Тимоти Зан
Черный спецназ

Глава 1

Полуденное солнце на безоблачном небе предвещало долгожданное потепление. После неожиданных холодов, прервавших весну почти по всей Центральной Европе, улучшение погоды было как нельзя кстати. С Женевского озера все еще дул холодный северный ветер и, подняв воротник, Аллен Кейн ускорил шаги. Неплохо было бы проехать хотя бы часть пути, но только наивный мог надеяться поймать автокэб во время празднования Дня Победы.

Основная часть общественного транспорта восточной Нью-Женевы была занята доставкой должностных лиц на стадион, где ежегодно проводился митинг в честь окончания войны между Рекрилом и Землей. Хотя при «стандартизации лояльности» и не уделялось особого внимания таким пустякам, как массовые митинги, Кейн был уверен, что из-за холода число участников сборища ничуть не уменьшится. Всем известно, что на празднестве обязательно будут присутствовать несколько рекрилян и правительственные чиновники Нью-Женевы вряд ли упустят возможность лишний раз прогнуться перед своими работодателями.

Кейн уже слышал отдаленный рев троекратного приветствия, хотя до стадиона оставалось еще около трех километров пути. «Постыдное лицемерие, – горько подумалось ему. – И при этом невероятно живучее». Помпезное торжество проводилось уже в двадцать девятый раз. Любой случайный путешественник, оказавшись сейчас здесь, наверняка решил бы, что именно Демократическая Империя Земли одержала в этой войне победу.

Как всегда в этой части города на улицах царила деловая суета.

Простые люди относились ко Дню Победы с угрюмым безразличием, и Кейну не составило труда затеряться в толпе. Он считал эту поездку запоздалым подарком к его двадцать шестому дню рождения и, хотя прибыл сюда всего две недели назад, чувствовал себя уже вполне аборигеном. Как и всякое сообщество людей Земли, здешнее население имело свои характерные нормы поведения, манеры, и даже жестикуляцию. Именно к этому Кейну пришлось приспособиться в первую очередь. В сочетании с привлекательной внешностью такая подготовка позволяла ему, при случае, сойти за студента или преуспевающего молодого бизнесмена, а если должным образом постричь бороду, то его вполне могли бы принять за члена одной из городских профессиональных гильдий.

Хотя Кейн был одет не совсем по погоде, до места назначения он добрался раньше, чем успел хорошенько промерзнуть. Небольшая букинистическая лавка с томами Диккенса и Хайнлайна в витрине ютилась, зажатая между двумя барами. Открыв дверь и войдя внутрь, Кейн остановился на несколько секунд, позволяя глазам привыкнуть к полумраку помещения.

Из-за кассового аппарата на него внимательно смотрел владелец магазина.

– На улице, видимо, теплеет? – спросил он.

– Не заметно, – ответил Кейн, оглядывая лавку.

Три или четыре человека ходили вдоль полок с книгами. Снова взглянув на хозяина, он слегка приподнял брови. Лавочник едва заметно кивнул, и Кейн, не торопясь, пошел по одному из двух проходов, делая вид, что изучает надписи на корешках книг и кассет. Двигаясь вглубь магазина, он оказался во внутренней его части, где находилась дверь, наполовину скрытая широкой полкой. Выцветшая надпись на ней гласила: «Только для персонала».

Выждав момент, когда остальные посетители отвернутся, Кейн бесшумно открыл дверь и проскользнул в захламленное складское помещение. Пройдя по кафельному полу на середину комнаты, он присел на корточки и нажал ладонью на одну из плиток.

Его, несомненно, ждали – двухметровый квадрат бетонного пола двинулся вниз и начал медленно поворачиваться, открывая вход в шахту колодца. Кейн ступил на деревянную лестницу, ведущую вниз, и пригнулся. Бетонный блок над ним возвращался на прежнее место. Металлический засов на внутренней поверхности плиты беззвучно скользнул в паз, окончательно закрывая потайной ход. Кейн повернулся, посмотрел на тускло освещенные ступеньки и осторожно направился вниз. Спустившись на дно колодца, он оказался в коротком коридоре, в конце которого виднелась еще одна дверь. Открыв ее, Кейн вошел в совершенно темное помещение, и дверь за ним, также сама собой, закрылась.

Внезапно вспыхнул ослепительно яркий свет. От неожиданности Кейн зажмурил глаза, отшатнулся и машинально вскинул руку, защищая лицо.

– Кто вы?! – раздался в тишине властный голос.

– Я – Аллен Риенци, – быстро ответил Кейн. – Заместитель сенатора Ориоля! Уберите этот чертов свет!

Свет прожектора, направленный в сторону входа, мигнул и затем погас.

Комната освещалась слабо, и сквозь разноцветные круги, все еще плававшие перед глазами, Кейн смутно различил трех мужчин и женщину, сидевших вокруг низкого стола.

– Отлично, – сказал один из сидевших, возившийся с каким-то предметом, величиной с обувную коробку. – Ни колебаний, ни сколько-нибудь заметного «акцента ложности». Степень замены вполне достаточная. Он в порядке, Моррис.

Мужчина, сидевший рядом, кивнул и жестом пригласил Кейна.

– Проходите, Аллен, садитесь.

Кейн сел за стол и, когда зрение полностью восстановилось, оглядел присутствующих.

Вид необычного собрания, представшего перед ним, заставил сердце Кейна биться с удвоенной скоростью. И на то была причина: все четверо, присутствовавшие здесь, являлись высшими руководителями Сопротивления во всей Европе. Мужчина с коробкой – это Бруно Харлиман, бывший капитан Звездной Флотилии Земли. Второй – Рауль Маринос, планировавший и осуществлявший на протяжении последних двадцати девяти лет все диверсионные операции против правительства и даже теракты на военных базах самих рекрилян. Женщину звали Джейн Гиббс. Некогда она была членом парламента, который теперь уже не существовал. А Моррисом был никто иной, как генерал Моррис Краточвил, последний командующий Оборонными Силами Земли.

Никто из них по внешнему виду не соответствовал своему действительному возрасту. Несмотря на строжайший правительственный контроль, видимо, через черный рынок, к Сопротивлению все же поступало определенное количество контрабандного идунина, достаточное даже для поддержания девяностодвухлетнего Краточвила на биологическом уровне сорокалетнего мужчины. Раньше Кейну доводилось встречаться с каждым из этой четверки, но вместе он их видел впервые. Кейн понимал, что сейчас здесь происходит нечто крайне важное и ему самому предстоит стать участником событий.

Предвидя вопрос Кейна, генерал Краточвил произнес:

– Боюсь, вам уже не суждено до конца выполнить полученные ранее инструкции. Возникла необходимость ускорить события. Все карты в нашем пасьянсе неожиданно легли на нужные места, и посему до отправки на Плинри у вас остается менее двадцати часов.

Кейн почувствовал, как пересохло у него во рту.

– Я полагал, что до отлета на некоторое время заменю Аллена Риенци…

– Мы тоже так думали, – сказал генерал. – Но необходимость в этом отпала. Риенци уехал вчера по каким-то личным делам и, похоже, никому не сообщил, куда направляется. Вариант идеальный, и мы непременно воспользуемся этим шансом.

Признаться, Кейн рассчитывал еще хотя бы на некоторую подготовку. Впрочем, если ему не придется подолгу общаться со служащими правительственного аппарата, может все и обойдется.

– Скажите, вы сами куда-то упрятали Риенци?

Маринос кивнул.

– Взяли его сегодня утром. Без проблем, – он указал на конверт, лежащий на столе. – Здесь его удостоверение личности и прочие документы.

Естественно, должным образом «исправленные».

Кейн взял конверт, стараясь не задеть стоящий рядом «нейтрализатор жучков», прибор в форме гриба, создающий помехи для любых подслушивающих устройств. В конверте лежало удостоверение личности в голубой обложке и бумажник с личной и правительственной кредитными карточками. Кроме того, имелось несколько сот марок наличности и билет до далекой планеты Плинри.

– Этот билет только бронирует место, – объяснил Маринос. – Посадка на корабль разрешается только после проверки удостоверения в порту.

Человек на фотографии в удостоверении представлял собой точную копию Кейна, только был начисто выбрит, а пышная шевелюра, обрамлявшая худощавое лицо, выглядела более ухоженной. На внутренней поверхности пластика, который, как считалось, невозможно подделать, содержались отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза владельца удостоверения. Эти же данные имелись в усиленно охраняемой компьютерной сети, центр которой находился всего в десяти километрах от тайной явки Сопротивления.

– Вы уверены, что мои отпечатки зарегистрированы правительственным банком данных? – спросил Кейн Мариноса.

– Об этом мы тоже позаботились, – заверил тот.

Его небрежный тон никак не вязался с тем, что ему пришлось проделать, как полагал Кейн, чертовски трудную работу. Обвести вокруг пальца Службу Безопасности Рекрила – дело далеко не шуточное.

– Мы пока не располагаем документами для допуска вас к архивам Плинри, – сказал Краточвил. – Ордер доставят только к шести вечера. Если все сложится удачно, вам останется лишь проникнуть в архив, наплести администрации побольше о ваших стараниях по поводу написания книги, затем отыскать необходимую нам запись и быстро уносить ноги.

На лице генерала появилась сдержанная улыбка.

– Конечно, это теоретически. На деле все может оказаться гораздо сложнее. Однако я на вас надеюсь.

Кейн кивнул. До сих пор ему еще не приходи лось выполнять заданий такого рода. Но с другой стороны, именно он имел наилучшую боевую выучку и самую тщательную психологическую подготовку, которую только могло обеспечить Сопротивление.

– Какова сейчас обстановка в районах боевых действий, и может ли она как-нибудь изменить положение на Плинри? Рекрил, вероятно, имеет там базу?

– Думаю, да. Но это не должно вас беспокоить.

Краточвил повернулся к Харлиману.

– Капитан?

– Донесения о крупной победе Рекрила над Кризелли недалеко от Регула, похоже, подтверждаются.

Своими манерами Харлиман напоминал Кейну преподавателя колледжа.

– Однако, полагаю, что досталась она дороже, чем сами они признают. Есть сведения, что на кризеллианский фронт ими было послано два военно-транспортных корабля класса «Элефант» и целый полк «Корсаров». Если на Плинри у них есть база, там, возможно, осуществляется такая же мобилизация. Но для вас это не явится препятствием. Как только добудете нужные документы, дополнительная неразбериха будет вам только на руку, – он улыбнулся. – А для нас, чем дольше Рекрил проторчит на территории Кризелли, тем лучше.

– Как я уже сказал, наши карты легли как нельзя лучше, – продолжал Краточвил. – К вашему возвращению мы наверняка уже укомплектуем экипажи, готовые к вылету, – он оглядел остальных. – Что еще?

– Содействие на Плинри, – едва внятно произнесла Гиббс.

– Да, действительно, Аллен, когда Плинри была захвачена, мы потеряли с ней связь и вот уже тридцать пять лет не имеем об этой планете никакой информации. Нам неизвестно, с чем вам придется столкнуться. Скорее всего, политическая структура общества на Плинри подобна земной: группа рекрилян управляет планетой посредством лояльного правительства, состоящего из местных жителей. Однако подтверждений тому у нас нет. Если возникнут какие-то проблемы, вам придется установить контакт с местным подпольем.

– Если таковое вообще имеется, – заметил Кейн.

– Верно, – согласился Краточвил. – Однако, я надеюсь, что генерал Аврил Лепковский все-таки остался жив после захвата планеты. – Запомните это имя, Аллен. Если на Плинри существует подполье, то руководит им скорее всего именно Лепковский. Кроме того, в боевых действиях там участвовало около трех сотен боевиков «Черного спецназа». Возможно, и они погибли не все.

«Черный спецназ». Услышав эти слова, Кейн невольно напрягся. Встречаться с кем-либо из этого высокопрофессионального элитного подразделения ему до сих пор не приходилось. Великолепно обученные, подготовленные для ведения открытых боевых действий и действий в тылу

врага. Сейчас на Земле их насчитывалось совсем немного. Некоторые сожгли свою униформу и растворились среди обычных граждан. Лишь горстка спецназовцев еще оставалась на действительной службе в Северной Америке и, судя по слухам, причиняла рекрилянам немало беспокойства.

– К вечеру, – продолжал Краточвил, – я попытаюсь узнать имена еще нескольких надежных людей на Плинри. Я дам вам рекомендательное микрописьмо для генерала Лепковского. Конечно, на тот случай, если вы с ним встретитесь. Учтите, иметь его при себе довольно рискованно, но, думаю, оно того стоит.

Немного помедлив, генерал встал и вышел из-за стола. Кейн и все остальные последовали его примеру.

– Думаю, это все, что мы должны были сейчас обсудить. Приходите сюда в шесть вечера, – обратился он к Кейну, – получите остальные документы и дальнейшие инструкции. Мы еще раз все детально обдумаем. Бороду вам лучше пока не сбривать. Не думаю, что вы встретите кого-нибудь из знакомых Риенци, и все же зря рисковать не стоит. И еще, вечером, прежде чем входить в магазин, не забудьте взглянуть на витрину. В случае опасности там будет знак.

– Да, я помню, – сказал Кейн.

– В таком случае, желаю удачи, – генерал протянул ладонь и крепко пожал Кейну руку. – Возможно, сегодня вечером я лично не смогу с вами встретиться, так что, прощайте. И помните, мы очень ценим вас, Аллен. Мы хотим, чтобы вы были предельно осторожны, дабы избежать всяческих неприятностей. И в то же время данная миссия является, может быть, самой важной за последние двадцать лет. Я нисколько не преувеличиваю, говоря, что сейчас от ваших действий во многом зависит будущее Земли. Вы знаете, что добыть информацию силой практически невозможно, а другого шанса тайно отправить кого-то за пределы планеты нам, может, уже не представится. Не подведите нас.

Глядя прямо в глаза Краточвила, Кейн пожал ему руку. Что-то необычное во взгляде генерала привлекало внимание и завораживало. Его удивительно живые, карие глаза благодаря идунину не несли на себе отпечаток тяжелого бремени прожитых лет, но таилось в них что-то еще, нечто такое, чего не мог скрыть омолаживающий препарат. Девяносто два года жизни, тринадцать из которых были отданы войне и двадцать девять – подполью, состарили этот взгляд и наделили глубокой мудростью, перед которой Кейн чувствовал себя совершенным младенцем. Бодрое заверение в готовности выполнить задание, уже чуть было не сорвавшееся с губ, словно затерялось где-то в пересохшем горле.

– Я постараюсь, сэр… – произнес он вместо задуманного.

В пять минут шестого по местному времени Кейн снова направился в сторону букинистической лавки. Обычные для этого часа толпы спешащих по своим делам пешеходов заполнили улицы. Торжества, посвященные Дню Победы, давно уже закончились, стих шум стадиона, а по проезжей части улиц снова неслись автокэбы и редкие личные автомобили. Кейн знал, что в течение ближайших полутора часов плотность людского потока не уменьшится, поэтому у него было достаточно времени, чтобы добраться до магазина, незаметно войти, получить оставшиеся документы и последние напутствия, а затем снова затеряться в толпе. Дойдя до условленного места, он уже собирался перейти улицу, на противоположной стороне которой находился магазин, как вдруг ему пришлось резко остановиться. Кейн, затаив дыхание, взглянул на витрину. За время его отсутствия предметы, выставленные за стеклом, должны были уже трижды поменять свое положение. Сейчас миниатюрному томику Хайнлайна следовало быть повернутым на девяносто градусов, а напротив последнего тома Диккенса должна стоять магнитофонная кассета. Но кассеты на месте не было! Все оставалось в том же порядке, что и несколько часов назад.

«Кто-то забыл, – мелькнула первая мысль. – Наверное забыли поменять», – надежда все еще теплилась в душе Кейна, хотя он прекрасно понимал: ни о какой забывчивости речи идти не может. Объяснение было только одно, и он знал это. В, течение нескольких часов, прошедших после совещания, расположение явочной квартиры Сопротивления было раскрыто. Вероятность такого поворота событий существовала всегда, но самому с этим столкнуться Кейну пришлось впервые. Эффект был ошеломляющим. Едва соображая, хотя внешне ничем не выдавая своего волнения, он прошел мимо магазина и, когда мысли его окончательно прояснились, находился уже в двух кварталах от букинистической лавки. Теперь он мог чувствовать себя в относительной безопасности.

В безопасности? Надолго ли? Если за магазином велось наблюдение, то всем спецслужбам уже известно, что за последние две недели он побывал здесь четыре раза. Даже если этому не придавалось большого значения, то теперь он несомненно их заинтересует. Наверняка кто-то из руководителей подполья еще находился в магазине, когда нагрянула облава, и, возможно, уже сейчас его допрашивают с использованием верифина или подвергают психозондированию. А, следовательно, Кейну необходимо скрыться. И чем быстрее, тем лучше. Но где? Безусловно, Сопротивление имело многочисленные «потайные норы», но теперь ни в одну из них нельзя было сунуться без риска. Краточвил и остальные прошли великолепную психологическую подготовку, но даже они вряд ли смогут долго противостоять психозонду. В конце концов, из них выудят всю необходимую информацию, и, когда это произойдет. Служба Безопасности достанет Кейна в любой точке Земли.

Кейну хватило секунды, чтобы полностью осознать происходящее, и теперь он вспомнил о толстом конверте, который лежал во внутреннем кармане его куртки. Удостоверение Риенци, небольшая сумма денег и… билет до Плинри. Если Краточвил схвачен. Сопротивление в этой зоне обречено, но это необязательно означает, что миссия Кейна не должна быть выполнена. Если ему удастся связаться с подпольем на Плинри и заручиться поддержкой генерала Лепковского, то оставался еще крошечный шанс на успех. Крошечный?

Микроскопический! Однако выбора не было. Но даже если что-то случится и все полетит к чертям, он, по крайней мере, получит удовольствие от того, что заставит рекрилян посуетиться и преодолеть ради его поимки восемь парсеков открытого пространства. Менее чем через час он вернулся в отель, сбрил бороду, переоделся и уничтожил документы, принадлежащие Аллену Кейну. Затем, прихватив с собой наиболее ценный, с точки зрения правительственного чиновника не очень высокого ранга, багаж, он поймал автокэб и направился в западную часть города. Удостоверение Риенци позволяло беспрепятственно пройти через охранные заграждения, и Кейн впервые в жизни оказался в правительственном секторе Нью-Женевы.

Первое препятствие – охранник у ворот – было успешно пройдено, но неожиданно пришлось столкнуться с проблемой иного рода. Старт корабля был назначен на шесть утра, и до посадки оставалось еще почти одиннадцать часов, слишком много для того, чтобы провести время в порту и остаться незамеченным. Остановиться в одном из отелей? Но тогда снова придется показывать удостоверение Риенци, а Кейн прекрасно понимал, что чем реже он будет им пользоваться, тем лучше. Немного поразмыслив, он отпустил автокэб и, дойдя до порта, сдал багаж в камеру хранения. Затем, воспользовавшись так предусмотрительно оставленной ему наличностью, купил билет на ближайшую экскурсию по Западной Нью-Женеве. Прогуливаясь от одного бара к другому, заглядывая в различные увеселительные заведения и ночные магазины, Кейну все-таки удалось кое-как скоротать время, не вызывая ни у кого подозрений, и, когда на востоке появились первые признаки рассвета, он вернулся в порт.

Даже в такой ранний час в порту было достаточно многолюдно.

Нью-Женева стала столицей Земли уже после войны, и взлетно– посадочные полосы были рассчитаны на прием как пассажирской авиации, так и космических кораблей. В довоенное время подобное новшество привело бы к тому, что все службы порта оказались бы перегруженными работой, но теперь, когда пользоваться услугами воздушного и космического транспорта разрешалось только правительственным чиновникам и аккредитованным бизнесменам, положение было терпимым. Забрав из камеры хранения багаж, Кейн спустился на эскалаторе, миновал длинный коридор и направился к терминалу внепланетных кораблей. Возле контрольно-пропускного пункта, недалеко от выхода на посадку, уже собралось около десятка человек, видимо, ожидающих вылета. При виде их Кейна даже передернуло – все это слишком походило на классическую ловушку для дилетантов, но отступать было уже поздно. И если это действительно ловушка, значит, его уже давно засекли и идентифицировали.

Успокоив дыхание и стиснув зубы, Кейн вошел на территорию контрольно-пропускного пункта. Дежурный за пультом профессионально улыбнулся.

– Слушаю, сэр?

– Аллен Риенци, отправляюсь на Плинри, – процедил Кейн.

Внимательно наблюдая за лицом служащего, он протянул билет и удостоверение.

– Да, сэр, – ответил тот, вставляя удостоверение в щель на пульте. – Теперь, пожалуйста, приложите большие пальцы к этим пластинам и посмотрите сюда.

«Вот оно!» – подумал Кейн. Это уже не простой визуальный контроль, как возле внешнего заграждения. Теперь отпечатки пальцев и рисунок сетчатки будут сравниваться с теми, что имеются на удостоверении Риенци и сверяться с данными в главном компьютере. Если Мариносу не удалось совершить чудо, тогда все пропало.

На долю секунды мигнул свет, и пластины под пальцами потеплели.

Служащий нажал на какую-то кнопку, и Кейн затаил дыхание… На одной из панелей пульта загорелся зеленый огонек.

– Все в порядке, сэр. По какому номеру счета запросить оплату идентификации?

Еще не веря своим глазам, но сохранив спокойствие, Кейн подал персональную кредитную карточку Риенци. Служащий опустил ее в другую щель и через секунду вернул обратно вместе с удостоверением личности, прокомпостированным билетом и небольшой магнитной карточкой.

– Что это?

– Медицинское свидетельство, сэр. В атмосфере Плинри могут содержаться определенные вещества, которые причинят вам некоторое беспокойство. Рецепт вы можете получить прямо сейчас, вон в том окошке.

Кейн чуть было не спросил, откуда известно, какие именно лекарства могут ему понадобиться на Плинри, но вовремя спохватился. Наверняка медицинские карты правительственного персонала тоже заложены в банк данных, и компьютер, сопоставив состояние здоровья Риенци с условиями на Плинри, провел экспресс-диагностику.

– О'кей, – сказал он. – Благодарю.

– К вашим услугам, сэр. Начало посадки через десять минут.

Для того, чтобы выписать рецепт и найти необходимое лекарство, провизору понадобилось почти пятнадцать минут, поэтому, расписавшись в получении, Кейн сразу направился в посадочный туннель. В кармане неприятно позвякивал пузырек с пилюлями, и Кейн уже подумывал, куда бы его незаметно выбросить. Вряд ли их с Риенци медицинские параметры совпадут настолько, что этот препарат окажет и на него какое-то действие. С другой стороны, если предположить, что Маринос изменил абсолютно все сведения о Риенци, заложенные в банке данных, выходит, что пилюли предназначены именно Кейну и в какой-то момент могут даже спасти ему жизнь.

Однако возможность болезни – это не главное, о чем сейчас нужно было думать. Прежде всего необходимо попасть на корабль и покинуть Нью-Женеву.

Пока все шло как нельзя лучше, и, позволив себе немного расслабиться, Кейн сосредоточил внимание на тех проблемах, которые могли возникнуть в ближайшем будущем. А будущее рисовалось далеко не радужным. Без ордера, обещанного Краточвилом, на Плинри его даже близко не подпустят к архивам, а без рекомендательного письма вряд ли удастся связаться с руководством подполья. Оставалось надеяться только на то, что генерал Лепковский все еще жив и именно он возглавляет местное Сопротивление. В этом случае предстояло еще отыскать его и убедить, что во главе всей этой операции стоит Краточвил и никто другой. Только тогда можно рассчитывать на помощь.

А завладев информацией… Кейн вздохнул и потряс головой. Не стоит пока заглядывать так далеко, слишком много непредвиденных обстоятельств может еще возникнуть.

Пройдя посадочный туннель, он вышел к площадке, на которой уже стоял космический корабль – грузовое судно довоенного производства, переделанное для перевозки пассажиров. Поставив на землю чемодан, Кейн огляделся. С площадки причала, расположенной довольно высоко, хорошо просматривалась вся западная часть города, озеро и окружающие его горы. Но не эта завораживающая красота заставляла его смотреть в ту сторону. В нескольких километрах от городской черты виднелась резко очерченная затемненная зона.

Когда-то она была старой Женевой. Кейн поежился. Затем взял чемодан и зашагал к кораблю.

Глава 2

Первый контакт произошел в 2370 году, когда исследовательский корабль Демократической Империи Земли (ДИЗ) случайно наткнулся на рекрильский аванпост в двух парсеках от недавно колонизированной землянами планеты Алано. В течение последующих десяти лет было налажено общение между людьми и высокими гуманоидами с жесткой морщинистой кожей. Планировалось даже подписание ряда торговых соглашений. Рекриляне оказались весьма скрытными, если речь заходила об истории их Империи и происхождении их самих. Вначале считалось, что это связано со свойственной рекрилянам застенчивостью, и постоянные слухи о ведении ими захватнической войны на всех дальних границах никогда не проверялись.

Но сорок лет спустя ситуация резко изменилась. Все усилия землян по налаживанию «добрососедских отношений» между двумя «галактическими расами» оказались пустой тратой времени. Новые информационные зонды, посланные с Земли, наконец-то открыли истинное положение вещей. Рекриляне просто блефовали. Выяснилось, что во времена первых контактов они действительно находились в состоянии войны и выиграли ее еще двадцать лет назад.

Послевоенная передышка позволила им основательно переоснастить свое вооружение, и теперь все указывало на то, что следующая мишень – Демократическая Империя Земли.

Земное правительство бросилось лихорадочно собирать силы, но все приготовления оказались тщетными. ДИЗ контролировала двадцать восемь планет, Рекрил – сто сорок. Однако вопроса о том, примет ли Земля бой, даже не возникало.

И война началась. С тех пор, как земляне поняли, что их попросту одурачили, до начала наступления рекрилян, прошло еще восемь лет. В этот короткий промежуток времени все человечество отдавало силы лишь одной цели – разработке, строительству и испытанию самых новейших видов оружия: от обычного огнестрельного до боевых звездолетов класса «Супернова».

До сих пор землянам еще не доводилось сражаться с другими гуманоидными расами, населяющими Галактику, но из-за внутренних конфликтов, то и дело вспыхивавших на территории империи, земляне уже имели некоторый опыт в области ведения звездных войн. Первые же стычки с Рекрилом позволили им в полной мере показать свое мастерство.

Но в целом ситуация оставалась по-прежнему безнадежной. В своем отчаянии человечество было вынуждено полностью переосмыслить существовавшую до этого военную теорию, включая самые основные концепции, и задуматься над тем, что же еще можно противопоставить рекрилянам в качестве оружия. Вот тогда и появилась идея «Черного спецназа».

Кейн всегда интересовался историей и предназначением этого легендарного подразделения, но простым гражданам, незанятым на правительственной службе, информация такого рода была практически недоступна. Однако сейчас, запертый на десять дней в стенах космического корабля, располагающего внушительным собранием лент по истории, он, наконец, получил возможность удовлетворить свое любопытство.

Однако вскоре стало ясно, что записи содержат лишь общеизвестные факты. Программа «Черный спецназ» была разработана за два года до начала войны и продолжала осуществляться вплоть до полного разгрома сил Земли.

Кроме усиленной боевой подготовки, основанной на древней философии боевых искусств Востока, спецназовцы проходили особую экстрасенсорную обработку и подвергались психологической закалке. Впрочем, в свое время Кейну тоже пришлось пройти подобную школу, и ничего особенного в этом не было. Его удивляло и настораживало то, что ни в одной из записей не упоминалось об использовании при подготовке особых препаратов, применение которых, как он полагал, и составляло основу проекта. Ходили слухи, по меньшей мере, о трех веществах: обычный идунин, который в малых дозах поддерживает на высоком уровне обмен веществ в мышцах, костях и внутренних органах, хотя при этом человек внешне не выглядит моложе своего фактического возраста.

Далее, какие-то соединения производных рибонуклеиновых кислот, улучшающие микроциркуляцию крови в головном мозге, что позволяло сократить время обучения до минимума, развивая при этом феноменальную память. И, наконец, препарат, известный под кодовым названием «Шаг смерти», вдвое увеличивающий реакцию и скорость движения.

В результате комплексного применения этих веществ получался солдат, который, по сути, мог вступить в схватку с толпой, состоящей из существ любой биохимической природы. А значит, теоретически мог вести рукопашный бой с рекрилянами. «Возможно, – решил Кейн, – именно поэтому ленты и не содержат достаточной информации». Безусловно, они предназначались специально для низших чинов правительственного аппарата, которым разрешалось владеть только безопасными сведениями. А значит, оставшиеся в живых спецназовцы все еще были реальной угрозой для Рекрила, и если кто-то из них находится на Плинри, то разыскать их будет почти невозможно.

Кейн оказался единственным пассажиром, летевшим до Плинри, третьей остановки маршрута, включающего семь планет. Для высадки ему не пришлось пользоваться «челноком», так как на планете осуществлялась дозаправка корабля. Он так и просидел в своей каюте, пристегнувшись к антиперегрузочному креслу, пока искусственная гравитация корабля медленно уступала место естественной силе тяжести. Покинув каюту, он за несколько минут добрался до шлюза, где у самого трапа его ждали капитан и бортпроводник. После стандартного прощания Кейн спустился на посадочную полосу, стараясь быстро и как можно точнее оценить обстановку, которая теперь его окружала.

Ступив на поверхность планеты, он оказался на огромном поле с отшлифованным до блеска покрытием, предназначенном, несомненно, для приема очень большого количества кораблей. Слева он увидел десяток транспортных судов средней грузоподъемности и несколько самолетов вертикального взлета.

Но зрелище, открывшееся справа, заставило Кейна почувствовать, как по телу прокатилась неприятная волна, и внутри все похолодело. На другом конце поля, обнесенном электронным заграждением, выстроились не менее тридцати «Корсаров» – разведывательно-наступательных кораблей дальнего радиуса действия, составлявших основную ударную силу рекрилян. Команда каждого «Корсара» состояла из трех членов экипажа и четырех единиц обслуживающего персонала. Это означало, что только в этой части Плинри гарнизон насчитывает не менее двух сотен инопланетян. Чуть дальше за кораблями возвышалась бетонная стена, окружавшая весь космопорт. Административный центр порта состоял из нескольких зданий. Самое крупное из них, по-видимому ангар, строение поменьше, возле стоянки

«Корсаров», походило на казарму. Главное здание своим невзрачным видом явно контрастировало с гигантскими постройками нью-женевского порта. И тем не менее – возле входа, пристально наблюдая за Кейном, ожидали два человека в серо-зеленой форме. «Черт бы их всех побрал…» – выругался он про себя, почувствовав, как екнуло сердце, но продолжая идти вперед.

«Корсару» ничего не стоило преодолеть расстояние от Земли до Плинри за три-четыре дня, и если Службе Безопасности удалось достаточно быстро сломить лидеров Сопротивления, о его скором прибытии здесь уже давно известно.

Ни вернуться, ни убежать возможности уже не было. Оставалось надеяться только на удачу. Что ж, один раз он уже проскочил, придется испытать судьбу снова.

Когда Кейн приблизился, один из ожидавших шагнул ему навстречу.

– Мистер Риенци?

Кейн кивнул.

– Я префект Джулиус Гарвей, руководитель планетарной Службы Безопасности на этой планете. Лейтенант Рагузи, – представил он второго офицера, – мой заместитель. Добро пожаловать на Плинри, сэр!

– Благодарю за прием. Скажите, вы всегда лично встречаете приезжих?

Префект улыбнулся, у Кейна потеплело на душе. Это не была самодовольная улыбка главы Службы Безопасности при виде, наконец, пойманного мятежника, скорее так улыбается прожженный служака перед должностным лицом, положение которого может оказаться гораздо выше, чем его собственное.

– Как правило, мистер Риенци, – ответил Гарвей. – Мои подчиненные очень загружены работой, и зачастую я сам встречаю визитеров, прибывших сюда впервые, дабы вкратце объяснить им суть работы некоторых наших служб.

Если вы готовы, – он указал жестом на здание, – я провожу вас к пункту таможенного контроля. Затем, если не возражаете, мы можем подвезти вас до Капстона, идентификация личности обычного производится там.

– Благодарю вас, префект, – ответил Кейн. – Я не возражаю.

На Земле таможенный досмотр никогда не отличался особой тщательностью, и Кейн надеялся, что здесь будет то же самое. Кроме кое-какой одежды и смены белья он привез с собой только портативный видеомагнитофон, несколько чистых кассет и пузырек с пилюлями, купленный перед взлетом.

Досмотр, действительно, оказался более чем формальным, и несколько минут спустя Кейн уже сидел на заднем сиденьи патрульной машины, направлявшейся в сторону Капстона.

До этого времени, вынужденный постоянно находиться в напряжении из-за грозящей ему опасности, Кейн почти не обращал внимания на природный ландшафт, простирающийся за пределами космопорта. Теперь же, глядя из окна автомобиля, он имел возможность получше рассмотреть местный пейзаж. Как и на Земле, среди растительности преобладал зеленый цвет, хотя и с некоторым бирюзовым оттенком, однако кое-где встречались растения желтого, грязно-оранжевого и даже пурпурного цвета. Из-за быстрой скорости Кейн не мог хорошо рассмотреть траву, растущую вдоль дороги, но все же заметил, что это скорее очень низкорослый кустарник с широкими округлыми листьями, сплошным ковром покрывающий землю. Деревья, стоявшие в отдалении, почти не имели развитой кроны и скорее напоминали оленьи рога, сплошь поросшие зеленовато-серебристым лишайником, с клочками зелени на верхушках. Среди деревьев летали и прыгали какие-то животные, больше похожие на рыб или ящериц, чем на птиц.

– Своеобразная у вас планета, – заговорил Кейн. – Довольно живописная.

Гарвей согласно кивнул.

– Она не всегда была такой. В детстве, я помню, все растения у нас были зеленые или чуть голубоватые, изредка желтые встречались. Да и деревья были пышнее. А после войны произошла какая-то мутация, и теперь можно встретить кусты самой невероятной окраски. Рекриляне использовали во время нападения какие-то вещества, после чего многие организмы мутировали.

Говорят, большинство из них вскоре вымрет.

Когда Гарвей закончил, Кейн с неприятным чувством отвернулся к своему окну. В голосе префекта, когда он говорил о нападении рекрилян на его родную планету, не чувствовалось даже нотки сожаления или протеста.

Казалось, он был целиком на их стороне. Впрочем, возможно, так оно и было.

Никто не допускался к работе в правительственных учреждениях ДИЗ без прохождения «стандартизации лояльности». Меняла ли «стандартизация» мировоззрение человека или только заставляла воспринимать господство рекрилян как должное, никто точно сказать не мог. Очевидным было только одно: никто из подвергшихся «стандартизации лояльности» не мог ни открыто, ни тайно выступить против Рекрила. Этих несчастных невозможно было даже шантажировать или подкупить. Добиться от них чего-то «незаконного» можно было только хитростью или силой. Вернее, даже не силой, а попросту уничтожив физически. Подумав об этом, Кейн неожиданно вспомнил, что не привез с собой никакого оружия.

Миновав холмистую местность, машина выехала на широкую равнину и невдалеке показались пригородные кварталы Капстона.

Судя по внешнему виду, дома здесь принадлежали представителям среднего класса или даже чуть выше среднего. Однако весьма странным было то, что жилые дома беспорядочно перемешивались с деловыми учреждениями, офисами и промышленными предприятиями. Удивившись отсутствию привычной на Земле централизованной системы градостроительства, Кейн не преминул спросить об этом Гарвея.

– Транспортные средства – большая проблема на Плинри, – объяснил Гарвей. – Даже те из простых граждан, у кого порой водятся деньги, вынуждены жить недалеко от места работы и магазинов. В некоторых, более бедных районах, люди зачастую живут и работают в одном и том же здании.

Конечно, в Хабе дело обстоит иначе. Там достаточно автокэбов и с передвижением у вас проблем не будет.

– Полагаю, Хаб – это привилегированный район?

– Да, там живет большинство правительственных служащих со своими семьями и многие богатые горожане, – он указал рукой вперед. – Смотрите, отсюда уже видны некоторые крупные здания.

В нескольких километрах пути, ближе к центру города, действительно, возвышались строения примерно в двадцать этажей высотой. «Не небоскребы, – подумал Кейн, – но, по сравнению с двух– и трехэтажными домами других районов, выглядят внушительно. Хотя в целом довольно плоский городишко».

Чем дальше они продвигались вглубь города, тем реже на пути попадались жилые дома, и все больше учреждений имели один или два этажа, заселенных служащими. На тротуарах появилось больше пешеходов. Кейн пытался получше рассмотреть местных жителей, но при большой скорости это было достаточно трудно. Когда же Рагузи притормаживал около перекрестков, он замечал, как во взгляде большинства прохожих при виде патрульной машины появляется если не враждебность, то, по крайней мере, выраженное недружелюбие. «Добрый знак, – подумал Кейн. – Если бы местные жители очень уважали свое правительство, шансы наладить связь с подпольем были бы совсем ничтожны».

Вскоре автомобиль свернул в сторону от главной дороги, и впереди Кейн увидел высокие ворота из металлической сетки и бетонную стену, идущую от них в обе стороны. У ворот стояли два охранника в форме такого же цвета, как у префекта и его заместителя. Один из охранников подошел к остановившейся машине и наклонился к окошку.

– Ваши документы, джентльмены.

Все трое, включая Гарвея, передали ему свои удостоверения. Достаточно быстро, но внимательно изучив документы, он вернул их обратно и махнул рукой охраннику, стоявшему по ту сторону ворот. Тот сразу скрылся в небольшом строении, примыкавшем к стене, и через секунду ворота бесшумно открылись.

– Наверное, новобранец? – спросил Кейн, кивая в сторону охранника, проверявшего документы.

– Вовсе нет! – с гордостью ответил Гарвей. – Проверка проводится без всякого исключения для кого-либо.

Вскоре они подъехали к пятиэтажному зданию с вывеской «Департамент Планетарной Службы Безопасности Плинри». Гарвей вместе с Кейном вышли из машины и направились к главному входу, оставив багаж на попечение Рагузи.

Поднявшись на второй этаж, они вошли в просторный кабинет, где стоял письменный стол и такое же устройство с пультом управления, как и на пропускном пункте в порту Нью-Женевы.

– Будьте добры, ваше удостоверение, мистер Риенци. – Гарвей взял удостоверение, протянутое Кейном. – Благодарю. Теперь сядьте, пожалуйста, вот сюда и приложите большие пальцы к этим пластинам.

Как и в прошлый раз, Кейн заметил мимолетную вспышку света. Гарвей нажал кнопку на пульте и удовлетворенно кивнул.

– Теперь придется несколько минут подождать. Дело в том, что один из главных компьютеров города вчера по неизвестным причинам вы шел из строя, и два других сейчас сильно перегружены. – Он продолжал стоять у пульта, будто его присутствие могло заставить компьютер работать быстрее.

– Нет проблем! – непринужденно сказал Кейн. – Я пока не тороплюсь и могу подождать, если это необходимо.

Гарвей, казалось, даже немного расслабился.

– Я рад, что вы понимаете. Давно хотел спросить: долго ли вы собираетесь пробить на Плинри?

– Всего десять дней. Как раз до ближайшего рейса на Землю. Мне нужно вовремя вернуться на службу.

– Ах, да. Капитан корабля радировал, что вы член Сената, заместитель Орианда. Или что-то в этом роде.

– Ориоля, – машинально поправил Кейн. – Я один из его заместителей. Пост, в принципе, невысокий, но отец считает, что так можно приобрести неплохой политический опыт.

– Ваш отец тоже на правительственной службе?

– Да. Он занимается политической деятельностью со времени окончания войны. Начинал в качестве Советника в Милане, а сейчас занимает пост Третьего Министра образования.

– Выходит, вы были подготовлены еще в раннем возрасте, не так ли?

«Подготовлен», – словечко, означающее, что человек прошел «стандартизацию лояльности». Разговор начинал принимать нежелательное направление.

– Когда мне было пять лет, – холодно ответил Кейн. – Думаю, не совсем прилично задавать такие вопросы члену сената.

– Прошу прощения, – мгновенно отреагировал Гарвей. – Не хотел вас обидеть. Простое любопытство, знаете ли.

Он внезапно умолк, и Кейну показалось, что префект напряженно ищет более нейтральную тему для продолжения разговора.

– Вы здесь по делу или просто, в отпуск?

Такой вопрос Кейна вполне устраивал.

– Собственно говоря, и то, и другое. Я сейчас, действительно, в отпуске, и прибыл сюда за свой счет, однако собираюсь здесь немного поработать.

Придав лицу горделивое выражение, Кейн с некоторым пафосом добавил:

– Дело в том, что я пишу книгу.

Гарвей удивленно поднял брови.

– Неужели?! И она будет о Плинри?

– Фактически о войне. Литературы на эту тему существует уже очень много, но основное внимание, как правило, уделяется либо событиям на Земле, либо мирам Центавра. Я же собираюсь писать о том, что происходило в это время на периферии, в более удаленных уголках Империи. Я выбрал Плинри, так как планета была столицей сектора и крупной военной базой.

Искренне надеюсь, что найду здесь нужные мне материалы.

– Уверен, так оно и будет. У нас очень богатый архив, особенно с документами времен войны, – сказал Гарвей. – Надеюсь, у вас есть разрешение?

– Разве, чтобы написать книгу, здесь требуется разрешение? – удивленно спросил Кейн.

– О нет! Я имею в виду допуск к работе в архивах. Ведь он у вас есть, не так ли?

– Что за допуск? – Кейн нахмурился.

Гарвей, похоже, смутился, но продолжил:

– Стандартный, заверенный властями бланк. Он оформляется, если кто-то желает запросить официальные документы из архива.

– Проклятье! Меня даже никто не предупредил, что может потребоваться какой-то бланк, – Кейн старательно изображал негодование. – Не думал, что такая формальность касается членов правительства.

Он на секунду замолчал и, как бы собравшись с мыслями, продолжил:

– Послушайте, а нельзя ли поступить следующим образом: вы приставите ко мне охранника, и он будет следить за моей работой в архиве?

Гарвей с сомнением пожал плечами.

– Вряд ли это возможно. Попробуйте поговорить с администрацией архива, хотя, не думаю, что вам позволят. Сожалею.

Кейн еле слышно выругался и несколько секунд с обиженным видом разглядывал стену. Потом повернулся к идентификатору.

– Долго еще ваш ящик будет разыскивать мои данные? – спросил он.

– Попробую его поторопить, – Гарвей коснулся рукой переключателя, через пару секунд на панели загорелся зеленый огонек, а затем из щели появилось удостоверение Риенци. – Ага. Все нормально, – префект протянул Кейну удостоверение.

«Какое совпадение», – подумал Кейн. Теперь он уже не был уверен, что эта задержка вызвана плохой работой компьютера. Да и был ли Гарвей таким доброжелательным простачком, каким мог показаться? К счастью, простофилей может прикинуться любой, и Кейн не стал возмущаться и комментировать происходящее, как сделал бы на его месте настоящий правительственный служащий. Он спокойно взял документ, и пусть префект считает, что заместитель сенатора Ориоля – личность весьма недалекая.

– Надеюсь, это все?

– Да, безусловно. Когда мы спустимся вниз, я дам вам нечто вроде путеводителя по городу. В нем имеется список рекомендуемых ресторанов, различных увеселительных заведений, мест отдыха, музеев, а также информация о работе транспорта и карта города с прилегающими районами, – он немного помедлил. – К сожалению, не могу вас обеспечить персональным гидом. Постоянная нехватка людей, знаете ли…

– Все в порядке, – великодушно сказал Кейн. Меньше всего ему хотелось иметь при себе официального соглядатая.

– Что вы теперь собираетесь делать? – спросил Гарвей по дороге к выходу.

– Не хочется, чтобы мой приезд сюда оказался совершенно напрасным, – Кейн говорил не торопясь, как бы рассуждая. – Вы не представляете, как дорого сейчас стоят билеты. Может быть, мне удастся разыскать кого-нибудь из тех, кто участвовал в войне, побеседовать, сделать хоть какие-то записи. Конечно, сначала лучше бы изучить документы, но раз вы не можете мне в этом посодействовать… – он сделал вид, будто старательно вспоминает. – Я слышал о каком-то отчаянном генерале или адмирале, который был здесь, на Плинри. Никак не вспомню его имени… Может подскажете?

Гарвей наморщил лоб.

– Вероятно, вы имеете в виду генерала Лепковского. Он командовал войсками в этом секторе вплоть до его падения.

– Да, да, кажется – так. Мне еще показалось, что фамилия его звучит по-владимириански.

– Насколько я помню, Лепковский, действительно, был родом с Владимира. Но, боюсь, вам опять не повезло – он погиб в самом конце войны.

Услышав это, Кейн чуть было не простонал, однако, стараясь сохранить небрежный тон, произнес:

– Вы уверены?

– Наверняка. Он находился в командном центре, который был полностью уничтожен молниеносной атакой рекрилян. По крайней мере, так говорят, – Гарвей умолк, задумавшись. – Даже не знаю, кого бы вам еще посоветовать… Многие жили здесь во время войны, я сам, например, но вряд ли кто-то обрисует вам целостную картину.

– Все-таки я попытаюсь… разыскать… кого-то… – неожиданно и очень остро Кейн почувствовал, как что-то сжимает его легкие, и в голосе появляются неприятные хрипы. – Может, мне удастся что-нибудь… выяснить…

– Что с вами? – забеспокоился Гарвей. Он уже собирался нажать кнопку вызова лифта, когда Кейн пошатнулся, и ему пришлось подхватить его под руку.

– Не знаю… – прошептал Кейн. Он уже задыхался, и грудь пронизывала сильная боль.

– Понятно, – продолжая поддерживать Кейна, префект потащил его в конец коридора и усадил на стул в одном из кабинетов. Затем, одновременно наливая из графина воду, другой рукой он залез Кейну во внутренний карман куртки и вытащил пузырек с таблетками. Протянув ему стакан воды, Гарвей вытряс себе на ладонь две таблетки.

– Примите это, – почти приказал он. – Быстрее!

Кейн повиновался. Во всем теле он ощущал страшную слабость и очень хотел лечь, но поблизости не было ни дивана, ни какой-либо кушетки, а Гарвей, похоже, не собирался впускать его в другие помещения префектуры. К счастью, лекарство начало действовать быстро, и через несколько минут он уже был в состоянии самостоятельно двигаться.

– Кажется, я уже в порядке, – он осторожно попробовал дышать глубже и с благодарностью посмотрел на Гарвея. – Спасибо.

– Не стоит, – префект вернул Кейну пузырек. – Я думал, вы приняли лекарство еще перед посадкой. В противном случае, я заставил бы вас сделать это во время таможенного досмотра. Надеюсь, впредь вы будете более осмотрительны.

– Можете не сомневаться, – заговорил Кейн. – Но, все же, что это была за чертовщина?

– Аллергическая астма. В атмосфере Плинри содержатся какие-то аллергены, они вызывают такое состояние примерно у трех процентов всех сюда приезжающих. Однако, если вы будете ежедневно принимать этот антигистамин, приступы больше не повторятся. Вы можете идти?

– О да, конечно.

Они вернулись к лифту, спустились на первый этаж и вышли на улицу.

Гарвей вручил Кейну толстый буклет с путеводителем.

– Ваши вещи уже в гостиничном номере. В Хабе только один более-менее комфортабельный отель – «Корона», и я взял на себя смелость заказать там номер для вас.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Кейн.

«Несомненно, – подумал он, – по дороге они основательно покопались в моем чемодане. И ничего интересного там не нашли».

– Благодарю вас за все, префект. Надеюсь, еще увидимся.

– Вполне вероятно. Всего хорошего, мистер Риенци.

«Корона» оказался действительно приличным отелем. В номере Кейна

стояла широкая кровать, а окно занимало почти всю стену. Кроме того, имелся персональный компьютер. Он не торопясь распаковал чемоданы, стараясь осторожно осмотреть комнату на предмет наличия скрытых камер или других следящих устройств. Не обнаружив ничего подозрительного, он взял лежавшее на столе меню и заказал по телефону обед. Потом, с удовольствием сняв туфли, растянулся на кровати лицом вниз. Только теперь, позволив себе окончательно расслабиться, он почувствовал, насколько устал за сегодняшний день.

Сутки на Плинри составляли тридцать часов, и местное солнце прошло по небу только половину пути. Однако биологические ритмы Кейна были все еще настроены на земное время, согласно которому только что наступила полночь.

В случае необходимости он мог бы напрячься и попытаться предпринять что-нибудь уже сегодня, но обстоятельства пока не подгоняли, и он решил отложить все дела на следующий день. Повернувшись на спину и поудобнее пристроив подушку, Кейн анализировал сложившуюся ситуацию. Подлинность личности Аллена Риенци получила дополнительное подтверждение во время приступа астмы.

Необходимость приема антигистамина была указана в медицинской карте, это префект Гарвей наверняка должен был заметить. Поэтому-то он так быстро и отреагировал. Как Мариносу удалось поменять все записи, Кейн не мог себе даже представить. Но сработано все четко, и наверняка еще больше усыпило бдительность Гарвея.

Гарвей. Кейн нервно заворочался, пытаясь составить себе как можно более ясное представление об этом человеке, занимавшем столь важный пост на планете. Немного напыщенный, хотя и с некоторым налетом подобострастия; наверняка бюрократ. Однако сложившийся образ никак не вязался с решительными действиями префекта во время приступа астмы. Он быстро и точно определил диагноз, не сделал ни одного лишнего движения, даже помнил, в каком кармане лежит пузырек с лекарством. Компетентный, уверенный в себе человек, и в то же время пытающийся внушить ложное о себе представление. Обычная ли это игра с заезжими визитерами, или же она написана специально для Кейна, оставалось только гадать.

Тем временем негромкий протяжный звонок заставил его прервать размышления. Кейн даже не сразу понял, что звонок этот извещал о прибытии подноса с обедом. Он встал с кровати и взял из ниши в стене доставленный конвейером поднос. Одновременно на противоположной стене отодвинулась небольшая панель и из-под нее, на ходу раскладываясь, выехал разборный столик и при нем же стул. Пища оказалась довольно вкусной, хотя и несколько отличалась от земной. Поглощая ее, Кейн даже немного воспрянул духом. Миссия его только началась, но он уже благополучно добрался до Плинри и получил возможность беспрепятственно передвигаться по Капстону, свободно задавая вопросы его гражданам.

Из окна своего номера, расположенного на четвертом этаже отеля, он мог видеть только серую стену, отделявшую Хаб от других районов. Тем не менее он улыбнулся и поднял стакан, как бы приветствуя своих будущих собеседников. Пусть даже генерал Лепковский действительно погиб, значит, подполье должен возглавить кто-то другой. «Если оно вообще существует…» – снова подумал Кейн.

И все же завтра он обязан начать поиски.

Глава 3

Начальником архивной службы оказалась очень молодо выглядевшая женщина. Уже после первой минуты общения с ней каждому становилось ясно, что впечатление это достигается только благодаря солидной порции идунина.

К архивным документам она относилась как к кровному детищу и защищала их не хуже, чем мать-медведица своих детенышей.

– Никаких исключений, мистер Риенци! – твердо заявила она. – Неужели я непонятно выражаюсь? Конечно, мне очень жаль, но удовлетворить вашу просьбу никак невозможно.

Ее вызывающая бескомпромиссность, больше похожая на банальную твердолобость, очень раздражала Кейна.

– О'кей, – сказал он, – я понимаю.

Выйдя на залитую солнцем улицу, он сел на скамейку в сквере возле архива и развернул путеводитель по Капстону. После первой неудачи ему не терпелось выйти за пределы Хаба и вплотную заняться поисками подполья. Но сейчас такой поступок был бы слишком опрометчивым. Для начала нужно создать видимость кропотливой работы над книгой и побеседовать с местными чиновниками. Пусть какое-то время будет потеряно даром, но вероятность слежки сбрасывать со счетов нельзя.

Добиться встречи с кем-либо из официальных лиц оказалось на удивление просто. Большинство из них, казалось, только и ждало случая, чтобы бросить свои дела и поприветствовать визитера с Земли. С одной стороны, Кейна весьма забавляло, что его встречают с таким интересом и почтением. В то же время излишнее внимание к его персоне могло повлечь за собой опасность.

Почти четыре часа, изнывая от скуки, он выслушивал воспоминания и впечатления двух толстых чиновников какого-то департамента. Наступил уже полдень, и терять время в Хабе было непозволительной роскошью. Сердечно поблагодарив собеседников за «неоценимую помощь», Кейн вышел на улицу, поймал автокэб и направился в сторону стены.

Он вышел из машины возле северных ворот, через которые въезжал накануне с Гарвеем. Возле ворот стояли охранники.

– Я хотел бы пройти в тот район, – сказал Кейн одному из них.

– Да, сэр, – проворно отозвался охранник в серо-зеленой форме. – Садитесь в машину, я открою ворота.

Кейн покачал головой.

– Я хотел бы пойти пешком.

Охранник удивленно уставился на Кейна.

– Э… не рекомендуется, сэр!

– Почему?

– Народ тут не всегда дружелюбный. Могут случиться неприятности. Кейн усмехнулся и снова покачал головой.

– Не волнуйтесь, все будет в порядке. Открывайте.

– Да, сэр, – охранник неуверенно шагнул к электрощиту и потянул за рычаг.

Одна из створок ворот медленно отъехала в сторону, и Кейн вышел за ограждение.

Двигаясь не спеша, он внимательно наблюдал за всем, что его окружало, дабы не упустить никакой мелочи. Город не походил ни на одно из тех мест, где Кейну пришлось бывать раньше. Однако, как и на Земле, во всем ощущалась некая подавленность, ставшая привычным состоянием после нашествия рекрилян. Запыленные, похожие на коробки здания в два и три этажа высотой выглядели еще более безликими, чем подобные им на Земле.

«Архитектура покоренных» – так это иногда называли. Видимо, Плинри досталось в этой войне еще больше, чем Земле. Бедно одетые люди, сутулясь бредущие по улицам, представляли грустное зрелище. Большинство – среднего возраста или чуть старше. Видимо, сколько-то идунина сюда все же поступало. Молодежи нигде видно не было, будто такого понятия вообще не существовало.

Однако вскоре несколько молодых людей все же попали в поле зрения Кейна. Пройдя еще два квартала, он услышал звуки музыки и свернул за угол.

Там находилось нечто вроде кафе на открытом воздухе. На тротуаре беспорядочно стояли около двадцати легких столиков и еще примерно столько же располагалось под крышей одноэтажного здания, больше похожего на прочный навес. Около четверти столиков занимали пожилые люди, по двое или в одиночку попивая что-то вроде пива. Несколько столов было занято молодыми людьми, сидевшими по четыре-пять человек. От одной из таких групп доносился шум.

Не обращая внимания на любопытные взгляды, Кейн подошел к подковообразному сооружению вроде стойки бара. Оторвавшись от созерцания местных тинейджеров, бармен переключил внимание на Кейна.

– Привет, дружище. Что будем пить?

– Пиво. Любое.

Бармен кивнул и поставил на стойку темную бутылку.

– Что-то я тебя не припоминаю, – сказал он, наливая пиво в щербатую стеклянную кружку. – Недавно в городе?

– Только что приехал, – ответил Кейн, пробуя напиток.

Пиво имело странный и не очень вдохновляющий на питие привкус. – Риенци меня зовут.

– А я Джон, мистер Риенци, – представился бармен. – Откуда вы, если не секрет?

– С Земли.

Глаза Джона расширились, и он даже немного отодвинулся от стойки.

Потом, неожиданно скептическим тоном, произнес:

– Понятно. Посещение трущоб с целью благотворительности.

Кейн проигнорировал вызов, скрытый в этой фразе, и покачал головой.

– Пишу книгу о войне. Думал, найду здесь кого-нибудь из старых солдат или тех, кто видел все своими глазами.

Бармен помолчал, переваривая услышанное.

– Кое-кто еще остался, – наконец сказал он. – Только вряд ли их рассказы подойдут для книги колли.

– Колли?

Джон немного смутился.

– Это жаргон. Здесь так называют тех, кто работает на правительство.

Сокращенно от «коллаборационист».

– А, вроде «предатель»? Не очень-то лестно, надо сказать.

– Не вам судить… – будто спохватившись, бармен умолк и принялся энергично протирать полотенцем мутный стакан.

Кейн позволил паузе затянуться на несколько секунд, прежде чем заговорил снова.

– Должность у меня, в принципе, невесомая, но зато есть прямой доступ к одному из сенаторов. Если на Плинри какие-то проблемы, могу посодействовать.

– Вряд ли вы чем-то поможете. Разве что у вас завалялся где-нибудь лишний миллион рабочих мест. – Джон вздохнул и поставил стакан на прилавок. – Помощь. Ха! Неужели вы не видите – Рекрил практически растоптал нас. Благодаря своей тактике «выжженной земли», они благополучно уничтожили три четверти населения планеты, а семь восьмых территории превратили в бесплодную пустыню. После войны не осталось ни промышленности, ни клочка пахотной земли. В первую зиму около миллиона тех, кто остался в живых, просто замерзли.

Бармен вздохнул. Чувствовалось, что он разволновался от нахлынувших воспоминаний.

– Впрочем, не буду утомлять вас перечислением деталей. Сейчас все уже немного устоялось. Вот только безработица по-прежнему страшная. Думаете, сидело бы здесь столько народу, да еще в такой час? – он ткнул пальцем в сторону молодых людей.

Потягивая пиво, Кейн посмотрел на сидящих за столами. Какие-то пришибленные, с безысходным выражением на лицах, они почти не разговаривали, поглядывая друг на друга поверх кучи пустых бутылок, стоявших на столе.

– Понимаю, – сказал он. – Когда вернусь на Землю, я обязательно доведу это до сведения сенатора Ориоля. А пока, не подскажете ли, с кем я могу побеседовать о войне. Да и о проблемах Плинри тоже.

Джон посмотрел в сторону, плотно сжав челюсти. Казалось, что он собирается с духом, чтобы крикнуть в лицо землянину: «Да тебе же плевать на все, кроме твоей паршивой книжонки!»

– Ну, что ж, – услышал Кейн через несколько секунд. – Если хотите откровенности, попробуйте поговорить с Даймоном Лейтом. Вон он сидит, – бармен указал в сторону улицы.

Кейн оглянулся и увидел седого старика с длинной бородой, сидевшего в одиночестве за столиком. На вид ему было лет семьдесят, и внешне он ничем не отличался от людей такого же возраста.

– Спасибо, – сказал Кейн. – А чем он занимался во время войны?

Джон фыркнул и состроил насмешливую гримасу.

– Он из «Черного спецназа».

– Неужели?! – Кейн чуть не подпрыгнул, на миг забыв о всякой бдительности.

Положив на стойку банкноту в две марки, он взял свой бокал и направился к старику.

Лейт, поглощенный созерцанием содержимого пивной кружки, даже не поднял головы, когда к его столику подошел незнакомец.

Кейн кашлянул, стараясь обратить на себя внимание старика.

– Мистер Лейт? – осторожно спросил он. – Меня зовут Аллен Риенци. Не возражаете, если я сяду за ваш столик?

Старик пожал плечами и указал на один из стульев.

– Садитесь. Делать тут все равно нечего. Мы с вами, должно быть, знакомы?

Кейн занял место напротив. Лейт совсем не походил на моложавого бдительного спецназовца, образ которого всегда рисовало его воображение.

«Вот что значит тридцать лет без идунина», – подумал Кейн.

– Нет, – сказал он. – Я только недавно сюда приехал. Я с Земли.

– А-а-а, – кивнул старик, – колли… Ну и как там, дома?

Кейн ожидал такой же негативной реакции, которая была у бармена, поэтому вопрос несколько озадачил его.

– Все хорошо. Вы – землянин?

– Точно. Из Оденса, если быть еще точнее. Это в Дании. Жил там до 2420-го года, пока не ушел в армию. Давно уже дома не был. Война, знаете ли… Я ведь черный спецназовец. Слыхали о таких? – он расстегнул воротник выцветшей рубашки и похлопал рукой по черной материи, плотно облегавшей шею. – Эластичная броня, мы все такое носим.

Его рука бессильно опустилась на стол. Водянистые глаза старого солдата, казалось, были устремлены в прошлое.

– Да, славное было времечко, – пробормотал он. – Где уж теперь…

Кейн молча слушал старика. Что бы ни представлял из себя Лейт в прошлом, война с Рекрилом и прожитые после войны годы отняли у этого человека и молодость, и силы. Стоило ли теперь ворошить былое? Кейн уже собирался вежливо попрощаться и уйти, когда старик снова заговорил:

– О чем же вы хотели поговорить со мной, мистер?..

– Риенци, – подсказал Кейн. – Я разыскиваю ветеранов войны, собираю материал для своей книги. Не подскажете, где я могу повидать еще кого-нибудь?

– О да, конечно. Мы, спецназовцы, часто собираемся вместе. Говорим о войне.

Лейт задумчиво покручивал массивный перстень, надетый на средний палец правой руки. Кейн уже давно обратил на это внимание. Изготовленный из серебристого металла, перстень был сделан в виде головы какой-то рептилии с перепончатым гребнем на затылке. Глазами ей служили два ярких драгоценных камня красного цвета.

– Нравится? – спросил старик, поднимая ладонь и демонстрируя перстень.

– Да. Ничего подобного раньше не видел.

– Это и не удивительно. Вееровый дракон с планеты Карно. Наш символ. Шустрая тварь и отменный охотник. Только «Черный спецназ» имел право носить такие перстни. – Он горько усмехнулся. – Только их уже никто не носит. Колли относятся к таким вещицам настороженно. Рекриляне вообще терпеть не могут. Но я свой не снимаю.

Он вдруг поднял голову и пристально посмотрел на Кейна.

– Важную, должно быть, книжицу пишете, раз в такую даль прилетели?

– Ну… она имеет большое значение скорее лично для меня.

Лейт понимающе кивнул.

– Что ж, буду рад тебе помочь, сынок… мистер Риенци. Только вот память у меня уж не та, – он провел рукой по лицу. – Я тогда был капралом. Да, капрал Лейт. Было у меня в подчинении одиннадцать ребят – самые отчаянные головы во всей Галактике! Да… Теперь один я остался.

Старик вздохнул, и плечи его поникли.

– Они все погибли? – спросил Кейн.

– Все. – Лейт снова погладил кольцо. – Дело это прошлое. Ах да, ты же хотел еще с кем-нибудь поговорить.

Вытянув изборожденную морщинами шею, он оглядел кафе.

– Вот еще один как раз идет. Эй, Скайлер! Подойди на секундочку.

Кейн увидел высокого, хорошо сложенного мужчину, который уверенной походкой приближался к их столику. Заметив, что Лейт не один, он на мгновение заколебался, но все же подошел.

– Привет, старина, – обратился он к Лейту.

Голос у подошедшего был ровным и чистым. А во взгляде его Кейн уловил некоторое сочувствие.

– Это твой приятель?

– Да. Парень с Земли. Его зовут Риенци. А это, сынок, – он повернулся к Кейну, – мой добрый товарищ, Рейф Скайлер.

– С Земли? – Скайлер холодно посмотрел на Кейна. – Ну, и как вам нравится обстановка по эту сторону стены? Не совсем подходящая, правда?

Кейн холодно усмехнулся.

– Я разыскиваю людей, с которыми мог бы поговорить о войне.

– Ага, понятно, – Скайлер медленно повернулся к Лейту. – Я вот что думаю, а не собраться ли нам в охотничьем домике послезавтра? Пора ненадолго выползти из этого крысиного логова.

– Почему бы и нет? – ответил старик. – Я-то не особенно занят. А для Риенци как раз шанс побеседовать со всеми сразу. Как, сынок, поедешь с нами?

– Лейт! – строго сказал Скайлер. – Что ты несешь? Он не может с нами ехать.

– Это почему?

– Потому что он чужак! К тому же – колли.

Лейт поднес правый кулак к лицу Скайлера и похлопал другой рукой по перстню.

– Я – капрал. Ты забыл? Об этом говорят вот эти красные блестящие глазенки. Если я сказал, что он поедет, значит, так оно и будет.

– Но… – Скайлер пригладил редеющие волосы. – А, к черту. Пусть едет. Если он этого, конечно, хочет. Но гляди – остальным это не понравится.

Оба спецназовца повернулись к землянину.

– Ну что? – спросил Скайлер.

Кейн пытался быстро оценить ситуацию. Несомненно, контакт со спецназом был той зацепкой, благодаря которой можно выйти на подполье.

Второй такой случай мог больше не представиться.

– Если это не доставит вам неприятностей, – осторожно начал он, – я, конечно, хотел бы поехать. Это мне очень поможет.

– Значит, едем! – Лейт хлопнул ладонью по бедру. – Я знал, что он захочет. Охотничий домик находится к востоку от Капстона. Риенци, у тебя есть машина?

– Думаю, найду.

– Не нужно, – вмешался Скайлер. – Кто-нибудь из наших тебя подвезет. Приходи послезавтра к восточным воротам Хаба. В шесть тридцать утра.

– Отлично. Большое спасибо за… – Кейн неожиданно умолк, увидев, как патрульная машина Службы Безопасности плавно подкатила к кафе.

Из машины вышли трое и направились в их сторону.

«Бежать!» – первое, что пришло ему в голову. Рефлекс, выработанный в процессе работы на Сопротивление. Кейну пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не выдать никаких эмоций. Прибывшую группу возглавлял префект Гарвей, собственной персоной. Заметив Кейна, он оставил двоих возле входа и направился к столику.

– Ага! Наш многоуважаемый префект почтил своим присутствием потенциальных преступников, – съязвил Лейт. Чувствовалось, что он явно недолюбливает Гарвея и плевать хотел на то, как к этому относится сам префект.

Кивком головы он поприветствовал спецназовцев.

– Добрый день, джентльмены.

Скайлер с большой долей сарказма отдал префекту честь. Тем временем Гарвей обратился к Кейну:

– Мистер Риенци, меня, признаться, удивило, что вы покинули Хаб без сопровождения. Я забыл вас предупредить, что в этой части города не совсем безопасно.

– Неужели? – Кейн изобразил на лице удивление. – Прошу прощения, если причинил вам беспокойство. Я всего лишь разыскивал нужных мне людей. И, знаете ли, меня пригласили побеседовать с группой черных спецназовцев.

Скайлер презрительно скривился. Кейн уже понял, что у высокого спецназовца сложилось о нем определенное впечатление. Причем весьма не лестное. В то же время он понимал, что Гарвей рано или поздно узнает о приглашении и не хотел раньше времени настораживать префекта.

– Не уверен, что вы поступите мудро, согласившись принять такое предложение, – тоном наставника произнес Гарвей. – Но об этом мы поговорим немного позже. Если вы уже закончили здесь свои дела, могу подвезти вас до Хаба. Если нет, то оставлю вам охрану.

– Благодарю вас, префект, я еду с вами.

Кейн встал из-за стола и попрощался со спецназовцами.

– Приятно было познакомиться. Увидимся через пару дней.

– Пока! – Лейт махнул рукой.

Скайлер не произнес ни слова.

Через несколько минут патрульная машина уже ехала по улице, ведущей к воротам Хаба.

– Считаю, что вам не стоит с ними ехать, – сказал Гарвей после затянувшегося молчания.

– Почему же? Обычная сходка ветеранов, до сих пор играющих в «солдатики».

– Это необычные солдаты. Какие бы они ни были, это все-таки «Черный спецназ».

– Спецназовцами они были больше четверти века назад. Сейчас же они не опаснее всех остальных. Иначе бы вы их всех давно уже пересажали. Не так ли?

Гарвей озабоченно покачал головой, и Кейн понял, что подошел в разговоре к одной из запретных тем. Он пытался быстро исправить ошибку:

– Послушайте, вы, наверное, уже знаете, что в архиве меня постигла неудача. И эта поездка может оказаться единственным шансом получить хоть какую-то ценную информацию и оправдать мой приезд сюда. Поверьте, со мной все будет в порядке, вот увидите.

Гарвей молча смотрел вперед.

– Хорошо, – подумав, сказал он. – В конце концов, я не имею права удерживать вас силой.

Кейн откинулся на сиденье и с облегчением вздохнул.

– Благодарю вас, префект, – сказал он, сдерживая улыбку.

На столе Гарвея лежало около дюжины непрочитанных донесений и целая кипа других официальных бумаг. Вертя в пальцах авторучку, префект нервно поглядывал на часы. Рагузи давно уже должен был вернуться.

Наконец в дверь постучали и на пороге появился его заместитель.

– Я принес то, что вы просили, префект, – сказал он.

– Давай сюда, – Гарвей хлопнул по столу ладонью. Рагузи положил перед ним очередную стопку документов и видеокассету.

– Пока все подтверждается. Предложение посетить убежище спецназовцев исходило от Скайлера, хотя идею подкинул Лейт. По нашим данным, договориться между собой заранее они не могли.

– Если только они не знали о приезде Риенци еще до встречи с ним.

– Это маловероятно.

– Возможно, – согласился Гарвей. – Однако давай посмотрим, что ты там принес.

Рагузи взял со стола кассету и вставил ее в видеомагнитофон. Промотав до того момента, когда Риенци входил в кафе, он включил изображение. Дважды просмотрев запись, Гарвей приказал остановить ленту на том месте, когда Скайлер подходил к столику.

– Прекрасно, – сказал он. – Обрати внимание: левая рука Лейта – под столом. Может, это и есть тот самый условный знак?

Рагузи сел в кресло напротив префекта.

– Извините, сэр, но в данном случае я вашего мнения не разделяю. Вы собираете всякие мелочи, стараясь уловить в них какой-то скрытый смысл. Мы наблюдаем за спецназовцами уже пятнадцать лет и за это время не обнаружили ничего подозрительного, хотя они собираются в своей хибаре два – три раза в год. Так что же вас обеспокоило на этот раз?

Гарвей поставил локоть на стол и оперся о ладонь. Он чувствовал, что заместитель его не понимает. Да, и как тут объяснить, когда он просто нутром чувствовал, что что-то должно произойти. Что-то связанное с приездом Риенци.

– Подумай хорошенько, ведь сейчас они нарушают собственные незыблемые правила. Никогда раньше они не допускали к себе чужаков. А теперь сами пригласили. И кого – члена сената!

– Прошу прощения, префект, но это не совсем так. Если помните, лет шесть назад Скайлер с двумя его дружками пытался заинтересовать подростков искусством рукопашного боя. Так вот, в ту же осень человек двадцать из числа их учеников посетили охотничий домик.

– Да, действительно, – Гарвей нахмурился и потер лоб. – Но, как я помню, ребятам это занятие скоро надоело, и тренировки прекратились. Или нет?

– Совершенно верно. И тем не менее – прецедент уже был. Сейчас же инициатива Исходит чисто от Лейта, и, кто знает, что у него на уме.

– Да. Лейт… – Гарвей откинулся в кресле, постукивая ручкой о костяшки пальцев. – Что нам о нем достоверно известно?

Рагузи открыл папку и зашуршал бумагами.

– Вот его досье. Родился на Земле 27 июля 2403 года, в Дании. Город Оденс. В «Черный спецназ» вступил…

– Довольно! – прервал его Гарвей. – Все это нам рассказал сам Лейт после капитуляции. Я хочу знать, что нам самим удалось выяснить.

– Похвастаться нечем. Все документы по «Черному спецназу» были уничтожены на Земле во время войны. Когда объявили амнистию военным преступникам, Лейт просто вышел из леса и сдался властям. Все остальные поступили таким же образом. По сути, мы даже не можем утверждать, что они и есть спецназовцы, ибо никогда не видели их в деле.

– Видеть-то мы видели, – рассеянно пробормотал префект. – Помнишь, лет десять назад на Мердока напали шестеро головорезов? Не повезло беднягам.

– Ну, если только это безобразное избиение можно считать боем… – Рагузи пожал плечами. – Все-таки я уверен, что без постоянной тренировки боевые навыки с годами утрачиваются.

– Ладно, – подвел черту Гарвей. – Не спускай глаз с их убежища.

Аппаратуры там Достаточно?

– В домике «жучков» больше чем достаточно. Кроме того, мы вшили микропередатчики в личные вещи Риенци. Разумеется, кроме той одежды, что была сегодня на нем. Но если он вечером отдаст ее в чистку, мы и это поправим.

– Хорошо. А как насчет моего запроса по проверке личности Риенци?

– Боюсь вас огорчить, префект, но рекриляне не стали нас даже слушать, посчитав это пустой тратой времени. Ведь удостоверение успешно прошло идентификацию. Оно не подделанное.

– Знаю, знаю, – проворчал Гарвей. – И все равно, какой-то он подозрительный. Не верю я ему, и все тут!

– Думаете, он может быть шпионом Рекрила?

Гарвей фыркнул. Единственное, что он действительно терпеть не мог в рекрилянах, так это их навязчивую практику всюду внедрять своих тайных соглядатаев. Как глава Службы Безопасности, он привык держать все нити управления департаментом в своих руках, и ему очень не нравилось, когда параллельно действуют еще какие-то силы. Но в данном случае он думал иначе.

– Сомневаюсь. Если он приехал шпионить за нами, то оставался бы здесь надолго, и ему бы подыскали неплохую должность. А если он должен работать среди простого люда, его бы высадили где-нибудь тайно. Что меня действительно беспокоит, так это его «забывчивость» в отношении допуска к работе с архивом. Но, черт побери, пока мы можем только ждать, что же он предпримет дальше.

Гарвей бросил ручку на стол и взглянул на часы.

– Все. Ты свободен, можешь идти домой. Только сначала прикажи кому-нибудь следить за восточными воротами. Я должен знать, кто будет подвозить Риенци. А бумаги положи мне на стол.

– Слушаюсь, сэр, – Рагузи встал и положил документы на край стола. – Спокойной ночи, префект.

Гарвей подождал, пока закрылась дверь, и взял оставленные бумаги.

Информации – минимум, да и та мало чего стоит. Он в очередной раз с сожалением подумал, что, будь он префектом Службы Безопасности тридцать лет назад, когда в обмен на амнистию спецназовцы прекратили свою партизанщину, уж он-то точно настоял бы на применении верифина при их допросе. Сейчас, без явных доказательств вины, он не имел права этого делать. А на его интуицию вряд ли обратят внимание.

Гарвей пододвинул кресло ближе к столу и, сделав над собой усилие, углубился в чтение очередного донесения.

Глава 4

Жители Хаба только еще начинали просыпаться, когда Кейн вышел через восточные ворота. По его улицам уже ходили сонные разносчики местной пиццы, отбрасывая длинные тени. Из-за гор на востоке медленно поднималось солнце. Владельцы магазинов уже протирали витрины, готовясь к открытию, а кое-где шуршали метлами дворики.

Недалеко от ворот стоял старенький обшарпанный автомобиль, похожий на небольшой фургон с полустершимся названием мясной лавки на дверце. Возле фургона, прислонившись спиной к кабине, стоял темнокожий мужчина, скрестив на груди руки. При невысоком росте он был непропорционально широк в плечах и имел крупные и резкие черты лица. Рассмотрев стоявшего получше, Кейн направился в сторону фургона.

Увидев, что к нему кто-то приближается, темнокожий заговорил первым:

– Ты – Риенци? – грубовато спросил он, сверля Кейна взглядом. – Я Мердок. Меня послал Скайлер. Садись.

Кейн сел на сиденье рядом с водителем. Кабина не была отделена перегородкой от внутренней части кузова, и, обернувшись, он увидел кучу одеял, спальных мешков и другого походного снаряжения.

– Что это у вас там навалено? – спросил он у водителя.

– Этот фургон – наша общая собственность. Мы купили его у владельца магазина, в котором я работаю. Большинство наших добираются до места встречи либо пешком, либо на велосипедах. Так что все барахло приходится возить мне.

– А что, охотничий домик без вас стоит совсем пустой?

– Уже давно, – Мердок шмыгнул носом и искоса взглянул на Кейна. – Слушай, Риенци, не знаю, чего это Лейту взбрело в голову тебя приглашать. Мы ему немного потакаем, поэтому постараюсь быть с тобой вежливым. Но симпатизировать тебе я не обязан. Так что особенно не болтай. Усек?

В голосе водителя чувствовалось плохо скрытое раздражение, и Кейну пришлось молча выслушать оскорбления. «Интересно, как ко мне отнесутся остальные спецназовцы?» – подумал он, искоса поглядывая на Мердока. Хмурое выражение лица, по-видимому, было отличительной чертой этого человека, а тонкий извилистый шрам на правой щеке придавал ему еще больше свирепости. Отвернувшись к боковому стеклу, Кейн приготовился к долгой и утомительной поездке.

Поместье «Хампер» находилось на западном склоне Гринхартской горной гряды в шестнадцати километрах от Капстона. Когда-то здесь были богатые охотничьи угодья, в поместье было излюбленным местом богатых и влиятельных лиц Плинри. Неподалеку имелась даже станция подземной железной дороги, связывавшая Капстон с городом Нью-Карачи, который находился по ту сторону гор.

Но война все изменила. На месте Нью-Карачи теперь расстилалась неглубокая впадина с обугленной поверхностью. Железная дорога давно вышла из строя, а в поместье никто постоянно не жил.

– Мы приезжаем сюда несколько раз в год, начиная с 2440-го, – объяснил Кейну проворный старичок по имени Фрэнк Додс.

Как только они с Мердоком прибыли в поместье, Додс добровольно взял на себя обязанности экскурсовода и с энтузиазмом рассказывал об истории и географии этой местности, пока они шли через лес.

Кейн был доволен такой сменой провожатого и внимательно слушал старика. Хотя Додс и не встретил его с распростертыми объятиями, он, по крайней мере, старался выглядеть дружелюбным.

– А почему же владельцы не отремонтировали поместье после войны? – спросил Кейн.

– Видимо, потому, что они жили в Нью-Карачи, – ответил старик.

– Ах, вот как… – Кейн почувствовал себя несколько неловко.

В горах было гораздо холоднее, чем в городе, и он начинал поеживаться при порывах ветра. Обратив на это внимание, Додс заметил:

– Не совсем у тебя подходящее облачение для такой погоды.

– Да нет, все нормально.

– Перестань. Скайлер об этом позаботился и привез кое-что из одежды. Можешь переодеться, когда придем.

– Очень мило с его стороны. Я, наверное, так и сделаю.

В это время какое-то движение среди деревьев привлекло его внимание.

– Что это? – спросил Кейн.

– Наверное, охотники. Пойдем-ка посмотрим.

Они прошли метров двадцать и оказались на небольшой поляне, поросшей густой травой. Там их поджидали три человека.

– Услышали, как вы идете, и решили встретить, – сказал высокий худой мужчина с абсолютно седыми волосами.

Кейн заметил, что из-под курток на груди у них выглядывает такое же черное облегающее трико, как и у Лейта. И у каждого на среднем пальце правой руки красовался перстень с драконьей головой. «Храбрецы, – с усмешкой подумал Кейн, – носят запрещенные кольца там, где их никто не видит».

– Наш гость, Аллен Риенци, – представил его Додс. – А это – Дэвис Хокинг, Келли О'Хара и Чарльз Квон.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Кейн.

О'Хара и Квон, крепкие мужчины с огромными руками и широкими плечами, напоминали борцов-тяжеловесов. Глаза у Квона были слегка раскосые. Холодно поздоровавшись, Хокинг засунул руки в карманы.

– Слыхал о вас, – сказал он. – Значит, пишете книгу о войне?

– Верно, – ответил Кейн.

– Может быть, покажете Риенци, как вы тут охотитесь, – предложил Додс.

Хокинг пожал плечами.

– Ладно. Пусть только не путается под ногами. – Вытащив из поясной сумки небольшую серебристую штуковину, он подбросил ее на ладони.

– Видел когда-нибудь такое, парень?

Заинтересованный, Кейн подошел ближе. Это была восьмиугольная металлическая звезда сантиметров шестнадцать в диаметре. Местами поверхность ее потускнела, но все лучи были очень острыми.

– Называется «метательная звезда», или шурикен, – объяснил Хокинг. – Ею пользуются… Ладно, сейчас покажу. Видишь вон того чертенка? Мы зовем его сквирк.

Кейн посмотрел в указанном направлении и увидел серого зверька размером с небольшую обезьянку, с маленькой головой и плоским хвостом, сидевшего на засохшем дереве. Хокинг взял звезду за центр, поднес ее к груди, а затем резким движением выбросил вперед руку. Однако реакция зверька оказалась на удивление быстрой. Животное перепрыгнуло на ближайший сук, прежде чем звезда, бешено вращаясь, пролетела мимо. Отчаянно пискнув, сквирк быстро вскарабкался по стволу и исчез в дупле.

– Проклятье! – выругался Хокинг.

Отыскав в траве звезду, он вернулся к остальным.

– Не вышло, – с сожалением сказал он. – Но, если хочешь, я могу попытаться достать еще кого-нибудь из них.

– Да нет, спасибо, – Кейн снова поежился. – Думаю, мне сейчас лучше пойти одеть что-нибудь потеплее.

– Ага, если подхватишь пневмонию, колли обязательно вычтут плату за лечение из наших доходов, – высказал предположение О'Хара.

– Ладно, Риенци, пошли к Скайлеру, – сказал Додс. – А вы, ребята, давайте порасторопнее, а то оставите нас без обеда.

– Не беспокойся, – проворчал Хокинг.

Кейн с Додсом, не оглядываясь, направились в сторону здания, называемого «охотничьим домиком».

Трое охотников помолчали, пока не услышали стук закрывающейся двери. Хокинг положил звезду обратно в поясную сумку.

– Выглядит несколько удрученным, как считаете? – обратился он к своим спутникам.

– А, может, и прикидывается, – ответил О'Хара.

Квон согласно кивнул.

– Если он играет, то, надо сказать, неплохо.

Хокинг махнул рукой.

– Ладно, днем разберемся. Сейчас надо кого-нибудь «подстрелить».

Все трое замерли, внимательно прислушиваясь к звукам, доносящимся из леса. Хокинг уловил еле слышное царапанье когтей сквирка о ствол дерева.

Теперь он смотрел туда, где должно было находиться животное. Хокинг осторожно потянулся к поясу, но не к тому ягдташу, куда он положил звезду, а к другой маленькой сумочке, тоже висевшей на поясе. Он вынул из нее другую метательную звезду, вдвое меньшего размера. Она тоже была восьмиугольной, но выглядела тяжелее и имела чисто черный цвет. Не упуская из виду зверька, он усмехнулся наивности Кейна, который принял демонстрационный шурикен за настоящее оружие.

Звезда пулей пронеслась по воздуху и вонзилась в тело зверька, прежде чем тот успел что-либо предпринять. Зверек замертво упал в кусты. Шум его падения вызвал писк и суету на других деревьях и О'Хара, в свою очередь, молниеносным движением метнул звезду. Еще один сквирк, сбитый во время прыжка, упал на землю.

– Вот что надо было ему показать, – сказал Хокинг, подбирая добычу.

О'Хара надменно осклабился и пошел за своей.

– Давайте их сюда, я отнесу, – вызвался Квон. – А вам надо добыть еще штуки четыре. У нас сегодня куча народу.

– Без проблем, – Хокинг махнул рукой, и они с О'Харой двинулись в чащу леса.

Вспоминая неудачу Хокинга на охоте, Кейн приятно удивился, что к полудню обед был все-таки готов. По вкусу жареный сквирк напоминал кролика.

Поглощая пищу, Кейн украдкой наблюдал за собравшимися вокруг большого стола спецназовцами. И увиденное не было обнадеживающим.

За столом Кейн насчитал тридцать одного спецназовца. Все они были одеты в облегающие свитера с черными воротниками и носили на правой руке перстни с драконом. Кроме Лейта, только у одного из них драконья голова имела глаза из красного камня. Звали его Тревор Донау. Был он сморщенным древним старикашкой и сидел во главе стола. Лейт, сидевший рядом с Кейном, представил его как старшину, что являлось высшим званием среди спецназовцев Плинри. Кейн не знал, давало ли это звание реальное право на какую-то власть или было уже чисто символическим. Вглядываясь в окружающие его лица и слушая разговоры, он постепенно приходил к мысли, что помощи от этих людей ждать бесполезно. Конечно, спецназовцы ненавидели рекрилян и их порядки. Но также очевидным было и то, что противиться этому они не собираются. Немного поразмыслив, Кейн пришел к выводу, что с их стороны это было наиболее разумным решением. Ведь случись что, их в первую очередь отправили бы за решетку. Да и вряд ли позволили бы остаться в живых. Тем не менее, Кейн был очень разочарован и чувствовал себя крайне подавленно.

Спецназовцы энергично расправились с обедом и вскоре тарелки опустели. В конце стола неуклюже поднялся Тревор Донау, осторожно опираясь на искалеченную правую ногу. Постучав о стол рукояткой ножа, он дождался тишины и поднял стакан.

– Коммандос, сегодня мы снова вместе, – сказал он, чуть-чуть картавя. – Помянем же наших безвременно ушедших товарищей и будем все же надеяться, что они не напрасно пролили свою кровь.

Спецназовцы подняли свои стаканы и выпили.

Не зная, как ему поступить правильнее, Кейн сидел и молча наблюдал за ними.

– Ты чего? – подтолкнул его локтем Лейт. – По-моему, пойло отменное. Тарди Спадафора сам его делает. Пей, не стесняйся.

– Извините, – покачал головой Кейн. – Мне, наверное, не следовало приезжать. Я здесь действительно чужой.

Он посмотрел на сидевшего напротив Мердока.

– Я слышал, вы сегодня едете обратно в Капстон. Может, подвезете меня?

Мердок метнул в его сторону презрительный взгляд.

– Подвезу, – сухо сказал он.

В это время Лейт потянул Кейна за рукав.

– Слушай, не надо бы тебе сегодня ехать. Пропустишь самое интересное. Скоро будут состязания с шурикенами, нунчаками, и кроме того…

– Прошу прощения, – Кейн встал из-за стола. – Мне лучше уйти. – Чувствовал он себя прескверно, уж слитком это все походило на фарс.

Поднявшись в комнату, которую ему утром выделил Скайлер, Кейн начал собирать свои вещи. Он уже почти закончил, как вдруг почувствовал внезапное головокружение. Ноги его подкосились, и он медленно осел на корточки. Еще несколько секунд он тщетно противился нахлынувшей слабости, но силы стремительно покидали его. Кейн только начал понимать, что с ним происходит, когда серая пелена окончательно окутала все вокруг, и он повалился на спину, ударившись затылком об пол.

Глава 5

Кейн плавал в разноцветном тумане, даже не пытаясь осознать, что с ним происходит. Мимо проносились яркие вспышки, и он совершенно не ощущал своего тела. Постепенно он начал чувствовать, что что-то меняется.

Откуда-то послышались слабые звуки. Потом они стали все громче и, наконец, он явственно услышал человеческий голос.

– Кто ты?! – властно прозвучал вопрос.

«Аллен Кейн, – робко подсказывало подсознание, – Аллен Кейн…»

Способность мыслить возвращалась слишком медленно и, почувствовав, что может шевелить языком, Кейн, скорее автоматически, чем осознанно, произнес:

– Ал… Аллен Риенци.

– Кто ты? – снова прозвучал вопрос.

– Аллен Риенци, – так же механически повторил Кейн.

– На кого ты работаешь?

Это был сейчас слишком сложный вопрос. Поэтому после недолгих раздумий Кейн выдал первую пришедшую в голову версию:

– На сенатора Ориоля, члена правительства ДИЗ.

Разговор начал утомлять его и он попытался снова отключиться.

– Проснись! – потребовал голос.

Кейн повиновался.

– Кто ты?! – снова и снова повторялся вопрос.

– Ну, что? – спросил Тревор Донау.

Фримэн Вейл, прежде чем ответить, отключил микрофон, связанный с динамиком в соседней комнате.

– Он определенно не Аллен Риенци. Я в этом больше чем уверен. Паузы перед ответами слишком затянуты. Есть и другие признаки. Все остальное -тоже легенда. Он или полностью стандартизирован, или прошел усиленный психотренинг.

Донау согласно кивнул и оглядел спецназовцев, собравшихся в слабо освещенной комнате, не имевшей окон.

– Какие будут соображения?

– Может, увеличить дозу верифина? – предложил О'Хара.

– Не поможет, – покачал головой Вейл. – И так уже почти максимум. Еще немного, и он просто не будет просыпаться.

– Отпечатки пальцев идентичны с отпечатками на удостоверении, – сообщил один из спецназовцев. – Если он действительно шпион колли, почему бы им не заслать его сюда под собственным именем? Не полетим же мы на Землю, чтобы проверить.

– Согласен, – сказал Донау. – С другой стороны, если он послан какой-нибудь нелегальной организацией, то с чем он сюда приехал? И вообще – как добрался до Плинри? Его же проверяли с ног до головы и на Земле, и здесь. А Гарвей – стреляный воробей.

– Нечего гадать, – прервал разговор Лейт. – Продолжайте допрос!

– Ладно, – Донау поджал губы. – Вейл, Хайвен, – давайте его сюда!

Когда спецназовцы разбудили Кейна, голова его гудела, как котел, по которому бьют молотком. Его втащили в комнату, где сидели оба старика и еще несколько человек. То, что Кейна накачали наркотиками – это понятно, но он не думал, что в предстоящей процедуре будет участвовать столько спецназовцев. В комнате его ждали около пятнадцати человек.

– Садись, – сказал Донау.

Двое спецназовцев отпустили Кейна и встали возле двери. Он почти рухнул на подставленный сзади стул.

– Начнем с твоего имени, – продолжил старик. – Мы знаем, что ты не Аллен Риенци. Кроме того, нам известно, что мозги твои хорошо обработаны. Не знаю, поможет ли это при обработке физической, которой ты можешь подвергнуться, если не поведаешь нам, зачем ты сюда явился и кто ты есть на самом деле?

Кейн постепенно приходил в себя и при этих словах по спине у него пробежал холодок. Он оглядел комнату, прикидывая, что произойдет, если неожиданно рвануться к двери. Однако дверь охранялась, а после наркотиков он чувствовал себя вконец разбитым. Кроме того, теоретически эти люди должны быть его союзниками. Собственно, за этим он сюда и приехал.

– Хорошо, – еле ворочая языком, произнес он. – Только то, что я вам скажу, не должно выйти за пределы этих стен. Иначе моя жизнь не стоит и ломаного гроша.

– А наши? – усмехнулся кто-то из спецназовцев.

– Я всего лишь имел в виду…

– Мы прекрасно знаем, о чем ты говоришь, – сказал Донау. – Позади тебя стоит «нейтрализатор».

Кейн повернул голову. Действительно, в углу находилась такая же грибовидная штуковина, как и в подвале букинистической лавки.

– Ладно, – он повернулся к Донау. – Мое имя Аллен Кейн, я участник Сопротивления на Земле. И мне нужна ваша помощь.

Кейн ожидал какую-нибудь реакцию на свои слова, но ее не последовало. Лицо Донау оставалось невозмутимым.

– Хорошо говоришь, – сказал он. – Но мы не привыкли верить кому-то на слово. Доказательства!

Кейн подавленно вздохнул.

– У меня их нет. Я надеялся разыскать генерала Аврила Лепковского. На Земле генерал Морис Краточвил собирался дать мне рекомендательное письмо для него. Но Гарвей утверждает, что Лепковский погиб.

– Сожалею, парень, но Лепковского, со всем его штабом, накрыло в Нью-Карачи во время атаки рекрилян. Письмо у тебя с собой?

– Нет, – и Кейн, как мог подробнее, рассказал о своем побеге на Плинри.

Во время его рассказа никто из спецназовцев не проронил ни слова.

– Как видите, – продолжал Кейн, – без допуска я не могу проникнуть в архив. Поэтому я надеялся, что здешнее подполье мне поможет.

– Хм, – казалось, Донау напряженно о чем-то думает. – А почему ты постоянно избегаешь подробностей относительно того, зачем именно тебе надобно попасть в архив. Что ты хочешь там найти?

Кейн глубоко вздохнул. Он понимал, что сейчас настает один из самых важных моментов в его жизни. На протяжении многих лет ему буквально вдалбливали в голову, что раскрытие этой тайны – смерти подобно.

Информация, которую от него требовали, являлась самым главным и, пожалуй, единственным, ради чего существовало Сопротивление в последние годы. Тысячи «за» и «против» проносились в голове Кейна, но в конце концов он пришел к выводу, что в этой ситуации необходимо раскрыть карты.

– Где-то здесь, – он неопределенно мотнул головой в сторону Капстона, – спрятаны пять звездолетов класса «Супернова». Полностью оснащенных, заправленных горючим и готовых к старту.

В комнате воцарилась мертвая тишина. Казалось, спецназовцы находятся в состоянии шока. Первым оправился Донау:

– Ты, верно, шутишь, парень?

Кейн устало покачал головой.

– Согласен, звучит неправдоподобно. Но на самом деле произошло вот что. В первые годы войны Земля построила огромное количество кораблей. Еще в 2424-м году кому-то из Верховного командования пришла в голову идея спрятать несколько боевых звездолетов недалеко от линии фронта.

Предполагалось позволить рекрилянам пройти в глубь территории ДИЗ и ударить по ним с тыла.

– Бесполезно, – проворчал кто-то.

– Это ничего бы не дало, – поддержал Додс.

– Об этом можно долго спорить, – парировал Кейн. – Тем не менее, пять кораблей были доставлены на место, а их экипажи вылетели обратно на Землю. По дороге они нарвались на рекрилян и были уничтожены. Это было большой ошибкой Рекрила, ибо только члены экипажей знали, где находятся оставленные корабли. Все документы на Земле уничтожили еще до капитуляции, а офицеры, разрабатывавшие проект, погибли. Никто уже не надеялся узнать, где находятся корабли, как вдруг, лет семь назад, выяснилось…

– На Плинри хранятся дубликаты записей?! – догадался Донау.

– Верно. Сведения о местонахождении кораблей спрятаны где-то среди обычных гражданских документов. Для их поиска существует определенный код.

– Продолжай, – сказал старик.

– Нет. Остальное разглашению не подлежит.

– Понимаю, – Донау поскреб седую щетину на подбородке. – Твои действия после получения информации?

– Срочно возвращаться на Землю в качестве Аллена Риенци. В это время планировалось разыскать ветеранов-звездолетчиков, затем угнать несколько кораблей и добраться до «Супернова», прежде чем рекриляне успеют опомниться.

Кейн изобразил на лице покорность и развел руками.

– Однако, теперь я не знаю, что мне делать.

– Хорошо, – сказал Донау. – Пока оставим это. Расскажи об Алене Риенци. Как тебе удалось выдать себя за него?

– Риенци, действительно, существует, и все, что я рассказывал от его имени, – правда. Внешне я очень похож на него, и это навело Сопротивление на мысль подменить нас. Удостоверение и прочие документы удалось подделать.

– Это невозможно! – почти крикнул Хокинг.

Кейн не пытался спорить.

– Я не посвящен в детали, но как-то это все же удалось сделать.

– Послушай, парень, пластик карточки воспринимает информацию только один раз, и исправлению она уже не поддается. А добраться до главного компьютера колли – это уже вообще нонсенс!

– И все же они это сделали! – Кейн уже еле сдерживал гнев. – Иначе меня арестовали бы еще в порту Нью-Женевы.

– Ладно, успокойтесь, – вмешался Донау. – Хейвен, уведи его, нам надо подумать.

Кейн поднялся со стула, заметив, насколько плохо мышцы подчиняются его воле. Он еще раз взглянул на Донау и вышел из комнаты.

После ухода Кейна спецназовцы молча обдумывали услышанное. Нежно поглаживая перстень, Лейт украдкой наблюдал за остальными, стараясь понять их мысли. Сам он уже давно принял решение.

– Ну, что скажете? – наконец заговорил Донау.

– Я считаю, – сказал Скайлер, – в первую очередь нужно прояснить вопрос об удостоверении. Хокинг, ты уверен, что его невозможно подделать?

– На сто процентов! А если кому-то удалось добраться до центрального компьютера, это не могло остаться незамеченным.

– И что из этого следует?

– Самым приемлемым объяснением может быть только то, что рекриляне быстренько раскололи лидеров Сопротивления и позволили Риенци уйти, чтобы он привел их к кораблям.

– Но если рекриляне у него на хвосте, почему его не допустили в архив? – возразил О'Хара. – Колли должны были из кожи вон вылезти, чтобы он быстрее нашел документы.

Додс, сидевший рядом с Лейтом, заерзал на стуле.

– Есть другой вариант, – торопливо сказал он. – Возможно, этот парень абсолютный двойник Риенци, полученный методом клонирования.

Глаза Донау сузились.

– Объясни.

– Через несколько лет после войны было уже очевидно, кто из колли в скором времени пробьется к власти. Семья Риенци, видимо, оказалась именно такой. Оставалось заполучить в качестве матрицы кусочек какой-нибудь ткани новорожденного. Например, кусочек кожи. Затем, изменив структуру клеток, вырастить эмбрион – точную копию Аллена Риенци. Конечно, ради осуществления такого проекта Сопротивлению пришлось бы на время отложить все другие дела. Зато у полученного двойника все параметры, вплоть до сетчатки глаз, в точности совпадали бы с таковыми у настоящего Алена Риенци! А разница в возрасте составляла бы всего несколько месяцев.

– Неужели ты думаешь, что Служба Безопасности запросто позволила бы отхватить кусок от младенца из высокопоставленной семьи?

– Нужно всего-то несколько клеток, главное, чтоб сохранился генетический код. К тому же в первые годы после войны у властей хватало других забот.

– Логично, – резюмировал Донау. – Кто-нибудь знает, действительно ли после войны технология клонирования была на таком высоком уровне?

– Я слышал, – ответил Додс, – что интенсивные работы в этой области велись во время войны. Только не знаю, что получилось в итоге.

– Давайте не будем уходить от темы, – вмешался высокий негр по имени Джеймс Ноук. – Мы допускаем такую возможность, как и то, что рекриляне обо всем знают. Лично мне хотелось бы знать, действительно ли пять кораблей, пусть даже это «Супернова», стоят всех этих затрат и треволнений?

– Хорошее замечание, – согласился О'Хара. – Флот рекрилян насчитывает, по меньшей мере, две сотни подобных звездолетов, плюс несметное количество «Корсаров» и других боевых единиц.

– Ты прав, – заметил Хокинг. – Только большинство из них сейчас участвует в войне с Кризелли. В пределах Империи остались разве что сторожевые и резервные «Корсары».

– М-м… Кризеллиане, – Донау на несколько секунд задумался. – Что нам о них известно?

Все сразу примолкли.

– Незадолго до конца войны Империя посылала к ним делегацию, – наконец заговорил Лейт. – Возглавлял ее генерал Лепковский. Мой брат был членом экипажа корабля.

Последнюю фразу он произнес с некоторой гордостью. Среди присутствовавших только Додс знал, что это неправда, однако не подал виду.

– Как они выглядят? – спросил Ноук.

– Низкорослые коренастые существа. Немножко похожи на больших кошек, вставших на задние лапы. Теплокровные, дышат кислородом. Пол еще что-то рассказывал, но я уже не помню. Лепковский должен был заручиться их поддержкой в войне с Рекрилом.

– Очевидно, ему это не совсем удалось.

– Да, но не потому, что кризеллиане не осознавали опасности. Они были просто совершенно не готовы к войне и решили, что успеют накопить силы, пока Рекрил занят нами.

– Союзнички… – проворчал О'Хара.

Лейт пожал плечами.

– Их трудно в этом винить. Даже сейчас, если верить сводкам, они с трудом сдерживают натиск рекрилян.

– Если все основные силы Рекрила сосредоточены на Кризелли, то пять кораблей «Супернова» – это уже кое-что, – вслух размышлял Квон.

– Согласен, – подключился Донау. – Если бы нам удалось найти корабли и доставить их на земную орбиту, можно было бы основательно потрепать оборону рекрилян в центре Империи. А там, глядишь, может и восстание поднялось бы.

– Размечтались. Не забудьте, что сейчас все мы, может быть, находимся под колпаком у Службы Безопасности, – напомнил Пелси Йенсен, приглаживая пышную седеющую шевелюру. – Пять боевых кораблей – не пуговица, их в кармане не пронесешь.

– Не такая уж это проблема, – сказал Скайлер. – Если двигаться поодиночке и разными маршрутами, то вполне можно проскочить. Считаю, что нам следует заняться этим делом.

– Есть другие соображения? – спросил Донау. – Нет? Хорошо. Тогда голосуем. Кто «за»?

Лейт знал, что фактически в голосовании не было нужды. Если он и Донау, имевшие командирские звания, обоюдно приняли какое-то решение, остальные обязаны подчиниться. Тем не менее, он с удовольствием убедился, что все проголосовали единогласно. Это и не удивительно, ребята давно уже истосковались по настоящему делу.

Донау указал жестом на соседнюю комнату, и Вейл с Хейвеном привели Кейна. Лейт внимательно посмотрел на молодого человека.

«Что ж, держится неплохо», – отметил он про себя.

Донау подождал, пока Кейн сядет, потом заговорил:

– Мы тут посовещались и решили все-таки тебе помочь. Чем сможем.

– Наконец-то, – выдохнул Кейн. – Вы даже не представляете, как я вам благодарен! – Кейн даже чуть-чуть наклонился вперед. – В таком случае, если вы сведете меня с местным подпольем…

– Хо-хо! Остынь, парень, – Донау похлопал ладонью по ручке кресла. – Здесь, на Плинри, нет никакого подполья. Понимаешь? Здесь только мы. У Кейна буквально отвисла челюсть.

– Как нет подполья? Вы шутите? Я же сам видел, что народ ваш недоволен порядками. Особенно молодежь. Им есть за что ненавидеть Рекрил и против чего бороться.

– Так-то оно так. Но Движение Сопротивления обычно формируется вокруг определенного лидера, выполняющего роль детонатора. А если такого детонатора нет, или он не срабатывает, население остается пассивным. Несколько лет назад мы, правда, пытались заинтересовать молодежь боевыми искусствами, но ничего не вышло. Наверное, поздновато спохватились.

– Понимаю, – неожиданная радость, захлестнувшая Кейна, постепенно улетучивалась. – Тогда как же вы собираетесь мне помочь?

– Думаю, для начала обратимся к колли с официальной просьбой разрешить на старости лет покопаться в своих военных бумагах. Юридически мы имеем на это право.

– Не пойдет. – Кейн разочарованно покачал головой. – Гарвей знает о нашей сегодняшней встрече. Он поймет, что вы действуете по моему наущению и начнет следствие. А если у него появится подозрение, все полетит к черту.

Донау почесал затылок.

– Ну, я и сам, честно говоря, не был уверен, что это сработает. Ты пока не волнуйся. В запасе у нас еще есть кое-какое время. Что-нибудь придумаем.

Однако всем было ясно, что сейчас никакого кардинального решения принято не будет.

– Возвращайтесь-ка вы с Мердоком в Капстон. Вещи твои собраны, – Донау ехидно улыбнулся, – так что можете отправляться. Договоримся, что вы со Скайлером встретитесь в том же кафе через три дня, скажем, в половине третьего.

– Хорошо, – согласился Кейн.

Ничего другого ему не оставалось. Он встал и с еле заметной улыбкой окинул взглядом комнату.

– Что бы ни случилось, я вам все же благодарен.

С присущей ему наблюдательностью Лейт отметил, что в этих словах было, пожалуй, больше сожаления, чем благодарности. Мердок поднялся со своего места и направился к выходу.

Когда дверь за ними закрылась, О'Хара слез с ящика, на котором сидел, потянулся.

– Ну вот, – сказал он. – Разочаровали беднягу на всю оставшуюся жизнь.

– Переживет, – после ухода Кейна тон у Донау изменился и стал более твердым и властным. – Если рекриляне у него на хвосте, мы должны нанести упреждающий удар там, где они не ожидают. Выступаем сегодня ночью с полной выкладкой. Действовать по плану «Дельта».

Лейт сел прямее, расправил плечи и напряг все мускулы. Потом снова расслабился. Остальные поступили таким же образом, и процедура повторилась несколько раз. Результат был удивительным – с каждым напряжением они будто сбрасывали с себя бремя прожитых лет. Теперь они уже не выглядели стариками. Это были солдаты, готовые к бою.

Все выжидающе посмотрели на Донау.

– Вейл, немедленно отправляйся в Капстон к Полу Риверу.

В его голосе появился металлический оттенок. Это был уже не дряхлый старец, а командир «Черного спецназа», отдающий приказы.

– О'Хара, отвечаешь за «наживку». Скайлер, ты – «Освободитель». Квон, Хейвен, Ноук – займитесь «Штурмом». Основной «Удар» возглавлю я сам. Лейт, ты поедешь в Хаб с Кейном. Вопросы? Начало операции… – он посмотрел на часы, – ровно в двадцать ноль пять, то есть через четыре часа. Собирайте своих людей, и за дело.

Додс стоял у окна в своей комнате, когда Лейт незаметно проскользнул в дверь и тихонько закрыл ее за собой. – Ожидал, что ты придешь, – не оборачиваясь, сказал Додс.

– А я не удивлен. Может быть, ты даже знаешь, о чем я собираюсь тебя попросить?

Додс взглянул на гудевший в углу нейтрализатор и повернулся к Лейту.

– Можешь объяснить поподробнее, если желаешь.

Лейт прислонился к стене и рассказал о своем плане.

– Ну, как? – спросил он, закончив.

Додс криво улыбнулся.

– Если я откажусь, кого же ты еще найдешь? Я согласен.

– Хорошо. И постарайся скрыться прежде, чем кончится стрельба. Я тебя прикрою. А ты уверен, что сможешь управлять «Корсаром»?

– Да. Только нужно взглянуть на кое-какие схемы, прежде чем взлетать.

– Об этом не беспокойся, – Лейт нежно поглаживал драконью голову. – Они у тебя будут.

Глава 6

Войдя в гостиничный номер, Кейн швырнул сумку на кровать и запер за собой дверь. Весь гнев и разочарование после крушения надежд и, чего скрывать, даже презрение, уже перегорели за время поездки. В душе его царила только серая тоска от осознания собственного бессилия.

На обратном пути Мердок не стал более разговорчивым, а дружелюбие, если повысилось, то измерить разницу можно было бы только микрометром. Чернокожий коротышка, видимо, с самого начала не испытывал личной симпатии к Кейну. В этом его трудно было винить. Опрометчивое согласие Донау сотрудничать неминуемо навлечет на привыкших уже к спокойной жизни спецназовцев массу неприятностей.

Еще раз прокрутив все это в уме, Кейн подошел к кровати и расстегнул сумку. Уже вечерело, и за окном сгущались сумерки. Для каких-то конкретных дел времени сегодня не оставалось, и Кейн решил заняться разработкой нового плана. Если, конечно, что-то вообще можно сделать.

Не успев додумать эту мысль до конца, Кейн почувствовал, как болезненно сжалось сердце – среди его вещей, разложенных на кровати, не оказалось пузырька с лекарством. «Проклятье!» – выругался он, судорожно ощупывая карман куртки. Без антигистамина в ближайшее время ему грозила смерть от отека легких.

И тут он вспомнил, что упаковку сумки заканчивали спецназовцы.

Неужели они специально это подстроили? «Интересно, – подумал Кейн, – придут ли эти старые кретины ко мне на похороны?»

Перебирая все, какие знал, ругательства, он бросился к видеофону и набрал номер справочного бюро. Ему повезло – одним из тридцати неправительственных абонентов видеосвязи оказался Мердок. Спецназовец включил изображение только после шестого сигнала зуммера.

– Да, – сказал он. – Риенци? В чем дело?

В нескольких словах Кейн обрисовал ситуацию, не упомянув при этом, по чьей вине пропал пузырек.

– Никак не могу отыскать номер поместья. Должен же там быть хотя бы телефон. Подскажи, как с ними можно связаться?

– Ну… если только поехать. Или пешком. – Мердок недовольно шмыгнул носом. – Подходи через полчаса к восточным воротам. Отвезу тебя.

– Нет, не стоит, – поспешил отказаться Кейн, немного успокоившись. – Послушайте, а нельзя ли достать такое лекарство где-нибудь в городе? Я заплачу.

– Не суетись. Мне нетрудно туда съездить. Давай – восточные ворота, через тридцать минут.

Экран погас. Кейн схватил плащ и выбежал из номера.

Поездка в горы оказалась вялотекущим кошмаром. За это время Мердок не произнес ни слова, хотя по лицу его было видно, что единственное определение, которое он сейчас может выдать, это – «Болван». Поэтому Кейн сидел тихо и немного оживился, только когда они подъехали к поместью.

Через шторы на окнах пробивался яркий свет и в комнатах слышались громкие голоса. Было похоже, что веселье в самом разгаре. Мердок осторожно взялся за ручку двери и приложил указательный палец к губам, призывая соблюдать тишину. Кейн понимающе закивал головой, и они вошли в полное голосов помещение.

Однако комната была пуста.

Вытаращив глаза, Кейн вопросительно посмотрел на Мердока. Тот хитро улыбнулся и указал рукой в сторону стола. На цыпочках приблизившись к длинному деревянному столу, Кейн внимательно осмотрел поверхность и, присев на корточки, заглянул под стол. На нижней его поверхности были привинчены пять аудиоплейеров, включенных на полную мощность. Кейн выпрямился. Мердок находился у двери, ведущей в другую комнату и поманил его за собой. Вскоре они уже шли по бесконечному лабиринту комнат, коридоров и лестниц, ведущих глубоко вниз. Кейну показалось, что в итоге они спустились метров на пятьдесят под землю.

Они стояли в длинном, освещенном двумя тусклыми лампочками коридоре, в конце которого находилась двухстворчатая дверь.

– Добро пожаловать, – неожиданно раздался позади них громкий голос. Кейн моментально повернулся и принял оборонительную стойку. В ответ послышался резкий смешок.

– Хорошая реакция, – похвалил незнакомец, и его высокая, одетая во все черное фигура появилась в конце коридора.

Откинув капюшон, Скайлер ухмыльнулся и подмигнул Мердоку.

– Пошли, – сказал Мердок, указывая на дверь.

Они вошли в просторную, ярко освещенную комнату, и Кейн застыл в изумлении. В комнате находилось не меньше сотни спецназовцев в полной боевой экипировке. Кто-то собирал снаряжение, другие возились с каким-то оружием и приборами. Двое спецназовцев носили ящики к тележкам монорельсовой дороги, начинавшейся в дальнем углу комнаты.

Мердок куда-то исчез. Кейн, все еще не веря глазам, наблюдал за происходящим, когда услышал, как кто-то заговорил с ним:

– Извини, парень, пришлось стащить твой пузырек, чтобы был повод вернуть тебя обратно. У колли везде глаза и уши.

Кейн не сразу узнал говорившего.

– Лейт?! – недоверчиво спросил он.

– Прошу любить и жаловать, – криво усмехнулся тот.

Перемены в облике старого солдата просто ошеломляли! Исчезли очки, борода была аккуратно подстрижена. И седина! Она отсутствовала, будто ее смыли, как краску. Перед ним стоял крепкий мужчина без единой морщинки на лице. Теперь Кейну казалось, что он видит саму сущность спецназовца. Будто главный смысл, сам дух «Черного спецназа» наконец-то вырвался наружу и предстал во всей своей неповторимости.

– С момента нашей последней встречи вы помолодели лет на пятнадцать, – сказал Кейн.

Видя замешательство молодого человека, Лейт по-отечески улыбнулся и похлопал его по плечу.

– Идунин в малых дозах позволяет совершать чудеса перевоплощения.

– Так у вас есть идунин? Я надеялся, что вы его имеете, но не был уверен.

– Из-за моей дряхлости и явного маразма?

Кейн кивнул.

– Ничего, бывает.

– Не могу поверить, что вам так долго удавалось всех дурачить.

– Да уж, тридцать лет. Но ближе к делу. Переодевайся. У нас есть лишний бронекостюм, как раз твоего размера.

Вдоль одной из стен располагались индивидуальные шкафчики.

– А где мы находимся? – спросил Кейн, чуть не задев стоявший на полу нейтрализатор.

– Старая станция железной дороги под «Хампером», – ответил Лейт. – Ею не пользуются с самой войны. Лет пять назад, когда колли устали ходить за нами по пятам, мы начали перетаскивать сюда снаряжение, спрятанное в тайниках. Дорога отсюда идет прямо до Капстона. Мы ее проверили, немного подремонтировали и установили две вагонетки с электродвигателями.

Лейт открыл один из шкафчиков и вытащил из него черный, похожий на водолазный костюм.

Кейн быстро начал снимать одежду.

– Искренне надеюсь, – с иронией сказал он, – что эта спецовка соответствует тому, что я о ней слышал.

– Можешь быть уверен, – успокоил Лейт, когда Кейн натягивал на себя мягкую эластичную ткань. – Костюм выдерживает выстрел в упор из любого огнестрельного оружия. При любом ударе ткань моментально уплотняется в месте прикосновения. Конечно, если пройтись по нему лучом бластера, тут уж без вариантов. Но любое другое оружие способно лишь поцарапать ткань при первом выстреле.

– Значит, второй выстрел в это же место пробьет его? И не только его.

– Среднестатистический стрелок, как правило, не успевает сделать два выстрела в одно и то же место, – спокойно ответил Лейт. – И еще запомни – это не универсальный бронежилет, и в рукопашном бою все зависит от тебя самого. Ткань реагирует только на молниеносное движение, а удары руками и ногами слишком медленные, чтобы заставить ткань уплотниться.

– Вот даже как! – продолжал иронизировать Кейн. – Спасибо за предупреждение.

Лейт уловил иронию.

– Тебе еще повезло, парень, что костюмчик пришелся впору. Некоторые отправляются сегодня в бой только в накидке из этой ткани, да еще в простом бронежилете.

– А где их костюмы?

– Не успели сшить, – сострил Лейт. – Если бы ты обратил внимание на возраст, то понял бы, что не все здесь из «Черного Спецназа». Многих мы набрали несколько лет назад, во время занятий рукопашным боем. Причем под самым носом у Гарвея. С тех пор они постоянно с нами тренируются.

– Так почему же вы до сих пор не предприняли никаких действий?

Глаза Лейта сверкнули, и Кейну показалось, что он спросил что-то не то. Но спецназовец ничем не выдал гнева.

– Ты не понял. Мы не сдались. Мы лишь сменили тактику. Те, кто смог, – он тяжело вздохнул. – Расскажу-ка я тебе одну историю.

Лейт скрестил руки на груди и, прищурясь, взглянул на Кейна.

– Около семи веков назад на Земле, в древней Японии, жил некий уездный правитель по имени Кира. Вышло так, что однажды он высмеял и опозорил своего заклятого врага. Его недруг, Асано, не выдержав позора, согласно древней традиции, сделал себе харакири. Сорок семь воинов-самураев после самоубийства своего хозяина должны были последовать его примеру. Однако, посоветовавшись, они побросали на землю оружие и разошлись в разные стороны, тем самым навсегда лишив себя права быть воинами. Они потеряли своих жен, семьи, друзей, и все относились к ним с презрением. Естественно, Кира решил, что теперь они для него совершенно безвредны. И вот однажды, по прошествии многих лет, прекрасным зимним утром все сорок семь бывших самураев появились во дворе Киры. Они расправились со стражниками, схватили хозяина и убили его. Только после этого они все вместе исполнили древний обычай.

Он умолк. Не зная, что сказать, Кейн молча переваривал услышанное и машинально проверял на прочность ткань своего нового костюма. Если не считать необычной ткани, костюм представлял из себя стандартную униформу коммандос.

– Ну, и как ты себя чувствуешь в новом одеянии? – спросил Лейт.

Кейн сделал несколько широких шагов, помахал руками и произвел серию имитационных ударов.

Броня оказалась на удивление гибкой и растягивалась как резина.

– Класс! – сообщил от Лейту.

– Хорошо. Возьми перчатки, капюшон и очки. А еще плащ и брюки из своей одежды. Скоро выступаем.

– А оружие?

– Тебе пока не положено, – сказал Лейт, взмахом руки давая понять, что возражения неуместны. – Знаю, знаю, ты хорошо дерешься и умеешь пользоваться любым оружием. Но для нас ты пока еще дилетант, который с оружием только натворит безобразий, нежели принесет пользу.

Кейн чуть не задохнулся от гнева.

– Послушайте, вы! – чуть ли не крикнул он.

– Нет, это ты послушай. И посмотри.

Лейт отступил на несколько шагов и выхватил из ножен на бедре две отшлифованные до блеска палочки, сантиметров тридцать длиной и соединенные между собой короткой цепью. Взяв одну из них в руку, он завертел ими вокруг себя по системе «большого круга». Движения его становились все быстрее и вскоре стали совершенно неуловимыми для глаза. Со стороны могло показаться, что Лейт всего лишь быстро и коротко дергает плечами, издавая при этом слабый свист.

Кейн считал, что тоже неплохо владеет нунчаками, но такую скорость ему доводилось видеть впервые. Чувствуя, что был излишне самоуверен, и все же стараясь хоть как-то отыграться, он сказал:

– О'кей, вы меня убедили относительно того, что касается ближнего боя. Но мы же не будем только молотить кулаками. Для дальнего боя необходимо оружие, а я до сих пор считался неплохим стрелком. Лейт, остановив вращение, ловко подбросил нунчаки и, подхватив их на лету, сунул обратно в ножны.

– Йенси! – крикнул он через комнату. – Найди-ка мне мишень.

Услышав его, высокий блондин окинул взглядом предметы вокруг себя и, оторвав кусок пластика от ящика, бросил его на пол.

Внимательно наблюдая за Лейтом, Кейн лишь краем глаза успел заметить короткое резкое движение и почти в ту же секунду услышал отрывистое «крак!» в углу, где лежал кусок пластика. Как подбитая летучая мышь, пластик взвился в воздух и ударился о стену. Йенси поднял импровизированную мишень и по пологой дуге запустил ее в сторону Лейта.

– Мы редко пользуемся пистолетами и другим подобным оружием, – сказал Лейт, извлекая из пластмассы черную метательную звезду. – Их слишком легко засечь.

– Ладно, убедили, – удрученно ответил Кейн.

– Не переживай, – Лейт посмотрел Кейну прямо в глаза. – Вот что я хочу тебе еще сказать: у меня все еще нет полной уверенности в том, что ты и есть тот, за кого себя выдаешь. И если все это – хорошо спланированная игра, клянусь, ты дорого заплатишь. И никакие твои друзья не смогут мен остановить. Понимаешь?

Кейн выдержал пронизывающий взгляд спецназовца.

– Понимаю. Но если что-то и случится, то не по моей вине. Можете поверить.

Лейт еще несколько секунд молча смотрел на Кейна.

– Все, – сказал он. – Как бы там ни было, пора выступать.

К тому времени, когда они покидали поместье, легкие облака рассеялись, открывая великолепную панораму звездного неба. Но Кейн едва обратил внимание на эту первозданную красоту. Мысли его занимало совсем другое.

Когда спецназовцы забрались в машину, фургон оказался переполненным.

Кроме Кейна и Лейта там находились Мердок, Хокинг и еще несколько спецназовцев. Седой вояка по имени Тарди Спадафора уверенно вел машину по знакомому уже маршруту. Приближаясь к Хабу, они свернули в сторону и остановились около окружающей его стены. Спецназовцы бесшумно покинули фургон, оставив Кейна со Спадафорой.

Проехав еще немного, тот заглушил мотор метрах в двадцати от ярко освещенных восточных ворот. Стиснув зубы, Кейн взял тяжелый саквояж, стоявший возле сиденья, выбрался из фургона и зашагал к воротам, стараясь сохранить как можно более безмятежный вид. Надетые поверх бронекостюма плащ и брюки вполне маскировали его экипировку, за исключением ботинок. Но, как оказалось, эта деталь костюма вполне соответствует местной моде.

Кейну показалось, что прошла целая вечность, пока он преодолел расстояние до ворот. Еще столько же понадобилось охраннику, чтобы изучить удостоверение и, вернув его владельцу, открыть ворота. Наконец он вошел в Хаб.

С внутренней стороны у ворот обычно дежурили автокэбы и, сев в один из них, Кейн задал направление согласно полученной инструкции. Через несколько минут он отпустил автокэб, оказавшись в тупиковом переулке, примыкающем к стене.

Все ближайшие здания окутывала непроглядная тьма, лишь возле одного из подъездов горел одинокий фонарь. Кейн направился к нему.

– Какие-то проблемы? – неожиданно услышал он из темноты и так резко повернул голову, что шейные позвонки чуть не хрустнули.

В метре от него, пригнувшись к земле, стоял Лейт, а чуть дальше – Мердок и Хокинг.

– Пока никаких, – сказал Кейн. – Я оставил верхнюю одежду под сиденьем, правильно?

– Правильно. Дай мне вот это, – он указал на саквояж. – Вызови автокэб.

Кейн отдал саквояж и нажал кнопку на портативном передатчике, предназначенном специально для вызова транспорта. Уже через несколько секунд он увидел свет фар приближающегося автомобиля.

– А что в саквояже? – поинтересовался Кейн.

– Это для Скайлера. Шурикены, ножи и прочие их «игрушки». Мы не могли переправить его через стену. Слишком много железа, а по поверхности стены проходит индукционное поле, так что нас сразу бы засекли.

Кейн с удивлением посмотрел на внушительный серый барьер.

– Вы что, перелезли через стену?! Я думал, на ней столько всего наставлено, что и муха не пролетит.

– Так оно и есть. Но стену строили, в основном, военнопленные и кое-кто из нас в их числе. Поэтому некоторые участки стены «состарились» быстрее остальных, а вместе с ними вышли из строя и датчики.

– Почему же рекриляне до сих пор этого не заметили?

– Во-первых, за стеной следят не рекриляне. Во-вторых, датчики включаются только на «раздражитель», а остальное время остаются отключенными. Если же он не исправен, то вообще не включается, и на пульт управления опять же не поступает никаких сигналов. Усек?

Автокэб подъехал, и четверо мужчин сели в машину.

– Куда? – спросил Кейн, разворачивая карту.

– Сто метров за зданием архива, – ответил Лейт. – Хочу взглянуть на место предстоящих событий.

Кейн дотронулся до нужной точки на карте, и автомобиль бесшумно покатил по улице.

Воздух в клубе «Апекс» был густым и влажным от пивных испарений, сигаретного дыма и запаха тушеного мяса. За столиком, у самой сцены, в одиночестве сидел Сэм Дарбин. Оглядывая добрую сотню молодых людей, собравшихся сегодня в клубе, он пытался оценить их настроение. «Сердитые», – решил Сэм. Слухи о разработке новой правительственной системы занятости населения были официально опровергнуты менее часа назад. Для многих это был шанс получить работу, и утрата этой, едва забрезжившей, надежды никому не добавляла присутствия духа. В особенности, молодежи.

Ответственный за освещение прибавил скорости «вертушкам» и по залу бешено заметались снопы разноцветных огней. Толпа постепенно за водилась, и Дарбин уже точно знал, что будет дальше. Стандартная схема не менялась уже много лет: сейчас все накачаются до визга, попляшут, потолкаются, потом наверняка кому-нибудь побьют физиономию, добавят еще пивка и расползутся по домам. Впрочем, драки были здесь нечастым явлением. А музыка и пиво позволяли хоть на время отрешиться от проблем.

Однако сегодня вечером все должно быть по-другому.

Выскочив на сцену, гитарист местной рок-группы взял первый визжащий аккорд и повсюду загремела музыка, вполне соответствующая настроению толпы. Потягивая тепловатое пиво, Дарбин взглянул на часы. «Так, – подумал он, – время терпит. Пусть сыграют еще три-четыре песенки, а потом за дело».

Даже в такой поздний час некоторые окна в здании архива были ярко освещены. Прижавшись к стене дома на противоположной стороне улицы, Кейн рассматривал четырехэтажное кирпичное строение и пытался угадать, сколько служащих еще не покинули здание. По дороге сюда Лейт редположил, что архив может охраняться с помощью индукционного поля, а значит войти туда с оружием будет невозможно. Трое спецназовцев имели при себе нунчаки, а Хокинг еще пращу, с камнями вместо боеприпасов. И это все. Любой охранник с бластером в руках мог запросто уничтожить всех четверых. Подумав об этом, Кейн даже вспотел, уж слишком нереальным казалось ему задуманное.

Спецназовцы о чем-то шепотом посовещались, и Лейт указал рукой на дальний угол здания.

– Там удобнее всего: в стороне и нет света. Двигаться по одному, – он ткнул пальцем в Кейна. – Ты третий. Если у стены почувствуешь звон в ушах, – не обращай внимания.

Не дожидаясь ответа, Лейт быстро посмотрел по сторонам и, пригнувшись, побежал через улицу. Хокинг почти сразу же последовал за ним и наступила очередь Кейна. Тоже пригнувшись, он помчался, стараясь бежать как можно быстрее, но и не нарушать тишины. Однако времени у него ушло вдвое больше, чем у остальных. Когда он добежал до цели, Лейт уже карабкался по стене, цепляясь перчаткой с крючьями за кирпичи. Через несколько секунд появился Мердок. К этому времени Лейт уже пытался осторожно открыть ближайшее окно на втором этаже. Но шпингалет оказался неожиданно прочным, и чтобы не наделать шума, он, как паук, передвинулся по стене к следующему окну. На этот раз окно через несколько секунд открылось, и Лейт исчез внутри здания. Вскоре он опять показался в проеме окна и махнул остальным рукой. Хокинг легонько хлопнул Кейна по плечу и прислонился к стене, сцепив руки замком. Став одной ногой ему на руки, Кейн резко оттолкнулся от земли, а Хокинг, в свою очередь, с невероятной силой подбросил его вверх. Пролетев какое-то расстояние, Кейн мертвой хваткой вцепился в подоконник. Перехватив за запястья, Лейт втащил его в комнату. Перевалившись через подоконник, он вскочил на ноги и повернулся к окну, чтобы подать руку следующему. Однако Мердок уже прочно держался за край окна, и буквально по его спине вверх карабкался Скайлер. Они влезли внутрь без посторонней помощи, и Мердок закрыл за собой окно.

Прислушиваясь, Лейт стоял уже возле выхода и, когда остальные подошли к нему, тихонько приоткрыл дверь. Посмотрев по сторонам и стараясь ступать как можно тише, он вышел в коридор.

– Этажом выше? – прошептал он.

– Да, – Кейн указал в конец коридора. – Там лестница.

Поднявшись еще на этаж, они остановились у дверей, отделяющих коридор от лестничной площадки. Лейт взглянул в замочную скважину и медленно выпрямился.

– Что, стража? – еле слышно спросил Кейн.

– Да. Какой-то рек в коридоре.

У Кейна сжалось сердце.

– Что может делать здесь инопланетянин, да еще в такое время?

– Вот именно. Что-то он припозднился, – со странным спокойствием в голосе прошептал Мердок.

– Думаю, ничего серьезного, – предположил Лейт. – Вооружен как обычно и довольно мирно беседует с ночным дежурным.

– Неужели они все-таки чего-то ожидают? Или может быть просто внеплановый обход «владений»?

– Скорее всего, второе.

– Ну и что мы будем делать? – занервничал Кейн. – Если даже он вооружен «как обычно», то у него есть меч, пусть даже и короткий, а самое главное – бластер! Вдруг ему взбредет в голову пойти в нашу сторону?

– Расслабься, – посоветовал Хокинг. – Зачем ему идти по лестнице, когда есть лифт. Время у нас еще есть, так что просто подождем, пока он отсюда смотается.

– Если прежде не решим его немного поторопить, – добавил Лейт. Кейн вздрогнул. Любой землянин цепенел бы от страха при мысли о схватке даже с безоружным рекрилянином. Он с недоумением и гневом посмотрел на Лейта, решив, что тот просто над ним издевается.

В это время где-то загудел лифт. Лейт приоткрыл дверь и вошел в коридор.

В отличие от предыдущего этажа, здесь было только две двери, и за стеклянной створкой одной из них горел свет. Лейт показал на нее пальцем и вопросительно поднял брови.

– Главный компьютер, – прошептал Кейн. – Согласно схеме, ленты с записями находятся по другую сторону коридора.

Лейт поманил за собой Хокинга и, осторожно посмотрев сквозь матовое стекло в компьютерный зал, двинулся дальше по коридору. Хокинг пригнулся, осматривая замок в двери, ведущей в другое помещение. Через несколько мгновений они оба вернулись.

– Заперта, – сообщил Хокинг.

– Эта тоже. – Лейт указал на компьютерный зал. – И внутри четыре оператора.

– Ну что, атакуем? – предложил Мердок.

Лейт покачал головой.

– Быстро не получится, они слишком далеко. Однако потолки там выше, чем в коридоре, и я заметил два широких вентиляционных отверстия. А как раз возле них натянут подвесной кабель.

– Понял, – небрежно бросил Мердок и без дальнейших комментариев направился вверх по лестнице.

– Куда это он? – спросил Кейн.

– Навести порядок в компьютерном зале, – с наигранным равнодушием произнес Лейт.

– Один?

Лейт посмотрел на него, как на нерадивого ученика, который уже утомил своей непонятливостью.

– Знай же: Мердок – самый лучший рукопашный боец из всех, которые когда-либо жили в нашем мире. К тому же, зачем нам всем там толкаться?

– Пора, – констатировал Хокинг через несколько минут.

Еще раз осмотрев коридор, они направились к компьютерному залу.

Осторожно заглянув в дверь, Лейт поманил Кейна.

– Смотри!

Помещение было, действительно, огромным. Почти всю центральную часть занимал «компьютер-колонна», изобретенный людьми незадолго до войны. Возле него располагался внушительный пульт управления, а вдоль стен выстроилась различная вспомогательная аппаратура.

Все четверо операторов сидели за пультом и прямо над ними, уцепившись за кабель, медленно двигался Мердок.

Кейн облизал пересохшие губы. Каким бы профессионалом ни был Мердок в прошлом, сейчас, по мнению Кейна, шансы его равнялись нулю. Стоит только одному из них поднять голову… Даже если он застигнет их врасплох, четверо против одного все же многовато. «Эх, сейчас бы хоть какое-нибудь оружие!» – у Кейна даже зачесались руки. Он, затаив дыхание, наблюдал за тем, как Мердок занимает позицию над пультом, и вдруг тишину нарушил звук открывающихся дверей лифта.

Кейн быстро обернулся, и в ту же секунду раздался резкий щелчок.

Заметить он успел лишь то, как округлились глаза охранника, и он, как подкошенный, рухнул на пороге лифта. Снова зарядив пращу, Хокинг плавно двинулся по коридору и вскоре уже вытаскивал безжизненное тело в коридор.

Когда двери лифта закрылись, Кейн снова заглянул в компьютерный зал, опасаясь, что шум встревожил операторов, и… не поверил своим глазам!

Трое из них, непонятно, мертвые или без сознания, лежали, растянувшись на полу, а четвертый сидел, уткнувшись лицом в панель пульта. Мердок, с видом совершенно непричастного ни к чему человека, бежал к двери со связкой ключей. Он отпер изнутри дверь, отдал ключи Лейту и помог Хокингу затащить обезвреженного охранника в компьютерный зал.

– Кейн! – позвал Лейт. – Пойдем, заберешь свою ленту.

Совершенно сбитый с толку, Кейн вышел в коридор. Четверо человек, как по мановению волшебной палочки, свалились замертво, хотя снаружи совершенно не было слышно, чтобы кто-то кого-то бил. К тому же Мердок даже не вытаскивал из ножен нунчаки.

Подобрав нужный ключ, Лейт открыл дверь, и они вошли в комнату. В несколько рядов в помещении стояли высоченные шкафы, до самого потолка забитые тысячами коробок с кассетами.

– Многовато, – проворчал Лейт.

– Все по этому сектору, с самого начала существования ДИЗ, – объяснил Кейн, изучая указатели на шкафах. – То, что мне нужно, должно быть, если не ошибаюсь, где-то в той стороне. Пройдитесь-ка чуть дальше и возьмите коробки три, наугад.

Несколько минут спустя они уже покидали хранилище с шестью коробками кассет.

Мердок охранял вход в компьютерный зал, и Хокинг, усевшись за пульт, уверенно манипулировал клавишами.

– Приходилось работать с такими компьютерами? – спросил он Кейна.

– С такими нет, но вообще-то в электронике я неплохо разбираюсь.

– Вот и отлично. Присаживайся, а я заряжу ленты.

Через минуты три Кейн уже разобрался с клавиатурой, подготовил компьютер к считыванию информации со всех шести лент и вставил чистую кассету. И вот на экране дисплея появились… одиннадцать красных рыбок. Это означало не что иное, как включение кодированной записи. «Наконец-то».

Дрожащими руками Кейн вытащил заветную кассету со свежей записью и перемотал остальные в исходную позицию.

– Готово!

Хокинг взглянул на Лейта.

– Вернем на место кассеты?

– Не стоит, лучше поскорее отсюда сматываться. Мердок, у тебя с собой передатчик для вызова автокэба? О'кей, а то дважды одним и тем же сегодня пользоваться нежелательно. Выходим через главную дверь, там, возможно, нет индукционного поля.

Быстро миновав коридор, они сели в лифт. С чувством выполненного долга Кейн прижимал к себе коробку с пленкой. Взглянув на Лейта, он вдруг уловил какую-то странность. Выражение его лица выдавало усиленную работу мысли, будто старый спецназовец только сейчас начинает настраиваться на какое-то серьезное и важное дело, а вся эта суматоха была только прелюдией. Но от вопросов Кейн решил пока воздержаться. Все равно, чтобы Лейт ни задумал, скоро это станет ему известно, и не нужно торопить события.

Саквояж оказался именно там, где Лейт обещал его оставить. Припав к земле и пристально наблюдая за улицей, Скайлер торопливо, на ощупь, извлекал из него содержимое. Вскоре послышался слабый звук приближающегося автомобиля. Это вселяло надежду – значит миссия Брауна и Питмана удалась.

Скайлер щелкнул застежкой саквояжа, и в этот момент машина вырулила из-за угла и остановилась. Он вскочил внутрь и, развернувшись, автомобиль помчался в обратном направлении.

– Что-нибудь случилось? – спросил Скайлер, раздавая ножи, метательные звезды и портативные передатчики-тинглеры.

– Все нормально, – ответил Вуди Питман, сидевший за рулем.

– Правда, Браун возился полминуты, пока не открыл ее.

Скайлер ничего не ответил. Его не особенно прельщала идея брать с собой на штурм цитадели колли-новичков. Но раз это пришлось сделать, он выбрал самых лучших. Среди остальных эти двое лучше всего подходили для такой работенки. Особенно Питман. В свои двадцать два года, из которых пять лет были посвящены тайному занятию боевой подготовкой, он уже не терял головы в самых экстремальных ситуациях. И хотя способность к трезвому расчету все еще сочеталась в нем с некоторой долей юношеской порывистости, Скайлер вполне мог гордиться своим воспитанником. Стэф Браун обладал похожими качествами, но был на три года моложе. Скайлер в очередной раз пожалел, что после поражения в войне они потеряли доступ к препарату «Шаг Смерти». Без него никогда нельзя было развить такую молниеносную реакцию, которая требовалась настоящему спецназовцу. И все же… Скайлер мельком взглянул на Питмана. С «Шагом Смерти» или без него, в любом случае этот парень станет прекрасным бойцом.

Окна первого этажа в здании Департамента Планетарной Службы

Безопасности были ярко освещены. Это означало, что на вахту заступила ночная смена защитников власти Рекрила. До сих пор отсюда исходила самая большая опасность для любого спецназовца, но зато теперь они могли и должны были в полной мере применить здесь все свое оружие. Входы и выходы круглые сутки охранялись вооруженными до зубов солдатами, поэтому здесь не было необходимости устанавливать индукционное поле. Именно по этой причине Скайлер считал часть операции, возложенную на Лейта, более рискованной, и мысленно желал ему удачи.

Питман остановил машину напротив здания департамента, и они со Скайлером вышли на улицу, Браун сел за руль и поехал дальше. Тем временем Питман подбежал к ближайшему дому и исчез в темном дверном проеме.

Скайлер, оценив обстановку, расстегнул ножны на поясе и предплечьях, проверил свои ножи, затем уверенно направился через улицу. Снаружи, возле широких стеклянных дверей, никого не было видно, и Скайлер осторожно заглянул внутрь. Небольшое фойе с зеркалами вдоль стен переходило в более обширное помещение, возле входа в которое, частично загораживая дорогу, стояла конторка. Человек в серо-зеленой форме сидел за столом в вальяжной позе и поигрывал складным ножом. Рядом с ним, прислонившись к стене, стояли двое вооруженных солдат и непринужденно болтали.

Скайлер прикинул, что сидящему за столом хватит секунды, чтобы рвануться к краю и включить сигнал тревоги. Поэтому его нужно нейтрализовать первым. Взяв нунчаки в левую руку и с ножом в правой, он пинком распахнул двери и в два прыжка очутился прямо перед конторкой.

Услышав звук открываемой двери, охранники повернулись в сторону входа и застыли в изумлении, будто замороженные. Уловив заминку, Скайлер решил проявить милосердие.

– Тихо! – сказал он как можно более грозно. – Не двигаться! Однако в ту же секунду оцепенение спало. Охранник за столом бросился к кнопке тревоги, но получив рукояткой ножа между глаз, вместе со стулом рухнул на спину. Непривыкшие к таким ситуациям охранники реагировали слишком медленно. Один из них попятился, лихорадочно расстегивая кобуру, другой попытался что-то крикнуть, но в этот момент в воздухе засвистели нунчаки, и на них обрушился град ударов.

Пытавшийся достать оружие был сбит сразу и больше не двигался. Второму охраннику удалось удержаться на ногах и, оглушенный, он, цепляясь за стену, все еще старался сохранить равновесие. Но апперкот Скайлера не позволил ему до конца прийти в себя.

Оказавшись в полной тишине, Скайлер прислушался, сложил свое оружие и осмотрел павших стражей. Эти двое, если и очухаются, то не раньше чем через час. А первый, видимо, уже никогда. Скайлер с сожалением взглянул на мертвеца. Под ложечкой у него неожиданно заныло. За долгие годы относительно мирной жизни он совсем отвык от убийства. Почти со злостью он вложил нож в ножны и взял со стола план расположения кабинетов. «Камера содержания заложников» находилась налево по коридору, за двойными дверями.

С нунчаками на изготовку он пересек контрольно-пропускную зону. Метрах в двадцати впереди из открытой двери доносились оживленные голоса.

«Несомненно, камера содержания», – подумал Скайлер. Только «заложники» могли издавать столько шума. Крадучись, он двинулся вперед, попутно размышляя, какой странный иронический оборот принял этот стратегический ход Рекрила. Вскоре после покорения Плинри, в целях обеспечения лояльности со стороны населения, рекриляне потребовали, чтобы часть гражданских лидеров постоянно находилась под стражей. Они установили график «отсидки» и по очереди сажали туда всех подряд. Раньше это еще имело смысл, и попасть в камеру было делом опасным. Но за прошедшие годы все изменилось, и теперь побыть «заложником» считалось признаком высокого общественного положения и даже успеха. Камеру оснастили всеми удобствами и даже предметами роскоши, поэтому многие считали пребывание там дополнительным четырехдневным отпуском с сохранением заработной платы. Во многом десяток мужчин и женщин, находившихся в «камере», были столь же виновны в сотрудничестве с врагом, как и стандартизированные колли, поэтому Скайлер вовсе не горел желанием их освобождать. И все же они являлись заложниками.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.