# Герцогиня

Джуд Деверо

Молоденькая богатая американка Клер Уиллоуби в далекой Шотландии встречает герцога Гарри Макаррена и становится его невестой. Казалось бы, будущее определено, как вдруг в ее мир романтических грез врывается загадочный капитан Бейкер. Что принесет ей неожиданная любовь с первого взгляда?..

## Глава 1

Лондон. 1883

Мисс Клер Уиллоуби влюбилась в Гарри. Одиннадцатого герцога Макаррена, как только увидела его. Как, впрочем, почти все женщины, находившиеся в гостиной. Но Клер полюбила Гарри не только за его редкую красоту – широкие плечи, густые светлые волосы и сверкающие голубые Глаза. И не за ноги, такие мускулистые благодаря езде верхом на норовистых лошадях, – нощь так хорошо подчеркивала короткая шотландская юбка ярко-зеленого цвета. Нет, Клер больше всего поразило то, что она услышала.

При виде его юбки, свисавшей с пояса сумки мехом наружу, украшенной серебром, кинжала с рукояткой из слоновой кости в тесных ножнах, пледа, наброшенного на плечо и пристегнутого пряжкой с гербом шотландского вельможи, Клер как бы услышала завывание ветра в зарослях вереска я низкое гудение волынок, залпы пушек Каллодина и рыдания вдов. оплакивающих павших в битве мужей. Ей почудились ликующие крики победителей, она угадывала мрачное молчание побежденных, пробуждение надежды, связанной с восшествием на престол Красавчика Чарли, принца Шотландского, и отчаяние, когда он потерпел поражение. Как наяву Клер услышала о предательстве Кэмпбеллов, в ушах у нее звучали стенания шотландцев, которые вели многовековую борьбу с англичанами.

Все это пронеслось в голове Клер при виде Гарри, потомка славной семьи Макарренов. Другие женщины увидели бы в нем просто красивого и бравого молодого человека. Воображение же Клер рисовало этого светловолосого гиганта сидящим во главе тяжелого дубового стола с серебряным кубком в руке. На лицо его падает отсвет огня, горящего в очаге, и он призывает своих людей следовать за ним. Он – вождь.

Гарри же увидел маленькую полногрудую девушку из Америки, довольно хорошенькую. Особенно привлекательной делало ее выражение лица. На нем был написан живой интерес ко всему и вся. Когда Клер взглянула на Гарри, ему показалось, что в этот момент он для нее – единственный мужчина на земле, которому стоит внимать. Ее большие темные глаза светились пытливым умом. Маленькая и изящная, она двигалась быстро, и в ее походке чувствовалась решительность, которой недоставало большинству женщин.

Гарри сразу понравилась живость Клер. Она не могла усидеть на месте ни минуты, ей все время хотелось куда-то бежать, что-то смотреть. Когда Клер предложила устроить пикник, Гарри с друзьями решили принять в нем участие. Девушка забавляла его. Иногда она слишком много говорила об истории Шотландии, но Гарри находил это весьма занимательным, особенно когда она принималась плакать, рассказывая о какой-нибудь битве столетней давности. Она считала героями множество шотландцев, чьи жизни, по ее мнению, были полны славных дел. Когда Клер говорила о них, ее взгляд становился рассеянно-мечтательным, а Гарри в такие мгновения больше всего интересовала ее восхитительная грудь.

А уж когда Клер назвала умершего брата Гарри одним из своих любимых героев, он даже поперхнулся вишневой косточкой и чуть не задохнулся. Однако Клер, никогда не терявшая присутствия духа, тут же заставила Гарри перегнуться через стул так, чтобы спинка надавила на живот молодого шотландца, и сильно ударила его по спине между лопатками. Косточка вылетела из глотки Гарри и, пролетев через всю гостиную, шлепнулась в чашу с пуншем.

Именно этот случай окончательно убедил Гарри в том, что Клер ему подходит. Брэмли Хаус нуждался в хозяйке, которая умела бы быстро принимать решения и претворять их в жизнь. Да и всем остальным владениям Гарри нужна была хозяйка с деньгами Клер.

Сама Клер была просто потрясена вниманием, оказанным ей настоящим шотландским герцогом. В его присутствии она едва осмеливалась дышать и только смотрела, слушала и улыбалась ему. Она говорила то, что, как ей казалось, он хотел услышать, и делала то, чего он желал. Оставаясь одна, Клер думала о Гарри и вздыхала.

Мать юной американки была вне себя от радости, что ее дочь влюбилась в настоящего герцога.

– Но он ведь еще и потомок клана Макарренов, – говорила Клер, но это ничуть не волновало ее мать.

Когда-то Арва Уиллоуби была очень красива, но теперь она совсем перестала обращать внимание на свои формы, выпиравшие из корсета. И она вовсе не собиралась позволить дочери – слишком скромной и наивной, по ее мнению, – упустить такой шанс. Арва делала все, чтобы научить дочь искусству покорять сердца мужчин.

Во-первых, она не разрешала молодым людям оставаться наедине. Она утверждала, что интерес мужчины к женщине только растет, если он видит ее не каждый день. Женщина слишком много времени проводит с мужем после свадьбы, так что не нужно часто видеться с ним до заключения брака,

– Но мама, – возражала Клер раздраженно, – герцог еще не просил моей руки. А как я определю, хочу ли сама выйти замуж, если не узнаю его?

Как обычно, у Арвы на все был ответ.

– Ты думаешь, что знаешь жизнь, потому что провела несколько лет, уткнувшись в книжки? На самом деле ты ничего не знаешь ни о мужчинах, ни о женщинах.

Клер была слишком счастлива, чтобы скептицизм матери подействовал на нее. Она только улыбалась и думала о Гарри и его предках, живших в горах на севере Шотландии.

Через месяц после знакомства с Гарри у Клер появились сомнения.

– Мама, мне кажется, нам с Гарри совершенно не о чем говорить. Он слушает меня, улыбается, но никогда не отвечает. Иногда я думаю, что Его светлость даже не знает, кто такой Красавчик Чарли.

– Дитя мое, на что ты жалуешься? Ведь твой возлюбленный божественно хорош собой, он герцог! Чего тебе еще?

– Чтобы было с кем поговорить…

– Еще чего! – фыркнула Арва. – Кому нужны разговоры между мужем и женой? Через год после свадьбы ты ограничишься словами: «Передай мне, пожалуйста, масло», а если у тебя хорошие слуги, то не придется говорить и этого. Твой отец и я не разговариваем годами и все-таки очень любим друг друга.

Клер уткнулась в книгу.

Арва взяла ее за подбородок, заставив поднять голову.

– Я знаю, что значит быть молодой и влюбленной. Конечно, ты сомневаешься. Все сомневаются в твоем возрасте. Но, поверь мне, тебе не о чем беспокоиться. Твой герцог хорош собой, добр, внимателен и заботлив. Вспомни, какие цветы он прислал тебе на той неделе. О таком мужчине женщина может только мечтать. А если он немногословен, это только к лучшему. Ведь ты сама рассказывала мне, что он слушает тебя? Дорогая, мужчине, который слушает то, что говорит ему женщина, просто нет цены!

Клер заставила себя улыбнуться, а мать забрала у нее книгу.

– Ты испортишь себе зрение, если будешь так много читать. – Она взглянула на переплет. – А кто такой капитан Бейкер?

– Путешественник и исследователь. Величайший исследователь в мире. Говорят, он родственник герцога.

Перехватив восторженный взгляд Клер, ее мать нахмурилась.

– Дорогая, я знаю, как приятно мечтать. У меня тоже были фантазии, но я кое-чему научилась в жизни. Будущее женщины, все ее существование зависит от мужа. А эти люди, о которых ты мечтаешь, все эти… – она оглядела спальню Клер, полную книг, они повсюду сопровождали семью Уиллоуби, – все эти изобретатели, художники, писатели, да и этот твой исследователь – не те люди, с которыми можно жить. Ну да ладно, ты все поймешь сама, когда выйдешь замуж. Я не буду тебе ничего говорить, надеюсь, Гарри достаточно практичен.

Хотя Клер не очень вникала в слова матери, что-то в наставлениях Арвы ей не понравилось.

– Я хочу любить своего мужа.

– Конечно! И ты любишь Гарри, разве не так? Да и как может быть иначе?!

Клер подумала о Гарри, представила себе его красивые голубые глаза, шотландскую юбку… Арва улыбнулась дочери.

– Есть еще кое-что. Подумай, Клер, что такое быть герцогиней. Каждое твое желание, каждый каприз выполняются еще до того, как ты сама поймешь, чего хочешь. Ты сможешь встречаться со всеми этими странными людьми, о которых читаешь. Разве они посмеют отклонить приглашение герцогини? Ты сможешь делать все, что захочешь, тогда, когда захочешь. – Улыбка сошла с ее лица. – В завещании твоего деда есть один пункт… Мы с отцом одобряем твое замужество. Если ты выйдешь замуж за Гарри, то получишь свою долю наследства. А если нет… – Она снова улыбнулась. – Я не угрожаю тебе, дорогая, делай, что сочтешь нужным, но ведь у тебя есть младшая сестра, о которой нельзя забывать…

С этими словами Арва вышла из комнаты дочери. Мать часто казалась Клер пустой, недалекой и невежественной женщиной. Но иногда она просто пугала ее.

Клер отложила книжку капитана Бейкера и разгладила руками складки на платье. О чем она думала? Ах да, Гарри, герцог Макаррен, божественное создание, и она действительно любит его. Мать права, как можно не любить Гарри?! В нем нет недостатков. Если бы женщина могла произвести на свет совершенного человека, это был бы именно Гарри.

Клер громко рассмеялась. Что за глупости! Она любит Гарри и, возможно, станет герцогиней. Она – самая счастливая и удачливая женщина в мире.

В следующее воскресенье Гарри пригласил Клер на прогулку по озеру. Он подплыл на лодке к красивому маленькому островку и помог Клер выйти на берег. Девушка опустилась на плед, который Гарри расстелил на траве, а Гарри уселся подле нее. На нем была старомодная полотняная рубаха с широкими рукавами. Она выглядела совершенно застиранной и пожелтевшей от времени. В расстегнутом вороте виднелись гладкая шея и грудь Гарри. Он был в старой зеленой шотландской юбке, не стеснявшей движений, и сидел, расставив ноги. В седло он вскакивал быстро и решительно – говорили, что одна юная леди упала в обморок, увидев, как молодой герцог садится на лошадь. Вот и сейчас он развалился на траве, юбка, стянутая на талии широким поясом, небрежно задралась. Поглядев на Клер, он вдруг сказал:

– Знаете, вы мне очень нравитесь.

Сердце ее забилось сильнее, горло перехватила судорога. Она не знала, что взволновало ее больше – сам Гарри или его неземная красота, как говорила ее слишком много позволявшая себе сестричка. Но Гарри действовал на нее самым невероятным образом.

– Я тоже… Вы тоже нравитесь мне, – пролепетала она.

– Я хочу знать, согласитесь ли вы стать моей женой?

Клер повернулась к герцогу, глаза ее широко распахнулись. Она ждала, она надеялась однажды услышать эти слова, но они все равно прозвучали неожиданно. Девушка не знала, что ответить.

– Я понимаю, что прошу многого, – продолжал Гарри. – Мне принадлежит несколько ужасных владений, в том числе отвратительный старый дом под названием Брэмли. Он вот-вот развалится. Есть и другие проблемы, но вы так нравитесь мне…

Клер вздохнула и проглотила стоявший в горле ком. Она хотела овладеть собой, прежде чем отвечать. Иногда, вдали от Гарри, она сомневалась, не зная, подходят ли они друг другу, но эти мысли мгновенно исчезали, стоило ему оказаться рядом. В душе у нее звучали волынки, сердце пело.

Клер медлила с ответом, не желая показать, как сильно ей хочется выйти за него замуж. Глядя на сильные стройные ноги Гарри, она готова была взобраться босиком на покрытую снегом гору, лишь бы стать женой божества и шотландской герцогиней.

– У вас очень старый дом? – спросила она, стараясь, чтобы голос ее звучал спокойно.

Гарри запрокинул голову, подставляя лицо солнцу. Ресницы у него были длинные и густые.

– Не помню. Кажется, Брэмли построили то ли в XIII, то ли в XIV веке.

– Это замок?

– Когда-то был им. Одно его крыло очень старое, оно почти обвалилось, но кто-то из моих предков возвел новые строения вокруг.

Клер поняла не сразу.

– То есть кто-то выстроил новый фасад? И внутри вашего дома стоит замок?

Гарри только хмыкнул в ответ.

Воображение унесло Клер далеко-далеко. Она думала о семье, веками жившей в одном и том же доме, о древних стенах, впитавших в себя историю.

– А Брэмли очень большой?

Гарри опустил голову и ухмыльнулся. Сердце Клер екнуло.

– Я так и не увидел весь дом целиком.

Такой огромный дом, что даже хозяин не обошел его комнаты! Девушке трудно было даже представить себе такое.

– Да, – прошептала она. – Да, я согласна стать вашей женой.

Клер больше не могла сдерживаться. Она вскочила и начала кружиться, юбка сбилась набок. Гарри не мог удержаться от смеха – она напоминала развеселившегося щенка. Ему очень нравились американские девушки: они говорили то, что думали, и поступали, повинуясь чувству.

– Я буду для вас лучшей герцогиней во всем мире, – сказала она. – Вы увидите. Боже мой, я думаю, это так интересно – быть герцогиней!

Не говоря ни слова, он медленно протянул свою большую руку, положил ее на затылок Клер и притянул ее лицо к своему. Клер никогда еще не целовалась и очень боялась сделать что-нибудь не так. Клер старалась быть послушной, но, когда он прижал ее к себе, отвернула голову в сторону. Ей с трудом удалось уклониться от его ласки. В смятении она опять уселась на плед, исподлобья взглянула на Гарри. Он посмотрел на нее сердито-удивленным взглядом.

– Но почему?.. – начал он. – Мы ведь собираемся пожениться!

Клер пыталась успокоиться. С ней случилась странная вещь: когда Гарри решил поцеловать ее, волынки в сердце замолчали.

– Вы должны познакомиться с моей матерью, – сказал Гарри. – Сейчас сезон охоты, у нас будут гости. Вы поживете в Брэмли с моей семьей, а через некоторое время мы поженимся. – Да. – Больше Клер ничего вымолвить не смогла. Они замолчали. Клер уже знала, что Гарри не мастер беседовать, и не огорчилась. Немного погодя Гарри сказал, что пора возвращаться. Когда он помогал ей сойти в лодку, то опять поцеловал ее, мягко и нежно, прямо в губы. Пока он греб к берегу, Клер улыбалась и думала о своем будущем.

Потянулись недели приготовлений. Мать Клер была просто вне себя от счастья, узнав о том, что ожидает ее дочь, о предстоящем визите в Брэмли и знакомстве с герцогиней. Клер хотелось быть только с Гарри, но у Арвы были другие планы.

– Поверь мне, ты насладишься обществом своего избранника, когда он станет твоим мужем, – повторяла она.

Но Клер не огорчали циничные высказывания матери. Она виделась с Гарри, однако они почти никогда не оставались наедине. Вместе с Гарри и четырьмя его друзьями они отправились покупать обручальное кольцо. Оно было с большим голубоватым бриллиантом в обрамлении изумрудов. Клер знала, что будет очень скучать по Гарри, когда уедет вместе с родителями и сестрой на континент, чтобы заказать Уорту изысканные туалеты.


Клер вернулась из парижского салона Уорта в отель. Не «Ритц», но мать говорила, что именно здесь останавливается теперь знатная публика. Ковры в их комнатах были истерты, сиденье одного стула разорвано, а с потолка свисала паутина. Клер понимала, что обязана верить матери, раз той хочется успокаивать себя подобным образом.

– Я пошел, дорогая, – сказал отец Клер Джордж своей тучной жене.

Клер знала, куда он идет: она видела, как он украдкой вытащил тысячефранковую банкноту из маленькой шкатулки матери. Отец отправлялся на скачки, где, как всегда, конечно, проиграется. Нахмурившись, девушка стянула перчатки и бросила их на пыльный столик.

Мать тут же подобрала их.

– Ты не должна так небрежно обращаться с хорошими вещами. Других не будет до тех пор, пока ты не выйдешь замуж.

– Если только он женится на ней, – сказала четырнадцатилетняя сестра Клер, Сара Энн, которую в семье звали Отродьем. Она с упоением шарила в шкатулке с драгоценностями Клер.

Усталая и раздраженная после целого дня, проведенного в примерочной, Клер с силой захлопнула шкатулку. Сара Энн рассмеялась ей в лицо.

– Я выйду замуж за мужчину, который меня будет обожать и делать то, что я ему скажу. И он будет очень-очень богат. Я не собираюсь становиться женой бедняка, даже если у него будут очень красивые ноги.

– Ты выйдешь замуж за того, на кого я тебе укажу, – сказала Арва, схватив младшую дочь за ухо и вытащив ее из комнаты. Клер устало пожала плечами. Она знала, что мать никогда по-настоящему не накажет свою любимую младшую дочь, что бы та ни натворила. Уже через минуту эта хитрюга будет есть шоколад, а мать станет обещать ей самые невероятные развлечения.

Клер подошла к окну и посмотрела на деревья маленького парка, окружавшего отель. Листья трепетали под дуновением осеннего ветра. Она вдруг вспомнила Нью-Йорк. Париж и Лондон отличались от ее родного города, жизнь здесь казалась Клер слишком неторопливой. Она вспоминала о годах, прожитых в Нью-Йорке, о летних месяцах, проведенных на севере в штате Мэн. Ей тогда казалось, что так будет всегда. Она целовала отца, когда тот отправлялся на своей яхте в море или уезжал охотиться на медведя гризли или пуму, месяцами не появляясь дома.

Клер привыкла, что мать вечно командует многочисленной прислугой в их большом доме на Пятой авеню, особенно когда ожидался большой прием. Клер часто останавливалась, чтобы полюбоваться орхидеями, украшавшими стены и каминные доски.

Ее родители мало занимались дочерьми, полностью вверив их заботам гувернанток. А Клер и Отродью нетрудно было откупиться от своих надсмотрщиц, и они жили так, как хотелось им самим. Саре нравилось общество. Она походила в этом на мать и часто сопровождала Арву Уиллоуби на светские рауты и приемы, где все восторгались ее красотой.

Клер же не жаловала подобные мероприятия. Ей нравились библиотеки и музеи, она любила разговаривать с людьми, знающими свое дело. Мать возмущалась, когда старшая дочь приглашала на чай пожилых профессоров, занимающихся древней историей. Арва без конца ехидничала по поводу прожорливости маленьких худосочных господ.

– Я люблю умных и образованных людей! – возражала Клер.

Арва и Джордж были слишком поглощены своими делами, чтобы заниматься детьми. Но однажды, после тягостной беседы с управляющим, жизнь семьи Уиллоуби резко изменилась. Не стало дома на Пятой авеню, продали и дом на севере. Яхта отца исчезла, как и почти все имущество, совершенно изменился стиль жизни.

Так что Клер просто обязана была что-то сделать для семьи. Если она выйдет замуж за Гарри и станет герцогиней, все опять вернется на свои места. Родители получат то, чего больше всего хотят, а младшей сестре наверняка встретится богатый аристократ, который будет ее обожать.

Клер глядела в окно и улыбалась. Она ужасно боялась замужества, но Гарри так быстро все решил! Старинная поговорка, что влюбиться в богатого так же легко, как и в бедного, подтвердилась: полюбить герцога оказалось совсем просто.

На третий день их пребывания в Париже пришли книги, которые Клер заказала еще в Лондоне. Она читала их в перерывах между примерками и постоянными нравоучениями и вопросами матери: «А дамы будут приседать перед тобой в реверансе, когда ты станешь герцогиней?», «А передо мной – твоей матерью?», «А как ко мне будут обращаться – „Ваша светлость“?» Клер быстро надоело объяснять матери разницу между членами королевской семьи и просто аристократами; ей очень не хотелось говорить Арве, что у нее, даже когда она станет матерью герцогини, не будет никакого титула.

Заказанные Клер книги были посвящены истории семьи Гарри – рода Монтгомери. Девушка узнала, что это очень старинный род, а его шотландская ветвь называется клан Макарренов. Когда-то главой клана была женщина. В начале XV века один из представителей рода Монтгомери женился на девице из клана Макарренов и взял ее имя. Потом Монтгомери все чаще женились на Макарренах – пока не стали отдельным кланом. В 1671 году Карл II пожаловал семье герцогский титул. Было много версий, почему он так расщедрился. Некоторые считали, что причиной тому были долгие годы верной службы. Хотя кое-кто злословил, что один из Макарренов согласился жениться на очень уродливой и злобной женщине, которую многие считали единокровной сестрой короля.

Получив титул, члены семьи долго не могли решить вопрос о том, как себя называть. Следует ли им называть себя Макарренами, а герцогство – Монтгомери, или наоборот? Рассказывают, что в конце концов они просто бросили монетку. И теперь Гарри был герцогом Макарреном, а его полное имя звучало так: Генри Джеймс Чарльз Альберт Монтгомери.

В эти дни в Париже Клер иногда казалось, что она вот-вот упадет в обморок от усталости, вызванной бесконечными примерками и приготовлениями к свадьбе, но больше всего ее утомляла и раздражала бурная светская жизнь матери, в которой она вынуждена была принимать участие. Утешало только то, что в конце пути ее ожидал Брэмли.

Ночью, несмотря на усталость, Клер часто не могла уснуть и читала книги о семье Гарри, романы Вальтера Скотта, его рассказы о красоте Северной Шотландии и отваге мужчин, живущих в тех краях. Клер засыпала и видела во сне заросли вереска и полки воинов, каждый из которых был похож на Гарри.

Когда семейство Уиллоуби вернулось из Парижа, Гарри уже ждал Клер. Он проводил ее до экипажа с герцогским гербом на дверце и тоном, не допускающим возражений, заявил родным Клер, что они едут в Лондон вдвоем. Клер готова была закричать от радости. Наконец хоть на какое-то время она избавится от материнских наставлений. Сев в карету, она обнаружила, что Гарри украсил ее алыми розами. Взяв из его рук бокал шампанского, девушка улыбнулась. Ей вдруг захотелось, чтобы Гарри поцеловал ее, обнял и прижал к себе. Она хотела, чтобы он развеял все ее сомнения.

Но он только проговорил, улыбаясь:

– Я соскучился. А вы, думали ли вы обо мне?

– Все время, – быстро ответила Клер, глядя на его широкие плечи.

– Но что же вы делали все это время вдали от меня?

– Покупала платья и читала. А вы?

Гарри улыбнулся ей, держа в руке бокал вина. Он вовсе не собирался откровенничать, ведь свое время он делил между любовницей, несколькими актрисами и лошадьми, на которых просадил уйму денег. Что ж, он женится на наследнице огромного состояния, так что какое значение имеет, сколько он проиграл.

– Я думал о вас, – ответил молодой герцог, и то, как он это сказал, заставило сердце Клер затрепетать.

Чтобы успокоиться, она выглянула в окно.

– Моей матери не понравится, что мы остались с вами наедине.

– Я думаю, она позволит вам все, если только это закончится браком.

Клер посмотрела на него с удивлением.

– Я выхожу за вас замуж, потому что люблю вас, а не из-за того, что хочу стать женой герцога.

– Правда?.. – спросил Гарри, улыбаясь, и, глядя на его веселое лицо, Клер забыла обо всем. – Кстати, что нового вы узнали о той истории… ну, той, о которой все время говорите? Как там называется это место? Калло… или что-то в этом роде?

– Каллодин? Но это было…

– Да, да, большая, очень большая битва… – Он наклонился, взял ее руки в свои и стал нежно перебирать пальцы. – Когда я думаю о женитьбе, то представляю себе не войну. Надеюсь, дорогая, вы не станете читать мне лекций по истории, когда мы поженимся?

Только воздушное кружево манжеты разделяло их руки.

– Я с нетерпением жду мгновения, когда мы останемся одни, в спальне… – Гарри произнес эти слова совсем тихо ей на ухо.

Клер затаила дыхание, когда Гарри наклонился к ней. Она понимала, что не должна позволить ему таких вольностей, но ведь они скоро поженятся! Из книг, которые ей не следовало читать, но она их тем не менее прочла. Клер в общих чертах воображала себе то, что происходит после церемонии бракосочетания.

Но вот их губы слились, и все мысли исчезли. Если бы не неожиданная остановка кареты, молодые люди могли бы зайти очень далеко. Выходя из кареты, Клер хмурилась. Когда Гарри прикасался к ней, ей хотелось бы испытывать к нему больше любви и нежности…

В последовавшие затем две недели Клер была так занята, что даже не могла побыть наедине ни с Гарри, ни со своими мыслями.

Однажды он появился в арендованном семьей Уиллоуби доме и сообщил, что покидает Лондон и возвращается в свое поместье в Шотландии. Клер хотелось задать Гарри тысячу вопросов – о его матери, о других членах семьи и о том, чего они от нее ждут, – ведь теперь она его невеста… Но девушке не удалось вставить ни слова: Арва щебетала с Гарри, не давая перебить себя. Уходя, Гарри поцеловал Клер руку и учтиво простился с миссис Уиллоуби. Клер едва сдерживала слезы, убегая в свою комнату. Целая неделя пройдет, прежде чем они вновь увидятся. А она так торопилась начать новую жизнь…

## Глава 2

Клер ловко взобралась на лошадь, перекинув правую ногу через луку дамского седла и приняв поводья из рук грума. Они прибыли в Брэмли накануне поздно вечером, после долгого утомительного пути из Лондона, занявшего четыре дня вместо трех. Изрытые ямами дороги, стада овец, то и дело преграждавшие путь и задерживавшие их экипаж. Мать не переставала ворчать и жаловаться, а отец и Сара играли в карты. Клер едва сдерживалась, чтобы не закричать. Казалось, никто не понимает, как важен их первый визит в Шотландию. Джордж Уиллоуби поднимал голову от карт только для того, чтобы посмотреть на дорогу и провозгласить, что окружающий их пейзаж довольно пустынен.

– Как ты можешь так говорить?! – Клер задохнулась от возмущения. – Ведь вереск весь в цвету. А знаешь ли ты, что произошло на этом самом месте в 1735 году? Тогда… – Она замолчала, увидев, как отец зевнул.

Сара Энн, ее младшая сестра, это Отродье, посмотрела на Клер и сказала: – Держу пари, Гарри знает все о Красавчике принце Чарли и о том, что происходило в истории Шотландии. Или ты была слишком занята поцелуями, чтобы разговаривать с ним?

Раздосадованная Клер бросилась на сестру, но той удалось увернуться, несмотря на тесноту наемного экипажа.

– Пожалуйста, прекратите, вы обе, – прикрикнула Арва. – У меня от вас голова болит. И потом, Сара, ты не должна называть его Гарри. Для тебя он – милорд.

– Ваша светлость, – сказала Клер с раздражением.

– Я опять выиграла, – заявила Сара отцу. – Мама, моя старшая сестрица хочет, чтобы ты не забывала, что Гарри следует называть «Ваша светлость». Она напоминает нам, как много она прочитала книг, мисс Всезнайка! А ты ничего не читала и вообще мало что смыслишь в истории. – И Отродье невинно улыбнулась матери.

– Ничего подобного я не имела в виду, – начала было Клер. – Я только…

Но Арва не захотела слушать.

– Я знаю, Клер, ты считаешь меня легковесной, ты ведь никогда не упускаешь возможности дать мне понять, что ты думаешь о моем стремлении завоевать положение в обществе. Но я твоя мать, Клер, и считаю, что ты должна уважать меня. Мы не можем знать всего, чему ты научилась. Мы не можем…

Клер слушала столь знакомое ей монотонное жужжание и смотрела на Отродье. В который уже раз Клер задавала себе вопрос: а не уронили ли ее сестру на пол сразу после рождения? Судя по всему, Саре Энн больше всего нравится причинять неприятности сестре.

– Тебе сдавать, милая, Отродье ты мое, – нежно обратился к младшей дочери отец.

В отличие от Арвы, не замечавшей, что такое ее младшая дочь, и не понимавшей, почему муж и Клер называют Сару Отродьем, Джордж Уиллоуби прекрасно осознавал это. Клер приходила в ярость, видя, что отцу, кажется, нравятся мерзкие проделки младшей дочери и он находит ее очаровательной. Клер же считала сестру отвратительным созданием.

Они подъехали к Брэмли в полночь. При тусклом свете луны им не удалось рассмотреть замок, который должен был стать новым домом Клер. Однако определение «большой» вряд ли годилось для его описания. Казалось, дом занимает многие акры земли. В нем было четыре этажа. Он был приземист и широк. Пришлось бы потратить немало времени, чтобы обойти его кругом.

Клер смотрела на мать, которая чуть не выпала из экипажа, пытаясь разглядеть дом. Размеры владения Гарри произвели на нее такое впечатление, что она почти лишилась дара речи.

Они остановились у центрального входа, и кучер начал стучать в дверь. Прошла целая вечность, прежде чем засов заскрипел. Арва уже опомнилась и заявила, что, похоже, их никто не ждал.

– Я надеялась, что Макаррены прикажут кому-нибудь встретить нас, – заметила она. – Ведь в конце концов моя дочь станет герцогиней. Как будто мы случайные путники, которым нужен ночлег! Может быть, мать Гарри расстроилась из-за того, что не будет больше герцогиней?

Клер почувствовала, что не в силах выносить болтовню матери, и повернулась к ней.

– Она останется герцогиней, – процедила она сквозь зубы. – Она будет вдовствующей герцогиней, но титул у нее останется. Арва фыркнула.

– Конечно, я уверена, дорогая, что знаю далеко не все. У меня ведь не было твоих возможностей. И это я дала тебе шанс, не так ли?..

– Мама, я… – начала было Клер, но остановилась: в этот момент большая дубовая дверь отворилась и появился пожилой человек в халате с добрым заспанным лицом.

Несколько минут спустя Арва уже распоряжалась людьми и вещами в холле. Семья Уиллоуби прибыла в четырех экипажах: в двух были сундуки и ящики, в одном ехали горничная Арвы, слуга Джорджа и гувернантка Отродья, тихая маленькая женщина, до смерти запуганная своей подопечной.

– Моя дочь, моя старшая дочь, которая станет герцогиней, должна иметь горничную. Ее горничная, – в голосе Арвы зазвучало презрение, – удрала и вышла замуж за англичанина.

Человек, открывший им дверь, был, скорее всего, дворецким. Он выслушал все требования Арвы совершенно невозмутимо.

– Ну, о вкусах не спорят, – сказал он тихо с шотландским акцентом.

Может быть. Клер была не единственной, кто услышал его, но только она засмеялась его словам. Старик повернулся к ней и улыбнулся.

Несмотря на требования Арвы, прошло больше часа, прежде чем их провели в отведенные им комнаты. Клер разделась, улеглась в огромную кровать на четырех ножках с колонками под балдахином и провалилась в сон, не успев даже натянуть одеяло.

Но спала она недолго. Проснувшись от холода, девушка свернулась калачиком. На кровати не было настоящего покрывала, камин не горел Клер, дрожа от холода, вылезла из кровати и стала искать ванную. Ее не было и в помине, не нашла она и лампы.

Побродив по темной комнате, она нашла спички и зажгла свечу. Подняв ее над головой. Клер увидела огромную кровать и тяжелую дубовую мебель вдоль стен. С картины ей улыбалась незнакомая женщина. Клер показалось, что она все понимает.

Клер открыла дверь огромного старого гардероба и удивилась, увидев, что все ее вещи уже разобраны. Очевидно, кто-то распаковал и уложил их, пока она спала. Однако, присмотревшись, она поняла, что ошиблась. Девушка наугад взяла одно из платьев: его сшили лет пятьдесят назад.

И вдруг Клер поняла, что если не наденет что-то теплое, то просто умрет от холода в своей легкой хлопчатобумажной ночной рубашке.

Она открыла обе дверцы гардероба и нырнула туда в поисках чего-нибудь теплого. Там была детская и мужская одежда и много женских платьев, которые, должно быть, весили добрых двести пятьдесят фунтов. Сзади, у стенки гардероба, она обнаружила амазонку. Хорошая прогулка верхом, конечно, согрела бы ее, подумала девушка. Костюм этот выглядел довольно странно: мужские рукава, высокая талия, пояс. К тому же он был короток Клер. Но он был шерстяной и довольно плотно прилегал к телу.

Ящики гардероба были полны пожелтевшего белья, но Клер выбрала кое-что, чтобы надеть под плотное шерстяное платье. Там же она нашла несколько пар вязаных чулок.

– Теперь башмаки, – пробормотала она. Ей начинали нравиться эти поиски. Она любила наряжаться в платья матери, когда была маленькой, вот и теперь она занималась чем-то похожим. Она нашла пару высоких остроносых башмаков из черной кожи на пуговицах, которые уже начали трескаться от времени.

Закончив наконец одеваться, она посмотрела на себя в старинное зеркало и захихикала. В темной комнате с высоким потолком и стенами, затянутыми красной парчой, она выглядела довольно странно. Выходя из комнаты, Клер заметила еще один шкаф, открыла его и нашла там перчатки и несколько шляп. Она прикрепила к волосам маленькую элегантную шляпку, похожую на миниатюрный цилиндр, лихо сдвинув ее набекрень, надела жесткие кожаные перчатки, которые оказались ей велики, и вышла из комнаты.

Она всегда хорошо ориентировалась и запомнила путь к входной двери через три коридора и два коротких пролета лестницы. Дверь была открыта, и, судя по ржавчине на замке, ее не запирали лет сто, если не больше.

Полагая, что конюшни находятся позади дома, Клер пошла в этом направлении. Десять минут спустя она все еще пыталась добраться до угла дома. Даже в перчатках у нее мерзли руки. Она терла их, пытаясь согреть, и боялась отморозить ноги. Клер потребовалось около получаса, чтобы дойти до конюшни, «Мне сейчас, пожалуй, впору искать ванную», – подумала девушка, подходя к дверям.

Начинало светать. В конюшне горел фонарь и слышались голоса.

Молодой человек, выходивший из конюшни, чуть не столкнулся с Клер и посмотрел на нее так, как будто увидел привидение. В своем странном одеянии Клер действительно напоминала призрак.

– Здравствуйте, – обратилась она к нему. – Можно мне взять лошадь?

Незнакомец лишь молча кивнул головой и направился обратно в конюшню. Через минуту оттуда вышел человек постарше и спросил ее, какое седло ей нужно, мужское или дамское, и умеет ли она ездить верхом.

– Умею, мне все равно, что вы дадите, – самоуверенно заявила Клер.

Она стояла на мощеном дворе конюшни и ждала, пока оседлают лошадь. Конюхи один за другим выходили поглазеть на нее. Клер чувствовала себя, как циркачка, приехавшая в город на гастроли. Пару раз она улыбнулась им, потом снова отвернулась.

Наконец к ней подвели лошадь, и старший конюх подставил ей колено, чтобы помочь взобраться в седло. Он оглядел ее критическим взором, но, увидев, как прочно девушка сидит в седле, отступил назад.

– Эта дорога ведет на восток, – сказал он. Клер поблагодарила его и, тронув поводья, повернулась и помахала собравшимся зрителям. Они улыбнулись ей в ответ, а некоторые даже замахали руками.

Выехав со двора конюшни, она пустила лошадь быстрее, не давая ей, однако, перейти на галоп, потому что не знала дороги и боялась крутых поворотов и ветвей деревьев.

Взошло солнце, и Клер ясно различала дорогу. Миновав деревья, Клер выехала на широкую дорогу, проложенную для экипажей, и увидела, что впереди никого нет.

– Ну, пошел, милый, – сказала она скакуну. – Давай согреемся. – Подстегнув коня, она послала его вперед.

Клер как будто хотела выиграть скачки. Она чувствовала себя свободной и счастливой. То, что произошло, было совершенно неожиданно. Из-за деревьев, справа от дороги, вышел человек, как раз когда она поднималась на невысокий холм.

Он шел очень быстро и, очевидно, не слышал стука копыт на утрамбованной дороге.

Лошадь, путник – и больше всего Клер – испугались. Лошадь резко встала, и Клер, не удержавшись в седле, перелетела через ее голову и упала на землю, на левую руку. Лошадь бросилась влево, туда, где виднелся небольшой заболоченный пруд. Человек, пытавшийся защититься от копыт рукой, поспешил к девушке.

– Нет, нет, не меня, – выдохнула Клер, пытаясь приподняться и сесть. – Поймайте лошадь, пока она не провалилась в болото.

Человек остановился на минуту, как бы не понимая, на каком языке она говорит.

– Идите, идите. – Клер рукой указала на лошадь. Пытаясь сесть, она придерживала левую руку правой, потирая ушибленное место. Она увидела, как человек, отбросив палку, бросился к лошади.

Бежал он как-то странно, прихрамывая на правую ногу. Напряженные плечи выдавали боль, с которой давался ему каждый шаг. Клер почувствовала себя виноватой: она заставила старого больного человека ловить лошадь. Но тут резкая боль пронзила ушибленный локоть, и она прижала руку к груди.

Клер заметила, что незнакомец схватил поводья и успокоил животное. Она встала, превозмогая боль, и пошла ему навстречу.

Подойдя ближе, девушка поняла, что с этим человеком что-то неладно. Он смотрел на лошадь, н Клер не могла видеть его глаза, но весь его вид свидетельствовал о серьезной болезни. Кожа на лице была неприятного, желтовато-зеленого цвета.

/ ерцогиня

Мне очень жаль, – начала Клер, – если бы я знала,

что вы… – Она замолчала на полуслове. Что она могла сказать? Что, если бы знала, что смерть уже стучится в его дверь, то никогда не приказала бы ему ловить свою лошадь?

Он уже собирался ответить, но вдруг побледнел, глаза закатились, колени'подогнулись.

Клер с ужасом поняла, что он сейчас потеряет сознание.

– О, сэр, – выдохнула она, но незнакомец уже падал на землю. Клер бросилась к нему, протянув правую руку, чтобы поддержать его, и в этот момент он упал прямо на нее. Клер пошатнулась под тяжестью его тела, прижимая к боку левую руку, которая сильно болела. Она широко расставила ноги, чтобы не потерять равновесия, и оглянулась вокруг – не придет ли кто на помощь. Но рядом лишь лошадь мирно щипала траву.

– Что же мне теперь делать? – произнесла она вслух. Незнакомец висел на ней, руки его безжизненно болтались, а голова уткнулась в ее плечо.

С большим трудом, очень медленно ей удалось опуститься на землю, сначала на одно колено, потом на другое. Она пыталась говорить с ним, даже похлопала по щеке, но, увидев, как изможден этот человек, побоялась его трогать. Это был крупный, высокий, широкоплечий мужчина, так что она не в состоянии была опустить его на землю одной рукой. Наконец ей удалось вытянуть одну ногу, потом другую. Теперь она сидела, а он лежал на ней, уронив голову ей на грудь. Клер молилась, чтобы никто их не увидел. Собрав остаток сил, пользуясь одной рукой, она сумела столкнуть его с себя и уложить на спину.

Задыхаясь от напряжения, Клер несколько раз окликнула его, но он не двигался. Она приложила руку к его шее, чтобы проверить пульс, моля Бога, чтобы он не умер. Он был жив, больше того, казалось, что он пришел в себя после обморока и погрузился в сон.

Клер глубоко вздыхала, сидя рядом с ним. Что же ей делать?! Уйти и оставить его?.. Насколько она знала, в лесах Шотландии водились волки. Она опять посмотрела на незнакомца и увидела, что его бьет озноб. Еще раз вздохнув. Клер осторожно, чтобы не потревожить ушибленную руку, сняла с себя старый шерстяной жакет, набросила его на мужчину и убрала потную прядь волос с его лба. Внимательно вглядевшись в его лицо, она решила, что ему лет пятьдесят-шестьдесят, и, судя по цвету лица, жить ему осталось недолго. Щеки пересекали два глубоких шрама. Какое ужасное событие оставило на его лице такие следы? Она коснулась отметин кончиками пальцев. Его темные волосы были густыми, широкие усы скрывали верхнюю губу.

– Вы, наверное, были довольно хороши собой когда-то, – прошептала Клер, откидывая волосы с его лица. Она внимательно оглядела мужчину еще раз. Он был высокого роста, пожалуй, выше Гарри, но, конечно, хуже сложен, не так мускулист и поджар.

Клер улыбнулась, увидев, как странно он одет. На нем была старая рубашка, надетая на голое тело, слишком тонкая для такого холодного утра, череэ которую просвечивала кожа нездорового оттенка. На ногах – грязные, изношенные, порванные в нескольких местах штаны из оленьей кожи. А вот ботинки на нем были просто великолепные. Клер хорошо разбиралась в подобных вещах и ее удивило отличное качество его обуви.

Может быть, он знатный господин, переживающий тяжелые времена, подумала девушка.

I

Он опять задрожал, да и ее тоже бил озноб. Клер взглянула на небо: оно было покрыто тучами. Только сейчас она поняла, что пошел мелкий дождь, совсем не такой, к какому она привыкла в Америке – с громом и молниями, а легкий, холодный дождь, скорее, просто влажный туман. Она стала массировать ушибленную левую руку, чтобы как-то согреться, но это но помогало. Ей оставалось только ждать, пока путник проснется, и надеяться, что оба они не умрут до тех пор от воспаления легких. Чувствуя себя в какой-то степени ответственной за него и желая убедиться, что ему стало лучше, она походила вокруг, затем прислонилась к дереву и стала молча ждать под дождем. Если думать об огне, потрескивающем в камине их дома во Флориде, может быть, станет теплее…

Тревельян медленно открыл глаза н заморгал, стряхивая с ресниц капли дождя. Он лежал неподвижно, пытаясь вспомнить, как он оказался здесь, на мокрой холодной земле. Он вспомнил, как вышел из леса и чуть не попал под вставшую на дыбы лошадь, потом увидел девушку, вылетевшую из седла. Он направился было к ней, но услышал, как она повелительным тоном, с явным американским акцентом, приказала ему поймать лошадь, как будто он был ее грумом.

Поймать лошадь не составило труда. Но даже это небольшое усилие оказалось непосильным для него. Подойдя к девушке, он уже собрался выразить ей свое негодование, как почувствовал, что колени у него подгибаются, в глазах темнеет, и он потерял сознание.

Тревельян заметил, что лежит на земле, а на грудь ему наброшен жакет, похожий на детский. Кто-то чихнул рядом, и он повернул голову.

Прислонясь к дереву, совсем рядом с ним, стояла девушка. Она дрожала от холода и выглядела весьма жалко. Моргая от падавшего на лицо мелкого шотландского дождя, он внимательно разглядывал ее лицо. Никогда прежде не встречал он такого открытого, невинного взгляда. «Она еще ребенок», – подумал Тревельян.

Девушка вытерла нос рукой и обернулась к нему: довольно хорошенькая, хотя он встречал и более прелестных женщин. На вид Тревельян дал бы ей лет четырнадцать, однако его смутила ее прекрасная грудь, обтянутая тонкой кофточкой, намокшей от дождя.

– А, вы проснулись, – сказала она, глядя в его темные глаза.

Клер пригляделась внимательнее и подумала, что ее первое впечатление о нем было ошибочным. Ей никогда не приходилось видеть таких глаз – темных, манящих, пугающих. В них светились ум, уверенность в себе и еще что-то таинственное и непонятное пока для нее. Он глядел на нее так внимательно и напряженно, что девушке показалось, будто он читает ее мысли.

Нет, он вовсе не безобидный старичок! Клер нахмурилась и отвернулась.

Тревельян попытался приподняться на локтях. Незнакомка тут же подошла к нему и наклонилась, чтобы помочь. На мгновение ее грудь коснулась его щеки. Девушка помогла ему подняться. Он улыбнулся ей. Клер еще больше нахмурилась. В том, как он смотрел на нее, было что-то неприятное. Она была почти готова ударить его за кривую усмешку, ей казалось,

что этот человек способен на самые отвратительные поступки. Как не похожи его темные глаза, внушающие страх, на ясные голубые глаза Гарри.

Клер расправила плечи. Она не даст .атому человеку запугать ее.

– Что вы делали в лесу в такую погоду? – спросила она тоном школьной учительницы, выговаривающей провинившемуся ученику. – Вам следовало бы находиться дома, в постели. Разве у вас нет никого, кто мог бы позаботиться о вас? Ни жены, ни дочери?..

Тревельян смахнул с ресниц дождевую пыль.

– Я вышел прогуляться, – ответил он угрюмо.

– Я вовсе не хотела вас обидеть. Просто сегодня холодно и сыро, а вы выглядите не вполне здоровым. С вами ничего не случится, пока я схожу за помощью?

– Зачем это?

– Как зачем?! Придут люди с носилками и отнесут вас домой…

Тревельян мгновенно поднялся с земли. Он бы скорее умер, чем показал ей, что не в состоянии двигаться самостоятельно.

– Уверяю вас, мисс, я вполне могу идти сам, без посторонней помощи, и мне не нужны носилки.

При этих словах он внезапно покачнулся. К счастью, девушка пришла на помощь, обхватив за талию правой рукой и положив его руку на свое плечо.

– Да, это заметно, – насмешливо бросила Клер. Она чувствовала себя спокойнее, когда не смотрела ему в глаза. По крайней мере, ей удалось сбить с него спесь, пусть не воображает, что читает ее мысли.

Тревельян опирался на Клер. Она едва доставала ему до плеча, но ему это даже нравилось.

– Да, может быть, я и нуждаюсь в некоторой помощи, – пробормотал он слабым голосом, скрывая довольствие.

– Я приведу лошадь, и вы сможете доехать до дома.

– А вы что будете делать в таком случае?

– Я пойду пешком, – ответила Клер и тихо добавила: – Может быть, хотя бы согреюсь.

Тревельян улыбнулся.

– Лошади пугают меня. Головокружение, понимаете ли… может быть, вы пройдетесь вместе со мной пешком, пока я не почувствую себя лучше?

Клер попыталась скрыть неудовольствие. Ей вовсе не хотелось тратить все утро на этого человека. Она понимала, что должна сочувствовать незнакомцу: он болен, даже потерял сознание от слабости, но это не делало его более симпатичным. Клер находила его неприятным, он тревожил ее, злил, она сама не знала почему. Быть может, дело не в нем? Она промокла, замерзла, хочет есть. Сейчас, наверное, весь дом уже на ногах, подают вкусный горячий завтрак, она переоденется…

Тревельян заметил выражение ее лица

– Но вам вовсе не обязательно сопровождать меня, сказал он и наклонился, чтобы поднять с земли ее мокрый жакет. – Разрешите мне помочь вам сесть на лошадь, а я разберусь сам.

Клер исподлобья посмотрела на Тревельяна, стараясь встречаться с ним глазами. Она видела шрамы на его щеке, серую кожу и понимала, что должна помочь ему. Она надела тяжелый мокрый жакет, мечтая оставить незнакомца, но совесть не позволяла ей бросить человека в таком ужасном стоянии. Вдруг с ним случится еще один обморок, и он останется лежать под дождем, простудится и умрет – она никогда не простила бы себе этого.

– Нет, – сказала она, вздохнув. – Я помогу вам дойти

И она опять обхватила его талию правой рукой, а он тяжело опирался на нее, хромая и всем видом показывая, что действительно нуждается в ее помощи. Они пошли по тропинке; лошадь послушно следовала за ними. – Кто вы? – спросил Тревельян.

– Клер Уиллоуби, – коротко ответила она и тут же рассердилась на себя. Прикосновения этого человека беспокоили ее, действуя как-то странно. Она злилась, ей было не по себе.

– И что же вы, Клер Уиллоуби, делали здесь рано утром, почему скакали с бешеной скоростью на лошади, в столь странной одежде? Вы что, убежали от своей гувернантки?

Клер промокла, замерзла, была голодна, рука ее болела, так что она не собиралась быть изящно-вежливой. К тому же с каждой минутой этот человек все больше пугал ее.

– А я хотела бы знать, почему человек вашего возраста, такой больной бродит совершенно один по лесу? Вы что, убежали от своей сиделки?

Тревельян заморгал от удивления. Он привык к тому, что женщины находили его привлекательным, и ему не понравилось, как эта молоденькая хорошенькая девушка отреагировала на его слова. Он решил сделать еще одну попытку.

– Я полагаю, вы остановились в Брэмли. Я прав?

– Не могли бы вы не так сильно опираться на меня?

– Конечно, конечно, простите… – Он выпрямился на мгновение, но тут же вновь повис на ее плече, они медленно продолжили свой путь. Тревельяну так нравилось касаться девушки, что он хотел бы пройти так через весь лес. До домика лесника оставалось по меньшей мере пять миль.

– Вы так и не ответите на мои вопрос. Хотя Клер была очень юна и невинна, она прекрасно понимала, что спутнику очень нравится опираться на нее.

«Какой ужасный старик!» – подумала она, пожалев, что не оставила его лежать под дождем, пока он спал. Сейчас ей больше всего хотелось отделаться от него.

– Может быть, вы скажете мне, кто вы и далеко ли еще до вашего дома?

– Нет, недалеко. – Он прижался щекой к ее плечу. Когда он впервые увидел Клер, на ней была шляпка, но сейчас она куда-то подевалась, и темные волосы были совсем мокрыми.

– Как вы себя?.. – начала было она, но внезапно замолчала, вздрогнув от боли, пронзившей ушибленную руку.

– Вы ранены? – спросил он уверенным голосом, разительно отличавшимся от того, каким только что беседовал с ней.

– Нет, я просто ушибла руку. Я голодна, вымокла и замерзла. Поэтому я хочу как можно скорее вернуться в дом.

– Там вы замерзнете еще больше.

– Наверное, вы правы…

– Прав? Почему вы так решили?

– Думаю, вы хорошо знаете этот дом. Вы жили там, верно? И вы знаете герцога?..

Он ответил не сразу.

– Да, я знаю его очень хорошо. Она улыбнулась, подумав о Гарри.

– Мы собираемся пожениться, – тихо сказала она. Тревельян застыл в изумлении.

– А, маленький Гарри. Значит, он вырос? Когда я видел его в последний раз, он был совсем ребенком.

– Он вырос и стал настоящим мужчиной, – подтвердила Клер, закашлявшись от смущения. – Я хочу сказать, что он…

– Понимаю. Настоящее чувство.

Тон, которым Тревельян произнес эти слова, язвительная интонация, прозвучавшая в его голосе, заставили Клер оцепенеть.

– Не стоит смеяться над тем, чего вы не понимаете…

– Ну, я-то как раз знаю все о настоящей любви. Я любил сотни раз.

Клер сжала зубы. Она понимала, что у нее нет причин так злиться на него.

– Настоящая любовь бывает один раз в жизни, и то, если посчастливится. Я думаю, большинство людей вообще не знают, что это такое. А если вы влюблялись сотни раз, то вряд ли испытали настоящую любовь.

– Такую, как ваше чувство к Гарри? – Тревельян не сумел сдержать насмешки в голосе, а почувствовав, что Клер вся сжалась, громко рассмеялся. – Как же вы молоды!

– И как же вы стары! – Дерзко бросила она в ответ. Тревельян замолчал. Может, он и стар. Наверное, все, что он видел, слышал и делал в своей жизни, преждевременно состарило его.

– Прошу прощения, мисс Уиллоуби, – произнес он. – Я – Тревельян.

Ей не хотелось прощать этого старого циника. Как было бы хорошо, если бы они вообще не встречались!

– Тревельян?.. Он задумался.

– Просто Тревельян, и все. Ничего больше. – Он понимал, что обидел ее, и решил теперь поддразнить. – Я родился в то время, когда не принято было давать два имени.

Она не рассмеялась его шутке.

– Вы родственник герцога?

– А вдруг я второй садовник?

– Я думаю, вы скорее дядя Гарри или, может быть, его кузен. Но только не слуга.

Ее слова понравились ему больше, чем он сам того ожидал.

– Почему вы решили, что я не слуга? – Он надеялся услышать что-то вроде: «Несмотря на болезнь, в вас есть нечто величественное». Но она заметила, пожав плечами:

– Ваши башмаки. Ни один слуга не наденет таких!

Клер никогда не сказала бы ему, что его облик совершенно не отвечает ее представлениям о слугах. Стоило ему посмотреть на своего нанимателя темными насмешливыми глазами, и ни один хозяин никогда не взял бы его на работу. «А если бы и взяли, – подумала Клер, – то уж никак не на домашнюю работу».

– О-о! – разочарованно воскликнул он.

Они продолжали идти дальше в молчании. Клер очень хотелось расстаться с этим человеком; ей не нравилось, что он прикасается к ней.

– Меня некоторое время не было в Шотландии. Может быть, вы расскажете мне что-нибудь о моих… родственниках… – Казалось, на этом слове он споткнулся.

Клер молчала, с трудом передвигаясь по сырой тропинке, поддерживая Тревельяна и стараясь не задеть больную руку.

– А вы хорошо знаете семью герцога? Или выходите замуж, как в пропасть бросаетесь?

– Я знаю довольно много, – ответила Клер, подумав о том, что рассказал ей Гарри. Она не собиралась сообщать Тревельяну, что в промежутках между приобретением туалетов и танцами она потратила много времени на изучение истории семьи будущего мужа.

– Я слышал, в семье кто-то недавно умер?..

– Да, отец Гарри и его старший брат погибли год назад в кораблекрушении. После их смерти еще один брат Гарри стал герцогом. Он был графом… – Она замолчала, собираясь с мыслями, и вдруг изумленно взглянула на него. – Графом Тревельяном.

Он насмешливо посмотрел в ее расширившиеся глаза.

– Что вы так смотрите на меня? Тревельян весьма распространенное имя в Англии, уверяю вас, я – не граф.

– М-да, – задумчиво произнесла Клер. – Возможно, вы говорите правду. Граф был бы моложе вас. – Она помолчала. – А второй брат убит два месяца назад.

– Убит?! Вы уверены, что он умер?

В его голосе ей послышались веселые нотки. Клер это не понравилось. Он что, считает ее полной дурочкой?

– Думаю, вам не следует смеяться. И почему вы не знали о смерти вашей семьи?

– Я никогда не был близок с семьей. Расскажите мне о том брате, которого убили. Я чувствую, вы чего-то недоговариваете…

Клер удивила проницательность Тревельяна. Она открыла рот, чтобы заговорить, но передумала. Ей не следует рассказывать этому человеку то, что она знает. С другой стороны, ей так хочется поделиться хоть с кем-нибудь! Однажды она попыталась поговорить о брате с Гарри, но он не пожелал беседовать на, эту тему. Она могла понять его горе: потерять троих членов семьи одного за другим! Дважды она пыталась обсудить проблему со своим отцом, но и он не захотел ее слушать.

Тревельян подтолкнул ее локтем.

– Выкладывайте. Расскажите мне, что вы слышали. Бьюсь об заклад, все это вранье…

– Нет, это не ложь, – сказала Клер с чувством. – У меня сведения из самых надежных источников, и я собираюсь кое-что предпринять.

– И что же? Кто заморочил вам голову?

Его рука медленно скользнула вниз по плечу, задержавшись подле груди. Она отбросила руку, метнув на него возмущенный взгляд, но он сделал вид, что ничего не заметил, продолжая ухмыляться.

«Черт бы его побрал!» – подумала Клер, не желая вступать с ним в ссору. Она только хотела избавиться от Тревельяна как можно скорее, но было нечто такое, что заставляло ее продолжать разговор. Кроме того, она должна выговориться, поделиться с кем-нибудь своими мыслями. С тех пор как она уехала из Америки, не нашлось никого, кто мог бы понять ее. Казалось, все в Англии интересуются только приемами.

– Принц Уэльский рассказал мне, – вспылила Клер и удовлетворенно улыбнулась, увидев, как ухмылка сползла с его лица.

– Принц Уэльский?!

– Вы слышали когда-нибудь об исследователе по имени капитан Фрэнк Бейкер?

Тревельян явно заинтересовался: он остановился и изумленно уставился на нее.

Просто удивительно, что кто-то так внимательно отнесся к ее словам. На этот раз Клер была уверена, что заинтересовала человека не своими деньгами, хорошеньким личиком или модным платьем.

– Я слышал о нем, – тихо сказал Тревельян. – Но что такое невинное создание, как вы, может знать о таком человеке, как он:

А что вы можете знать обо мне? – спросила Клер так

самоуверенно, что сама удивилась. Ей понравилось, что он перестал ухмыляться. – К вашему сведению, я прочла все, что капитан Бейкер написал о своих путешествиях и о том, что он повидал.

Клер удалось даже больше, чем просто изменить выражение лица Тревельяна. Он уставился на нее с открытым ртом, настолько его поразили ее слова.

– Действительно все?!

– Да, все, – ответила она, очень довольная собой. Тревельян замолчал, и они двинулись вперед.

– Конечно, кроме глав, написанных по-латыни, – вдруг продолжил Тревельян. – Глав о…

– О сексуальных обычаях и привычках разных народов?.. Эти разделы, написанные по-латыни, я тоже прочла. Когда мне было шестнадцать лет…

– О, это было очень давно-о! – пропел он насмешливо. Клер не обратила внимания на его тон.

– Я сказала матери, что не буду считать себя достаточно образованной, если не изучу латынь. И она наняла мне преподавателя. Он считал, что всякое знание – благо, и помогал мне переводить главы из капитана Бейкера, написанные по-латыни. В них попадались весьма странные слова.

– Да, странные, – задумчиво протянул он. – А какое отношение ко всему этому имеет принц Уэльский?

– Принц сказал мне, что некоторые полагают, будто капитан Бейкер – брат Гарри, которого считают убитым. Конечно, точно это не известно, потому что капитан Бейкер делал все возможное, чтобы сохранить инкогнито.

– Но я слышал, его стремление к тайне вызвано тем, что его могли начать преследовать за совершенные преступления и даже повесить, установив его личность.

– Я не верю, – сказала Клер возмущенно, резко вывернувшись из-под его руки, так что он чуть не упал. – Я не верю этому ни на грош! Если бы вы прочли хоть строчку из его сочинений, то не поверили бы этой чудовищной сплетне. Ее распространяют те, кто не стоит и его мизинца. Это был великий человек! – Тревельян привел Клер в ярость. Ей казалось, что, даже упади он сейчас мертвым перед ней, она поставила бы ногу ему на грудь, откинула назад голову и по бедно захохотала.

– Что, действительно такой уж великий?

– Прекратите смеяться! – прошипела она. – Только невежественные глупцы вроде вас издеваются над тем, чего совершенно не понимают. Капитан Бейкер был… – Клер внезапно остановилась, ей не понравилось, что он смотрит на нее, улыбаясь, как сэр Всезнайка. – Ну ладно, идемте, – сказала она, не скрывая отвращения, – я доведу вас до дому.

Тревельян опять обнял ее рукой за плечи, и они продолжили путь.

– Что вы имели в виду, говоря, что предпримете нечто?..

– После того как мы с Гарри поженимся, я собираюсь написать биографию капитана Бейкера. – Клер опять почувствовала отвращение к Тревельяну, увидев, как забавляет его все происходящее.

– Правда? А Гарри вы рассказали о своем плане?

– Да. – Она не собиралась ничего больше ему рассказывать. Одно дело рассказать незнакомому человеку о своем намерении написать биографию выдающегося путешественника, и совсем другое – поделиться тем, что происходит между ней и любимым мужчиной.

– Понимаю, – улыбнулся Тревельян. – Вы не собираетесь делиться со мной тем, что происходит между вами и

юным Гарри. Личная жизнь влюбленных – тайна для окружающих, не правда ли?.. – Он улыбнулся. – Ну хорошо, расскажите мне об этом капитане Бейкере. Что он совершил такого необычного, что вы так высоко его цените?

– Он исследователь. Нет, он больше, чем просто исследователь. Он был наблюдателем и отправился туда, куда не ступала нога цивилизованного человека, и наблюдал, и писал о том, что видел. Он был бесстрашен. Его обуревала жажда знаний обо всех народах на земле. Капитан был добрым и верным другом. С его смертью мир потерял великого человека. – Ее голос задрожал от горького сожаления. – Пока он был жив, мир ничего не хотел о нем знать, его игнорировали и не ценили. Но я хочу изменить это. Когда я выйду замуж за Гарри, то напишу книгу о капитане Бейкере, которая докажет всему миру, какого великого человека мы лишились. – Клер помолчала, успокаиваясь. – Я думаю, что большинство личных бумаг капитана находится в Брэмли.

Тревельян хранил молчание.

– И вы хотите выйти замуж за молодого герцога, чтобы получить доступ к этим документам?

Клер рассмеялась.

– Неужели я кажусь такой бесчувственной? Я выхожу за Гарри, потому что люблю его. Когда я собралась замуж, то не знала, что его братом был…

– Мог быть… – поправил ее Тревельян.

– Да, мог быть капитан Бейкер. Я решила написать книгу уже после того, как приняла предложение Гарри.

– Так когда вы собираетесь написать вашу выдающуюся книгу?

– Что вы имеете в виду?

Тревельян улыбнулся.

– Как вы думаете сочетать выполнение своих обязанностей герцогини с трудом писателя? Ведь это потребует много времени и серьезных исследований…

Клер рассмеялась.

– Разумеется. Он писал, не останавливаясь. Я прочитала с десяток томов его трудов, и Гарри говорит, что в доме полно ящиков и сундуков, полных его дневников и писем. Кроме всех этих книг и сотен писем родственникам, капитан Бейкер писал еще многочисленным друзьям во всем мире. Однажды он ослеп, но и тогда ухитрялся писать. Он прикрепил две параллельные проволоки к доске, наложил на нее лист бумаги, положил еще одну проволоку на этот лист, чтобы это приспособление направляло его руку. Ничто не могло помешать ему работать.

Тревельян, казалось, удивлялся все больше.

– Я думал, вы с большим почтением относитесь к капитану, считаете его великим человеком?..

– Он и вправду был таким.

– Однако вы жалуетесь, что он слишком много написал,

– Ну зачем вы выдумываете?

– Вы сами только что говорили, что он писал всем друзьям, но это не более чем письма. Какой же из вас биограф, если вы с таким пренебрежением относитесь к человеку, о котором намереваетесь писать?!

– Пренебрежение, писанина!.. Не приписывайте мне ваших мыслей! Я уверена, он был замечательный человек, но я реалистка. Я изучила и сильные и слабые его стороны.

– Но откуда? Вы что, встречались с ним?

– Нет, конечно, нет, но… – Она пыталась подыскать нужные слова, чтобы объяснить… – Когда читаешь книгу, которая тебе нравится, если она созвучна твоему настроению, кажется, что знаешь автора. Он становится тебе другом.

– И вам кажется, что вы знаете капитана? – спросил

Тревельян напряженно.

Клер нравилось, что Тревельян так волнуется, очевидно, ее слова задели его. Ведь мужчины, подобные Тревельяну, считают, что женщина может служить лишь украшением гостиной.

– Да, я так чувствую. Он был человеком с большим чувством юмора, очень сильным физически, с большим… – она остановилась.

– Продолжайте. Расскажите мне об этом человеке, у которого было так много достоинств и всего один недостаток: он слишком докучал своим читателям. – Тревельян явно злился.

– У вас поразительная способность извращать мои слова, – сказала Клер, очень довольная тем, что разозлила его. – Капитан был человеком весьма привлекательным.

– Привлекательным для кого? Для пожирателей бумаги?

– Для женщин, – быстро ответила Клер, чувствуя, что краснеет.

– Ну конечно, он привлекал их, запутывая в паутине слов… Клер состроила гримаску.

– Нет, он много знал, я хочу сказать: много знал о женщинах.

– Например? Клер промолчала.

На лицо Тревельяна вернулась прежняя улыбка.

– Я вижу, вы собираетесь сделаться верным и дотошным биографом этого Бейкера. Вы так красноречивы! Но как быть с его описаниями заморских женщин? Может, вы опустите эту тему и ограничитесь лишь теми сведениями, которые дадут пищу для светской болтовни в салонах?

– Я решила написать о нем все, но вам, человеку, которого я совершенно не знаю, не доставлю удовольствия, рассказывая подробности любовных приключений капитана Бейкера. – Клер остановилась и отстранилась от Тревельяна. Нет, сэр, я думаю, что… – Она замолчала, услышав какие-то звуки слева от себя, и, повернувшись, увидела приближающегося к ним всадника. Человек был еще далеко, но, судя по тому, как он сидел в седле, это был Гарри.

Тревельян с любопытством наблюдал за Клер, он увидел, как изменилось ее лицо: оно стало мягким и нежным, стоило ей увидеть своего избранника.

– Это Гарри, – прошептала девушка, и голос ее тоже стал совсем другим. Маленькая злючка превратилась в простодушную хорошенькую девушку, полную любви. Она даже не обратила внимания на насмешливо-презрительную мину на лице Тревельяна.

– Вы не знаете моего имени, – бросил Тревельян, но он не был уверен, поняла ли его Клер. Он быстро отступил в чащу и скрылся из виду. Стоя за деревьями, он наблюдал. Клер подобрала длинную полу своей амазонки и побежала навстречу Гарри, пришпорившему лошадь. Он соскочил с седла на ходу.

Гарри обнял Клер за плечи своими сильными руками, и девушка прильнула к нему. Он казался ей таким молодым и чистым, совсем простым после того, другого… «Хотя нет, – поправила она себя мысленно. – Гарри не простой, он просто другой…»

– Где вы были? – спросил Гарри, наклонясь к ней. Лицо его выражало заботу, в голосе звучала тревога. – Никто не знал, куда вы ушли, я так волновался! – Он держал ее в объятиях и внимательно смотрел на нее. – Да вы совсем промокли.

Клер улыбнулась Гарри и потерлась щекой о его руку.

– Я не могла спать, мне было холодно, и я отправилась на прогулку. Потом я упала и повредила руку.

К удивлению Клер, Гарри привлек ее к себе, прижал к своему теплому телу и взял за левую руку. Она крепко сжала зубы: боль, пронзившая ее, была почти невыносима.

– Кажется, она не сломана, скорее просто ушиб. – Он поцеловал Клер в кончик носа. – Я бы отправился с вами, если бы знал, что вы хотите покататься.

Клер прижалась к нему, и он крепко обнял ее.

– Вы такой теплый. – «И такой простой и хороший, – добавила она про себя. – Такой непохожий на того, другого, на Тревельяна».

Гарри засмеялся.

– Я отвезу вас в дом, мы позовем доктора, чтобы он осмотрел вашу руку, и вы проведете этот день в постели. Я не хочу, чтобы вы заболели.

– А можно будет разжечь камин?

– Я прослежу, чтобы пламя ревело в вашем камине. И мы положим пятьдесят фунтов одеял на кровать, чтобы вам было достаточно тепло.

– О, Гарри, я так люблю вас!

Он наклонился, как будто собирался поцеловать ее, но Клер отстранилась. Она была уверена, что за ними наблюдают.

Гарри фыркнул, поднял ее в седло и уселся позади нее.

Они не видели, как Тревельян продолжил свой путь через лес.

## Глава 3

Гарри разбудили тихие стоны. Нехотя открыв глаза, он в мрачном красноватом свете увидел какое-то жуткое чудовище, стоявшее в ногах его кровати, футов восьми ростом, закутанное в черное, с отвратительной физиономией. Так и не проснувшись до конца, Гарри привстал и вытянул шею, чтобы лучше разглядеть пришельца, как будто вернувшегося из ада преследовать тех, кто лишил его жизни. Гарри зевнул.

– Дядя Камми, если это вы, ступайте лучше назад в постель, не то пропустите завтрак.

Услышав это, призрак перестал стонать и, встав со стула, подошел к краю кровати и снял маску. Только тут Гарри окончательно проснулся.

– Это ты?! – прошептал он. – Тревельян?! Тревельян снял черный плащ, в который был закутан, и усмехнулся, глядя на младшего брата.

– Да, собственной персоной.

Гарри сел и облокотился на спинку кровати.

– Налей мне немного виски, пожалуйста. Вон там, на столе.

Тревельян подошел к столу и налил до краев два стакана настоящего солодового шотландского виски. Он вручил один из них брату, а сам уселся в большое кресло из резного дуба у кровати.

– И это все? «Это ты?» А где «тучный телец»? Где приветственная церемония по случаю возвращения домой блудного сына?

Гарри сделал большой глоток.

– А мама знает, что ты здесь? Тревельян осушил стакан и налил себе еще.

– Нет. – Он прищурился. Современники часто писали о глубине и суровости его взгляда. Люди, встречавшиеся с ним, навсегда запоминали его глаза – темные, злые.

Гарри допил виски. Он терпеть не мог сцен, не выносил споров, а теперь, с воскрешением брата из мертвых, понимал, что скоро между ними начнется смертельная борьба.

– Она должна знать, – бросил он, протянув стакан Тревельяну.

Тот промолчал. Посмотрев на свой недопитый стакан, он сказал:

– Я не собираюсь оставаться здесь надолго. Восстановлю силы, напишу кое-что и отправлюсь в путь.

Гарри начинал понимать, что для него означает «воскрешение» старшего брата. Он смотрел на Тревельяна, освещенного тусклым светом лампы, как на совершенно чужого, незнакомого человека. Гарри было всего два года, когда Тревельяна отослали из дома, с тех пор он видел старшего брата всего несколько раз. Сказать, что Тревельян был белой вороной в семье, значило не сказать ничего.

– Ты, конечно, знаешь, – медленно начал Гарри, – То теперь ты – герцог.

Тревельян только фыркнул:

– Ты думаешь, я собираюсь осесть здесь и начать приводить в порядок это чудовищное место? Сколько у тебя теперь всего домов?

– Четыре, – быстро ответил Гарри, глядя в свой стакан. Тревельян всегда умел читать самые сокровенные мысли собеседника. Если он и не угадывал сразу, то задавал столько вопросов, что тот чувствовал себя совершенно опустошенным.

– Давай, давай, выкладывай, что там у тебя, в твоих английских мозгах, – буркнул Тревельян добродушно.

– Ты такой же англичанин, как и я. К тому же я наполовину шотландец.

– И поэтому ты шляешься в этой дурацкой юбке? Небось, вся задница замерзла?

– По правде говоря, да, – ответил Гарри, улыбаясь. Он посмотрел на брата.

– Все из-за девушки, не так ли?

– А что ты знаешь о ней?

– Не слишком много, – уклончиво произнес Тревельян. И тут Гарри расхохотался.

– Так это был ты! Ты – тот старик, которого она повстречала. Из-за тебя ее сбросила лошадь. И это ты – тот больной старик, упавший в обморок прямо на нее. – Гарри выпрямился на постели. Его брат, казалось, никогда не был ребенком. Один из их дядей как-то сказал ему, что Тревельян уже родился взрослым, как будто не хотел связанных с детством неудобств, он просто перешагнул через него. Гарри теперь было приятно, что Клер назвала стариком его старшего брата.

– Ты бы послушал ее, – продолжал он. – Она просто не могла остановиться, рассказывая об отвратительном старике.

Тревельян встал с кресла и отошел в дальний угол комнаты. «Она не назвала ему мое имя», – подумал он.

– А знаешь ли ты, что она хочет написать мою биографию? Гарри чувствовал себя с братом уверенно, как никогда.

– Она хочет писать и читать обо всем Ты, пожалуй, седьмой или восьмой человек, о котором, как я слышал, она хочет написать. – Гарри помолчал. – А ты сказал ей, кто ты?

– Нет, я упомянул, что нахожусь в родстве с Макарренами, а она рассказала мне об умершем брате, который был или не был… – он сделал паузу, – очень плодовитым мастером эпистолярного жанра.

– Она очень искренна, не правда ли?

Тревельян обернулся к брату и уст шился на него своими змеиными глазами. Один человек как-то с сказал Гарри, что встречал капитана Бейкера, – тот мог часами глядеть не мигая.

– Тебе она, кажется, очень нравился? Гарри пожал плечами.

– Не буду спорить, к тому же она американка.

– И весьма прелестная, – вполголоса добавил Тревельян. Гарри начал подниматься.

– Послушай, Велли, ты ведь не будешь пытаться увести ее? Она моя, эта богатая наследница, моя, и ничья больше.

Тревельян уселся в кресло и улыбнулся в ответ.

– Говоришь, наследница. Не потому ли ты хочешь на ней жениться?

– Нужно же поддерживать дом. И мама…

– Ах да, наша дорогая матушка. – Тревельян поднял стакан к свету. – Как она поживает?

– Хорошо, как всегда.

– Так же гоняет всех из своих покоев, я полагаю. А твоя маленькая богатая наследница уже встречалась с ней?

Гарри сделал еще глоток виски.

– Пока еще нет. Клер только вчера приехала.

– И ты думаешь, маме она понравится?

– Разве это важно? Клер вполне благопристойна…

– Для американки?..

– По крайней мере, она не такая громогласная, нахальная и самоуверенная, как другие американки. Не из тех, кто постоянно говорит о деньгах, меняет в доме все подряд, называя это прогрессом!

– Да, наверняка можно сказать только одно: перемены не для Макарренов. Одежда деда до сих пор висит в гардеробе в его комнате, так же, как когда я уезжал отсюда, а ведь мне было всего девять. А скажи, матушка по-прежнему берет деньги за газеты?

– Приходится экономить. Мама старается.

– Да, для тебя она всегда была хороша, – тихо сказал Тревельян, и то, как он это произнес, заставило Гарри отвернуться.

Помолчав с минуту, Гарри спросил:

– Что же мы теперь будем делать? Объявим всем, что второй брат воскрес из мертвых, вернулся и станет герцогом? Или, может быть, ты, судя по твоему виду, готов прекратить странствия и объявить всему миру, кто ты такой?

– Я тебе уже все сказал о своих планах. Хочу отдохнуть и кое-что написать. Ничего больше. Ты можешь оставаться герцогом, мне на титул наплевать. – Он смерил Гарри странным взглядом.

– Я хочу, чтобы мои экспедиции финансировались. Кстати, каким образом, черт возьми, принц Уэльский узнал что капитан Франк Бейкер был когда-то графом Тревелъяном?!

– Отец сказал королеве. Он думал, она должна знать, ты заслужил медаль.

Тревельян захохотал.

– А что бы я с ней делал?

– Заложил бы ее и заплатил за еще одно путешествие, – Гарри, чем вызвал громкий смех Тревельяна. Гарри осушил свой стакан и посмотрел на брата. – Скажи честно, что нам теперь делать?

– Велли, – прошептал Тревельян, – уже давно меня никто так не называл. – Он улыбнулся Гарри. – А ничего мы не будем делать. Ты продолжай воздвигать памятник своему умершему брату на холме, а я останусь капитаном Бейкером. Ты женишься на своей богатой наследнице, наплодишь себе подобных и покроешь новой крышей этот дом. – Он остановился. – И снабдишь меня деньгами для следующих экспедиций.

– Ничего не получится. Слишком многие в нашей семье знают, кто ты. И мать знает, чем ты занимаешься. – Гарри нахмурился. – И посмотри на себя. Ведь краше в гроб кладут. Неудивительно, что Клер приняла тебя за старика. Ты не можешь продолжать исчезать в никуда на пять лет. Не протянешь и трех лет.

– Что ж, тем лучше для семьи, – с горечью сказал Тревельян. Потом наклонился и пристально уставился на Гарри. – Ты прекрасно, не хуже меня, знаешь, что я никогда не был частью нашей семьи. Все, что мне сейчас нужно, это место, где я мог бы скрываться, пока не встану на ноги. Тогда я опять исчезну. Если сейчас капитан Бейкер окажется жив, это рассеет слухи о том, что он член семьи Макарренов. А граф Тревельян умер несколько месяцев назад. Пусть так и остается.

– Но когда мама услышит, что ты жив, она…

– Скажи ей, что кто-то еще выдает себя за капитана Бейкера. Скажи ей что угодно. Мне абсолютно все равно, что эта старая карга подумает, если она вообще способна думать.

Гарри откинулся на подушки. Он, может быть, не слишком хорошо знает брата, но вполне уверен, что увещевать Тревельяна бесполезно.

– Где ты остановился?

– У Чарли, – усмехнулся Тревельян. – Сомневаюсь, что кто-нибудь найдет меня там. Я могу выходить на прогулку рано утром и ночью, так что никто меня не увидит, ведь дом по-прежнему подчиняется установленным матушкой правилам.

Гарри проигнорировал эту колкость.

– У тебя есть все, что нужно? Что ты ешь?

– У меня есть человек, который обо мне заботится и приносит еду. Я не настолько глуп, чтобы спрашивать его, как он ее достает. – Тревельян помолчал. – А что это за ребенок?

Гарри улыбнулся.

– Ты имеешь в виду маленькую красавицу?

– Я видел ее лишь из окна: выглядит она многообещающе.

– Это младшая сестра Клер, она действительно прелестна. Ей всего четырнадцать. Могу себе представить, как она будет выглядеть в восемнадцать. Очаровательный ребенок, но отец и Клер почему-то называют ее Отродьем. По-моему, она никак не заслуживает такого прозвища.

– Конечно, ты ведь всегда отлично разбирался в человеческих характерах, не так ли…

Гарри не обратил внимания на эту колкость.

– А теперь я тебя покину, продолжай спать, – сказал Тревельян, направляясь к двери.

– Держись от Клер подальше, – бросил ему Гарри.

Тревельян остановился, положив руку на ручку двери.

– Мне не нужна твоя богатая наследница. В ее глазах – мечты о предстоящей свадьбе и вечной супружеской верности.

– Свадьбе со мной, – произнес Гарри.

Тревельян обернулся и посмотрел на брата: в его взгляде сквозили жалость и насмешка.

– Да, с тобой, твоими долгами и твоей матерью, – медленно произнес он, и глаза его опасно сверкнули. – А теперь продолжай спать, мой маленький брат. – С этими словами он вышел из комнаты.

Когда Клер наконец добралась до постели во второй вечер своего пребывания в Брэмли, ее трясло от изнеможения. Причиной тому была не усталость. Просто целый день она делала все совершенно fie так, как следовало бы.

Накануне, по настоянию Гарри, она провела весь день в постели из-за пораненной руки. Ее окружили вниманием и заботой многочисленные слуги. Ей приносили еду на серебряных подносах. Для нее делалось абсолютно все. И вообще, это был прекрасный день – по ее представлениям, вполне достойный герцогини.

Вечером Гарри сказал ей, что на следующее утро начнется ее «настоящая жизнь» и что ей пора приобщаться к его семье. Клер задала несколько вопросов и поняла, что таково желание матери Гарри. Клер спросила, когда она увидит ее, но Гарри как-то неопределенно заметил, что, наверное, скоро, но леди Макаррен много болеет и в основном пребывает в своих покоях.

Утром Клер проснулась счастливой и торжествующей. Она станет наконец членом семьи Гарри и займет подобающе место рядом с ним.

Увы, все сразу пошло не так как надо. Мать Гарри выбрала ей горничную, пока Клер не найдет собственную, восемь часов утра Клер была разбужена маленькой тощей женщиной, которую можно было описать одним словом: серая. Ее волосы, кожа и даже рот были серыми. Казалось, она родилась с угрюмой миной на лице. Она назвалась мисс Роджерс и спросила Клер, что та желала бы надеть сегодня. Клер ответила, что наденет свое красное шерстяное платье. Мисс Роджерс фыркнула и вернулась в спальню с темно-зеленым шерстяным платьем.

Клер было подумала, что та не расслышала, но оказалось, что со слухом у горничной все в порядке. Просто мисс Роджерс посчитала, что зеленое платье больше подходит для утра. Клер послушалась ее, подумав, что, может быть, служанка понимает больше нее в обычаях дома.

Клер спустилась к завтраку без трех минут девять. Перед дверьми столовой стояло человек двадцать. Она очень удивилась, увидев их, потому что не знала, что в Брэмли приглашены другие гости, кроме ее семьи. Она протиснулась мимо них к Гарри и попросила представить ее, но он был увлечен обсуждением вопроса о покупке лошади и сказал, что сам не знает половины присутствующих.

– Полагаю, какие-то родственники, – вот и все, чего ей удалось от него добиться.

Прежде чем Клер успела представиться, двери распахнулись, и все собравшиеся поспешили занять места за столом.

Клер осталась стоять в дверях, пока человек в ливрее не указал ей ее стул. Гарри сидел во главе стола, а место Клер было далеко от него. «Наверное, произошла какая-то ошибка», – подумала она, встала со стула и подошла к Гарри.

– Меня посадили так далеко от вас, – сказала она.

Вдруг в комнате воцарилось молчание. Все присутствующие, включая слуг, повернулись к Клер. Ее мать никогда не вставала раньше полудня, так что ее не было за столом, а отец восседал где-то посредине.

Гарри взглянул на Клер несколько растерянно, как бы не понимая, на что она жалуется.

– Каждый занимает место в соответствии со своим положением и рангом, а вы ведь американка.

Клер недоуменно посмотрела на него. Гарри, казалось, не понимал, чему она так удивляется, но попытался объяснить.

– Когда мы поженимся, вы станете герцогиней и сможете сидеть во главе стола.

– О-о! – вымолвила ошеломленная Клер. Она попыталась дойти до своего места – туда, где сидели нетитулованные американцы, – гордо и достойно. Даже после того, как они поженятся, ей нельзя будет обедать, сидя рядом с мужем, – какая нелепость.

Когда Клер заняла свое место и подали первое блюдо – жареную колбасу, она решила исправить положение, непринужденно обратившись к сидевшему рядом с ней мужчине.

– Прекрасный день сегодня, не правда ли?

За столом все как будто замерли, перестав жевать и уставившись на нее. Она наклонилась вперед, чтобы взглянуть на Гарри. Тот покачал головой, пытаясь дать ей понять, что разговаривать ей тоже не полагается.

Она опустила глаза и принялась есть в полном молчании. На второе подали жаркое, после чего лакей в ливрее принес газеты и подал их мужчинам. Клер подумала: раз ей не разрешается разговаривать, она тоже почитает. И взяла с подноса газету, предложенную ее соседу слева. Опять воцарилось молчание. «А сейчас-то что я сделала неправильно», – в отчаянии подумала девушка. Она оглядела сидящих за столом. Ни одна из дам не читала. Это было привилегией мужчин. Пытаясь скрыть отвращение к чужим дурацким обычаям, Клер бросила непрочитанную газету обратно на поднос.

Она еще раз огляделась. Гости молчали, занятые едой или газетами. Внезапно Клер встретилась взглядом с одной из дам. Она выглядела обычно, но Клер подумала, что если бы та надела более модное платье, а лицо накрасила, то выглядела бы намного лучше. Дама улыбнулась Клер, та ответила ей улыбкой. Незнакомка сидела близ Гарри, так что, вероятно, была гостьей «очень высокого ранга».

После завтрака, который длился невыносимо долго, Клер быстро пошла следом за Гарри.

– Можно мне поговорить с вами?

Он нахмурился, но, взяв себя в руки, прошел следом за Клер в небольшую гостиную. Гарри повернулся к ней, не скрывая нетерпения: его лошадь была уже оседлана.

– Не могли бы вы объяснить мне, что произошло за завтраком?

– Разве что-то произошло? – спросил Гарри, глядя на каминные часы.

– Почему все должны молчать?

– Мама считает, что завтрак – главная дневная трапеза, а если разговариваешь во время еды, пища плохо переваривается.

Клер насупилась. Слова Гарри были похожи на раз и навсегда заученную проповедь.

– Так почему бы не хранить молчание в присутствии вашей матушки и не позволить всем разговаривать, когда ее нет? Обед проходит гораздо веселее, когда разговариваешь.

Он снисходительно улыбнулся.

– Вы правы, но ведь мама – герцогиня.

Клер подумала: «Но ведь и вы герцог», а вслух произнесла:

– Понимаю. И ей подчиняются даже в ее отсутствие…

– Разумеется. А теперь, Клер, я должен идти. Мы с вашим отцом хотим осмотреть мои конюшни.

– А газеты?..

Гарри на мгновение растерялся.

– Ах да, видите ли, дорогая, мама считает, что женщины не должны читать газет.

– И что же Ее светлость повелевает читать женщинам? – Голос Клер был полон сарказма, но Гарри не обратил на это внимания.

– Ну, мама думает, что женщинам вообще не следует много читать. Она говорит, что это вызывает у них чувство неудовлетворенности. Надеюсь, это все, дорогая, я тороплюсь. – Он небрежно поцеловал ее в лоб и пошел к двери.

Клер остановила его.

– Гарри, а можно мне пойти с вами?

Гарри мученически закатил глаза. Обернувшись, он улыбнулся невесте.

– Дорогая, я с удовольствием взял бы вас с собой, но вам будет скучно. Кроме того, мы едем верхом, а доктор велел вам беречь руку. Оставайтесь дома и займитесь чем-нибудь приятным.

Клер постаралась скрыть разочарование.

– А можно мне осмотреть дом?

– Конечно! Вы можете делать, что захотите. Учтите только, что в восточном крыле живут люди, которых вы не: должны тревожить, а западное крыло совершенно разваливается. Балки подгнили, там опасно… Так что держитесь подальше. Прощайте, дорогая, увидимся за обедом. – С этими словами он вышел, прежде чем она успела задать ему еще какой-нибудь вопрос или что-нибудь попросить.

«Да, я могу делать все, что хочу, но мне нельзя разговаривать за столом, читать, кататься верхом и ходить по j дому, который в один прекрасный день станет моим», – сказала себе Клер, стараясь справиться с дурным настроением.

Клер решила в первую очередь отправиться в библиотеку j и попросила слугу провести ее туда. Подойдя к дверям, девушка улыбнулась, услышав громкий смех и голоса.

Однако стоило ей открыть дверь и войти, как смех тотчас стих. В библиотеке было полно мужчин: они курили длинные сигары, читали газеты или просто беседовали. Увидев Клер, они замолчали, застыв в недоумении. Девушка догадалась, что и сюда женщинам вход заказан. Она торопливо отступила назад чуть не налетев на слугу.

– Полагаю, мисс, вы хотели пройти в золотую гостиную…

Клер с благодарностью улыбнулась слуге и последовала за ним. Дом был изящно обставлен: стены обтянуты шелком и парчой, в некоторых местах порвавшихся от старости. Многие стулья тоже нуждались в починке.

В золотой гостиной все – стены, лепнина и мебель – было позолочено. В комнате у камина сидели восемь женщин я вышивали. Судя по износившейся обивке стульев, эта работа а была очень важна.

Когда Клер вошла, женщины тихо разговаривали о чем-то но, увидев ее, тут же замолчали. Она почувствовала, что обсуждали ее. Никто даже не попытался заговорить с ней. Клер, судя по всему, совершенно их не заинтересовала. Она улыбнулась, прошлась по комнате, надеясь, что дамы продолжат беседу. Но в конце концов ей пришлось выйти из комнаты.

Она вернулась к себе и сказала мисс Роджерс, что хочет прогуляться, и попросила приготовить ей коричневый костюм я туфли на толстой подошве. На мышином личике мисс Роджерс появилось выражение негодования.

– В чем дело? – устало спросила Клер. – Разве гулять мне тоже запрещено?

– Ее светлость считает, что леди не должны гулять по утрам, когда на траве лежит роса. Вы должны подождать до полудня.

– Ну нет, ждать я не стану! Я пойду гулять сейчас. Мисс Роджерс фыркнула, дав понять, что не одобряет дерзости Клер. Она так и не смогла найти платье, и в результате девушке пришлось самой искать свою одежду.

Было половина двенадцатого, когда Клер вышла наконец из дома. Она постояла в дверях, вдыхая свежий чистый воздух Шотландии, а потом отправилась гулять. Злясь и на себя, и на обитателей дома, она провела в саду несколько часов.

Поместью требовался серьезный ремонт, но природа вокруг была прекрасна. Здесь был «дикий» сад, ухоженный парк с деревьями и кустами, подстриженными в виде животных, которые ужасно рассмешили Клер. В закрытых Цветниках цвели розы, а во фруктовом саду стояли две чудесные беседки, где можно было сидеть, наслаждаясь видом холмов вдалеке.

Клер вернулась в дом в половине четвертого – усталая, голодная и счастливая. Прогулка подняла ей настроение.

Когда она вошла к себе в комнату, мисс Роджерс встретила ее кислой миной.

– Умираю от голода, – весело объявила Клер.

– Ленч подают с часу до двух.

– Да, я знаю, жаль, что я опоздала. – При этом она подумала, что вряд ли ленч был приятнее завтрака. – Пусть мне принесут что-нибудь в комнату.

– Но Ее светлость не разрешает подавать еду в комнаты, если только никто не заболел. Это создает лишние заботы слугам!

У Клер вертелось на языке едкое замечание, что на то они и слуги, чтобы работать, но она сдержалась.

– Тогда скажите им, что я заболела, и пусть мне принесут поесть. Я прошла несколько миль по округе и очень проголодалась.

– Я не могу нарушать приказы Ее светлости, – заявила в ответ мисс Роджерс.

На какое-то мгновение их взгляды встретились, и Клер поняла, что эта маленькая увядшая женщина одержала над ней верх. Девушка не хотела создавать себе лишние проблемы, нарушая раз и навсегда заведенный в доме порядок. Она понимала, что Гарри обязательно доложат о ее «проступке» и он будет недоволен.

– Я сама добуду себе еду, – сказала Клер возмущенная но и демонстративно вышла, хлопнув дверью. Дома, в Нью-Йорке, она часто ела одна на кухне, возвратившись с прогулки верхом.

Ей понадобилось довольно много времени, чтобы добраться до кухни. Все слуги и горничные, у которых она спрашивала дорогу, смотрели на нее так, как будто она сказала что-то неприличное. Когда она наконец нашла кухню, то была уже в полном изнеможении, от голода у нее болела голова.

Подойдя к двери, отделявшей служебные помещения от господских покоев, Клер услышала смех. Толкнув дверь, она вошла. Мужчины, засучив рукава, чистили столовое серебро. Увидев Клер, все изумленно воззрились на нее. Женщины, мывшие посуду, открыли рты от изумления. Девушка прошла в кухню и увидела повара, сидевшего на стуле и читавшего газету. Клер чувствовала себя неуютно.

– Я долго гуляла, – сказала она, – и очень проголодалась. Казалось, слуги онемели.

– Я хочу есть, – повторила Клер раздраженно.

В этот момент появился дворецкий и спокойно, но твердо увел ее из кухни.

– Могу я попросить вас, мисс, остаться здесь, – сказал он тоном, которым разговаривают с капризным ребенком. – Если вам что-нибудь нужно, скажите мисс Роджерс, и она поможет вам. – С этими словами он удалился.

Клер не знала, что делать – зарыдать или прийти в ярость, но она сдержалась и спокойно вернулась в холл, чтобы поразмышлять в тишине. Она не могла вернуться к себе в комнату, не хотелось ей идти ни в золотую гостиную, ни в библиотеку.

Войдя в маленькую комнату, отделанную голубым шелком, она устало опустилась на стульчик. «Когда же будет обед?» – думала она.

– Что, Гарри убежал с другой женщиной? Клер подняла глаза и увидела в дверях сестру.

– Ты почему не на уроке?

– У нее из-за меня разболелась голова. А у тебя что произошло?

– Мне для счастья не хватает куска холодного ростбифа.

– Ну, это легко устроить. Я принесу тебе сэндвич. Но Клер засомневалась.

– Ничего у тебя не выйдет. Тебя не пустят на кухню. Отродье широко улыбнулась, услышав, как в животе

Клер громко заурчало от голода.

– Сколько? – спросила Клер. Она хорошо знала, Сара никогда ничего не делает бесплатно.

– Скажи маме, что я уже выросла и могу не учиться. Клер изумленно посмотрела на нее. – Я хочу, чтобы мне прокололи уши, а ты дашь мне свои серьги с жемчугом и бриллиантами.

Клер продолжала молча смотреть на сестру.

– Ну хорошо. Двадцать долларов.

– У меня нет при себе денег. Отродье заулыбалась.

– Я знаю, где ты их держишь. Я скоро вернусь. Через несколько минут Сара явилась с большим куском ростбифа, хлебом, помидорами, нарезанными ломтиками, и полным стаканом молока. Все эти лакомства стояли на большом серебряном подносе, который держал красивый молодой слуга.

– Поставьте сюда, – приказала ему Отродье.

– Но Ее светлость не разрешает есть в этой комнате, – испуганно ответил тот.

– Теперь разрешает, – ответила Сара, подмигнув, повернулся и вышел из комнаты.

– Как тебе это удалось? – спросила Клер, набив едой. – Ведь здесь одни запреты.

Отродье удивилась.

– А зачем им подчиняться?

После этого Клер старалась заранее узнать все правила, ты не попасть в неловкое положение. Отродье могла нарушать их, ей все сходило с рук. Саре Энн всегда было наплевать на производимое впечатление. Отродье интересовала только она сама.

К чаю Клер надела платье, выбранное мисс Роджерс. Она появилась в золотой гостиной вовремя и села там, куда ей указали. Дамы вокруг тихо разговаривали, не обращая на Клер никакого внимания. Девушка сидела, сложив руки на коленях и потупив взор. Всего один раз она взглянула в другой конец стола, туда, где сидела дама с милым лицом, улыбнувшаяся ей утром за завтраком. Клер вернула ей улыбку.

К обеду Клер переоделась. За столом разрешено, было беседовать, но разговор крутился вокруг собак и лошадей, а эта тема Клер совершенно не интересовала.

После обеда мужчины ушли в одну гостиную, а дамы проследовали в другую. Вскоре все разошлись по своим комнатам. Клер удалось поговорить с Гарри всего минуту. Он зевал и выглядел усталым.

– Скажите мне, дорогой, мужчины и женщины когда-нибудь собираются вместе?

Гарри ухмыльнулся в ответ с таким выражением, что Клер отступила на шаг назад.

– Конечно. А как бы иначе у них рождались дети?

– О нет! Я имела в виду совсем другое: они разговаривают друг с другом, общаются?

– Дорогая, это не Америка. Вы в Шотландии, здесь в по-другому. – Гарри зевнул.

– Вы купили лошадей? – Клер решила сменить тему.

– М-м-м… – Он зевнул еще раз. – Пойду спать. Увидимся завтра утром, дорогая.

– За завтраком? – спросила Клер, но Гарри не not иронии.

– Да. Спокойной ночи.

## Глава 4

Клер посмотрела на часики, висевшие у нее на груди, и топнула ногой с досады. Опять! Второй раз за четыре дня она пропускает ленч. Было всего десять минут второго, но она уже знала, что ее не пустят за стол после того, как герцог сел на свое место. Она пыталась поговорить с Гарри, спросить, зачем его мать установила все эти дикие правила. Ведь глава семьи – он, но Гарри сухо бросил: «Так уж заведено, так всегда было».

Клер знала, что у нее есть выбор: или она вернется к себе в комнату голодной, или найдет сестру и заплатит ей 25 долларов, чтобы та принесла ей сэндвич. (Отродье подняла дену за свои услуги.)

Но Клер все это надоело. Она приучит себя обходиться без ленча и чая, если это необходимо, но будет делать только то, что сама хочет. Вот только было бы еще неплохо понять, что именно ей нужно. Она потратила три дня на осмотр центральной части дома. Разглядывала картины, прикидывала, что придется реставрировать и сколько это будет стоить, после того как они с Гарри поженятся. Девушка провела несколько дней, гуляя в садах вокруг дома. Ей ужасно хотелось попасть в библиотеку, и как-то поздно вечером она пробралась туда. Увы, даже в этот поздний час в кресле сидел какой-то старик. Клер тяжело вздохнула и быстро пошла по лестнице к себе в комнату.

Проголодавшись после длительной прогулки, она представляла себе, как осуждающе будут смотреть на нее дамы, видя, как жадно она поглощает сэндвичи и печенье за чаем. Клер с досадой пнула ногой стену и уселась на скамейку. Ей хотелось плакать.

Внезапно девушка заметила небольшой проход в кустах. Любопытство пересилило чувство голода и огорчение, и Клер поднялась, чтобы исследовать находку. Между кустарником была проложена небольшая тропинка, шедшая вдоль восточного крыла дома. Клер пошла по ней и через несколько шагов очутилась у маленькой дверки, укрывшейся за зеленью. Девушка уже пыталась открывать многие двери в доме, но они всегда оказывались закрытыми. Эта же открылась сразу. Клер заметила, что петли ее недавно смазали.

Она вошла внутрь и ей показалось, что она попала в далекое прошлое. Перед ней была высокая, в два этажа, комната с каменными стенами, явно составлявшая часть самого замка. Стены украшали ветхие гобелены, в глубине виднелся огромный очаг, в котором вполне можно было зажарить голову быка. На полу валялись обломки стульев, скамей и столов. В углу лежала груда старинного оружия и доспехов.

Когда глаза Клер привыкли к полумраку, она обошла комнату. Холодные каменные стены, казалось, выстыли за целый век. Клер осмотрелась. Несколько раз она натыкалась лицом на паутину, но ее гораздо больше интересовало то, что она видела вокруг.

Наверх вели две крутые каменные лестницы, и Клер решила подняться по одной из них. Каменные ступени, сырые и холодные, были вытерты тысячами ног, ступавших по ним долгие годы.

Девушка осмотрела несколько комнат на втором этаже. В некоторых осталась кое-какая мебель. Она подняла с пола тяжелый меч и поднесла его к свету, падавшему через единственное окно. Несколько кусочков мозаичного стекла выпали, и через дыру влетали летучие мыши. Клер тщательно осмотрела меч, и в ее сердце опять зазвучали волынки. То, что она успела увидеть в Брэмли, совершенно не отвечало тому образу Шотландии, который она себе создала.

Но сейчас здесь, держа в руках этот меч, она почувствовала, что сбываются ее мечты.

С мечом в руке она поднялась еще на один этаж и вошла в большую комнату. При слабом свете, падавшем из окна, Клер разглядывала остатки обивки, свисавшие со стен, и представляла, как выглядела эта комната в прошлом и как можно ее отреставрировать.

Замерзнув, она обхватила себя руками, чтобы согреться.

– Когда я выйду замуж, то восстановлю все это, – произнесла она вслух. – Здесь будут наши покои. Я верну им былое великолепие. Я прикажу обить стены шотландской материей, восстановлю гобелены. Я…

Договорить Клер не успела. Прогнившая доска, на которой она стояла, подломилась, увлекая девушку вниз. Меч вылетел из руки Клер. Она громко вскрикнула, но не растерялась, а широко раскинула руки, чтобы не упасть вниз, на каменный пол. Она стала было звать на помощь, но тут же замолчала. Кто услышит ее за этими толстыми каменными стенами? Разве можно ее найти тут? Ведь никто в доме не беспокоится, если она не приходит к столу. Пройдет, наверное, несколько дней, прежде чем ее хватятся.

– Ну, ну… Так, так…

Она взглянула вверх и увидела человека, с которым встретилась в лесу при таких странных обстоятельствах: Тревельян, он стоял в дверях. Тотчас же вернулось раздражение, испытанное тогда. Ей не нравились его поза, то, как он стоял, облокотившись на дверь, выражение лица, покрытого шрамами… Клер отметила про себя, что сегодня он выглядит моложе, чем при первой встрече.

– Я услышал какой-то шум и подумал, что это крысы. Оказывается, здесь одна большая крыса.

– А вы не думаете, что уместнее оставить ваши замечания на потом и сначала помочь мне? «Когда я выберусь отсюда, то нападу на тебя с мечом», – подумала она.

– Вы не производите впечатления человека, нуждающегося в помощи, Я же, как вы сами изволили меня назвать, старая развалина. У меня может случиться сердечный приступ, если я начну помогать вам. Может быть, мне лучше сходить за вашим могучим герцогом?

Она старалась схватиться за что-нибудь, подтянуться и вылезти, но ничего не выходило.

– Гарри уехал за лошадьми.

– Он тратит на это много времени, не так ли?..

– Он собирается участвовать в скачках. – Клер перестала барахтаться и посмотрела на Тревельяна. – Мне больно. Пожалуйста, помогите мне.


Он сделал несколько осторожных шагов, нагнулся, взял ее под мышки и легко вынул из дыры в полу. Несколько секунд она стояла рядом с ним, совсем близко, чувствуя на своем лице его дыхание. Когда он взглянул на нее, сердце Клер забилось учащенно. Она решила, что причиной тому – злость и обида, хотя в глубине души знала, что это неправда. Тревельян слегка улыбнулся, как будто нашел то, что искал, повернулся на каблуках и вышел.

Клер стала отряхиваться.

– Большое спасибо. Я стала беспокоиться, что никто меня не найдет, и…

Она вдруг замолчала, поняв, что в комнате никого нет. Подойдя к двери, посмотрела на каменные ступени, ведущие вниз. Там никого не было. Тогда она взглянула вверх и увидела, что Тревельян поднимается по лестнице. «Тем лучше», – подумала Клер. Она не хотела оставаться с ним наедине. Его цинизм отталкивал ее.

Вспомнив, как они хорошо поговорили в тот первый день, она почему-то расстроилась.

Расправив плечи и приподняв юбки, Клер последовала за Тревельяном.

Поднявшись, она попала в комнату, которая хоть и была меньше предыдущей, но все же впечатляла размерами. Клер увидела красивую старинную мебель, на одной стене висел гобелен, а у другой стоял небольшой диван, обитый выцветшим желтым шелком, и несколько больших резных стульев. В центре комнаты – одиннадцать столиков, к каждому приставлен стул, на каждом кипа бумаги, блокноты, ручки и пузырьки с чернилами.

Клер забыла о том, что замерзла и что ей не нравится этот человек, и направилась к ближайшему столу.

– Отойдите, – скомандовал Тревельян, появившийся за ее спиной.

Клер обернулась с виноватым видом. Он держал в руках чашку с дымящимся чаем. Клер почувствовала, как проголодалась и замерзла. В камине горел слабый огонек. Она отошла от стола и, подойдя к огню, повернулась спиной. Может, он даст ей что-нибудь поесть. Она решила улыбнуться.

Он вопрошающе посмотрел на нее, хотя Клер показалось, что он прекрасно понял, о чем она думает, подошел к ближайшему столу, сел и начал что-то писать.

– Не помню, чтобы я приглашал вас посетить меня, так что можете удалиться.

Клер не сдвинулась с места. Несмотря на явную враждебность Тревельяна и на свою неприязнь к нему, она не чувствовала себя здесь нежеланной гостьей.

– Вы поселились в этой комнате?

– У меня нет времени на разговоры с маленькими девочками. Я должен работать.

– О-о! А над чем вы работаете?

– Вы не поймете, – резко оборвал ее Тревельян. Она стояла, потирая руки, чтобы согреться, и ей очень хотелось заглянуть в бумаги на столах. Очень странная коллекция бюро и секретеров. Один относился к эпохе Якова I, другой – к временам королевы Анны, третий, казалось, перенесли сюда из золотой гостиной, два других выглядели так, будто долго стояли под дождем, принадлежность остальных Клер определить не сумела. Некоторые были бесценны, другие годились только на дрова.

Тревельян сидел за дальним, спиной к ней. Клер наклонилась и вытянула шею, пытаясь разглядеть бумаги на ближайшем столике.

Внезапно Тревельян обернулся и уставился на нее. Клер мгновенно выпрямилась, делая вид, что она ничего не высматривала. Скрывая любопытство за улыбкой, она тем не менее покраснела, чем себя и выдала.

Он поднес чашку к губам, отпил глоток и опять поставил на блюдце.

– Почему вы не в доме? Разве сейчас не время ленча?

– Я опять опоздала…

– Опять? И часто это с вами случается?

– К сожалению, да. Мне никак не удается рассчитать время, и я едва успеваю переодеться. Ничего, со временем привыкну.

Он хмыкнул, выражая сомнение.

– А пока вы умираете с голоду… – Он вернулся к своим бумагам. – Полагаю, это входит в плату за титул герцогини.

Когда он отвернулся, Клер состроила ему гримасу. Она знала, что ей давно следовало уйти, но все эти книги и бумаги просто притягивали ее. Она не могла уйти.

Очень медленно, стараясь не шуметь, Клер дотянулась до ближайшего стола, чтобы взять исписанный листок. Когда он был уже у нее в руках, Тревельян неожиданно рявкнул:

– Положите на место.

Клер вздрогнула и уронила бумагу на пол. С минуту она стояла молча, дрожа, как маленький ребенок, потом улыбнулась, хотя Тревельян сидел спиной. Он вел себя так как будто ему не было до нее никакого дела, но угадывал ее движения.

– Что вы пишете?

– Если бы я хотел поделиться с вами, то пригласил бы вас почитать. – Все еще не оборачиваясь и не глядя на девушку, он встал, пересел за другой стол и снова стал писать.

Клер хотела было сказать, что он забыл свою чашку, но пар, поднимавшийся от горячего чая, заворожил ее; ей казалось, что это самый лучший чай в мире.

– Я совершенно не собиралась мешать вам, – сказала она, подходя к столу, на котором стояла чашка. – Я просто гуляла, увидела открытую дверь и вошла. Гарри, то есть Его светлость, сказал, что я могу осмотреть владения…

Она подошла к столу, на котором стояла чашка, и, сама не понимая, что делает, схватила ее. Тревельян тут же обернулся. Клер поднесла чашку к губам, как будто бросая ему вызов. Ей все надоело, она замерзла, хотела пить и есть, а никого здесь это не волнует. Отпив полчашки, она решила, что умирает.

– Это же виски, – еле выдохнула Клер, схватившись рукой за горло.

– Ну да, лучшее шотландское виски, – подтвердил Тревельян, явно забавляясь.

Клер направилась к нему, хватаясь за столы и пошатываясь.

– Если вы собираетесь отключиться и упасть, я бы вам посоветовал сесть на стул. Пол очень жесткий.

И хотя все внутри Клер пылало, она кинула на Тревельяна надменный взгляд, вложив в него все свое возмущение. Она схватилась за спинку стула и плюхнулась на него.

– Я могла… запросто могла умереть, – вымолвила она наконец.

– Кража виски у мужчины, конечно, преступление, но не такое, за которое наказывают лишением жизни. Во всяком случае, в большинстве стран. Разумеется, есть моральная сторона…

– Успокойтесь, пожалуйста. А от такого количества виски можно умереть?

– Не думаю.

Тревельян внимательно наблюдал за Клер и через пару минут она почувствовала себя лучше и откинулась на шинку стула.

– Боже! Мне, кажется, стало тепло впервые с тех пор, как я приехала сюда. Я чувствую… – язык ее слегла заплетался.

– Вы чувствуете, что опьянели, вот и все. – Тревельян два раза хлопнул в ладоши. Тотчас же в дверях появился человек.

Клер широко раскрыла глаза. Он был очень высок, не меньше шести футов ростом, в странных белых одеждах. Рубашка доходила до колен, а под ней были штаны, сужавшиеся к лодыжкам. Вокруг талии был обмотан широкий пояс с бледно-золотой каймой. Лицо темно-коричневое, с черными глазами, тонкогубым ртом и большим носом, таким острым, что им, казалось, можно было резать металл. На голосе белый тюрбан, заколотый крупным изумрудом.

– Оман, – обратился к нему Тревельян. – Принеси поесть нашей пьяной гостье.

– Я не пьяна, – начала было Клер, но остановилась. Ей казалось, что она плывет в лодке. Как хорош этот огонь, как красивы эти столы. – А Гарри знает, что вы здесь?

Тревельян вернулся к бумагам.

– У меня есть разрешение Его королевского высочества, если вы это имеете в виду.

Клер хихикнула.

– Не Его королевского высочества, а Его светлости. Моя мама тоже никак не может запомнить.

Тревельян обернулся.

– Как ваша мать называет Гарри? – 0н уставился на Клер так, как будто его чрезвычайно интересе вал ее ответ.

– А как ей взбредет в голову. – Девушка рассмеялась. – Вчера она назвала его «Ваше светлое высочество». – Клер прижала ладонь ко рту. – Гарри это показалось очень смешным. Он отличный парень.

– Просто совершенство, не так ли?

– Я думаю, да, – ответила Клер задумчиво. – Он добр и внимателен. – Она подняла левую руку. – Эта рука забинтована по его приказу. Гарри заставил меня оставаться в постели целый день после того, как я повредила ее.

– Одну?

Клер стала подниматься.

– Я не намерена сидеть здесь и выслушивать ваши оскорбления. – Но, как только она встала, голова закружилась, и ей пришлось опять сесть.

Тревельян поднял голову, лишь когда Оман появился в дверях.

– Еда там, – сказал он и погрузился в работу.

Клер встала и нетвердой походкой направилась к двери. Это была спальня – прекрасная комната со стенами, обтянутыми золотой парчой. На каменных плитах лежал великолепный персидский ковер, а посреди комнаты стояла удивительная кровать. Клер такой никогда не видела. Она была огромная, с двумя резными колоннами в изножье. Спинка тоже была резная, а роскошное мягкое бархатное покрывало лежало сверху.

Клер испытала мгновенное желание прыгнуть под одеяло, но тут она увидела поднос с едой, стоявший на столе у стены, и направилась туда. Таких блюд она еще никогда не видела. На столе стояла миска с чем-то белым, напоминающим сметану. Вареная картошка, тонко нарезанные ломтики мяса, а в центре блюда лежала горкой странная масса зеленого цвета. Отдельно были поданы помидоры и огурцы. Ничего подобного она не видела ни в Америке, ни за столом в доме Гарри.

Клер села, взяла ложку и зачерпнула из миски.

– Что это: суп или сливки? – Она понюхала незнакомую еду.

– Это называется йогурт, – сказал Тревельян, стоявший в дверях. – Кислое молоко.

– Выглядит превосходно.

Клер попробовала. У йогурта был кисловатый привкус, но ей понравилось. Она улыбнулась Тревельяну, заметив, что ему приятно, что она оценила угощение. Он вошел в комнату, сел на стул, стоявший у стены, взял трубку, набил ее табаком из жестянки, лежавшей на подоконнике, и закурил.

Клер поглощала еду.

– Что вы здесь делаете? – спросила она в перерыве между двумя глотками. – И почему тут одиннадцать столов? Чья эта комната? Вы единственный живете в этой части дома? А вы действительно очень, очень больны?

Он смотрел на нее сквозь клубы табачного дыма.

– Соскучились по собеседнику, да?

– Почему вы так думаете? Вовсе нет. В этом огромном доме живет, наверное, человек сто. Как я могу чувствовать себя одинокой? – Она посмотрела в свою пустую тарелку. Насытившись, она уже перестала испытывать восхитительное чувство легкости, вызванное виски.

– И потом, Гарри со мной. – Она положила вилку. – Пожалуй, теперь я пойду. – Она начала подниматься.

– Это комната Чарли.

– Я не встречала здесь никакого Чарли, – сказала Клер, взглянув на Тревельяна.

– Чарли, принца Чарли, так его звали. Клер остановилась, замерев.

– Красавчик принц Чарли?! Тот самый принц?

– Именно он. Принц был здесь в…

– 1745 году.

– Да, думаю вы правы. Он проезжал мимо, и кто-то из наших с Гарри родственников, бывших его сторонником, дал ему приют. Он спал тут. – Тревельян показал трубкой на кровать.

Клер увидела кровать другими глазами.

– Красавчик принц Чарли спал на этой кровати?

– Он даже оставил некоторые вещи в этом ящике. Клер медленно подошла к столику у кровати и открыла ящик. Внутри лежал кусок пледа. Там же находился сложенный лист пожелтевшей бумаги. Она осторожно развернула его; внутри был локон светло-каштановых волос. Клер взглянула на Тревельяна.

– Это его волосы?

– Да, – кивнул он и улыбнулся.

Клер бережно положила реликвии обратно и задвинула ящик.

– Это все нужно передать в музей! Тревельян пожал плечами и затянулся трубкой.

Клер с благоговением посмотрела на кровать, а потом сделала то, чего ей всегда хотелось в музеях: она коснулась рукой резной колонны и покрывала.

– Кровать не такая уж хрупкая. Я сплю на ней каждую ночь и могу заверить вас, что она выдержит.

Клер вопрошающе взглянула на Тревельяна. Поняв, что он не шутит, она радостно взобралась на кровать и растянулась на ней. Теперь она видела то, что видел, лежа здесь, Красавчик принц Чарли.

– Мне кажется, я слышу звуки волынок, – тихо сказала Клер. – Вот это настоящая Шотландия.

Тревельян пристально наблюдал за ней.

– И что же вы думаете о настоящей Шотландии? Клер приподнялась на локтях.

– Я представляю себе исторические события, которые здесь происходили. А вы шотландец?

– Наполовину. Моя мать англичанка.

– Тогда ваши родители должны были ненавидеть друг друга. – Клер опять растянулась на кровати.

– Да, так оно и было. Я никогда не видел супругов, которые ненавидели бы друг друга так, как мои родители.

– Но это же совершенно естественно! Ведь англичане преследовали шотландцев много веков. А вы знаете, что какой-то английский король даже получил прозвище «истребитель шотландцев»? – Клер улыбнулась. – Но никто, ни один человек не мог победить шотландцев. Что бы англичане ни делали, шотландцы не сдавались. И в конце концов они победили.

Тревельян продолжал попыхивать трубкой.

– Но ведь шотландцы так бедны, а англичане так богаты, как же можно считать, что мы победители?

– Яков I победил. Елизавета I вручила Англию шотландцу. И все остальные короли и королевы Англии были родом из Шотландии.

Тревельян подошел к кровати и посмотрел на нее сверху вниз.

– Как же вы романтичны! Вы всегда убеждаете себя в том, во что хотите верить?

Клер привстала.

– Я знаю историю и…

– Да перестаньте! Яков I провел в Шотландии первые месяцы своей жизни. Он был англичанином, таким же, как ваш молодой герцог, а наша теперешняя королева – Виктория – больше немка, чем англичанка.

Клер предпочитала не думать об этом.

– Все равно… – Она замолчала, когда он вышел из комнаты, но продолжала лежать на кровати, улыбаясь. Было так приятно разговаривать с человеком, который знает кое-что из того, что известно и тебе. Вообще хорошо даже просто поговорить с кем-то. Она встала и вышла в гостиную. Тревельян сидел за бюро и писал.

– А как?.. – начала было она, но он резко повернулся и сердито сказал:

– Если вы остаетесь, то должны молчать. Я не могу слушать вашу болтовню, когда работаю.

– Если бы вы мне сказали, над чем работаете, я смогла бы вам помочь. – Одна мысль о том, что она сможет наконец-то чем-то заняться, невероятно обрадовала Клер.

– А вы читаете по-арабски?

– Нет, но я могу…

– В таком случае вы не можете быть мне полезной. Сядьте там. – Кивком головы он указал ей на мягкий стул у окна. – Возьмите книгу или напишите что-нибудь.

Клер подошла к окну, села и выглянула на улицу. Для этого ей пришлось отодвинуть старые ржавые шпингалеты: стекло было серым от грязи. Она посмотрела на парк, лес и далекие холмы, покрытые зарослями вереска.

Клер сидела так долго, вдыхая прохладный, ароматный воздух Шотландии и любуясь далеким видом. Обернувшись, она увидела, что Тревельян пристально смотрит на нее. Казалось, он читает ее мысли, а вот она не могла догадаться, о чем он думает.

И опять ее поразили напряженное выражение его глаз и зеленоватый цвет кожи.

– Вы больны? – спросила она мягким голосом.

– Я был болен, – отрывисто произнес он, явно не желая продолжать эту тему. – Вы читаете книги, или вы из тех жеманных девиц, что способны целыми днями ничего не делать?

– Вы со всеми так грубы или только со мной? Он улыбнулся.

– Я одинаков со всеми.

«Это ужасно», – подумала про себя Клер.

Тревельян опять улыбнулся, и Клер вдруг заметила, что он не выглядит таким уж нездоровым и вовсе не безобразен, когда улыбка освещает его лицо. Она открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но он остановил ее.

– Довольно! – Он встал и подошел к небольшим дубовым дверцам, вделанным в каменную стену, открыл их, и Клер увидела книги. Она чуть не задохнулась от изумления, встала со своего места, подошла к нему и проскользнула под его рукой, чтобы разглядеть тома поближе. Клер не замечала, как Тревельян смотрит на нее. Он склонился, вдыхая запах ее волос. Они пахли солнцем и вереском, и он с трудом сдерживал желание прижаться губами к ее шее.

Клер не поняла, что произошло, но тело ее вдруг покрылось гусиной кожей. Она отпрыгнула, как ошпаренная.

– Я думаю, думаю… мне надо идти…

На лице Тревельяна опять появилось то же неприятное выражение, взгляд стал ленивым и непроницаемым. Легкая усмешка играла под густыми усами, когда он доставал книгу с полки.

– Я думал, вы хотите что-нибудь прочитать. Вот книга «Заново открытый Тибет». Хотя нет, это на итальянском. – Он собрался поставить том на место, но Клер вырвала книгу из его рук, стараясь держаться на расстоянии.

– К вашему сведению, я читаю по-итальянски. И вообще, я уже читала эту книгу. Я прочла все книги капитана Бейкера. Я уже говорила вам.

– Ну что же. Я не думаю, что их стоит читать второй раз.

– А я перечитывала те части, что мне особенно понравились.

– Ну и что?!

– Почему вы сердитесь? Он писал обо всем, что видел. Некоторые вещи довольно скучны.

– Например?..

Тревельян сделал шаг к ней. Нахмурясь, Клер отступила.

– Например, его описание экипажей и вагонов, – сказала она, глядя в сторону. – Он приводит их размеры, количество колес, мест, вы понимаете. И так много страниц, пока читатель не завоет.

– Вам не следовало перегружать ваши слабые мозги его трудами, если они вам не нравятся, – благодушно сказал Тревельян, поддразнивая ее. – Вы…

Клер обернулась и посмотрела на него. В ее глазах было столько чувства, что Тревельян был потрясен. Это был взгляд женщины, которая верит. Сам он так давно уже ни во что не верил, что даже не смог понять, какие чувства ею владеют. Он смотрел в эти горящие глаза, видел гневно сжатые губы и понимал, что не разглядел ни ее красоту, ни страстность натуры, скрытую под внешним спокойствием. Он подошел поближе к девушке.

– Что особенно хорошо в его книгах, – с чувством продолжила Клер, – так это описания людей. Он замечательный наблюдатель жизни. Книги большинства исследователей ужасно скучны. Они пишут о дальних путешествиях, а когда доходят до чего-нибудь интересного, вдруг говорят: «Сегодня видел очень странное племя. Кажется, его представители едят муравьев, чтобы поддерживать свое существование». Такого рода описания могут довести читателя до умопомрачения. Он немедленно хочет узнать, пекут они муравьев или жарят, и вообще, разводят ли их специально. Возникает много вопросов. Капитан Бейкер никогда не оставит читателя неудовлетворенным. Он рассказывает ему все.

– Включая размер колес экипажей, – спокойно сказал Тревельян, почти не слыша, что она говорит.

Клер раздраженно покачала головой и повернулась к книжному шкафу.

– Я думаю, вы не способны понять.

– Зато капитан Бейкер, без сомнения, понял бы, как и юный Гарри. – Тревельян сам был поражен ревностью, прозвучавшей в его голосе. Он был рад, что маленькая американка ничего не заметила.

Клер наклонилась, рассматривая названия книг на нижних полках, и Тревельян оглядел ее фигуру. Ему так захотелось обнять ее за талию…

– Скажите, в вас говорит почтенный возраст, когда вы называете Гарри юным? Мой отец такой же. Я думаю, он самоутверждается.

Клер выпрямилась и чуть не стукнула Тревельяна головой в лицо.

– Все эти книги написаны капитаном Бейкером. – Она обернулась, чтобы посмотреть ему в лицо, и тут же отпрянула, так близко он оказался. Клер глядела на него снизу вверх, дыхание ее прерывалось. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так. Разве мог другой мужчина смотреть на другую женщину так, как смотрел на нее Тревельян? Его глаза, всегда такие насмешливые, полны… Она не знала, что прочитала в них в этот но только не насмешку. Клер отошла в сторону.

– Мне кажется, вы тоже увлечены этим человеком, правда ли? – пробормотала она торопливо. – Поэтому так близко принимаете к сердцу мою критику?..

– Что это такое у вас сзади? – спросил неожиданно Тревельян тихим голосом.

Клер нервно рассмеялась.

– Это турнюр. Боже, где же вы так долго были, если не знаете, что такое турнюр?

– Я не был дома много лет.

– Я понимаю. – Клер повернулась к полкам с книгами, глубоко вздохнула и успокоилась. – Вот, я, пожалуй, возьму эту. Хоть и читала ее по крайней мере раз десять.

Тревельян взял книгу из ее рук и прочел название: «В поисках Пеша», потом поставил ее назад.

– Если вы читали ее десять раз, вам, должно быть, наскучило.

– Нет, я…

Тревельян положил руку на ладонь Клер, не давая взять книгу.

– У меня есть кое-что, чего вы не читали. Клер вырвала у него руку.

– Нет ни одной книги, которая прошла бы мимо моего внимания.

– Это рукопись. Она никогда не была опубликована. Клер глубоко вздохнула, повернула к нему лицо и улыбнулась.

– Покажите мне ее, пожалуйста, поскорее!

«На ее лице можно легко прочесть ее мысли и чувства», – подумал Тревельян. И ее энтузиазм, стремление узнать как можно больше поистине заразительны. Он хотел бы научить ее чему-то большему, чем можно узнать из книг.

Тревельян нехотя отодвинулся от Клер, подошел к маленькому сундуку, стоявшему у стены, достал из него рукопись и вручил ей.

– «Благоухающий сад», – прочла она. – Перевод капитана Фрэнка Бейкера. – Она посмотрела на Тревельяна и благодарно улыбнулась, прижав рукопись к груди, как драгоценность.

Тревельян нахмурился. Она радостно улыбалась ему, как ребенок отцу, а он едва сдерживался. Эта девушка принадлежит его брату. Она не из тех, кто может отдаться мужчине просто так. Если он попытается завоевать ее, это вызовет слишком большие осложнения.

– Идите туда, сядьте и ведите себя тихо, – строго приказал он. – Мне надо закончить.

Не возразив ни слова, Клер прошла к окну и устроилась в кресле. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы привыкнуть к мелкому, заостренному почерку капитана Бейкера. Через десять минут она поняла, что в руках у нее перевод трактата о любви. Здесь была глава о женщине с описанием всех частей ее тела. В следующей так же подробно описывался мужчина. Были разделы о позах в любовной игре, коротенькие смешные истории о супружеских изменах и описания пикантных ситуаций, в которые попадают люди.

Клер читала без всякого смущения. В пять часов темнокожий слуга в белом принес ей поднос с фруктами, немного хлеба и напиток в высоком серебряном бокале. Она приняла еду, пробормотала «спасибо» и продолжала читать, не отрываясь.

В одном месте она громко рассмеялась. Тревельяна отвлек ее смех, и он спросил, в чем дело.

– А вот, – начала Клер, – тут говорится, что маленькие женщины всегда… – Она посмотрела на Тревельяна. – Ну, в общем, лучше крупных женщин… ну, маленькие женщины лучше… вы знаете, делают все это… более умело…

Он посмотрел на ее хрупкую фигурку. На секунду их взгляды встретились. Мысленно Клер воображала пары, сплетенные в объятиях. Она покачала головой, как бы стряхивая наваждение, и продолжила чтение. Она прочла несколько историй о коварстве женщин и нахмурилась. Просмотрев оставшиеся страницы, она не нашла подобных историй о мужчинах.

В какой-то момент она даже воскликнула: «Ха!» Тревельян искоса взглянул на нее.

– Здесь говорится, что мужчины и женщины не могут быть друзьями, что это исключено. Я не верю и не думаю, что капитан Бейкер…

– Это перевод, а не его собственное мнение. Вы должны были бы это понять – здесь нет нудных описаний размеров колес.

Клер не обратила внимания на его сарказм и продолжала читать. Слуга подал ей низкий стакан. Она машинально сделала глоток и чуть не задохнулась.

– Помедленнее, – сказал Тревельян.

– Не думаю, что мне следует пить виски.

– Вам также не следует читать то, чем вы так увлечены.

Клер улыбнулась: на сей раз Тревельян прав. Пожав плечами, она стала пить виски маленькими глотками, но читать не перестала. Виски согрело ее, а содержание книги разгорячило.

Наконец она дочитала, отложила рукопись и повернулась к окну.

– Ну что, достойно это капитана Бейкера? – спросил Тревельян.

Клер медленно обернулась и посмотрела на него. Ее мысли были полны прочитанным, она никогда раньше не думала о таких вещах. Девушка вгляделась в Тревельяна: темные глаза, широкие плечи, руки с длинными пальцами.

– Я… – начала она и слегка закашлялась. – Конечно, это следует издавать ограниченным тиражом, – сказала она деловым тоном, – но мне кажется, книга способна принести доход.

Тревельян покровительственно улыбнулся.

– А что вы знаете о зарабатывании денег?

Клер вернула ему его покровительственную улыбку. Сейчас он уже не казался ей таким старым.

– В отличие от вас, англичан, получающих деньги по наследству, мы, американцы, зарабатываем их сами. В Америке человек – мужчина или женщина – может начать с нуля и заработать миллионы. Нужно только много трудиться и быть осмотрительным.

– Тем не менее вы собираетесь выйти замуж за состояние, став женой молодого герцога? Вы, должно быть, не слишком хорошо знаете эту семью, иначе слышали бы, что у Гарри нет ни цента.

Клер повернулась и встала.

– Благодарю вас, мистер Тревельян, за рукопись. Она очень интересна. А сейчас мне пора идти. Уже поздно, и я… – Она остановилась и посмотрела на часы. – Уже почти семь часов. Я пропущу обед, если не потороплюсь. – Клер положила рукопись на ближайший стол, еще раз поблагодарила Тревельяна и выбежала из комнаты.

Как только она ушла, явился Оман, чтобы убрать со стола. Тревельян посмотрел на ее стакан из-под виски и на рукопись.

– Итак, ей нравится виски и книги о сексе, – тихо сказал он сам себе и улыбнулся.

– Она красавица, – сказал Оман на своем родном языке.

– Она принадлежит моему брату. – Тревельян отвернулся, потом добавил: – Она из его мира, не из моего.

## Глава 5

После долгого, утомительно скучного обеда Гарри пригласил Клер прогуляться в саду. Она была очень довольна. На протяжении всего обеда она думала о сегодняшнем дне и о человеке, с которым его провела. Он такой странный, совершенно ни на кого не похожий. Он пробудил такую гамму чувств в ее душе! Клер то ненавидела его, то вспоминала, какие у него прекрасные руки.

– Вы выглядите сегодня вечером особенно очаровательно, – сказал Гарри. – Как будто грезите. Что с вами, дорогая?

– Так, ничего, – солгала она. – Я размышляла о том, что прочла сегодня. – Клер была рада, что догадалась надеть довольно смелый туалет от Уорта, не испугавшись сквозняков, гулявших по дому. Платье открывало плечи и руки. Они замерзли, зато Гарри сделал ей комплимент.

– Так значит, они все-таки разрешили вам бывать в библиотеке?

Клер остановилась и посмотрела на жениха.

– А откуда вы знаете? – Гарри только улыбнулся, взял ее под руку, и они продолжили прогулку.

– Гарри, как вы думаете, мужчина и женщина могут быть друзьями? – спросила Клер.

– Думаю, да.

Она посмотрела на него.

– А мы друзья? Я хочу сказать: можем мы с вами говорить о разных вещах?

– Что вы имеете в виду? – осторожно спросил Гарри. Клер глубоко вздохнула.

– Когда я стану герцогиней, то смогу изменить правила? Смогу разрешить людям есть в своих комнатах и приходить на кухню, когда они того захотят? Смогу я позволить беседовать во время еды?

Гарри засмеялся, но довольно сдержанно.

– Конечно. Когда вы станете герцогиней, вы сможете делать все, что пожелаете. Ведь дом будет вашим.

– А можно мне будет перестроить западное крыло? Гарри помолчал с минуту.

– А что вы знаете о западном крыле?

Клер опустила голову и не отвечала. Он остановился, осторожно взял ее за подбородок и приподнял голову, чтобы их взгляды встретились.

– Вы что, виделись с Тревельяном еще раз? Он улыбнулся в ответ на ее удивленный взгляд;

– Я же сказал, что знаю обо всем, что происходит в доме, вы никому не должны рассказывать о Тревельяне. Никто, кроме нас двоих, не знает, что он здесь, – сказал молодой герцог твердым голосом.

– Почему?

– На это у него свои причины. Вы провели с ним полдня и поэтому пропустили ленч и чай?

– Я читала в его комнате. – Глаза Клер загорелись. – В комнате принца.

– Вам нравится Тревельян?

– Не знаю, – честно призналась Клер. – Он странный человек, не так ли?

Гарри засмеялся в ответ.

– Гораздо более странный, чем вы можете себе представить. Тревельян к вам не приставал?

Клер была глубоко шокирована.

– Наше общение совершенно не то, что вы думаете. Он вел себя как истинный джентльмен. Впрочем… Моментами, он очень злил меня. Но у него есть такие интересные книги!

– Представляю себе, – насмешливо сказал Гарри и нахмурился. Он оказался перед сложной дилеммой: с одной стороны, он не мог запретить. Клер видеться с Тревельяном. Она захочет узнать причину, а если Гарри не ответит, это сделает за него Тревельян. Гарри не мог допустить, чтобы брат сказал: «Мой маленький брат боится, как бы вы не узнали, что он вовсе не герцог». Гарри повел Клер назад к дому.

– Надо возвращаться. Завтра рано утром я должен на пару дней уехать.

– О, Гарри, не могли бы мы провести еще хотя бы один день вместе? Разве нельзя отложить дела на день? Может быть, я могу поехать с вами?

– Не сейчас. Завтра я выезжаю очень рано, задолго до того, как вы проснетесь. – И он прикоснулся пальцем к кончику ее носа. – Может быть, в следующий раз мы поедем вместе. Я обещаю, что, когда вернусь, мы проведем некоторое время вместе.

Гарри хмурился, говоря это. Он надеялся, что с ухаживанием покончено, но сейчас из-за Тревельяна понимал, что ему придется заняться Клер. Глядя на девушку, он улыбнулся.

– Могу я получить поцелуй? – Он наклонился, чтобы поцеловать ее в губы, но Клер пылко обняла его за шею и прижалась плотно сжатыми губами к его рту. Гарри не пришел в восторг от такой ласки. Он не любил невинных девушек и не имел ни малейшего желания обучать одну из них тонкостям любви. Гарри нравились женщины, причем опытные.

Когда Гарри оторвал Клер от себя, глаза девушки были закрыты, а губы сжаты. Он покачал головой.

– Я боюсь надолго оставлять вас. Думаю, пора поговорить с мамой и назначить день свадьбы.

Клер улыбнулась жениху, она мечтала о вечной любви страсти, но разве есть это чувство между ней и Гарри? Колокола не звонят, да и сердце не ноет! Или сначала нужно учиться целоваться, а страсть придет потом?

Она разжала объятия, взяла Гарри под руку, и они направились к дому.

На следующий день Клер проснулась в четыре утра. Уехал ли Гарри? Тихо, чтобы не разбудить мисс Роджерс, которая спала в гардеробной, она встала и подошла к окну. Было еще темно, и Клер почти ничего не могла разглядеть. Она поставила локти на подоконник и загляделась на озеро.

Ей показалось, что она видит чей-то силуэт. Но это был не олень, а человек.

– Тревельян, – прошептала девушка, она была уверена, что это он. Клер быстро надела амазонку, говоря себе, что не собирается бегать ни за одним мужчиной, и уж тем более за Тревельяном. Но мысль о том, что ей придется проскучать целый день одной, взяла верх над здравым смыслом. Кроме того, Гарри ведь знает, что она проводит время с Тревельяном. Знает и не возражает. Надев шляпку, она бросилась вниз по лестнице. Обежав вокруг дома, она принялась искать Тревельяна.

После двадцати минут поисков ее охватило отчаяние. Тревельян как сквозь землю провалился. Позвать его Клер не могла, боясь, что кто-нибудь услышит.

Она повернула обратно, уже решив вернуться, и чуть не подпрыгнула от неожиданности, увидев, что Тревельян стоит совершенно неподвижно совсем рядом с ней.

– Боже, как вы меня напугали! – воскликнула она. – Что вы делаете, здесь, в кустах?

– Мне казалось, вы ищете меня, – ответил он, подняв брови. – Извините за смелое предположение. – И он быстро пошел прочь.

Клер была уверена: Тревельян понял, что она искала его, а потом притворилась, будто это не так.

– Я просто вышла погулять. Такое прекрасное утро, – сказала она ему в спину, глядя на все еще темное небо. – Мне кажется, прохладный воздух очень взбадривает.

– В таком случае доброе утро, – ответил Тревельян, не останавливаясь.

Клер молча выругалась. Этот человек, черт бы его побрал, не собирается пригласить ее войти.

– Ну, в некотором смысле я вас искала… Тревельян обернулся.

– О! Так что же вам нужно? Еще книг? Вы недовольны капитаном Бейкером?

– Я увидела вас из окна и подумала, что мы могли бы пройтись вместе. Я подумала, вы не будете против спутницы, , Я знаю, вы скрываетесь, а со мной вам опасаться нечего. Я выполняю свой долг, как будущая герцогиня. В будущем в мои обязанности будет входить забота о гостях…

– Если я не перебью вас, вы будете оправдываться еще долго…

Ошеломленная Клер резко повернулась и пошла к дому.

– Ну хорошо, давайте прогуляемся, – сказал он ей вслед. – В том случае, конечно, если вы умеете ходить. Я не люблю «дамских» прогулок.

Она обернулась, оглядела его с головы до ног, еще раз подумав, какие широкие у Тревельяна плечи, и обратив внимание на трость: он тяжело хромал.

– Разумеется, я могу и пойду туда, куда вы скажете.

– Посмотрим, – сказал Тревельян.

Через час Клер была уже готова пожалеть о своей само-1 уверенности. Тревельян вел ее по крутым холмам, заросшим вереском, и через быстрые холодные ручьи. Когда они подошли к первому водному препятствию, Клер остановилась, ожидая, что Тревельян поможет ей перебраться. Но он продолжал идти, не оборачиваясь.

– Подождите! – крикнула она, и он обернулся.

– Что-нибудь случилось?

– Как я перейду через ручей?

– Вперед, – ответил Тревельян, отвернулся и зашагал; вверх по холму.

Клер не хотела промочить ноги и решила перейти по камням.

– Если боитесь, попробуйте вон там. – Тревельян остановился на вершине холма и показал на бревно, перекинутое с одного берега на другой, шириной не больше четырех дюймов.

– Но я не смогу пройти по этой жердочке! Тревельян пожал плечами и отвернулся.

– Подождите! – закричала Клер. – Дайте мне вашу палку.

Он взглянул на нее, потом на свою трость и улыбнулся. Что-то забавляло его. Он вошел в воду, дошел до середины и протянул ей палку.

– Не могли бы вы помочь мне?

– Хорошо…

Клер схватила трость и чуть было не свалилась в воду, такой тяжелой та оказалась. Она думала, что трость деревянная, а она оказалась железной и весила фунтов двадцать.

Клер не хотела показать Тревельяну свою беспомощность и решила перейти поток по бревну. Два раза она чуть не упала, но удержалась, ругая про себя Тревельяна последними словами. Она все-таки перебралась на другую сторону и торжествующе вручила ему трость.

– Шотландская девушка не побоялась бы промочить ноги, – охладил он ее пыл.

Когда он повернулся к ней спиной, Клер показала ему язык.

Они шли еще час, и когда подошли к следующему ручью, Клер, не думая о туфлях, вошла в холодную воду.

– А почему вы не гуляете с вашим герцогом? – спросил Тревельян.

– Гарри должен был уехать по делам. Управлять таким имением очень непросто.

Это заявление, казалось, очень позабавило Тревельяна.

– Скорее всего он поехал навестить одну из своих любовниц.

– Что, простите?

– Это Гарри надо просить у вас прощения.

Клер надулась, но задумалась: а вдруг у Гарри и правда есть другие женщины. Конечно, Гарри очень нравится женщинам. Но это не значит, что он изменяет ей. Клер посмотрела на шагавшего впереди Тревельяна суровым взглядом и поклялась, что не будет больше общаться с этим человеком. Он внушал ей дурные мысли.

Через полчаса, когда рассвело, они подошли к западному крылу дома. Клер подумала о долгом дне в одиночестве. У нее не будет возможности увидеться с Гарри. Конечно, она всегда может провести вторую половину дня с матерью. Или представиться другим обитателям дома. Но что ей с ними делать? Говорить о собаках и лошадях?..

Она стояла у двери, ведущей внутрь крыла, и смотрела на часы.

– Опять хотите пропустить завтрак? – спросил Тревельян, взявшись за ручку двери.

– Нет. У меня еще есть время переодеться, – Клер, не двигаясь с места.

– Там по-прежнему действует запрет на разговоры завтраком?

– Да, – ответила Клер и с тоской подумала о долгой, скучной трапезе, ожидающей ее.

Тревельян вздохнул.

– Ладно, идемте наверх и посмотрим, что Оман приготовил сегодня.

Клер радостно улыбнулась. Она уже забыла о своем решении никогда больше не общаться с этим человеком. Теперь она думала только о его уютной комнате, книгах, камине и вкусной еде.

Они прошли в старую часть дома и вошли в гостиную. Из спальни вышел Оман и что-то сказал Тревельяну на непонятном языке.

Тревельян повернулся к Клер и тихо произнес:

– Там Гарри. – Он кивнул в сторону спальни.

Клер радостно улыбнулась и направилась в комнату, но Тревельян удержал ее за руку.

– Он мог прийти по личному делу, – прошептал он.

– Я… – начала было Клер, но Тревельян прикрыл ей рот ладонью.

– Он может быть не один, – таинственно заметил он. Клер широко раскрыла глаза, как будто не веря ему, и Тревельян убрал руку. Он открыл большой старинный сундук, стоявший позади нее.

– Спрячьтесь здесь, пока я не выясню, чего он хочет.

– Нет, я не… – начала было Клер, но Тревельян поднял ее, опустил в сундук поверх каких-то тряпок, которые она в иной ситуации с удовольствием изучила бы, и, закрыв крышку, уселся сверху. В этот момент в комнату вошел Гарри.

– Где ты пропадал? – спросил он. – Я жду тебя здесь уже полчаса. И чей это голос я только что слышал? Женский голос?

– Тебе, должно быть, показалось. Чему обязан оказанной мне честью?

– Опять Мактаврит…

– Сколько на этот раз?

– Шесть.

– И твоя матушка рвет и мечет? Сомневаюсь, что она

захочет расстаться с шестью коровами.

– Она хочет, чтобы я согнал его с земли. Тревельян погрузился в молчание.

– И ты думал, что я соглашусь сделать для тебя эту грязную работу?

– Велли, ты всегда был красноречив. Я подумал, что ты мог бы поговорить со стариком.

– Никто не может. И не мог никогда. А что с его сыновьями?

– Одни умерли, другие эмигрировали. Старик – последний.

– И теперь она хочет согнать его с земли. А почему бы не дать ему денег и не отправить к сыновьям?

– Он ни за что не уедет, и где я возьму деньги? Опять продавать картину?

– А как у тебя с богатой наследницей?

До этой минуты Клер хранила молчание, сидя в сундуке, вслушиваясь в каждое слово и пытаясь понять, о чем идет речь. Имя Мактаврит что-то говорило ей, но она не могла вспомнить, что именно. Когда она услышала, как Тревельян спрашивает о ней Гарри в своей обычной язвительной манере, то не захотела слушать ответ, боясь того, что может услышать. Тревельяну удалось заронить сомнение в ее душу. Она слегка подтолкнула ногой крышку сундука.

– Какого черта, ты что-то прячешь там? – закричал Гарри, увидев, что крышка пришла в движение и Тревельян чуть не свалился.

– Я покажу тебе, если хочешь.

– Нет, спасибо. Я уже видел достаточно всяких гадостей, которые ты привозил из своих путешествий. – Он замолчал, так как вошел Оман и поставил на столик рядом с Тревельяном два стакана виски. Когда он вышел, Гарри продолжил, приняв стакан из рук брата. – А ты не боишься, что этот малый как-нибудь ночью перережет тебе глотку?

– Оман?! Люди, живущие в твоем доме, пугают меня гораздо больше. Кстати, об ужасе: когда твоя свадьба?

– Не сейчас, – уклончиво ответил Гарри.

– А твоя маленькая богатая наследница счастлива под игом старой карги? – спросил Тревельян насмешливо.

– Матушка не так уж плоха. Ты никогда не давал ей возможности проявить себя, что до Клер, мне кажется, она привыкает. – Гарри допил свое виски и поднялся. – Мне пора.

– Свидание с каким-нибудь мотыльком?

Клер опять приподняла крышку, но на этот раз Гарри ничего не заметил.

– Нет, я еду на юг присмотреть для нее кобылку.

– Для наследницы?

– Вот именно.

– Готовишь подарки? Да, это, должно быть, настоящая любовь, – сказал Тревельян с издевкой.

Клер затаила дыхание в сундуке.

– Мне она очень нравится. Правда, в ее голове слишком много ненужных сведений по истории и дурацкой романтики, но в остальном она недурна. – Тон Гарри изменился, стал угрожающим. – Держи свои лапы подальше от нее, понял?

– Ну что человек моего возраста может делать с девушкой, даже если случайно прикоснется к ней? – спросил Тревельян насмешливо.

– Ты меня понял, – повторил Гарри. – Оставь ее в покое!

– Скажи, тебе нравятся ее деньги или она сама?

Клер не могла видеть их лица, но подумала, что Гарри потребовалось слишком много времени на ответ. Он расхохотался, и Клер не смогла определить, что означал этот смех: «Она сама мне очень нравится» или «Конечно, ее деньги!»

## Глава 6

– Итак, – сказала Клер, выбираясь из сундука. Тревельян не дал себе труда поднять крышку, не помог ей вылезти, но она уже начала привыкать к его манерам.

Тревельян сидел за столом и писал. Клер остановилась перед ним.

– Ну и что вы собираетесь делать?

– Сядьте, пожалуйста. Вы загораживаете мне свет. Девушка отошла немного в сторону, но не отвела взгляда.

– Гарри попросил вас оказать ему услугу, и вы должны что-то сделать.

Тревельян положил ручку я посмотрел на нее.

– То, что вы хотите связать свою жизнь с этим человеком, совершенно не означает, что и я сделаю то же самое. Я не собираюсь ничего делать. Хотите позавтракать?

– Конечно.

Клер прошла следом за Тревельяном в спальню, где на столике стояли две тарелки с яйцами. Они ели в спальне, потому что Оман не смог приспособить под обеденный ни один стол в гостиной. Она начала есть.

– Кто такой этот Мактаврит?

– Нравятся яйца?

– Никогда не пробовала ничего вкуснее. Так кто же такой этот Мактаврит?

– Это яйца под соусом карри. Из Индии. Клер пристально смотрела на него.

– Это один старик. Его семья всегда жила на этой земле.

– Почему-то это имя мне знакомо.

Тревельян сделал глоток из своей чашки. Клер не спросила, что это – чай или виски.

– Традиции, – пробормотала она.

– Что? Тревельян прищурился.

– Я думаю, порывшись в романтических сведениях о клане вашего драгоценного герцога, вы сообразите, кто такой Мактаврит и что это за род. – И он приветственно поднял чашку.

Клер положила вилку и удивленно посмотрела на него.

– Производители виски, – сообразила она. Тревельян одобрительно улыбнулся.

Клер встала и подошла к окну.

– Все влиятельные кланы имели в своем подчинении другие, занимавшиеся той или иной работой. У одних кланов были вассалы – барды, воспевавшие их и писавшие историю клана. У других были волынщики. – Она обернулась к Тревельяну. – А у клана Гарри были Мактавриты, которые производили виски.

Тревельян опять поднял чашку, приветствуя ее.

– Поздравляю, у вас превосходная память

Она опять села за столик и стала есть.

– Сегодня этот старик – единственный представитель клана, оставшийся в Шотландии. Последний из знаменитых производителей виски…

– Но, конечно, не последний производитель виски вообще! Гарри обойдется без Мактаврита, если тот уедет.

– Но что будет с Мактавритом?

– Я не думаю, что это беспокоит мать Гарри, герцогиню. Ее волнует только то, что воруют ее скот.

– А как же традиция?! – вскричала Клер. – Разве вы не читали Вальтера Скотта?

Тревельян засмеялся. Это был циничный смех, смех человека, который знает все, видел все и забавляется неведением и невинностью собеседника.

– Мне, в конце концов, все равно, что вы думаете о сочинениях Вальтера Скотта, но существует традиция: один клан грабит другой. Если этот человек в течение многих лет делал для вас виски, я полагаю, он может себе позволить купить скот.

– А герцогиня не платит ему.

Клер смотрела на него, раскрыв от удивления рот.

– Ее светлость не выносит шотландское виски, считает его отвратительным и вредным для здоровья напитком и потому не платит. Она не заказывает ему виски, поэтому то количество, которое выпивают в доме, не заслуживает платы. Кроме того, она всегда ненавидела его и хочет согнать с земли.

– Это земля Гарри.

Тревельян посмотрел на нее и криво ухмыльнулся.

– Если вы так думаете, значит, ничего не понимаете;

Клер встала из-за стола и подошла к кровати, положив руку на колонку. Вот кровать, в которой спал сам Красавчик принц Чарли, а они говорят о старом упрямом Мактаврите.

Клер повернулась к Тревельяну.

– Вы должны что-то сделать.

– Почему я? Почему не ваш драгоценный Гарри?

– Сейчас не время спорить. Нужно как-то удержать этого человека на земле. Нельзя вот так просто выгнать потомка клана, верно служившего вашей семье много поколений. Что сказали бы ваши предки?

– Мои предки сказали бы: «Ну и ладно, скатертью дорога!» Вы, наверное, думаете, что это милый старик, которого преследует моя семья… На самом же деле Мактавриты – банда самых раздражительных, вздорных и упрямых людей в мире. Они производят виски, но не продают его. Нам приходится брать его у них, красть…

– Так же, как ему приходится красть у вас продукты. Тревельян встал.

– Можете не сверкать на меня глазами. Я не собираюсь идти в дом старого Мактаврита, чтобы меня подстрелили. У меня достаточно своей работы. Я не собираюсь уламывать Мактаврита.

Клер последовала за ним в гостиную.

– Вы все выдумали о его плохом характере, я уверена, вы прекрасно договоритесь.

– Нет. Никто не может ужиться ни с кем из Мактавритов. И никогда не мог. Да поможет Бог тем странам, куда уехали сыновья старого Мактаврита.

– Наверное, они уехали в Америку. Там ценят настоящих мужчин.

Тревельян раздраженно всплеснул руками.

– Я не собираюсь идти к Мактавриту ни ради вас, ни ради вашего дорогого герцога, вот и все. А теперь, почему бы вам не сесть и не почитать, как хорошей, послушной девочке? Оман приготовит вам что-нибудь вкусное на ленч, а я предложу хороший стаканчик виски.

– Виски Мактаврита? – спросила Клер, сжав зубы.

– Вот именно! Показать вам шрам от его пули не ноге?

– Вы хотите сказать, что крали у него виски?

– Конечно. Это единственный способ получить любимый напиток. Одна из проклятых традиций, которую приходится чтить.

– Не кричите на меня, пожалуйста. Я прекрасно слышу. Если вы не пойдете к нему, то пойду я. Тревельян фыркнул.

– Вы не знаете, где он живет. Только мы с Гарри можем найти старика.

– И вы отказываетесь идти?! И поможете герцогине выгнать его отсюда?

– Это не мое дело. Помните, я здесь гость. Хочу поправить здоровье, написать кое-что и уехать. Эти места ничто для меня.

Клер посмотрела на Тревельяна долгим взглядом.

– Но ведь Гарри разрешил вам остаться здесь и ни слова никому не сказал. Вы неблагодарный человек, cэp. – С этими словами она пошла к лестнице.

– Куда вы?

– Я проведу день с другими людьми. Вы так бережете свое уединение, что я решила больше не беспокоить вас. – Она услышала, как он сказал:

– Слава Богу, я смогу начать работать!

С высоко поднятой головой Клер спустилась по ступеням и вышла в сад.

Она немного погуляла, но очень скоро ей стало скучно. Как хорошо она провела вчерашний день – было что почитать и с кем побеседовать. А теперь она опять одна.

Девушка села на скамейку и уставилась на маленький пруд, вырытый по приказу одного из предков Гарри лет сто назад. Она не чувствовала себя готовой к выполнению обязанностей герцогини. Ей хотелось бы быть такой же общительной, как мать, но она всегда предпочитала близко общаться с одним или двумя друзьями, а не быть поверхностно знакомой с сотней людей.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru