# Аргонавты вселенной

Владимир Николаевич Владко

## ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. АСТРОПЛАН ЛЕТИТ НА ВЕНЕРУ

### ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ПЕРВАЯ, которая описывает вылет астроплана «Венера-1» с Земли в мировое пространство, знакомит читателей с участниками советс– кой межпланетной экспедиции, а также рассказывает, как трудно освоиться с неизбежной при космическом полете потерей веса


Опираясь руками на края верхнего люка, академик Николай Петрович Рындин еще раз взглянул на горный пейзаж, рассти– лавшийся перед астропланом. Он с наслаждением вдыхал свежий воздух горной долины, ощущал мягкое тепло утреннего солнца, ласковое прикосновение ветерка к седым волосам. Со склонов долины донеслись неясные, приглушенные звуки, будто там глухо рокотал прибой. Николай Петрович обернулся.

Десятки тысяч людей, разместившихся на высоких склонах на расстоянии километра-полутора отсюда, заметили в бинокли седую голову академика, показавшуюся над люком межпланетного корабля, и дружными рукоплесканиями приветствовали командира астроплана.

Люди прощались с отважными участниками первой советской межпланетной экспедиции.

Широкая долина с трех сторон замыкалась крутыми склонами гор, по которым взбегали вверх, сияя изумрудной зеленью, словно умывшиеся в недавнем утреннем дожде, густые рощи. И лишь на востоке, куда только что задумчиво смотрел академик Рындин, эти склоны расступались, открывая глазу далекий горный пейзаж, увенчанный вознесшейся к голубому небу высокой и неприступной снежной вершиной. Глубокие ущелья и скалистые пики, стремительные обрывы и пологие скаты теснились в хаотическом нагромождении, будто стремясь к далекому и величавому в своем извечном покое Казбеку. Это было прихотливое царство изломанных, пересеченных линий, зигзагов, острых и тупых углов, которые 'застыли здесь в первозданном беспорядке, так, как захотелось когда-то природе и ее стихиям, комкавшим и ломавшим в доисторические времена покорную земную кору.

Тем более поразительной среди всего этого хаоса казалась тонкая прямая линия, которая словно по линейке прочертила с запада на восток причудливый горный рельеф. Линия эта выходила из глубины долины и устремлялась к вершине Казбека. Она взлетала над ущельями и обрывами, поддерживаемая стройными, сплетенными из металлического кружева эстакадами. Неудержимо прокладывая путь среди огромных скал и уходя все выше и выше, линия делалась тоньше и незаметнее, пока взгляд, наконец, не переставал совсем различать ее в туманной облачной дымке, у далекой белоснежной вершины.

И трудно было предположить, что тонкая линия, протянувшаяся на многие десятки километров между вершиной Казбека и долиной и легко пересекающая ущелья глубиной в несколько сот метров, представляет собой на самом деле массивную двухрельсовую дорогу шириной около десяти метров.

Для чего же предназначалась эта удивительная железная дорога, если между ее рельсами можно было легко установить поперек большой вагон? Почему она проложена на дикую и безлюдную вершину Казбека? Отчего эта дорога на всем ее протяжении не отклоняется ни на йоту от линии земной параллели, идущей, как известно, с запада на восток?

В глубине долины, там, где кончалось полотно этой дороги, возвышался огромный ангар без боковых стен. На высоких подпорахфермах покоился широкий свод. Именно сюда, в открытый ангар, входили рельсы стальной дороги, протянувшейся к Казбеку.

Под высоким сводом виднелось неподвижно стоявшее на рельсах огромное сооружение. Оно напоминало реактивный самолет, но самолет гигантских размеров и еще более стремительный по своим очертаниям. Длинное веретенообразное тело его сверкало, как зеркало: настолько безупречно была отшлифована поверхность, на которой нельзя было обнаружить даже следа заклепки или сварки швов. Прозрачный материал иллюминаторов в носовой части органически сросся с бледно-розовым металлом корпуса. Сам корпус, заостренный спереди, как игла, постепенно утолщался, а затем снова суживался. Около хвоста из корпуса вырастали небольшие, направленные назад крылья. Они были так малы сравнительно с размерами всего аппарата, что трудно было поверить в их способность поддерживать в полете огромный металлический корпус.

Каждый конец крыла нес на себе небольшую продолговатую сигарку, заостренную спереди и с круглым отверстием сзади. Такое же отверстие, но гораздо больших размеров, было и в кормовой части самого корабля, снабженной одним вертикальным и двумя горизонтальными стабилизаторами. Весь аппарат, на корпусе которого крупными буквами было выведено «Венера-1», покоился, как в желобе, на широкой и массивной тележке. Ее колеса опирались на рельсы.

Все это было хорошо видно с зеленых склонов, где с каждой минутой становилось все больше и больше зрителей. Десятки тысяч людей съехались сюда, привлеченные на сей раз отнюдь не живописной кавказской природой. Специальные поезда, вереницы стратопланов и самолетов, нескончаемые потоки автомобилей привезли в эту горную долину делегации рабочих, колхоз– ников, научных работников со всех концов Советского Союза, из народно-демократических республик и других стран мира. Склоны зеленой долины служили естественными ступенями огромного горного амфитеатра.

…Николай Петрович Рындин взволнованно прислушивался к далекому гулу приветствий. Через какие-нибудь четверть часа он со своими спутниками будет мчаться с невероятной скоростью в межпланетном пространстве. Ракетный корабль понесет трех астронавтов в неведомые просторы космоса, дальше и дальше в глубь бесконечного космического океана.

Что ожидает их там?.. Да разве можно, даже при самых глубоких размышлениях, предугадать то, что в действительности ожидает их на Венере?

Да, на этой молодой планете, по аналогии с Землей, должна протекать своя жизнь. Это понятно. Но какие формы приняла жизнь на Венере? Ведь ученые могли судить только по тем данным, которые предоставляла в их распоряжение Земля. Однако – разве этого достаточно? Разве мог бы, например, художник убедительно изобразить на своем полотне десяток людей, если бы он знал всего лишь одного-единственного человека, самого себя, и больше никого?.. Так и наука, знающая только земные условия жизни и больше никаких, – может ли она хотя бы приблизительно представить себе формы жизни на иной планете, пусть даже схожей по внешним, грубым признакам с Землей? Конечно, нет. Жизнь может принимать настолько разнообразные формы, настолько варьироваться, что было бы наивным проводить какие-либо далеко идущие аналогии и грубо уподоблять жизнь на Венере – земной. Но ведь тогда открываются возможности для самых неожиданных, невероятных форм жизни на Венере?.. Да, Николай Петрович Рындин не однажды думал об этом – и всякий раз прекращал такие размышления.

Неясный гул, доносившийся со склонов долины, усилился. Рындин машинально поднял руку, отвечая на приветствия. Его взгляд упал на часы.

– Одиннадцать сорок пять… Через пятнадцать минут – старт, – вслух подумал Рындин и, бросив последний взгляд на склоны, усеянные людьми, спустился по винтовой лестнице вниз.

Автоматический механизм звонко щелкнул, прижимая крышку люка, кривые рычаги выдвинулись из стены и, войдя в свои гнезда, герметически замкнули верхний люк. Николай Петрович с удовлетворением отметил, как безупречно действует автоматическое оборудование астроплана. Именно так – максимум автоматизации! Команда корабля должна лишь наблюдать за рабо– той автоматов и, если надо, корректировать ее – таков был лозунг ученых и инженеров, конструировавших и строивших пер– вый в мире пассажирский астроплан.

Металлический цилиндр, в котором спиралью вилась лестни– ца, представлял собой своеобразный воздушный шлюз, замыкав– шийся вторым, внутренним герметическим люком. Пользуясь шлю– зом, можно было выйти из внутренних помещений ракетного ко– рабля на его поверхность даже в межпланетном пространстве, потеряв при этом лишь незначительное количество воздуха.

За Николаем Петровичем автоматически замкнулся второй люк. Теперь кабины астроплана были полностью изолированы от внешнего мира. Ни один звук не долетал снаружи в его цент– ральную каюту, где ждали Рындина его спутники – Вадим Сокол и Ван Лун.

– Через двенадцать минут отправляемся, молодые люди, – входя в каюту, обратился к ним Рындин.

Он сразу заметил недоумение на худощавом лице Сокола и насупившиеся брови Ван Луна. Появление Рындина, очевидно, прервало их оживленный разговор.

– Что-нибудь случилось? – осведомился Рындин, вопроси– тельно глядя на товарищей. Они молчали. Наконец Ван Лун от– ветил:

– Вадим не хотел вас беспокоить, Николай Петрович. Но, думаю, нужно сказать. Вот, посмотрите.

Он протянул руку. На его смуглой ладони лежала обыкновен– ная черная пуговица, оторванная от одежды вместе с маленьким кусочком темно-синей материи. Рындин с удивлением посмотрел на пуговицу.

– Что это значит? – спросил он с недоумением.

– В астроплане кто-то был, – ответил Ван Лун. – Нашел это сегодня на полу. Синяя материя – не наша. У нас нет такой одежды. Пуговицу оставил посторонний. Он спешил, зацепился за что-то, оборвал пуговицу. Даже не заметил этого. Значит, очень спешил.

Профессор Ван Лун говорил с мягким, едва ощутимым акцен– том, короткими, энергичными фразами, иногда с заметным тру– дом подбирая нужные слова. И от этого его речь казалась еще выразительнее.

Сокол пренебрежительно махнул рукой:

– Ну о чем тут говорить, Николай Петрович! Я осмотрел все помещения корабля. Никого, конечно, нет. Скорее всего эту пуговицу потерял кто-нибудь из механиков или уборщиков. Кстати, и комбинезоны у них синие. А Ван вечно преувеличива– ет!

Ван Лун молча взглянул на Сокола, и едва заметная ирони– ческая улыбка приподняла кончики его полных губ. Эта усмешка будто всегда ряталась в узких глазах профессора, готовая в любую минуту оживить угловатые черты его умного лица. Ван Лун редко улыбался, еще реже смеялся; глубокие морщины на его моложавом лице и седая прядь в гладких, блестящих черных волосах красноречиво говорили о перенесенных им суровых и тяжелых испытаниях.

Николай Петрович озабоченно покачал головой. Несколько секунд он молчал, размышляя, а затем сказал:

– Приходится присоединиться к вашему предположению, Ва– дим. Вряд ли кто-нибудь посторонний мог проникнуть в астроп– лан, да и нечего ему тут делать.

Ван Лун промолчал. Сокол согласно кивнул головой.

– А сейчас прошу по местам, – продолжал Рындин твердо. – Через несколько минут – старт.

Оба его помощника быстро подошли к пневматическим гама– кам, улеглись в них и закрепились широкими ремнями. Рындин прошел в навигаторскую каюту, помещавшуюся на самом носу ко– рабля.

…Десятки тысяч биноклей следили за ракетным кораблем с высоких склонов долины: каждому хотелось заметить первое его движение, Но астроплан все еще стоял неподвижно, покоясь в желобе ракетной тележки, которая должна была унести его на вершину Казбека и оттуда, как катапульта, метнуть в прост– ранство. Часовая стрелка нестерпимо медленно ползла к наме– ченному, известному каждому сроку – двенадцати часам дня. Время будто замерло, время остановилось…

Академик Рындин спокойным и сосредоточенным взглядом оки– нул еще раз такую знакомую ему навигаторскую рубку. Через два больших круглых иллюминатора из толстого органического стекла, не уступавшего по прочности стали, было видно чистое голубое небо.

Широкое, удобное кресло, находившееся перед пультом уп– равления, приняло его в свои объятия. В этом кресле не было ни одного твердого выступа; мягкие, наполненные воздухом по– душки окружали Рындина, поддерживали его спину и голову. Когда астроплан будет стремительно набирать скорость, перег– рузка тела окажется слишком сильной, ее необходимо облегчить всеми способами. Ван Лун и Сокол в своих эластичных гамаках должны были хорошо себя чувствовать, несмотря на троекратную перегрузку, в конце концов допустимую для крепкого, здорово– го человека. Рындин не мог пользоваться гамаком в ответс– твенный момент взлета: несмотря на полную автоматизацию ра– боты двигателей, несмотря на телеконтроль с Земли, он все же обязан был следить за индикаторами и ни на секунду не остав– лять приборы без наблюдения.

Уверенным движением Николай Петрович включил ток в сеть двигателей. Вспыхнула зеленая контрольная лампочка – малень– кий глазок посередине пульта. Все было в порядке. Затем он взглянул на оранжевую кнопку, включавшую ракетные двигатели на тележке.

Как только она будет нажата – двигатели тележки начнут работать и с огромным ускорением понесут астроплан по рель– совой дорожке на вершину Казбека. И в тот момент, когда ко– рабль оторвется от тележки, продолжая по инерции свое движе– ние в разреженном воздухе горных высот, автоматически вклю– чатся его собственные мощные ракетные двигатели, работающие уже на атомном горючем – атомите.

На весь этот период – с момента включения двигателей те– лежки до достижения астропланом нужной скорости – экипаж ко– рабля мог быть свободен. Двигатели астроплана работали авто– матически, а все коррективы в их работу должны были вносить с Земли инженеры, наблюдающие за полетом астроплана при по– мощи радиолокационных установок; по мере надобности они по радио могли воздействовать на работу двигателей. На этих же наблюдателей возлагалась задача следить и за выходом астроп– лана на курс в земной ионосфере.

Все, несомненно, было в полном порядке. Николай Петрович поднял от пульта напряженное лицо. Взгляд его остановился на множестве индикаторов, циферблатов, шкал… Это было очень сложное хозяйство. Сюда сходились провода от всех его авто– матически работающих приборов. Навигатор, сидя в своем крес– ле, мог видеть, насколько точно и исправно работает любой прибор, любой аппарат; в случае малейшей неисправности под соответствующим циферблатом или шкалой, говорившей о работе аппарата, вспыхивала тревожная красная лампочка.

Прямо перед Рындиным ровным зеленоватым светом сиял пря– моугольный зеркальный экран перископа астроплана, который позволял навигатору опять-таки не сходя с места видеть все происходящее вокруг корабля…

Светящиеся часы подтвердили, что до двенадцати остается минута – всего одна минута!

Резкий звонок предупредил лежавших в центральной каюте Сокола и Ван Луна. Лицо Рындина приняло суровое, решительное выражение, глаза сузились. Вот он, решающий, ответственный момент!

Рука Николая Петровича, лежавшая на пульте, едва заметно напряглась, нажимая оранжевую кнопку.

И в то же мгновение вздрогнули десятки тысяч людей на вы– соких склонах горной кавказской долины. Сквозь стекла бинок– лей они увидели под кораблем тонкие и прозрачные струйки га– за. Но это был только один миг. Вслед за тем из сопел тележ– ки вырвались прямые струи серого дыма. Межпланетный корабль мягко сдвинулся. Струи дыма превратились в бешено крутящиеся вихри. И астроплан, резко ускоряя движение, ринулся вперед. Только теперь до зрителей донесся звук работающих дюз, пере– ходящий в высокий свист, словно кто-то разрывал бесконечный кусок шелкового полотна.

Секунда, две, три… Астроплан исчез, будто растворился в воздухе. Только наблюдатели на специальных вышках, где стоя– ли стереоскопические подзорные трубы, заранее наведенные на вершину Казбека, отметили, как в одно из неуловимых мгнове– ний над нею мелькнула крохотная темная черточка, оторвавшая– ся от рельсовой дороги и исчезнувшая за горизонтом. Да на экранах радиолокационных приборов, чуть вздрагивая, обозна– чилась светящаяся кривая полета астроплана «Венера-1», поки– давшего земную атмосферу…

В каюте корабля не было слышно звука работающих ракетных двигателей.

Николай Петрович почувствовал лишь, как потяжелело его тело, как оно начало плотно вдавливаться в эластичные подуш– ки кресла. Затем тело будто налилось свинцом. Напряжение все усиливалось – скорость нарастала…

Рындин попробовал пошевелить рукой. Она почти не слуша– лась, отяжелевшая до такой степени, словно на ней висели ги– ри. Перед глазами, переплетаясь, плыли фиолетовые круги…

А как чувствуют себя Сокол и Ван Лун?

Напрягая все силы, он дотянулся рукой до пульта и надавил на одну из кнопок. Вспыхнул желтый глазок сигнальной лампоч– ки: включилась громкоговорящая телефонная установка.

– Как чувствуете себя, друзья? – с трудом произнес Рын– дин.

– Все в порядке, Николай Петрович, – услышал он голос Ван Луна, в котором также слышалась напряженность. – Думал, бу– дет труднее. Но можно терпеть. Сколько набрали?

– Почти пять тысяч метров, – сообщил Рындин, взглянув на шкалу указателя.

Пять тысяч метров в секунду!

Скорость нарастала. Какая все же страшная вещь эта перег– рузка! Если она превысит допустимые пределы, то будет дейс– твовать разрушительно на нервную систему и сердце человека, на органы его зрения и слуха.

Рындин знал, что перегрузка при ускорении астроплана ока– жется не более чем тройной. Но и в этом случае пассажиры вы– нуждены некоторое время ощущать утроенную силу тяжести. Его собственное тело, весящее в обычных условиях 75 килограммов, сейчас, в период ускорения, потянуло бы на весах целых 225 килограммов!

И это чувствуется заметно, даже слишком заметно! Сердце бьется резкими толчками, едва справляясь с массой крови, отброшенной ускорением назад. Тело ощущается как невероятно тяжелая каменная глыба…

Астроплан пронизывает ионосферу. Стрелка на указателе скорости подходит к отметке «9,0», потом приближается к циф– ре «10,0»… Превосходно!.. Только бы меньше было перед гла– зами этих надоедливых фиолетовых кругов; как они мешают, раздражают…

Мысли мечутся беспорядочно, но все время возвращаются к основному – к указателю скорости, неуклонно нарастающей и освобождающей астроплан от могучей силы земного притяжения. Стрелка указателя движется мимо отметки «11,О». Теперь оста– ются только десятые части километра, только сотни метров… не замедлится ли здесь ускорение?.. Нет, стрелка движется все так же ровно… отметка «11,3» пройдена… сейчас, сей– час… Вот она, решающая отметка – «11,5»!

И в то же мгновение Рындин почувствовал, как его тело рванулось вперед, удерживаемое только широкими ремнями, ко– торыми он был прикреплен к креслу.

Стрелка указателя скорости уже не двигалась. Она замерла на отметке «11,5». Автоматическое устройство сработало бе– зупречно: ракетные двигатели выключились. И все тело освобо– дилось от давящей тяжести. Рындин почувствовал, как легко и свободно стало дышать. Он попробовал облокотиться удобнее на ручку кресла – и почувствовал, что мягкие подушки оттолкнули его вверх. Значит, уже невесомость? Тогда надо быть очень осторожным, с нею нужно освоиться. Могут появиться довольно неприятные ощущения, несмотря на большую предварительную тренировку, которую прошли участники экспедиции, несмотря на облегчающее действие принятых ими перед стартом специальных препаратов…

Николай Петрович медленно и аккуратно расстегнул замок широких ремней, прикреплявших его к сиденью, и оперся на ручки кресла. Этого движения было достаточно для того, чтобы кресло в ответ коварно отбросило его от себя в воздух. Он хотел ухватиться за ручкии не успел: кресло вдруг оказалось даже не внизу, а где-то сбоку и продолжало уходить в сторону и вверх. Каюта медленно поворачивалась вокруг Николая Петро– вича, висевшего в воздухе. Нет, оказывается, со всем этим не так легко освоиться!

Казалось, что он, Рындин, совершенно не двигается, а не– подвижно висит в вязком, упругом воздухе. А каюта вместе со всем оборудованием все так же медленно вращается вокруг не– го. Пульт управления со стоявшим перед ним креслом был уже сбоку и внизу. Затем он вместе со всей каютой поплыл в сто– рону, будто намереваясь оказаться над головой Рындина.

– Нет, это решительно забавно! – вырвалось у Николая Пет– ровича.

Конечно, во всем этом не могло быть ничего неожиданного ни для академика Рындина, ни для его спутников. Они были подготовлены к явлениям невесомости. Но одно дело – теорети– ческое представление и совсем другоефизическое ощущение. Рындин превосходно знал – теоретически! – как будет веста себя в условиях невесомости его тело и каким своеобразным будет поведение всех предметов в корабле. Все было именно так, как предполагалось. Но ориентироваться и управлять сво– ими движениями на практике оказалось невероятно трудно. Каж– дое из них влекло за собою неожиданные результаты. Сложнее всего было освоиться с парадоксальным ощущением верха и ни– за.

«Верх» в каждое мгновение был там, где находилась в этот момент голова Николая Петровича, а «низ» – там, где остава– лись ноги. Сказывались земные привычки. Во всех случаях ка– залось, что тело остается неподвижным, а вокруг вращаются, поворачиваются и перемещаются стены каюты и ее оборудование. Взмах рукой направо – и вся каюта начинала поворачиваться туда же, а одновременно на него наваливалась левая стена. Взмах рукой в другую сторону – и снова вращение каюты, но уже в обратном направлении.

«Ладно, постараемся освоиться!» – решил Рындин.

Он дотянулся до ближайшей стены каютыили, скорее, заста– вил ее, как казалось, повернуться и приблизиться к себе. Здесь он крепко схватился за одну из многочисленных кожаных петель, вделанных в стены. Его тело от резкого движения уда– рилось о стену – и только сейчас академик Рындин по достоин– ству оценил предусмотрительность конструкторов внутреннего оборудования астроплана: стены и потолок каюты были обиты мягким, упругим материалом.

Теперь Николай Петрович, держась за петлю, легко перевер– нулся в воздухе и повис под пультом. Вероятно, со стороны поза выглядела бы диковинной. Но Рындин не замечал этого, ему было вполне удобно, – пока не портили дела резкие, не– рассчитанные движения. Он лежал в воздухе совершенно свобод– но, не делая никаких движений и ни на что не опираясь. Межп– ланетный корабль будто остановился в пространстве, замер в полном покое – ни малейшей вибрации, ощущение абсолютной не– подвижности!

Николай Петрович впервые весело улыбнулся: невесомость оказывалась чертовски занимательной! А как там товарищи? Рындин совсем забыл об этом: ведь они без его разрешения, конечно, не сдвинулись с места.

Пульт управления все так же висел над ним. Не выпуская кожаной петли из левой руки, Рындин дотянулся правой до пульта и включил громкоговорящий телефон. И тотчас Пульт качнулся и поплыл в сторону, хотя, конечно, в действитель– ности оттолкнулся от него сам Николай Петрович.

Начальник экспедиции громко произнес:

– Можно оставить гамаки, товарищи! Все в порядке. Мы в межпланетном пространстве!

### ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ,прерывающая, к сожалению, рассказ о полете астроплана, для того чтобы изложить читателям содержание доклада академика Рындина во Дворце Советов и ознакомить их с причинами и целями межпланетного путешествия советских ученых на Венеру

Перед тем как продолжить повествование, нам придется возвратиться к тому памятному вечеру, когда происходило зна– менательное собрание Всесоюзного общества межпланетных сооб– щений, приковавшее к себе внимание всего человечества.

В этот вечер, ровно без четверти восемь, мощная московс– кая радиостанция передала в эфир короткий сигнал, которого с нетерпением ожидал весь земной шар. И хотя радиоволны при– несли в приемники лишь короткий резкий звук гонга, за кото– рым следовали мелодичные переливы знакомых всему миру позыв– ных московского радио, – не было, вероятно, такого человека, который, сидя у приемника или телевизора, не сказал бы:

– Еще пятнадцать минут!

Во всех странах мира, во всех городах и деревнях люди с нетерпением ожидали этогосигнала, облетевшего Землю, как мы уже сказали и как предупреждали предыдущие радиосообщения, ровно без четверти восемь вечера. Те, кто был дома, снова и снова старательно настраивали свои приемники на волну мос– ковской радиостанции. Люди, проходившие по улицам, искали глазами ближайший репродуктор, чтобы остановиться около него и слушать.

Несомненно, самыми счастливыми считали себя те, у кого была возможность влиться в беспрерывный людской поток, теку– щий в зрительный зал Дворца Советов. Но для этого надо было быть в столице великого Советского Союза, где гордо высился Дворец, увенчанный исполинской стальной фигурой Ленина.

…Минуты текли нестерпимо медленно. Уже не было ни одно– го свободного места – от стола президиума и до самых высоких рядов кресел, расположенных амфитеатром. Необычная тишина господствовала в зале, хотя тут собралось около пятидесяти тысяч человек. – такая же тишина, какая царила и у каждого аппарата – приемника и телевизора, настроенного на Москву.

И вот минутная стрелка на огромных часах Дворца Советов, оставив часовую на цифре «8», указала на цифру «12».

– Собрание Всесоюзного общества межпланетных сообщений считаю открытым. Слово имеет академик Николай Петрович Рын– дин!

Буря оваций разорвала тишину. Твердыми и решительными ша– гами на трибуну в центре зала взошел невысокий человек.

Почти одновременно с разных сторон вспыхнули яркие про– жекторы. Их лучи скрестились на трибуне, залили светом ма– ленький силуэт человека. И мгновенно этот силуэт вырос, уве– личился, превратился в великана, почти достигавшего головой сводов Дворца. Силуэт слегка вибрировал в воздухе, он состо– ял, казалось, из какого-то полупрозрачного вещества, так как, присмотревшись, можно было увидеть сквозь него противо– положные ряды амфитеатра и стены, неясные и туманные. Это было последнее достижение оптической техники: освещенные лу– чами прожекторов, зеркала на трибуне отбрасывали вверх ги– гантский световой силуэт, рельефное изображение выступавше– го.

Теперь уже каждый, независимо от расстояния, ясно видел знакомые черты лица академика Рындина, увеличенные до огром– ных размеров. Вот характерная шапка его седых волос, вот энергичные, чуть насупившиеся брови, ровный прямой нос, усы, аккуратно подстриженная бородка.

Академик Рындин поднял руку. Она словно пронзила своды зала и исчезла за ними. Этого было достаточно: за несколько секунд в зале наступила такая тишина, что можно было слышать взволнованное дыхание соседа. Академик удобнее оперся на барьер трибуны.

– Уважаемые товарищи, дорогие друзья, – начал он свою речь, – моя миссия сегодня не очень сложна, и я постараюсь выполнить ее возможно скорее. Мне предстоит сжато и ясно рассказать вам о том, что все вы уже неоднократно читали в газетах и журналах, – о цели нашего межпланетного путешест– вия. Сегодня мы встречаемся с вами в последний раз перед разлукой на долгое время.

Короткая, насыщенная волнением пауза показалась слушате– лям очень значительной.

– Для чего мы покидаем нашу Землю, зачем посылает нас Ро– дина в бескрайные просторы космоса? Перед нашей экспедицией поставлено много важных и ответственных научных задач. Нет надобности, да и возможности перечислять их все перед вами. Уже сам по себе вылет в космос пассажирского межпланетного корабля является огромным научным событием.

Наш астроплан представляет собой целую лабораторию, снаб– женную множеством приборов для научных исследований в миро– вом пространстве. Что же мы будем исследовать, изучать? – спросите вы. Я отвечу вам: все, начиная от астрономических явлений и кончая сложными физическими проблемами, среди ко– торых едва ли не главной является проверка в условиях Все– ленной существующих данных о природе и происхождении косми– ческих лучей. Это – в межпланетном пространстве. А на самой Венере? Конечно, в первую очередь – природу и, как мы наде– емся, интереснейшую жизнь на этой все еще загадочной для нас планете, которая вечно прячет свое лицо под покровом густой облачной завесы. Как видите, научных задач у нас очень мно– го. Но среди них есть одна, имеющая, кроме всего прочего, и важнейший практический характер. Решение ее поможет нам по– кончить с безжалостным врагом всех металлов Земли – коррози– ей. Как вы знаете, коррозией называется разрушение металла под различными физико-химическими влияниями. Ржавчина на же– лезе, зеленая окись на меди, матовый налет на алюминии – все это коррозия. Это – неуловимый вор, который крадет у нас ко– лоссальное количество металла. Человечество ежегодно теряет от коррозии около 30 миллионов тонн различных металлов. Мы, конечно, боремся с коррозией, изобретаем различные стрйкие сплавы металлов. Но всего этого слишком мало. Вездесущий вор продолжает красть миллионы тонн металла из нашего хозяйства, он подстерегает нас всюду. И мы хотим окончательно и навсег– да победить его. Как?

Академик Рындин взглянул на притихший зал.

– Вспомним известную периодическую таблицу элементов ве– ликого русского химика Дмитрия Ивановича Менделеева. И, вспомнив ее, вы сразу заметите, что она заканчивается в ее теперешнем виде на элементе номер сто один – так называемом менделеевии. Напомню вам, что еще совсем недавно, в середине нашего столетия, таблица Менделеева была значительно короче, она заканчивалась на элементе номер девяносто два – на ура– не. Да, да, именно уран был последним элементом в таблице, который ученые до того времени смогли открыть и найти в коре нашей Земли в виде химических соединений с другими элемента– ми. Но после этого наука продвинулась вперед большими и по– бедоносными шагами. С тех пор ученые создали новые химичес– кие элементы, неизвестные до того времени человечеству: неп– туний, плутоний, америций, кюрий, берклий, калифорний, афи– ний, центурий и, наконец, менделеевии, занявшие соответс– твенно с девяносто третьего по сто первое место в таблице Менделеева. Все это – искусственно созданные человеком эле– менты, так называемые трансурановые. Очень важно отметить, что эти открытия опровергли одно распространенное ошибочное мнение, долгое время господствовавшее в науке. Многие ученые считали раньше, что расширение таблицы Менделеева за пределы урана вообще невозможно, так как, мол, элементы тяжелее ура– на не могут практически существовать из-за своей неустойчи– вости. Развитие науки опрокинуло такие утверждения. Оно зас– тавило скептиков вспомнить и по достоинству оценить проро– ческое предвидение самого Менделеева, который указывал, что он допускает возможность расширения его периодической табли– цы.

Конечно, среди трансурановых элементов, созданных челове– ком, оказались и весьма нестойкие, как, например, нептуний, период полураспада которого составляет всего 2-3 дня. Кста– ти, напомню вам, что периодом полураспада называется время, в течение которого распадается половина атомов данного эле– мента. Нептуний, как видим, очень нестоек. Но ведь естест– венный элемент радон, занимающий в таблице Менделеева во– семьдесят шестое место и существующий в природе независимо от человека, не намного устойчивее нептуния: его период по– лураспада не достигает четырех дней. А вот искусственно соз– данный учеными элемент плутоний, наоборот, является сравни– тельно очень стойким. Его период полураспада составляет 24 тысячи лет, тогда как общеизвестный естественный элемент ра– дий обладает периодом полураспада всего в 1590 лет. Таким образом, мы убеждаемся, что некоторые трансурановые, искусс– твенно созданные человеком элементы могут быть и очень стой– кими – во всяком случае, для практических надобностей чело– вечества. Согласитесь, что 24 тысячи лет для нас с вами – срок более чем достаточный!..

Академик Рындин переждал, пока по залу прокатился легкий смех, вызванный его шуткой, и продолжал:

– Итак, трансурановые элементы искусственно созданы чело– веком. Означает ли это, что такие элементы никогда не су– ществовали раньше в природе? Конечно, нет. Эти элементы мог– ли существовать тогда, когда наша Земля была значительно мо– ложе, когда они не успели еще разложиться, разрушиться. За– помним это – и перейдем к другим выводам или, если хотите, предположениям. Почему не допустить, что таблицу Менделеева можно расширить еще дальше? Почему не подумать о существова– нии в искусственном или естественном видене только трансура– новых элементов от девяносто третьего до сто первого, но и еще более тяжелых, которые следовало бы условно назвать сверхтяжелыми элементами? Кто возьмет на себя смелость ут– верждать, что такие сверхтяжелые элементы не существовали когдалибо на нашей Земле или не существуют сегодня где-ни– будь в природе бесконечной Вселенной?!.. Этого утверждать не сможет никто. Но почему же тогда они неизвестны науке? Да потому, что подобные сверхтяжелые элементы либо сами посте– пенно распадаются как нестойкие (это касается радиоактивных элементов), либо, возможно, они существуют в слишком незна– чительных количествах, да и то в недоступных для нас пока что глубоких сферах земного шара. Взгляните на эту табли– цу…

Освещенное сверху прожекторами, над трибуной спустилось большое полотнище, на котором каждый мог узнать знакомые ря– ды периодической системы элементов Менделеева. Но эта табли– ца имела несколько необычный вид. Ее ровные ряды не заканчи– вались менделеевием – элементом номер сто один. Нет, под первым рядом седьмого периода был проставлен еще и второй ряд, клетки которого были заполнены условными номерами. И один из этих номеров сиял ярким красным светом: это был но– мер сто одиннадцать. Академик Рындин указал на него:

– Смотрите! Мы теоретически продолжили, расширили седьмой ряд таблицы Менделеева. Если он существует, то в нем, как и в предыдущем, должно быть тридцать два элемента. Следова– тельно, этот период будет заканчиваться элементом номер сто восемнадцать, поскольку начинается он элементом номер во– семьдесят семь – францием. Сейчас нас не интересуют все эле– менты, из которых должен составляться седьмой период.

Но обратим внимание на элемент номер сто одиннадцать, место которого освещено в таблице красным светом. Каким дол– жен быть этот элемент? Посмотрите на начало предыдущего по– лупериода: там, как раз над клеткой нашего неизвестного еще элемента номер сто одиннадцать, вы увидите элемент номер семьдесят девять – давно знакомое нам золото. Но в гаком случае какие предположения можем мы сделать относительно свойств интересующего нас элемента номер сто одиннадцать? Если мы знаем основные принципы построения таблицы Менделее– ва, то нам позволительно предположить, что неизвестный эле– мент номер сто одиннадцать будет иметь свойства, схожие с элементом номер семьдесят девять – с золотом. Причем эти свойства в новом элементе могут быть выражены даже значи– тельно ярче. Мы имеем основания предполагать, что элемент номер сто одиннадцать окажется не менее, а более благородным металлом, чем золото. Он не только сам не будет поддаваться коррозии, но и сможет облагораживать все иные металлы, если его добавлять к ним хотя бы в незначительном количестве. Этот неизвестный еще металл может стать чудесным оружием против коррозии. И мы условно назвали этот необычайный по своим свойствам, пока еще предположительно существующий эле– мент номером сто одиннадцать – ультразолотом!

По залу пронесся тихий гул. Ультразолото! Таинственный, загадочный, неизвестный до сих пор металл. Он придаст всем другим металлам, как предполагает академик Рындин, свойства золота – устойчивость против коррозии!..

– Но возникает сложный, трудно разрешимый вопрос: где же отыскать этот воображаемый пока металл, это ультразолото? На Земле нам до сих пор не удалось найти даже ничтожных его следов. Если ультразолото и есть на Земле, то оно, очевидно, прячется от нас где-то в глубинах земного шара, в его отда– леннейших недрах. Добыть его оттуда мы пока не можем, даже вооружившись нашей могучей современной техникой.

Академик Рындин сделал паузу, чтобы отпить воды из стояв– шего перед ним стакана. Гигантский силуэт заколебался над трибуной.

– Исследователям не помогло даже глубокое, до десяти ки– лометров, бурение. Да это и понятно, ибо что такое десять километров в масштабах земного шара? Ничтожный укол, который не достигает даже средних слоев литосферы. Между тем пытать– ся отыскать ультразолото, может быть, следовало бы еще глуб– же, чем расположены очаги магмы в земных недрах, выбрасываю– щие огненную лаву на поверхность Земли во время вулканичес– ких извержений. Приходится сознаться, что решение такой сме– лой задачи лежит пока еще за пределами наших возможностей. Что ж, признаем это. Но почему бы тогда не попытаться отыс– кать его, этот элемент, в окружающей нас Вселенной? Ведь есть планеты, значительно более молодые, чем наша Земля. Вполне возможно, что ультразолото на них не успело разру– шиться, оно не осталось там только в глубоких недрах. Вы помните, несомненно, что все планеты солнечной системы имеют общее происхождение. Химический состав их должен быть одина– ковым или почти одинаковым, в зависимости от возраста той или иной планеты и связанного с этим распада элементов. Мы полагаем, что все элементы в их первичном виде – я говорю преимущественно о сверхтяжелых – лучше всего должны были бы сохраниться на Солнце, этом раскаленном светиле…

Новое полотнище опустилось со сводов зала. Теперь на нем сияли яркие цветные линии, расположенные на длинных полос– ках, переливающихся всеми цветами радуги…

– Прежде всего поэтому ученые решили проверить свои пред– положения именно на Солнце. Заново произведенный точнейший спектральный анализ показал, что интересующий нас драгоцен– ный элемент – ультразолото – на Солнце есть! Это произошло почти совершенно так, как было в свое время с открытием эле– мента гелия. Ведь вы знаете, что наука с помощью спектраль– ного анализа открыла этот элемент вначале на Солнце, а потом уже на Земле. Именно таким же образом астрономы Варшавской обсерватории при помощи новейших усовершенствованных спект– роскопов установили, что ультразолото в газообразном состоя– нии есть на Солнце. Но разве мы можем мечтать добыть его от– туда? Безусловно, нет. Мы с вами – люди реального склада, мы позволяем себе мечтать только о том, что можно осуществить практически,. хотя бы для этого ц понадобились и самые сме– лые попытки. О каких же попытках может идти речь в данном ' случае?.. Мы задумались над новой проблемой. Наш драгоценный элемент теоретически может быть и на других планетах: каковы практические возможности этого?..

Академик Рындин снова отпил немного воды из стакана.

– Тщательные наблюдения показали, что ультразолото есть прежде всего на нашей соседке по солнечной системе – Венере. И понятно, почему это так. Венера моложе Земли, она сохрани– ла драгоценный, элемент во внешних слоях своей коры. Все вы слышали о загадочном голубоватом сиянии, которое окутывает время от времени Венеру. На протяжении столетий ученые не могли разрешить загадку этого сияния. Но они не знали спект– ра ультразолота, который знаем мы. И это знание помогло нам установить, что в голубоватом сиянии Венеры есть следы газо– образных соединений ультразолота. Эта тайна была раскрыта талантливыми учеными великого китайского народа, астрономами великолепной Кантонской обсерватории. Затем наблюдения, про– изведенные Крымской обсерваторией, также подтвердили выводы китайских друзей. И мы уверенно говорим теперь: да, нужный нашему хозяйству сверхтяжелый элемент ультразолото есть на Венере! А если оно там есть, то советские ученые обязаны его добыть. Ультразолото укрепит хозяйство нашей страны, прине– сет новые блага советскому народу и всему человечеству!

Эти слова академика Рындина вызвали бурю аплодисментов. Переждав несколько минут, Рындин продолжал…

…Но мы слишком отвлеклись от того, что происходит в межпланетном корабле, который стремительно мчится в космосе к своей далекой цели. Вернемся к нашим путешественникам, оказавшимся в мире без веса.

### ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ,которая показывает, что с потерей веса трудно освоиться не только одному академику Рындину, а также повествует о первом завтраке экспедиции в межпланетном пространстве и о неожи– данном явлении, происшедшем в результате того, что профессор Ван Лун закурил свою любимую трубку


…Последовала короткая пауза. И только после нее Николай Петрович услышал несколько озадаченный голос Сокола, отве– чавшего ему:

– Не так-то легко вылезти из гамака, Николай Петрович. Ремни здорово затянулись…

– Сейчас, сейчас, я помогу вам, – откликнулся Рындин.

Перед тем как покинуть навигаторскую рубку, академик вни– мательно просмотрел показания приборов. Стрелка указателя скорости уже .начала медленно подвигаться назад от отметки «11,5», все остальные индикаторы говорили о правильной рабо– те автоматов, обслуживавших корабль. В эту секунду вспыхнула зеленая лампочка радиотелефона. Рындин быстро повернул вык– лючатель радиоустановки: это был сигнал Земли!

– «Венера-1», «Венера-1», слышите ли меня? Я – Земля, я – Земля! – четко донеслось из репродуктора.

– Прекрасно слышу, – ответил дрогнувшим от волнения голо– сом Рындин.

– Как чувствуете себя? Все ли у вас в порядке? – продол– жал голос Земли.

– Все в порядке. Осваиваемся с невесомостью. Приборы и аппаратура действуют безупречно. Хотел бы знать ваши данные.

– Мы держим вас в поле зрения ультракоротковолновых ради– олокаторов. Сейчас работают посты Индии, Владивостока и пла– вучий пост Тихого океана. Сообщаем вам: по неизвестной еще причине астроплан при вылете с Земли немного уклонился от намеченного курса…

– Но как это могло случиться? Ведь все расчеты…

– Причины еще не установлены, но, так или иначе, астроп– лан уклонился. Пока что предполагаем, что это связано с ка– кой-то неточностью в расчетах мощности двигателей ракетной тележки, которая не достигла нужного разгона. Иначе пришлось бы прийти к выводу, что астроплан оказался тяжелее расчетно– го веса. Как только выясним все это, сообщим вам. А пока нам пришлось форсировать работу атомитных ракетных двигателей самого корабля, чтобы выправить курс. Осталось только одно опасение: не вызвала ли эта форсированная работа ваших ра– кетных двигателей перерасхода горючего? Просим проверить. Хотя вы располагаете значительным резервным запасом атомита, все-таки лучше иметь точные сведения.

Академик Рындин снова удивленно пожал плечами: странно, как могла произойти подобная неточность? Мощность ракетных двигателей тележки проверялась не раз. И астроплан никак не мог оказаться тяжелее расчетного веса…

Он громко ответил в микрофон:

– Будет сделано. Проверим.

– Земля шлет вам горячий привет и пожелания успеха. Будем вызывать вас через наши мощные передатчики и дальше. До сви– дания, товарищи. До свидания, «Венера-1»!

– До свидания, Земля!

Зеленая лампочка погасла. Да, удивительно… «Тяжелее расчетного веса…» Почему?.. Впрочем, сейчас надо помочь Ван Луну и Соколу…

Николай Петрович начал передвигаться к центральной каюте. Все еще держась одной рукой за кожаную петлю в стене, он подтянулся к следующей, ухватился за нее и снова подтянулся дальше. Это было похоже на движения пловца, который плывет вдоль берега, перехватывая руками прибрежные камни и подтя– гиваясь к ним.

Оказавшись около раскрывшейся перед ним двери, Рындин вы– пустил из рук последнюю петлю и выплыл по воздуху в цент– ральную каюту, держась в упругом воздухе так же свободно, как человек, плывущий под водой.

– А знаете, Николай Петрович, это очень забавно! – воск– ликнул Сокол. – Вы успели здорово освоиться. Ну, я не отста– ну от вас, вот увидите!

Он лежал на гамаке – именно на гамаке, а не в нем. Каза– лось, что эластичный гамак отталкивал от себя тело геолога. Николай Петрович усмехнулся, обратив на это внимание:

– Вполне понятное явление. Точно так же и меня выталкива– ло мое кресло. Ну, можете расстегнуть ремни, или помочь вам?

– Да смог бы и сам. Ведь я тоже осваиваюсь, – ответил уверенно Сокол. – Погодите, Ван, давайте по очереди. Я уже приготовился, а вы учтете мой опыт.

– Ладно, ладно, подожду, – откликнулся Ван Лун.

Рындин с усилием отстегнул тугой замок ремней, прикреп– лявших Сокола к гамаку. Замок щелкнул, ремень отлетел в сто– рону. Упругий гамак словно только и ждал этого. Он буквально отшвырнул от себя Сокола, который пролетел через всю каюту, беспомощно болтая руками и ногами, и ударился о противопо– ложную стену под самым потолком.

– Ох, чорт возьми! – вскрикнул он.

– Хватайтесь за петли, за петли! – подбодрил его Рындин, едва сдерживая смех. – И не делайте резких движений!

Но было уже поздно. Энергичному Соколу трудно было сразу перейти к замедленным, плавным движениям. Ударившись о сте– ну, он немедленно отлетел от нее в обратную сторону, не ус– пев ухватиться за петли. А резкое движение, которым он хотел достичь ближайшей петли, заставило его тело перевернуться в воздухе, и он полетел обратно к гамаку.

С трудом он успел схватиться за его край и задержаться.

Вадим Сокол уже не улыбался. На его худощавом лице с большими, светлыми, чуть выпуклыми, близорукими глазами, ка– завшимися еще больше под круглыми очками, было заметно явное раздражение. Всегда непослушные белокурые кудрявые волосы были взлохмачены. Николай Петрович, вспоминая свое первое путешествие по навигаторской рубке, мог только посочувство– вать геологу. Зато Ван Лун широко улыбался, наблюдая за не– терпеливым товарищем.

– Очень интересное зрелище, – добродушно приговаривал он.

– Известный геолог Вадим Сергеевич Сокол овладевает новой стихией! Как это надо сказать… борьба с невесомостью, или что такое равновесие? Вадим, держитесь крепче. Это очень-очень историческое мгновение!

– Ладно, ладно, – пробормотал в ответ Сокол. – Вылезайте сами, уважаемый товарищ, посмотрим, как это выйдет у вас.

– Учтем ваш опыт, дорогой друг, учтем!

Действительно, Ван Лун не повторил ошибок своего товари– ща. Он, отстегивая ремни, крепко держался за гамак. Затем нарочито замедленным движением протянул руку к ближайшей ко– жаной петле на стене каюты, подтянулся к ней и, улыбаясь, взглянул на все еще сердившегося Сокола:

– Делаю заключение, или вывод. В таких делах избыток энергии – не первый помощник. Это хорошо, очень хорошо, ког– да много энергии. Только не тут. Думаю, тут лучше немного аналитического мышления. А также делать правильные выводы из явлений. Да, Вадим?

– Приберегите шуточки до лучшего случая, – огрызнулся Со– кол. – Посмотрел бы я на вас, если бы вы вылезли из гамака первым!

– Юпитер, ты сердишься – значит ты неправ! – все так же добродушно отозвался Ван Лун.

– Ничего, ничего, Вадим, – утешительно заметил Рындин, – я испытывал нечто похожее, когда отстегнул ремни своего кресла. Ничего, потом привыкнете, освоитесь. Я тоже все вре– мя присматриваюсь и подмечаю правильные и неправильные дви– жения у вас. И это помогает. Главное, как я вижу, – это плавность движений.

Николай Петрович протянул руку и взялся за тонкую стойку. Легко подтянувшись, Рындин оказался почти у стены. Вдоль нее, как и вдоль других стен, тянулись перила. Держась за них, можно было легко передвигаться в нужном направлении. Стоя у стены, Рындин сказал:

– Видите, в конце концов все это очень просто! Теперь, друзья мои, привыкайте, а я снова отбываю в навигаторскую. Взгляну еще раз на приборы. С Земли сообщили, что им приш– лось форсировать работу ракетных двигателей. Надо проверить, в чем тут дело. А вы подумайте о завтраке. Да повкуснее: та– кое знаменательное событие, как первый час в межпланетном пространстве и потеря веса, можно и отпраздновать!

– Правильно, Николай Петрович, завтракать! Потеряв вес, следует пополнить хотя бы массу, – уже весело подхватил Со– кол. Врожденное чувство юмора победило его раздражение, да и вообще геолог не умел долго сердиться. – А как думает наш шеф-повар?

– Шеф-повар думает: первый завтрак в астроплане – это то– же историческое событие, – многозначительно изрек Ван Лун в ответ.

Продвигаясь вдоль перил, Николай Петрович перешел в нави– гаторскую рубку. Сокол глянул на Ван Луна:

– Ну, Ван, давайте практиковаться в передвижении. Держу пари, что вы останетесь в хвосте! А пока можете острить сколько вам угодно. Все равно я беру на себя первые пробы, а вы лишь повторяете сделанное мною. Ага, уязвил?

Стараясь не делать ни одного резкого движения, Сокол на– чал путешествие по каюте. Теперь и ему представлялась полная возможность убедиться в том, как остроумно была оборудована каюта, как хорошо поработали конструкторы внутренних помеще– ний корабля. Перила, протянувшиеся вдоль стен, кожаные петли в стенах и потолке, плоские металлические держатели, постав– ленные в самых разнообразных местах, стояки, соединявшие пол и потолок каюты, – все это давало возможность легко двигать– ся во всех направлениях, переходя от одной надежной опоры к другой.

Чтобы проверить себя, Сокол попробовал ни за что не дер– жаться и встать, на ноги. Тотчас же он почувствовал, как ка– юта медленно поворачивается вокруг него. Она качнулась в од– ну сторону, в другую, остановилась и снова поплыла, пока не оказалась в явно перевернутом положении. Глупая картина! И Ван Лун почему-то стоит вниз головой и, кажется, усмехается лукавыми узкими глазами…

Сокол снова схватился за перила. Казалось, что он с ог– ромной силой повернул вокруг себя всю каюту – и так же реши– тельно остановил ее, когда увидел, что Ван Лун принял нор– мальное положение, вниз ногами. Так, все правильно!

– Похоже на цирк, – отозвался Ван Лун. – Однако очень пе– чально видеть, как твой товарищ постоянно становится вверх ногами…

– Только с вашей точки зрения, Ван. А с моей – вы ведете себя просто непристойно. Стоит мне на минуту отвести от вас глаза, как вы сразу пользуетесь этим и становитесь на голову или принимаете еще какую-нибудь нелепую балаганную позу. Ученый, серьезный взрослый человек, профессор с мировым име– нем, – и вдруг такие трюки! Да, кстати, будьте добры, сложи– те гамаки, вы находитесь ближе к ним.

– Есть сложить гамаки. И даже, полагаю, не буду невежливо острить. Такой ваш плохой опыт использовать не собираюсь.

Ван Лун, все время внимательно следивший за движениями Сокола, видимо делал выводы. Уверенно двигаясь вдоль стены, он добрался до рычажного устройства около гамаков и, не вы– пуская из левой руки перил, правой с силой отвел рычаг вниз. Оба гамака послушно поползли вверх. Система тросов и аморти– заторов подтянула их к потолку. В каюте сразу стало простор– нее.

Вадим заглянул в иллюминатор. Ничего не видно… Ах, да! Он забыл, что перед стартом все иллюминаторы были закрыты внутренними металлическими заслонками. С какой стороны Солн– це? Конечно, с правой, ведь они вылетали на восток. Значит, с этой, левой, можно открыть ставню.

– Ван, выключите свет!

Раздался характерный щелчок выключателя. В каюте стало совершенно темно. Сокол опустил заслонку иллюминатора.

– Великолепно! – воскликнул за его спиной Ван Лун.

Они прильнули к стеклу. Перед путешественниками открылась изумительная в своей величественности картина Большой Все– ленной. Это была глубокая ночь – и вместе с тем ночь, сияю– щая блеском бесчисленных далеких огней, холодных и в то же время пылающих. Неизмеримо отдаленный небосвод будто был застлан черным бархатом. И на нем, разбросанные в прихотли– вых и сложных узорах, сверкали мириады ярких звезд – белых, оранжевых, красных, зеленоватых, голубых. Никогда никто из жителей Земли не видел подобного зрелища! Поражала не только необычайная ясность, с которой глаз без труда различал любую звезду – от крупной и слепящей до самой маленькой, казавшей– ся крохотной искоркой, выглядывавшей робко из глубокой складки небесного черного бархатного занавеса. Самым порази– тельным было то, что ни одна из звезд не мерцала, не перели– валась, то притухая, то снова делаясь ярче, как это было привычным для жителей Земли, – нет, каждая звезда, крупная или мелкая, излучала неослабевающий далекий, но ровный свет.

И Сокол и Ван Лун были изумлены видом знакомых им с детс– тва созвездий. Да и в самом деле, разве перед ними сейчас были те несложные комбинации из нескольких звезд, к которым привыкло человечество, всегда наглухо отделенное от чудесных картин Вселенной толстой пеленой земной атмосферы, безжа– лостно гасящей краски и яркие цвета! Те редкие мерцавшие звезды были лишь грубой канвой созвездий Большого Космоса. Только теперь Ван Лун и Сокол видели по-настоящему, с каким неисчерпаемым богатством фантазии вышивала природа эти свер– кающие небесные узоры. Они отличались от видимых с Земли созвездий не меньше, чем многокрасочная талантливая картина от сухого и вялого рисунка карандашом. Вот выразительный крест Лебедя, вот недалеко от него неправильный четыреху– гольник Лиры. Еще дальше – выгнутый, словно приготовившийся к прыжку, Дракон, а около него, почти в сгибе его тела, на– чинается такая знакомая еще с детства вытянутая кастрюлька Малой Медведицы…

Вадим Сокол воскликнул:

– Ради одного этого чудесного зрелища я готов перенести любую перегрузку! Да неужели вы не ощущаете поэтичности этой несравненной картины?

Ван Лун покосился на своего экспансивного друга. Он лука– во прищурился:

– Спорить не могу, поэзия – очень хорошо и космическое небо – тоже. Но Николай Петрович придет и спросит: где завт– рак? Вам можно заниматься поэзией. Шеф-повар должен подумать о прозе. А чтобы готовить завтрак, нужен свет. Значит, и вам придется сделать поэтическую паузу…

– Сухарь! Безнадежный сухарь!

– Очень приятно. Но небо, думаю, не изменится, пока мы позавтракаем, – кротко утешил Вадима Ван Лун, включая свет в каюте. – А как будет действовать невесомая автоматика?

Он уже успел благополучно перейти – или, может быть, пра– вильнее сказать, «переплыть» – к противоположной стене каю– ты. Оторвавшись от зрелища космического неба, Сокол наблюдал за действиями друга.

Ван Лун повернул рукоятку в стене. Вслед за этим от стены отделилась небольшая квадратная панель и плавно опустилась вниз на коленчатых подставках, превратившись в стол. В отк– рывшемся за ней проеме стены оказались полки вместительного буфета, уставленные посудой необычной формы, консервными банками, странными стеклянными бутылками – сплюснутыми, как фляжки; плоские стороны этих бутылок были резиновыми. Ван Лун уверенными движениями снимал с полок посуду, зажатую пружинными зажимами, и устанавливал ее на столе в такие же зажимы, каждый из которых соответствовал той или иной форме посуды. Расставив все на столе, Ван Лун удовлетворенно прис– вистнул:

– Совсем как в образцовом ресторане! Теперь еще салфетки. И можно приступать к еде.

– Без чаю, без горячего? – разочарованно отметил Сокол.

– Очень-очень сожалею. Зато получите стакан вина, хороше– го вина, – утешил его Ван Лун. – Если, конечно, Николай Пет– рович разрешит…

– А почему бы ему не разрешить? – раздался веселый голос Рындина, показавшегося в дверях каюты. – Наоборот, он цели– ком поддерживает вашу идею, Ван. Сегодня – особый день. Ста– кан вина сегодня – это хорошо!

– Только странно как-то, что нет стульев. Кажется, что все не так, – посетовал Сокол, приближаясь к столу.

– Обойдемся, Вадим! А потом, поверьте мне, что воздух в наших условиях лучше самого удобного стула. Не забудьте только закрепиться пружинами у стола. Начнем, друзья!

Рындин первый «сел» у стола, приняв обычную позу сидящего человека. Этому помогло и то, что он защелкнул вокруг каждой ноги под столом пружинные кольца, вделанные под квадратной панелью. Его примеру последовали остальные. Теперь не прихо– дилось опасаться, что неосторожное, резкое движение оттолк– нет человека от стола и вынесет его на середину каюты.

Они «сидели» вокруг стола и, улыбаясь, поглядывали друг на друга. Действительно, вид человека, по сути ни на чем не сидящего, несмотря на схожую позу, а просто висящего в воз– духе, был достаточно забавным.

Николай Петрович взял одну из бутылок, вынул из нее проб– ку и перевернул бутылку горлышком вниз. Как и следовало ожи– дать, из нее не вылилось ни капли. Тогда Рындин поднес бу– тылку к своей чашке – тоже необычной формы, суживавшейся кверху. Он вставил горлышко бутылки в верхнюю часть чашки и слегка нажал на резиновые стенки. Из горлышка медленно вы– ползла большая красная капля вина. Она тоже явно не хотела отделяться от горлышка; несмотря на довольно большой объем, эта капля тотчас пряталась обратно в бутылку, стоило лишь слегка уменьшить давление на резиновые стенки. Рындин слегка встряхнул бутылку:

– Ну, отделяйся!

Крупная капля вина оторвалась от горлышка и осталась в чашке.

– Первый бокал готов!

Таким же образом Рындин наполнил остальные чашки и вста– вил бутылку обратно в зажим на столе.

– Наш первый тост – за великую советскую Родину, за со– ветский народ! – торжественно произнес он, поднимая свою чашку.

Каждый взял по тонкой стеклянной трубочке и через нее вы– пил вино. Первым оторвался от чашки Сокол.

– Чудесное вино, – сказал он. – Никогда не пил такого!

– Скажу: все-таки космическое, – откликнулся Ван Лун.

– Но трубочка чертовски мешает, – продолжал Сокол. – Куда приятнее было бы пить без нее, прямо из чашки.

– А вы попробуйте, если для вас мало хорошо известных всем нам теоретических данных, – хитро подмигнул Ван Луну Рындин.

– Да нет, я понимаю, что это необходимо. А все-таки инте– ресно попробовать. Неужто не справлюсь, даже если буду очень осторожным? – ответил Сокол.

Геолог выпустил трубочку из пальцев; она не осталась ви– сеть в воздухе, а медленно поплыла к столу. Ван Лун с инте– ресом следил за Соколом, который поднес чашку ко рту, попро– бовав потянуть из нее вино.

– Так, так, неугомонный вы экспериментатор, – шутливо подзадорил его Рындин. – Энергичнее!

Рука Вадима Сокола неожиданно вздрогнула, чашка качну– лась. В ту же секунду из чашки вылетела шарообразная капля вина величиной с небольшое яблоко. Покачиваясь в воздухе и блестя круглыми боками, она пролетела мимо головы Сокола и понеслась дальше по каюте.

– Лови, лови! – воскликнул Ван Лун. – Вино улетает!

Капля плыла в воздухе дальше и дальше.

– Придется вам, действительно, ловить эту каплю: иначе она растечется по первому же предмету, с которым столкнет– ся, – преодолевая смех, сказал Николай Петрович.

Сконфуженный Сокол выдернул ноги из пружинных колец и бросился вдогонку за каплей. Но поймать ее было нелегким де– лом. От малейшего колебания воздуха круглая капля сейчас же отклонялась в сторону, изменяя свое направление. Сокол нас– тойчиво преследовал ее, но капля, словно живое существо, каждый раз уклонялась от него, подталкиваемая колебаниями воздуха, которые невольно производил своими движениями Со– кол.

– Наверно, придется ловить прямо в рот! Руки очень сильно заняты, – невозмутимо заметил Ван Лун, наблюдая за старания– ми Вадима.

Сокол, видимо, растерялся. Резким движением вытянутой вперед руки он попытался настичь каплю и схватить ее, забыв, что это жидкость. Ему посчастливилось зацепить каплю рукой – и тотчас она исчезла. Красное вино мгновенно облепило руку Сокола, быстро растеклось по пальцам и дальше под рукав. На манжете рубашки Вадима появилось ярко-красное пятно. И вся кисть будто оделась в красную перчатку – вино тонким слоем покрыло ее.

Рындин и Ван Лун дружно смеялись, пока Сокол, вернувшись к столу, смущенно вытирал руку салфеткой.

– Ну, жертва любопытства, убедились теперь, что с трубоч– кой удобнее? И что вообще, пожалуй, не стоит ревизовать дан– ные нашей подготовки? – дружески осведомился Николай Петро– вич.

Сокол молча кивнул головой. Да, очевидно этот эксперимент был лишним…

Ван Лун вскрыл банку консервов и разложил содержимое по тарелкам. Здесь неожиданностей не было. Каждый хорошо помнил подготовку к условиям жизни без веса и ел осторожными, за– медленными движениями. Сокол отметил про себя, что самым трудным было освоиться с полным отсутствием веса у кусочков пищи. Всякий раз рука, подчиняясь многолетней привычке к земным условиям, будто сама пыталась с соответствующим уси– лием приподнять кусок пищи. И если бы постоянным контролем не удавалось ее удерживать, всякий раз пища отлетала бы к потолку каюты.

Наконец завтрак был закончен. Ван Лун вынул из кармана свою трубку и набил ее табаком. Взяв трубку в рот, он вынул спички…

– Ван, дорогой, а вы помните наш уговор? – остановил его Рындин. – Не больше двух трубок в сутки. Мы не можем тратить драгоценный воздух на вашу дурную привычку!

– Николай Петрович, – жалобно взмолился Ван Лун, – позво– лю себе защититься. Это всего только первая! По крайней ме– ре, в астроплане!

– Ну ладно, – махнул рукой Рындин. – И все-таки куда луч– ше бы вам вовсе бросить курить… А, да разве вас убедишь, этакого заядлого курильщика!

Ван Лун зажег спичку, как всегда выжидая, пока сгорит ее головка. Но спичка почти сразу погасла. Ван Лун зажег вто– рую. Но и эта погасла так же быстро. Сокол вопросительно взглянул на Рындина и заметил на его лице лукавую усмешку.

– В чем тут дело, Николай Петрович? – спросил он.

Рындин рассмеялся:

– Да ни в чем особенном, друг мой. Ван Лун, видимо, тоже экспериментирует или просто забыл одну из деталей нашей предполетной подготовки. А обязан был помнить, особенно если ему так хочется продолжать отравлять себя никотином. Это ес– тественное явление для нашего невесомого мира. Спичка в обычных условиях горит лишь потому, что нагретый ее пламенем воздух поднимается вверх. Он расширяется от нагревания, ста– новится более легким – и его вытесняют окружающие слои воз– духа, холодные и потому более тяжелые. Значит, на Земле воз– дух все время поступает к пламени, поддерживая горение. А тут…

– Понимаю, вспомнил! – прервал его Сокол. – Здесь нет ве– са, поэтому нагретый воздух не становится легче, он остается около спички и не допускает к пламени свежего кислорода. Спичка гаснет. Все это так. Значит…

– Значит, надо слегка обдувать горящую спичку, чтобы уда– лять продукты горения и доставлять новый кислород для пламе– ни, что мы сейчас и попробуем сделать для Ван Луна, – закон– чил Рындин. – Кстати, из всего этого выясняется, Ван, что вы без посторонней помощи не можете зажечь спичку. Великолепно, есть способ строго контролировать ваше курение!

Ван Лун зажег третью спичку, а Сокол осторожно начал по– махивать над ней рукой. Пламя разгорелось. Сокол, не перес– тавая, обмахивал огонек. Ван Лун так же осторожно зажег трубку и с наслаждением затянулся. Седые струйки дыма слоями повисли в воздухе около Ван Луна…

И вдруг Сокол закашлялся, глотнув дыма, и даже чихнул. Ван Лун виновато взглянул на него.

– Будьте здоровы, Вадим… – начал он – и сразу остано– вился: ему показалось, что у противоположной стены тоже чих– нул кто-то. Что за чертовщина?.. Ван Лун вынул трубку изо рта и с недоумением спросил: – Думаю, акустические эффекты не могут появляться из-за утраты веса? Откуда такое громкое эхо?

Ему отвечали не менее удивленные взгляды Рындина и Соко– ла: конечно, потеря веса не имела никакого отношения к эхо!

Ван Лун хотел было положить трубку на стол, но, вспомнив о невесомости, просто оставил ее в воздухе. Затем он вырази– тельно приложил палец к губам и тихо двинулся вдоль стены туда, откуда донеслось странное эхо.

Там, в стене, находилось несколько высоких ниш, скрытых подвижными шторными крышками, какие бывают на конторских столах. В этих нишах хранились усовершенствованные легкие скафандры с аппаратами для дыхания. В астроплане было всего четыре таких скафандра: три – в нишах центральной каюты и один, запасной, – на складе. Они могли очень пригодиться на случай необходимости работать в атмосфере, непригодной для дыхания, или вводе. Если понадобится, в этих скафандрах мож– но было даже выйти из корабля в межпланетном пространстве: они были достаточно упругими, несмотря на свою легкость, и обогревались электричеством.

Ван Лун приблизился к крайней нише, откуда, как ему каза– лось, донеслось необычайное эхо. Он снова прислушался. Тиши– на. Две пары глаз, Рындина и Сокола, внимательно следили за его действиями. Сокол приподнялся от стола:

– Что вы хотите делать, Ван?

Ван Лун остановил его жестом руки. У него были свои сооб– ражения. Придерживаясь за кожаную петлю, он нажал кнопку в стене. Шторка скользнула вниз, открывая нишу.

В ней, как и следовало ожидать, стоял прикрепленный к стене зажимами серо-зеленый, покрытый металлической сеткой, резиновый костюм с прозрачным, закругленным сверху цилиндром из прочнейшего органического стекла. Цилиндр-шлем тускло поблескивал, отражая свет из каюты. Кроме скафандра, в нише не было ничего.

Ван Лун нажал еще одну кнопку. Яркий свет внутренней электрической лампочки залил нишу.

И команда астроплана с изумлением увидела в прозрачном цилиндре-шлеме чье-то лицо. На Ван Луна растерянно смотрели широко открытые глаза неизвестного человека, находившегося в скафандре.

### ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ,в которой автор снова вынужден прервать свой рассказ о про– исшествиях в межпланетном корабле, для того чтобы читатели, ознакомившись с окончанием доклада академика Рындина на соб– рании Общества межпланетных сообщений, получили, полное представление о том, как был подготовлен полет на Венеру


Итак, академик Рындин продолжал свой доклад:

– Советская наука за последние годы вплотную подошла к осуществлению космического перелета на ближайшую планету. В наших руках был такой изумительный способ передвижения в пространстве, как ракетные корабли, созданные по гениальной идее великого русского ученого и изобретателя Константина Эдуардовича Циолковского. Вооруженные автоматикой, электро– никой, атомной энергией и другими блестящими достижениями науки, мы можем теперь осуществить то, что еще несколько де– сятков лет назад казалось красивой, но несбыточной мечтой. Советскими учеными был создан искусственный спутник Земли – он и поныне обращается вокруг нашей планеты вместе с другими спутниками, созданными учеными других стран. Как вы помните, этот первый ракетный корабль с установленными на нем долго– действующими автоматическими приборами и радиоаппаратурой был заброшен на высоту в 265 километров. Его рассчитали так, чтобы он совершал полный оборот вокруг Земли за 90 звездных минут. Следовательно, на протяжении одних суток он делает 16 оборотов вокруг Земли. А за это время давно знакомый вам спутник «Диск-1» успевает вернуться к местности, над которой он уже пролетал ровно сутки назад. Вот почему вы так регу– лярно видите спутник «Диск-1» над нашей Родиной в любой те– лескоп. Еще один постоянный искусственный спутник «Диск-2» был создан в Китае спустя три года. Эта задача оказалась бо– лее сложной. Второй межпланетный аппарат забросили с Тибетс– кого плоскогорья уже на высоту в 35 тысяч 800 километров. Спутник «Диск-2» виден с различных точек Земли ежедневно в одно и то же время. Регулярно в 8 часов вечера, например, он оказывается над Москвой, как по расписанию. Конечно, наблю– дать его можно только в условиях обсерватории, ибо «Диск-2» сравнительно очень мал. Но вместе со своим братом «Диском-1» он верно служит науке и каждый вечер напоминает нам о наших друзьях, ученых великого китайского народа.

С помощью искусственных спутников ученые уточняют метео– рологические наблюдения – в частности, исследуют распростра– нение и характер облачного покрова Земли; спутники помогают нам наблюдать за движением льдов в Арктике и Антарктике и в прилегающих к ним океанских просторах; наконец, спутники служат ретрансляционными станциями для ультракоротковолновых радиопередач: благодаря им телепередачи московского центра видит вся наша огромная страна и вместе с нею – и вся Евро– па. В частности, и сейчас мой доклад передается по Советско– му Союзу при помощи искусственного спутника «Диск-2».

Всех аплодисментов, вспыхнувших после этой фразы, акаде– мик Рындин, естественно, не слышал, так как сейчас рукоплес– кали миллионы телезрителей, по достоинству оценивших это его напоминание.

– Пять лет назад мы отправили первый советский ракетный корабль на Луну. Конечно, он летел без пассажиров. Этот ко– рабль-снаряд должен был послужить лишь практической провер– кой наших расчетов. В носовой части этого корабля находилось взрывающееся устройство, своеобразная бомба. Что ж, «Луна-1» блестяще подтвердила наши расчеты. Точно в предусмотренное время ракетный снаряд долетел до Луны и упал на нее – астро– номы видели в свои телескопы первый взрыв на Луне. Межпла– нетное сообщение было открыто!

Буря оваций пронеслась по залу.

– Два года назад с Земли вылетел второй ракетный межпла– нетный корабль – «Луна-2». По решению Советского правитель– ства, этот полет также состоялся без пассажиров. Эксперимен– тальный перелет Земля – Луна – Земля был генеральным испыта– нием автоматических приборов управления – нельзя еще было рисковать жизнью ученых. Снабженный совершеннейшими автома– тическими установками, астроплан «Луна-2» управлялся по ра– дио с Земли. Ученые наблюдали за полетом и изучали данные, передававшиеся с межпланетного корабля. Межпланетное испыта– ние автоматических установок прошло блестяще! Астроплан об– летел вокруг Луны и, возвратившись на Землю, благополучно снизился на Азовском море. Вы все знаете об этом. Вы видели великолепные фотографии, сделанные автоматическими аппарата– ми, находившимися на этом корабле. Впервые в истории науки мы заглянули на ту сторону Луны, которая была недоступна на– шему глазу, и установили, кстати, что она ничем существенным не отличается от давно известной нам. Но, конечно, не только ради этого «Луна-2» была отправлена в межпланетный перелет. Этот перелет подтвердил возможность пассажирских полетов в мировом пространстве. Теперь, имея некоторый практический опыт астронавигации, мы можем осуществить полет на Венеру.

Огромный коллектив научных институтов Советского Союза, Китая и народно-демократических республик настойчиво работал последние годы над тем, чтобы всесторонне подготовить наше путешествие, обеспечить его успех. Конструирование астропла– на и его строительство проведены Московским и Пекинским инс– титутами межпланетных сообщений. Новое атомное горючее для наших ракетных двигателей – атомит – создано Ленинградским и Киевским институтами физической химии. Оптические приборы астроплана изготовлены Пражским институтом экспериментальной оптики. Сложная система получения в пути электрической энер– гии разработана и осуществлена учеными Шанхайского института энергетических проблем. Внутреннее оборудование корабля соз– дано на опытных заводах Варшавского института гигиены. Свою долю участия внесли также научные институты Будапешта, Кан– тона, Софии, Берлина.

Как видите, наш астроплан «Венера-1» создан действительно усилиями ученых и инженеров всего великого демократического лагеря народов мира! Ученые рассчитали все, взвесили и учли все возможности, и я смело могу сказать: мы вооружены знани– ями, опытом, вдохновлены доверием к нам со стороны великой советской Родины и дружеских народов демократического лагеря

– и сделаем все для того, чтобы выполнить наши задачи!..

Выразительным жестом академик Рындин остановил рукоплес– кания:

– Друзья, не спешите. Приберегите рукоплескания до нашего возвращения. Перед нами – большое, трудное и длительное пу– тешествие по неведомому океану Вселенной. Мне вспоминается красивый поэтический миф об аргонавтах. Помните его? Этот миф рассказывает об отважных героях, древнегреческих моря– ках, которые на маленьком кораблике отправились в далекое путешествие – на поиски золотого руна, шкуры чудесного бара– на, обладавшей, как они верили, волшебными свойствами. На своем крохотном корабле, называвшемся «Арго», моряки, выйдя из Эгейского моря, преодолели дотоле неведомое им грозное Черное море, казавшееся путешественникам загадочным и опас– ным. Древний миф рассказывает, как отважные моряки вышли по– бедителями из смелого поединка с грозными силами природы и нашли золотое руно в Колхиде, как называлась тогда западная Грузия. Героические путешественники на корабле «Арго» побе– дили! Думая о нашем путешествии, я всегда вспоминаю эту кра– сивую и вечно юную сказку… Ведь и мы, подобно древнегре– ческим аргонавтам, поплывем по неведомому бесконечному океа– ну Вселенной, преодолевая его бурные эфирные волны, возмож– ные, хотя и неизвестные еще нам бури и штормы, борясь с мо– гучими силами космических стихий, в надежде отыскать наше золотое руно. Современные аргонавты Вселенной надеются дос– тичь не меньших успехов, чем древние аргонавты греческого мифа!

Академик Рындин остановился, взволнованный. Затем он под– нял руку, словно успокаивая и себя и слушателей.

– Впрочем, это, конечно, только поэтическое сравнение. Поверьте, ученые тоже любят поэзию. Итак, сегодня, дорогие товарищи, мы надолго прощаемся с вами. Как вы уже знаете, через несколько суток мы вылетаем с межпланетной станции у подножия Казбека. Почему избрано это место для старта нашего корабля? Чтобы достичь Венеры, наш корабль должен развить скорость в 11,5 километра в секунду. Это – огромная ско– рость, а развить ее надо чрезвычайно быстро, затратив при этом очень много горючего. И вот мы прежде всего используем скорость вращения самой Земли с запада на восток. Астроплан стартует в районе Центрального Кавказа, на 43-м градусе се– верной широты. Скорость вращения Земли на этом градусе сос– тавляет около 340 метров в секунду. Можно считать, что эти 340 метров в секунду являются нашим прямым выигрышем, не так ли? Ведь мы полетим в направлении с запада на восток, то есть используем эту готовую скорость. Дальше. Мы разгоним астроплан по взлетной рельсовой дороге, которая ведет на вершину Казбека. Что это даст нам? Вплоть до конца взлетной дороги мы не затратим ни грамма горючего: наш астроплан по– несет ракетная тележка. Ее двигатели быстро разгонят астроп– лан и вынесут его на вершину Казбека, на высоту около 5 ки– лометров, где сопротивление воздуха почти вдвое меньше, чем на уровне моря. Это будет продолжаться всего 25 секунд, но за это время ракетный корабль приобретет скорость 600 метров в секунду. На вершине Казбека, где обрывается взлетная рель– совая дорога, астроплан оторвется от тележки и полетит даль– ше, продолжая ускорять полет, так как в момент отрыва от те– лежки начнут работать его собственные ракетные двигатели. А тележка скатится по рельсам обратно вниз, израсходовав пол– ностью свой запас горючего.

Академик Рындин сделал паузу. И когда он заговорил опять, голос его зазвучал мягко и проникновенно: так говорят о друзьях, о настоящих, испытанных товарищах.

– Три человека будут пассажирами астроплана «Венера-1». На меня возложено руководство экспедицией, моими товарищами являются известный геолог и химик Вадим Сергеевич Сокол и виднейший китайский ученый-энергетик товарищ Ван Лун, про– фессор Шанхайского института. Нас, как видите, очень мало. Поэтому каждому придется выполнять целый комплекс обязаннос– тей. Вот почему нам пришлось всерьез изучить новые специаль– ности, дополнительно к тем, которыми мы владели раньше. Про– фессор Ван Лун несет дополнительно обязанности штурмана на– шего корабля, радиста, фото– и кинооператора. Кроме того, на нем лежат физиологические исследования во время полета, а также ответственность за наш быт, которую он разделяет с Ва– димом Сергеевичем Соколом: оба они посменно будут выполнять еще и обязанности повара астроплана. Правда, руководство в этом скромном, но важном для нас деле принадлежит товарищу Ван Луну как более опытному путешественнику, чем товарищ Со– кол.

Так или иначе, нагрузка товарища Ван Луна – не из малых. Вадим Сергеевич Сокол, естественно, будет занят физическими и химическими опытами и биологическими исследованиями, соби– ранием минералогических и петрографических образцов; на нем лежат метеорологические наблюдения – и он же является запас– ным пилотом астроплана. Впрочем, товарищ Ван Лун тоже сумеет в случае необходимости занять место за пультом управления: ведь мы свыше года занимались тренировкой и готовились к по– лету.

– Кстати, я хотел бы тут отметить одно хотя и случайное, но очень важное для нас обстоятельство. Советское правитель– ство с радостью включило в состав экспедиции представителя великого китайского народа, нашего друга профессора Ван Лу– на. Под его руководством Шанхайский институт энергетических проблем разработал и создал для астроплана «Венера-1» остро– умную, совершенно оригинальную и ценную систему получения электроэнергии на всем протяжении перелета. Эта великолепная конструкция товарища Ван Луна радикально разрешила один из важнейших вопросов, стоявших перед конструкторами астропла– на. Мы с избытком обеспечены теперь электроэнергией с момен– та вылета корабля и до его возвращения на Землю – вот что дал нам научный и технический талант профессора Ван Луна! Но, кроме того, оказалось, что этот выдающийся китайский ученый является в то же время и опытным путешественником и страстным охотником на крупного зверя. Достаточно сказать, что профессор Ван Лун объездил весь Китай, Сибирь, Индию и Индокитай, принимая участие и руководя некоторыми исследова– тельскими экспедициями Всекитайского географического общест– ва. Вы, конечно, знаете, что на Венере нашей экспедиции при– дется, возможно, встретиться с опасными и многочисленными хищными животными. Эта планета, как вам известно, значитель– но моложе Земли, там не может еще быть людей. Но на Венере могут оказаться неизвестные нам животные, возможно – хищни– ки. Если это так – товарищ Ван Лун будет нашим надежным за– щитником. Его опыт путешественника и охотника очень приго– дится экспедиции. Ну, конечно, мы можем только пожалеть, что наш астроплан не в состоянии вместить хотя бы одного из представителей животного мира Венеры, так как товарищ Ван Лун, наверно, помог бы нам изловить, привезти на Землю и по– казать вам такой образчик!

Николай Петрович Рындин снова переждал, пока уляжется смех, и закончил:

– Через 146 дней астроплан окажется на Венере, где, по условиям астронавигации, нам придется пробыть довольно долго

– 467 дней: раньше улететь на Землю нам не удастся. За это время экспедиции представляется возможность изучить неведо– мую планету.

Итак, через три дня – старт нашего астроплана «Венера-1». Свершается давняя мечта человечества, веками казавшаяся кра– сивой, несбыточной сказкой. Еще совсем недавно, в пятидеся– тых годах нашего столетия, межпланетное путешествие остава– лось неосуществимым, хотя мировая наука уже овладевала атом– ной энергией. Тогда, как и раньше, Советскому Союзу и его друзьям, великому Китаю и другим народно-демократическим республикам, приходилось тратить слишком много сил и средств на оборону. Этот трудный период – позади. Наши народы пол– ностью отдали все свои силы мирному строительству, развитию науки и техники. Прошло всего несколько десятилетий – и че– ловечество видит, как могучая атомная энергия, служащая делу мира, дает нашим народам возможность осуществить вековую мечту, делает явью путешествие на другую планету. Поэтому и прикованы сейчас– к нашей стране, великому Советскому Союзу, взгляды, мысли и чувства всех людей земного шара: Советская страна впервые в мире воплотила в жизнь давнюю мечту лучших умов человечества и начинает овладевать мировым пространс– твом! Мне хочется сказать вам в заключение только одно: участники первой межпланетной экспедиции безгранично благо– дарны Родине за доверие и уверены, что оправдают его!

Последние слова академика Рындина вызвали новую бурю ап– лодисментов. Огромный зрительный зал Дворца Советов востор– женно рукоплескал руководителю первой межпланетной экспеди– ции и его товарищам – отважным аргонавтам Вселенной.

…Всего три дня отделяли человечество от великого, все еще казавшегося многим фантастическим, события – отлета пер– вого советского пассажирского астроплана с тремя участниками экспедиции на Венеру.

### ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ,возвращающая читателей – и теперь уже надолго! – к событиям, развернувшимся в астроплане, и знакомящая их (так же как и путешественников в космосе, – пожалуй, за исключением, одно– го лишь Вадима Сокола) с четвертым пассажиром межпланетного корабля


– Что это? – вскрикнул пораженный появлением незнакомца Вадим Сокол.

От неожиданности он подскочил – и его сразу отбросило вверх, к потолку. Ударившись головой о мягкую обивку, Сокол едва успел схватиться за спасительную петлю в потолке. Но его глаза не отрывались от лица незнакомца, который сейчас смотрел на молодого ученого, однако не так растерянно, как на Ван Луна.

Николай Петрович Рындин покачал головой: вот она, неиз– вестная причина лишнего веса астроплана!..

И только Ван Лун оставался спокойным и невозмутимым – по крайней мере, внешне. Прикоснувшись к основанию прозрачного цилиндра-шлема, там, где цилиндр соединялся изогнутым метал– лическим кольцом с плечами и грудью скафандра, он убедился, что шлем не примкнут к скафандру, и, отступив на шаг, с це– ремонной вежливостью произнес:

– Прошу, уважаемый товарищ, прошу! Выходите. Будем знако– миться!

Незнакомец не заставил себя ждать. Он откинул назад проз– рачный шлем, взялся руками за металлическое наплечное кольцо и, опустив его, с трудом выкарабкался наружу. Но, вылезая из скафандра, он, естественно, не рассчитал движений и, неожи– данно для себя взлетел вверх и поплыл вдоль каюты к противо– положной стене.

– Что это? – испуганно вскрикнул незнакомец звонким голо– сом, будто копируя предыдущий возглас Сокола. Он беспомощно забарахтался в воздухе, пока сильная рука Ван Луна не схва– тила его за плечо.

– Полагаю, давайте знакомиться, молодой товарищ. Кто вы? Зачем оказались тут? – все так же сухо, вежливо осведомился Ван Лун, всматриваясь холодно прищуренными глазами в лицо неизвестного. – Впрочем, вы, если не ошибаюсь, девушка?..

Даже в невозмутимом голосе Ван Луна послышалась нотка изумления. Черт знает что такое! Неизвестное лицо в астроп– лане, да еще девушка! Между тем это было именно так.

«Неизвестное лицо» было одето в темно-синий комбинезон с большими карманами на груди и шароварах. Под широкими склад– ками комбинезона угадывалась стройная девичья фигура.

На вид незнакомке было не больше двадцати лет. Тонкое, очень бледное лицо девушки, с крутым, упрямым подбородком, светло-карими глазами, пушистыми изогнутыми бровями и задор– ным коротким носиком, все еще было растерянным.

Но, как отметил наблюдательный Ван Лун про себя, это не имело ничего общего с растерянностью человека, застигнутого врасплох. Мало того, Ван Лун готов был поклясться, что на лице ее было задорное выражение уверенности в себе, как бы говорящее: «А вот вы ничего со мной и не сделаете!»

– Думаю, где-то даже видел вас, – произнес Ван Лун, снова овладев собой. – Где это было? Гм… сейчас, сейчас!

Изумительная память путешественника Ван Луна походила на чувствительную фотопленку, которая автоматически запечатле– вала все, на что хотя бы случайно падал его взгляд. И теперь эта пленка – кадр за кадром – быстро раскручивалась в обрат– ном направлении. В Китае, во время путешествий?.. Нет, не годится, девушка слишком молода. Астроплан, подготовка, Кав– каз, долина… нет, тоже не то, хотя уже ближе. Москва… Так, еще, еще ближе! Есть!

Ван Лун спокойно осведомился:

– Ваш интерес к географии весьма похвален, милая девушка. Но зачем вы здесь? Мы на Венере не собираемся охотиться на тигров. Помню, они вас занимали больше всего.

Девушка изумленно взглянула на него:

– Как? Вы помните это, товарищ Ван Лун? Но ведь нас было много, и спрашивали все…

Не отвечая ей, Ван Лун обернулся к Рындину:

– Эта молодая особа была с экскурсией в географическом музее Академии наук в Москве, когда осматривал его и я. Очень сильно интересовалась тиграми. Расспрашивала меня нас– тойчиво, сколько мне удалось убить полосатых зверьков. Не думал, что буду беседовать с нею в ракетном корабле. Но и тогда, позволю себе заметить, – продолжал он, снова обраща– ясь к девушке, – меня тоже не интересовали зайцы. Даже межп– ланетные.

Девушка, начавшая было приходить в себя, вдруг еще больше побледнела. И от этого у нее на лбу под спутавшимися густыми волосами ярче выделилась багровая свежая ссадина. Это заме– тил и Сокол, который встревоженно воскликнул:

– Галя, вы расшиблись! Надо сейчас же промыть!

Окончательно озадаченный Рындин вопросительно взглянул на геолога. Ван Лун хитро присвистнул:

– Очень-очень интересно! Нашу девушку, оказывается, знает и Валим. Полагаю – значительно лучше меня! Тогда прошу вас, друг, объясните, в чем тут дело?

Сокол сердито отмахнулся от него:

– Ничего я не могу объяснить. Для меня это такая же нео– жиданность, как и для вас.

– Но ведь вы с ней знакомы? – добавил Рындин.

– Знаком, – неохотно согласился Сокол. – Это Галина Рыж– ко, студентка Политехнического института. Я читал там лек– ции, и она не раз расспрашивала меня о путешествии на Венеру и говорила, как бы ей хотелось принять в нем участие. Но я никогда не думал…

– Что она будет тут… как это?.. как межпланетный заяц?

– безжалостно закончил за него Ван Лун. – Понимаю… – Он обернулся к девушке: – Эта маленькая вещь, надеюсь, ваша?

На ладони его лежала найденная в каюте пуговица с обрыв– ком темно-синей материи – той самой материи, из которой был сшит комбинезон девушки.

– Дырку вижу на вашем левом рукаве, – продолжал Ван Лун.

– Думаю, оторвалась, когда вы торопились туда, в скафандр. Да? Пуговица легко пришивается. Легкомысленный поступок не– легко кончается.

Насмешливо-суровый тон Ван Луна заставил девушку смущенно опустить глаза. Но профессор все так же сурово продолжал:

– Так, понимаю, вы решили принять участие в нашем путе– шествии? Очень-очень похвально. А кто вас приглашал? Межпла– нетный корабль – не трамвай, не автобус. Там всегда может быть лишний пассажир. Тут – нет! Вы надеялись, что вас не выкинут из астроплана? Очень напрасно, девушка.

– Подождите, Ван Лун, – остановил его Николай Петрович. – Вы совсем запугаете ее. Ну-с, отвечайте, девушка. Мы ждем. Ведь теперь скрывать уже нечего. Не бойтесь.

Девушка порывисто подняла голову. На ее глазах блеснули слезы, но она решительно и смело сказала:

– Я ничего не боюсь. И скрывать мне нечего. Меня, конеч– но, по заслугам бранят! И пусть товарищ Ван Лун поступает, как хочет, если…и, наконец, вы имеете право, я не должна была… я все понимаю! Только это не так, я докажу, я все рассчитала… и просто не могла… вот когда увидела, как пробовали корабль, ничего не могла сделать уже, решила, что полечу тоже… ой!

Она замолкла, будто собираясь с силами. Свободной рукой она прикоснулась к ссадине на лбу, поморщилась от боли и не– уверенно пошевелила плечами, как бы пытаясь освободиться от какой-то тяжести. Лицо ее побледнело еще больше, она беспо– мощно прикрыла глаза и пошатнулась. Ван Лун подхватил ее своей крепкой рукой:

– Что с вами?

– Наверно, разволновалась очень, – сказал Сокол, сочувс– твенно поглядывая на белое, как мел, лицо девушки.

– Нет… это не потому, – ответила она, с трудом произно– ся слова. – Просто… меня сильно бросало… и давило там, в скафандре… мне очень стыдно, что я не выдержала как следу– ет… и вот сейчас…

Голова ее упала на грудь, она замолчала, тяжело дыша.

– Вадим, скорее дайте ей вина! – встревоженно сказал Ни– колай Петрович. – Друзья мои, девушка перенесла ускорение и огромную перегрузку без всяких облегчающих приспособлений. Только подумайте: вы были в упругих гамаках, я – в мягком кресле, а она – в жестком скафандре, в этой темной нише… Страшно представить, что она перечувствовала! – Он вспомнил о своем ощущении в то время, когда астроплан бешено ускорял движение – сначала по взлетной рельсовой дорожке, а затем под воздействием своих мощных ракетных двигателей.

Вадим Сокол уже протягивал девушке чашку с вином и тру– бочку. Галя отпила немного. На ее щеках появился слабый ру– мянец.

– Я, конечно, очень виновата перед вами, Николай Петро– вич, но я не могла иначе… – сконфуженно сказала она.

– Совсем добрая знакомая! Прямо по имени и отчеству обра– щается! – подхватил Ван Лун. – Но, в самом деле, что вы хо– тите делать в нашем астроплане?

– Лететь на Венеру, помогать вам и вернуться с вами об– ратно на Землю, – невозмутимо ответила девушка.

Рындин пожал плечами:

– Вполне понятно, что лететь. Не выкинем же мы вас те– перь, действительно, за борт корабля. Но…

– Вот и я надеюсь, что не выкинете, – уже лукаво подтвер– дила она.

Рындин с недоумением развел руками:

– Послушайте, милая девушка… кажется, Галя? Ваши му– жество и смелость очень похвальны. Но неужели вы, действи– тельно, не понимаете, что вы наделали? Вы утяжелили астроп– лан – и это уже сказалось на нашем курсе. К счастью, посты управления на Земле заметили это и вовремя выправили курс. Дальше: подумали ли вы о тех трудностях и опасностях, кото– рые ожидают нас? Представляете ли вы себе, как может отра– зиться и в дальнейшем на общей судьбе экспедиции ваше неожи– данное появление здесь? Ведь профессор Ван Лун, по сути, вполне прав! Наш корабль рассчитан только на трех пассажи– ров. На троих рассчитаны и все наши запасы. Чем, например, нам кормить вас, а?

– Я, Николай Петрович, привыкла есть очень мало. Весь последний месяц я приучала себя к этому. Мне хватит самой маленькой крошечки, – умоляюще сказала Галина Рыжко.

Рындин не смог удержать улыбки: положительно, ему начина– ло что-то нравиться в этой девушке, которая упорно держалась своего и на все находила ответ, хотя бы и наивный.

– Ну, об этом потом, – сказал он по возможности строго. – Кто вы, сколько вам лет?

– Меня зовут Галиной Рыжко, Галей. Мне девятнадцать лет. Я студентка второго курса Политехнического института. Комсо– молка.

– И все же решились на такой недисциплинированный посту– пок – тайком забраться в астроплан? Поставить под угрозу ус– пех нашей экспедиции? – с укором сказал Рындин.

Галя Рыжко смутилась – едва ли не в первый раз:

– Николай Петрович, я понимаю, я совершила в этом смысле недостойный поступок. И, наверно, понесу наказание… когда возвращусь на Землю, – добавила она. – А в астроплане ведь комсомольской организации нет.

– М-да… – согласился Рындин, поглаживая свою седую бо– родку и искоса посматривая на спутников: оба они были явно не комсомольского возраста. Нет, она даже находчива и остро– умна, эта девочка!

– Но у меня, правда, не было другого выхода, – продолжала Галя. – Ведь я твердо решила, что должна лететь! Я писала вам, просила взять меня с собой, доказывала, что подготови– лась и пригожусь вам.

– Писали мне?

– Да, писала, и не раз. И всегда получала плохие ответы. Правда, не от вас лично, а от вашего секретаря. Ну чего мож– но ожидать от бездушного секретаря? Бюрократ – и все!

– Это почему, позвольте осведомиться? – настороженно спросил Рындин, вспомнив своего исполнительного и как будто очень отзывчивого секретаря. – Я, знаете, что-то не замечал.

– Так то вы, а то я, – убежденно ответила Галя. – Как же не бюрократ, если на псе письма, даже самые убедительные, всегда отвечает одно и то же: «удовлетворить вашу просьбу невозможно». Твердит одно и то же, будто зазубрил. И не об– ращает внимания на доводы. Типичный бюрократ!

– Та-ак, – понимающе покачал головой Рындин. – И его от– веты вас не убедили?

– Конечно, нет! Правда, сначала я растерялась…

– Не может быть! – убежденно прервал ее Ван Лун.

– Почему? Конечно, растерялась, – простодушно посмотрела на него Галя. – Все-таки ответ от имени академика Рындина. А потом я подумала: это ведь отвечает не сам академик Рындин, у него, наверно, нет даже времени прочитать мое письмо. И тогда я решила сама все рассчитать, проверить.

– И что же?

– И оказалось, что секретарь – бюрократ. Меня можно было взять. И я решила, что полечу с вами на Венеру и обратно.

– Нет, вы слышите? – всплеснул руками Рындин. – И обрат– но! Ну, дальше?

– И у меня не было другого способа, кроме того. чтобы тайком пробраться в корабль. Это было очень трудно, знаете.

– Еще бы! – подтвердил Рындин. – Остается только удив– ляться, как это можно было сделать при такой охране.

Галина улыбнулась – задорно и весело:

– Ну, если хочешь, то перехитрить всегда можно. Особенно девушке. Важно – сильно захотеть. Мне помог мой комбинезон механика. Вот я и пробралась. Залезла в скафандр. А товарищ Ван Лун нашел меня… к счастью, уже теперь, когда корабль летит.

Рындин многозначительно переглянулся с товарищами. Поло– жение, в самом деле, было своеобразное: ведь и правда, ни в космическое пространство эту девушку не выкинешь, ни на Зем– лю отсюда не вернешь.

Галя Рыжко тем временем задумчиво крутила в руках пугови– цу от комбинезона, полученную от Ван Луна. Подняв голову, она заметила взгляд Рындина и совершенно спокойно объяснила:

– Это когда я лезла в скафандр… торопилась, чтобы ус– петь. Боялась, что вы возвратитесь. Ну, ничего, я пришью.

Девушка разговаривала так непринужденно, будто и в самом деле она не сделала ничего особенного. Ну, ехала, скажем, в троллейбусе зайцем. Контролер обнаружил, заставил купить би– лет – и все тут. Можно ехать дальше. Только следует вспом– нить и о том, чтобы пришить пуговицу, оторвавшуюся при по– садке. благо она нашлась. Именно так подумал Сокол, Он иско– са посмотрел на девушку:

– Слушайте, Галя, вы, очевидно, не понимаете все же, что натворили. Ведь я вам не раз объяснял всю невозможность, всю несуразность вашего настойчивого стремления отправиться с экспедицией.

– И вовсе не так! – горячо возразила она. – А помните, как вы сказали, что сами лично были бы рады, если бы я поле– тела с вами? Помните? Нет, вы помните?

Сокол беспомощно развел руками. Краснея, он ответил:

– Но ведь это я говорил совсем в другом плане… так ска– зать, в личном.

– А личное всегда неотделимо от общего, и наоборот! – торжествующе заявила Галя. – И я тогда же поняла, что если бы не официальное запрещение взять кого-нибудь еще, то и вы согласились бы… Может быть, даже скорее, чем другие, – до– бавила она, потупив глаза и едва заметно улыбаясь.

– Прямо удивительно! – теперь уже совершенно искренне возмутился Ван Лун. – Вы полагаете, все дело в официальном запрещении? Так: запрещено – и все? А позволю себе спросить: продукты? Ваш, простите, вес? И где польза от вас, извините, в чем?

– Напрасно вы сердитесь, товарищ Ван Лун, – обезоруживаю– ще простодушно ответила девушка. – Есть я буду очень мало, ведь я уже говорила, что специально тренировалась и не обре– меню вас. Вес у меня маленький-маленький, всего пятьдесят шесть кило. И к путешествию я подготовилась. Могу, Николай Петрович, помогать вам в работе с приборами. Специально учи– лась в обсерватории.

– Что?

– Моя мама работает в Крымской астрономической обсервато– рии. И я всегда очень интересовалась астрономией, помогала маме и раньше. Ну, конечно, она ничего не знала о моих пла– нах. Мамы – они еще хуже бюрократов-секретарей, их никогда ни в чем нельзя убедить, вечно считают тебя девчонкой, будто сами никогда не были молодыми. Вот… Вам, Вадим Сергеевич, буду помогать искать на Венере ультразолото. Я всегда очень любила химию и геологию. И могу даже взять на себя приготов– ление пищи на корабле, это ведь женское дело, – закончила она, искоса глянув на Ван Луна. Заметив, что он с интересом посмотрел на нее, Галя добавила: – Еще умею немного стре– лять. Меня хвалили в нашем кружке. Конечно, не то чтобы по-настоящему, как вы, товарищ Ван Лун, но немного могу.

Ван Лун разыскал свою трубку, которая за это время успела уплыть к противоположной стене, и с большим трудом снова за– жег ее. Бойкая девушка, ничего не скажешь, у нее на все на– ходится ответ. Насчет приготовления пищи – это, конечно, идея, хм… очень-очень скучное занятие для мужчины, что ни говори…

Галя Рыжко уже заметила раздумье Ван Луна и, чуть-чуть улыбаясь, поспешила добавить:

– И я не курю, значит – не буду тратить на себя много воздуха. Видите, все не так плохо, как вам казалось.

– Что это, Николай Петрович, – почти добродушным тоном пожаловался Ван Лун, отворачиваясь от Гали, чтобы она не за– метила его невольной улыбки, – она, отмечу, позволяет себе уже шутить со мной!

– Обождите, Ван, – ответил Рындин, – все это слишком серьезное дело. Ведь ее надо будет кормить, понимаете? Где мы возьмем для нее еду?

Но вместо Ван Луна ответила сама Галя:

– Астроплан будет лететь до Венеры, я помню, сто сорок шесть дней. На спуск на Венеру понадобится, допустим, еще несколько дней. Я помню все расчеты и цифры в статьях и док– ладах, особенно в ваших, Николай Петрович. Я их чуть ли не наизусть заучила. В общем – округленно – получается около ста шестидесяти дней. На обратный путь будем считать столько же. Итого – триста двадцать. Пребывание на Венере – еще поч– ти пятьсот дней. А продуктов взято намного больше. Да есть еще и резервный запас. Значит, хватит и на меня. Вот!

Сокол чувствовал себя неудобно – особенно потому, что так не вовремя смутился. Решив, что пора и ему подать голос, он откашлялся и сказал:

– Все это хорошо, Галя, допустим. А вот представьте себе, что нам не удастся пополнить наши запасы на Венере. Что бу– дет тогда?

– Никак не могу представить, – решительно ответила девуш– ка, продолжая невинно смотреть на Николая Петровича, будто это он задал ей вопрос, а не Сокол. – Никак не могу! Вадим Сергеевич столько рассказывал мне о разных диковинных живот– ных, которых экспедиции придется встретить на Венере. И го– ворил. что если бы я полетела, то он убедил бы товарища Ван Луна специально подстрелить молоденького игуанодона и угос– тить меня жаоким. Увеоял, что это будет похоже на телячью отбивную, только еще нежнее. Он очень красиво тогда расска– зывал. И я всегда верила ему, Николай Петрович!

Сокол бурно раскашлялся. Затем ему пришлось еще протирать и очки, тем более что Рындин рассмеялся и даже Ван Лун широ– ко улыбнулся.

– Нет, правда, ее ничем не проймешь: упрямая и за словом в карман не лезет, – сказал наконец Николай Петрович. – То– варищи, у меня есть предложение.

– Какое?

– Судя по ее словам, она знает довольно много. Но давайте проверим, с кем мы в действительности имеем дело. Пусть каж– дый из нас задаст ей несколько вопросов по своей специаль– ности, а наша новая знакомая докажет свою подготовленность к путешествию. Я даже могу начать.

Ему никто не возражал. Николай Петрович собрал в кулак свою бородку и посмотрел исподлобья на Галю Рыжко.

– Так. Э… скажите нам, пожалуйста, каково расстояние от Земли до Венеры?

– Во время так называемого противостояния, то есть когда расстояние между этими планетами самое короткое, – тридцать девять миллионов километров, – одним духом выпалила Галя.

– Гм… Правильно, знаете…

Николай Петрович перевел взгляд на Ван Луна, потом снова посмотрел на Галю: она уверенно и независимо подняла голову, короткий ее носик выглядел еще задорнее.

– Так… Теперь скажите, что такое альбедо? – продолжал Рындин.

– Это – количество отражаемого планетой света.

– Чему равно альбедо Венеры?

– Пятьдесят девять процентов.

– А Луны?

– Семь и три десятых процента.

– Какой вывод из этого вы сделаете?

– На Луне нет атмосферы, а на Венере есть, и она очень плотная, так как отражает много света…

Вопросы и ответы следовали без замедления. Рындин развел руками:

– Гм… да-да, – покачал он одобрительно головой. – Она меня, знаете, убедила, друзья мои. А ну, Вадим, проверьте теперь вы. И, знаете, без всяких скидок на знакомство!

Вадим Сокол обиженно пожал плечами. Он решительно попра– вил очки, и без того вполне правильно сидевшие на носу, и задал первый вопрос:

– Ну вот, вы сказали об атмосфере Венеры. Что вы помните еще об этом? Хотя бы в общих чертах.

– А точных сведений об атмосфере Венеры вообще еще нет, как вы сами мне говорили. – Галя Рыжко на этот раз смотрела прямо в глаза Соколу. Это был не иронический взгляд, боже упаси, но казалось, что где-то в глубине ее светло-карих глаз едва заметно вспыхивают и сейчас же угасают насмешливые огоньки. – По неполным данным, которые нам придется прове– рить, атмосфера Венеры значительно плотнее земной.

Рындин усмехнулся: просто молодец эта девушка! Откуда у нее столько смелости и независимости? Тем временем Сокол продолжал спрашивать, почему-то смотря в сторону:

– Каков атомный вес радия?

– Двести двадцать шесть целых и пять десятых.

Даже глядя в книгу, нельзя было ответить быстрее.

– Какой геологический период вы знаете между триасовым и меловым?

– Юрский геологический период, – мгновенно ответила Галя.

Сокол беспомощно посмотрел на Рындина. Тот махнул рукой:

– Хватит! По химии и геологии она коечто знает. Ван, ваша очередь!

Но Ван Лун, посасывая трубку, только усмехнулся:

– У меня нет вопросов. Всего одна маленькая проверка.

– Это насчет приготовления пищи? – пошутил Рындин.

– Полагаю, серьезнее. Вы знаете, девушка, что это такое?

Он вынул из кармана довольно большой черный пистолет с тонким дулом и крупной высокой мушкой. Галя Рыжко вниматель– но посмотрела на него и ответила:

– Похоже на пневматический пистолет.

– Так, похоже. Электрический тренировочный пистолет. Буду просить вас сейчас…

– Минутку, Ван, – прервал его Сокол. – Зачем вам этот пистолет в астроплане?

– Позволю и себе осведомиться: зачем у нас в астроплане библиотечка с разными справочниками?

– Ну, это понятно. Нам то и дело может понадобиться та или иная справка. Сравнили!

– Думаю, правильно сравнил. Потому что пистолет так же необходим, как и справочник. Настоящий стрелок всегда трени– руется: надо, чтобы рука держала оружие твердо, хорошо. Вас с Николаем Петровичем тоже буду просить полюбить этот писто– лет. Это пригодится, – многозначительно подчеркнул Ван Лун.

– Пожалуйста, девушка. Вот цель.

Он повернул стоявший у стены металлический щит.

На обратной стороне щита была прикреплена бумажная ми– шень.

– А я все забывал спросить, зачем тут, в каюте, этот лист! – засмеялся Рындин.

– Решил, так будет лучше. Не пострадает обивка каюты, – невозмутимо ответил Ван Лун. – Так. Стреляйте, девушка. Де– сять выстрелов. Отсюда, от этой стены, измерил – пять мет– ров. Прошу, покажите нам, какой вы стрелок.

Галя взяла пистолет. Ван Лун с интересом следил за ней. Казалось, и теперь девушка не испытывала ни тени смущения, будто все происходило именно так, как она заранее предпола– гала. Она встала на указанное ей место, еще раз внимательно осмотрела пистолет.

– А вы его пристреливали, товарищ Ван Лун? Ведь это рис– кованно – сдавать зачет из пистолета, который впервые взят в руки.

– Очень прошу не думать так, – успокоил ее Ван Лун. – Уверяю: если не попадете, пистолет не браните. Пристрелян правильно.

Галя, старательно прицелилась. Все внимательно следили за нею.

Выстрел – сухой и едва слышный. Пуля врезалась в черное яблочко мишени. Но в эту же секунду и сама Галя пошатнулась и едва удержалась на месте, схватившись за перила.

– Ой! – вскрикнула она. – Какая сильная отдача!

Рындин рассмеялся:

– Ну, вот вам, еще один вопрос: что нужно сделать, чтобы избежать в дальнейшем таких неприятностей?

Девушка задумалась, опустив пистолет дулом вниз.

– А действительно, что сделать? – повторил Сокол. – Ван, как вы думаете?

Но Галя уже придумала выход сама:

– Нужно хорошенько опереться спиной о стену. И все.

Так она и сделала.

Выстрелы зазвучали один за другим. А когда девушка кончи– ла стрелять, Ван Лун подошел к стене, взял мишень и внима– тельно осмотрел ее. Затем он взглянул на Галю Рыжко с замет– ным интересом, будто открыл в ней новые, до сих пор неиз– вестные, черты.

– Так… Дайте руку, девушка. Это очень-очень хорошо, – сказал он тоном, в котором не было и тени иронии.

Галя Рыжко сконфуженно покраснела: она поняла, что завое– вала симпатию Ван Луна, самого сурового из трех членов экс– педиции.

А он уже говорил Рындину и Соколу:

– Буду очень рад, когда и вы добьетесь таких результатов. Наверно, придется хорошо поработать. Такие успехи бывают не сразу. Эта девушка… – Ван Лун еще раз посмотрел на раск– расневшуюся, довольную собой, Галю: – Эта девушка положила все десять пуль в яблочко. Нет промахов, нет боковых попада– ний! Думаю, она может называть себя снайпером!

### ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ,где читатель, если, он в самом деле интересуется астронави– гацией и не боится цифр и расчетов, может при желании полу– чить представление о сложном, на первый взгляд, небесном маршруте астроплана и, кроме того, узнать, как выглядят Зем– ля и Луна из лаюты межпланетного корабля

К вечеру (конечно, только условному вечеру, так как ра– кетный корабль, естественно, не знал ни дня, ни ночи) Галина Рыжко окончательно завоевала симпатии всего экипажа астроп– лана. Что касается Ван Луна, то после стрельбы из электри– ческого пистолета Галя окончательно и безоговорочно победила его сердце, решительно взяв в свои руки и обязанности шеф-повара на корабле. Николай Петрович тоже сдался, видя, с какой готовностью девушка старается быть полезной каждому, в любом деле. Несколько натянутыми и странными оставались только отношения между Галей и Соколом. Геолог словно конфу– зился и избегал разговоров с девушкой; она же вела себя с Вадимом подчеркнуто безразлично.

Ужинали все вместе. Галя попыталась честно выполнить при– нятые ею на себя обязательства и есть «самую крошечку». Но Рындин поставил перед нею большую банку консервов и внуши– тельным тоном заявил:

– А ну-ка, ешьте, девушка! Мы обязаны прибыть на Венеру крепкими и здоровыми. И чтоб я больше не слышал этих ваших разговоров о «голодной тренировке», понятно?

– Это распоряжение или пожелание, Николай Петрович? – спросила Галя.

– Конечно, распоряжение. А что?

– Ну, если распоряжение, то я как дисциплинированный член экипажа не имею права спорить. А если бы не распоряжение, тогда…

Впрочем, Галя не закончила, уткнув нос в банку: консервы так чудесно пахли, особенно для девушки, которая не ела око– ло суток…

Условная ночь прошла быстро. Утомленные путешественники спали крепко: Рындин, Сокол и Ван Лун в своих гамаках, а Га– лина Рыжко на мягчайшей из перин – прямо в воздухе, привя– завшись к стене. Укладываясь, она спросила:

– В конце концов зачем сейчас эти гамаки? Ведь в воздухе спать ничуть не хуже.

– Не хуже, но неудобно. Малейшее ваше движение – и вы поплывете по каюте. Так что лучше привяжитесь покрепче, – от– ветил ей Рындин. Но Галя не откликнулась: она уже спала…

…Николай Петрович проснулся первым. Он разложил в нави– гаторской рубке карту и включил приборы, чтобы проверить путь корабля. Этим делом должен был заниматься как штурман астроплана Ван Лун. Но Николай Петрович не хотел будить то– варища: пусть хорошенько отдохнет. Ведь и Ван Лун и Сокол несли сегодня по очереди первую ночную вахту на астроплане.

Рындин включил экран перископа, позволявшего осматривать весь небосвод, и прежде всего направил перископ назад, туда, где в межпланетном пространстве осталась Земля.. На большом четырехугольном экране перед ним четко вырисовалась сказоч– ная картина.

Черное бездонное небо, усыпанное яркими искрами звезд. И на нем – огромный, чуть ущербленный с одной стороны, голубо– вато-зеленоватый диск, покрытый большими светлыми, причудли– вой формы пятнами. Эти пятна едва заметно передвигались по диску, то пряча за собой значительную его часть, то, наобо– рот, позволяя рассматривать отдельные участки. И тогда ста– новились видными знакомые очертания материков и океанов… Да, это была милая, родная Земля, от которой астроплан уле– тал все дальше и дальше.

Удивительное зрелище, в реальность которого трудно было поверить! Вот открылись на мгновение и снова затянулись об– лаками глубоко изрезанные очертания Европы. Пиренейский по– луостров… Британские острова… Облака все время мешали – как плотно они окутывают Землю! Вот Апеннинский полуост– ров… Где же наш великий Советский Союз?.. Где ты, Родина, к которой все время устремляются мысли и чувства твоих вер– ных сынов, летящих в космосе? И вдруг белые облака раздвину– лись, открывая за собою выразительные очертания Крымского полуострова, остроконечным ромбом вырезанного на темном фоне Черного моря. Родина! Советская страна!

Облака плыли и плыли, позволяя лишь изредка заглядывать за их густую завесу. Словно на большом глобусе, становились четко видимыми серебристые ниточки рек, извилистые линии морских заливов на севере и юге.

Изображение на экране все время слегка вздрагивало, коле– балось. Рындин опять взялся за ручки, устанавливавшие опти– ческий фокус. Изображение прояснилось. Веселый, свежий голос проговорил за спиной академика:

– Ну до чего красиво, Николай Петрович! Прямо как в сказ– ке! Ведь это Земля?

– Да, да, Галя! – ответил Рындин, не отводя взгляда от светлого диска. – Наша милая Земля, окутанная облаками, отда– ляется от нас – или мы улетаем от нее, не все ли равно! Сра– зу узнали старую знакомую?

– А как же! Если бы не облака – совсем как огромный гло– бус… Я вам не мешаю, Николай Петрович?

– Нет, нет, смотрите. Мне все равно надо приниматься за дело.

Проверяя свои вычисления по записям автоматических прибо– ров и ленте, на которой фиксировались сообщения земных пунк– тов управления астропланом, Рындин уверенной рукой вычерчи– вал на звездной карте путь межпланетного корабля. Вот так, отсюда, начался этот путь, с этой точки земной орбиты. Те– перь – пологая спираль почти вокруг Земли, отрыв, уход в межпланетное пространство… так! Линия полета изгибается налево, как бы тяготея к Солнцу…

Галина Рыжко давно уже перестала смотреть на экран перис– копа. С неподдельным восторгом следила она за карандашом Рындина. Несколько раз она открывала рот, чтобы что-то ска– зать, и наконец собралась с духом:

– Николай Петрович! – В голосе ее звучала мольба.

– Что, Галя?

– Николай Петрович… если б только вы знали, как мне хо– чется попросить вас…

– О чем, Галя? Я слушаю.

– А что если бы вы сейчас думали не про себя, а немножко вслух… чтобы я слышала! Вам это тоже помогло бы. Я всегда, когда что-нибудь сложное вычисляла, думала вслух. Так никог– да не ошибешься.

Рындин не сдержал усмешки.

– Ладно, – ответил он, – уж если вы так обо мне заботи– тесь, попробую думать вслух. В таком случае вы тоже включай– тесь в работу. Для начала, что вы можете сказать об этом чертеже?

Галя снова внимательно присмотрелась. Два больших эллип– са, сплошные и пунктирные линии… Ага!

– Посередине, – стараясь не спешить, заговорила она, – должно быть, Солнце. И этот кружок обозначен буквой «С» – значит. Солнце… Первый от него, ну, внутренний эллипсорби– та. Венеры, правда? Внешний большой эллипс – орбита Земли. Кружочек внизу, на большом эллипсе, со значком «3» – навер– но, Земля. Да, Николай Петрович? А тогда кружочек на меньшем эллипсе, со значком «В», должен быть Венерой. Но почему на каждой орбите по два и три кружочка?..

Она задумалась. Николай Петрович охотно помог ей:

– Нижний кружочек, обозначенный «3i», – это Земля в тот момент, когда с нее улетела наша ракета. «Bi» – Венера в этот же самый момент на ее орбите. Видите путь нашего аст– роплана? Он помечен пунктирной линией и соединяется с орби– той Венеры в точке «Ва» – вот тут, выше. Понятно?

Галя кивнула головой, но тут же смутилась: а вдруг все это будет так сложно, что она ничего не поймет? Николай Пет– рович, заметив ее растерянность, ободряюще улыбнулся:

– Слушайте внимательно – и все поймете. Вы, наверно, уже догадались, почему мы выбрали такой длинный, на первый взгляд, путь от Земли до Венеры, почему мы летим не по пря– мой линии, которая соединила бы «3i» и, допустим, «Во», а вдоль длинного полуэллипса, обозначенного здесь пунктиром и соединяющего кружки «3i» и «Ва»? Это не так уж трудно по– нять. Выбрав первый, так сказать, «короткий», путь, мы долж– ны были бы затратить слишком много горючего. А здесь, на втором пути, мы все время используем силу притяжения Солнца, которая, словно сверхмощный двигатель, мчит нас вдоль полу– эллипса, как астероид, с каждой секундой приближая астроплан к его цели. Подчиняясь притяжению Солнца, мы летим сейчас в межпланетном пространстве, не приводя в действие ракетные двигатели. Понимаете, сколько мы экономим горючего?

– Ну конечно, Николай Петрович, – живо откликнулась Галя.

– Очень хорошо, – сказал Рындин. – Пойдем дальше. Итак, с того момента, как мы вылетели из земной орбитй, наш астроп– лан сам как бы превратился в маленький астероид, который не– сется вдоль полуэллипса «3i» – «Bg», неуклонно приближаясь к орбите Венеры… Вам что-то неясно, Галя? – остановился Рын– дин, заметив нерешительное движение девушки.

– Нет, нет, Николай Петрович, все понятно. Но как можно было с такой точностью вылететь с Земли, чтобы сразу ока– заться на правильном пути, лететь к Венере, как к цели?

– А кто вам говорил, что мы «сразу оказались на правиль– ном пути»? Это чепуха, да-с! При всей точности расчетов и предварительной подготовки смешно думать о том, чтобы вот так – раз, два и готово! – правильно лечь на курс. Прежде всего, почти невозможно заранее учесть ничтожнейшие отклоне– ния от заданной скорости в одиннадцать тысяч пятьсот метров в секунду. А если изменить ее всего на какойнибудь метр в секунду – то радиус действия корабля уменьшится или увели– чится на десятки и сотни тысяч километров! Понимаете, что это значит? Представим себе, что на астроплане в момент вы– лета оказалось немного больше или меньше груза – и скорость сразу изменится, понадобится большая поправка к расчетам. Впрочем, зачем предполагать, когда нам пришлось уже испытать это в связи с некоторыми необдуманными и легкомысленными поступками? Ведь наблюдателям земных постов управления приш– лось немало поволноваться из-за того, что курс нашего аст– роплана внезапно изменился вследствие неожиданной прибавки груза на нашем корабле…

Галя вспыхнула, но Николай Петрович, как бы ничего не за– мечая, продолжал:

– Это – что касается скорости. А направление? Достаточно отклониться от курса при вылете всего на одну дуговую мину– ту, только на одну шестидесятую часть градуса, чтобы это ма– ленькое несоответствие выросло при полете до многих десятков тысяч километров. А вы говорите – «сразу»! Тут необходима сложнейшая и точнейшая работа всех земных пунктов управления нашим астропланом – ив Советском Союзе, и в Китае, и в Ин– дии. На этих пунктах работают десятки электронных вычисли– тельных машин. Иначе, без таких машин, никто на Земле не ус– пел бы сделать сложнейшие расчеты нашего полета в космосе. А электронные счетные машины дают результаты своих вычислении почти мгновенно, и так же мгновенно радиоимпульсы, посылае– мые с земных пунктов управления, направляют курс астроплана, приводят в действие его ракетные двигатели. Это совсем не так просто, как может показаться… Вся советская наука по– могает нам-и техникой, и расчетами, и неусыпным заботливым наблюдением за нами в космосе. Вит как!

Николай Петрович искоса посмотрел на Галю: кажется, де– вушка поняла.

– Теперь-то уж, конечно, мы, как говорят штурманы, «легли на правильный курс», – примирительно продолжал он, – но сто– ило это огромной работы там, на Земле. Да… Ну, перейдем к самым простым расчетам, связанным с нашим маршрутом. Продол– жая лететь с той же скоростью, астроплан опишет в межпланет– ном пространстве этот полуэллипс за сто сорок шесть дней и окажется на орбите Венеры. А где же будет в это время сама Венера? Попадем ли мы на нее, как пуля попадает в мишень?.. Это зависит от того, в каком месте своей орбиты была Венера в момент нашего вылета с Земли. Допустим, что она находилась в этот момент в точке «Во». Что произойдет тогда? Земля-то ведь движется по своей орбите вокруг Солнца медленнее, чем Венера. Наша планета обращается вокруг Солнца за триста шестьдесят пять дней, а Венера…

– За двести двадцать четыре дня, – закончила Галя. Это она знала хорошо!

– Так, – подтвердил Рындин. – Какое же расстояние в дуго– вых градусах пролетит в мировом пространстве по своей орбите Земля за 146 дней? Ежедневно она пролетает… запишем, чтобы было яснее. Так… ежедневно она пролетает 364 = 0,987°. Итак, за 146 дней Земля пролетит 0,987°, взятые 146 раз, – следовательно 144°. А Венера? Ежедневно она пролетает 365 = 1,607°. Таким образом, за 146 дней Венера пролетит 1,607° X 146 =234,5°. Иначе говоря, если в момент нашего вылета с Земли Венера будет на своей орбите в точке «Во», то мы уже не обнаружим ее в точке «Ва», долетев до этой точки ее орби– ты. Венера опередит за время нашего полета Землю – она ока– жется уже в точке «Ву, перегнав Землю в своем движении по орбите…

– На 234,5° минус 144', значит на 90,5°, – ответила Галя, истолковав паузу Рындина как вопрос к ней. – И тогда мы не попадем на Венеру, – добавила она. – Вот неприятность! И все путешествие пропало бы даром. Астроплан будет в точке «Ва», а Венера – уже в точке «Вд»… Понимаю, Николай Петрович. А что же сделать, чтобы мы попали на нее?

Рындин улыбнулся:

– Выход из положения есть. Для этого нужно вылететь с Земли несколько раньше, тогда, когда Венера будет еще в точ– ке «Bi». Значит, тогда, когда Венера на своей орбите будет позади Земли на 234,5° минус 180° = = 54,5°, считая по нап– равлению движения по орбитам обеих планет. И тогда за сто сорок шесть дней Венера, перегоняя Землю, долетит именно до точки «Ва», куда тем временем примчится и наш астроплан, как это показывает пунктирная линия, соединяющая полуэллипсом обе орбиты. А Земля за то же время отстанет, она долетит по своей орбите лишь до точки «32». Понятно? Земля отстанет от Венеры на 36°. Представляете себе все это, Галя?

– Представляю, Николай Петрович. Мы вылетели с Земли в тот самый день, час и минуту, когда Венера отстала от Земли на 54,5°, и чертеж показывает это: в момент вылета астропла– на Земля была в точке «3i», а Венера – в точке «Bi». Значит, все в порядке: мы все-таки поймаем Венеру. – Помолчав немно– го, она добавила: – Николай Петрович, мы летим, как комета. Правда? Жаль только, что у астроплана нет такого красивого хвоста, какой бывает у комет. Было бы на что полюбоваться с Земли. Да и от нас его, наверно, было бы видно, такой хвос– тик!..

Академик Рындин, улыбаясь, утешил ее:

– На нашем небосводе есть и без того немало чудесного, невиданного нами до сих пор. Вот – разве не изумительное зрелище!

И он указал рукой на экран перископа. Галя снова взгляну– ла – и у нее захватило дыхание от феерической картины, отк– рывшейся перед ее глазами.

Из-за огромного голубовато-зеленого, укрытого блестящей белой пеленой облаков диска Земли, сиявшего на непроницаемо черном небосводе, выплывал небольшой серебряный шар. Только что были видны лишь края его – и вот он показался уже напо– ловину. Серебряный шар спешил, будто стремясь оторваться от огромного диска Земли. И на этом шаре четко различались при– чудливые узоры, знакомые каждому человеку.

– Луна! – радостно воскликнула Галя.

– Да, старая, неизменная Луна, – прошептал Рындин: он то– же ощутил волнение.

Извечный спутник Земли, прятавшийся до сих пор за ее го– лубовато-зеленым диском, плыл в холодном мрачном космическом пространстве. Вот Луна как будто совсем оторвалась от Земли и начала отдаляться от нее. Так казалось наблюдателям с кос– мического корабля… Конечно, это было совершенно обычное движение Луны по ее орбите вокруг Земли. Но нельзя было от– делаться от странного впечатления, будто Луна решила, нако– нец, оставить свой обычный путь, оторваться совсем от Земли и уплыть от нее в бесконечные просторы мирового пространс– тва.

Как зачарованная, Галя Рыжко не могла оторваться от экра– на. Ей не хотелось говорить. Откуда-то возникали воспомина– ния детских лет, когда она, еще школьница, часами просижива– ла у маленького телескопа в обсерватории, где работала ее мать. Как ей нравилось видеть то, что открывалось перед нею в маленьком глазке окуляра! Больше всего девочка любила рассматривать Луну. Звезды, планеты – все это было такое крохотное, похожее друг на друга. Не то что на Луне, где рельефно выделялись резко очерченные абрисы гор и долин, знаменитых «морей», кратеров, прятавшихся в густых черных тенях.

Галя помнила, как она потом с неменьшим интересом расс– матривала фотографии, сделанные ракетным кораблем «Луна-2», который облетел вокруг Луны и возвратился на Землю. Удиви– тельнее всего в этих фотографиях было для нее то, что снимки обратной стороны Луны оказались похожими на привычный вид лунной поверхности, всегда обращенной к Земле. Ну, немного иной рисунок, немного иные узоры; но и там – те же горы, резкие тени, кратеры… а ей-то мечталось, что межпланетный корабль привезет нечто совсем иное, необычное… Да, фотог– рафии тогда разочаровали девочку, хотя они были по-своему очень красивыми и эффектными.

Но никогда раньше, ни на фотографиях, ни даже в самом большом телескопе Крымской обсерватории, Гале не приходилось видеть серебряную Луну такой прекрасной, какой была она сей– час! В телескопе Луна всегда неподвижно и мертво висела меж– ду мерцающими звездами на синем фоне неба. Иногда казалось, что она чуть вздрагивала, и Галя знала: это объясняется ко– лебаниями воздуха в земной атмосфере, это только кажется так… А на самом деле Луна совсем-совсем мертва, на ее се– ребряных горах и в черных долинах нет и не может быть ника– кой жизни. Луна всегда казалась Гале холодным, насквозь про– мерзшим стеклянным шаром, который даже потрескался от лютого мороза.

Сейчас же Луна выглядела по-иному. Да, она такая же хо– лодная и будто растрескавшаяся, но не мертвая. Должно быть, такое впечатление появилось оттого, что на экране перископа Луна двигалась, была совсем близко о г Земли и не висела одиноко на пустынном небосводе. А может быть, там есть что-нибудь живое?

Но вот Луна как-то сразу почти перестала отдаляться от Земли, видимое движение ее замедлилось, она уже не стреми– лась оторваться и уйти в пространство. Так бывает и на Зем– ле, при восходе Луны, когда она, только что показавшись над горизонтом, сначала поднимается быстро-быстро, а затем за– медляет движение по небосводу и уже едва приметно плывет вверх…

Академик Рындин что-то записывал, поглядывая в перископ. Ученый знал, какими важными и ценными для науки могут ока– заться даже самые мелкие детали его наблюдений в полете. Впрочем, на этот раз даже не ученому, а самому обычному наб– людателю было бы что записать, и достаточно подробно: впер– вые в истории человечества люди наблюдали не с Земли, а из космоса*, как восходит Луна, спрятанная до тех пор за огром– ным диском нашей планеты.

Галя Рыжко видела, как на страницах толстой тетради, ле– жавшей перед Рындиным, одна за другой возникают четкие стро– ки записей академика. Она думала: с каким интересом будут изучать эти записи на Земле, когда астроплан возвратится из путешествия! И как жаль, что ученые на Земле не смогут свои– ми глазами увидеть то, что она с Николаем Петровичем только что наблюдала на экране перископа!

Будто угадав ее мысли, Рындин оторвался от записей и ска– зал:

– Надо заменить пленку в фотоавтомате. Галя, следите вни– мательно, как я буду это делать. В дальнейшем этим делом займетесь вы, а не Ван Лун. Это войдет в ваши обязанности.

– Мои обязанности? – не веря своим ушам, обрадованно пе– респросила она.

– Да, конечно, – невозмутимо подтвердил Рындин. – И у вас таких обязанностей будет немало. Уж раз вы попали к нам, то мы будем нагружать вас до отказа.

– Отказа никогда не услышите, Николай Петрович, – убеж– денно ответила Галя. Сбывались самые сокровенные ее мечты: она будет принимать участие в научной работе экспедиции!

Николай Петрович заметил, какой радостью засияли глаза девушки.

– Ладно, ладно, там посмотрим, – буркнул он. – Вот как навалим на вас работы, еще пощады попросите! А пока что – знакомьтесь-ка с фотоавтоматом. Он установлен параллельно с перископом и включается поворотам этой рукоятки.

В нескольких словах Рындин объяснил Гале, как менять кас– сеты с пленкой, которыми заряжался аппарат. И правда, это было очень несложно.

– Николай Петрович, выходит, что автомат сфотографировал и выход Луны из-за Земли, которым мы любовались? – спросила она, когда Рындин закончил свои объяснения.

– Конечно. Я включил его тотчас, как только начался этот самый, как вы говорите, «выход». И автомат аккуратно делал свое дело. А для того чтобы подробнее зафиксировать это ин– тересное явление, я даже ускорил его действие: автомат делал вдвое больше снимков в минуту, чем обычно. И теперь здесь, в этой алюминиевой коробке, лежат результаты его работы: двад– цать пять метров снятой пленки. Это – неплохая часть будуще– го фильма о нашем космическом путешествии. Будет чем поинте– ресоваться людям, когда мы возвратимся на Землю… Кстати, друг мой, что скажут родные, узнав о вашем исчезновении?

Вопрос Николая Петровича затронул ее самое больное место. Это было именно то, что мучило Галю больше всего. Одно дело

– решиться на что-нибудь, даже самое отчаянное: тогда, сго– ряча, не думаешь о последствиях. Зато потом, когда все уже сделано, когда отрезаны все пути назад, начинают мучить иные мысли, которые ты раньше нарочно отгоняла от себя. Родные… это значит – мама, милая, заботливая, которая не раз тревож– но говорила ей: «Ох, Галинка, берегись, горячая ты голова! Не доведут тебя до добра твои сумасшедшие увлечения…»

– Видите ли, Галя, – продолжал Рындин ласково, – я предс– тавляю себе, как волновался бы я сам, если бы вдруг вот так неожиданно исчезла моя дочь. Неужто родные совершенно ничего не знали о ваших намерениях?

– Я расскажу вам, Николай Петрович! – Галя решила не скрывать ничего. – Моя мама, конечно, знала… Я не раз го– ворила ей о том, как мне хотелось бы полететь на Венеру. Ну, а она смеялась над моими планами, называла их детскими вы– думками… Разве ее убедишь? Уезжая, я оставила письмо, в котором написала, что обязательно полечу. Но я думаю, мама все равно не поверила мне. А теперь… теперь она, конечно, думает, что я в институте.

Николай Петрович поднялся из-за стола.

– Нет, теперь уже не думает, – сказал он твердо.

– Почему? – озадаченно спросила Галя.

– Она уже не думает так, – повторил Рындин. – Вчера, ког– да вы с Ван Луном готовили ужин, я сообщил в разговоре с Центральным земным постом управления о вашем появлении. И просил передать об этом вашей матери. Кроме того, от имени всех членов экспедиции передал настоятельную просьбу – чтобы ваша матушка к нашему возвращению приготовила для вас хоро– шую порцию березовой каши… слышали, что это такое – бере– зовая каша? Ах, не приходилось? Жаль, жаль! Знаете, глядя на вас, мне хочется изменить некоторым моим старым-старым убеж– дениям. Я всегда считал так называемые телесные наказания варварством. Но сейчас мне почему-то кажется, что хорошая порка была бы для вас благодеянием… Конечно, уже не те– перь, а намного раньше. Но, может быть, ваша матушка и удов– летворит нашу просьбу, как вы думаете, сударыня?

В шутливом тоне Николая Петровича Галя явственно ощутила и серьезные нотки. Она опустила голову: оправдываться, защи– щаться было ни к чему. А Николай Петрович так ласково журил ее, что чем-то напомнил маму.

– Впрочем, хватит об этом, – вдруг изменил свой тон Рын– дин. – Будем надеяться, что все обойдется. А теперь вот что: идите, друг мой, в каюту. Если Ван Лун и Сокол еще не прос– нулись, будите их, довольно им спать. Позавтракаем – и за работу. Да и вы, вероятно, хотите есть, да? Проголодались немножко? Как только будет готов завтрак, позовите меня. Я тоже что-то проголодался.

А когда Галина Рыжко исчезла за дверью рубки, Николай Петрович посмотрел ей вслед и покачал головой:

– Хорошая девочка, но надо держать ее в руках. Голодная тренировка, что ты скажешь?.. И он снова погрузился в свои записи.

### ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ,рассказывающая об обязанностях участников экспедиции, причи– нах, по которым, на Венере, по мнению Вадима Сокола, сущест– вуют мегалозавры и археоптериксы, а также о том, что даже в межпланетном пространстве могут быть столкновения


Вскоре в ракетном корабле закипела работа. И Сокол и Ван Лун почувствовали себя неловко, когда узнали, что академик поднялся значительно раньше их и давно уже занят делом. У них ведь тоже было немало работы.

Как мы уже знаем, каждый из участников экспедиции имел свой круг обязанностей, заранее разработанный при подготовке путешествия. Но в первые же дни путешествия кое-что измени– лось – прежде всего из-за появления Галины Рыжко, которая не только с готовностью бралась за любую работу, лишь бы быть полезной, но и старательно, точно ее выполняла.

Самым сложным делом для Ван Луна были обязанности штурма– на астроплана, связанные с кропотливыми вычислениями: они отнимали большую часть его времени. Конечно, в первые дни полета Ван Лун мог почти не заниматься штурманским делом, потому что астроплан с момента вылета находился под постоян– ным наблюдением земных постов управления. Зоркими глазами радиолокаторов эти посты следили за полетом астроплана, от– мечали на звездных картах его путь, производили проверочные вычисления курса и при помощи мощных радиоимпульсов застав– ляли ракетные двигатели корабля исправлять малейшие неточ– ности. Сейчас же, когда астроплан вышел из сферы земного притяжения и лег на безупречно правильный курс, исправлять было уже нечего. С этого курса корабль без какой-либо особой причины уже не мог сбиться и должен был с точностью часового механизма через 146 дней достигнуть той точки мирового пространства, где в это время окажется на своей орбите Вене– ра. Что же тут делать штурману?

Но Николай Петрович Рындин держался иного мнения.

– Все это очень хорошо, Ван, – говорил он. – Но нужно учесть, что мы еще не знаем на каком расстоянии от Земли ра– диоимпульсы постов управления начнут ослабевать и вследствие этого перестанут воздействовать на наши приемные устройства. Меня, в частности, тревожит космическое излучение – не поме– шает ли оно приему радиоимпульсов? А тогда нам придется справляться своими силами, без помощи земных постов управле– ния. Это первое. Дальше. Кто знает, не появится ли какая-ни– будь внешняя причина, которая воздействует на наш курс?

– Но какая, хотел бы я знать, Николай Петрович? – недоу– мевал Ван Лун.

– Вы не знаете? И я тоже не знаю, – спокойно отвечал Рын– дин. – Но ни вы, ни я не можем поручиться, что такая причина не появится. И мы обязаны быть готовыми к подобной возмож– ности. И, наконец, третье. Я сомневаюсь, чтобы земные посты управления могли держать нас на помочах при отлете с Венеры. Далековато, знаете. Значит, тогда придется рассчитывать только на самих себя. Поэтому давайте теперь же работать так, будто земных постов управления вообще не существует. Тренировка, выражаясь вашим языком, здесь просто необходима. И я буду с удовольствием помогать вам, дорогой мой! Кстати, Галя освободила вас кое от чего, не так ли?

Итак, Ван Лун вместе с Рындиным выполнял штурманские обя– занности параллельно с земными постами управления. По срав– нению с этой сложной работой редкие киносъемки казались от– дыхом.

Вадим Сокол занимался в первую очередь исследованием кос– мических лучей – одного из наименее изученных физических яв– лений.

Природа этого загадочного излучения, жесткого и поэтому пронизывающего на своем пути почти все преграды, оставалась для науки загадкой. Известно было только, что излучение это возникает где-то в бездонных глубинах Вселенной. Развитие науки и техники помогло человеку овладеть большими высотами. Советские ракеты поднимались в пределы стратосферы и начина– ли уже штурмовать ионосферу. Но и они не помогли науке раз– гадать тайну космического излучения. Бессильными оказались также не только искусственные спутники Земли, но даже ко– рабль «Луна-2», автоматические аппараты которого отмечали интенсивность космического излучения в пространстве между Землей и Луной. Установлено было лишь то. что чем выше над Землей проводить наблюдения, тем активнее становится дейс– твие космических лучей.

Ученые надеялись, что астроплан академика Рындина помо– жет, наконец, выяснить природу загадочного излучения. Прав– да, кое-кто из ученых высказывал опасения, что космические лучи в глубинах межпланетного пространства могут оказывать вредное воздействие не только на аппараты экспедиции, но и на организмы ее участников. Насколько обоснованными были та– кие опасения, никто не мог сказать, тем более что другие ученые отвергали эту возможность. Все же Ленинградский инс– титут физических проблем настоял на том, чтобы в астроплан были взяты запасы листового свинца. Космическое излучение в известной мере задерживается свинцом – во всяком случае, больше, чем другими материалами. Институт физических проблем считал, что в случае нужды аппараты и люди могут быть защи– щены свинцовыми листами.

Так или иначе, но до сих пор никто из участников экспеди– ции не ощущал никакого воздействия космических лучей на свой организм, хотя астроплан давно уже находился в межпланетном пространстве.

Сокол настойчиво проводил свои исследования, измеряя ин– тенсивность и направление потоков космического излучения. Он работал со сложными приборами, и Галя Рыжко с уважением пос– матривала на их циферблаты. Чуткие стрелки, вздрагивая, от– мечали интенсивность космических лучей, пронизывавших аст– роплан. Другие приборы позволяли установить направления, по которым лучи распространялись во Вселенной. Дело в том, что многие ученые оспаривали мысль о каком-то преимущественном направлении потоков этих лучей. Исследования Сокола должны были положить конец всяким домыслам и установить истину.

Никого, кроме Рындина, Сокол не знакомил с результатами своих наблюдений и выводами. Только Николай Петрович как ру– ководитель экспедиции имел право в любое время, когда Вадим работал, просматривать его расчеты я записи.

Однажды Галина Рыжко случайно услышала короткий разговор.

– Вы уверены, что главный поток идет именно со стороны крабовидной туманности Тельца? – спрашивал озабоченным тоном Рындин.

Сокол ответил несколько нерешительно:

– Пока что все данные говорят именно об этом, Николай Петрович. Но около получаса назад гамма-прибор показал, что направление изменилось на шесть градусов. Может быть, как раз в это время посты управления отклонили курс ракеты?

– Сомневаюсь. Они обязательно предупредили бы меня. Но вы все-таки проверьте. Интереснее всего, что в таком случае главное направление космических лучей совпадает с одним из главных потоков радиоизлучений. Вы помните – их три, таких потока: от дзеты Тельца, от «сверхновой» в созвездии Кассио– пеи и от той точки в созвездии Лебедя, где, как утверждают, столкнулись две галактики. Проверяйте, проверяйте, Вадим! Это чрезвычайно важно. Неужели центры окажутся общими и для космических лучей и для радиоизлучения?..

Галя Рыжко поняла из этого разговора мало. Здесь было ужасно много темного и непонятного, в этих запутанных науках

– астрономии и физике! Со временем она, понятно, разберется во всем. Галя была в этом уверена. Конечно, можно было бы узнать, в чем тут дело, от самого Вадима Сергеевича. Но Со– кол почему-то молчал и продолжал относиться к Гале с офици– альной сухостью, а Галя не могла начать первой: здесь был уже вопрос самолюбия.

Больше всего ей нравилось помогать Ван Луну. Приготовле– ние еды и другие хозяйственные дела Галя, как мы помним, взяла в свои руки с первого же дня. Ван Лун был очень рад этому. Ведь, кроме обязанностей штурмана, он следил за рабо– той многочисленных приборов, которые автоматически очищали воздух в асгроплане, удаляли из него углекислоту, добавляли свежий кислопод и регулировали влажность воздуха. Одобри– тельно поглядывая на Галю, помогавшую ему, Ван Лун пригова– ривал:

– Очень-очень хорошо, девушка! Еще немного – и Николай Петрович, думаю, разрешит передать и это хозяйство вам. Поч– тительно прошу – присматривайтесь, изучайте. Это вполне ин– тересно.

Впрочем, Галине Рыжко казалось невероягно интересным бук– вально все. Николай Петрович, поощряя интерес девушки к де– лам экспедиции, говорил:

– Вы, Галя, можете принести нам большую пользу. Даже не нам, а всей науке. Подумайте только: все, что удастся пере– дать вам, разгрузит Ван Луна и Вадима, у них останется боль– ше времени для главных дел. А от этого, несомненно, выиграет наука. Конечно, как и везде, здесь надо знать меру. Если, например, забрать слишком много обязанностей у Ван Луна, то он начнет тратить все время на тренировочную стрельбу. А это для науки… гм… не самое полезное.

– Полагаю скромно: все-таки полезнез. чем лирические уп– ражнения для инженера, – ядовито заметил Ван Лун, покосив– шись в сторону Сокола.

Дело происходило за обедом. Сокол, вероятно, не расслышал фразы Ван Луна, погруженный в собственные мысли. Иначе он обязательно ответил бы аналогичной шпилькой в адрес Вана. Таковы уж были излюбленные отношения двух друзей.

К общему удивлению. Сокол вдруг горячо воскликнул, как бы подводя итог своим размышлениям:

– Археоптерикс должен быть! Непременно должен быть!

Смысл этого восклицания понял только Ван Лун, который тотчас же охотно откликнулся:

– Это, предполагаю, новое веяние в науке? Очень интерес– но. Вспоминаю: вчера один мой добрый друг настоятельно уве– рял, что мы не встретим археоптериксов. Опасаюсь ошибиться, но он как будто доказывал, что развитие фауны на Венере еще не дошло до них.

– Я не говорил так, – возразил Сокол.

– Предупреждал: опасаюсь ошибиться, – вежливо напомнил Ван Лун, усмехаясь уголками губ.

– Бросьте, Ван! Тут дело не в шутках. Да, я вчера еще не решил для себя этого вопроса. А сегодня пришел к определен– ным выводам. К сожалению, для вас все это маловажно.

– Позволю осведомиться: почему? – настороженно прищурился Ван Лун.

– А что представляет для вас этот самый археоптерикс? В лучшем случае – очередную цель для выстрела.

– Можно и так. Согласен, ваш археоптерикс меня интересует меньше, чем другие животные. Как охотника, подчеркну.

– А иначе рассматривать вы и не можете. Между тем для ге– олога или палеонтолога этот вопрос чрезвычайно важен, он на многое может пролить свет. Что такое, в конце концов, архе– оптерикс? Ну, скажите, Ван!

Ван Лун не любил коварных вопросов, которые охотно зада– вал ему Вадим Сокол. Однако палеонтологией он в свое время немного интересовался: тут как будто не было никакой ловуш– ки. Поэтому он, не задумываясь, ответил:

– Хм… Думаю – такая птица… из разных ваших чудовищ одной из эры… как это? … мезозойской или плезозойской, да?

– Ха-ха-ха! – расхохотался геолог, весело глядя на Рынди– на и Галю. – Как вы изволили сказать? «Плезозойской» эры? Ой, не могу! Ха-ха-ха! Дорогой Ван!… Нет, не могу! Ха-ха-ха! Вы, очевидно, считаете, что название эры происхо– дит от наименования животного плезиозавра? «Плезозойская»! Вот насмешил!

Ван Лун заметно обиделся, хотя голос его звучал по-преж– нему уравновешенно.

– Разрешу себе заметить: никогда не считал себя знатоком палеонтологии, – сухо ответил он. – Моя специальность – энергетика и немножко еще путешествия и охота. Названия эр знаю не очень, могу оговориться. Надеюсь, когда ваши звери появятся, найду для них пулю, независимо от названия. А вам можно будет делать ваше дело, надеюсь тоже. И сказать тогда, какое животное, какая эра. И подчеркну: не очень хорошо вла– дею русским языком, могу иногда ошибаться. Извините!

Николай Петрович счел необходимым вмешаться в разговор, приобретавший несколько острый характер. Он заговорил прими– рительным тоном:

– На вашем месте, Вадим, я не обращал бы внимания на слу– чайную оговорку. Ведь совершенно ясно, что Ван просто огово– рился. Понятно, что он хотел сказать «палеозойская эра», не так ли, Ван?

– Вадим мог понять это сразу, – сдержанно подтвердил тот.

Николай Петрович так же примирительно закончил:

– А вам, Вадим, не мешало бы признать, что вы и до сих пор не взялись всерьез за стрельбу. Будто вы не знаете, что это – ваше слабое место. Вам нужно овладеть пистолетом я винтовкой не хуже нашей Гали. Вы ему поможете, девушка? У Ван Луна что-то ничего не выходит с его другом.

Галина Рыжко молча кивнула головой. Сокол покосился на нее:

– Завтра же начну, Николай Петрович.

– То-то! И вот что я еще думаю, Вадим. Вопрос об археоп– териксе, конечно, интересен. Мне, к сожалению, не пришлось слышать ваших рассуждений на эту тему. Не согласитесь ли вы объяснить нам вашу точку зрения? Время сейчас есть. Это бу– дет полезно нам всем и, в частности, нашему младшему товари– щу. – Он указал в сторону Гали.

– Наш младший товарищ, Николай Петрович, – ответил Сокол, протирая очки, – достаточно хорошо осведомлен в этих делах. Вы в этом убедитесь сами. Мы немало беседовали с Галей о ге– ологии и палеонтологии… еще там, на Земле, – добавил он. – И если речь зашла о лекции, что ли, или реферате, то поз– вольте первое слово предоставить товарищу Рыжко. Она с этим справится, уверяю вас.

Николай Петрович заметно заинтересовался:

– Вы так полагаете, Вадим? А ну, прошу вас, Галя. Мы слу– шаем.

Галя беспомощно посмотрела на Рындина, на Сокола, который держал себя так, словно все это его не касалось, на Ван Лу– на, сочувственно кивающего ей головой. Получается вроде как на экзамене. Там тоже вот так приглашают: «Прошу вас, мы слушаем…» Ну что ж, Галина Рыжко никогда не уклонялась от боя. Пожалуйста!

– А о чем я должна рассказать? – уже задорно спросила она именно Сокола.

– Ну… о геологических периодах, что ли.

Галя набрала полную грудь воздуха и быстро заговорила:

– Историю Земли делят на два времени: догеологическое – это неимоверно длинный период космического развития нашей планеты – и геологическое. Это последнее разделяется на эры, эры – на периоды, а периоды – на эпохи. Самые древние эры – архейская и эозойская. Они не оставили нам почти никаких признаков жизни животных и растений. Наши знания о развитии жизни начинаются с палеозойской эры, с первого ее периода – кембрийского. За ним шли девонский, каменноугольный и перм– ский периоды той же самой палеозойской эры. После этого на– чалась мезозойская эра с ее периодами: триасовым, юрским и меловым. Дальше – кайнозойская эра. Это уже наша эра. Ее пе– риоды – третичный и четвертичный. Все!

Она остановилась запыхавшись. Сокол демонстративно захло– пал в ладоши:

– Ну, что я вам говорил, Николай Петрович? Разве не об– разцовое знание вопроса? Сжато, конкретно, без ошибок. А те– перь могу кое-что добавить и я. Вы прекрасно знаете, товари– щи: Венера настолько моложе Земли, что там должна быть сей– час эра, подобная земной мезозойской. Все наблюдения, кото– рые проводились до сих пор с целью изучения атмосферы Вене– ры, показали, что наша соседка всегда укутана в сплошную пе– лену густых облаков – от полюса до полюса. Это свидетельст– вует о бурном парообразовании на ее поверхности. Далее, пос– ледние исследования состава ее атмосферы показали очень сво– еобразную картину. Я напомню вам об этом, Николай Петрович: ведь вы не забыли о нашей беседе с Акимовым?

– Конечно, – подтвердил Рындин. – Профессор Московского университета Акимов?

– Вот именно. Я прочитаю вам выводы этого солидного уче– ного. Я тогда даже записал их. Вот они.

Сокол перелистал несколько страничек своей записной книж– ки и прочитал вслух:

– «Необычайно густая атмосфера Венеры заметна, как из– вестно, в форме светлого ободочка в период прохождения пла– неты по солнечному диску. Я сравнивал темные линии в спектре Венеры с линиями углекислого газа в лаборатории. И должен был констатировать, что оба ряда линий почти сошлись. Таким образом, можно утверждать, что в атмосфере Венеры очень мно– го углекислоты. Не опасаясь ошибиться, я полагаю, что в воз– духе Венеры углекислого газа почти в десять тысяч раз боль– ше, чем в атмосфере Земли. Вот почему я очень советовал бы взять с собой достаточно большой запас кислорода…» Ну, дальше идут некоторые специальные выводы. Но и прочитанного совершенно достаточно.

– Да, полагаю, достаточно, – выразительно согласился Ван Лун. – В десять тысяч раз больше? Интересуюсь: чем же дышат там ваши археоптериксы и бронтозавры?

– Все это придется выяснить именно нам, – тихо вымолвил Рындин.

– Трудно будет на Венере, – проговорила озабоченно Галя.

– У нас есть скафандры. Они, конечно, тяжеловаты, но что поделаешь? А может быть, предположения окажутся и преувели– ченными, – успокоил ее академик.

– Вот-вот, мы все это и проверим, – заговорил снова Со– кол. – Но я лично придаю решающее значение утверждениям про– фессора Акимова. Пусть Акимов даже несколько преувеличивает, пусть на Венере не так много углекислоты, как думает он. Все равно этого также вполне достаточно для моих выводов. Пожа– луйста, Николай Петрович: вот объективные данные об условиях жизни на Венере. Исключительная влажность атмосферы, сплош– ные облака, средняя температура – достаточно стойкая и без больших колебаний, приблизительно около 40 градусов выше ну– ля, значительно увеличенный процент содержания углекислоты в атмосфере – все это свидетельствует о том, что на Венере ны– не продолжается не только мезозойская эра вообще, но даже точнее – юрский ее период!

– А поправки на самобытность и своеобразие развития форм жизни на Венере? – вопросительно заметил Рындин, слушавший Сокола с большим вниманием.

– Но ведь это подразумевается, Николай Петрович, – отве– тил Сокол. – Я просто употребляю привычные для нас терми– ны…

Галина Рыжко с увлечением слушала геолога. Перед ее заб– лестевшими глазами уже возникали удивительные картины жизни Венеры. Буйные леса невиданных растений – гигантских пальм, хвощей, папоротников, причудливых хвойных деревьев… И сре– ди этих дебрей – невероятные, полуфантастические страшилища, чудовища, которые так поражали ее воображение еще в детстве, когда она читала популярные книги по геологии… Бррр!.. И страшно и ужасно интересно.

– Позволю себе затруднить вас еще: почему такие условия характерны только для юрского периода? – осведомился тем временем у Сокола Ван Лун.

– Очень просто. Любой учебник геологии расскажет вам, что для юрского периода на Земле были типичными именно повышен– ная влажность атмосферы; повышенная средняя температура. А если к этому добавить еще намного увеличенное содержание уг– лекислого газа в воздухе, то становится совершенно неизбеж– ным вывод, о котором я говорю. Ведь углекислота, то есть со– единение углерода, дает растениям в избытке необходимый им материал для строения клеток. И именно избыток углекислоты в окружающей среде при известных определенных условиях может оказаться очень полезным для развития растений.

– Понимаю, – согласился Ван Лун. – А дальше? Напомню: от– носительно археоптерикса.

– А тут дело вот в чем, – продолжал увлеченно Сокол. – Если мы приходим к выводу, что на Венере сейчас идет период, аналогичный земному юрскому, то должны неизбежно связать растительный мир этого периода с его животным миром. Другими словами, на Венере должны теперь существовать животные, ана– логичные тем, которые населяли Землю в юрский период. В са– мом деле, разве можно отрицать взаимосвязи фауны и флоры в любом геологическом периоде? Конечно, нет! А раз так, то вы– ходит, что на Венере мы встретимся с динозаврами, бронтозав– рами, атлантозаврами, диплодоками из категории…

– Рептилий, – вставила и свое слово Галя Рыжко. Она чувс– твовала, как рассказ Сокола все больше и больше захватывает ее. Ах, какие удивительные дела ждут их на Венере! Скорее бы уже оказаться там! Она не сводила горящих от возбуждения глаз с Сокола, который продолжал:

– Далее, мы, очевидно, столкнемся на Венере с хищниками типа…

– Цератозавров! – снова не выдержала Галя. О, она превос– ходно помнила рисунки, изображавшие этих доисторических ве– ликанов! Да что там рисунки! Девушка уже как бы своими собс– твенными глазами видела этих чудовищ – с длинными шеями, зу– бастыми пастями и огромными гребнями на спинах. Вот они вы– ползают на толстых кривых лапах из леса, они наступают на отважных путешественников, которые вышли из ракетного кораб– ля в своих непроницаемых скафандрах, – без скафандров, ко– нечно, нельзя: атмосфера Венеры не пригодна для дыхания че– ловека… Злобные хищники угрожающе разевают пасти… Но вперед выходит смелый охотник Ван Лун! Он спокойно прицели– вается… бац! Один из страшных великанов падает, корчится, загребает лапами землю, ломает в агонии деревья. Но второе чудовище тем временем бросается на Ван Луна с другой сторо– ны. А он – он не замечает этого! «Товарищ Ван, опасность!» – кричит ему Галя. Но Ван Лун не слышит. Чудовище приближается к нему, оно уже вот-вот схватит его, разорвет в клочки!… И тогда Галина Рыжко молниеносно действует. Да, пришла ее оче– редь показать, на что она способна! Раздается выстрел – мет– кий выстрел юного снайпера. Пуля из винтовки Гали Рыжко по– ражает хищника. Как и первое чудовище, он падает, .извивает– ся в корчах, из него хлещут потоки густой крови… Ван Лун благодарит Галю, а она отвечает ему: «Ничего, это мелочи!» – и спокойно идет дальше, ее зоркие глаза уже ищут следующую цель… Эх, вот это настоящая жизнь!

Увлеченная яркими картинами, которые рисовало ее пылкое воображение, Галя забыла на мгновение, что она находится по– ка не на Венере, а все еще в астроплане. Давай дальше, да– вай! И она с силой ударила кулаком по столу, около которого происходила беседа.

И сразу же девушка взлетела вверх, под потолок. Чашка с водой, которую Галя держала, полетела, кувыркаясь, в одну сторону, вилка – в другую. А сама Галя, хватаясь за кожаные петли в стене, изо всех сил брыкала ногами, стараясь вернуть телу нормальное положение. Она слышала громкий смех товари– щей, но не решалась даже взглянуть в их сторону: такой срам, такой позор! «Снайпер», «отважный стрелок»… просто глупая, не умеющая держать себя в руках девчонка, вот кто она такая!

Ловким движением Ван Лун поймал все еще кувыркавшуюся в воздухе чашку и поставил ее на стол, укрепив в пружинном за– жиме. Еще через секунду вернулась из воздуха и вилка. Совер– шенно невозмутимо, будто произошло именно то, что и должно было случиться, Ван Лун сказал:

– Сожалею: Институт межпланетных сообщений не предусмот– рел более крепких зажимов. Чтобы прочно удерживать на месте экспансивных пассажиров. Галя, надо подумать об этом, да? Ремни или шнурки завязывать. Потолок головой пробивать не надо!

Не поднимая глаз, вся пунцовая от смущения, Галя Рыжко снова примостилась у стола. На этот раз она не нашла слов для ответа. Какие там слова! Еще минута – и она разревелась бы от досады… Впрочем, тут, как всегда добродушно, отоз– вался Николай Петрович:

– Хватит, хватит, друзья! Мне кажется, что Вадим не за– кончил свой рассказ. Вы остановились на цератозавре?..

– Да, да, – ответил с готовностью Сокол. – Галя, ведь вы легко можете дополнить меня, правда? Мы не вспомнили еще не– которых рептилий того периода. Помните, из тех, что приспо– собились к жизни в воздухе?

Галя понемногу отходила.

– Птеродактили и рамфоринхи, – буркнула она, все еще ус– тавившись в стол.

– Так, – подтвердил Сокол. – Следовательно, я заканчиваю. Мы, очевидно, столкнемся на Венере еще с ихтиозавром – реп– тилией, приспособившейся к жизни в воде, этакой забавной по– лурыбиной. И, наконец, я уверен, что мы найдем там и живых археоптериксов – этих удивительных полупресмыкающихся, по– луптиц. У меня, каюсь, есть даже своя мечта…

Он остановился на мгновение, словно обдумывая.

– Какая мечта?

– Привезти обратно на Землю как образчик одного живого археоптерикса. Ведь он, ей-богу, очень маленький, и весит немножко, и места почти не займет. Николай Петрович, да ведь археоптерикс по размеру не больше нашей обыкновенной воро– ны, – добавил Сокол умоляюще, глядя на Рындина.

– Вероятно, но пока что об этом говорить рановато, – от– ветил тот, улыбаясь. – Сначала отыщите вашего археоптерикса, а тогда уж обсудим, как с ним быть.

– Беру смелость возразить, – вступил в разговор Ван Лун, сохраняя все такой же невозмутимый, серьезный вид. – Зачем, полагаю, везти на Землю такую мелочь? Это не фауна Венеры, это просто как ворона… как это?.. да, общипанная ворона! Нет, нет, – решительно продолжал он, словно не замечая того, что Сокол вот-вот готов был вспыхнуть от возмущения, – пред– лагаю лучше нечто более убедительное. – Он выразительно щелкнул пальцами. – Например, можно бронтозаврика… очень поменьше размером выбрать, чтобы поместился. Думаю, можно держать его на цепочке для безопасности. И приучить даже есть из рук. Совсем интересно будет, а?

Дружный смех встретил оригинальное предложение Ван Луна. Действительно, это была презабавная мысль: везти в астропла– не на Землю, да еще приучать есть из рук, «небольшое» живот– ное – метров этак восемнадцати длиной!

– Мне кажется, вы забываете, Ван, что у нас всего-навсего астроплан, а не океанский пароход, – заметил, смеясь, Рын– дин.

– Позволю себе ответить: не забыл. Предлагаю не много разных образцов, – настаивал Ван Лун, не меняя тона. – Толь– ко один бронтозаврик, Николай Петрович! Самый маленький… как это?.. детка бронтозавра. Он, наверное, немножко подрас– тет в дороге. Прилетит на Землю очень-очень симпатичный!

Конечно, Ван Лун откровенно шутил. Но человек, не знако– мый с его манерой шутить, например Галя Рыжко, легко мог бы решить, что он говорит совершенно серьезно. Ни один мускул не дрогнул на его невозмутимом скуластом лице, не приподня– лись даже уголки его полных губ. Только больше прищурились острые серые глаза.

– Ладно, ладно, Ван. – ответил наконец Рындин. – Посмот– рим, выберем там. У нас впереди еще много времени для раз– мышлений. В крайнем случае, каждый возьмет то, что придется ему по вкусу. Вам, Ван Лун, – младенца-бронтозаврика. Соколу

– археоптерикса. Ну, а мы с Галей на месте присмотримся. Жизнь на Венере, как мне думается, настолько разнообразна и причудлива, что…

Он не закончил. Его голос вдруг потонул в гуле и грохоте. Звонко загудел металл, астроплан содрогнулся от сильного удара.

И сразу после этого стало слышно, как что-то напряженно и пронзительно засвистело. Свист был однотонный, он не прекра– щался ни на секунду, он доносился как будто откуда-то снизу. Что же это такое? Что случилось?..

Побледневшая Галя Рыжко вопросительно посмотрела на уче– ных. Почему они молчат? Почему Ван Лун стиснул в кулаке свою трубку, а у Сокола такое встревоженное лицо и тонкие пальцы перебирают край пиджака? Почему Рындин нахмурился так, что его лохматые брови почти сошлись на переносице?..

А свист не умолкал. Галя глубоко вздохнула, ей показа– лось, что стало трудно дышать. И тут же она заметила, что и Сокол дышит так же затрудненно. Что же это?..

Рындин бросился к панели с кнопками и рукоятками, управ– лявшими аппаратами для очистки воздуха. Он повернул одну ру– коятку, другую, присмотрелся к циферблатам. Свист не умол– кал. Николай Петрович обернулся к товарищам. Его слова зву– чали как решительный приказ:

– Немедленно надеть скафандры. Галя наденет мой. Я зап– русь в навигаторской рубке. Ван Лун, вы будете руководить работой. В борту астроплана пробоина. Через нее в пространс– тво выходит наш драгоценный воздух. К скафандрам! Быстро!

Монотонный, однообразный свист не стихал. Рындип, быстро перебирая петли на стене, передвигался к навигаторской руб– ке. Но еще перед тем как закрыть за собою наглухо дверь, он на секунду остановился и добавил:

– Я думаю, это – метеорит. Будем надеяться, что один. За работу, Ван!

Дверь глухо закрылась за ним. Метеорит?.. Метеорит пробил корпус астроплана?.. Но ведь это значит, что весь воздух из межпланетного корабля уйдет в пространство, а затем… Галя Рыжко нервно стиснула кулаки. На минуту она совсем растеря– лась, мысли не слушались ее, она перестала владеть собою. Что может сделать Ван Лун?

Астроплан снова содрогнулся. Это был еще один удар, не такой сильный, как первый, но все же ощутимый. Второй удар будто послужил сигналом: по металлической оболочке астропла– на забарабанил град мелких отрывистых ударов. Все они шли с одной стороны – слева и сверху.

Метеорит был не один!..

### ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ,которая рассказывает о том, что пришлось делать с пробоиной в корпусе астроплана и какие осложнения принесло столкнове– ние с метеоритом

Стыдно было сознаться, но Галя Рыжко ощутила неприятную слабость в ногах. Она в замешательстве закусила губу и пос– мотрела в сторону Ван Луна и Сокола. Они были уже в скафанд– рах и надевали шлемы. Скорее, скорее!

– Галя, вам не надо помочь? – услышала она глухой голос Сокола.

– Нет, нет, я сама справлюсь, – крикнула она в ответ.

Как странно: стоит человеку, как бы он ни растерялся, на– чать что-нибудь делать, и сразу он приходит в себя! Галя Рыжко быстро влезла в скафандр. Пальцы в плотных перчатках делали сначала какие-то неуклюжие движения, но все же без особых затруднений отстегнули пряжки ремней, прикреплявших скафандр к нише. Теперь – шлем! Галя опустила на голову прозрачный, закругленный сверху цилиндр, который сам плотно лег своим основанием на наплечное изогнутое кольцо. Девушка изнутри защелкнула замки. Защелкнувшиеся замки сами привели в действие воздушный аппарат. Потом надо было только повер– нуть изнутри вот эту рукоятку, как учил ее Ван Лун, отрегу– лировать приток воздуха. Есть! В цилиндр шлема начал посту– пать кислород из резервуаров на спине скафандра, заряженных оксилитом. Так называлось чудесное химическое вещество, раз– работанное в Индийском институте подводных исследований. Оно погло щало из воздуха в шлеме углекислоту и вредные продукты дыхания человека и вместо них подавало свежий кислород.

Сквозь прочное и идеально прозрачное органическое стекло шлема-цилиндра было хорошо видно, как Ван Лун подошел к па– нели управления воздушными приборами и выключил их один за другим. С удивлением Галя услышала его спокойный голос; он казался сейчас даже более четким, чем минуту назад. Разве шлем пропускает звуки?.. Ван Лун говорил как бы про себя:

– Зачем зря тратить воздух? Все равно его высасывает из каюты! Давление очень-очень упало.

Галя подошла к барометру-анероиду, прикрепленному к сте– не. Его маленькая вздрагивающая стрелка, показывающая давле– ние воздуха в каюте, медленно передвигалась влево… Она уже давно оставила позади красную черту с цифрой 760 и сейчас подходила к 740. Вот уже 739… 736… 735… 734… 720. В каюте все время уменьшалось давление воздуха! Он выходил в пространство сквозь пробоину в корпусе астроплана.

Скафандр Гали Рыжко немного раздулся изнутри, его рукава и шаровары напоминали огромные сосиски, перехваченные метал– лическими кольцами, которые не. давали ткани чрезмерно рас– тягиваться. Так же раздулись и скафандры Сокола и Ван Луна. Галя понимала: это оттого, что внутри скафандра давление воздуха оставалось нормальным, а снаружи падало. С опасением Галя пощупала пальцами в перчатках материал, из которого был сделан скафандр: а вдруг он не выдержит, лопнет, что тогда?

Но тут снова послышался голос Ван Луна:

– Очень рекомендую включить электрические грелки. В каюте стало холодно. Галя, помните, как включать электрогрелку?

– Да, да, помню, спасибо!

– Все же напоминаю: напротив подбородка у основания шлема есть маленькая рукоятка. Поворачивать надо направо. Не быст– ро. Лучше медленно. Не так, как ехать на цератозавре, да? Включайте сейчас же, чтобы не замерзнуть.

Действительно, ртутный столбик термометра опускался все ниже и ниже. Девушка повернула рукоятку электрогрелки. При– ятное тепло начало разливаться внутри скафандра.

– Где пробоина? Нашли?

На голос академика откликнулся Сокол:

– Ищем, Николай Петрович. Я – в левом отсеке.

Сокола поддержал Ван Лун:

– Я – в правом. Сейчас найдем.

Галя оглянулась. Ни Сокола, ни Ван Луна не было в каюте. «Может быть, Ван Луну или Соколу нужна моя помощь?» Быстро перебирая руками стойки и кожаные петли, Галя двинулась к двери.

– Останьтесь! – услышала она приказ Рындина. – Там и без вас справятся. Наблюдайте за приборами. Что с давлением? Ка– кая температура?

Галя вернулась обратно. Маленькая стрелка анероида неук– лонно двигалась влево.

– Шестьсот двадцать три, Николай Петрович… Нет, уже шестьсот… пятьсот восемьдесят…

– Температура?

– Минус двадцать восемь… двадцать девять… Тридцать!

– А вы спокойнее, девушка. Не волнуйтесь.

– Слушаю, Николай Петрович, – прошептала Галя, не сводя глаз со стрелки, которая, вздрагивая, продолжала ползти на– лево.

Быть может, Рындин прав – чего уж тут волноваться: еще несколько минут, и в каюте, где только что шла живая беседа, не останется даже глотка воздуха… а потом…

– Ну что же вы молчите, Галя? – спрашивал Рындин. – Возь– мите себя в руки!

– Хорошо, Николай Петрович, – стараясь говорить уверен– нее, ответила Галя. – Давление – четыреста десять… во– семь… семь. Температура минус тридцать три.

Этот невеселый разговор звучал и в ушах Сокола. Пробира– ясь по темному коридору, он лихорадочно искал пробоину. Яр– кий луч электрического прожектора, висевшего на груди Вади– ма, прощупывал каждый сантиметр корпуса астроплана.

– Как у вас, Ван Лун? Нашли? – спросил он негромко, но его перебил резиий вопрос Рындина:

– Как вы там, Галя? Держитесь? Что нового?

– Триста шестьдесят, Николай Петрович, – говорила Галя. – Ничего, держусь… триста сорок пять… Температура…

Baн Лун, стиснув зубы, обшаривал ярким лучом прожектора металлические листы обшивки. Вот здесь, палево, находится центральная каюта. Дальше – навигаторская рубка. Там ждет от него известий Рындин. В каютеэта милая, экспансивная девуш– ка… Сейчас в астроплане – жизнь, работают приборы, горит электрический свет. А там, направо, за внешней супертитано– вой оболочкой, – мертвая космическая бездна. Миллионы и мил– лионы миллионов километров, световых лет – еще каких угодно единиц, которыми человечество условилось измерять расстоя– ния. Но суть всего этого сводится к одному: там чудовищная пустота, неведомая и бесконечная пустота космоса, сквозь ко– торую несется их астроплан. Как это говорит Николай Петро– вич? «Аргонавты Вселенной»? Да, похоже, похоже…

Вдруг Ван Лун остановился, выключил прожектор. Вот она, пробоина! Сквозь нее ровным немеркнущим светом сияет яркая желтоватая звезда. Изумительное, вообще говоря, зрелище: черный небосвод – и эта звезда, как крупный бриллиант. Ван Лун приблизился к пробоине, наклонился и заглянул в черную бездну. Его прозрачный шлем-цилиндр прижался к отверстию в стене, подтянулся сам к пей, будто на него кто-то нажимал сзади.

– Так, понимаю, понимаю, – усмехнулся Ван Лун. – Присасы– вает пустота!..

Странная связанность собственных движений поразила его, будто он инстинктивно опасался сделать лишний шаг. Его лицо отделялось от межпланетного пространства лишь толстым орга– ническим стеклом шлема-цилиндра.

Удивительно и страшно было думать, что за этим прозрачным стеклом – температура абсолютного нуля, ничто, таинственная пустота Вселенной.

Но сейчас было не до наблюдений.

– Триста двадцать… пятнадцать… – звучал в его наушни– ках Галин голос.

– Николай Петрович, – закричал Ван Лун, – пробоину нашел!

– Очень хорошо, Ван, – услышал он нетерпеливый голос Рын– дина. – Торопитесь!

– Быстро заварим. Все будет в порядке. Вадим, ко мне, в сектор… – Он включил прожектор и взглянул на отметки, обозначавшие переходы и отсеки астроплана. – Сектор К-Н! Инструменты! Быстрее!

Ван Лун снова склонился к пробоине. Да, работы будет не– мало. Оплавленные края пробоины свидетельствовали об огром– ной силе, с которой ударил небольшой метеорит: очевидно, сам он взорвался при ударе, превратился в газ.

– Вадим, долго вы?

– Я уже тут, Ван!

Из темноты показался силуэт Сокола. Белый луч его прожек– тора скрестился с лучом прожектора Ван Луна. Фантастические фигуры двух путешественников склонились над пробоиной.

– М-да… – пробормотал Сокол. – Нам повезло, что в этом месте оказалось крепление переборки. Оно приняло на себя часть удара, иначе метеорит мог бы пробить и внутреннюю сте– ну, врезаться в каюту… Но почему не сработали радиолокаци– онные искатели?.. Это не просто любопытно, но и тревожно, Ван. Это значит, что и в дальнейшем…

– О дальнейшем успеем поговорить, – сухо отозвался Ван Лун. – Быстрее!

Он уже измерил диаметр пробоины и, осветив прожектором принесенный Соколом ящик с инструментами, вытащил оттуда нечто похожее на металлическую пробку конической формы. Ван Лун вставил ее узким концом в отверстие – и она мгновенно всосалась в пробоину почти па треть.

Загрохотал электрический молоток, которым орудовал Сокол. Гибкий кабель, тянувшийся из центральной каюты, подходил к ящику с инструментами и оттуда разветвлялся – к рукоятке массивного металлического стержня, дрожавшего в руках Соко– ла, и к небольшому аппарату, лежавшему на коленях Ван Луна. Мелкими сильными ударами Сокол вгонял металлическую пробку в пробоину. Когда она почти вся вошла в отверстие, Ван Лун включил портативный сварочный аппарат. Вспыхнула ослепитель– но яркая дуга. Легкими движениями Ван Лун водил кончиком прибора по краям пробоины. И там, где огненная дуга соединя– ла корпус астроплана и пробку, металл пробки сейчас же расп– лавлялся и сваривался с металлической стенкой и креплением переборки…

Галя, не сводившая глаз со стрелки анероида и ртутного столбика, заметила, что и стрелка и столбик словно замерли на месте. А через мгновение она услышала радостное восклица– ние Сокола:

– Авария ликвидирована, Николай Петрович! Сейчас возвра– щаемся! Галя, а как вы чувствуете себя в скафандре?

– Очень хорошо, Вадим Сергеевич, – бодро ответила она. – Как вы любите говорить, осваиваюсь. И даже почти совсем ос– воилась… Замечательная вещь этот скафандр!

В самом деле, скафандр был сконструирован очень остроум– но. Толстый слой какой-то неизвестной Гале ткани, прочной и упругой, будто насыщенной резиной, покрывал все тело, но не мешал двигаться. Из той же ткани были сделаны шаровары и ру– кава. Снаружи эта упругая толстая ткань была покрыта еще и тонкой металлической сеткой, которая защищала ткань от меха– нических повреждений.

Высокий цилиндрический закругленный сверху шлем из проз– рачного материала прочно закреплялся на изогнутом наплечном кольце из матово блестевшего металла. Это кольцо удобно ле– жало на плечах, не затрудняя движений, и вместе с тем надеж– но прикрепляло прозрачный шлем. Несколько гибких трубок в металлических спиралях соединяли основание шлема с аппарата– ми для дыхания, которые помещались за спиной, как ранец.

Мощный прожектор, укрепленный на груди скафандра, давал ослепительно белый луч. Галя несколько раз включала и выклю– чала его, нажимая кнопку управления.

Гале очень хотелось отыскать в скафандре миниатюрную ра– диоустановку, позволявшую переговариваться с товарищами и даже слышать все звуки извне скафандра. Ведь для этого надо, чтобы в шлеме был свой микрофон и репродуктор да, кроме то– го, еще и отдельный микрофон, выведенный наружу. Галя прек– расно понимала все это, но обнаружить чтолибо ей не удалось. Вероятно, и микрофоны и репродуктор были совсем маленьки– ми…

В поисках радиоустановки Галя прощупала уже всю верхнюю часть скафандра, когда открылась дверь и в каюту вошли Сокол и Ван Лун, также в скафандрах. Она услышала голос Ван Луна:

– Ну, теперь почти все в порядке. Включаем воздух!

…Из выходной трубки баллона с жидким воздухом лился по– ток прозрачного газа. Стрелка барометра-анероида медленно возвращалась назад, к показателям нормального давления.

– Как там у вас, Галя? – услышала девушка голос Рындина.

– Подходит к шестистам, Николай Петрович.

– Значит, скоро можно будет прийти к вам, а то у меня в рубке воздух разрежен, как на вершинах Гималаев.

Сердце Гали тревожно сжалось. Как она могла забыть об этом!.. В астроплане было, очевидно, только три скафандра. И Николай Петрович отдал ей свой… Даже страшно подумать, что могло с ним случиться… А что же будет после того, как они прилетят на Венеру? Неужели такие предусмотрительные люди, как Рындин и Ван Лун, не захватили с собой запасного ска– фандра? А вдруг один из аппаратов выйдет из строя?

И как бы в ответ на ее мысли раздался голос Рындина:

– Ван Лун, как же вы забыли о резервном скафандре? Его давно уж следовало перенести в каюту.

У Гали отлегло от сердца: значит, все в порядке.

– Сожалею очень, Николай Петрович, – ответил Ван Лун. – Очень сожалею. Это только моя вина.

Галя вопросительно посмотрела на Сокола.

Заметив это, он спросил:

– Вам что-нибудь неясно, Галя?

– Да, – сказала она. – Объясните мне, Вадим Сергеевич. Рубка ведь герметически отделена от нашей каюты?

– Абсолютно герметически, – подтвердил Сокол.

– Хорошо. Но ведь внутреннее помещение должно быть так же герметически отделено от коридоров, что проходят между на– ружной и внутренней стенками астроплана. Правда?

– Правда.

– А метеорит пробил ведь только внешнюю стенку?

– Да, ну и что?

– Значит, через отверстие в этой наружной стене мог уйти только тот воздух, который был в коридорах. А из внутренних помещений он не должен был выйти. Но ведь воздух все время выходил и свистел… Как же это так?

– А вот посмотрите сюда, Галя, – ответил Сокол, указывая в угол каюты.

Там, в нескольких сантиметрах от пола, заметна была зиг– загообразная трещина.

– От сильного удара метеорита треснула стена каюты, – объяснял Сокол пораженной Гале. – Через эту трещину и уходил в отсеки воздух. Он-то и свистел. Но все обошлось благопо– лучно, мы с Ваном заварим и эту трещину… А вот и Николай Петрович!

Дверь навигаторской рубки открылась. На пороге стоял Рын– дин. Лицо его было хмурым. Жестом он показал: снять скафанд– ры!

Путешественники сняли шлемы и с удовольствием, полной грудью, вдохнули свежий морозный воздух. В каюте было еще очень холодно: отопление, включенное Ван Луном одновременно с аппаратами воздухоснабжения, не успело поднять температуру до нормы.

– Что-нибудь случилось, Николай Петрович? – встревоженно спросил Сокол.

Голос Рындина звучал очень спокойно – так подчеркнуто спокойно, как это бывает при очевидной опасности. Академик нервно пощипывал усы.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru