Нора Робертс
Рожденная во льду

Посвящается всем моим предкам, бороздившим океан

ПРОЛОГ

Дикий ветер бушевал над Атлантическим океаном, вихрем проносился над полями западных графств. Дождь острыми иголками вонзался в землю и в человеческую плоть, словно стремился разрушить все, с чем соприкасался. Цветы, радовавшие буйством красок с весны до поздней осени, поникли и почернели от пронизывающего холода.

В коттеджах и пабах люди держались ближе к каминам и говорили о своих фермах, починке крыш и о близких, эмигрировавших в Германию или Америку. И неважно было, уехали они вчера или двадцать лет назад. Ирландия давно теряет людей, а язык, тот и вовсе почти утрачен.

Порой разговор заходил о бедах – о бесконечной войне на севере страны. Но Белфаст был далеко от деревушки Килмихил и географически, и духовно. На западе Ирландии люди гораздо больше думали не о политике, а об урожае, о скотине, о свадьбах и о похоронах, которые могут случиться зимой.

В нескольких милях от Килмихила находился коттедж Брианы Конкеннан. Она сидела на кухне, где от включенной духовки шел жар и вкусно пахло пирожками, и смотрела, как холодный дождь беспощадно барабанит по клумбам в ее саду.

– Водосбор, наверное, погибнет. И наперстянка тоже.

При одной мысли об этом у Брианы защемило сердце. Надо было, конечно, выкопать цветы и пересадить их в маленький захламленный сарайчик на заденем дворе, но буря налетела так стремительно!

– Ничего, весной еще посадишь. – Мегги внимательно изучала профиль сестры.

Бри переживала за цветы, как мать за детей. Мегги вздохнула и погладила свой увеличивающийся живот. Ей до сих пор казалось невероятным, что вышла замуж и ждет ребенка она, а не сестра, которая прямо-таки создана для семейной жизни.

– Представляю, с каким удовольствием ты займешься цветами.

– Возможно. Но вообще-то мне нужна оранжерея. Я уже начала просматривать каталоги. Надеюсь, мне удастся ее построить.

Если жить экономно, то к весне она, вероятно, сможет позволить себе эту роскошь. Мечтая о цветах, которые распустятся в новом стеклянном домике, Бриана вынула из духовки очередную порцию румяных пирожков с брусникой. Мегги привезла ягоды издалека – с дублинского базара.

– Вот, возьми домой. – Бриана протянула сестре корзинку с горячей выпечкой.

– И возьму! – Мегги усмехнулась и, выхватив из корзинки пирожок, принялась перебрасывать его с ладони на ладонь, чтобы немного остудить. – Но сперва как следует наемся сама. Ты можешь мне не верить, но Роган держит меня впроголодь, взвешивает каждый кусочек, который я пытаюсь положить в рот.

– Он хочет, чтобы вы с ребенком были здоровы.

– А по-моему, его гораздо больше волнует, чтобы у меня на талии не наросло жира.

Бриана критически посмотрела на сестру. Будучи уже на шестом месяце беременности, Мегги округлилась, в ней появилась душевная мягкость, умиротворенность. Какой резкий контраст с прежней Мегги – сгустком энергии, комком нервов!

Счастливица, подумала Бриана. Она влюблена и знает, что ее любовь взаимна.

А вслух сказала:

– Что касается жира, то его у тебя наросло уже предостаточно.

Сказала – и увидела, что в глазах Мегги зажглись вовсе не злые, а лукавые огоньки.

– А я соревнуюсь с коровами Мерфи. И, между прочим, побеждаю, – дожевав один пирожок, Мегги без тени смущения потянулась за вторым. – Через пару недель я уже не смогу видеть конец стеклодувной трубки – будет мешать живот. Придется переходить на другую технику.

– Ты бы отдохнула от работы, – заботливо посоветовала Бриана. – Роган говорит, ты все его галереи заполонила своими экспонатами.

– И что мне прикажешь делать? Умирать от скуки? Нет, я тут замыслила одну оригинальную вещицу… для новой галереи в Клере.

– Которая откроется не раньше весны.

– Ох, ну тогда мне уж точно не поздоровится! Роган ведь пригрозил привязать меня к кровати, если я буду рваться в мастерскую.

Мегги вздохнула, но Бри заподозрила, что сестра не станет особенно возражать, если Роган выполнит свою угрозу. Пожалуй, она даже не прочь, чтобы муж потихоньку прибрал к рукам власть в доме. Да, похоже, сестрица разомлела…

– Я буду работать, пока смогу, – продолжала между тем Мегги. – Господи, как же хорошо сидеть дома в такую погоду! У тебя, конечно, постояльцев сейчас не предвидится?

– Вот и не угадала. Через неделю ко мне приедет янки. – Бриана налила Мегги и себе чаю и села за стол.

Пес, терпеливо поджидавший хозяйку у стула, положил ей на колени свою большущую голову.

– Янки? Один? Мужчина?

– Угу. – Бриана почесала Конкобара за ухом. – Какой-то писатель. Он заказал комнату с полным пансионом на неопределенный срок. И заплатил за месяц вперед.

– За целый месяц?! В такое время года! – Развеселившись, Мегги покосилась на окно, дребезжащее под яростными порывами ветра. Погода не располагала к прогулкам. – А нас, художников, еще называют эксцентричными! Интересно, какие книжки он пишет?

– Мистические романы. Я читала один, мне понравилось. Он лауреат многих премий, по его книгам снимают фильмы.

– Подумать только! Преуспевающий писатель, американец, проводит зиму в графстве Клер, обосновавшись в домашней гостинице «Би энд Би»… Да, в пабе будет о чем посудачить.

Мегги облизала пальцы и окинула сестру взглядом художницы. Бриана – прелестная женщина, белокожая, на щеках румянец, фигурка ладная, стройненькая… Классический овал лица, нежные, ненакрашенные губы… вот только, пожалуй, серьезности многовато… В зеленых глазах застыло мечтательное выражение, ноги длинные, волосы как огонь – густые, рыжие, непослушные, все время выбиваются из-под заколок.

А еще она очень мягкий человек. И чересчур наивна, хотя, будучи хозяйкой «Би энд Би», постоянно сталкивается с незнакомцами и по округе о ней ходят разные сплетни.

– Не нравится мне, Бри, что ты так долго будешь тут наедине с мужчиной.

– Да я часто бываю одна с постояльцами, Мегги. Я хозяйка гостиницы, это мой способ зарабатывать себе на хлеб.

– Да, но у тебя редко бывает только один постоялец. И уж тем более в разгар зимы. А мы в любой момент можем уехать в Дублин и…

– И за мной некому будет присмотреть? – Бриана улыбнулась. Слова сестры ее не столько обидели, сколько позабавили. – Мегги, я же взрослая женщина! Взрослая деловая женщина, которая сама в состоянии о себе позаботиться.

– А по-моему, ты всегда заботишься о других.

– Давай не будем об этом, – поджала губы Бриана. – С тех пор как мама живет вместе с Лотти, я ей почти не помогаю.

– Знаю я это «почти»! – вскинула голову Мегги. – Стоит ей тебя поманить, как ты несешься со всех ног выслушивать ее жалобы и таскаешь бедняжку по врачам, когда ей очередной раз взбредет в голову, что она неизлечимо больна. – Мегги махнула рукой, злясь на себя за то, что опять не сумела побороть гнев и чувство вины. – Ладно, сейчас меня не это волнует. Меня волнует твой новый постоялец.

– Грейсон Тейн, – подсказала Бриана, обрадовавшись, что сестра перевела разговор на другую тему. – Почтенный американский писатель, зарезервировавший комнату в тихой, приличной гостинице на западе Ирландии. Поверь, у него нет никаких видов на хозяйку этой гостиницы, – Бриана поднесла к губам чашку и отпила глоток чаю. – А я благодаря ему смогу заплатить за оранжерею.

Глава 1

Бриане уже не раз доводилось принимать гостей зимой, в разгар снежных бурь. Но, как правило, в январе Блекторн-коттедж пустовал. Бриана не тяготилась одиночеством, ее не пугали ни завывания ветра, ни даже то, что со свинцового неба день за днем сыпался мокрый снег. Непогода давала ей возможность посидеть дома, подумать, спланировать свою дальнейшую жизнь.

Бриана обожала постояльцев. И ожидаемых, и нежданных. И не только потому, что это сулило лишние деньги. Бриана любила общаться и рада была услужить тем, для кого ее гостиница стала временным пристанищем.

После смерти отца и переезда матери в другой дом Бриана постаралась преобразить Блекторн-коттедж, сделать его таким, как ей мечталось в детстве. Бриана всегда хотела, чтобы в доме был торфяной камин и кружевные занавески, а с кухни доносились вкусные запахи пирожков и оладий. Однако без помощи Мегги Бриане не удалось бы встать на ноги, превратить свое жилище в семейную гостиницу. И Бриана никогда об этом не забывала.

Теперь дом полностью принадлежал ей. Зная, как она ценит домашний уют, отец решил, что Бриане дом нужнее, чем Мегги. Он не сомневался, что она будет беречь свое наследство как зеницу ока, ухаживать за домом, словно за ребенком.

Наверное, это погода располагала к мыслям об отце. Он умер в очень похожий день. В часы одиночества Бриана до сих пор обнаруживала, что в потайных закоулках ее души прячется тоска по отцу. И воспоминания, как хорошие, так и плохие.

Нужно чем-нибудь заняться, сказала она себе и отвернулась от окна, не дожидаясь, пока на нее нападет хандра.

Дождь не унимался, и Бриана решила отменить поездку в поселок, а вместо нее заняться делом, которое она откладывала уже слишком долго. Сегодня ждать некого, постоялец приедет лишь в конце недели… Бриана взяла швабру, ведро, тряпки, пустую картонную коробку и пошла на чердак. Пес поплелся за ней.

Бриана регулярно прибиралась на чердаке. В ее доме пыль не залеживалась. Однако до ящиков и чемоданов с вещами у нее руки не доходили.

А теперь дойдут, решила Бриана и распахнула дверь. Прочь сантименты, на сей раз она наведет порядок в отцовских вещах!

Если произвести на чердаке генеральную уборку, можно будет, подкопив денег, кое-что тут перестроить, сделать ремонт, и получится уютная мансарда. Бриана размечталась, опершись о швабру. Надо будет прорубить окно в потолке и, может быть, сделать еще одно – слуховое. Если покрасить стены в желтый цвет, комната станет более солнечной. А пол нужно покрыть лаком и постелить на него вязаный коврик…

Бриана уже воочию видела преображенную комнату. Хорошенькая кроватка, застеленная ярким клетчатым покрывалом, плетеное кресло, небольшой письменный стол. А если еще и…

Она тряхнула головой и рассмеялась. Нечего торопить события!

– Ну и соня ты. Кон! – пробормотала она и погладила пса по голове. – А спать некогда, тут надо засучить рукава – и за работу!

Первым делом Бриана решила взяться за коробки – разобрать старые бумаги и одежду.

Спустя полчаса все уже было аккуратно разложено на кучки: одни вещи она собиралась отнести в церковь и раздать бедным, другие – пустить на тряпки, а вещи, сложенные в третью кучку, решила оставить на память.

– Вот это да! Гляди, Кон! – Бриана осторожно достала из чемодана крестильное платьице и расправила складочки. В воздухе слабо запахло лавандой. Льняное платьишко было украшено крохотными пуговками и узким кружевом. Бриана улыбнулась. Бабушкино рукоделие. Отец хранил его всю жизнь… Увы, Мейв, ее мать, не оставит потомкам таких милых реликвий.

– Видишь, Кон? Нас с Мегги, наверное, тоже в нем крестили. А потом папа убрал его, решив приберечь для наших детей.

Сердце сжалось от привычной боли. Настолько привычной, что Бриана почти не обратила на нее внимания. Ее ребенок не спит в колыбельке, нет у нее маленького, мягкого комочка, который можно было бы брать на руки, баюкать, любить… Но зато Мегги платьице пригодится.

В следующей коробке были всякие бумаги. Бриана вздохнула. Придется все перечитать… или, во всяком случае, просмотреть. Отец никогда не выбрасывал ни одной бумажки. И даже хранил газетные вырезки. Говорил, что его интересуют новые веяния.

Ох уж эти новые веяния! Бриана отложила в сторону статьи про новинки техники, лесоводство, строительство домов, усовершенствование системы магазинной торговли. Только вот про сельское хозяйство здесь не найдется ни строчки. Да, фермером отец был никудышным. Она нашла письма от родственников и от американских, австралийских и канадских компаний, с которыми переписывался отец. А вот и квитанция на старый грузовик, который был у них в ее детстве. Взяв в руки следующую бумажку, Бриана удивленно подняла брови. Похоже на сертификат, выданный при покупке акций… «Трикуотер-Майнинг» в Уэльсе… Судя по дате, отец приобрел акции за несколько недель до смерти.

«Трикуотер-Майнинг»? Должно быть, очередная авантюра, в которую папочка вложил наши жалкие сбережения, подумала Бриана и решила послать в компанию запрос, выяснить, что сталось с деньгами. Хотя скорее всего акции стоят не дороже бумаги, на которой они напечатаны. Тому Конкеннану не везло в бизнесе.

Он всю жизнь ловил удачу, но так и не поймал.

Бриана вынула из коробки пачку писем от папиных кузенов, дядюшек и тетушек. Они его обожали. Да его все обожали!

Вернее, почти все, поправилась она, вспомнив ft' своей матери.

Отогнав неприятную мысль, Бриана взяла в руки три письма, перевязанные выцветшей красной ленточкой. Адресат обитал в Нью-Йорке, но ее это не удивило. У Конкеннанов было в Штатах довольно много друзей и родственников. Однако имя, указанное на конверте, оказалось незнакомым. Аманда Догерти.

Бриана развязала ленточку, рассеянно взглянула на страницу, написанную аккуратным школьным почерком, и… у нее перехватило дыхание.

«Мой дорогой Томми!

Я сказала, что не буду тебе писать. И может быть, это письмо так. и останется не отправленным. Но не написать его я не могла – мне нужна хотя бы иллюзия, что я с тобой разговариваю. Вернувшись в Америку, я пробыла в Нью-Йорке всего один день. Ты невероятно далеко, и дни, проведенные вместе с тобой, теперь для меня еще дороже. Я сходила исповедаться и покаялась. Но в глубине души я не считаю грехом то, что было между нами. Любовь не может быть грехом. А я всегда буду любить тебя. Когда-нибудь, если Господь смилостивится над нами, мы соединимся. Но даже если этого не произойдет, знай, что для меня дорого каждое мгновение, которое нам подарила судьба. Да, я понимаю: мой долг сказать тебе, что ты не смеешь нарушать священные узы брака и обязан посвятить себя малюткам, которых ты боготворишь. И я говорю тебе это. Но прошу об одном. Может быть, это эгоистично, но я прошу тебя: думай обо мне, когда в Клер приходит весна и река Шаннон искрится на солнце. И вспоминай, как ты любил меня в те недолгие дни, что мы были вместе. Люблю тебя…

Вечно твоя Аманда».

Бриана подавленно уставилась на любовные письма. Отец получил их, когда она еще пешком под стол ходила.

У нее похолодели руки. Интересно, как должна реагировать взрослая двадцативосьмилетняя женщина, узнав, что ее отец любил другую, не маму? Господи! Ее отец, у которого, казалось, в жизни одни только шуточки да бесплодные мечты… Эти письма не предназначались для посторонних глаз. Но… разве можно удержаться?

Когда Бриана с нетерпением разворачивала второе письмо, ей казалось, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

«Мой дорогой Томми!

Я перечитывала твое письмо, пока не выучила его наизусть. У меня сердце разрывается, как подумаю, до чего ты несчастен. Я тоже то и дело гляжу на океан и представляю тебя на берегу, как ты стоишь и смотришь в мою сторону. Мне столько хочется рассказать, но, боюсь, тебе от этого станет лишь больнее. Пусть ты не любишь жену, но ведь у тебя дети, и, думаю, тебе не надо напоминать, что заботиться о них – твоя наипервейшая обязанность. Я знаю – и всегда знала, – что малышки занимают в твоем сердце и мыслях самое главное место. Да благословит тебя Господь, Томми, за то, что ты думаешь еще и обо мне! И за твой бесценный дар. Я считала, что мне предстоит унылая, пустая жизнь, но, оказывается, ошиблась. Моя жизнь будет богатой и полной. Теперь я люблю тебя еще сильнее. Не печалься, вспоминая обо мне. Но, пожалуйста, вспоминай!

Вечно твоя Аманда».

Она его и вправду любила, сказала себе Бриана, и к глазам ее подступили слезы.

Письмо дышало любовью, хотя было очень сдержанным. Кто такая эта Аманда? Как они встретились с отцом? И часто ли отец вспоминал ее? Часто ли мечтал о ней?

Смахнув слезу, Бриана развернула третье письмо.

«Мой дорогой!

Я долго молилась, прежде чем сесть за это письмо: просила Богоматерь вразумить меня, подсказать верное решение. Не знаю, правильно ли я поступаю. Мне хочется лишь надеяться, что известие принесет тебе радость, а не печаль.

Я все время вспоминаю те часы, которые мы провели с тобой в крохотном гостиничном номере с видом на реку Шаннон. Как ты был нежен и ласков! Нас ослепила внезапно нахлынувшая любовь. Я никогда не испытывала и, наверное, больше не испытаю столь глубокого, сильного чувства. Поэтому я счастлива от мысли, что раз уж мы не можем быть вместе, в память о твоей любви у меня останется драгоценный дар – твой ребенок. Я беременна, Томми! Пожалуйста, порадуйся за меня. Я не одна и ничего не боюсь. Хотя вообще-то я должна была бы умирать от стыда. Незамужняя женщина связалась, с женатым мужчиной и ждет от него ребенка. Позор! Может, потом мне и станет стыдно, но сейчас я невероятно счастлива.

Я давно поняла, что беременна, но долго не могла собраться с духом и сообщить тебе. А сегодня, впервые почувствовав внутри себя шевеление новой жизни, которая зародилась благодаря нашей любви, наконец отважилась. Нужно ли говорить, что я буду любить твоего Ребенка больше всего на свете? Я жду не дождусь, когда наступит момент и я смогу взять его на руки. Умоляю, дорогой, во имя нашего ребенка не печалься, не терзайся чувством вины. А я ради его будущего уезжаю. И хотя буду думать о тебе каждый день и каждую ночь, никогда больше не напишу тебе ни строчки. Моя любовь к тебе не угаснет вовек, а глядя на малыша, которому мы дали жизнь в чудные мгновения нашей близости на берегу Шаннон, я буду любить тебя еще больше.

Ты же всю любовь ко мне отдай своим детям. И будь счастлив.

Вечно твоя Аманда».

Ребенок… Бриана залилась слезами. Сестра или брат… Господи, да что же это такое? Значит, где-то у нее есть кровный родственник? Они примерно одного возраста. И, может, даже похожи…

Что же делать? А что делал все эти годы отец? Искал ли он эту женщину и ребенка или попытался все позабыть?

Нет… Бриана осторожно расправила листки бумаги. Нет, забыть он ее не пытался. Отец до самой смерти хранил письма Аманды. Бриана долго сидела с закрытыми глазами на полутемном чердаке. Сидела и думала, что отец любил Аманду. Любил всю жизнь.

Бриане нужно было как следует поразмыслить, прежде чем рассказать о своей находке Мегги. А лучше всего ей думалось, когда она занималась хозяйством На чердаке Бри стало невмоготу, и она спустилась вниз, благо в других комнатах дел было тоже хоть отбавляй. Она целый день провела за уборкой и готовкой. Простые, будничные хлопоты и вкусные запахи, витавшие в кухне, постепенно вернули ей бодрое расположение духа. Бриана подкинула торфу в камин, заварила чай и принялась набрасывать в блокноте план оранжереи.

Ничего, решение придет, непременно придет со временем, утешала себя Бриана. В конце концов, двадцать пять лет никто ничего не предпринимал, и, если еще несколько дней подождать, никакой беды не случится.

Хотя, конечно, во многом эта отсрочка объяснялась трусостью. Бриана боялась оскорбить чувства сестры.

Что ж, Бриана и не претендовала на роль отважной женщины… На следующий день она написала вежливое деловое письмо в «Трикуотер-Майнинг» и послала его в Уэльс.

Наутро ей предстояло переделать уйму дел, и она решила заняться ими, даже если погода опять будет ненастной. Погасив на ночь огонь в каминах, Бриана с облегчением вздохнула. Слава богу, Мегги так занята, что не удосужилась заехать! А через пару дней, глядишь, и появятся силы показать сестре письма…

Но сегодня надо расслабиться. Расслабиться и ни о чем не думать. Пожалуй, можно себя побаловать горячей ванной. Тем более что натруженная за день спина ноет. Решено! Она взобьет пышную пену, которую Мегги привезла ей в подарок из Парижа, и будет валяться в ванне, потягивать чай и читать книжку! Бриана поднялась на второй этаж – там ванна была побольше. Ей вдруг захотелось почувствовать себя не хозяйкой, а гостьей в этом доме. И спать она будет не на узкой кровати рядом с кухней, а в шикарной спальне, которую почему-то так и тянет назвать супружеской.

– Сегодня мы с тобой короли, Кон, – усмехнулась Бриана, выливая в воду полфлакона пены. – Ужинать будем в постели, а потом нас ждет книга. Автор – наш будущий постоялец. Он в Америке знаменитость, учти.

Кон постучал хвостом по полу в знак согласия.

Бриана разделась и залезла в горячую ароматную воду. По телу ее разливалась истома. В таком настроении было бы гораздо уместнее приняться за любовный роман, а не за триллер под названием «Наследство Бладстоунов». Но Бриана устроилась поудобнее и Мяла в руки книгу о женщине, которой не давало покоя ее прошлое и грозило гибелью настоящее.

История ее захватила настолько, что Бриана не смогла оторваться, даже когда вода начала остывать. И вытиралась одной рукой, не желая расставаться с книгой ни на мгновение. Дрожа от холода. Бри надела фланелевую ночную рубашку до пят и распустила волосы. И только многолетняя привычка к аккуратности вынудила ее отложить книгу в сторону и вымыть ванну. Зато ужином она заниматься не стала, а поспешно юркнула в постель и укрылась шерстяным одеялом.

Бриана почти не слышала воя ветра, не замечала дождя, яростно хлеставшего по окнам. Благодаря Грейсону Тейну она перенеслась на юг Соединенных Штатов, где царил летний зной. И ее преследовал убийца…

Уже было далеко за полночь, когда Бриану наконец сморила усталость, и она заснула с книгой в руках. Собака храпела у изножья кровати, а ветер стенал, как испуганная женщина.

Снились Бриане, конечно же, всякие ужасы.

Грейсон Тейн часто действовал под влиянием минутного порыва и, зная это, философски воспринимал как свои удачи, так и неприятности. Сейчас он вынужден был признать, что решение отправиться из Дублина в Клер в разгар зимы было ошибкой. Он еще никогда не попадал в такую бурю.

Но, с другой стороны, это же приключение! А приключения – его хлеб.

Миновав Лимерик, Грейсон проколол шину и, меняя колесо, насквозь промок. Не помог даже плащ, купленный за неделю до этого в Лондоне.

Вдобавок Тейн умудрился два раза заблудиться и долго тащился по узким извилистым дорогам шириной чуть больше канавы. Впрочем, в этом тоже была своя прелесть.

Он здорово проголодался, был похож на мокрую курицу и боялся, что бензин кончится раньше, чем машина доедет до ближайшей гостиницы или деревушки.

Грейсон представил себе план местности. Он обладал прекрасной зрительной памятью и без труда вспомнил подробную схему, которую прислала ему хозяйка «Би энд Би».

Только вот беда: вокруг царила кромешная тьма, потоки дождя захлестывали лобовое стекло, а ветер швырял «Мерседес» из стороны в сторону, забавляясь с ним, словно с игрушкой.

Грейсону ужасно хотелось выпить кофе.

Завидев впереди развилку, он решил рискнуть и свернул налево.

Проеду еще десять миль, рассуждал Грей, и, если мне так и не попадется ни одной гостиницы, проведу ночь в машине, а утром снова двинусь в путь.

Но по-настоящему он сожалел лишь о том, что в темноте не было видно окрестностей. Почему-то у него возникло ощущение, что он найдет здесь именно те пейзажи, какие требовались для новой книги. Он хотел, чтобы действие протекало среди скал и полей западной Ирландии, хотел описать контраст между свирепым Атлантическим океаном и мирными деревушками, гнездившимися на его берегу. Главный герой, уставший от жизни, разочарованный, должен появитъся здесь в десятибалльный шторм.

Грей прищурился, вглядываясь в темноту. Неужто огонек? Господи, вот было бы здорово! Ему чудом удалось заметить указатель, раскачивавшийся под яростными порывами ветра. Грей сдал назад, включил фары и ухмыльнулся.

Блекторн-коттедж. Итак, интуиция его не подвела. Только бы хозяйка соответствовала тем легендам, которые рассказывают о гостеприимстве ирландцев. Ведь он явится к ней на два дня раньше срока! И в два часа ночи.

Грей поискал глазами подъезд к дому, но увидел только мокрые живые изгороди. Пожав плечами, он остановил машину на дороге и заглушил мотор. Рюкзак с необходимыми на первое время вещами лежал на соседнем сиденье. Перекинув его через плечо, Грейсон вылез под проливной Дождь.

Буря набросилась на него, словно разъяренная женщина. Он поскользнулся, чуть не плюхнулся на мокрые фуксии и почти на ощупь добрался до калитки, ведущей в сад. Войдя, Грейсон долго возился с засовом, закрывая калитку на ночь. Дом был еле виден. Из темноты выступали только его очертания, да на втором этаже в одном окне горел свет.

Грей двинулся на этот огонек, как на маяк. Все-таки, может, удастся выпить сегодня кофейку?..

На стук никто не ответил. И неудивительно. Ветер выл, заглушая все прочие звуки. Тогда Грей, недолго думая, сам, на свой страх и риск, открыл дверь.

На дворе бушевала буря, а в доме было тепло. Пахло лимоном, воском, лавандой, розмарином. Наверное, пожилая хозяйка гостиницы – большая любительница трав. Хорошо бы она проснулась и приготовила ему поесть!

Внезапно Грей услышал рычанье и замер как вкопанный. Потом осторожно поднял голову, вгляделся в полумраки… опешил.

Позднее он говорил себе, что это сцена из романа. Может, даже из его собственного? Красивая женщина в длинной белой ночной рубашке, волосы рассыпаны по плечам, словно расплавленное червонное золото. Одной рукой она сжимала свечу, и ее лицо в неверных отблесках пламени казалось бледным, как полотно. Другой рукой она держала за ошейник оскалившегося пса, очень похожего на волка. Загривок пса доходил ей до пояса.

Женщина стояла на верху лестницы и смотрела на него. Грею почудилось, что это видение. Его ожившая фантазия… Она была словно высечена из мрамора или изо льда, неподвижная, прекрасная, само совершенство.

Затем пес рванулся вперед. Женщина удержала его По ее сорочке пробежала рябь.

– Дождь заливает в прихожую, – стараясь говорить спокойно, сказала она, и ее голос еще больше разгорячил воображение Грея. Он был такой нежный, музыкальный…

– Ох, извините. – Грей нашарил дверную ручку, и завывания бури сразу стихли.

Сердце Брианы бешено колотилось. Во сне за ней кто-то гнался, потом ее разбудили шорохи внизу и рычание Кона, и вот теперь она видела перед собой мужчину в черном. Бесформенный силуэт, лицо в тени…. Он сделал шаг вперед, и Бриана вцепилась дрожащей рукой в ошейник Кона.

Отблески пламени упали на его лицо. Продолговатое, узкое. Пытливые карие глаза, серьезный рот. Лицо поэта… Или пирата? Вон какие у него резкие скулы и длинные выгоревшие на солнце волосы.

Ну чего ты трусишь, рассердилась на себя Бриана. Нет в нем ничего особенного, самый обыкновенный мужчина.

– Вы заблудились? – спросила она Грея.

– Нет, – на его лице заиграла непринужденная улыбка. – Наоборот, я наконец-то нашел дорогу. Ведь это Блекторн-коттедж?

– Да.

– А я Грейсон Тейн. Я, правда, приехал на пару Дней раньше, но мисс Конкеннан меня ждет.

– Ox… – Бриана что-то шепнула собаке. Что именно – Грей не расслышал, но заметил, что собака Успокоилась. – Я ждала вас только в пятницу, мистер Тейн, но все равно, милости прошу, – она сошла вниз и протянула ему руку. – Давайте знакомиться, я – Бриана Конкеннан.

Грей растерянно заморгал. Он ожидал увидеть милую хлопотливую старушку с седыми волосами, собранными на затылке в пучок.

Смутившись, он не нашел ничего умнее, как спросить:

– Я вас разбудил, да?

– Ну вообще-то мы тут имеем странную привычку спать по ночам. Подсаживайтесь к камину. – Бриана вышла в холл и зажгла свет. Потом задула свечу и повернулась к Грею, чтобы взять его намокший макинтош. – Неподходящее вы выбрали время для путешествия.

– Да, я уже понял.

А он вовсе не бесформенный, подумалось Бриане, когда Грей скинул плащ. Правда, не такой и высокий, как ей со страху показалось, но зато стройный и мускулистый. Словно боксер.

Она усмехнулась. Поэт, пират, боксер… Господи, что за дурацкие фантазии?! Перед тобой писатель, твой постоялец. И хватит выдумывать!

– Сейчас вы согреетесь, мистер Тейн. Хотите, я вскипячу вам чаю? Или лучше…

Она собралась было проводить Грейсона в его комнату, но, спохватившись, вспомнила, что спала в ней сама.

– Я уже целый час мечтаю о кофе. Если это вас, конечно, не затруднит.

– Нет, конечно! Располагайтесь поудобней.

Но Грей не захотел лишаться приятной компании.

– Позвольте, я пойду с вами. Мне так неловко, что я вас разбудил! – Он дал Кону обнюхать свою руку. – Хорошая псина. А знаете, мне на миг показалось, что это волк.

– Кон – волкодав, так что вы недалеки от истины, – машинально ответила Бриана, лихорадочно соображая, что приготовить гостю на ужин. – Милости прошу в кухню. Вы, наверное, проголодались? Я вас сейчас накормлю.

Грей ласково потрепал Кона по голове и улыбнулся.

– Мисс Конкеннан, вы просто чудо. Я вас обожаю.

Она покраснела.

– Я смотрю, завоевать вашу любовь совсем нетрудно – стоит только предложить вам тарелку супа.

– Да, но только если суп приготовлен вами…

– Вот как? – Бриана провела гостя на кухню и повесила плащ, с которого стекала вода, на крючок возле двери, выходившей на задний двор. – У моего издателя есть кузен. Так вот, приятель этого кузена останавливался у вас год назад и сказал, что хозяйка Блекторн-коттеджа готовит пищу богов.

А вот что она прекрасна, как богиня, Грейсон пой чему-то не слышал…

– Спасибо за комплимент. – Бриана поставила на конфорку чайник и отлила немного супа в маленькую кастрюльку. – Увы, сегодня мне не удастся удивить вас кулинарными изысками, мистер Тейн, но, во всяком случае, голодным вы в постель не ляжете. – Она нарезала хлеб толстыми ломтями. – Вы сегодня много времени провели за рулем?

– Да не очень. Я выехал из Дублина довольно поздно. Надо было, конечно, выждать еще денек, но мне уже не сиделось на месте, – он улыбнулся, взял кусок хлеба и жадно впился в него зубами, даже не дожидаясь, пока Бриана предложит ему масла. – Я почувствовал, что пора собираться в дорогу. А вы одна тут хозяйничаете?

– Да. Боюсь, вам будет у меня скучновато. В это время года туристов нет.

– А мне общество и не нужно. Я не за тем приехал, – откликнулся Грей, наблюдая, как Бриана кладет кофе в кофеварку. Кухня наполнилась райскими запахами.

– Да, вы писали, что приедете поработать. Ах, как это здорово – уметь рассказывать истории!

– Да, в этом есть своя прелесть…

– Мне нравится, как вы пишете, – просто сказала она, доставая из шкафа синюю керамическую плошку.

Грейсон поднял брови. Читатели обычно забрасывали его вопросами: как он пишет, откуда черпает идеи и – от последнего вопроса его всегда трясло – как пристраивает свои произведения. Потом обычно следовало признание: дескать, у меня тоже есть идея рассказика.

Но Бриана ничего подобного не сказала. Грей поймал себя на том, что ему все время хочется улыбаться.

– Спасибо. Порой у меня и вправду бывают творческие удачи, – он подался вперед и с наслаждением вдохнул аромат супа. – О! И это вы называете простой пищей?

– Так ведь это обыкновенный овощной суп с кусочком баранины. Если хотите, я вам сделаю еще сандвич.

– Нет, спасибо. – Грей попробовал суп и восхитился: – Потрясающе!

Он опять изучающе посмотрел на Бриану. Интересно, у нее всегда такие нежные, румяные щеки? Или это со сна?

– Я пытаюсь почувствовать себя виноватым за то, что разбудил вас, – поднося ложку ко рту, пробормотал Грей. – Но теперь это вряд ли получится.

– Хорошая гостиница всегда открыта для туристов, мистер Тейн. – Бриана поставила на стол кофейную чашку и знаком поманила собаку. Та моментально подскочила к столу. – Если захотите добавки, налейте сами. А я пока приготовлю для вас спальню.

Бриана со всех ног помчалась наверх. Надо было сменить постельное белье и банные полотенца. Ей да же в голову не пришло предложить Грею другую комнату. Раз он единственный постоялец, значит, достоин самого лучшего!

Она поспешно перестелила простыни и уже надевала на подушки наволочки, когда на втором этаже послышались шаги.

Увидев Грея на пороге спальни, Бриана виновато съежилась, но тут же одернула себя. В конце концов, дом принадлежит ей, и она имеет право спать где угодно!

– Я решила устроить себе небольшой праздник, – смущенно пробормотала она, берясь за одеяло.

Просто поразительно, подумал Грейсон, глядя, как Бриана перестилает постель, что женщина, занятая таким будничным делом, может выглядеть настолько сексуально.

Пожалуй, он преувеличивал степень своего утомления.

– Выходит, я не только поднял вас с постели, но и отбираю ее. Ей-богу, вам вовсе не нужно было уступать мне эту комнату.

– Вы за нее заплатили. Тут теплее всего. И камин отдельный есть, и своя ванна. Если хотите…

Она осеклась. Грей подошел к ней сзади, и по ее спине забегали мурашки. Но он всего лишь заинтересовался книгой, лежавшей на тумбочке.

Бриана смущенно кашлянула и отодвинулась.

– Я… я заснула с вашим романом, – до нее вдруг дошла двусмысленность слов, и, в ужасе подняв на Грея глаза, она пролепетала: – Нет, что вы! Я вовсе не хотела сказать, что книга скучная! Я просто…

Но Грей смотрел на нее, ухмыляясь, и она робко улыбнулась в ответ.

– Из-за вашего романа мне снились кошмары.

– Благодарю.

Бриана успокоилась и машинально откинула одеяло, приглашая гостя ложиться.

– А когда вы появились на пороге, я вообще чуть не умерла со страху. Вообразила, что убийца сошел со границ романа и сейчас погонится за мной с окровавленным ножом.

– Ну и кто же, по-вашему, убийца?

– Не знаю, но у меня есть кое-какие подозрения. Должна вам сказать, мистер Тейн, что вы мастерски сбиваете читателей с толку.

– Зовите меня Греем, – откликнулся он, протягивая Бриане книгу. – В конце концов, мы же – в некотором смысле, конечно, – будем делить ложе.

И, не дав Бриане опомниться, Грей поднес ее руку к губам.

– Спасибо за суп.

– Пожалуйста. Спокойной ночи!

Грей не сомневался в том, что спать он будет как сурок. Когда за Брианой закрылась дверь, он разделся догола и залез под одеяло. В воздухе слабо пахло сиренью. Сиренью и летним лугом.

Наверное, так пахнут волосы Брианы, решил Грей и заснул, улыбаясь.

Глава 2

Дождь все лил. Проснувшись, Грей сразу заметил, а что за окном темно. Кто его знает, день сейчас или ночь? Старинные каминные часы показывали пятнадцать минут десятого. Грей был оптимистом и потому решил, что это утро.

Накануне он не успел разглядеть комнату. Во-первых, от усталости, а во-вторых, потому что все его внимание было поглощено прелестной Брианой Конкеннан, взбивавшей подушки. Теперь, разомлев под теплым одеялом, Грей посмотрел по сторонам. Стены были оклеены обоями в мелкий цветочек, крошечные фиалки и бутончики роз взбирались по ним до самого потолка. Камин давно потух. Он был устроен в каменной печи, а рядом в разноцветной коробке лежали брикеты торфа.

Письменный стол был старый и солидный. Его полированная поверхность весело блестела. На столе стояли медная лампа, древняя чернильница и стеклянная банка со смесью трав. На трюмо – ваза с засохшими цветами. Журнальный столик, два кресла, обитых мягкой розовой тканью. Ковер, лежавший на полу, был подобран в тон обоям.

Грей прислонился к спинке кровати и зевнул. Для работы интерьер был неважен, но он все равно оценил вкус Брианы и подумал, что ему здорово повезло с гостиницей.

Грей хотел было повернуться на другой бок и снова уснуть. Он еще не захлопнул за собой дверцу клетки (это был излюбленный образ Грея, означавший, что он еще не готов засесть за работу). А уж холодным дождливым утром сам бог велел подольше не вылезать из постели. Но тут ему вспомнилась хорошенькая розовощекая Бриана. Любопытство взяло верх, и Грей осторожно спустил ноги на ледяной пол.

Хорошо хоть горячая вода есть! Он долго стоял под душем, постепенно отходя ото сна. Мыло приятно пахло хвоей. Грей много путешествовал, и ему не раз-приходилось довольствоваться холодной водой. Поэтому, приняв горячий душ да еще вытеревшись идеально белым полотенцем, украшенным вышивкой, он почувствовал себя наверху блаженства. Грей был удивительно неприхотлив. Ему везде было хорошо: и в палатке, разбитой на камнях Аризонской пустыни, и в роскошном отеле на Ривьере. Грею нравилось думать, что он повсюду может чувствовать себя как дома, Пока ему это, конечно, нужно.

Что ж, в ближайшие месяцы ему будет очень даже, неплохо в уютной ирландской гостинице. Тем более с такой милой хозяйкой. Красота – всегда плюс.

Бриться Грей не стал, одежду выбрал самую что на на есть затрапезную: джинсы и старый свитер. Ветер. утих, и он решил после завтрака прогуляться по окрестностям, чтобы немного оглядеться.

Но первым делом следует позавтракать.

Грей не удивился, обнаружив Бриану на кухне. Сразу было видно, что она прирожденная хозяйка.

Он отметил, что на сей раз она заколола волосы на затылке. Вероятно, для того, чтобы они не мешали заниматься домашними делами. Но непослушные пряди выбились из строгого пучка, и это смотрелось весьма соблазнительно.

Однако нехорошо, что его так тянет к хозяйке гостиницы.

Бриана что-то пекла, и у Грейсона потекли слюнки. От предвкушения еды, разумеется, а вовсе не при виде стройной фигурки в белоснежном фартуке.

Бриана обернулась, взбивая содержимое большой миски деревянной ложкой. Заметив Грея, она удивленно заморгала, затем вежливо улыбнулась.

– Доброе утро! Вы пришли позавтракать?

– Да, и с удовольствием отведаю того, что так вкусно пахнет.

– Нет, этого вы не получите. – Бриана ловко выложила тесто в сковороду. – Пирог еще не готов, да и потом он предназначается к чаю.

– Яблочный пирог с корицей, – принюхавшись, мечтательно предположил Грей.

– Что ж, нюх вас не подвел. Вы осилите ирландский завтрак или вам дать что-нибудь полегче?

– Вообще-то на легкий завтрак я не рассчитывал.

– Ну и прекрасно. Проходите в столовую. Я сейчас принесу кофе и булочки.

– А можно позавтракать здесь? – Грей обворожительно улыбнулся и прислонился к дверному косяку. – Или вы не любите, когда кто-нибудь смотрит, как вы готовите?

И любуется вами, мысленно добавил он.

– Отчего же?

Некоторым постояльцам нравилось держаться запросто, но большинство все-таки предпочитало, чтобы им прислуживали. Бриана налила Грею горячек кофе.

– Вы пьете без молока?

– Совершенно верно, – по-прежнему стоя, он поднес чашку к губам. – Вы выросли в этом доме, да?

– Да.

Бриана порезала сардельки и положила их на сковороду.

– Я так и думал. Тут и чувствуешь себя дома, а не в гостинице.

– Я к этому и стремилась. Видите ли, когда-то у нас тут была ферма, но потом мы большую часть земли продали. А дом и маленький флигель, куда изредка наезжают моя сестра с мужем, оставили себе.

– А почему они наезжают лишь изредка?

– У ее мужа дом в Дублине. И несколько картинных галерей. Моя сестра – художница.

– Ах, вот как? И какие картины она пишет?

Бриана еле заметно усмехнулась. Люди почему-то считают, что художник непременно пишет картины. Мегги это приводит в бешенство.

– Она художник по стеклу. Вот, взгляните на ее новую работу.

Бриана указала на чашу, стоявшую посреди кухонного стола. Она напоминала нежный цветок, омытый дождем.

– Да… отлично смотрится. – Грей, заинтересовавшись, подошел ближе и осторожно провел пальцем по волнистому краю чаши. – Конкеннан… – задумчиво пробормотал он, что-то припоминая. – Черт возьми! Да это же М. М. Конкеннан, ирландская сенсация!

Бриана была польщена.

– Неужели ее так называют? О, Мегги придет в восторг! А вы знаете ее работы, да?

Бриану распирала гордость за сестру.

– Еще бы, я ведь только что приобрел… как бы это поточнее сказать? В общем, статуэтку. Она продавалась в Лондоне во Всемирной галерее. Две недели назад я заглянул туда и ушел с покупкой.

– Это галерея Рогана, мужа Мегги.

– Что ж, очень удобно.

Грей подошел к плите и подлил себе кофе. Жареные сардельки пахли очень аппетитно.

– Статуэтка просто чудо, – продолжал он. – Этакий кусочек льда, а внутри мерцает огонек. Она напомнила мне Замок одиночества.

Бриана непонимающе посмотрела на Грея. Он перехватил ее взгляд и рассмеялся.

– Я вижу, вы не увлекаетесь американскими комиксами. Это уединенный замок Супермена, построенный в арктических льдах.

– О, Мегги это придется по душе. Она обожает такие места.

Бриана машинально поправила непослушные волосы. Она почему-то смущалась. Наверное, потому, что Грей не сводил с нее глаз, и в его взгляде читалось откровенное мужское восхищение.

Нет-нет, это он просто так, в нем говорит писатель, успокоила она себя, подкладывая в подливку помидоры.

И чтобы заполнить неловкую паузу, поспешила продолжить:

– Муж Мегги строит галерею неподалеку отсюда, в поселке Клер. Она откроется весной. Так… я вам положу овсяную кашу, а все остальное вот-вот будет готово.

Овсянка… Да это ж идеальный образ! Дождливое утро, и на завтрак в ирландском доме овсянка в коричневой глиняной плошке с толстыми стенками. Грей довольно улыбнулся и с аппетитом налег на еду.

– Действие вашей новой книги будет происходить в Ирландии? – поинтересовалась Бриана, поглядев на него через плечо. – Это ничего, что я спрашиваю?

– Конечно, ничего. Да, я примерно так себе все это представляю: деревенская глушь, поля, размытые дождем, высокие скалы, – он поежился, вспоминая предыдущую ночь. – Хорошенькие маленькие деревушки. Все мило, как на открытках. Но под этим видимым благополучием таятся бешеные страсти и дикие амбиции.

Теперь настала ее очередь улыбаться.

– Уж не знаю, удастся ли вам найти такие страсти и амбиции в нашей глуши, мистер Тейн.

– Грей.

– Да-да, Грей, – взяв яйцо, Бриана ловко разбила его одной рукой и вылила на шипящую сковороду. – Хотя в прошлом году я ужасно разозлилась. Представляете, корова Мерфи проломила изгородь и потоптала мои розы. А Томми Даггин и Джо Райан недавно подрались возле паба О'Малли.

– Из-за женщины?

– Нет, из-за футбольного матча, который показывали по телевизору. Но на самом деле они просто были жутко пьяны. Во всяком случае, так мне рассказывали. А когда эти ребята напиваются, их тянет на подвиги.

– Ну, роман – всегда ложь.

– Нет-нет, что вы! – Бриана поставила перед Греем тарелку и серьезно посмотрела на него своими зеленоватыми глазами. – Это просто другая правда. Ведь когда вы пишете, вам кажется, что все происходит по-настоящему, да?

Ее проницательность удивила и даже смутила Грея.

– Да. Так оно и есть.

Довольная, Бриана выложила на большое блюдо яичницу с сардельками, беконом и картофельными оладьями.

– Ваше появление произведет в поселке фурор. Ирландцы обожают писателей.

– Но я же не Йитс (сноска – Ирландский поэт и драматург(1865-1939). Лауреат Нобелевской премии (1923 г.)).

Бриана одобрительно улыбнулась, глядя, как Грей кладет на свою тарелку увесистую порцию яичницы.

– Так ведь вам и не хочется быть Йитсом, не правда ли?

Он вскинул на нее глаза. Неужели она моментально раскусила, что он за человек? А он-то всегда гордился своей таинственностью, тем, что он особая личность, без прошлого и без будущего…

Но ответить Бриане Грей не успел, потому что кухонная дверь распахнулась, и в нее ворвались капли дождя и какая-то женщина.

– Что за болван бросил машину посреди дороги! К дому невозможно подъехать, Бри, – выпалила Мегги и осеклась, заметив Грея.

– Ради бога, простите. – Грей вскочил со стула. – Я совсем забыл. Сейчас уберу.

– Ничего страшного, не торопитесь. – Мегги сняла мокрую шапочку и плащ. – Я подожду, пока вы позавтракаете. Время у меня есть. Вы писатель из Америки, да?

– Увы, сознаюсь. А вы – М. М. Конкеннан?

– Верно.

– Это Мегги, – запоздало представила сестру Бриана, наливая гостю чай.

– Очень приятно. Грейсон Тейн. Усевшись, Мегги облегченно вздохнула. Ребенок так сильно брыкался в последние дни!

– Вы приехали на несколько дней раньше? – спросила она Грея.

– Да, у меня внезапно изменились планы. Мегги была похожа на Бриану, но только ярче. Волосы у нее были рыжее, глаза зеленее и пронзительнее.

– Ваша сестра проявила любезность и впустила меня в дом, а то мне, бедному, пришлось бы спать во дворе.

– О, наша Бри вообще очень добрая. – Мегги с удовольствием положила себе на тарелку кусочек бекона. – Я чувствую, яблочным пирогом пахнет?

– Да, это к чаю. – Бриана вынула из духовки одну сковороду и тут же поставила внутрь вторую. – Приходи вместе с Роганом.

– Спасибо. Может, и зайдем. – Мегги потянулась за булочкой и принялась ее обкусывать со всех сторон. – И надолго вы в наши края?

– Мегги, не надоедай гостю. Если хочешь, возьми домой несколько булочек, у меня их много.

– А я еще не ухожу. Роган висит на телефоне и не хватится меня до второго пришествия. Кстати, знаешь, зачем я поехала в поселок? За хлебом.

– Можешь взять у меня.

Мегги улыбнулась и снова впилась зубами в булку.

– Я так и думала. – Ее проницательные зеленые глаза обратились к Грею. – Сестрица, как всегда, напекла столько хлеба, что всю деревню можно накормить.

– Что поделаешь, если в вашей семье все – художественные натуры, – непринужденно заметил Грей, щедро намазывая хлеб клубничным джемом и протягивая вазочку Мегги. – Только вы самовыражаетесь в прикладном искусстве, а Бриана – в кулинарном.

И он беззастенчиво уставился на пирог, который Бриана поставила остывать на плиту.

– Интересно, скоро будет чай? Мегги рассмеялась:

– Я чувствую, вы мне понравитесь.

– Вы мне тоже. – Грей встал из-за стела. – Пойду отгоню машину.

– Помочь вам перенести вещи?

– Нет, спасибо, я управлюсь сам. Приятно было познакомиться с вами, Мегги.

– А мне с вами. – Мегги облизала пальцы и, дождавшись, когда Грей выйдет, заявила: – А он в жизни симпатичнее, чем на обложках книг.

– Угу.

– Никогда бы не подумала, что писатель может оказаться таким крепким и мускулистым.

Бриана поняла, к чему клонит Мегги, и спокойно ответила, по-прежнему стоя спиной к сестре:

– Да, он неплохо сложен. Хотя, на мой взгляд, женщине на шестом месяце беременности не пристало обращать на это внимание.

Мегги возмущенно фыркнула:

– Как можно не заметить такого мужчину? По-моему, тебе следует проверить зрение, сестрица.

– Зрение-то у меня в порядке. Но насколько я помню, ты ужасно тревожилась, что я буду с ним наедине.

– Да, но тогда я же его не знала!

Бриана вздохнула и покосилась на кухонную дверь. Нет, сейчас ей не успеть… Она нервно провела языком по пересохшим губам и сказала, делая вид, будто поглощена мытьем посуды:

– Мегги, я бы очень хотела, чтобы ты выкроила время и зашла ко мне попозже. Нам надо поговорить.

– Так говори сейчас!

– Нет, не могу. – Бриана опять посмотрела на дверь. – Мы должны поговорить без свидетелей. Это очень важно.

– Ты чем-то расстроена?

– Я и сама толком не знаю, горевать или радоваться.

– Он что, к тебе приставал, этот янки? – Мегги забыла про свой живот и, резво вскочив со стула, сжала кулаки, готовая ринуться на обидчика.

– Нет-нет, он тут ни при чем, – раздосадованно отмахнулась Бриана. – И вообще, ты же говорила, он тебе нравится.

– Да, но если он тебя расстроил, я беру свои слова назад.

– Он меня не расстроил. Пожалуйста, не допытывайся. Ты придешь попозже, когда я освобожусь?

– Ну конечно, – встревоженная Мегги погладила сестру по плечу. – А можно я возьму с собой Рогана?

Бриана на секунду задумалась, но потом мысленно напомнила себе, что Мегги в положении и мужу лучше пореже отпускать ее куда-либо одну.

– Да, разумеется. Если он не занят, приходите вместе.

– Во сколько? Часа в два-три?

– Да, лучше в это время. Не забудь булочки и хлеб, Мегги. А я пойду помогу мистеру Тейну разобрать вещи.

Больше всего на свете Бриана боялась скандалов, злых слов и обид. Она выросла в семье, где даже воздух был пропитан агрессией. Обиды накапливались и выплескивались наружу. Разочарования приводили к крикам и оскорблениям. В отличие от сестры, которая платила ссорящимся родителям той же монетой, Бриана выбрала иную тактику самозащиты и старалась сдерживаться, избегать выяснения отношений.

Сколько раз она мечтала однажды проснуться и обнаружить, что мать с отцом отважились бросить вызов церкви и традициям. Как ей хотелось, чтобы они разошлись! Но чаще, гораздо чаще она молила бога о чуде. Молила его сделать так, чтобы родители снова обрели друг в друге счастье, чтобы искра, пробежавшая когда-то между ними, вспыхнула вновь.

Теперь она понимала, хотя бы отчасти, почему чуда не произошло. Аманда… Ту женщину звали Амандой.

А мама? Она знает про Аманду? Догадывалась ли она о том, что ее опостылевший муж полюбил другую? И что плод той безумной, запретной любви теперь уже вырос?

Бриана понимала, что не решится спросить об этом мать. Никогда не решится, потому что не в силах вынести истерику, которая за этим последует.

Она даже Мегги боялась рассказать о своем открытии, сестра наверняка будет оскорблена, разгневана, разочарована до глубины души.

Поэтому-то Бриана так долго и тянула с признанием. Конечно, ей было стыдно за свою трусость, но она успокаивала совесть тем, что надо сперва привести в порядок растрепанные чувства и только потом обременять тяжким известием Мегги.

Грей подвернулся ей очень вовремя. Заботы о нем отвлекали Бриану. Она хлопотала, обустраивая его комнату, охотно рассказывала ему про окрестности. А вопросов у него была куча, и, отправив наконец Грея в Эннис, Бриана уже еле ворочала языком. У Грея оказался поразительно живой, энергичный ум. Бриана мысленно сравнивала его с факиром, которого когда-то видела на ярмарке. Факир извивался, принимал совершенно немыслимые позы, а распрямившись, тут же опять завязывался в узел.

Бриана встала на четвереньки и принялась драить кухонный пол.

Ровно в два Кон приветственно залаял. Чай уже был заварен, кексы готовы, маленькие сандвичи нарезаны аккуратными треугольничками. На пороге стояли сестра с мужем.

– Вы что, пешком пришли?

– Да. Мой муженек постоянно твердит, что я должна делать зарядку. – Мегги разрумянилась, глаза ее весело блестели. – И я его, конечно, послушаюсь. Но только после чая!

– В последнее время она стала такой прожорливой. – Роган повесил свой плащ и пальто Мегги на крючок у двери.

Он явился к Бриане в старых брюках и неуклюжих башмаках, но все равно вид у него был столичный. Смуглый, высокий, элегантный, Роган с одинаковым шиком носил и фрак, и рабочий комбинезон.

– Какое счастье, что ты пригласила нас на чай, Бриана, – шутливо продолжал Роган. – А то моя жена съела все наши припасы.

– Ничего, зато здесь их хоть отбавляй. Присаживайтесь к огню, а я сейчас все принесу.

– Но мы же не гости! – энергично запротестовала Мегги. – Можем посидеть и на кухне.

– Да я там целый день проторчала.

На самом деле это был благовидный предлог. Бриана обожала кухню и с удовольствием вообще бы оттуда не уходила, но ей было проще сообщить Мегги неприятное известие в более формальной обстановке.

Едва все сели к столу, Мегги потянулась за пирогом.

– Возьми лучше сандвич, – сказал Роган.

– Он обращается со мной, как с ребенком. А я, между прочим, сама уже жду ребенка, – пожаловалась Мегги, но все-таки послушалась мужа. – Я рассказала Рогану про красавца-янки. Где, кстати, твой длинноволосый мускулистый блондин? Разве он не примет участия в чаепитии?

– Мы пришли слишком рано, – напомнил Роган и добавил, обращаясь к Бриане: – Я читал его книги. Он – большой мастак сбивать читателей с толку.

– Да-да, я знаю, – усмехнулась Бриана. – Вчера вечером я заснула с его романом. Он сейчас поехал в Эннис и любезно согласился отправить по почте мое письмо. – Она специально начала издалека, обычно так ей было проще начать нелегкий разговор. – Понимаете… вчера, разбирая на чердаке бумаги, я нашла папины письма.

– Да, но мы ведь уже разобрали старые вещи, – нахмурилась Мегги.

– Не все. Многие папины коробки остались нетронутыми. Я не хотела их трогать, пока мама жила здесь. Во избежание неприятностей.

– И правильно. Помощи от нее все равно не дождешься, зато крику будет – оглохнуть можно, – пробурчала Мегги, глядя в чашку. – Но ты зря одна в этом копалась, Бри.

– Мне хотелось прибраться. У меня вдруг возникла идея переоборудовать чердак и устроить там комнату для гостей.

– Еще одну? – закатала глаза Мести. – Да у тебя весной и летом яблоку негде упасть.

– А мне нравится, когда в доме люди. – Они вечно спорили на эту тему и никак не могли прийти к единому мнению. – Что же касается коробок, то на чердаке все равно пора было устроить генеральную. уборку. Там ведь и вещи остались. Какие-то, конечно, годятся только на тряпки, но не все. Вот, полюбуйся, – Бриана достала из небольшой коробки белое платьице с кружевами. – Наверняка бабушкина работа. Отец хранил его для своих внуков.

– О! – Мегги сразу помягчела. – Совсем кукольное, – пробормотала она, взяв в руки платьице.

Едва пальцы Мегги коснулись белой ткани, младенец в ее животе зашевелился.

– У твоих родителей тоже, наверное, что-то такое хранится, Роган, но…

– Но мы будем крестить нашего ребенка в этом. Спасибо, Бри. – Роган мельком взглянул на жену и полез в карман за носовым платком.

Мегги утерла глаза и виновато улыбнулась.

– Я читала, что это гормональное. У меня сейчас глаза на мокром месте.

– Ничего, потом все наладится, – убрав платьица в коробку, Бриана сделала следующий шаг: показала сестре сертификат на акции. – Еще я нашла вот это. Видимо, папа вложил деньги незадолго до смерти.

Мегги тяжело вздохнула.

– Очередной грандиозный план обогащения. – При взгляде на сертификат она растрогалась почти так же, как при виде детского платьица. – Узнаю нашего папочку. Стало быть, он решил вложить деньги в горную промышленность?

– Да, все остальное он уже перепробовал.

– Хочешь, я наведу справки об этой компаиии? – предложил Роган.

– Да я уже им сама написала, а мистер Тейн сегодня отправил мое письмо. Хотя, думаю, ничего из этого не выйдет.

– Бумага, между прочим, на десять тысяч акций, – заметил Роган.

Мегги и Бриана переглянулись.

– Что ж, если эти акции стоят хоть чуточку дороже, чем бумага, на которых они напечатаны, значит, наш отец изменил своим принципам. – Мегги опять налегла на пирог. – Сколько я его помню, он всегда во что-то вкладывал деньги или начинал новое дело. Наш отец был большой мечтатель, Роган. И у него было доброе, любящее сердце.

Бриана сразу приуныла.

– Есть еще одна находка, которую я хочу тебе показать. Это письма.

– Да, папа обожал писать письма.

– Нет, тут другое, – поспешно выпалила Бриана, не дожидаясь, пока словоохотливая сестра в очередной раз предастся воспоминаниям.

Ну же! Не трусь! Скажи быстро – и все.

– Эти письма были адресованы ему. Их три. Я думаю, тебе лучше прочесть их самой.

Взгляд Брианы стал холодным и отрешенным. Она всегда так отгораживалась от неприятностей, и Мегги это знала.

– Хорошо, Бри.

Стоило Мегги взглянуть на обратный адрес, как ее сердце бешено заколотилось. Мегги всхлипнула и вцепилась в руку Рогана. Это тоже говорило о глубоких переменах в ее характере. Еще год назад сестра с негодованием отвергла бы любую попытку поддержать ее в трудную минуту.

– Аманда, – дрожащим голосом воскликнула Мегги. – Он ее звал перед смертью. А когда мы стояли на скале в Луп-Хеде, на его излюбленном месте, он часто шутил, что вот сейчас мы с ним сядем в лодку и поплывем далеко-далеко, через океан И остановимся только у какого-нибудь паба в Нью-Йорке. – Она не выдержала и горько разрыдалась. – В Нью-Йорке. Теперь я понимаю: там жила Аманда…

– Он произнес перед смертью ее имя?! – Бриана поднесла руку ко рту, чуть было не начав по школьной привычке грызть ногти. – Да-да, я помню, ты что-то говорила про это… А больше он ничего не сказал?

– Нет, только позвал ее – и все. – Мегги сердито смахнула слезы. – Ничего он не сказал, ровным счетом ничего! Он любил ее, но даже не попытался что-то сделать.

– А что он мог сделать? – пожала плечами Бриана.

– Не знаю. Что-нибудь! – Слезы хлынули вновь. – Господи, он же провел свою жизнь в аду! Почему, почему? Потому что церковь запрещает разводы? «Бросать жену грешно…» Но ведь он уже согрешил однажды, совершил прелюбодеяние. И разве его можно за это осуждать? Я, во всяком случае, не могу, потому как прекрасно помню, что ему приходилось терпеть в этом доме. Но… почему, скажите на милость, он не взбунтовался? Почему не вырвался отсюда?

– Он остался из-за нас, – ледяным тоном ответила Бриана. – И ты это отлично знаешь.

– И, по-твоему, я должна быть ему за это благодарна?

– А ты хочешь осудить его за то, что он тебя любил? – тихо произнес Роган. – Или тебя возмущает, что он любил еще кого-то?

Глаза Мегги гневно сверкнули, но тут же погасли.

– Нет, но мне обидно, что у него ничего не осталось, кроме воспоминаний.

– Прочитай остальные письма, Мегги.

– Да, сейчас. А ведь это было почти сразу же после твоего рождения, – пробормотала Мегги, разворачивая второе письмо.

– Я знаю, – тусклым голосом ответила Бриана.

– Мне кажется, она его очень любила. От письма веет такой добротой. Разве он многого просил от жизни? Нет, только любви и доброты. – Мегги посмотрела на сестру, но, опять натолкнувшись на холодный, чужой взгляд, потянулась за последним письмом.

Бриана сидела, словно окаменев.

– Если бы он хотя бы… – начала Мегги и осеклась. – Господи! Ребенок…

Она инстинктивно схватилась за живот.

– Аманда была беременна.

– Да, и теперь у нас с тобой есть где-то брат или сестра. И я не знаю, что делать.

Мегги в бешенстве вскочила и заметалась по комнате. Чашки на столе жалобно задребезжали.

– Что делать? Разве все уже не сделано двадцать восемь лет назад?

Расстроенная Бриана кинулась было к сестре, но Роган остановил ее, шепнув:

– Ничего, пусть побегает. Ей так легче.

– Но какое право она имела взять и уехать? – вопрошала Мегги. – А он почему отпустил ее?.. И теперь, по-твоему, мы должны все это расхлебывать? С какой стати? Ведь речь идет не о бедной маленькой сироте, Бриана, а о взрослом человеке. Что у нас с ним общего?

– Отец, Мегги. Это наш родственник.

– Ах, ну конечно! Он тоже Конкеннан. Господи, смилуйся над нами! – Мегги обессиленно облокотилась о каминную доску и невидящим взором уставилась в огонь. – Неужели наш отец был таким слабовольным?

– Мы не знаем, что он предпринял. И, наверное, никогда не узнаем. Может быть, мама… – осторожно предположила Бриана.

Мегги горько рассмеялась.

– Нет, она даже не подозревает, можешь не сомневаться. Или ты полагаешь, она не пустила бы против него в ход столь мощное оружие? Наша матушка ничем не брезговала.

– Тогда и сейчас ей, пожалуй, не надо ничего рассказывать.

Мегги медленно обернулась.

– Ты так считаешь?

– Зачем причинять человеку боль?

Мегги поджала губы.

– По-твоему, ей будет больно?

– А ты уверена, что нет?

Мегги вспыхнула, но тут же опять успокоилась.

– Не знаю. Я теперь ничего не знаю. Мне они оба кажутся какими-то незнакомцами.

– Он любил тебя, Мегги, – подал голос Роган, подходя к жене. – Ты же не будешь этого отрицать?

– Да, конечно. – Мегги прижалась к мужу. – Но в своих чувствах я уже не уверена.

– Мне кажется, мы должны разыскать Аманду Дотерти, – сказала Бриана. – Разыскать и…

– Давай сейчас не будем ничего планировать. – Мегги устало закрыла глаза. – Я так сразу не могу. Мне нужно время, чтобы разобраться. Все это началось не вчера, можно и подождать еще немного.

– Прости меня, Мегги.

– Да ты-то тут при чем? – Мегги постепенно оживала. – Ладно, дай мне пару дней, и потом мы все обсудим, Бри.

– Договорились.

– Можно я пока возьму эти письма?

– Ну разумеется!

Мегги подошла к сестре и погладила ее по щеке.

– Он тебя тоже любил, Бри.

– Да, по-своему.

– Не говори так. Ты была его ангелом, его ледяной лилией. Не горюй. Мы найдем выход.

* * *

Грей нисколько не огорчился, когда свинцовое небо вновь пролилось дождем. Он стоял на стене разрушенного замка, глядя вниз, на грязную вспученную реку. Ветер свирепо свистел и завывал, задувая в трещины между камнями. Грею казалось, что он совершенно один. Не только в замке, но и во всей Ирландии. Во всем мире.

Он решил, что лучшего места для убийства не найти.

Убийца подкараулит здесь свою жертву и погонит ее вверх по старинной винтовой лестнице. И беспомощная жертва будет бежать, пока не лишится последней надежды на избавление.

И там, где когда-то пролилась кровь – пролилась и ушла в землю… но, как выяснилось, неглубоко, – произойдет новое убийство. И не во имя бога или ради спасения страны, а из чисто садистского наслаждения.

Грей, уже хорошо представлявший себе характер убийцы, видел, как тот притаился на развалинах с ножом, который отливает серебром в тусклом лунном свете. И жертву убийцы он себе хорошо представлял. Ее ужас и боль были сейчас его ужасом и болью. А главный герой и его возлюбленная вообще казались Грею живыми людьми. Они были для него не менее реальны, чем медленная река у подножия замка.

Скоро, скоро он облечет свои замыслы в слова! Больше всего на свете Грей любил, когда задуманные им персонажи вдруг переставали быть смутными образами или голыми схемами и ему удавалось вдохнуть в них жизнь. Он придумывал им биографии, разбирался в их прошлом и докапывался до тайных страхов и скрытых внутренних драм.

Может быть, Грею это так нравилось потому, что у него не было собственного прошлого. Он вылепил свой образ сам. Слой за слоем, умело и тщательно, как и образы своих персонажей. В юности Грейсон Тейн решил стать писателем и с той поры старался соответствовать своему предназначению.

Грей не причислял себя к разряду скромников» однако не метил в великие писатели и довольствовался ролью беллетриста, занятного рассказчика. Он писал прежде всего ради удовольствия и считал свою популярность чистым везением.

Бриана была права. Он не стремился стать Йитсом. Ведь беллетрист зарабатывает литературой на жизнь и может делать в этой жизни все, что ему заблагорассудится, а у великого писателя и ответственность перед обществом велика, и ожидания публики по отношению к нему завышены. Грею же ничего этого не хотелось. А если ему не хотелось сталкиваться с чем-то лицом к лицу, он, недолго думая, поворачивался спиной.

Но бывали минуты, когда Грей уставал от жизни перекати-поля и жаждал очутиться в шкуре человека, у которого есть корни, есть предки, человека, который всей душой любит свою семью или родину. Люди, построившие этот ирландский замок, сражавшиеся и умиравшие здесь, что они чувствовали? О чем мечтали? И почему до сих пор не смолкли отзвуки давних битв? Почему и по сей день слышно, как клинок ударяется о клинок?

Раздумывая, куда бы поехать путешествовать, Грей в конце концов выбрал Ирландию. Выбрал за ее историю и за народ, у которого отличная память и очень крепкие корни. За такие типажи, как Бриана Конкеннан.

Она – идеальный прообраз для его новой героини. И это так странно, так интересно…

Красота ее безупречна. От этой ирландки как бы исходит ласковый свет, веет безмятежностью. В ее простых манерах столько изящества… Однако она лишь на первый взгляд так открыта и общительна. На самом же деле Бриана умело держит людей на расстоянии, а в душе ее затаилась печаль.

Она сложная натура, подумал Грей, не обращая внимания на проливной дождь. Он обожал сложности и контрасты. Обожал решать головоломки. Интересно, отчего у нее бывает затравленный взгляд? И от чего она пытается защититься, к чему эта напускная холодность?..

Грей дал себе слово выяснить все ее тайны.

Глава 3

Вернувшись, Грей решил, что Брианы нет дома. Он принюхался и, словно ищейка, взявшая след, ринулся в кухню. Но вдруг замер, услышав ее голос – мягкий, спокойный и ледяной. Недолго думая. Грей подкрался к двери, которая вела в гостиную. Ему и в голову не пришло, что подслушивать нехорошо.

Бриана говорила по телефону, нервно теребя провод. Грей не видел ее лица, но напряженные плечи и спина недвусмысленно намекали на ее состояние.

– Я только что вошла, мама. Ездила по делам в поселок. У меня новый постоялец.

Она умолкла и потерла пальцами висок.

– Да, знаю. Не расстраивайся. Я приеду завтра. Можно будет…

По всей вероятности, Бриану резко оборвали, потому что она осеклась на полуслове. Грею так захотелось утешить ее, обнять эти хрупкие плечи! Он еле удержался от того, чтобы ворваться в комнату.

– Завтра я свожу тебя, куда хочешь. Нет, я, конечно, найду время… Да, я понимаю, что тебе нездоровится, и очень тебе сочувствую… Ну разумеется, я закуплю продукты, какие проблемы? Да, я приеду до двенадцати. Обещаю. Мама, ты извини, но мне надо бежать, а то пироги сгорят. Хочешь, я привезу тебе завтра пирожков? Ладно, тогда до завтра!

Бриана устало обернулась и, увидев Грея, была явно шокирована. Щеки ее зарделись.

– Как вы тихо вошли, – с еле заметной досадой сказала она. – Я даже не слышала.

– Мне не хотелось вам мешать, – бесстыдно подслушавший разговор, Грей теперь столь же беззастенчиво уставился на Бриану, читая по ее лицу, как по книге. – Ваша мама живет поблизости?

– Неподалеку, – уже еле сдерживая гнев, ответила она.

Значит, он слышал, как она унижалась, и даже не считает нужным извиниться за бестактность!

– Я сейчас подогрею вам чай.

– Не торопитесь, пирожки еще не испеклись. Бриана посмотрела на Грея в упор.

– Я солгала. И вообще… мне надо было сразу предупредить вас, что мой дом открыт для гостей, но к моей личной жизни это не относится.

Грей кивнул:

– А мне надо было предупредить, что я всегда влезаю в чужую жизнь. Вы огорчены, Бриана. Может, вам выпить чаю?

– Спасибо, я уже пила.

Держась все так же напряженно, она пошла к двери, но Грей легким прикосновением остановил ее. В его глазах светились любопытство и сочувствие, но ни в том, ни в другом Бриана не нуждалась.

– У писателей обычно очень острый слух. Лучше, чем у первоклассного бармена.

Бриана отстранилась. Еле заметно, однако этого оказалось достаточно, чтобы провести между ними незримую границу.

– Я никогда не понимала, зачем люди откровенничают с человеком, который подает им пиво. Я принесу вам чай в гостиную. У меня на кухне слишком много дел, так что мне не до разговоров.

Грей долго не мог прийти в себя от изумления. Ловко она его отбрила! С ним такого еще не бывало.

Но в действительности Бриана не сердилась на любопытного американца. Она и сама была не без греха, Ее тоже интересовала жизнь людей, которых судьба заносила в ее дом. Она любила, когда с ней откровенничали. Но про себя Бриана предпочитала помалкивать. Может, это было нечестно, но зато удобно. Лучше оставаться сторонним наблюдателем. Так спокойней.

Что толку злиться на Грея? Криком ведь ничего не решишь. Спокойствие – гораздо более надежное оружие. И Бриана с успехом применила его за ужином. К концу ужина ей показалось, что Грей принял правила игры, согласился быть в ее доме лишь гостем и ни на что больше не претендовал. На вежливое приглашение сходить с ним в паб Бриана ответила таким же вежливым отказом и прекрасно скоротала вечерок за чтением его романа.

Утром, подав Грею завтрак и помыв посуду, она покорно поехала к матери. Мегги, конечно, рвала бы и метала, узнав об этом. Но Бриане легче было потратить на Мейв время, чем выдерживать ее скандалы. В конце концов, это же всего несколько часов!

Скоро будет год, как Мегги, у которой дела складывались удачно, купила для Мейв дом и поселила ее там с компаньонкой. А до этого мать не давала Бриане ни минуты покоя: все время жаловалась на воображаемые болезни и на нехватку денег.

А еще то и дело напоминала, что облагодетельствовала Бриану, родив ее на свет.

Поэтому, став полновластной хозяйкой Блекторн-коттеджа, Бриана была готова на все, лишь бы так продолжалось вовеки.

Солнце сияло, в воздухе дразняще веяло весной, но Бриана понимала, что это ненадолго. И тем больше наслаждалась хорошей погодой. Открыв все окна в своем стареньком «Фиате», она дышала полной грудью, стараясь надышаться впрок, ведь когда в машину сядет Мейв, нельзя будет оставить ни щелочки, да еще придется включить печку.

Собираясь выехать со двора, Бриана покосилась на «Мерседес», который Грей взял напрокат. Посмотрела без зависти… вернее, почти без зависти. Красивая машина! Под стать водителю. И ей вдруг так захотелось посидеть за рулем этого шикарного автомобиля! Ну хоть немножко…

Она виновато погладила руль «Фиата» и повернула ключ зажигания. Мотор заворчал, закашлялся, но не завелся.

– Не злись, я пошутила, – пробормотала Бриана. – Ну давай, дорогуша, заводись поскорее. Ты же знаешь, Мейв терпеть не может, когда я опаздываю.

Но мотор немного позаикался и со стоном замолк. Бриана уныло вздохнула, подняла капот. Ее машина частенько вела себя, как капризная старуха. Но обычно стоило немного поковыряться в моторе, и она утихомиривалась. Поэтому Бриана всегда возила инструменты в багажнике.

В тот момент, когда она доставала обшарпанную сумку с гаечными ключами, на пороге дома появился Грей.

– Что-то с машиной?

– Да просто она у меня с характером. – Бриана откинула волосы со лба и закатала рукава свитера. – Требует повышенного внимания.

Засунув большие пальцы рук в карманы, Грей вразвалочку подошел к «Фиату», заглянул в мотор и небрежно спросил:

– Хотите, чтобы я взглянул?

Он был небрит, но зато причесал волосы и прихватил их сзади резинкой, собрав в маленький, но пышный конский хвост.

Как американская рок-звезда, подумала Бриана и улыбнулась, развеселившись от этого сравнения.

– А вы действительно разбираетесь в машинах или предлагаете просто так, из мужской галантности?

Грей поднял брови, губы его искривились в легкой усмешке. Он хмуро взял сумку с инструментами, но на самом деле у него камень с души свалился, когда он понял, что Бриана больше не сердится.

– Посторонись-ка, крошка, – зычно гаркнул Грей, подражая американским ковбоям. – Это мужские заботы. Не утруждай ими свою хорошенькую головку.

Бриана расхохоталась.

– Вы говорите точь-в-точь, как Бак в вашей книге. По крайней мере, я именно так его себе представляла.

– У вас хороший слух, – ослепительно улыбнулся Грей и нырнул под капот. – Страшный нахал – этот тип, да?

– Ну вообще-то…. – замялась Бриана, боясь невежливо отозваться о человеке, пусть даже не существующем реально. И поспешила перевести разговор на другую тему: – Обычно карбюратор барахлит. Мерфи обещал промыть его, когда выкроит время.

Не вылезая из-под капота, Грей повернул голову и сухо произнес:

– Насколько я понимаю, Мерфи сейчас здесь нет. Не согласиться с этим было невозможно. Бриана закусила губу и встревоженно наблюдала за работой Грея. Конечно, очень мило, что он вызвался ей помочь, но все-таки он писатель, а не автомеханик. А вдруг он что-нибудь нечаянно сломает?

Бриана встала рядом с Греем и тоже наклонилась к мотору.

– Я всегда откручиваю вот эту штуковину, и машина заводится.

Он снова повернулся к ней. Они стояли вплотную, и их глаза и губы были совсем рядом. Бриана пахла чудесно. От нее веяло свежестью раннего утра. Под пристальным взглядом Грея она покраснела, зрачки ее глаз расширились. В другое время его, пожалуй, позабавила бы такая реакция, но тут он сам почему-то смутился.

– Нет, дело не в карбюраторе, – пробормотал Грей, пытаясь представить, что скажет Бриана, если он поцелует ее в шею – туда, где под кожей пульсирует маленькая голубая жилка.

– Правда?

Даже, наверное, под страхом смерти Бриана сейчас не сдвинулась бы с места. Она смотрела на Грея, как зачарованная, а в голове проносилась невесть откуда взявшаяся дурацкая мысль: «У него глаза золотые».

В карих глазах Грея действительно плясали золотые лучики. В тон каштановым волосам, в которых тоже попадались более светлые, золотистые пряди.

Она с трудом перевела дыхание и продолжила:

– А раньше всегда карбюратор барахлил. Грей пошевелился и плечом коснулся плеча Брианы. В прелестных глазах Брианы промелькнуло смущение.

Они как море под пасмурным, беспокойным небом, подумал Грей. А вслух сказал:

– Проводки аккумулятора заржавели, вот в чем дело.

– Понятно… Да, нынешняя зима очень сырая. Придвинься он еще на пару сантиметров – и их губы встретятся. При мысли об этом Бриану бросило в дрожь. Он обнимет ее властно, по-хозяйски. И поцелует, наверное, как герой книги, которую она вчера дочитала. Неужели Грей так же страстно впивается в губы женщин, а язык его нетерпеливо, требовательно врывается в рот? А руки…

О господи! Зря она считала, что не сможет сдвинуться с места, когда ей угрожает опасность. А момент был явно критическим, хотя Грей и пальцем не шевельнул. Бриана, у которой голова закружилась от нескромных фантазий, попятилась. Грей шагнул к ней. Она тихонько ахнула.

Они стояли на солнце почти обнявшись. Что он сейчас сделает? И как на это реагировать?.. Грей и сам не понял, что его удержало. Вероятно, ее страх. А может, шокирующее открытие, что он тоже боится, ведь и у него сердце вдруг ушло в пятки. Он первый прервал напряженную паузу.

– Я зачищу проводки, и мы попробуем снова завести мотор.

Бриана нервно стиснула руки.

– Спасибо. А я пойду позвоню маме. Предупрежу, что задерживаюсь.

– Бриана! – окликнул ее Грей и подождал, пока она поднимет на него свои удивительные глаза. – Вы необычайно притягательны.

Бриана не была уверена, что стоит благодарить Грея за столь дерзкий комплимент, но все же кивнула.

– Спасибо. Вы мне тоже симпатичны. Он склонил голову набок.

– И как далеко вы готовы зайти? Бриана не сразу поняла смысл его вопроса, а потом не сразу нашлась, что ответить.

– Нет! – наконец вырвалось у нее. – Об этом не может быть и речи.

Грей задумчиво посмотрел ей вслед и склонился над аккумулятором.

– Так я и предполагал, – с досадой пробормотал он.

Когда Бриана уехала – мотор «Фиата» давно пора было перебрать, – Грей пошел прогуляться по окрестностям. Он твердил, что хочет вдохновиться красивым пейзажем и настроиться на работу, но, к сожалению, Грей слишком хорошо знал себя и понимал, что на самом деле ему необходимо обдумать свое дальнейшее поведение с Брианой.

Ну что тут такого?! Это нормальная реакция. Ведь Бриана – красивая женщина, а у него давно никого не было. Поэтому вполне естественно, что ему кровь ударила в голову.

Он, конечно, мог переспать с англичанкой, сотрудницей издательства, в котором публиковались его книги. Но Грей подозревал, что эту дамочку интересовал не он, а то, как их отношения повлияют на ее карьеру. Так что Грей до обидного легко удержался от сближения с ней.

Увы, он как-то пресытился женщинами. Наверное, это побочный эффект успеха. За любое удовольствие надо платить. Чем больше росла популярность Грея, тем подозрительней он становился. Впрочем, его это не особенно волновало. Он никогда не отличался излишней доверчивостью. Так было спокойнее. Лучше не строить иллюзий. Вымысел хорош в романах, а не в жизни.

И на Бриану следует смотреть именно с этой точки зрения. Решено! Она станет прототипом его героини. Очаровательная, с виду уравновешенная, а на самом деле страстная и противоречивая женщина с таинственными глазами.

Что ею движет? О чем она мечтает, чего боится? Создавая образ очередной героини, Грей всегда старался ответить на эти вопросы.

Может, она завидует более удачливой сестре? Или обижается на требовательную мать? Влюблена ли она в кого-нибудь? И если да, то как он к ней относится?

Все это следовало выяснить.

Грей всерьез начинал думать, что ему не написать новой книги, если он не узнает всю подноготную Брианы Конкеннан.

Он усмехнулся. Главное захотеть! Тогда, считай, полдела уже сделано. Он без зазрения совести без спроса влезал в чужую душу и всегда тщательно оберегал свою.

Грей остановился и медленно, завороженно огляделся. Вот это да! Да здесь полжизни можно провести… Зеленые холмистые луга были разделены на две части серыми каменными стенами. С того места, на котором стоял Грей, откормленные коровы, пасшиеся на лугах, выглядели маленькими точками. Утро было таким ясным и солнечным, что Грей отчетливо видел, как далеко-далеко в домах поблескивают окна, а на ветру полощется свежевыстиранное белье.

Лазурное небо над головой… Прямо как на открытке. Однако на западе собираются облака, и их, багровый оттенок сулит скорую бурю.

Здесь, в самом центре этого чистейшего, кристального мира, пахло травой и коровами и еще – чуть заметно – морем. Совсем слабо ощущался запах дыма, поднимающегося из трубы одного из домов. Ветер гулял в траве, коровы помахивали хвостами, и какая-то птичка громко пела, радуясь погожему деньку.

Ему стало даже немного стыдно, что по его замыслу на фоне всей этой красоты произойдет убийство (пусть не настоящее, а вымышленное, но все-таки).

В запасе у него полгода. Через полгода новая книга поступит в продажу, а он, бодрясь изо всех сил, отправится в рекламное турне и будет давать интервью журналистам. За полгода он должен создать роман, сюжет которого уже понемногу складывается в его голове. Шесть месяцев можно наслаждаться жизнью в этом тихом уголке и дружбой с местными жителями, а потом…

Потом он покинет их, как покидал уже десятки других мест и сотни других людей. И двинется дальше. Он ведь прирожденный скиталец.

Грей перемахнул через каменную стену, пошел по лугу и вдруг увидел круг, сложенный из больших камней. Почему-то это подействовало на него ошеломляюще. Странно, ведь ему доводилось видеть гораздо более грандиозные сооружения, он уже успел постоять в тени Стоунхенджа и почувствовать его магическую власть. А эти камни были высотой около восьми футов, не больше. Но обнаружить их здесь, среди равнодушно жующих траву коров, показалось Грею настоящим чудом.

Кто сложил здесь эти камни и почему? Зачарованный, Грей обошел святилище с внешней стороны. На самом деле только два камня оставались на своем исходном месте, остальные давным-давно свалились на землю. Грей надеялся, что произошло это ночью, в страшную бурю, и когда камни падали, грохоча, окрестным жителям казалось, что они слышат громоподобные голоса богов.

Грей положил руку на алтарь. Поверхность валуна нагрелась на солнце, но внутри он все равно был холодным. Какой волнующий контраст! Может, использовать эту деталь в романе? Да-да, вероятно, имеет смысл вплести в сюжет описание этого места! Пусть в романе звучат отголоски древних магических ритуалов.

Интересно, совершались ли здесь убийства? Грей вошел в середину каменного круга. Наверное, тут приносил» жертвы богам. Кровь забрызгивала густую траву и основание камней.

Или тут занимались любовью?.. От травы веяло сыростью и прохладой, полная луна светила над головами мужчины и женщины, которые жадно и страстно сжимали друг друга в объятиях. А древние камни стояли на страже любви.

Грей прекрасно представлял себе этих двоих. Но женщина ему нравилась больше. О да, гораздо больше! Он отчетливо видел, как Бриана лежит на траве. Волосы ее разметались, руки тянутся кверху. Кожа белая, как молоко, нежная, бархатистая.

Узкие бедра Брианы слегка приподнимутся, стройная спина изогнется. А когда он войдет в нее, она вскрикнет. Аккуратно закругленные ногти вопьются ему в спину. Он оседлает ее, как лошадку, и поскачет… скорее, скорее, пока не…

– Доброе утро!

– Господи!

Грей очнулся, с трудом перевел дух и облизал пересохшие губы. Ладно, эротическим фантазиям он будет предаваться потом, а сейчас надо вернуться к реальности. Что это за человек идет сюда?

Незнакомец был темноволос и удивительно хорош собой. Одет просто, но добротно, как одеваются фермеры. С виду лет тридцать. Грей, может быть, впервые увидел довольно редкий тип черноволосого ирландца с кобальтовыми глазами. И эти глаза смотрели на него вполне дружелюбно, но с легкой насмешкой.

Пес Брианы радостно прыгал вокруг незнакомца, а узнав Грея, ринулся к нему.

– Любопытное местечко, не правда ли? – певуче, как говорят на западе Ирландии, произнес незнакомец.

– Да, я никак не ожидал увидеть тут такое. – Грей погладил Кона по голове и вышел в просвет между камнями навстречу незнакомцу. – Ни на одной туристской схеме, которыми я запасся, это не обозначено.

– О да. Это наша местная достопримечательность, но мы не против, чтобы и другие на нее полюбовались. Вы, верно, американец, приехавший к Бри? – Мужчина протянул Грею большую мозолистую руку. – А я Мерфи Малдун.

– А-а… Тот самый, чьи коровы потоптали клумбы с розами?

Мерфи лукаво прищурился:

– Я чувствую, она мне это всю жизнь припоминать будет. Но я же посадил другие! Можно подумать, мои коровы затоптали ее первенца!

И он посмотрел на Кона, словно ища поддержки. Пес уселся и, похоже, призадумался, что ответить приятелю.

– Значит, вы поселились в Блекторн-коттедже? – продолжал Мерфи.

– Да. И вот хожу, вдохновляюсь местными пейзажами, пытаюсь настроиться на работу. Боюсь, я забрел в ваши владения.

– Ничего. Теперь за это не убивают, – бодро отозвался Мерфи.

– Рад слышать. – Грей изучающе посмотрел на собеседника.

В Мерфи была основательность и в то же время какая-то легкость, бесшабашность.

– Я вчера сходил в паб О'Малли, – осторожно произнес Грей. – Пил там пиво с одним парнем… его зовут Руни.

– Вы хотите сказать, что поднесли ему кружечку? – ухмыльнулся Мерфи.

– Целых две, – с улыбкой откликнулся Грей. – Но он их честно заслужил – пересказал мне деревенские сплетни.

– Кое-что из которых, наверное, соответствует действительности. – Мерфи достал из кармана сигареты и предложил Грею.

Грей покачал головой. Он курил только, когда работал.

– Так вот… По-моему, ваше имя тоже упоминалось.

– Не сомневаюсь.

– «Чего нашему Мерфи не хватает, – Грей настолько мастерски передразнил Руни, что Мерфи покатился со смеху, – так это хорошей жены и здоровых сыновей, которые помогали бы ему обрабатывать землю. Но Мерфи, видите ли, подавай совершенство. Вот он и проводит ночи один, в холодной постели».

– Кто бы говорил! Сам-то Руни почти все ночи проводит в пабе – жалуется всем на жену. Якобы из-за нее он стал алкоголиком.

– Да, мне он тоже не преминул об этом сообщить, – согласно кивнул Грей и произнес фразу, из-за которой он, собственно, и затеял весь разговор: – А еще он сказал, что с той поры, как Роган увел у вас из-под носа Мегги, вы приударяете за ее младшей сестрой…

– За Бри? – изумился Мерфи. – Да она мне как родная. – Он по-прежнему улыбался, но глаза его смотрели на Грея настороженно. – Вот что вас, оказывается, интересует, мистер Тейн.

– Можно просто Грей. Да, вы правильно поняли.

– Что ж… тут путь свободен. Но вы это… поосторожней. Я свою сестренку в обиду не дам. – И довольный тем, что он поставил точки над i, Мерфи глубоко затянулся сигаретой. – А знаете что? Пойдемте ко мне чай пить.

– Спасибо, но лучше в другой раз. У меня сегодня еще много дел.

– Что ж, тогда не буду вас задерживать. Кстати, у вас отличные книги. – Мерфи сказал это как бы невзначай, и Грей был вдвойне польщен. – Тут неподалеку, в Голуэйе, есть книжный магазин. Можете по пути остановиться, если поедете в ту сторону.

– Да, я как раз туда собирался.

– Передавайте привет Бриане. Да! И скажите, что у меня кончились булочки. – Мерфи ухмыльнулся во весь рот. – Пусть пожалеет бедного паренька.

Он свистнул псу, который тут же подскочил к нему, и пошел прочь. Непринужденное изящество, сквозившее в походке, да и во всем виде этого человека, говорило о том, что он ступает по своей собственной земле.

Бриана вернулась домой к концу дня вконец измочаленная и опустошенная. Она еле держалась на ногах и была рада, что Грея не оказалось дома. На кухонном столе лежала записка. Грей черкнул впопыхах пару строк: «Звонила Мегги. У Мерфи кончились булочки».

Странно, изумилась Бриана. С каких это пор Мегги волнует, есть ли у Мерфи булочки?

Она машинально поставила на плиту чайник и хотела было заняться приготовлением курицы, купленной на рынке (ей посчастливилось купить не инкубаторскую курицу; а выращенную в естественных условиях).

Но сил не было совсем. Бриана снова села за стол и положила голову на руки. Мейв была сегодня не в духе и обрушила на нее поток жалоб и обвинений. Но, с другой стороны, может быть, ей так тягостно, потому что она просто немного отвыкла от ссор с матерью?

Ведь в последний год Мейв частенько бывала и в хорошем настроении.

Хотя мать и не признавалась в этом, новый дом ей нравился. Да и с Лотти Салливан, вышедшей на пенсию медсестрой, которую определили к ней в компаньонки Бриана и Мегги, Мейв поладила. Но мать ни на минуту не забывала, что всем своим благополучием, каждым куском хлеба она обязана Мегги. И этого она ей простить не могла.

И вот сегодня Мейв выплеснула всю горечь на младшую дочь. Она придиралась к Бриане на каждом шагу, а у той из-за истории с письмами нервы и так были на пределе.

Бриана закрыла глаза. Лучше не думать о том, что есть, а помечтать. Вот было бы хорошо, если бы мама вновь обрела счастье, стала веселой и беззаботной, как в юности! А сама она смогла бы любить маму искренне, всей душой, а не из чувства долга, задыхаясь от отчаяния.

А еще Бриана мечтала о семье. О том, чтобы дом ее огласился смехом и ласковыми голосами. И чтобы так было всегда, а не только, когда у нее появляются постояльцы.

Да, если б желания превращались в звонкие монеты, все стали бы богаты, как Крез, тяжело вздохнула Бриана, вставая из-за стола.

Ничего, она по опыту знает, что лучший способ прогнать усталость и уныние – это заняться делом.

Что ж, коли так, то Грей, вернувшись с прогулки, получит на обед вкусную жареную курицу с подливкой, а милый Мерфи – свежие булочки.

Глава 4

Бриана быстро приноровилась к привычкам Грея и соответственно перестроила свой распорядок дня. Грей любил поесть и редко пропускал обед или ужин хотя, как вскоре выяснилось, не соблюдал никакого режима. Просто когда Грей начинал то и дело заглядывать на кухню, она понимала, что он проголодался, и спешила накормить его. Грей ел, нахваливая ее стряпню, и Бриане это льстило.

Грей почти целыми днями осматривал окрестности. Иногда он спрашивал, как добраться до определенного места, а порой Бриана сама предлагала ему осмотреть ту или иную достопримечательность. Но в основном он предпочитал обходиться без посторонних советов: просто брал с собой карту, записную книжку, фотоаппарат и уходил куда-нибудь.

В отсутствие постояльца Бриана прибиралась в его комнате. А это всегда дает возможность составить представление о человеке. Бриана обнаружила, что Грейсон Тейн очень заботливо относился к чужим вещам. Например, красивые гостевые полотенца никогда не валялись на полу ванной, а на мебели не оставалось мокрых ободков от забытых бокалов или чашек. Но зато со своими вещами Грей обращался более чем небрежно. Скажем, придя с грязной улицы, он тщательно мыл ботинки, но лишь для того, чтобы не запачкать хозяйский пол. А чистить он их не чистил никогда, хотя ботинки были дорогие, из натуральной кожи. Поэтому Бриана стала чистить их сама.

Судя по ярлыкам, одежда Грея была куплена в дорогих магазинах, но он ее не гладил, бросал где попало, а если и вешал в гардероб, то кое-как.

Бриана стала стирать его вещи вместе со своими, и ей было приятно развешивать их в солнечный день на веревке, протянутой во дворе.

Грей не возил с собой ничего, что бы напоминало ему о друзьях или родных, и совершенно не пытался придать своей комнате обжитой вид, внести какую-то индивидуальность. Единственное, что он сделал, так это нанес туда кучу книг. Грей притаскивал книги целыми коробками. Чего там только не было! Мистика, ужасы, детективы, любовные романы, классика, научно-популярные книги о криминологии и оружии, о психологии и мифологии, о колдовстве и устройстве автомобилей (увидев пособие для автомехаников, Бриана заулыбалась). Короче, там было все – от архитектуры до зоологии.

Похоже, не было ни одной области, которой бы Грей не интересовался.

Бриана уже усвоила, что Грей предпочитает кофе, но может пить и чай, только крепкий. Он обожал сладости, как десятилетний мальчишка, и был так же резв и энергичен.

Новый постоялец оказался ужасно любопытным.

Он постоянно забрасывал Бриану вопросами. Но отказать ему было невозможно, ибо, по природе добрый, он располагал к доверию. Грей всегда предлагал помочь ей, охотно выполнял мелкие поручения. А когда думал, что она не видит, тайком подкармливал Кона.

В общем, с постояльцем ей повезло; общение с американцем было приятным, давало доход и позволяло Бриане заниматься любимым делом. Она же полностью избавила Грея от бытовых забот. И все-таки в их отношениях не было желанной непринужденности. Грей, правда, не упоминал вслух о том, как их однажды потянуло друг к другу, но эпизод этот явно не был забыт. Бриана, по крайней мере, помнила о нем постоянно, потому что стоило ей зайти в комнату и неожиданно увидеть там Грея, как ее сердце начинало выпрыгивать из груди. А когда Бри ловила на себе взгляд его золотистых глаз, ее бросало в жар.

Бриана ужасно злилась на себя за это. Ее давно так не влекло к мужчинам. Бросив Бриану, Рори Макэвери нанес ей страшный удар, и она до сих пор не совсем оправилась от него.

И уж тем более недопустимо так увлекаться своим постояльцем! Нет, она просто обязана с этим покончить, твердила себе Бриана, но, застилая постель Грея или взбивая подушки, думала лишь о том, куда он поехал на сей раз.

Грей ушел недалеко. В то утро он решил прогуляться пешком и неторопливо брел по узкой дороге. Небо было низким, пасмурным. Миновав несколько зданий, Грей увидел тракторный навес и несколько стогов сена. Он решил, что это владение Мерфи, и попытался представить себя в роли фермера.

Интересно, какие чувства испытывает хозяин земли, понимающий, что он за нее в ответе? У фермера столько забот: сначала надо вспахать землю, потом засеять, потом вырастить урожай, собрать его… Вдобавок крестьяне так зависят от погоды…

Нет, эта жизнь не для Грейсона Тейна. Хотя, разумеется, и в ней есть свои плюсы. Вон как гордо вышагивает Мерфи Малдун! Так шагают только по своей земле.

Но быть владельцем – неважно, земли или чего-нибудь еще – это значит попасть в зависимость. Надо спросить у Мерфи, чувствует ли он свою связь с землей.

Грею с дороги были видны деревушка и гряда холмов. Издалека донесся заливистый, радостный собачий лай. Наверное, Кон искал приключений перед тем, как возвратиться домой и положить голову на колени Брианы.

Счастливчик, ему дарована такая привилегия!

Грей хмыкнул и с независимым видом засунул руки в карманы. Сколько раз ему хотелось обнять Бриану, но он умудрялся сдерживать себя.

Она надевает накрахмаленный фартук и закалывает волосы вовсе не для того, чтобы тебе понравиться, уверял себя Грей.

Но что поделать, если он попал во власть ее чар! От Брианы исходил запах полевых цветов, и этот запах сводил Грея с ума. Он страдал. Причем не только физически, хотя и это было мучительно.

Грею не давала покоя загадочная печаль Брианы, и он поклялся пробить тонкую стену отчуждения.

Пробить и выяснить, что ее тревожит. Почему в зеленых глазах порой мелькает затравленное выражение.

Нет, ни о какой привязанности тут не может быть и речи! Просто ему любопытно. Он легко сходится с людьми, ведь он по натуре человек отзывчивый, люди его искренне интересуют. Но заводить близких друзей, таких, с которыми поддерживаешь связь годами, о которых беспокоишься и тоскуешь… нет, это в его планы не входит.

Грейсон Тейн путешествовал налегке и в любую минуту готов был сорваться с места.

Его внимание привлек маленький домик с ярко раскрашенной дверью. С южной стороны располагалась пристройка, по величине не уступавшая основному дому. Земля, выкопанная при строительстве, была сложена в огромную кучу.

Что это за дом? Уж не тут ли живут, наезжая из Дублина, сестра Брианы и ее муж? Да, наверное, это Мегги расписала дверь…

Грей вошел в ворота и, не торопясь, огляделся. Дом был построен со знанием дела. Крепкий, из добротных материалов. А пристройка, вероятно, предназначалась для будущего ребенка. Грей прошел на задворки дома и увидел там флигелек.

Мастерская Мегги! Довольный своим открытием, он сошел с тропинки и ступил на росистую траву. Дойдя до флигеля, Грей прижал руки к оконному стеклу и заглянул внутрь. Печи для обжига, лавки, инструменты… Воображение его тут же разыгралось. На полках стояли работы Мегги. Грей, недолго думая, решил войти и потянулся к дверной ручке.

– Вам что, дать по рукам?

Он обернулся. Мегги высунулась из задней двери основного дома. Вид у нее был хмурый. Грей улыбнулся.

– Вообще-то нет. А вы тут работаете, да?

– Да. Интересно, а как вы реагируете, когда кто-то без приглашения является к вам в кабинет?

– У меня нет кабинета. Может, все-таки позволите зайти?

Мегги хмыкнула.

– Я гляжу, вас так просто не смутишь. Ладно, пошли, все равно мне нечего делать, – она направилась по траве к мастерской. – Представляете, мой муженек даже не потрудился меня разбудить, а только оставил записку. Дескать, ешь поменьше и побольше лежи ногами кверху.

– И вы послушно следовали его советам?

– Да, пока не услышала, что кто-то рыщет возле моего дома.

– Каюсь, каюсь. – Грей приложил руку к сердцу, однако на губах его по-прежнему играла лукавая улыбка. – Когда вам рожать? – поинтересовался он, кивнув на живот Мегги.

– Весной. – Стоило Грею упомянуть про ребенка, как Мегги смягчилась. – Еще ждать и ждать. Если мой благоверный будет так меня допекать своими заботами, я его прибью, честное слово! Ну, чего вы встали? Заходите, раз уж пришли.

– Я вижу, все ваше семейство отличается удивительным гостеприимством.

– О нет, – теперь губы Мегги тоже дрогнули в улыбке. – Все гостеприимство досталось одной Бриане. Предупреждаю, – добавила она, открывая дверь, – ни к чему не прикасайтесь, иначе пальцы переломаю.

– Слушаюсь, мэм. – Грей по-хозяйски пошел по мастерской, внимательно разглядывая каждую вещь. – Вы учились в Венеции, не так ли?

– Так, так.

– А что вас подвигло на это? Черт, не обращайте внимания! Это я ляпнул, не подумав. Я ведь и сам ненавижу, когда мне задают такие вопросы, – посмеиваясь над собой, он подошел к стеклодувным трубкам. Пальцы так и тянулись к ним, чтобы потрогать. Грей опасливо покосился на Мегги, прикидывая ее физические возможности. – Вообще-то я больше вас.

– Зато я злобнее, – парировала она, но никакой злобности не проявила.

Грей поглядел на рисунки, разложенные на скамье.

– Вы сначала делаете наброски?

– Частенько. – Потягивая чай, Мегги внимательно наблюдала за Греем. Его движения были так легки и стремительны, но при этом совершенно не суетливы, что ей захотелось взять блокнот для зарисовок. – А ваше кредо, я гляжу: «Век живи – век учись».

– Абсолютно верно. Должно быть, когда печка работает, здесь адское пекло. Вы плавите в печке стекло, и… что потом?

– Потом я…

Мегги около получаса объясняла Грею, что и как делает стеклодув.

Ее приятно поразила любознательность гостя.

Причем он задавал не обычные технические вопросы, а старался проникнуть в суть творческого процесса. Мегги не смогла устоять под его напором. Вместо того, чтобы поскорее выпроводить Грея, она подробно расписывала ему все этапы работы, что-то даже показывала, шутила и смеялась над его шутками.

– Подержите-ка, эту трубку, а я вас зарисую. Буду всем рассказывать, что вы мой подмастерье. – Мегги лукаво погладила себя по животу. – Ладно, не бойтесь… Пошли лучше чай пить.

– Только не забывайте, что вам нельзя есть Брианину стряпню. Особенно мучное.

– А вот и можно! – сверкнула глазами Мегги.

Через несколько минут Грей уже сидел на кухне, а перед ним стояло блюдо с имбирным печеньем.

– Держу пари, что если б она торговала своими кулинарными изделиями, – промычал Грей, набив полный рот, – то давно была бы миллионершей.

– О, Бриана лучше раздаст все деревенским ребятишкам.

– Меня удивляет, что у нее нет своих детей, – осторожно забросил удочку Грей. – Я как-то не видел, чтобы к ней ходили мужчины.

– А вы все подмечаете, не правда ли, Грейсон Тейн?

– В данном случае это естественно. Бриана – красивая женщина.

– Не буду спорить. – Мегги налила кипяток в прогретый заварной чайник.

– Вы хотите, чтобы я спросил напрямик, есть у нее кто-нибудь или нет? – не выдержал Грей.

– А почему вы у нее об этом не спросите? – Мегги раздраженно поморщилась.

Однако у янки был явный талант выведывать чужие секреты! Он так умел повернуть разговор, что собеседник с охотой сообщал ему все нужные сведения.

– Нет! – гаркнула она и со стуком поставила перед американцем глиняную чашку. – Никого у нее нет. Она их всех отфутболивает, отпугивает своей холодностью. Ей больше нравится обихаживать постояльцев и таскаться в Эннис к нашей матери. Бриана выполняет все ее прихоти. О, Бри у нас святая! Живет только интересами других.

– Вы тревожитесь за сестру, – пробормотал Грей. – А что тревожит ее, Мегги?

– Это дело семейное. Вас не касается, – спохватилась Мегги и налила в чашки чай. – Кстати, откуда вы узнали, что она встревожена?

– Да это видно по глазам. Вот и у вас сейчас в глазах тревога.

– Ничего, скоро все уладится. – Мегги решительно прекратила неприятный разговор. – А вы всегда лезете в чужую жизнь?

– Всегда. – Грей отпил глоток чаю. Чай был ужасно крепким, вполне в его вкусе. – Ремесло писателя – отличное прикрытие для любопытства, – шутливо сказал он и добавил, посерьезнев: – Мне нравится Бриана. Да ее нельзя не любить. Поэтому меня беспокоит, когда она грустит.

– В таком случае постарайтесь ее по-дружески поддержать. Вы умеете вызывать людей на откровенность. Поговорите с ней по душам. Но учтите, Бри очень ранима. Не вздумайте сделать ей больно. Иначе вам не поздоровится.

– Понял. – На самом деле Грей понял еще и то, что разговор принимает опасный поворот. Он откинулся назад и, положив ногу на ногу, небрежно поинтересовался: – А что этот Мерфи? Парень из Дублина и впрямь увел вас прямо из-под его носа?

К. счастью, Мегги уже допила чай, иначе наверняка поперхнулась бы. От смеха у нее на глазах выступили слезы.

– Боюсь, я пропустил отличную шутку, – с сожалением произнес появившийся на пороге Роган. – Мегги, передохни, пожалуйста. Ты красная как рак.

– Милый, это Грейсон Тейн, – чуть не падая со стула, простонала Мегги и взяла мужа за руку. – Он интересуется, правда ли, что ты отбил меня у Мерфи.

– Насчет Мерфи не знаю, – усмехнулся Роган, – но вот в твою голову необходимо вбить разум, это точно, – он протянул Грею свободную руку и добавил: – Приятно познакомиться. Ваши книги подарили мне немало хороших минут.

– Благодарю.

– Грей составил мне компанию за чаем, – продолжала Мегги. – Так что скажи ему «спасибо». Он поднял мне настроение, и я решила не ругать тебя за то, что ты меня сегодня не разбудил.

– Тебе надо было поспать. – Роган налил себе чаю, отпил глоток и скривился: – Господи! Мегги, зачем высыпать в чайник полпачки заварки? Неужели это обязательно?

– Да, обязательно, – отрезала Мегги и легла грудью на стол, подложив руки под подбородок. – А вы из какой части Америки, Грей?

– Да не из какой. Я все время переезжаю с место.

– Но дом-то у вас есть?

– Нет. – Грей взял еще одно печенье. – Я же постоянно путешествую, и мне дом не нужен.

Стало быть, он вечный странник… Эта идея заворожила Мегги. Она подняла голову и пристально посмотрела на американца.

– Выходит, вы перебираетесь на новое место, имея только носильные вещи? :

– Ну, в общем, да. Разве что порой, очень редко, я покупаю какую-нибудь мелочь, которая мне приглянется. Так получилось в Дублине и с вашей статуэткой. Я снимаю квартиру в Нью-Йорке, но не для жилья, а для деловых встреч. Там находится офис моего издателя и агента, а я наведываюсь туда один, от силы два раза в год. Писать я могу где угодно. Что, собственно говоря, и делаю.

– А как же ваша семья?

– Ты лезешь не в свои дела, Маргарет Мэри, – вмешался Роган.

– Он первый начал, – огрызнулась Мегги.

– У меня нет семьи. Кстати, вы уже выбрали имя для ребенка? – попытался вывернуться Грей.

Однако Мегги разгадала его тактику и нахмурилась, не желая отступать. Но Роган сжал под столом ее колено и, опередив жену, ответил:

– Нет, мы никак не можем прийти к единому мнению. Надеюсь, нам удастся договориться хотя бы к тому моменту, как малышу надо будет поступать в университет.

Роган плавно направил разговор в безопасное русло. Какое-то время они непринужденно беседовали на нейтральные темы, после чего Грей откланялся. Оставшись наедине с мужем, Мегги грозно забарабанила пальцами по столу.

– Если бы ты не вмешался, мне бы удалось узнать гораздо больше.

– Тебя это не касается, – муж поцеловал ее в губы.

– Возможно. В общем-то, Грей мне нравится, но у него загораются глаза, когда он упоминает про Бриану. А это мне уже не нравится.

– И это тебя не касается.

– Но Бриана – моя сестра.

– Она сама может о себе позаботиться.

– Много ты знаешь! – проворчала Мети. – Мужчины всегда думают, что знают женщин. А в действительности им ничегошеньки не известно!

– Тебя я, по крайней мере, изучил, Маргарет Мэри. – Роган подхватил жену на руки.

– И что ты собираешься делать?

– Отнести тебя в постель, раздеть и осторожно – не бойся! – заняться с тобой любовью.

– Ах вот как? – Мегги откинула волосы со лба. – А по-моему, ты мне просто зубы заговариваешь.

– Ну так давай проверим!

Мегги улыбнулась и обняла Рогана за шею.

– Что ж, пожалуй, надо все-таки дать тебе шанс…

Вернувшись в Блекторн-коттедж, Грей увидел, что Бриана стоит на коленях и медленно, с душой натирает мастикой пол в гостиной. Маленький золотой крестик, свисавший с ее груди, раскачивался, точно маятник, и слегка поблескивал. Бри что-то напевала себе под нос по-ирландски. Грей подошел и присел рядом с ней на корточки.

– О чем эта песня?

Бриана вздрогнула. Грей умел двигаться бесшумно, как кошка… Она смахнула волосы с лица и налегла на тряпку.

– О войне.

– Слишком уж она веселая.

– О, ирландцы обожают сражаться. А вы сегодня пораньше? Хотите чаю?

– Нет, спасибо, я попил чаю у Мегги. Бриана вскинула на него удивленные глаза.

– Вы были у Мегги?

– Да, решил прогуляться и… забрел к ней. Она показала мне мастерскую.

Бриана рассмеялась, решив, что Грей шутит, но он смотрел на нее без тени улыбки, и она изумленно спросила:

– И как это Мегги вас впустила в святая святых?

– Я ее хорошенько попросил, – ухмыльнулся Грей. – Сперва она, конечно, брыкалась, но потом сдалась, – он принюхался. – От вас пахнет лимоном и пчелиным воском.

– Ничего удивительного, – у Бри почему-то запершило в горле. – Это от мастики.

Грей взял ее за руку. Она издала сдавленный звук.

– Надо надевать перчатки, когда занимаешься грязной работой.

– Они мне мешают. – Бри попыталась высвободиться, но Грей ее не отпускал. – Вы меня отвлекаете.

Она старалась говорить твердо, но вид у нее был растерянный.

– Я сейчас уйду.

Господи, как она мила! Разрумянившаяся, с тряпкой в руках – прелесть!..

– Бри, давайте сходим сегодня куда-нибудь поужинать вместе. Я вас приглашаю.

– Но… я купила на ужин баранину.

– Разве она до завтра испортится?

– Нет, но… Конечно, если вам надоело, как я готовлю…

– Бриана! – Голос Грея звучал нежно и убедительно. – Я хочу сводить вас в ресторан.

– Почему?

– Потому что вы очень хорошенькая, – он прикоснулся губами к ее пальцам, и сердце Брианы бешено забилось, выпрыгивая из груди. – И, кроме того, вам тоже не повредит хотя бы на один вечер забыть про готовку и мытье посуды.

– Я люблю готовить.

– А я люблю писать книги, но с удовольствием читаю романы, над которыми корпели другие.

– Это совсем другое дело.

– Почему другое? – склонив голову набок, Грей вдруг неожиданно пронзительно посмотрел на Бриану, – Вы боитесь появляться со мной в ресторане, да?

– Что за глупости!

– В таком случае я назначаю вам свидание. В семь часов, – заявил Грей и поспешно ретировался, понимая, что больше задерживаться не следует.

Бри уговаривала себя надеть что придется, но все равно долго и мучительно выбирала наряд. В конце концов ее выбор остановился на простом платье из зеленой шерсти, которое Мегги привезла ей из Милана.

Оно смотрелось на вешалке обыкновенно и даже буднично – длинные рукава, высокий воротник, – короче, ничего особенного – но, надев его, Бри сразу же поняла, что сделала правильный выбор. Платье было прекрасно скроено, и тонкая мягкая шерсть красиво облегала изгибы фигуры, вроде бы скрывая, но в действительности подчеркивая ее стройность.

Бриана даже поругала себя за то, что еще ни разу не надевала это платье, хотя Мегги потратила на него кучу денег.

Она нервничала, и это ее возмущало. Ну пригласил ее человек поужинать! Что тут такого? Это просто вежливый жест. Грей хочет таким образом отблагодарить ее за то, что она целую неделю его кормила.

Стараясь дышать ровнее, Бри вышла на кухню и направилась в холл. Грей спускался по лестнице. Она замедлила шаг.

Он замер на нижней ступеньке, держась за перила.

Мгновение они смотрели друг на друга, словно завороженные. Потом Грей сделал шаг вперед, и странное наваждение исчезло.

– Прекрасно, прекрасно, – он довольно улыбнулся. – Вы красавица, Бриана.

– А вы надели костюм.

Грей выглядел в нем великолепно!

– Да, порой, знаете ли, хочется выглядеть прилично, – он накинул Бриане на плечи плащ.

– Вы так и не сказали, куда мы поедем.

– Поужинать. – Грей обнял ее за талию и вывел из дома.

Сев в «Мерседес», Бриана невольно ахнула. В салоне пахло кожей, на ощупь кожаные сиденья были мягкими, шелковистыми. Ей так понравилось их трогать, она просто не могла оторваться.

– Спасибо, что вы меня пригласили, Грей. Вы очень добры.

– Доброта тут ни при чем. Мне захотелось куда-нибудь сходить вместе с вами. Вы же никуда не ходите по вечерам, даже в паб не заглядываете.

Бри немного расслабилась. Так вот куда они направляются!

– Да, я последнее время давно там не бывала. Хотя днем порой заглядываю, чтобы повидаться с соседями. На этой неделе у О'Малли родился еще один внук.

– Знаю. Меня даже угостили по этому поводу пивом.

– А я как раз довязала для него одеяльце. Надо захватить его с собой.

– Не надо, мы едем в другое место.

Они уже ехали по поселку. Бри улыбнулась.

– Глядите, вон мистер и миссис Конрой. Надо же, пятьдесят лет женаты, а все держатся за руки! Если б вы видели, как они танцуют…

– Мне говорили, что и вы танцуете неплохо, – искоса посмотрев на Бриану, сказал Грей. – Якобы вы даже получали призы.

– О, это было давно, в детстве, – пожала плечами Бриана. Какой смысл предаваться пустым сожалениям? – Я никогда не относилась к танцам серьезно. Занималась ими просто так, для развлечения.

– А что вы сейчас делаете для развлечения?

– Ну… мало ли что… А вы хорошо водите машину, хоть и американец.

Грей недоуменно воззрился на Бриану. Она рассмеялась.

– Я имею в виду, что многим американцам трудно привыкнуть ездить по правильной стороне.

– Давайте не будем спорить, какую сторону считать правильной, но к здешним правилам я привык, потому что довольно много времени провел в Европе.

– Я не могу определить по вашему произношению, в каком штате вы живете. Видите ли, это у меня такая игра – я стараюсь угадать, откуда родом мои гости.

– Со мной у вас ничего не выходит, очевидно, потому, что я человек ниоткуда.

– Так не бывает.

– Бывает. В мире гораздо больше кочевников, чем вам кажется.

– Только не говорите, что вы цыган! – Бри откинула волосы назад и внимательно вгляделась в профиль Грея. – Мда… это мне почему-то в голову не пришло…

– О чем вы?

– В ту ночь, когда вы появились, я подумала, что вы похожи на пирата… и на поэта, и даже на боксера. А вот про цыгана почему-то не вспомнила. Хотя это вам тоже подходит.

– А вы мне показались призраком: колышущаяся белая рубашка, спутанные волосы… В ваших глазах боролись страх и мужество.

– Я не боялась, – Бри заметила дорожный указатель. – Куда вы едете? В «Друмоланский замок»? Но это невозможно…

– Почему? Мне сказали, тут прекрасная кухня.

– Да, но тут очень дорого.

Грей рассмеялся, любуясь серым замком, построенным на холме.

– Бриана, я очень хорошо оплачиваемый цыган. Потрясающее место…

– Да. А парк… Какой тут парк! Отсюда пока не видно, да и зима была суровой, так что многие растения погибли. Но вообще-то парк здесь роскошный, – Бри указала на лужайку, на которой росли розовые кусты. – Сзади парк обнесен стеной. Он настолько прекрасен, что кажется нереальным. Вы когда-нибудь останавливались в замке?

Грей припарковал машину и выключил мотор.

– Да, и на сей раз тоже чуть было не остановился, но вдруг услышал про вашу гостиницу. Считайте, что нас свела судьба, – он лукаво улыбнулся. – Я вообще люблю внезапные порывы.

Грей вылез из машины и, взяв Бри за руку, повел ее по каменным ступенькам к дверям.

В замке, как и положено, было просторно. Темное дерево, бордовые ковры. Из камина тянуло дымком, хрустальные люстры подмигивали всеми цветами радуги, из зала доносились одинокие звуки тоскующей арфы.

– Я жил в шотландском замке, – сказал Грей, направляясь в зал ресторана, – ив корнуэльском. Это было здорово. На каждом шагу тени, призраки прошлого…

– Вы верите в призраков?

– Конечно! – Их взгляды встретились. – А вы?

– Я – да. У нас тут есть свои собственные призраки.

– Обитающие в каменном святилище? В первый момент Бри изумилась, но потом подумала: «Что тут особенного? Он, наверное, уже побывал там и уловил атмосферу».

– Да. И там, и в других местах, – кивнула она. Грей повернулся к метрдотелю и назвал свою фамилию.

Их провели к столику.

– Хотите вина? – спросил Грей.

– Да, я бы не отказалась. Бриана жадно пожирала глазами меню.

– Проголодались? – усмехнулся Грей.

– Я пытаюсь запомнить его наизусть, – пробормотала Бри. – Однажды мне довелось приехать сюда с Мегги и Роганом, и я чуть было не попросила добавки курицы в медовом соусе с вином.

– Хотите взять меню на память? – неожиданно предложил Грей. Она изумленно подняла на него глаза.

– Они не дадут.

– Дадут! Бриана засмеялась и наугад выбрала какое-то блюдо. Когда официант принял заказ. Грей подался вперед и воскликнул:

– Теперь рассказывайте.

– О чем?

– О призраках.

– Ах, о призраках… – Бри провела пальцем по высокой ножке бокала. – Ну… как водится, давным-давно в этих краях жили влюбленные. Но девушка была обручена с другим, так что они встречались тайно. Юноша был бедняком, простым крестьянином, а она – дочерью английского феодала. Но они любили друг друга и строили отчаянные планы побега. В ту ночь влюбленные встретились в каменном святилище – пришли просить у богов благословения. Девушка ждала ребенка, и терять времени было нельзя. Влюбленные вышли на середину круга, встали на колени, и она призналась любимому, что беременна. Говорят, они заплакали от радости и от страха, а древние камни охраняли их от ветра, который им холодно что-то нашептывал. Потом… потом они в последний раз предались любви. Затем юноша сказал, что сходит за лошадью, соберет свои скудные пожитки и вернется.

Влюбленные собирались бежать, не откладывая, в ту же ночь.

Бриана легонько вздохнула. Глаза ее затуманились.

– Он ушел, а она осталась среди священных камней. Но дома юношу поджидали слуги феодала. Они оросили его кровью землю, сожгли дом и посевы. Умирая, он думал только о своей любимой.

Чутье подсказало Бриане, что надо выдержать паузу. Арфистка в дальнем углу зала задумчиво перебирала струны, как бы аккомпанируя балладе о несчастной любви.

– А девушка… девушка долго ждала его, но постепенно начала замерзать. Ее охватила дрожь, и тут вдруг до нее донесся голос любимого. Голос, в котором звучали слезы. Девушка поняла, что он умер. Она легла на землю, закрыла глаза и унеслась душой к нему. Когда наутро ее обнаружили, она улыбалась. За ночь она окоченела, и ее сердце уже не билось. Порой по ночам, если стать на середину каменного круга, можно услышать, как эти парень и девушка клянутся друг другу в любви. Тогда трава орошается их слезами.

Грей откинулся на спинку стула и отпил глоток вина.

– Бриана, вы прирожденная рассказчица.

– Нет, я просто передаю то, что услышала. Любовь переживает все. Она сильнее страха и отчаяния. И даже сильнее смерти.

– А вы слышали, как они перешептываются?

– Да. И оплакивала их. И завидовала им, – она тряхнула головой, прогоняя грусть. – А про каких призраков расскажете мне вы?

– Я? Неподалеку от Кулладона бродит Однорукий Горец…

Бри усмехнулась.

– Это правда или выдумки, Грейсон? Он поцеловал ее руку.

– Решайте сами, дорогая.

Глава 5

Это был самый прекрасный вечер в жизни Брианы. Все было чудесно! Красавец-мужчина ловил каждое ее слово, они сидели в романтическом средневековом замке, где, впрочем, не было средневековых неудобств, лакомились восхитительными французскими блюдами, пили изысканное вино.

Она долго ломала голову, раздумывая, как ей отблагодарить Грея (особенно за меню, которое он, обворожительно улыбаясь, выпросил у метрдотеля), и в конце концов остановилась на единственном доступном ей способе – решила приготовить какой-нибудь особенный завтрак.

Поэтому, когда Мегги зашла проведать сестру, в кухне витали вкуснейшие запахи. Бриана громко напевала.

– Я гляжу, у тебя с утра отличное настроение.

– О да, – Бриана посыпала специями толстые гренки. – Хочешь позавтракать, Мегги? Тут на всех хватит.

– Да я только что поела, – с сожалением произнесла сестра. – А Грей что поделывает?

– Он еще не спускался вниз. Обычно он в это время еще спит без задних ног.

– Значит, нам с тобой никто не помешает.

– Да, – хорошего настроения как не бывало. Бриана аккуратно положила последний кусок хлеба на огнеупорное блюдо и поставила его в духовку разогреваться.

– Ты пришла поговорить о письмах, не так ли?

– По-моему, я уже заставила тебя изрядно поволноваться. Ты извини, я не хотела.

– Нам обеим надо было подумать, – Бриана скрестила руки на животе. – И что ты решила предпринять, Мегги?

– А ничего. Я сделаю вид, будто ничего не знаю. Будто этих писем не существует.

– Мегги…

– Дай мне закончить! – рявкнула сестра и заметалась по кухне, словно разъяренная кошка. – Я хочу жить как ни в чем не бывало, я не желаю омрачать воспоминания о папе. С какой стати мне беспокоиться о женщине, с которой он когда-то спал? Не нужен мне еще один брат или сестра! Ты моя сестра! Моя родная сестра! А Аманда… она, наверное, как-то устроилась в жизни и не поблагодарит нас, если мы к ней сунемся. Я хочу позабыть все это, отмести в сторону. Вот чего я хочу, Бриана! – Мегги привалилась спиной к буфету и, переведя дух, добавила: – Вот чего мне хочется, но так поступить нельзя. Перед смертью отец произнес ее имя. Это были чуть ли не последние его слова. Она должна об этом узнать. Проклятая баба должна об этом узнать!

– Сядь, Мегги. Тебе вредно расстраиваться.

– А как можно не расстраиваться? И ты расстраиваешься, только у нас с тобой это по-разному выражается. И не буду я садиться! Пусть малыш привыкает к моему характеру… Все равно ему от этого никуда не деться.

Говоря так, Мегги тем не менее попыталась успокоиться, усилием воли она даже заставила себя дышать ровнее.

– Короче, нам придется нанять в Нью-Йорке частного детектива, – закончила она. – Ты ведь этого хотела, Бри?

– Я думаю, мы просто обязаны так поступить, – осторожно произнесла Бриана. – И ради нас самих, и ради папы. Но как нам найти нужного человека?

– У Рогана в Нью-Йорке знакомые. Он им позвонит. Его хлебом не корми – дай поболтать по телефону. – Мегги натянуто улыбнулась, желая подбодрить Бриану. – Это самое легкое. А вот сколько будут тянуться поиски, я не знаю. И главное, понятия не имею, что мы будем делать, если найдем Аманду и ее ребенка. Ведь Аманда вполне могла выйти замуж. Может, у нее дюжина детей, и она счастлива.

– Я тоже об этом думала. Но все равно мы должны ее найти.

– Найдем, не волнуйся. – Мегги ласково погладила Бриану по щеке.

– Я не буду волноваться, если и ты успокоишься.

– Ладно, договорились. – Мегги поцеловала сестру. – А теперь корми своего ленивого америкашку. Мне пора. Печка уже, наверное, разогрелась. Мне надо работать.

– Только не напрягайся.

Мегги усмехнулась:

– Все будет в ажуре. Я знаю пределы своих возможностей.

– Ничего-то ты не знаешь, Маргарет Мэри, – крикнула ей вслед Бриана и погрузилась в задумчивость, из которой ее вывел лишь мерный стук – Кон настойчиво барабанил хвостом по полу.

– Хочешь погулять? – спохватилась Бриана. – Ладно, беги. Поинтересуйся, что делает Мерфи.

Кон пулей вылетел во двор и, довольно гавкнув, помчался по полям. Бриана прикрыла дверь, чтобы не напустить в дом сырости, и замерла в нерешительности. Уже десять, а у нее сегодня столько дел! Пожалуй, стоит отнести Грею завтрак в комнату…

Бриана глянула на меню, лежавшее на столе, улыбнулась и, напевая, взяла поднос. Дверь в комнату Грея была закрыта. Бриана тихонько постучалась. В ответ не донеслось ни звука. Она замерла в нерешительности. Может, он заболел? Бриана постучалась сильнее и позвала Грея по имени.

За дверью раздалось глухое ворчание. Она робко заглянула внутрь.

Постель была разворочена, словно на ней всю ночь вели рукопашный бой. Простыни и одеяла перекручены, шерстяной клетчатый плед свисает на пол. Камин давно погас, и в комнате царил жуткий холод. Бриана поискала глазами Грея и остолбенела.

Он сидел за столом, опустив босые ноги на ледяной пол. Волосы его были всклокочены, в пепельнице высилась гора окурков. Надымил Грей страшно – дышать в комнате было нечем, но он, не обращая на это внимания, сосредоточенно, стучал по клавишам компьютера.

– Извините, пожалуйста… – пробормотала Бриана.

Он не удосужился даже посмотреть в ее сторону. Тяжелый поднос оттягивал руки, ей становилось невмоготу держать его.

– Грейсон! – еще раз несмело окликнула она постояльца.

– Ну что? Что? – гневно вскинулся он.

Бриана попятилась. Перед ней опять был пират. Опасный человек, от которого всего можно ожидать. Он смотрел на нее блуждающим взглядом, явно не узнавая, и Бриана испугалась. Уж не сошел ли Грей ночью с ума?

– Минуту! – властно воскликнул Грей и снова накинулся на клавиши компьютера.

Бриана минут пять ошеломленно стояла на пороге, не зная, как реагировать на происходящее. Наконец Грей откинулся на спинку стула и потер глаза, словно очнувшись ото сна. («От приятного или от кошмарного?» – гадала Бриана.) Когда он снова повернулся в ее сторону, на его лице сияла такая знакомая, обворожительная улыбка.

– Это завтрак?

– Да, я… Уже было половина одиннадцатого, а вы все не спускались… Вот я и подумала, что…

– Простите. – Грей взял у Брианы поднос и положил его на кровать. – Представляете, я сегодня проснулся посреди ночи и почувствовал, что больше не могу ждать. Наверное, это ваша история про призраков так на меня подействовала. Брр… как здесь холодно!

– Ничего удивительного. Камин погас, а вы еще и босиком. Совсем не заботитесь о своем здоровье.

Грей в ответ только улыбнулся, глядя, как Бриана подкладывает в камин брикеты торфа. Она отчитывала его, как мать неразумное дитя.

– Да я заработался и не заметил.

– Это все прекрасно, кто ж спорит? Но сидеть в холоде и курить натощак – нездоровое занятие. Вам надо нормально позавтракать.

– Ну положим, это не нормальный, а королевский завтрак, – отозвался Грей и, присев рядом с Брианой, рассеянно погладил ее по спине. – Бриана, вы не могли бы выполнить одну мою просьбу?

– Конечно, я постараюсь.

– Пожалуйста, уйдите.

Она онемела от изумления и обиды. Грей поймал оскорбленный взгляд Брианы, рассмеялся и взял ее за руки.

– Не сердитесь, прощу вас. Но когда работа у меня кипит, как сейчас, я не терплю, если меня прерывают.

– Да я вовсе не собиралась вам мешать. Грей раздраженно поморщился, но все же сдержался. Он изо всех сил старался вести себя дипломатично.

– Бриана, я должен писать, пока пишется, понимаете? Так что позабудьте на время про мое существование – и дело с концом.

– Но как же уборка?.. Я должна поменять вам белье и помыть ванну…

– Выкиньте это из головы.

Камин уже горел, и Грею не терпелось вновь приняться за работу. Он помог Бриане встать на ноги.

– Наведете чистоту, когда я выдохнусь. Я был бы вам очень признателен, если бы вы порой приносили мне чего-нибудь пожевать и оставляли у двери. Больше от вас ничего не требуется.

– Хорошо, но…

Он уже подталкивал ее к выходу. Бриана возмущенно фыркнула.

– Не надо меня выгонять! Я сама уйду.

– Спасибо за завтрак.

– Не… – он захлопнул дверь перед ее носом, – не стоит благодарности, – процедила она сквозь зубы.

* * *

После этого Грея целых два дня не было видно и слышно. Бриана старалась не думать о том, что творится в его комнате, затопил ли он камин, не забывает ли о сне. Единственное, что она знала наверняка, так это то, что Грей не голодал. Принося ему в очередной раз еду, она обнаруживала выставленный за дверь старый поднос, на котором обычно не оставалось ни крошки.

Но хотя Грей не подавал признаков жизни, она все равно остро ощущала его присутствие в доме. А вот Грей (на чей счет она не обольщалась) вряд ли за эти дни хоть раз вспомнил о ее существовании.

Бриана была права. Грей с головой ушел в работу, спал мало, урывками, и даже во сне ему не давали покоя герои нового романа. Ел он машинально, просто чтобы не испытывать чувства голода. Мозг же его постоянно подпитывался фантазией. Все новые и новые сцены проносились перед его мысленным взором, и за три дня Грей написал больше ста страниц. Текст был еще сырым, сюжету подчас не хватало динамизма, но главное Грей все-таки ухватил.

Ему удалось передать подлую радость убийцы, создать атмосферу безнадежности и боли, отчаяния и лжи.

Грей был на седьмом небе от счастья. Когда творческий порыв наконец иссяк, он с трудом заполз в кровать, накрылся с головой одеялом и заснул как убитый.

Пробудившись, Грей огляделся по сторонам и решил, что при виде его комнаты Бриана, вероятно, в обморок не упадет, поскольку она сильная женщина. Потом посмотрелся в зеркало и пришел к выводу, что на его собственный внешний вид сии надежды не распространяются. Щеки его так поросли щетиной, что казалось, будто он полжизни провел в дремучих лесах, вдали от цивилизации.

Грей снял рубашку, понюхал ее, поморщился и залез под душ. Спустя полчаса он уже привел себя в порядок и надел чистое белье. Голова Грея слегка кружилась, а мышцы затекли – в последнее время он слишком мало двигался. Но настроение у него было по-прежнему приподнятое. Грей открыл окно и с наслаждением вдохнул запах дождливого утра.

Чудесная погода! И место чудесное. У двери он обнаружил поднос с завтраком. Еда давно остыла. Может, удастся уговорить Бриану, чтобы она все подогрела?

А вдруг она согласится с ним погулять? Сегодня он не прочь побыть в ее обществе. Может быть, она даже съездит с ним в Голуэй. Они побродят в толпе и, возможно…

Грей остановился на пороге кухни и расплылся в добродушной улыбке. Бриана месила тесто. Нос ее побелел от муки.

Очарованный этой картиной. Грей воодушевился еще больше. Он второпях поставил поднос на стол и когда Бриана, вскинув голову на звук, приветливо улыбнулась, подбежал к ней, по-хозяйски взял ее лицо в ладони и поцеловал в губы. Кулаки Брианы увязли в тесте, в голове помутилось. Но Грей, не дав ей опомниться, уже отошел на несколько шагов.

– Доброе утро. Отличная погодка, да? Если б вы знали, как мне хорошо! Когда я пишу, у меня всегда так бывает: сперва я долго раскачиваюсь, а потом… потом вдруг словно скорый поезд проносится в голове, и я уже не в силах остановиться.

Он взял с подноса остывший тостик и поднес ко рту. Но тут их взгляды с Брианой встретились, и… хлеб упал на стол.

Войдя в кухню, Грей поцеловал Бриану просто на радостях, от полноты чувств, но сейчас этот поцелуй, похоже, начал оказывать неожиданное последствие. Тело Грея напряглось, по спине пробежал холодок.

Бриана смотрела на него, изумленно распахнув глаза и приоткрыв рот.

– Погодите, – пробормотал Грей, снова подходя к ней. – Постойте.

Просьба, впрочем, была излишней. Даже если бы в доме вдруг проломилась крыша, Бриана и то, наверное, не сошла бы с места. Она смотрела на Грея чуть дыша, а он… он опять потянулся к ее губам. Однако на сей раз поцелуй был трепетным и нежным. Честно говоря, столь осторожное прикосновение не должно было бы воспламенить кровь, но Бриану моментально бросило в жар. Сквозь нее словно пропустили электрический ток. Она прижалась к Грею, запрокинула голову и ответила на его поцелуй.

В горле ее зародился стон… то ли негодования, то ли удовольствия – она и сама не понимала. Напряженные руки обмякли, кулаки разжались.

Грей не спеша наслаждался поцелуем. Какие полные, податливые губы! Такие надо целовать не торопясь. Он легонько укусил ее за верхнюю губу и с восторгом услышал, что Бриана тихо, беспомощно застонала. Когда язык Грея осторожно, исподволь проник в ее рот, глаза Брианы затуманились, веки опустились.

Грей вместе с ней млел от этих тихих ласк. Кожа девушки становилась все теплее, тело – податливей. Сердце ее гулко билось. Или это его собственное? В крови пульсировало, разгораясь, желание.

Однако, почувствовав, что еще чуть-чуть – и он не выдержит, Грей отстранился. Инстинкт подсказал ему, что наброситься на трепещущую Бриану с вожделением дикого зверя – значит напугать и обидеть ее. А от этого им обоим будет только хуже.

– Я даже представить себе не мог, что это так восхитительно, – переведя дыхание, произнес Грей. – А ведь у меня бездна воображения.

Бриана, пошатываясь, оперлась рукой о стол. Колени ее подгибались. И только страх, страх не устоять, поддаться искушению придал ее голосу твердость.

– Вы всегда так себя ведете, когда вылезаете после добровольного заточения на свет божий?

– Увы, рядом со мной далеко не всегда оказывается столь прекрасная женщина. – Грей изучающе посмотрел на Бриану.

Жилка на ее шее все еще подрагивала, щеки алели но тонкая стена отчуждения стремительно росла.

– Не буду скрывать, это что-то необычное, – добавил после паузы Грей.

– Видите ли, я не привыкла к тому, что мои гости набрасываются на меня с поцелуями, поэтому я не разбираюсь, что считать обычным, а что – необычным, – холодно ответила Бриана.

В глазах Грея промелькнула досада. Он сделал шаг по направлению к Бриане. Она попятилась.

– Прошу вас, не надо. Темные глаза американца сузились.

– Уточните, пожалуйста. Что именно мне не следует делать?

– Я… это нужно закончить… тесто должно еще раз подняться.

– Вы уходите от моего вопроса, Бриана.

– Ну хорошо… Не надо больше меня целовать. Я… я не в состоянии дать вам отпор.

– Но нам и не нужно сражаться. Я хочу вас, Бриана.

Не зная, куда девать руки, Бриана нервно нашарила на столе полотенце и вытерла пальцы, перепачканные тестом.

– Что ж, по крайней мере, вы не ходите вокруг да около.

– Да, я ценю в людях честность. Если я вам не нравлюсь – так прямо и скажите.

– Видите ли… я не так легко отношусь к подобным вещам. – Стараясь выглядеть как можно спокойней, Бриана аккуратно сложила полотенце и убрала его со стола. – И потом… у меня нет опыта.

Черт возьми! Он пылает, а она холодна как лед. Но почему? Почему?

– В чем у вас нет опыта?

– В том, о чем вы говорите. Надеюсь, теперь вы отойдете в сторону, а то я не могу снова взяться за тесто.

Грей посмотрел на Бриану в упор.

Она девственница? Быть того не может… Такая красивая, такая страстная – и до сих пор не знала мужчин?

– У вас тут что, с мужским полом проблемы? – с наигранной шутливостью поинтересовался он, чтобы хоть как-то разрядить напряжение.

Но эффект получился обратный. В глазах Брианы промелькнула боль, и Грей почувствовал себя грубой скотиной.

– Моя личная жизнь вас не касается, – ледяным тоном ответила Бриана. – Все эти дни я уважала ваши просьбы и не мешала вам работать. Не могли бы и вы сделать то же самое?

– О'кей, – сдался он. – Я пойду прогуляюсь. Могу выполнить заодно какое-нибудь поручение.

– Спасибо, мне ничего не нужно. – Бриана вновь принялась за тесто, но после паузы добавила как бы невзначай: – Дождь идет, не забудьте куртку.

На пороге Грей оглянулся.

– Бриана!

Она подняла голову.

– Вы так и не сказали, нравлюсь я вам или нет. Поэтому я возьму на себя смелость предположить, что вы все-таки думаете обо мне.

Она испуганно замерла и перевела дух, только когда за Греем захлопнулась входная дверь.

Чтобы выплеснуть энергию, Грей полдня колесил по округе на машине и заехал перекусить в Эннис. Жадно проглотив большущую порцию рыбы с жареной картошкой, он потом долго бродил по узким улочкам, чтобы немного, как он выражался, «растрястись». Неожиданно взгляд его упал на витрину маленького магазинчика, и Грей, недолго думая, зашел внутрь.

На обратном пути в Блекторн-коттедж ему почти удалось убедить себя, что утренний эпизод с Брианой был вызван исключительно его радостным настроением, и ничем больше.

Однако, когда он вошел в свою комнату и увидел, что Бриана стоит на коленях с тряпкой в руке и драит пол в ванной, чаша весов склонилась в другую сторону. Если она не волнует его как женщина, то почему подобные картины настолько горячат кровь?

– Вам не кажется, что я слишком часто застаю вас в такой позе?

Бриана оглянулась на Грея через плечо.

– Я честно зарабатываю себе на жизнь. – Она помолчала и добавила с пафосом: – Ну и хлев вы устроили из комнаты, Грейсон Теин! Вы всегда живете по-свински, когда поглощены работой?

Грей шутливо поднял брови.

– Разве так положено обращаться с постояльцами?

Стрела попала в цель. Бриана покраснела и яростно принялась оттирать грязный пол тряпкой.

– Если вы не возражаете, я все-таки закончу уборку. Это недолго. Сегодня вечером приедет еще один гость.

– Сегодня?

Да с какой стати? Ему совершенно не хотелось видеть тут посторонних. Он не желает ее ни с кем делить!

– Кто он? – резко спросил Грей.

– Английский джентльмен. Он позвонил сегодня утром почти сразу же после вашего ухода.

– Да, но кто он конкретно? И сколько тут пробудет?

Это просто смешно. Чего он, спрашивается, ждал?

– Наверное, пару дней, – пожала плечами Бриана. – Я, как вы, наверное, успели заметить, не имею привычки допрашивать гостей.

– И зря! Разве можно впускать в дом незнакомцев?

Позабавленная, Бриана смерила Грея внимательным взглядом. До чего же все-таки странная смесь неряшливости и элегантности! Золотистые волосы откинуты назад, в пиратских глазах горит угрюмый огонь… Старые, потертые джинсы, но зато новехонькая рубашка и ботинки, которые стоят, вероятно, целое состояние.

– А как же иначе? – усмехнулась Бриана. – По-моему, вы тоже не так давно были для меня незнакомцем. И ворвались в мой дом посреди ночи.

– Это другое дело, – заявил Грей и, поймав на себе ироничный взгляд Брианы, поморщился. – Да-да, другое! Да остановитесь вы хоть на минуту! Вы эти проклятые полы до дыр протрете.

– Я вижу, сегодняшняя прогулка вас не порадовала.

– Ничего подобного! Я прекрасно погулял, – Грей нервно заходил взад и вперед по комнате и вдруг зарычал: – Вы трогали мою работу!

– Нет, я просто смахнула пыль и сигаретный пепел. А к вашему компьютеру я не прикасалась, только протерла под ним стол.

Бриана предпочла не упоминать о том, что, не удержавшись от искушения, поинтересовалась содержанием файлов.

– Вам вовсе не обязательно каждую минуту наводить здесь чистоту, – злобно прошипел Грей, но, поскольку Бриана не возражала ему, а молча стояла с ведром в руке, вдруг сник. – Черт, да не смотрите на меня так! Вы даже не пытаетесь меня урезонить… – Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. – Ладно, проехали… Я купил вам подарок.

– Подарок? Но почему?

– А почему бы и нет? – Он взял пластиковый пакет, который, войдя в комнату, положил на кровать, и протянул его Бриане. – Вот. Надеюсь, вам понравится.

– Спасибо, – она с любопытством достала из пакета коробочку, перевязанную лентой.

От Брианы пахло мылом, цветами и каким-то дезинфицирующим средством. Грей стиснул зубы.

– Если вы не хотите, чтобы я повалил вас на кровать, пожалуйста, отойдите подальше.

Бриана изумленно вскинула на него глаза.

– Я серьезно.

Она испуганно облизнула губы и попятилась.

– Хорошо… Так вас устраивает или надо еще дальше?

До Грея внезапно дошла вся абсурдность происходящего. Он растерялся и, пытаясь это скрыть, расплылся в улыбке.

– Ну почему! Почему вы на меня так действуете, Бриана?

– Понятия не имею. Честное слово.

– Наверное, именно поэтому, – пробормотал он. – Разверните подарок.

– Да я пытаюсь. – Бриана развязала ленту и открыла коробочку. – Ой, какая прелесть!

В коробочке оказался миниатюрный фарфоровый домик. Его дверь была гостеприимно открыта, а в маленьком садике росли крошечные цветы. Все, вплоть до малюсеньких лепестков, было сделано идеально.

– Как настоящий… Хоть сейчас вселяйся, – ахнула Бриана.

– Когда я увидел этот домик, я вспомнил о вас.

– Спасибо. – Она улыбалась уже гораздо непринужденней. – Признавайтесь: вы купили его, чтобы меня задобрить?

– Я отвечу, но сперва вы скажите, удалось ли это. Бриана рассмеялась.

– Не скажу. Вы и так пользуетесь моей благосклонностью.

– Вот как?

В голосе Грея вновь появились вкрадчивые кошачьи нотки, и Бриана поспешно положила фарфоровый домик обратно в коробочку.

– Мне пора приниматься за обед. Вы опять будете питаться, не выходя отсюда?

– Нет, сегодня я спущусь вниз. Надо сделать передышку.

– Новый гость должен приехать в пять, так что за обедом у вас будет компания.

– Потрясающе!

Грей заранее настроился на то, что английский джентльмен ему не понравится. Как кобель (смеялся он над собой), пометивший свою территорию. Однако в маленьком опрятном человечке с блестящей лысиной и подчеркнуто аристократическими манерами, моментально выдававшими его отнюдь не аристократическое происхождение, при всем желании трудно было увидеть соперника.

Этого пожилого человека, приехавшего из Лондона, звали Герберт Смайт Уайт. Он не так давно овдовел и, чтобы сменить обстановку, отправился на полгода путешествовать по Ирландии и Шотландии. К Бриане Смайт Уайт приехал в самом начале своего пути.

– Вот, решил развеяться, – с налетом грусти сказал он за обедом Грею. – Господь не дал нам с Нэнси детей, и, когда она умерла – а бедняжки уже почти два года как нет, – я просто не знал, куда деваться от тоски. Вообще-то мы мечтали приехать сюда вдвоем, но у меня всегда работы было невпроворот. – В его улыбке сквозило сожаление. – Это путешествие я предпринял в память о ней. Думаю, ей бы понравилась такая мысль.

– Это ваша первая остановка?

– Да. Я прилетел в Шаннон и взял напрокат автомобиль. – Человечек снял очки в металлической оправе и тщательно протер стекла носовым платком. – У меня с собой куча карт и путеводителей – целый туристский арсенал. Я собираюсь пробыть тут денек-другой и двинуться на север.

И он снова водрузил очки на массивный нос.

Они сидели в столовой и налегали на восхитительную лососину.

– А кем вы работали? – поинтересовался Грей.

– Банковским клерком. Увы, цифры и подсчеты занимали в моей жизни непомерно большое место. – Он положил себе картошку, политую горчичным соусом. – А вы, мистер Теин? Мисс Конкеннан сказала, что вы писатель. Мы, сухари и педанты, завидуем творческим личностям. Раньше, пока я работал, у меня ни минутки свободной не было. Какое там читать ради развлечения? Но теперь-то, после нашего знакомства, я непременно куплю какую-нибудь вашу книжку. А вы тоже путешествуете?

– В данный момент нет. Я обосновался тут довольно надолго.

– В гостинице?

– Угу.

Вошедшая в комнату Бриана поставила на стол огромное блюдо с бисквитом, украшенным сверху желе и фруктами.

– Надеюсь, вы оставили место для десерта?

– О боже мой! – Глазки Смайта Уайта заблестели от удовольствия и – ну, может быть, самую толику! – от жадности. – Этак я скоро в дверь не пролезу.

– Не бойтесь лишних калорий. Это волшебный десерт, от него не полнеют, – успокоила англичанина Бриана, щедрой рукой раскладывая бисквит на два блюдца. – Как вам комната? Удобная? Если что-нибудь нужно, только скажите – я сразу сделаю.

– Нет-нет! Все великолепно! – энергично замахал пухленькими ручками Смайт Уайт. – Я непременно приеду к вам еще, хочу полюбоваться на ваш цветущий сад.

– Милости прошу. – Бриана поставила на стол кофейник и графинчик с бренди. ' Когда она вышла, Смайт Уайт сказал Грейсону:

– Прелестная женщина!

– Ода.

– Надо же, такая молодая, а хозяйничает здесь одна. Ей бы хорошего мужа, семью.

– У нее есть замужняя сестра, которая живет неподалеку. Да и вообще здесь в округе все друг друга знают, соседи то и дело забегают навестить ее.

– Хорошо хоть так, а то ей было бы очень одиноко одной. Впрочем, на мой взгляд, тут все равно маловато народу, – англичанин опять улыбнулся. – Боюсь, я испорчен столичной жизнью, люблю толпу, суету. И ничуть этого не стыжусь, заметьте! Наверное, я не сразу привыкну к тихим провинциальным ночам… Думаю, мне будет чего-то не хватать.

– Да, в Лондоне шуму предостаточно, – Грей налил себе немного бренди. – Я недавно был там. Вы в каком районе живете?

– У меня маленькая квартирка возле Грин-парка. После смерти Нэнси мне не нужен большой дом, – англичанин вздохнул и уставился в свой бокал. – Позвольте мне дать вам совет, мистер Теин. Не стоит жить только будущим. Побольше наслаждайтесь настоящим. А то ведь не успеете оглянуться – и жизнь пройдет.

– Я так всегда и делаю. Это мое кредо.

Через пару часов мысли о недоеденном десерте заставили Грея оторваться от интересной книги и выгнали из теплой постели. Дом стонал под резкими порывами ветра. Грей выудил из шкафа два свитера, надел их один на другой и спустился босиком по лестнице в надежде еще раз полакомиться.

Обосновавшись в Блекторн-коттедже, он уже не раз совершал ночные вылазки на кухню. Хорошо ориентируясь в темноте и не обращая внимания на скрип половиц, Грей бесшумно прошел по коридору и проскользнул в неосвещенную кухню. Он не стал включать люстру, чтобы не разбудить Бриану, а включил только свет в духовке. Зря он вспомнил о Бриане. Теперь ему опять не будет покоя. Ведь она спит совсем рядом, через стенку… Интересно, она снова надела длинную фланелевую рубашку, застегивающуюся спереди на маленькие пуговки? Эта рубашка придает Бриане чопорный вид. Чопорный и в то же время безумно соблазнительный, ибо у любого мужчины – по крайней мере, у того, в чьих жилах течет кровь, а не вода – моментально возникает желание представить себе прелестные округлости, скрывающиеся под плотной тканью.

Но если он будет распалять себя мечтами об этих округлостях, никакой десерт не сможет утолить его аппетит.

Нет, нельзя предаваться сразу всем порокам, шутливо сказал себе Грей и достал десерт. Но тут снаружи послышался странный звук. Грейсон замер, немного постоял, не шевелясь, и уж совсем было решил, что это завывания ветра, как вдруг кто-то поскребся в дверь.

Не выпуская блюдца из рук, Грей подошел к кухонной двери, выходившей на задний двор, и припал носом к стеклу. Из темноты на него ощерилась страшная пасть. Грей сдавленно охнул и от неожиданности чуть не шлепнулся на пятую точку.

Чертыхаясь и смеясь, он открыл дверь Кону.

– Ну, дружок, ты у меня лет десять жизни отнял! – Грей почесал пса за ухом и, решив, что Бриана все равно не видит, собрался поделиться с Коном десертом.

– Это что такое? – раздался вдруг строгий голос. Грей испуганно дернулся и с размаху ударился головой о незакрытую дверцу кухонного шкафа. Кусок бисквита упал в собачью миску и мгновенно исчез.

– Это… это ничего, – пробормотал Грей, потирая шишку. – Господи! Сначала ваш волчище, потом вы… Если так пойдет и дальше, я не доживу даже до следующего дня рождения.

– Кон этого не ест. – Бриана выхватила у Грея из рук блюдце с десертом. – Ему вредно.

– Да я не для него, а для себя приготовил. Но теперь мне, пожалуй, понадобятся таблетки, а не сладости.

– Сядьте, а я посмотрю, что там у вас на голове шишка или дырка.

– Очень остроумно. Нет уж, лучше вы ложитесь обратно в постель и…

Но докончить фразу Грею не удалось. Кон вдруг насторожился, глухо заворчал и бросился в коридор. А невезучий Грей оказался на его пути.

Бедняга не выдержал напора здоровенного пса и, если бы не разделочный стол, наверняка рухнул бы навзничь. Но стол помог Грею удержаться на ногах, хотя, врезавшись с размаху локтями в деревянную поверхность, он, как говорится, увидел небо в алмазах. Сквозь гул в ушах до Грея смутно донесся окрик Брианы:

– Кон! Назад!

Потом тон ее смягчился, стал по-матерински заботливым:

– Ушиблись? Да? Господи, Грейсон, как вы побледнели. Присядьте, пожалуйста.

Он безжизненно осел на стул, который она ему подставила.

– Проклятье! И все из-за какого-то дурацкого десерта!

– Не дергайтесь, отдышитесь хоть немножко. Дайте-ка я погляжу на вашу руку.

– Черт побери! – У Грея аж искры из глаз посылались, когда она согнула его руку в локте. – Вы меня что, уморить решили? В отместку за мои мечты увидеть вас обнаженной, да?

– Прекратите, – беззлобно буркнула. Бриана, осматривая синяк. – Сейчас я помажу его хорошей мазью – и все пройдет.

– Я бы предпочел морфий. – Грей осторожно вздохнул и подозрительно прищурился. Кон по-прежнему стоял у двери в коридор. Вид у него был такой, будто он вот-вот на кого-то набросится. – Что с ним? Он что, взбесился?

– Не знаю. Кон, перестань дурить. Я кому сказала, сидеть! – Бриана помазала ушиб Грея и перевязала руку бинтом. – Должно быть, там мистер Смайт Уайт, Ведь Кон его еще не видел. Да, наверное, он почуял чужой запах и разволновался.

– В таком случае старику повезло, что он не соблазнился еще одним кусочком десерта.

Бриана улыбнулась и, выпрямившись, принялась разглядывать шишку Грея.

– Кон его не тронет, а только припрет в угол. Да, шишка приличная.

– Нечего злорадствовать!

– А вам нечего пичкать собаку сладостями. Ладно… не бойтесь. Сейчас я приложу к вашей шишке лед и…

Грей вдруг изловчился и усадил ее к себе на колено. Бриана ойкнула. Кон навострил уши, но бросаться на Грея не стал, а неторопливо подошел и деловито обнюхал его руки.

– Я ему нравлюсь.

– Кона обворожить нетрудно. Сейчас же отпустите меня, или я прикажу ему укусить вас.

– Ничего не получится, ведь я только что подкупил песика бисквитом. Ну, посидите со мной немножко, Бри. Не бойтесь, я слишком слаб, чтобы приставать к вам.

– Я не верю ни единому вашему слову, – еле слышно прошептала Бриана, но уступила.

Грей положил ее голову к себе на плечо и улыбнулся, увидев, что Кон поспешил положить свою голову к ней на колени.

– Так хорошо, да?

– Да.

У Брианы сладко защемило сердце. Они молча сидели в обнимку на полутемной кухне, а дом опять погрузился в сонную тишину.

Глава 6

Бриане так хотелось почувствовать запах весны! Она убеждала себя, что еще слишком рано, однако все было впустую. Взяв пакетики с семенами и портативный радиоприемник, Бри пошла под навес, в котором временно располагалась оранжерея.

Конечно, оранжерея была не ахти, и Бриана первая подписалась бы под таким утверждением. Маленькая, площадью от силы восемь квадратных метров, с земляным полом, она гораздо больше подошла бы для сарая. Но, поскольку на настоящую оранжерею у Брианы пока не было денег, она попросила Мерфи застеклить этот закуток и установить там печку. Скамеечки же Бриана сколотила сама. Сколотила, естественно, кое-как, но все равно очень этим гордилась.

Прекрасно понимая, что в такой тесноте, да еще в совершенно необорудованном помещении, особо не поэкспериментируешь, Бриана все же решила сделать хотя бы первые шаги по устройству зимнего сада – высадить семена в горшочки, которые она выписала из каталога по садоводству. Пусть в этом году цветы распустятся раньше, чем обычно!

Утро было целиком в ее распоряжении. Грей сидел за работой, а мистер Смайт Уайт отправился на экскурсию. Бриана спозаранку прибралась в доме, испекла к чаю кекс и могла теперь немного расслабиться.

Она обожала возиться в земле. Мало что доставляло ей такое наслаждение. Мурлыча себе под нос какой-то мотив, Бриана положила на скамейку пакет с землей для наполнения горшков.

На следующий год она обязательно оборудует настоящую оранжерею! Небольшую, но очень хорошую. Посадит саженцы, чтобы у нее в зимнем саду в любое время года была весна. Ну а пока придется довольствоваться высадкой семян.

Бриана включила радио и, тихонько подпевая эстрадным певцам, размечталась о том, что скоро в горшочках появятся первые нежные побеги. Конечно, денег на оранжерею уходит тьма, ведь отапливать ее ужасно дорого. И куда разумнее было бы пустить эти деньги на ремонт автомобиля.

Но ведь ухаживать за цветами гораздо интереснее!

Мало-помалу мысли Брианы приняли другой оборот и уже привычно устремились к Грею.

Как нежен он был с ней вчера! Качал ее на коленях, словно ребенка. И прикосновения его не пугали (однако и не так волновали), как утренний поцелуй. Они действовали на нее успокаивающе, и на мгновение ей даже показалось, что они с Греем созданы друг для друга.

Когда-то, очень давно, она мечтала именно о таких тихих радостях. О счастье с Рори… Стоило ей назвать про себя это имя, как сердце привычно защемило. Теперь Рори женился и, наверное, привязан к своим детям, стал домоседом. Господи, а она-то лелеяла радужные мечты!

Но что поделать? Она была совсем юной и беззаветно любила Рори. А влюбленная девушка всему верит. Но теперь… теперь она повзрослела и уже не гак легковерна.

Бри лишилась иллюзий в тот момент, когда Рори разбил ее сердце. Взял – и одним махом разрубил его на две кровоточащие половины. Бриана знала, что Рори живет со своей семьей под Бостоном. И давно позабыл о той далекой весне, когда ухаживал за ней и обещал жениться.

Ах, все это было давно! И научило ее тому, что любовь не вечна, а обещания не всегда выполняются. И если она до сих пор лелеет в душе какие-то смутные надежды на счастье, тем хуже для нее.

– А, вот ты где! – В оранжерею ворвалась сияющая Мегги. – То-то я слышу – музыка играет! Ты чем тут занимаешься?

– Сажаю цветы. – Бриана рассеянно мазнула грязной рукой по щеке и испачкала ее. – Закрой дверь, Мегги: ты напустишь сюда холодного воздуха. В чем дело? У тебя такой вид, будто ты сейчас лопнешь.

– А ты попробуй угадай! Ни за что не угадаешь! Даже за тысячу лет! – Мегги засмеялась и закружилась по оранжерейке, схватив Бриану за руку и увлекая ее за собой. – Ну! Раз, два, три!

– У тебя будет тройня.

– Да ты что?! Господь с тобой! Веселость Мегги оказалась заразительной. Бриана тоже заулыбалась и принялась приплясывать.

– Ну… тогда… ты продала какую-нибудь свою работу американскому президенту и получила миллион долларов.

– Вот это мысль! Может, и вправду стоит послать ему каталог моих работ?.. Нет, опять не угадала. Холодно, сестричка… ужасно холодно. Ладно, я тебе немного подскажу. Слушай внимательно: звонила бабушка Рогана.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.