Бискэй. Нам неизменно везло, и мы всегда возвращались обратно с важными сведениями, которые тут же передавались в штаб. За время войны я узнал много такого, чему нас не учили в Форт-Беннинге.

И вот теперь, много лет спустя, Винс сидел у меня на кухне. Мы подняли стаканы с шотландским виски, залпом осушили их, и я спросил, как он жил после того, как вернулся домой.

– Сначала нужно было вернуться, Джерри. Эти узкоглазые едва не прикончили нас. Через две недели после тебя я едва унес ноги.

– У тебя был мой адрес. Мог бы написать.

– Зачем?

– А как ты оказался здесь, в Верноне?

Винс плеснул виски себе в стакан, поднял его и посмотрел на свет через янтарную жидкость.

– Решил навестить старого друга.

– У тебя вид преуспевающего человека. Чем ты занимался все эти годы? Ведь мы не виделись больше десяти лет!

– Разными вещами, Джерри, самыми разными.

– Женат?

– Пробовал. Не получилось.

Ответы Винса были намеренно уклончивыми. Кроме того, у меня создалось впечатление, что он внимательно изучает меня. Он сидел, спокойно глядя по сторонам, но я чувствовал в нем какую-то огромную напряженность, полную концентрацию. И тут я вспомнил, что таким расслабленным и добродушным, с небрежной улыбкой на лице он всегда был перед началом ответственной, исключительно рискованной операции.

В кухню вошла Лоррейн со стаканом в руке. На ней были бордовые замшевые брюки, плотно облегающие бедра, и белая орлоновая блузка.

– Мне показалось, что ты с кем-то разговариваешь... – начала она и тут же заметила Винса. – Здравствуйте!

– Познакомься, милая, это тот самый знаменитый Винс Бискэй, о котором я тебе рассказывал. А это Лорри, моя жена.

И тут же ее манеры преобразились. Многие женщины с самого начала увлекались Винсом. На щеках Лоррейн появился румянец, глаза заблестели, и лицо озарила кокетливая улыбка. Я почувствовал укол ревности.

Стараясь продемонстрировать Винсу, какая у нас счастливая семейная жизнь, я обнял Лоррейн за плечи, посадил рядом, налил ей виски с содовой, шутил и смеялся. Но меня не покидало ощущение, что все это театр, что обстановка остается натянутой и неестественной. Если супруги любят друг друга, между ними протянуты невидимые нити теплоты и интимности. Когда же муж и жена чужие, ласковые жесты, шутки и притворное внимание друг к другу не заменят атмосферу семейного счастья. Я не сомневался, что Винс, обладающий обостренной, почти женской интуицией, сразу заметит равнодушие и скуку, которые царили в нашем доме.

Я сказал Лоррейн, что Винс приехал с вещами и переночует у нас. Она проявила неожиданный энтузиазм, оказалась гостеприимной хозяйкой, провела Винса в лучшую комнату и показала, где ему расположиться. Обычно Лоррейн не любит, когда у нас останавливаются гости, и ее гостеприимство удивило меня.

Я предупредил Ирену, что у нас гость и стол нужно накрыть на троих. Ирена – серенькая и преждевременно увядшая женщина – была увлечена своей церковью и религией настолько, что у нее не оставалось времени на остальное. Впрочем, это не мешало ей быть отличной кухаркой и прислугой.

На лестнице послышались шаги. Винс и Лоррейн спускались в гостиную. Я услышал смех Лорри – так она всегда смеялась при посторонних, особенно когда ей хотелось казаться веселой и очаровательной. Но сейчас в звуках ее смеха я почувствовал какие-то новые нотки, хриплую чувственность.

За ужином она была оживленной и шутила с Винсом, однако после нескольких коктейлей начала терять контроль над собой. Ее глаза потускнели, дикция пропала, и она не принимала участия в нашей беседе. В десять вечера Лоррейн пробормотала что-то вроде “спокойной ночи”, глядя на нас остекленевшими глазами, и, сжав в руке бокал с бренди, с трудом начала подниматься в спальню, цепляясь одной рукой за перила.

– А теперь, – повернулся я к Винсу, – рассказывай, зачем приехал.

## Глава 2

Ирена вымыла посуду, убрала со стола и отправилась домой. Стоял теплый вечер, дверь во двор была открыта, и мухи бились о сетку, стараясь пробиться к яркой лампочке.

– А ты постарел, Джеймисон. – Винс посмотрел на меня с саркастической улыбкой. – Тебе сколько, сорок три? Я на гол старше. Итак, ты завоевал место в обществе, стал членом Торговой палаты Вернона. Может быть, тебе уже не по плечу эта маленькая операция... которую я задумал.

– Сначала расскажи о ней.

– Хорошо. Начнем с того, что я в США нелегально. Я сменил гражданство. Но у меня отличный паспорт – поддельный, однако лучше настоящего. Мой босс считает, что я поехал охотиться в Бразилию. Моя поездка в Штаты пришлась бы ему не по вкусу. Он мог бы даже догадаться о цели моего визита к тебе. Так вот, Джерри, я тут кое-что придумал. Понадобилось несколько месяцев, чтобы обдумать все, до мельчайших деталей. Два смелых человека смогут провернуть все. Один – это я. А вот второй – это человек, на которого я смог бы полностью положиться. Человек, безусловно надежный и по-своему честный. И тут я вдруг вспомнил о тебе, Джерри.

– Может, хватит ходить вокруг да около?

Винс усмехнулся и приступил к делу. Рассказал мне о стране, гражданство которой принял. Я буду называть эту страну Валенсией. Она расположена в Южной Америке и уже много лет находится под властью жестокого Диктатора.

– После возвращения домой, Джерри, я не мог найти покоя – думаю, мы все прошли через такой период. Ты помнишь, что у меня были документы на право управлять самолетом. И вот я решил на все оставшиеся деньги купить самолет и облететь Латинскую Америку. Целый год был сплошным праздником и пролетел как сон. Но в Валенсии у меня стало туго с деньгами. На вечеринке я встретил одного человека и разговорился с ним. Он записал мой адрес и сказал, что позвонит. Я решил было, что все это пустая болтовня – в Латинской Америке много обещают, но мало делают. Но все обернулось по-другому. На следующее утро за мной приехал огромный “мерседес” с шофером. Он передал мне приглашение некоего сеньора Мелендеса, который хотел побеседовать со мной. Оказалось, что ему требуется надежный человек, говорящий на английском и испанском языках, летчик, готовый на опасную работу и не теряющий самообладания при любой, самой опасной обстановке.

Он нанял меня восемь лет назад. Признаюсь, Джерри, работа оказалась интересной и хорошо оплачиваемой. Но сначала он решил меня проверить. Мне делались самые соблазнительные предложения. Однако я сразу понял, в чем дело, и сумел избежать все ловушки. И теперь Винсент Бискэй – доверенное лицо самого Мелендеса, личный пилот и телохранитель.

Если не считать нашего великого диктатора, генерала Пераля, мой босс, сеньор Мелендес – самый могущественный человек в стране. Но он не политик, всего лишь промышленник, холодный и безжалостный бизнесмен. И все шло хорошо, однако за последние три года отношения между генералом Пералем и миллионером Мелендесом начали ухудшаться. Пераль опасается, что благодаря своему огромному состоянию Мелендес становится для него слишком опасным, поэтому он изменил систему налогообложения и принялся выкачивать из Мелендеса деньги. Империя Мелендеса оказалась в опасности. Он понял, что диктатор хочет подрезать ему крылья, и ему такое положение дел ничуть не понравилось. Теперь, чтобы удержаться на плаву, Мелендесу поневоле пришлось заняться политикой. А политика в Латинской Америке неизбежно означает связь с армией. Понятно, Джерри?

– Кто, по-твоему, одержит верх?

– Самый важный вопрос, Джерри. Думаю, что победа будет на стороне Пераля. Его поддерживает военная хунта, генералы. Правда, Мелендесу удалось переманить к себе молодых и честолюбивых офицеров, стремящихся к власти. Несмотря на то, что Мелендес подбирал их очень тщательно, я уверен, что среди них есть люди Пераля. Мелендес разработал план военного переворота, причем с максимальной тщательностью, до мельчайших деталей. Переворот будет выглядеть как народное восстание, а завербованные Мелендесом армейские офицеры встанут на сторону народных масс. В случае успеха власть перейдет в руки военной хунты, которая пообещает всеобщие выборы. Выборы действительно состоятся, но исход их предрешен – к власти придет кто-то из людей Мелендеса. На первый взгляд кажется, что все легко и просто. На деле, однако, ситуация иная. Диктатор Пераль крепко держится за власть, и в случае неудачного переворота за мою жизнь не дадут и ломаного гроша. Видишь, как все переплелось. Тогда я решил предпринять определенные меры, чтобы уцелеть.

– Какие меры?

Бискэй допил виски и поставил стакан на стол.

– Информация, которой я располагаю, исходит непосредственно от самого Рауля Мелендеса. Ну, положим, не от Мелендеса, а из его постели. Она неглупа, очень красива, весьма любопытна, и самое главное – Мелендес ничего от нее не скрывает. От нее мне стало известно, что он закупает за границей и прячет на одном из своих отдаленных ранчо большое количество самого современного оружия. Мелендеса снабжает один грек по имени Киодос. Грек живет в Штатах и продает оружие только за доллары. У него отличные отношения с торговцами оружием во всем мире. Таким образом, Мелендесу пришлось продать тайно, разумеется, и под чужим именем некоторые свои активы в разных странах Латинской Америки, и на полученные деньги он покупает оружие. А Киодос поставляет в Валенсию, под видом оборудования и станков для строящихся заводов Мелендеса, современное пехотное вооружение, легкую артиллерию, ракетные установки и бронетранспортеры. Таможня никогда не проверяет грузы, поступающие на имя самого крупного промышленника страны. Последнее время я занимался тем, что обучал пеонов Мелендеса обращения со стрелковым оружием. Но процесс закупки оружия – медленный, потому что нужно немало времени, чтобы собрать достаточное количество долларов и переправить их в США в уплату за вооружение. Так вот, старина, мне стало известно, когда, где и как будет переправлена очередная крупная сумма денег. Теперь тебе все ясно?

– Это не для меня.

– Именно такого ответа я и ждал от тебя. Ты слишком честный и добродетельный, да и наши подвиги далеко в прошлом. Понял, что убедить сразу мне тебя не удастся. Слушай дальше. Я договорился с Кармелой, что не брошу ее в беде. Она тоже получит свою долю, правда, не слишком большую. Деньги поделим мы – ты и я.

– Ты не убедил меня, Винс.

– Пойми, Джерри, это не ограбление. Мы всего лишь перехватим деньги, с помощью которых властолюбивый миллионер намеревается свергнуть законное правительство, признанное другими странами, в том числе и Соединенными Штатами, и предотвратим, таким образом, кровавую братоубийственную войну. Если хочешь, это наш вклад в торжество демократии.

– Не наш, Винс. То, что ты предлагаешь, – безумие. Особенно, когда слушаешь такое предложение в своей кухне.

– Но это еще не все, Джерри. С риском для жизни, единственной компенсацией за который было... время, приятно проведенное в компании прелестной Кармелы, я научил ее управлять самолетом. От нее требуется совершить всего лишь один-единственный полет. После этого Мелендес не сможет преследовать ее – он окажется в одной из тюрем Пераля или, если ему повезет, в шести футах под землей. Твоя задача, Джерри, очень проста. Отсюда, от Вернона, не так уж далеко до Флориды. Я сообщу тебе, когда приехать в Тампу. Мой план прост и потому надежен. Всего два человека требуются для его осуществления. Мы забираем у курьера деньги, и в это же время Кармела вылетает на самолете, предварительно сообщив – анонимно, разумеется, – генералу Пералю о подробностях готовящегося путча. Империя Мелендеса разваливается, мы делим захваченные деньги и расстаемся навсегда. Обещаю тебе, что операция в Тампе пройдет легко и бескровно. Никто не обратится в полицию с жалобой, поэтому она не проявит интереса. Но мне нужен надежный человек, на которого я могу полностью положиться.

Я задумался. Нужно объяснить Винсу, что он обратился не по адресу, но как сделать это?

– Послушай, Винс, – начал я, – возможно, ты был прав. Я действительно изменился за эти годы. Да, в прошлом мы бесшабашно шли на самые рискованные дела, но это была война, и мы были молоды. Сейчас мне даже в голову не придет так рисковать. Может быть, ты сочтешь меня трусом, но я не могу принять твое предложение. Даже за... скажем, за сотню тысяч долларов и то не соглашусь. Ведь я всего лишь рядовой бизнесмен, живущий в маленьком городке. Ты – это другое дело. Тебя всегда окружала атмосфера опасности и авантюр, и ты в ней живешь. А я – нет.

Винс оперся локтем на стол и внимательно посмотрел на меня.

– Значит, твоя жизнь полна семейного покоя и счастья? Скажи, почему у тебя нет детей?

– Не твое дело.

– Верно. Но вот что я скажу тебе, Джерри, и это совершенно честно. Если бы я приехал и увидел, что ты счастлив, поверь, тогда мой приезд был бы только визитом к старому другу.

– Я доволен своей жизнью.

– Это неправда. Между прочим, Джерри, твоя жена – алкоголичка.

– И это не твое дело.

– Тогда позволь мне спросить тебя вот о чем. Как ты думаешь, сколько сейчас стоит военная техника?

– Думаю, немало.

– Состояние Мелендеса измеряется сотнями миллионов долларов. По моим расчетам, он вложил в организацию военного переворота не меньше пятидесяти миллионов. А в ближайшее время собирается переправить Киодосу миллиона три или три с половиной. По требованию грека эти деньги состоят из подержанных банкнот, проследить их происхождение невозможно. Они никому не принадлежат. Киодос не станет разыскивать их. Мелендес исчезнет. Пераль не знает об этих деньгах – да они и не заинтересуют его. А курьер, можешь мне поверить, уж никак не захочет обратиться к властям. Такого случая больше нам не представится. Делить деньги будем так: два миллиона мне, один – тебе, остальное получит Кармела, но не больше полумиллиона. Остаток делим пополам. Значит, ты получишь не меньше миллиона долларов, скорее – миллион с четвертью. А дальше сам решай. Можешь вложить их в свое дело в Верноне, но осторожно, чтобы не привлечь внимания налоговых инспекторов. Можешь уехать в Европу и жить, окруженный роскошью. Вспомни, Джерри, какие опасные операции мы с тобой задумывали и осуществляли. Они не идут ни в какое сравнение с тем, что я предлагаю. Никакого риска. Колоссальный выигрыш. Советую подумать, прежде чем отказать. Ты не будешь возражать, если эту бутылку я возьму с собой?

Шаги Винса затихли на лестнице, хлопнула дверь его комнаты. Я остался на кухне. Да, Винс изменился. Раньше в нем был заметен мальчишеский оптимизм, бесшабашность сорвиголовы. Теперь он стал жестоким и равнодушным. Но и я изменился. Винс не ошибся. Разве мою жизнь можно назвать счастливой? Последние годы Эдди медленно вытесняет меня с поста управляющего. Разумеется, он мало что понимает в строительстве и не сможет заменить меня, но все его поведение говорит о том, что он считает себя наследным принцем. Если Малтон-старший умрет, Эдди унаследует пакет акций отца, что даст ему возможность контролировать деятельность корпорации. И тогда работать в ней станет невозможно. Правда, к этому времени от нее вряд ли что останется. Миллион долларов. Как бы он мне пригодился!

Миллион долларов – и я смогу уйти от Э. Дж. Малтона. Освободиться от Лоррейн. Навсегда выбросить ее из своей жизни.

Может быть, ее место займет Лиз Адамс? Малтон взял ее на работу три года назад. Морской летчик, ее муж, погибший в Юго-Восточной Азии, оставил ей страховку, и Лиз потратила ее на приобретение специальности. Она закончила секретарские курсы. Высокая, стройная, сероглазая женщина со светлыми, блестящими, длинными волосами, падающими на плечи, и редким чувством юмора, Лиз понравилась мне с первого взгляда. Не знаю, по какой причине, но год назад Лоррейн начала преследовать меня, намекая на мой роман с Лиз. Лишь тогда я присмотрелся к ней повнимательнее и увидел красивый изгиб бедра, тонкую талию, длинные изящные ноги и пухлые губы.

Однажды я пригласил ее в ресторан во время обеденного перерыва и рассказал о намеках жены. Лиз рассмеялась.

– Ну и что? – сказала она. – Если вы предлагаете осуществить на практике то, о чем ходят слухи, то я вынуждена отказаться. Лиззи не любит служебных романов.

– У меня и мысли не было о простом романе, – возразил я. – Можно вместе удрать в экзотический Самарканд или в Паго-Паго.

– Или на тропическую Аляску. Пошли обратно, перерыв уже кончился. Мечты захватили меня. Миллион долларов, белый дом на острове, яхта у причала и Лиз, плавающая в коралловой лагуне.

Какая чепуха, спохватился я наконец. По крайней мере, стоит поблагодарить Винса за то, что его безумное предложение укрепило мою решимость покинуть семейную корпорацию Малтона.

“Твоя жена – алкоголичка”. Услышав эти слова, произнесенные холодным, насмешливым голосом, я рассердился. Но Винс был совершенно прав.

Пора уходить от Малтона. Попытаюсь начать сначала, пока еще не поздно, пока есть время. Ведь мне всего сорок три.

Я встал и пошел спать. Соблюдать тишину не было необходимости. Луи Армстронг со всем своим джазом мог маршировать по спальне взад и вперед, не нарушив пьяный сон Лоррейн. Я подошел к ее кровати, наклонился и посмотрел на нее. Во сне следы порока исчезли с ее лица. Она походила на спящего ребенка.

Я лег в свою кровать и начал обдумывать предстоящий разговор с Э. Дж. Малтоном.

## Глава 3

Когда я вошел в контору в девять утра, Лиз сообщила, что “великий маленький человек” еще не пришел. Шел дождь. Капли, стекающие по окну рядом со столом секретарши, создавали впечатление, что природа плачет. Мне было грустно.

– Готов поспорить, что вчера он отказался от поставок многих видов строительных материалов. – Я сел рядом с Лиз.

– Совершенно верно. И к тому же телексом.

– Лиз, я ухожу от него.

Она допечатала последнюю строчку и посмотрела на меня, сняв пальцы с каретки пишущей машинки.

– Пожалуй, ты поступаешь правильно, Джерри.

– Вот как? Я не ожидал, что ты одобришь мое решение.

– Почему же? Совершенно ясно, что будет дальше. – Она взглянула в сторону двери. – Доброе утро, мистер Малтон.

В приемную вошел Э. Дж. Малтон в сопровождении сына Эдди.

– Доброе утро. Какая погода, а? Настоящий рай для уток.

– Нам надо поговорить, мистер Малтон, – встал я.

– Одну минуту, Джерри, одну минуту. – Он скрылся за дверью своего кабинета. За ним вошел Эдди и закрыл дверь. Эдди вышел только через полчаса. Трудно было представить себе, о чем говорил президент корпорации со своим сыном целых тридцать минут.

– Заходи, Джерри! – позвал Малтон из глубины кабинета.

Я вошел и сел в кресло рядом с его огромным письменным столом.

– Прошу выслушать меня, мистер Малтон, – начал я.

– Что за вопрос, Джерри! Ты знаешь, с каким вниманием я прислушиваюсь к твоим предложениям.

– Вчера, мистер Малтон, я струсил и не дал вам должного отпора. А сегодня вы отказались от размещенных мною заказов на поставки материалов.

– Совершенно верно, Джерри, отказался. Эти заказы были размещены на основании пересмотренных тобой рабочих чертежей, без согласования со мной. Ты нарушил правила, существующие в нашей корпорации.

– Тогда мне нужен ответ, мистер Малтон. Вы обещали не вмешиваться в строительные работы?

– Обещал, но в разумных пределах. Ты не должен был выходить за рамки правил, которыми руководствуется наша корпорация.

– Чепуха. Значит, вы отказываетесь от того, чтобы разрешить мне строительство домов по разработанным мною строительным чертежам?

– Принимая во внимание огромный масштаб предстоящих работ, с моей стороны было бы глупо идти у тебя на поводу.

– Тогда я выхожу из дела. Прямо сейчас.

– Ты подумай, Джерри, если мы начнем заниматься подобными экспериментами... Что ты сказал?

– Я сказал, что выхожу из дела, – терпеливо повторил я.

– Ты хочешь уволиться из моей корпорации?

– Почему же просто уволиться, мистер Малтон? У меня двести акций. Восемь лет назад, когда ваша корпорация слилась с моей фирмой, вы утверждали, что это для меня исключительно выгодная сделка. Значит, она выгодна для обеих сторон. Вот полный список оборудования и имущества, переданного вашей корпорации. Возместите их стоимость, мы пожмем друг другу руки и мирно разойдемся.

Теперь он действительно прислушивался к каждому слову.

– Это невозможно, Джерри, – наморщил лоб Малтон, – совершенно невозможно. Твои требования меня изумляют. У нас были разногласия, но мы всегда приходили к общей точке зрения. Для осуществления предстоящих работ понадобится каждый цент.

– Хорошо, есть и другой выход. Раз корпорация не может выкупить свои акции, возместите их стоимость сами.

– Меня это не устраивает.

– В таком случае выделите мне пару грузовиков, оборудование и строительные материалы на сумму, соответствующую стоимости акций.

– Строительство на Парк-Террэс тоже нуждается в оборудовании и материалах.

– Боже мой, мистер Малтон, неужели до вас еще не дошло, что я не хочу работать с вами?

– Не груби, Джерри. И не надо казаться глупее, чем ты есть на самом деле.

– Итак, вы отказываетесь возместить мне стоимость акций?

– Отказываюсь.

– Считайте, что я больше у вас не работаю.

– Но ты по-прежнему мой зять. Если захочешь вернуться, для тебя всегда найдется работа.

– По-вашему, корпорация будет существовать вечно?

– А почему бы и нет?

Я вышел из кабинета и хлопнул дверью.

Я зашел в “Мерчантс Мидлэнд Бэнк” к Колу Уордеру, посидел у него в кабинете, поговорил о гольфе. На часах было чуть больше десяти. Наконец я поведал ему свою грустную историю. Оказалось, что Кол знаком с ситуацией не хуже меня. Он был моим хорошим другом и обладал острым чутьем прирожденного банкира. Кол отлично знал, в каком положении оказалась корпорация Малтона, и понимал, что ждет ее в ближайшем будущем. Он сказал, что попробует дать мне небольшой заем, обеспеченный двумя сотнями акций корпорации, однако гарантировать ничего не может. Правление банка, сказал он, неохотно ссужает деньги, если они обеспечиваются акциями предприятий, находящихся в тяжелом положении. Я также рассказал ему, что Лоррейн отказывается дать мне разрешение на продажу дома. Кол – добрая душа – покачал головой, сказал, что его симпатии на моей стороне, однако посоветовать мне он может лишь одно – вернуться на работу и попытаться не допустить банкротства фирмы.

В одиннадцать часов я вернулся домой. Винс сидел в гостиной и листал журнал. Он сказал, что Ирена приготовила ему вкусный завтрак, что Лоррейн, наверное, уже встала, потому что из ванной доносится шум текущей воды.

Я поднялся в спальню. Лоррейн стояла перед огромным зеркалом совершенно обнаженная и вытиралась желтым полотенцем. Привычного стакана с виски нигде не было.

– Доброе утро, милый. Почему так рано? Боишься оставить меня наедине со своим другом?

Я сел на кровать. Лоррейн бросила полотенце в ванную, выбрала оранжевые трусики, натянула их и поправила эластичный поясок.

– Я вернулся домой так рано, потому что уволился. Теперь я безработный.

– Ты сошел с ума! – Лоррейн уставилась на меня непонимающими глазами.

– Почему же, я совершенно здоров. Для увольнения у меня были самые серьезные основания, но сейчас не время вдаваться в подробности. Твой отец отказался выкупить мои акции. А без денег я не смогу основать фирму. Лорри, мы уже давно не говорили с тобой серьезно. Прошу тебя... если хочешь, умоляю о помощи. Давай продадим этот безобразный дом и переселимся на некоторое время в дешевую квартиру. Ред Олин и его рабочие согласны перейти ко мне. Поверь, мы быстро встанем на ноги.

Лицо Лоррейн было непроницаемым. Она просунула руки в лямки лифчика, наклонилась, руками поправила груди и застегнула его на спине. Затем взяла сигарету со стола и закурила. Наконец посмотрела на меня.

– Теперь мне ясно, что ты спятил.

– Лорри, я прошу всего лишь...

– Ты хочешь, чтобы я сделала выбор между тобой и своей семьей? Хорошо, Джерри, я его сделала. Выбираю семью. Сразу, решительно, без малейших колебаний. Мне даже алиментов от тебя не нужно. Ты передашь мне дом, обе машины, счет в банке и пять тысяч долларов наличными. После этого ты свободен и можешь убираться куда угодно. Да, чуть не забыла. Акции тоже передаешь мне. Уж если ты начал упрямиться, милый, я отпущу тебя, но отпущу таким же нищим, каким ты был до того, как папа взял тебя на работу и стал платить тебе куда больше, чем ты заслуживаешь.

– Спасибо, Лорри, с тобой приятно иметь дело.

– Так что твоя очередь выбирать. Или вернешься к папе, или я выброшу тебя на улицу без единого цента.

Она подошла к гардеробу и принялась выбирать платье. Меня так и подмывало ответить, что я согласен на ее условия, но что-то предостерегало меня. Может быть, для своей операции Винсу понадобится, чтобы я по-прежнему жил здесь.

– Ты ставишь меня в трудное положение.

– Сам виноват. – Лоррейн застегнула юбку и повернулась к зеркалу боком, проверяя, нет ли морщин.

– Тогда я подумаю.

– Подумай, милый, подумай.

Она сошла вниз. Я остался в спальне, размышляя. Взял со столика перед зеркалом флакон духов, откупорил его и понюхал. Сколько таких флаконов можно купить на миллион долларов? Или проще купить парфюмерную фабрику?

Спускаясь по лестнице, я снова услышал ее хрипловатый чувственный смех. Он был не для меня, для Винса.

Войдя в столовую, я увидел, что Лоррейн приступила к завтраку, а Винс налил себе кофе.

– А вот и наш безработный! – воскликнула Лоррейн с нескрываемым сарказмом, увидев меня. – Он еще не рассказал вам о своих подвигах? Сегодня утром он решил уволиться с работы. Пошел к папе, что-то наговорил ему и в приступе праведного гнева потребовал расчета.

В глазах Винса промелькнул интерес.

– Ничего, проживем как-нибудь, – заметил я. – Найти хорошую работу – пара пустяков. Самое главное – я освободился от этого психопата.

– Папочка – очаровательный человек, – произнесла Лоррейн с обольстительной улыбкой, и тут я заметил, что у нее рот тоже как у форели, только это не так заметно, как у ее отца.

Понадобилось немало усилий, чтобы оторвать Лоррейн от Винса. Наконец я сказал, что хочу показать ему дом, построенный по мот чертежам. Мы сели в машину и поехали за город. Дождь усилился.

– Значит, ты бросил работу? – с любопытством спросил Винс.

– Да, но это не значит, что я принял твое предложение. У меня другие планы.

– Понятно.

– И все-таки, ради любопытства, расскажи подробнее об этой операции в Тампе.

– Ради любопытства? Хорошо. Деньги Мелендеса перевозит дипкурьер из соседней страны. Он предан Мелендесу душой и телом. Я ни разу не встречался с курьером, но хорошо знаю его лицо по фотографии. Он прилетит в Тампу седьмого или восьмого мая с документами для консула. У него статус дипломата, поэтому он не подвергается таможенному досмотру. Это будет его четвертая поездка с деньгами Мелендеса. Процедура передачи денег никогда не меняется. В международном аэропорту Тампы его встречает автомобиль консула с шофером и охранником. Не исключено, что с момента приземления за ним следят и люди Киодоса. Автомобиль едет к центру города. Там курьер размещается в отеле и оставляет чемодан с деньгами в своем номере. Затем спускается к машине и едет в консульство с дипломатическими бумагами. За это время люди Киодоса забирают чемодан с деньгами из его номера.

– И все это происходит днем?

– Да. С того момента, когда деньги оказываются в руках людей Киодоса, операция становится слишком опасной. Они, подобно самому греку, решительные и безжалостные парни. Мне не хотелось бы связываться с ними. Так что деньги мы перехватим сразу после того, как дипкурьер выйдет из аэропорта.

– Замечательно, Винс. Великолепно задумано! – заметил я, не скрывая сарказма. – Вокруг сотни свидетелей, а мы грабим дипкурьера.

– Джерри, приятель, неужели ты считаешь меня таким идиотом? Вспомни, я когда-нибудь работал грубо? Операция будет протекать следующим образом. Ты приедешь в Тампу шестого мая и остановишься в отеле “Шератон”. К этому времени я уже приеду в Тампу и точно узнаю, когда и каким рейсом прибывает курьер. Арендую или куплю солидный черный автомобиль и приготовлю для тебя шоферскую форму серого цвета. Она будет твоего размера.

– Нет!

– Подожди, я еще не кончил. Задолго до прибытия самолета в консульство прибудет телеграмма, извещающая о том, что курьер прилетит следующим рейсом. Я встречу его в аэропорту – между прочим, я великолепно владею испанским. Итак, я встречаю курьера и у меня будут наготове необходимые разъяснения – я не хочу вдаваться в подробности. Ты останешься в машине, стоящей прямо у выхода из здания аэропорта, причем поставишь ее таким образом, чтобы курьер не обратил внимания на номера. У меня есть герб его страны, который мы наклеим на дверцу автомобиля. Можешь положиться на меня – он сядет в машину покорно как ягненок.

– А вдруг не сядет?

– Ну, Джерри, положись на дядю Винса. Предположим, он откажется. Ну и что? Разве ты совершил преступление?

– Что будет дальше?

– Еще до приезда курьера мы несколько раз проедем по маршруту, чтобы ты познакомился с каждым светофором и каждым поворотом.

После того как я усажу его в машину, улучу удобный момент и ударю его кастетом по голове. Затем вспрысну дозу демерола, которая гарантирует сон в течение четырех часов. Далее убедимся, нет ли сзади люден Киодоса. Если нет, едем к центру города, туда, где стоит твоя машина. Курьер будет лежать на полу, между сиденьями, с дипломатической почтой под головой вместо подушки, накрытый одеялом.

– Вдруг за ним уже следят?

– Боже мой, Джерри, ты безнадежный пессимист. Это крайне маловероятно, но у меня наготове и запасной план. Мы подъезжаем к больнице, которую я уже выбрал. Взволнованно, на ломаном английском языке я обращаюсь с просьбой оказать помощь несчастному джентльмену, который внезапно потерял сознание. Его везут в приемный покой, а мы следуем за ним, прихватив с собой его багаж. Никто не заподозрит нас – если не обратят внимания на номерные знаки. Ведь на черной машине они не будут дипломатическими. Далее ты спускаешься через боковой вход к стоянке такси с чемоданом в руке. Я вернусь в машину, объяснив врачу, что должен отвезти в консульство дипломатическую почту. Брошу машину на стоянке, смешаюсь с толпой, а дальше, как и в нашем первоначальном плане, мы встретимся у “Шератона”. Через час будем далеко за пределами города. Есть замечания?

– Мне не нравится, что я буду в шоферской форме.

– Никто не смотрит на лицо, обращают внимание только на форму. От тебя требуется всего лишь уверенность и профессиональное уважение шофера к дипломату. А выбрал я тебя вот по какой причине. Дело в том, что на короткое время а-ы остаешься наедине с чемоданом, набитым деньгами. Три миллиона долларов – огромная сумма и слишком велик соблазн. Мне нужен человек, на которого я могу положиться.

– Понятно. А вдруг телеграмма запоздает или ей не придадут значения? Тогда две машины будут встречать в аэропорту одного курьера.

– Это уж моя забота.

– У тебя будет оружие?

– Тебя это беспокоит?

– Не хочу, чтобы началась перестрелка.

– Если ты настаиваешь, я оставлю пистолет в своем чемодане. Итак, ты согласен?

– Мне нужно подумать.

– У меня есть еще один план. Вместе с нашим голубком прямо из аэропорта едем на север. После того как он придет в себя, я впрысну ему новую дозу. Постараемся отъехать как можно дальше от Тампы. У этого плана есть, впрочем, крупный недостаток. Мы будем слишком долго привязаны к черному автомобилю и курьеру. Самые непредвиденные обстоятельства могут нарушить наши планы. Остановит полиция за превышение скорости. Произойдет несчастный случай. Прокол шины. Поломка двигателя. Поэтому предлагаю отделаться от черного автомобиля как можно быстрее. И от курьера – тоже.

– Согласен.

– В темноте все было бы легче. Но репс прибывает днем. Я проверил по расписанию. Пан-Америкэн-675 в 15.15 седьмого мая. Так что в три часа дня в Валенсии развернутся драматические события. Пераль получит и примется читать документы, а Кармела отправится в свой первый самостоятельный полет.

– Где мы разделим деньги и расстанемся?

– Сначала нужно как можно дальше отъехать от аэропорта.

– Это верно. Значит, так: подъезжаем к моей машине и пересаживаемся в нее. А если придется ехать в больницу, я возвращаюсь к своей машине и жду тебя в ней. Затем отправляемся в путь. Разделить деньги можно в Клируотер или другом месте.

– Хорошо. У тебя есть еще предложения, Джерри? Я задумался. Если Винсу удастся посадить его в машину, остальное будет просто. Оставив курьера в больнице, мы собьем с толку не только возможных преследователей, но и самого курьера. Как он объяснит, что с ним произошло? Да и в отель мне не хотелось возвращаться. Вот только шоферская форма...

– А если мы ограничимся шоферской фуражкой? Я надену серый костюм. Подъехав к больнице, я оставлю фуражку в машине...

– Мне все-таки хочется, чтобы ты был одет как шофер.

– А мне – нет.

– Превосходно, – ухмыльнулся Винс. – На тебе будет одна фуражка. Значит, договорились?

– Не торопись. Насколько надежна твоя информация о курьере?

– Стопроцентно надежна. Часть узнал от Кармелы, остальное – из других источников. Проверил несколько раз. Когда Мелендес дал ему это поручение, курьер перепугался до смерти и все рассказал жене. Так что на мои сведения можно положиться.

– Ты не думал о том, чтобы перехватить деньги еще до передачи их курьеру?

– Четверо вооруженных людей Мелендеса привозят чемодан с деньгами к трапу самолета и не уходят, пока самолет не взлетит.

– Вдруг один из них будет сопровождать его?

– Это намного усложнит дело. Каждый знает меня в лицо. Но тебе в этом случае ничего не угрожает. Если начнется перестрелка, уезжай. Брось автомобиль, пересядь в свою машину и отправляйся домой.

– А ты бросил меня, когда я, раненный в плечо, упал в реку?

– Но ведь я даже не намекнул на это, правда, Джерри?

– Правда.

– Ну что, согласен?

– Ты когда улетаешь?

– Завтра в 13.15.

– Мой ответ изменит время вылета?

– Нет. В любом случае я вылетаю этим рейсом.

– Тогда я скажу тебе о своем решении перед вылетом. – Если ты согласишься, Джерри, тебе придется найти правдоподобное объяснение причины отъезда.

– Сошлюсь на поиски работы. Да, вот что еще, Винс... если я соглашусь, мне понадобятся деньги. Мой бумажник пуст.

– Никакой проблемы. Денег у меня достаточно.

– Разумеется, если соглашусь.

– Да понял я, понял. Нас должно быть двое, Джерри. Всего двое. Надеюсь, что вторым будешь ты. Именно ты. Черт побери, это похоже на песню.

– Возьми патент, Винс. Заработаешь кучу денег. – Я включил двигатель.

– Поздно. Меня уже опередили. “Один лишь ты...” помнишь?

– Помню. Только ради Бога, не вздумай петь.

– Вот что еще, Джерри. Пусть тебя не смущает моральная сторона этой операции. Пераль – это дикий тигр, а Мелендес – хищная акула. Тогда как мы с тобой – всего лишь пара ловкачей, пытающихся ухватить жирный кусок. И при этом не дадим разразиться гражданской войне – хотя это для меня не самое главное.

– У меня тоже возник вопрос. Винс. Один человек с такой суммой денег. Ты считаешь, это логично?

– Во-первых, он до смерти боится Мелендеса. Во-вторых, охрана только привлечет к нему внимание. Наконец, его доставляют к трапу самолета, следят за ним во время промежуточной посадки и встречают в Тампе. Куда он денется, даже если захочет?

Мы вернулись домой. Лоррейн куда-то уехала. Ирена приготовила поесть. Мы сидели за столом и вспоминали прошлое. Я взглянул на Винса и неожиданно понял, что никогда не знал его по-настоящему. Интересно, подумал я, а кто-нибудь вообще знает его? Понимает, что он думает, как настроен? Медленные, уверенные движения, характерные для крупных хищников. Казалось, от него пахнет тигром. А тигры охотятся в одиночку и никогда не собираются стаями...

Много лет назад, ночью, мы окружили вражеский патруль и погнали его вниз по крутому склону, у подножия которого местные жители повтыкали острые бамбуковые колья. На следующее утро мы отправились взглянуть. Шел мелкий дождь. Семь человек лежали, проткнутые острыми кольями, а четверо были еще живы. Винс снял автомат, переставил регулятор на одиночную стрельбу и начал спускать вниз. Я видел его сквозь туман мелкого дождя, смывшего, казалось, все цвета, кроме серого. В углу Рта у него торчала сигара. Он переходил от одного умирающего к другому и стрелял им в затылок. Звуки выстрелов гасли в пелене дождя. Затем он махнул рукой, я и сопровождавшие нас местные жители спустились вниз, туземцы сняли с трупов оружие, боеприпасы, снаряжение, а также одежду, которая могла им пригодиться.

И еще я вспомнил, что Винс любил уходить в джунгли один. Затем, через час или через сутки, он возвращался.

– Смотрите, парни, я нашел отличный мост, который охраняет небольшая группа солдат, – говорил он и чертил план моста и подходов к нему. Мы обсуждали, как лучше подобраться к мосту, уничтожить охрану, а потом взорвать мост.

Тогда мне все казалось естественным. Но это было давно. С тех пор прошло много лет, и все разговоры о государственных переворотах, военных путчах и дипкурьерах с миллионами в чемоданах напоминали мне детективный фильм.

В воскресенье я отвез его в аэропорт. Мы оба молчали. Наконец я нарушил тишину.

– Ладно, Винс. Давай попробуем.

Мне показалось, что он облегченно вздохнул.

– Отлично, Джерри. Остановишься в отеле “Шератон” и скажешь при регистрации, что приехал на пару дней. Ты должен быть там не позднее полудня шестого мая. Машину поставь рядом с отелем. Выбери имя попроще.

– Роберт Мартин.

– О’кей. Если что-нибудь изменится, я оставлю записку у портье. Оставайся в комнате и жди звонка.

Я затормозил у входа в аэропорт. Перед тем как выйти из машины, Винс достал из бумажника десять пятидесятидолларовых банкнот и передал их мне. Затем пожал руку и скрылся за стеклянными дверями, распахнувшимися перед ним. На обратном пути я остановился у светофора. На углу стояли двое полицейских. Я посмотрел на них и почувствовал легкое беспокойство.

Вечером к нам ввалилась толпа знакомых. Впрочем, это были друзья Лоррейн, а не мои. На протяжении ряда лет мне приходилось терпеть подобные вторжения. Женщины с жадными глазами попытались заигрывать со мной. Их смех напоминал звуки бьющегося стекла. С ними пришли мужья – коричневые от загара, полупьяные и самоуверенные местные донжуаны.

Теперь, после принятого мной решения, я смотрел на них по-другому. Они были чужими, откуда-то из прошлого.

Вечером перед тем, как лечь спать, я подошел к зеркалу в ванной и внимательно посмотрел на себя. И увидел незнакомца с тонкими, плотно сжатыми губами, равнодушным лицом и невыразительными глазами. В доме было тихо. Уезжая, они взяли с собой Лоррейн. Теперь до поздней ночи они будут пить, обниматься, потихоньку щупать чужих жен, глупо шутить и смеяться.

Когда Лоррейн вернулась домой, я проснулся. Она споткнулась о кресло, пробормотала какое-то ругательство и включила все лампы в спальне. Притворившись спящим, я следил за ней. С трудом держась на ногах, Лоррейн разделась и упала на кровать. После того как она уснула, я встал и выключил свет. В спальне пахло ее духами, табачным дымом, перегаром и едким женским потом.

В моем новом мире для Лоррейн не будет места.

А для Лиз Адамс?

## Глава 4

Я приехал в Тампу во вторник, шестого мая. Зарегистрировавшись в отеле под именем Роберта Мартина. Я взглянул на часы. Было десять минут первого. Мне пришлось пройти пешком два с половиной квартала от места парковки, и хотя я снял пиджак и перекинул его через руку, рубашка промокла от пота и прилипла к спине. Я был на девяносто процентов уверен, что в отеле меня ждет записка от Винса, в которой он сообщает, что задуманная операция не состоится. Однако записки не было.

Я поднялся в свой номер. Оставалось только одно – ждать. За три дня я проехал тысячу шестьсот миль. Выехав в субботу утром, я рассчитывал проехать это расстояние за три дня, но дорога заняла немного больше времени из-за проливных дождей на всем пути. В этой чертовой Тампе стояла жара, как в парилке, но в комнате было довольно прохладно – кондиционер работал превосходно.

Я взял книжку и попытался читать, но никак не мог сосредоточиться. Отложив ее в сторону, я принялся ходить по комнате. Закуривая, тут же тушил сигарету и брал новую. Я уже начал раскаиваться, что ввязался в эту историю, к тому же Винс заставлял себя слишком долго ждать.

Двенадцать дней для меня прошли как в тумане. Лоррейн и ее родители почему-то были уверены, что я одумаюсь и вернусь на работу. Но я зашел в контору только за расчетом, после чего стал ходить в разные строительные компании, делая вид, что ищу работу.

И буквально с первых шагов меня ждал сюрприз. Джордж Фарр, президент одной из самых известных и процветающих строительных фирм, пригласил меня зайти и поговорить. Я пошел туда в полнейшей уверенности, что получу вежливый отказ, но ошибся.

– Джерри, – сказал он, откинувшись в кресле, – при всем уважении к твоему тестю, думаю, ты поступил правильно. Самое время было оттуда убраться. А мне сейчас как раз нужен помощник. Понимаешь, врачи советуют поменьше заниматься делами. Так что все получилось очень кстати. Только учти, работы у тебя будет невпроворот: подгонять мастеров, следить за расходованием материалов, воевать с архитекторами, Целовать в зад клиентов. В случае чего – я буду все время рядом. Значит, так. Я даю тебе триста пятьдесят долларов в неделю, и можешь Рассчитывать на долю в прибылях. Начать можешь прямо сегодня.

Предложение Фарра звучало заманчиво, чертовски заманчиво. Приняв его, я мог бы согласиться на условия Лоррейн и, получив развод, стать свободным. “Да... да, это интересно, – пробормотал я. – Спасибо, Джордж. Но мне надо все хорошенько обдумать”.

– Мы строим сейчас агентство по продаже автомобилей, два мотеля, супермаркет и жилой дом. У меня полно разных предложений, но без помощника я не потяну. В общем, подумай.

– Я позвоню, Джордж.

Когда я отъехал от конторы Фарра, в голове моей была полная сумятица. Пожалуй, лучше всего было бы сейчас послать письмо в Тампу:

“Уважаемый директор отеля “Шератон”! Если кто-нибудь спросит Роберта Мартина, вручите ему, пожалуйста, этот конверт”.

“Винс, дружище! Возвращаю тебе пятьсот долларов. Мне очень жаль, но сумма, о которой мы с тобой говорили, слишком велика. Спасибо, что вытащил меня тогда из реки. Не обижайся”.

Дома на меня опять накинулась Лоррейн:

– Я не понимаю, что происходит! О чем ты думаешь? На что мы будем жить?

– У меня есть кое-какие планы.

– Отлично. У него грандиозные планы! Приезжала мама и сказала, что отец ужасно расстроен. Они с папой не могут понять, как ты мог так с ним поступить после всего, что он для тебя сделал. Она даже плакала.

– Лоррейн, оставь меня в покое.

– Я хочу знать, что ты собираешься делать!

– Я собираюсь на несколько дней уехать.

– Куда, черт возьми?!

– Встретиться кое с кем. Может быть, займу денег и начну собственное дело.

– Да кто тебе даст денег?!

– Это уж не твоя забота. Дадут и попросят прийти еще. Послушай, взяла бы ты свою бутылочку и пошла бы с ней наверх!

– Я имею полное право выяснить, что ты собираешься делать...

После этого разговора Лоррейн стала пить больше обычного, а я старался как можно меньше бывать дома.

В пятницу, за день до отъезда, я вспомнил о Лиз и мне захотелось с ней увидеться. Я зашел в закусочную напротив нашей конторы, позвонил ей и пригласил выпить чашку кофе. Она ответила, что Малтон как раз уехал и она свободна. Через несколько минут она уже сидела напротив меня за столиком и подробно рассказывала о плачевных делах в их конторе.

Я слушал ее и думал о том, что из-за глупости и жадности одного человека рушится дело, в которое я вложил часть своей жизни. Хоть я и воспринимал сейчас все эти новости немного отстранение, все же в глубине души шевельнулась досада.

Я видел, что Лиз тоже грустно.

– Без тебя у нас совсем тоскливо, Джерри. Особенно мне. Ладно, это все не важно. Лучше расскажи о себе.

Я соврал ей, что ищу финансовую поддержку в надежде начать собственное дело.

– Надеюсь, тебе это удастся, Джерри. Может, взял бы меня тогда секретаршей.

– Да, если я тебя возьму на работу, Лоррейн прямо завизжит от радости.

Ее серые глаза с минуту испытующе смотрели на меня.

– А тебя на самом деле беспокоит, что на это скажет Лоррейн? Наш разговор становился все более интимным. Никогда ранее мы не касались этой темы.

– Я хочу, чтобы ты знала, – произнес я твердо. – С Лоррейн у меня все кончено.

– Как это понимать?

– Лиз, дело в том, что я тебе наврал. Ну, про то, что я ищу работу и все такое... И насчет собственного дела – тоже.

Она нахмурилась.

– Я тебя не понимаю, – сказала она недоуменно.

– Я не могу пока ничего объяснить. Просто не хочу тебя во все это впутывать. Давай поговорим абстрактно. Представь себе, что у меня вдруг появится... ну, в общем, у меня будет много денег.

– Рада за тебя.

– Я уезжаю ненадолго. Может быть, вернусь богатым. В ее взгляде вдруг появилось беспокойство.

– Джерри, только не делай ничего... никаких глупостей! Прошу тебя!

– Не беспокойся, это мои деньги. Все будет в порядке. Ее рука лежала на столе. Я накрыл ее своей ладонью и крепко сжал.

В первый раз я взял ее за руку. По лицу Лиз было видно, что ей больно, но она не сопротивлялась.

– Я скоро вернусь, Лиз. Вернусь с деньгами. И тогда мы сможем уехать.

– Куда?

– Да куда угодно. Куда нам захочется.

В серых глазах Лиз мелькнуло нескрываемое любопытство. Она была явно взволнована.

– Здесь скучно жить, Джерри. И день ото дня становится все тоскливее. – Она облизнула сухие губы.

– Я думаю, потом мы сможем все официально оформить.

– Вот потом давай и поговорим об этом. Если ты достанешь денег, конечно.

Я разжал пальцы. Ее тонкая рука еще с минуту безвольно лежала на скатерти. Потом, словно очнувшись, она быстро допила свой кофе и встала. На прощание она бросила на меня взгляд, полный такой отчаянной надежды, что у меня невольно сжалось сердце.

– Я желаю тебе удачи, Джерри, – прошептала она. – Возвращайся поскорей. Тогда поговорим.

Я уехал в субботу утром, после отвратительной ссоры с Лоррейн. Машина неслась по мокрому шоссе на юго-восток сквозь проливные дожди. Новоиспеченный мистер Роберт Мартин останавливался на ночь в дешевых мотелях, спал на продавленных кроватях, задыхаясь от отвратительного запаха неисправной канализации и грязного линолеума. По потолку мелькали разноцветные огни неоновой рекламы и свет фар проносящихся за окном грузовиков, из-за стены доносился истерический женский смех и нескончаемый кашель коммивояжера, продающего пластмассовые игрушки.

В двадцать минут четвертого телефон наконец зазвонил. Я взял трубку и услышал голос Винса. Он сказал, что сейчас придет, и через пару минут раздался стук в дверь. Вошел Винс, высокий, загорелый и бодрый. На нем была соломенная шляпа и темные очки в тонкой металлической оправе. Закрыв дверь, он бросил на кровать коричневый полиэтиленовый пакет.

– Да мы никак нервничаем сегодня, а? – усмехнулся он, бросив взгляд на пепельницу, полную окурков.

– Ладно, прекрати! Ну что, черт тебя побрал?

Он развернул пакет и достал оттуда шоферскую фуражку. Я надел ее. Фуражка была чуть-чуть тесновата, но со стороны это не было заметно.

– Где серый костюм? – спросил Винс. Я открыл шкаф. – Ладно, если добавить сюда черный галстук, сойдет.

Он снял шляпу, очки и положил их на диван.

– Итак, наш приятель прилетает завтра шестьсот семьдесят пятым рейсом в три часа дня.

– Ничего не изменилось? Все идет по плану? – В ту минуту мне страшно захотелось отказаться от нашей безумной затеи.

– Да ладно, Джерри, не трясись, я тебя не узнаю! Значит, так. Я достал черную машину. Мелендес думает, что я в Сан-Пауло, улаживаю кое-какие его дела. Кармела наготове. Завтра, в три часа дня по местному времени – а по нашему в четыре, – генерал Пераль получит подробнейшую информацию о подлом заговоре против него. Это будет гениальная операция, Джерри! А мы с тобой получим по большому куску сладкого пирога. Вот так, мой мальчик.

– Ну, а теперь что?

Винс встал, вытащил из кармана план города и развернул его на столе. Маршрут был отмечен красным карандашом. Мы вышли на улицу. У обочины стоял блестящий черный “крайслер”. Я сел за руль, и мы поехали в аэропорт. Постояв несколько секунд у главного входа, развернулись и поехали дальше. Винс держал на коленях план города и часы, указывая, с какой скоростью ехать на каждом участке пути. Маршрут был весьма запутанным и заканчивался у въезда в больницу. Здесь мы развернулись, и я повторил весь маршрут без подсказок. Ошибся я только дважды. С третьей попытки все получилось идеально. Затем мы подъехали к стоянке, где должен будет стоять мой автомобиль, проехали до универмага и оттуда кратчайшим путем до 301 шоссе, ведущего на север. Эта часть маршрута была простой, и мы решили не повторять ее дважды.

Дождавшись времени вечерних посещений, мы зашли через боковой вход в больницу и отыскали коридор, ведущий в приемный покой. Винс внес только одно изменение в свой первоначальный план. Он решил, что будет неразумно бросить где-то машину, взятую напрокат. Лучше вернуть ее и расплатиться, чтобы не привлекать внимания. Для того чтобы быстро стереть с дверцы машины герб, на заднем сиденье будет лежать наготове флакон с бензином. А герб он наклеит перед самым выездом в аэропорт.

В десять часов вечера мы расстались. Я вернулся в гостиницу, а Винс поехал ночевать в другое место. В ту ночь я почти не спал. Утром, надев белую рубашку, черный галстук и серый костюм, я выпил в отеле кофе и расплатился за номер. Потом взял чемодан, пакет с шоферской фуражкой и пошел к машине, на которой приехал в Тампу. Я запер чемодан в багажник, отошел от машины и стал ждать. Через три минуты подъехал Винс в черном “крайслере”. Я сел за руль и положил пакет с фуражкой на заднее сиденье. Мы еще раз проехали по маршруту, засекая время. От аэропорта до больницы – двадцать восемь минут, плюс-минус две минуты, в зависимости от движения и светофоров на перекрестках. От больницы до стоянки моей машины – три минуты. Там я буду сидеть с деньгами и ждать Винса. Он тем временем должен будет стереть герб с “крайслера”, выбросить дипломатическую почту и фуражку, расплатиться за автомобиль и пройти пешком шесть кварталов. Мы рассчитали, что на это уйдет тридцать минут. Для того чтобы доехать до универмага, где мы встретимся, мне понадобится всего десять минут. Так что двадцать минут мне лучше не стоять на месте, а покружить по улицам. Винс сделает вид, что ловит попутную машину, а я остановлюсь и подхвачу его. Итак, всего – семьдесят три минуты. Если все будет в порядке и самолет не опоздает, в четверть пятого мы уже будем за городом.

В половине первого мы зашли в кафе и съели по паре сандвичей. Я слегка успокоился. От меня требовалось совсем немногое – проехать по маршруту, который я знал как свои пять пальцев. Винс нашел подходящее место, где можно будет оставить диппочту, и мусорный ящик, куда он выбросит фуражку. Мы поехали к стоянке, и я пересел в свою машину. Винс в “крайслере” следовал за мной. Возле бокового входа в больницу мы переложили его чемодан ко мне в багажник. Винс осмотрелся по сторонам. Прохожих не было. Он аккуратно наклеил гербовый знак на дверцу черной машины. Я надел шоферскую фуражку и сел за руль “крайслера”, а он – на заднее сиденье. Не доезжая метров сто до входа в аэропорт, мы остановились. Винс вытащил металлическую коробочку, достал оттуда шприц и наполнил его демеролом, втягивая жидкость через резиновую пробку маленького пузырька.

– Ты точно знаешь дозировку?

– До одного кубика. Раньше семи вечера он не проснется. А даже если бы и проснулся... Сеньор Зарагоса почти не говорит по-английски. Пока он сможет что-то внятно объяснить, пройдет немало времени. Так что консульство будет уже закрыто. В полной уверенности, что он прилетит завтра, они будут встречать другой самолет. В общем, начнется полная неразбериха.

– Значит, все зависит от того, сумеешь ли ты его усадить в машину.

– Я уж сумею, милый мой. Будь спокоен!

– А я все-таки не очень верю во все это. Слишком уж большие деньги!

– Ничего, поверишь, когда будешь их пересчитывать. – Он взглянул на часы. – Еще шесть минут.

Вокруг нашей машины сновали люди. Мне почему-то казалось, что на меня в этой дурацкой униформе все обращают внимание. Черный “крайслер” раскалился на солнце как печка. Я весь взмок, тесная фуражка стягивала голову как железный обруч.

– Поехали, – скомандовал Винс.

Мы подъехали к главному входу и остановились, как и было задумано, слева, где было поменьше народу. Без десяти три. Винс вышел из машины. Тут к нему подошел полицейский.

– Эй, приятель, тут нельзя останавливаться, – громко сказал он. Винс широко улыбнулся, поклонился и быстро заговорил по-испански.

– Не понимаю, что ты говоришь, но стоянка здесь запрещена, – пожал плечами полицейский.

Винс, улыбаясь, похлопал по крыше автомобиля и, отчаянно жестикулируя, объяснил: “Дипломатикс! Дипломатикс! Оффесьяль!”

Подошел еще один полицейский, оглядел нас и сказал:

– Да ладно, Гарри. Пусть останавливаются, где хотят. И они ушли. Винс кивнул и скрылся за дверью аэропорта. Через пять минут он появился один.

– Радуйся, мой мальчик. Я только что позвонил в консульство. Мне сказали, что ожидают сеньора Зарагосу завтра утром, в восемь пятьдесят.

У меня немного отлегло от сердца. Теперь можно хотя бы не беспокоиться о том, что вот-вот появится машина из консульства.

– А рейс не задерживается?

– Точно по расписанию. – Винс поднял голову и посмотрел на заходивший на посадку самолет. – Похоже, это он и есть.

Винс хлопнул меня по плечу и, сверкнув белоснежной улыбкой, исчез в дверях аэропорта.

Я не спускал глаз с дверей. Несколько минут показались вечностью. Это чувство было мне знакомо. Ты сидишь в засаде, все давно готово, остается только ждать. Вот-вот раздастся звук приближающихся грузовиков или на дороге покажется вражеский патруль. А ты должен затаиться и ждать и молить Бога и дьявола, чтобы тебя не заметили. А потом Винс вскочит и откроет огонь, и грохот его автомата сольется с отрывистым треском наших очередей...

Наконец в дверях аэропорта появился Винс в сопровождении невысокого коренастого человека в темном костюме и белой соломенной шляпе. В руках у него был мешок с дипломатической почтой и портфель. Винс нес большой черный чемодан с металлической окантовкой. Оживленно жестикулируя свободной рукой, он что-то втолковывал своему спутнику. Взгляд у того был встревоженный, он явно колебался. Винс настойчиво уговаривал его.

Теперь настала моя очередь вступить в игру. Я с невозмутимым видом вышел из машины, открыл заднюю дверцу, затем подошел к Винсу и взял из его рук чемодан, такой тяжелый, что я прямо крякнул от неожиданности.

– Моменто! Альто! – Курьер попытался остановить меня резким окриком.

Не обращая на его крик никакого внимания, я открыл переднюю дверцу и водрузил чемодан на сиденье, а Винс взял Зарагосу под руку и повел его к машине. Тот еще мгновение поколебался, потом пожал плечами и шагнул к открытой дверце. Все в порядке! Сработало!

Но в этот самый момент я заметил двоих мужчин, стремительно приближавшихся к нам. Двое высоких, спортивного вида парней двигались прямо на Винса. Они были уже в десяти шагах. И прежде, чем на солнце блеснула темно-синяя сталь пистолета, я успел крикнуть:

– Винс, сзади!

Винс обернулся как пружина, но было уже поздно. Выстрел отбросил его назад, но он сумел удержаться на ногах. Сработала его потрясающая реакция. Схватив Зарагосу в охапку, он успел прикрыться им как шитом.

– В машину! – услышал я его крик и бросился к передней дверце. А дальше все происходило как в замедленной съемке или, вернее, как в кошмарном сне: ты бежишь, а ноги вязнут в чем-то липком, и ты не можешь сдвинуться с места, и просыпаешься в холодном поту. Но сейчас все происходило наяву, а я, как сквозь сон, слышал еще два выстрела, крики, топот бегущих ног, женский визг. Не помню, как я сел за руль. Должно быть, сработал дремавший во мне эти годы солдат. И очнулся я, только повернув ключ зажигания.

Эти парни были уже совсем рядом. Я увидел, как раненый Винс из последних сил приподнял Зарагосу и толкнул его прямо на них. Один из парней упал, сбитый с ног, второй отскочил в сторону, но, потеряв равновесие, опустился на четвереньки. Винс рухнул на заднее сиденье, я нажал на газ, и “крайслер” с визгом сорвался с места. Какой-то толстяк с криком отскочил в сторону, а нам наперерез, размахивая руками, бросился полицейский. Я услышал, как Винс захлопнул заднюю дверцу и мельком взглянул в зеркальце. Парни куда-то бежали. Зарагоса лежал на тротуаре, а рядом валялись портфель и мешок с дипломатической почтой.

Я втиснул машину в небольшой просвет на шоссе среди мчащихся автомобилей и погнал по весь опор, слыша сзади визг тормозов и разъяренные гудки. На скорости восемьдесят миль в час мы подъехали к повороту в город. Я притормозил и резко свернул направо. Издалека доносился вой сирен. Мы мчались, обгоняя все машины, то и дело выезжая на левую сторону и заставляя встречный транспорт прижиматься к обочине. Через несколько минут мы были уже в городе, и я сбавил скорость. Миновав три квартала, мы остановились у светофора.

Я обернулся к Винсу, который полулежал на заднем сиденье.

– Как ты?

– Не знаю. Хлещет, как из резаного поросенка. – Сможешь остановить кровотечение? – Пробую. Тьфу ты, черт! – Что там с этим, как его, курьером?

Вспыхнул зеленый свет, и я тронулся с места.

– После второй пули, по-моему, был готов.

– Откуда взялись эти козлы, черт бы их взял?

– Одного я, по-моему, где-то видел, не помню только где. Это вряд ли люди Киодоса. Наверное, пришли за бабками, как и мы с тобой. Черт! – Он застонал от боли.

– Куда ты ранен?

– В плечо, под правую ключицу и в левое бедро.

– Вести машину можешь?

– Да ты что! Нет, конечно. Того гляди, потеряю сознание. – Только сейчас я вспомнил про шоферскую фуражку, снял и бросил ее на пол.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru