# Крыса из нержавеющей стали

Гарри Гаррисон

В романе фантаста с мировым именем присутствуют все аксессуары подобного жанра: от погонь, убийств, шантажа, грабежа, пыток и, конечно, любви, до «звездных войн». И вместе с тем, – это остросоциальное произведение, в котором автор с сарказмом и иронией критикует основные государственные устройства планеты Земля.

## Глава 1.

Когда дверь оффиса внезапно открылась, я понял, что игра окончена. Это было выгодное дельце, но ему пришел конец.

Я встретил входившего полицейского, сидя в кресле, изображая на лице счастливую улыбку. Он шел тяжелой походкой с обычным для всех них угрюмым выражением лица и тем же самым отсутствием юмора.

Еще до того, как он открыл рот, я уже знал, что он скажет.

– Джеймс Боливар ди Гриз, я арестую вас по обвинению…

Я ждал слово «обвинение», именно этого слова. Когда он произнес его, я нажал кнопку, соединенную с зарядом черного пороха в патроне.

Заряд взорвался, освободив защелку, и трехтонный сейф рухнул на голову полицейского. Он сделал из него кашу. Когда осело облако штукатурки, я увидел только одну слабо шевелившуюся руку. Она подергивалась до тех пор, пока не зафиксировала указущий перст, направленный на меня. Его голос был слегка приглушен сейфом и звучал раздраженно отрывисто.

Он бубнил:

–…по обвинению в нелегальном въезде, краже, подлоге…

Он долбил и долбил монотонно, это был бесконечный список, но я уже все это слышал раньше.

Я переложил все деньги из ящиков письменного стола в кейс. Список закончился новым обвинением, и мне послышались нотки обиды в его голосе.

– Ко всему прочему вам добавляется обвинение в нападении на полицейского робота. Это бессмысленно, так как мой мозг и гортань бронированы, а в моей средней секции…

«Что я знаю точно, Джорж, так это то, что маленький двусторонний передатчик расположен у тебя на макушке, а мне так не хотелось бы, чтобы в даннный момент ты обратился бы к друзьям».

Один хороший пинок отодвинул потайную панель в стене: открылся доступ к ступеням. Когда я обходил груду штукатурки на полу, пальцы робота рванулись к моей ноге, но я ждал этого, и ему не хватило пары дюймов. В своей жизни я не раз встречался с полицейскими роботами и отлично знал, что они практически неразрушимы. Вы можете бить их сверху, взрывать снизу, а они тащаться за вами, подтягивают себя, если остался целым хотя бы один палец, и непрерывно изливают на вас целые ушаты сахариновой морали. Вот это сейчас и делалось. Он разобрал всю мою преступную жизнь и цену моего долга обществу и тому подобное. Я слышал эхо его голоса в лестничном пролете даже когда достиг подвала.

Сейчас на счету была каждая секунда.

У меня было около трех минут до того, как они сядут мне на хвост, и не более одной минуты и восьми секунд, чтобы прокинуть здание. Еще один пинок, и открылся проход в комнату без таблички и номера. Ни один из роботов и не взглянул, как я спускался вниз. Я бы страшно удивился, если бы это было не так. Все они были устаревшего М-типа, со слаборазвитым мозгом, пригодные только для простой однообразной работы. Им было абсолютно все равно, зачем они сдирают наклейки с заполненных консервных банок, и что находится на другом конце конвейера, который доставлял эти банки через стену.

Они не подняли взгляды даже тогда, когда я открыл Дверь Которая Никогда Не Открывалась, ведущую за стену. Я не стал ее запирать, так как сейчас всякие секреты уже не имели смысла.

Двигаясь вдоль грохочущего конвейера, я прошел через грубую дыру, которая была пробита мною в стене правительственых складов. Я и конвейер сам установил, и дыру сделал, конечно, нелегально.

В склад вела еще одна дверь. Автопогрузчик деловито накладывал банки на ленту конвейера, выгребая их из огромного контейнера. Этот со своими минимозгами не тянул даже на робота. Я обошел его и помчался вниз по проходу. Звуки моей подпольной деятельности замирали за моей спиной. Я улыбнулся от приятных воспоминаний.

Это б ы л один из моих чудесных маленьких рэкетов. За небольшую сумму я арендовал склад, который примыкал к правительственным складам. Простая дырка в стене и я получил доступ к целому ассортименту разнообразных товаров, которые, как мне было известно, в таких больших складах не трогались месяцами, а то и годами. Не трогались, разумеется, пока меня не было.

После пробития дыры и установки конвейера все остальное было делом техники.

Я нанял роботов сдирать старые наклейки и лепить новые, которые я отпечатал.

Торговал я совершенно легально. Мой ассортимент был наилучшим, а цены, естесственно, очень низкие. Я мог позволить себе продавать дешевле конкурентов и получать тем не менее значительную прибыль.

Местные оптовики быстро поняли свою выгоду, и я имел заказы на месяц вперед.

Это б ы л а отличная операция, и она могла бы еще длиться долго.

Я быстро подавил в себе этот поток мыслей. Одним из основных правил моего бизнеса было, что если операция закончена, значит – ЗАКОНЧЕНА! Искушение потянуть еще денек или получить еще по одному чеку могло быть губительным. Ах, как хорошо я это знал! Я знал также, что это наилучший способ познакомиться с полицией.

«Поворачиваться и убираться, а на другой день за то же самое приняться!» – это мой девиз, и девиз отличный.

Всякие мечтания и фантазии не для меня.

Я выбросил из головы все мысли, когда достиг конца прохода. Снаружи сейчас была тьма полицейских, и я должен был действовать быстро и безошибочно. Быстрый взгляд налево и направо. Никого. Два шага вперед, нажимаю на кнопку лифта. Я установил на этом лифте приборчик, который показал, что им пользуются не чаще одного раза в месяц.

Он явился через три секунды пустой.

Я влетел в него, одновременно нажимая кнопку «крыша». Подъем, казалось, никогда не кончится, но это только казалось.

Он длился точно четырнадцать секунд.

Начиналась наиболее опасная часть дела. Мой 0,75-калибровый был у меня в руке, он «позаботится» об одном полицейском, но не более.

Дверь открылась, и я вздохнул с облегчением. Никого не было. Их, видимо, столько согнали к входам, что не осталось никого, чтобы послать на крышу.

На открытом воздухе сразу стали слышны звуки сирен чудесные звуки. Такой шум могла создавать только по меньшей мере половина всех полицейских сил страны. Я, как истинный артист, преисполнился гордости.

Доска лежала позади подъемника, там, где я ее оставил. Она немного выцвела, но была еще довольно крепкая. Понадобилось несколько секунд, чтобы установить ее на парапет и перекинуть к следующему зданию.

Да, это был самый опасный участок пути. Скорость тут была не нужна. Я осторожно ступил на край доски, кейс прижал к груди и старался удерживать центр тяжести над доской. Я сделал один шаг вперед. До земли лететь тысячу футов. Если не смотреть вниз, можно пройти.

Все. Теперь надо поднажать. Хорошо, если они не заметят сразу эту доску на парапете. Десять быстрых шагов и передо мной дверь на лестницу. Она открылась легко, конечно, не случайно, так как я тщательно смазал петли. Войдя внутрь, я закрыл засов и сделал противный, глубокий вдох. Это было еще не все, но худшая часть, где я подвергался максимальному риску, была позади. Еще две минуты и они никогда не найдут Джеймса Боливара ди Гриза по кличке Скользкий Джим.

Лестницей на крышу, грязной и плохо освещенной, никто не пользовался. Неделю назад я тщательно проверил ее. Аппаратов для подслушивания и тайного наблюдения на ней не было. Пыль лежала нетронутой, за исключением моих собственных отпечатков. Была надежда, что аппаратов нет и сейчас. Оправданный риск в таком деле всегда имеет место.

Прощай, Джеймс ди Гриз, вес девяносто восемь килограмм, возраст около сорока пяти, округлый животик, мощные челюсти типичный бизнесмен, чей портрет вместе с отпечатками пальцев известен полицейским тысяч планет. В первую очередь долой отпечатки. Когда надеваешь их, они словно вторая кожа. Несколько капель растворителя, и они слезают, словно пара прозрачных перчаток.

Теперь очередь одежды, а затем и целого пояса, тщательно укрепленного вокруг поясницы и содержащего двадцать килограмм свинца, смешанного с термитом.

Пригоршня отбеливателя из бутылки и мои волосы и брови приобрели естественный коричневый цвет. Вставленны подушки за щеки и расширители в ноздри. Затем пошли в ход контактные линзы голубого цвета. Я стоял, в чем мать родила, и чувствовал, что будто родился заново.

Это было недалеко от истины. Я стал новым человеком на двадцать килограмм легче, на десять лет моложе и с совершенно другой внешностью. В большом кейсе лежал полный комплект одежды и темные очки, которые можно было использовать вместо контактных линз. Все деньги были аккуратно уложены в коробку.

Когда я выпрямился, то и вправду почувствовал, как будто сбросил десять лет. Тут все дело в весе. Я не замечал пояса, пока его не снял, а сейчас чуть не подпрыгивал на каждом шагу.

Термит должен уничтожить все улики.

Я свалил все в кучу и запалил. Бутылки, одежда, сумка, ботинки и все остальное вспыхнуло и сгорело в ослепительном пламени. Полиция, может быть, отыщет щепотку цемента, да микроанализ даст пару молекул, но это будет все, что они смогут найти. Пламя горевшего термита еще отбрасывало вокруг меня тени, когда я спустился на три пролета к стодвенадцатому этажу.

Удача пока не покидала меня. Когда я открыл дверь, на этом этаже никого не было. Минутой позже скоростной лифт, подобрав по пути несколько других бизнесменов, доставил меня в вестибюль.

На улицу вела единственная дверь, над которой была установлена портативная телевизионная камера. Но не было заметно никаких попыток остановить входивших и выходивших из здания людей. Большинство из них даже не замечали камеры и небольшой группы копов около нее. Я направился туда.

На мгновение я оказался в поле зрения этого холодного стеклянного глаза.

Ничего не случилось значит, я был чист.

Эта камера должна была иметь связь с главным компьютером полицейского управления. Если бы мое описание хотя бы в основном сошлось, было бы мгновенно дано указание этим роботам, и я не успел бы и шагу ступить. Мы не можем состязаться в скорости с комбинацией компьютер-робот, так как ее реакция измеряется микросекундами, но мы можем перехитрить ее, что я и проделал снова.

Я взял такси через десять кварталов отсюда. От'ехав на значительное расстояние, я взял второе, но только в третьем почувствовал себя в безопасности и направился к космопорту. Звуки сирен позади меня становились все слабее, и только один случайный полицейский кар промчался навстречу.

Они устроили страшную суету вокруг такого пустякового воровства, но так всегда бывает в этих сверхцивилизованных мирах. Преступление это сейчас такая редкость, что полицейские действительно «землю роют», когда что-то нащупают. Я не мог порицать их за откровенное служебное рвение. Я искренне считал, что они должны быть мне благодарны за то небольшое удовольствие, которым я нарушил однообразную тупость их жизни.

## Глава 2.

Поездка в космопорт, расположенный, конечно, далеко от города, проходила спокойно. Я мог, наконец, предаться течению своих мыслей. Было время даже пофилософствовать. Наконец-то я мог снова наслаждаться хорошей сигарой. В своей предыдущей жизни я курил только сигареты и никогда не нарушал этого правила, даже находясь в одиночестве. Сигары были отличные, хотя и пролежали полгода в специальной коробке в сумке с одеждой.

Я глубоко затянулся, посматривая с удовольствием на мелькавший мимо пейзаж.

Хорошо быть свободным от работы, но так же хорошо быть и при деле. Я, пожалуй, затруднился бы ответить, какой из периодов доставляет мне большее удовольствие, у каждого были свои прелести.

Моя жизнь настолько отличается от жизни большинства людей нашего общества, что, боюсь, даже не смогу им этого объяснить. Они существуют в богатом, очень богатом союзе миров, где практически уже забыли, что означает слово «преступление». Однако, несмотря на века генетического контроля, есть очень небольшое число недовольных и еще меньшее число тех, кто вообще не принимает существующий социальный порядок. Некоторые из них выявляются рано и быстро приводятся к норме, другие не показывают свое слабости, а когда становятся взрослыми, понемногу приворовывают ночные квартирные кражи, кражи в магазинах или что-то в этом роде. Потом они исчезают на неделю или на месяц в зависимости от степени своей сообразительности. Но, благодаря последним достижениям техники, полиция отыскивает и вылавливает их.

Вот это, пожалуй, и все преступления в нашем организованном прекрасном мире, точнее, девяносто девять процентов их.

Но есть еще последний, самый главный процент, ради которого и содержат полицейский департамент. Этот один процент есть Я и горстка людей, рассеянных по всей галактике. Теоретически мы не существуем, а если и существуем, то не можем действовать, но мы действуем. М ы

– крысы в пределах общества, мы живем вне его запретов и правил. В обществе тем больше крыс, чем мягче его законы, так же, как в старых деревянных строениях крыс больше, чем в железобетонных, поставленных позже. Но они есть и там. Сейчас все общество это железобетон и нержавеющая сталь, все меньше остается щелей и зазоров, и крысе нужно быть очень шустрой, чтобы найти их. В такой окружающей среде нормальным явлением в доме будет крыса из нержавеющей стали.

Быть крысой из нержавеющей стали странно и почетно, особенно если вы шатаетесь по галактике. Эксперты-социологи не приходят к соглашению о причине нашего существования, а некоторые в него просто не верят. Наиболее распространненная теория говорит, что мы жертвы некоторых психологических расстройств, которые не проявились в детстве, когда могли быть легко исправлены, а обнаружились лишь позже. У меня на этот счет своя точка зрения, не совпадающая с теорией.

Несколько лет назад я написал небольшую книгу по этому поводу, под псевдонимом, конечно. По моей теории это отклонение как психологическое, так и нет. На определенной стадии интеллектуального размышления индивидуум должен сделать выбор: либо жить вне условностей общества, либо умереть от абсолютной скуки. У окружающей жизни нет ни будущего, ни свободы, альтернативой может быть только другая жизнь с полным игнорированием законов. Нет такого варианта для авантюристов и джентельменов удачи жить как внутри, так и вне общества. Сегодня надо делать выбор: все или ничего.

Чтобы сохранить свою нормальную психику, я выбрал ничего.

Негативная часть моих размышлений была прервана прибытием в космопорт. В наших делах очень опасной является праздность и бездеятельность. Она вместе с жалостью к себе может полностью вывести вас из строя. Активность всегда помогала мне, ощущение опасности и погони всегда прочищало мои мозги. Когда я расплачивался за проезд, я обдурил водителя, спрятав в рукав одну из отсчитанных ему кредиток. Он был слеп, как корабельная переборка, его доверчивость потешила меня.

Сделал я это только от скуки, тут же дав ему двойные чаевые.

За окошком билетной кассы сидел робот-клерк, у которого роль камеры исполнял третий глаз в центре лба. Пока я покупал билет, он слабо пощелкивал, регистрируя мою личность и место назначения нормальная полицейская предусмотрительность. Я был бы удивлен, если бы этого не случилось. Целью моей поездки была внутренняя система. На этот раз я не собирался совершать межзвездного прыжка, как обычно поступал после большого дела: в этом не было необходимости. Для большой работы мономир или небольшая система маловаты, но Бета Цигнус имела около двадцати планет с атмосферой, похожей на земную. Только на планете III сейчас было жарковато, на остальных погода была в самый раз. Коммерческая конкуренция внутри системы отсутствовала, а полицейский департамент по моим данным работал неважно. Они должны были за это поплатиться.

Мой билет был на Морой, номер XVIII, большую и в основном сельскохозяйственную планету.

В аэропорту было несколько небольших магазинчиков. Я внимательно осмотрел их и приобрел новый кейс с полным набором одежды и необходимыми дорожными принадлежностями. Напоследок я зашел к портному. Он быстро соорудил для меня пару дорожных костюмов и форменную юбочку в складку, и я забрал все это в примерочную кабину. Во избежание неприятностей я повесил один из костюмов поверх оптической наблюдательной камеры на стене, нарочито громко стал снимать ботинки, а сам занялся подделкой только что купленного билета. На другом конце моего ножа для обрезки сигар находился перфоратор, с помощью которого я изменил пробитый на билете код места назначения.

Теперь я летел вместо XVIII на планету X, и на этом изменении курса потерял почти двести кредиток. В этом состоит суть моего метода. Никогда не увеличивайте стоимости билета слишком много шансов засыпаться. Если же вы уменьшите его стоимость, то даже если это будет замечено, все сочтут это ошибкой машины. Ни у кого не возникнет и тени подозрения, так как терять на подделке денег явная бессмыслица.

Чтобы не вызывать подозрения у полиции, я снял костюм с камеры и занялся примеркой. Когда все было готово, у меня оставался еще час до отправления корабля. Я пошел в автоматическую чистку и через некоторое время получил всю мою новую одежду вычищенной и выглаженной.

Ничего интересного для таможенников, кроме кейса, полного неношенной одежды.

Они быстро пропустили меня, и я погрузился. Корабль был заполнен только наполовину, и мне удалось занять место рядом со стюардессой. Я безуспешно флиртовал с ней, пока она не ушла, записав меня в категорию: САМЕЦ, НАХАЛ, ПРИСТАВАЛА. Старая дева, сидевшая рядом со мной, занесла меня в тот же раздел. Она демонстративно смотрела в окно, выражая своими плечами холодное презрение. Я счастливо задремал, так как быть отмеченным и попасть в категорию в данном случае было лучше, чем отмеченным не быть. Мое описание теперь неотличимо было от любого другого парня, а это мне и было нужно.

Когда я проснулся, мы были уже рядом с планетой X. Я еще чуть-чуть подремал, пока корабль не приземлился. Когда мой багаж осматривали чиновники, я закурил сигару. Мой запертый портфель не вызвал никаких подозрений, так как шесть месяцев назад я предусмотрительно подделал бумаги, в которых стал фигурировать как банковский курьер. Межпланетный кредит практически отсутствовал на этой планете, и таможенники привыкли видеть кучи наличных, перевозимых туда и обратно.

Почти автоматически, по привычке заметать следы, я перебрался в большой центр текстильной промышленности Бругкх, расположенный более чем в тысяче километров от точки моего приземления. Используя полностью изменные идентификационные документы, я зарегистрировался в тихом отеле в пригороде.

Обычно после большого дела, подобного последнему, я отдыхал два-три месяца.

Это было необходимо, хотя я и не ощущал такой потребности. Прогуливаясь вокруг города и делая небольшие покупки, я присматривал для себя возможности нового дела, одновременно восстанавливая личность Джима ди Гриза. День ото дня я убеждался, что выгляжу все лучше и лучше.

Мне всегда удавалось ускользнуть от лап закона, и одной из главных причин этого было то, что я никогда не повторялся. Я придумывал какой-нибудь чудненький маленький рэкет, потом удирал оттуда и никогда больше не возвращался к нему.

Единственной общей чертой всех этих рэкетов было то, что они делали деньги, а единственное, что я еще не успел проделать, был вооруженный грабеж. Пора было обдумать этот вариант.

Пока я восстанавливал брюшко Скользкого Джима, я обдумывал планы операции.

К тому времени, когда были готовы напальчники с новыми отпечатками, операция была спланирована. Как и всякое по-настоящему хорошее дело, она была гениально проста.

Я собирался заняться Мораисом крупнейшим универсальным магазином в городе.

Каждый вечер в одно и то же время бронированный автомобиль увозил дневную выручку в банк гигантскую сумму в кредитных билетах. Передо мной стояла одна единственная реальная проблема как один человек сможет унести это огромное количество денег. Когда я получил ответ на этот вопрос, операция была готова.

Все приготовления, конечно, велись мною мысленно, пока я снова не обрел обличье Джеймса ди Гриза. Как только брюшко опять округлилось, я почувствовал, что снова нахожусь в норме. Почти с удовольствием выкурив первую сигарету, я приступил к работе. День или два на несколько покупок или пустяковых краж и я был готов. Работа была запланирована на следующий день после обеда.

Купленный мною большой фургон с некоторыми изменениями во внешнем виде, которые я сделал, был ключом к операции.

Я припарковал его в Г-образной аллее в полумиле от Мораиса. Фургон почти полностью блокировал аллеею, но это было не важно. Ею пользовались только ранним утром. Двигаясь неспешно обратно к магазину, я достиг его почти одновременно с броневиком. Я для виду изучал стену гигантского здания, в то время как охрана носила деньги. Мои деньги.

Я думаю, что у некоторых людей со слабым воображением ситуация вызвала бы благоговейный ужас. По меньшей мере пятеро вооруженных охранников стояли около входа, еще двое стояли сбоку, да еще водитель и его помощник. Как дополнительная предосторожность рядом с обочиной фыркали три мотоцикла. Они должны были в качестве прикрытия сопровождать автомобиль в пути. Очень впечатляюще!

Я с трудом подавил улыбку, когда подумал, что произойдет со всеми этими тщательно продуманными предосторожностями.

Еще раньше я сосчитал количество тюков, выносимых через дверь. Их всегда было пятнадцать, не больше и не меньше, и это сильно помогло мне в разработке операции. Как только в броневик была загружена четырнадцатая пачка, в дверях показалась пятнадцатая. Водитель, как и я, вел счет. Он вышел из кабины и пошел к задней дверке, чтобы запереть ее, когда погрузка будет закончена.

Мы действовали исключительно синхронно. В тот момент, когда он подошел к задней дверке, я подошел к кабине. Спокойно и уверенно я влез внутрь и захлопнул за собой дверь. Помощнику хватило времени лишь на то, чтобы открыть рот и вылупить глаза. Я шмякнул ему на колени анестезирующую бомбу, и он тут же отключился. Я, конечно, вставил предварительно в ноздри соответствующие фильтры. Заводя мотор левой рукой, я правой выбросил через окошко назад бомбу побольше.

Приятной музыкой отдалось в ушах, когда охранники упали на землю, а также в кузов.

Вся процедура заняла шесть секунд. До стражников, оставшихся на ногах, наконец-то дошло, что происходят странные вещи. Я дружески помахал им через окно и рванул броневик от обочины. Один из них бросился вслед и попытался вскочить в открытую заднюю дверь, но уже не успел.

Все произошло так быстро, что никто из охранников и не подумал стрелять, а ведь я был уверен, что без нескольких пуль дело не обойдется. Малоподвижный образ жизни на этих планетах притупляет рефлексы.

Мотоциклисты опомнились быстрее. Они бросились за мной, когда я еще не успел отъехать на сотню футов. Я чуть притормозил, чтобы они приблизились, а затем нажал на акселератор, не давая им обогнать меня.

Конечно, их сирены ревели, а револьверы стреляли, но я это предвидел. Мы неслись, как профессиональные гонщики, оставляя позади весь транспорт. У них не было времени подумать и понять, что, собственно, может произойти в результате.

Ситуация была очень смешной, и я боялся расхохотаться, лавируя броневиком.

Конечно, сигналы тревоги были слышны далеко, и дорога впереди должна была быть заблокирована, но эти полмили мы пронеслись на полной скорости. Через несколько секунд я увидел въезд в аллею и повернул машину туда, нажав в то же время кнопку моего карманного коротковолнового передатчика.

По всей длине аллеи сработали мои дымовые бомбы. Они, конечно, как и все мое оборудование, были самодельными, но создали прекрасное темное облако дыма в этой узкой аллее. Я подал машину вправо, пока крылья не стали царапать по стене, и, немного снизив скорость, поехал таким способом. Мотоциклисты, конечно, так сделать не могли, и перед ними встала дилемма: либо остановиться, либо сломя голову ринуться в темноту. Я надеялся, что они сделают правильный выбор и не станут подвергать себя опасности.

Предполагалось, что радиоимпульс, взорвавшейся бомбы, одновременно откроет заднюю дверь моего трейлера и спустит пандус. Все это прекрасно работало во время испытаний, оставалось надеяться, что не подведет и сейчас. Я попытался оценить расстояние по времени движения в аллее, но, видимо, неудачно. Передние колеса автомобиля буквально врезались в пандус, и броневик скорее выпрыгнул, чем вкатился внутрь фургона. Меня сплющило, ударило, я вывалился из кабины, отскочил от борта и выпал наружу.

Из-за абсолютной темноты от дымовых бомб и сотрясения моих мозгов чуть не погибла вся операция. Я ощупывал стену, пытаясь сориентироваться и теряя драгоценные секунды. Прошло время, пока я в конце концов не наткнулся на заднюю дверь. Послышались голоса охранников, бегавших взад и вперед в дыму, они услышали щелчок поднятого ската, и мне, чтобы сбить их с толку, пришлось выкинуть еще две газовые бомбы.

Когда я добрался до кабины и завел фургон, дым начал рассеиваться, а через несколько футов я выскочил на солнечный свет. Недалеко впереди аллея вливалась в центральную улицу, на которой стояли две полицейские машины. Достигнув ее, я остановился и внимательно изучил обстановку. Никто не проявлял интереса к фургону, по-видимому, все внимание было приковано к другому концу аллеи. Я выехал на улицу и покатил в сторону от магазина, который ограбил.

Конечно, я проехал только несколько кварталов в этом направлении, затем я свернул на боковую улицу. На следующем углу я повернул еще раз и направился назад к Мораису, месту своего последнего преступления. Холодный воздух, врывавшийся через окно, окончательно привел меня в чувство, и я начал насвистывать, ведя большой фургон по боковым улицам.

У меня просто зудело выехать на проспект перед Мораисои и взглянуть на весь их переполох, но не стоило рисковать, да и времени на это не было. Я аккуратно вел машину по разработанному маршруту, избегая улиц с интенсивным движением.

Через несколько минут я выехал на погрузочную площадку, расположенную на заднем дворе магазина. Здесь тоже чувствовалось некоторое возбуждение, но оно терялось в обычной деловой суете. Пока роботы, не занимающиеся сплетнями, выполняли свою обычную работу, кучки водителей и продавцов там и тут обсуждали свои точки зрения по поводу грабежа. Все они, конечно, были настолько увлечены беседой, что не обратили на меня никакого внимания. Я припарковал свою машину рядом с другим фургоном, выключил мотор и с облегчением вздохнул.

Первая часть была закончена, но вторая была не менее важной. Я порылся в своем набрюшнике, где хранил некоторое снаряжение. Я всегда был с ним на работе, он был незаменимым вот в таких случаях. Обычно я не доверял стимуляторам, но сейчас потрясение от удара было все еще сильным. Две таблетки линелена подействовали достаточно быстро. Шаг мой снова приобрел упрогость, когда я пошел к задней двери фургона.

Помощник водителя и охранники все еще были без сознания и будут пребывать в этом состоянии по крайней мере еще десять часов. Я отволок их в чистенький закуток в передней части фургона и занялся делами.

Поскольку, как мне было известно, броневик займет всю внутренность трейлера, я укрепил коробки на стенах. Это были прекрасные крепкие упаковочные коробки, разукрашенные надписями «Мораис». Я аккуратно спер их заранее со склада магазина. Это тоже прошло незамеченным.

Опустив коробки, я подготовил их для упаковки. Пот лил с меня градом, пришлось снять рубашку.

Почти два часа я перекладывал деньги.

Когда коробка наполнялась, я закреплял ее лентой. Приблизительно каждые десять минут я посматривал в глазок через дверь. Снаружи все было спокойно. Полиция, конечно, закрыла город и прочесывала улицу за улицей, высматривая автомобиль. Я был абсолютно уверен, что задний двор ограбленного магазина будет последним местом, куда они заглянут.

Вместе с коробками я прихватил со склада и отгрузочные талоны и теперь лепил их по одному, вписывая туда разнообразные адреса и стоимости. Работа подходила к концу.

Почти стемнело, но, как я знал, отдел погрузки работал и ночью. Мотор завелся с полоборота, я выехал из ряда и стал медленно подавать задом к платформе. Выбрав относительно спокойный участок, я подвел трейлер вплотную к линии, отделявшей приемную площадку. Я не открывал заднюю дверь до тех пор, пока все рабочие не отвернулись в сторону.

Ведь самый тупой из них заинтересовался бы, почему из фургона выгружаются собственные фирменные коробки магазина. В течение нескольких минут произвели выгрузку, я покрывал коробки брезентом, и только закрыв дверь фургона и заперев ее, я сбросил его и сел покурить.

Ждать пришлось недолго. Сигарета еще дымилась, когда рядом появился робот из отдела погрузки.

– Послушай! У М-19, куда были загружены коробки, полетела тормозная лента. Позаботься о грузе.

В глазах робота мелькнуло чувство долга. Некоторые из этих лучших моделей М-типа относятся к работе с большой серьезностью. Я только успел отскочить, как из дверей позади меня появились М-фургоны. Быстрая суета сортировки и погрузки и платформа начала пустеть. Закурив еще одну сигарету, я наблюдал, как мои коробки штемпелюются и грузяться на рейсовые фургоны в местные транспорты.

Все, что мне сейчас оставалось, это отвести свой трейлер на улицу и изменить внешность.

Садясь в трейлер, я в первый раз почувствовал, что что-то идет не так. Я, конечно, наблюдал за воротами, но близко к ним не подходил. Фургоны въезжали и выезжали. И тут меня словно молотом ударили по голове. Туда и сюда сновали одни и те же фургоны. Большой красный междугородний трейлер только что выехал.

Я слышал эхо рева его двигателя вниз по улице. Затихая, оно перешло в слабое ворчание. Затем рев усилился снова, и трейлер въехал обратно через вторые ворота. За этой стеной стояли и ждали полицейские машины. Они ждали меня.

## Глава 3.

В первый раз я почувствовал острый запах затравленного человека. В первый раз на моем хвосте оказалась полиция, когда я ее не ждал. Деньги были потеряны, это было очевидно, но не это сейчас меня заботило. Главное, что дальше будет со мной.

Сперва думать потом действовать.

На какое-то время я был в безопасности.

Они, конечно, войдут, но дело пойдет медлено, так как они не знают, где меня искать в этом гигантском дворе. Как они найдут меня? Э т о было важным моментом. Местная полиция существует в мире, где почти нет преступлений, поэтому они не смогут найти мой след быстро. Да я и не оставлял следов. Однако устроили же мне ловушку, очень логично и технично.

Неожиданно в мозгу возникли слова: «Специальный Корпус».

Об этом нигде ничего не писалось и не печаталось, только одни слухи ползли по всей галактике. Специальный Корпус, отдел Лиги, который берется за решение проблем, непосильных отдельным планетам.

Предполагалось, что это он покончил с остатками Рейдеров Хаскелла после заключения мира, вывел из дела подпольных торговцев Т, поймал в конце концов Инскиппа. Теперь настал мой черед.

Они ждут, чтобы схватить меня. Они продумали все пути моего отхода и, наверное, блокировали их. Я должен соображать быстро и правильно.

Существуют только два варианта: через ворота или через магазин. Ворота слишком легко перекрыть, через них не прорваться, а в магазине должны быть другие выходы. Я должен выбрать этот вариант. Хотя я и пришел к такому выводу, но понимал, что другие мозги должны были мыслить точно так же, и двери наверняка заблокированны. Возникло чувство страха, и это вконец меня разозлило. Мысль, что кто-то предвосхитил мои действия, была для меня невыносима. Они могли все предусмотреть, но я должен был утереть им нос за их деньги. У меня все еще оставалось в запасе несколько хитростей.

Во-первых, надо было сбить их со следа. Я переключился на первую передачу и направил фургон в ворота. Как только он достиг их, я поставил ведущие колеса на тормоза и, выскочив с противоположной стороны, помчался обратно. Позади меня раздалось несколько выстрелов, и наступила тишина. Это мне больше понравилось.

На дверях, ведущих собственно в магазин, висели ночные замки, старомодные сигнализаторы, которые я мог открыть за несколько секунд. Отмычка сработала безукоризненно, пинком ноги я открыл дверь.

Сигнального звонка не последовало, но я знал, что где-то в здании индикатор показал, что дверь открыта. Насколько можно быстро я побежал к последней двери на противоположной стороне здания. На этот раз я предварительно проверил отсутствие сигнальной сирены, открыл дверь и запер ее за собой.

Самое трудное на свете это убегать и оставаться при этом спокойным.

Мои легкие разрывались, когда я достиг служебного выхода. Несколько раз я видел вспышки света впереди и прятался в различных закоулках. Это была большая удача, что меня никто не заметил. Перед дверью, через которую мне надо было выйти, стояли двое мужчин в униформе. Держась вплотную к стене, я прокрался футов на двадцать и бросил газовую гранату. В первый момент мне показалось, что они в противогазах, и путь мой закончен, но через несколько мгновений они упали.

Один из них перегородил дверь и, откатив его в сторону, я приоткрыл ее на несколько дюймов.

Не более чем в тридцати футах за дверью был установлен прожектор. Когда он вспыхнул, то ослепил меня до боли в глазах.

Я только успел присесть, как очередь из автомата проделала в двери ряд блиставших отверстий. Я буквально оглох от рева разрывных пуль, но сумел услышать снаружи топот сапог. Я выхватил свой 0,75 и влепил через дверь, целясь повыше, чтобы никого не задеть. Это вряд ли их остановит, но заставит на время залечь.

Они открыли такой ответный огонь, точно там стояла целая батарея. Пули свистели по коридору, летели во все стороны куски пластика. За себя я был спокоен, я знал, что никто не появится позади меня.

Буквально вжавшись в пол, я пополз в противоположном направлении, уходя с линии огня. Я дважды завернул за угол и, наконец, оказавшись достаточно далеко от стрельбы, рискнул встать. Колени мои подгибались, а глаза застилали прыгавшие цветовые пятна. Прожектор хорошо поработал, все виднелось, как в тумане.

Я двигался медленно, стараясь уйти как можно дальше. А ведь залп последовал сразу же, как я открыл дверь, значит был отдан приказ стрелять в каждого, кто попытается покинуть здание. Неплохая ловушка. Копы внутри будут искать меня до тех пор, пока не найдут. Если я попытаюсь уйти, меня застрелят. Все это начало сильно напоминать крысоловку.

Какой-то свет появился в магазине, и я остановился, замерев. Я находился около стены огромного выставочного зала сельхозтоваров. В противоположном конце стояли три солдата. Мы заметили друг друга одновременно. Я шмыгнул в дверь, и над головой засвистели пули, круша все вокруг. Стало ясно, что военные были и внутри. Пульт вызова лифта был с другой стороны двери, рядом была и лестница, ведущая вверх. Одним прыжком я вскочил в лифт, нажав кнопку подвального этажа и успел тут же выскочить до того, как дверь за мной захлопнулась. По лестнице грохотали приближавшиеся солдаты. Мне казалось, что я иду прямо на их пистолеты. Я должен был успеть к лестничному повороту хотя бы на долю секунды до их появления. Я влетел на первую площадку.

Удача все еще была на моей стороне.

Они не видели меня и думали, что я внизу.

Прислонившись к стене, я слышал крики и свист, когда он понеслись ловить меня в подвале.

В этой толпе оказался один смышленный. Когда другие понеслись по ложному следу, я услышал, как он начал медленно подниматься вверх по лестнице. У меня больше не было газовых гранат. Все, что я мог сделать, это подниматься впереди него, стараясь производить как можно меньше шума.

Он поднимался медленно и упорно, а я крался перед ним. Мы прошли таким образом четыре пролета я в носках с ботинками на шее, он в тяжелых сапогах, грохотавших по металлической лестнице.

Подойдя к пятому пролету, я остановился, не успев сделать шага. Кто-то спускался вниз, кто-то в таких же тяжелых военных сапогах. Я нашел дверь, открыл ее и проскользнул внутрь. Передо мной тянулся длинный коридор с различного вида конторами. Я помчался вдоль него, пытаясь хоть где-то укрыться до того, как дверь сзади распахнется, и меня перережет очередь разрывных пуль. Коридор казался бесконечным, и я внезапно понял, то мне ни за что не успеть добежать до конца.

Я был крысой, которая ищет дырку, а дырки нет. Двери были заперты все до одной. Я проверял их одну за одной, пробегая мимо. Лестничная дверь позади меня открылась, и пистолеты нацелились. Я не смел повернуться и убедиться, но чувствовал это всеми фибрами. Неожиданно одна из дверей поддалась, и я ввалился внутрь, не успев понять, что случилось.

Я запер ее за собой и прислонился к ней в темноте, задыхаясь, как загнанный зверь. Внезапно зажегся свет, и я увидел мужчину, который сидел за столом и улыбался мне.

Нет предела силе шока, который может охватить человека. Я это понял на себе.

Мне было уже все равно выстрелит он или предложит мне сигарету. Я дошел до ручки. Он не сделал ни того, ни другого, он предложил мне сигару.

– Возьмите одну из них, ди Гриз, мне кажется это ваш сорт.

Тело раб привычки. Даже рядом со смертью оно живет своей жизнью. Мои пальцы приняли самостоятельное решение и взяли сигару, мои губы сжали ее, а легкие всосали дым. Глаза мои все это время наблюдали за человеком, который мог послать смерть.

Это нужно было видеть. Он наклонился в кресле и положил обе руки на крышку стола, а я все еще сжимал свой пистолет, направленный на него.

– Садитесь, ди Гриз, и уберите свою пушку. Если бы я хотел вас убить, то сделал бы это гораздо раньше, чем впустил в эту комнату.

Его брови поползли вверх от удивления, когда он увидел выражение моего лица.

– Уж не думаете ли вы, что случайно оказались именно тут?

Да, именно так до последнего момента я и думал, но сейчас, когда я понял свою роль, меня охватил стыд. Меня перехитрили и победили по всем статьям, и мне не оставалось ничего, кроме как красиво сдаться. Я положил оружие на стол и уселся в предложенное кресло. Он смел пистолет в ящик и откинулся на спинку.

– Я пережил тревожную минуту, когда вы стояли там, вращая глазами, а артиллерия крушила все вокруг.

– Кто вы?

Он улыбнулся резкости моего тона.

– Кто я неважно. Важно, какую организацию я представляю.

– Корпус?

– Точно. Специальный Корпус. Вы ведь не думаете, что я из местной полиции? У них был приказ застрелить вас. Только после того, как я рассказал, как вас найти, они разрешили Корпусу принять участие в деле. У меня в здании было несколько человек, которые и «подтолкнули» вас сюда. Все остальные местные, у них пальцы чешутся нажать спусковой крючок.

Это было малоприятно, но это была правда. Я был у них под контролем, словно робот М-класса. Старик за столлом я думаю, ему было около шестидесяти пяти держал в руках все нити. Игра была проиграна.

– Ол'райт, мистер Детектив, можете торжествовать. Что дальше? Психологическая переориентация, лоботомия или просто стрелковый взвод?

– Да нет, ничего из этого. Я здесь, чтобы предложить вам работать на Корпус.

Сказанное было настолько диким, что я чуть не выпал от хохота из кресла. Меня, ди Гриза, межпланетного вора, на работу полицейским? Это было слишком смешно. Он сидел и ждал, когда я успокоюсь.

– Я допускаю, что предложение имеет смешной оттенок, хотя только на первый взгляд. Подумайте и скажите, кто лучше справиться с поимкой вора, чем другой вор?

В этом была доля правды, но я не собирался покупать свободу за службу провокатором.

– Интересное предложение, но я не могу выйти из общества «крыс». Вы знаете, что у воров есть свой кодекс.

Он разозлился и вскочил. Он был значительно выше, чем мне показалось сначала. Его указательный палец проткнул воздух в моем направлении.

– Что за глупости вы болтаете! Не стройте из себя героя телепостановки! Вы прекрасно знаете, что за всю жизнь больше не встретите другого вора! Если вы чистосердечно перейдете к нам, то, несомненно, извлечете из этого пользу. Вся сущность вашей жизни это индивидуализм и наслаждение от выполнения того, что не могут сделать другие. Покончив с этим сейчас, вы опять к этому возвращаетесь. Вы не сможете больше быть межпланетным суперменом, но вы сможете заняться работой, которая потребует всех ваших способностей и талантов. Вы когда-нибудь убивали человека?

Этот неожиданный вопрос выбил меня из колеи. Я даже замешкался с ответом.

– Нет, насколько мне известно.

– Это хорошо, что нет, иначе бы вы не спали так спокойно по ночам. Я проверил это, прежде чем прийти сюда за вами. Вот поэтому я уверен, что вы войдете в Корпус и получите истинное удовольствие, вылавливая преступников д р у г о г о сорта, не тех, у кого в крови социальный протест, а тех, кто убивает и наслаждается этим.

Его убежденность была потрясающей, он на все имел готовый ответ. Крыть мне было нечем, и я выдал свой последний, самый сильный аргумент.

– А что, если Корпус узнает, что вы завербовали к себе на работу бывшего преступника? Нас обоих расстреляют на рассвете!

Теперь пришло его время смеяться. Я не видел в этом ничего забавного и терпеливо ждал, когда он закончит.

– Во-первых, мой мальчик, я и есть Корпус, то есть его руководитель, и как ты думаешь мое имя? Гарольд Питер Инскипп, вот как!

– Не тот ли Инскипп…

– Тот самый. Инскипп Неуловимый, человек, который ограбил Фарсидион II в середине полета и сорвал множество других правительственных мероприятий. Я надеюсь, вы читали об этом в ваши юные годы? Меня завербовали так же, как я вас сейчас.

Он держал меня на крючке и знал это, а теперь решил добить до конца.

– Откуда, вы думаете, берутся остальные агенты? Я, конечно, говорю не об этих лупоглазых из наших технических школ. Я говорю о настоящих агентах, о тех, кто планирует операции, делает всю предварительную работу, а затем пожинает лавры. Они мошенники все до одного. Все, что они умеют делать лучше всего, они делают для Корпуса. Вы удивитесь некоторым проблемам, которые возникают в великой, необъятной, шумной вселенной. Единственные, кого мы можем пригласить к себе работать, это те, кто уже действовал успешно в таком масштабе. Ну, как?

Все происходило так быстро, что у меня не было времени подумать. Наверное, мне надо было поспорить, но мозг уже принял решение. Я был готов согласиться, я не мог сказать «нет».

Я кое-что терял, но надеялся больше приобрести. Хотя у меня будет свобода при работе, но ведь я буду работать с другими людьми. Старые беззаботные безответственные деньки миновали. Я снова становился членом общества.

От этой мысли у меня появились приятные ощущения. По крайней мере, конец одиночеству. Дружба возместит мне то, что я теряю.

## Глава 4.

Никогда в жизни так не ошибался.

Люди, с которыми я встретился были тупы до изумления. Они обращались со мной, как с какой-то мелкой сошкой, и я не мог понять, как сюда угодил. Понимать-то я, конечно, понимал, память у меня ясная. Постепенно я закрутился в этом колесе.

Мы находились на спутнике, это было очевидно. Но я совершенно не представлял вблизи какой планеты или хотя бы в какой солнечной системе. Все было абсолютно секретно, а это место, очевидно, было сверхсекретным Главным Штабом и основной базой Школы Корпуса.

Школа мне нравилась. Это было единственное, что удерживало меня от того, чтобы не спятить. Тупицы сидели и зубрили, а мне материал давался легко.

Только сейчас я начал понимать, насколько серыми были мои операции. С той техникой и теми приспособлениями, о которых я узнал, я мог бы раньше быть в десять раз хитрее и сильнее. Эта мысль прочно засела в мозгу, гаденько нашептывая в ухо в периоды депрессии и тоски.

Предметы попадались тупые и жутко скушные. Половину времени занимала работа с архивами изучение бесчисленных побед и нескольких неудач Корпуса. Меня порой одолевала смертная тоска, но я понимал, что это, очевидно, часть проверочного периода понаблюдать, не тянет ли меня к прошлому. Я умерил свой норов, подавил зевоту и собрался с мыслями.

Ведь я не могу здесь ничего изменить, поэтому надо найти что-то такое, что положило бы конец моим каторжным работам.

Это было нелегко, но я нашел это.

Через некоторое время я все разведал и выяснил. Заниматься этим пришлось, когда все спали, но в некотором роде это делало поиски даже более интересными.

Когда дошло до отпирания замков и взламывания сейфов, я должен был признать, что это не дело. Дверь в личные

аппартаменты Инскиппа запиралась револьверным барабаном старого типа, открыть который ничего не стоило. Мне нужно было войти в дверь без грохота, спокойно, но так, чтобы Инскипп услышал меня. Зажегся свет. Он сидел на кровати, направив на меня 0,75 калибр.

– Вы, должно быть, сошли с ума, ди Гриз, проворчал он. – Пролезть в мою комнату ночью! Я мог застрелить вас!

– Нет, не могли, ответил я.

Он спрятал оружие обратно под подушку.

– Человек, столь любознательный, как вы, сперва разговаривает, а потом стреляет. А ведь все эти ночные страсти были бы ни к чему, если бы ваш экран был включен, и я мог бы вас вызвать.

Инскипп зевнул и налил себе стакан воды из автомата над кроватью.

– Из того, что я глава Специального Корпуса, пробулькал он, не следует, что я должен работать за весь корпус.

Он опустошил стакан.

– Мне надо иногда спать. Мой экран включен только для сверхсрочных вызовов, а не для каждого агента, нуждающегося в утешении.

– Не значит ли это, что я попал в категорию требующих утешения? спросил я как можно слаще.

– Поместите себя в любую категорию, черт вас возьми, прорычал он.

Он упал снова в постель.

– А также переместите себя в коридор и приходите ко мне завтра в рабочее время.

Мне было жаль его. Он так хотел спать и собирался уснуть как можно скорее.

– Знаете ли вы, что это? спросил я.

Я подсунул большой блестящий снимок под его длинный перебитый нос. Один глаз медленнно открылся.

– Большой военный корабль, по виду похож на Имперский. А теперь, в конце концов, убирайтесь! простонал он.

– Отличная догадка для такого позднего времени, сказал я вежливо. – Это последний Имперский Линкор Высшего Класса, несомненно, одна из наиболее мощных машин разрушения среди когда-либо созданных. Полная защитная экранизация на полмили в диаметре и вооружение, способное превратить в радиоактивный пепел любую существующую сегодня флотилию…

– Исключая тот факт, что последний линкор был превращен в метеллолом свыше 1000 лет назад, пробормотал он.

Я оглянулся и приложил губы к его уху. Чтобы исключить недоразумения, я говорил тихо, но четко.

– Верно, сказал я. – Но не удивитесь ли вы хоть н е м н о ж к о, если я заявлю, что один из них строится сегодня?

О, это надо было видеть! Одеяло полетело в одну сторону, Инскипп отскочил в другую. Одним четким, быстрым движением он перешел из лежащего положения в стоячее и занялся изучением моего снимка.

В пижаме он, конечно, смотрелся невыгодно: угловатое тело на гусиных ножках.

Но если ноги были тонкие, голос был очень толстый.

– Говорите, ди Гриз, дьявол вас побери! прорычал он. – Что это за чепуха о военном корабле? Кто его строит?

Перед тем, как заговорить, я не спеша достал пилку для ногтей, эффективно откинул руку и стал обрабатывать ногти.

Уголком глаза я видел как багровеет его лицо. Это была моя маленькая месть.

– Поместите ди Гриза в архив, чтобы он лучше ориентировался. Копаться в пыльных, вековой давности записях как раз то, что нужно для свободного духа Джеймса ди Гриза. Научите его дисциплине. Покажите ему, на чем стоит Корпус. К тому же архив давно следует привести в порядок.

Инскипп открыл рот, издал звук и снова закрыл его. Он, несомненно, понял, что в данном случае, чтобы не затягивать дело, лучше меня не прерывать. я улыбнулся, кивнул, что он решил правильно, и продолжал:

– Таким способом вы хотели удержать меня на пути истинном, сломить мой дух под предлогом «получения некоторых сведений о деятельности Корпуса». В этом смысле ваш план провалился. Произошло нечто другое. Последовательно изучая архив, я нашел его очень интересным, особено систему КиП – Категоризатор и Память. Это здание, полное машин, где собираются новости и отчеты со всех планет галактики. Все это классифицируется, помещается в соответствующие категории и фиксируется в памяти. Я выкопал э т о в информации о космолетах, которую заказал для себя. Я всегда интересовался вопросом…

– Ну еще бы, прервал меня Инскипп.

– Вы в свое время украли не один корабль.

Я подарил ему горький взгляд и медленно продолжал:

– Не буду надоедать вам всеми подробностями, я вижу, вы весь в нетерпении. Но в конечном итоге я выкопал этот чертеж.

Он выхватил его у меня из пальцев, не успел я его достать.

– И что это такое? пробормотал он.

Он пробежал глазами по отпечатку.

– Да ведь это обычный тяжелогрузный пассажирский корабль. Это такой же военный корабль, как я, например.

Нелегко одновременно говорить и презрительно кривить губы, но я постарался.

– Конечно. Вы не найдете его в Реестре Лиги для военных кораблей. Но я говорил, что немножко разбираюсь в этом. Мне показалось, что корабль слишком велик для целей, которым предназначается. Он жрет уйму топлива. К тому же достаточно старых кораблей. Это заставило меня думать, и я заказал отпечатать полный список кораблей такого размера, сконструированных в обозримое время. Вы можете представить мое удивление, когда после трех минут размышления КиП выдала список всего из шести строк. Один был построен для освоения другой галактики и, насколько нам известно, все еще находится в пути. Пять других это все Д-типа, для переселенцев, построены во время Экспансии, когда перемещались огромные массы людей. Для нашего времени они непомерно велики. Мне никак не давала покоя мысль, для чего мог использоваться такой большой корабль. Я двинулся назад во времени, просматривая с помощью КиП всю историю освоения космоса, чтобы найти подходящий аналог, и вот обнаружил в Золотом Веке Имперской Экспансии военный корабль Высшего Класса. Машина даже сделала для меня отпечаток.

Инскипп схватил оба отпечатка и стал их снова сравнивать. Я стоял у него за спиной и указывал на наиболее интересные детали.

– Отметьте, машинный зал почти не изменен. Вот и грузовой трюм. Эта надстройка, очевидна в последний момент внесенная в план, убирается, и не ее место устанавливаются огневые башни. Корпуса идентичны. Изменение здесь, сдвиг там, и тяжелый грузовоз становится быстрым линкором. Эти изменения могли быть сделаны и во время постройки, а затем нанесены на чертеж. Через некоторое время кто-нибудь в Лиге обнаружит, что корабль закончен и может быть запущен. Конечно, могут сказать, что это случайность чертежи вновь построенного корабля в шести местах совпадают с построенными тысячу лет назад. Но если вы так подумаете, то я дам сто очков против одного, что вы ошибаетесь. Держу пари.

Никакого пари этой ночью не было.

Инскипп не хуже меня имел нюх на всякие сомнительные делишки. Одеваясь, он продолжал задавать вопросы.

– А название миролюбивой планеты, которая строит это чудовище из прошлого?

– Циттануво. Вторая планета звезды Б в Северной Короне. Единственная обитаемая планета в этой системе.

– Никогда о такой не слышал, сказал Инскипп.

Он открыл дверь в свой кабинет.

– Это может быть как хорошим, так и плохим признаком. Не в первый раз беда приходит из таких мест, о существовании которых я даже никогда не подозревал.

С естественной сдержанностью, которая у него всегда отмечалась, он нажал кнопку срочного вызова на своем пульте.

Почти мгновенно сонные клерки и ассистенты притащили записи и отчеты. Мы уткнулись в них вместе.

Скромность не позволяла мне говорить первому, но очень скоро Инскипп пришел к тому же выводу, что и я. Он отшвырнул папку в другой конец комнаты и хмуро взглянул на рассветное утро.

– Чем ближе я смотрю на это, сказал он, тем подозрительнее это становится. На первый взгляд у этой планеты нет абсолютно никаких мотивов для использования военного корабля. Но они строят его, это несомненно, и я могу биться об заклад на стопку тысячных кредиток высотой с наш дом. И все же, что они будут с ним делать, когда построят? У них процветает культура, нет безработицы, в избытке тяжелые металлы, междоусобицы и тому подобного. Если бы не этот военный корабль, их можно было бы назвать идеальной планетой Лиги. Я должен узнать о них как можно больше.

– Я уже позвонил в космопорт от вашего имени, сказал я. – Готовится скоростной катер. Не позже чем через час я смогу вылететь.

– Не бегите впереди паровоза, ди Гриз, сказал он ледяным тоном. – Пока еще приказы отдаю я, и именно я разрешу вам, когда придет время, самостоятельно командовать.

Чтобы подтолкнуть его к нужному мне решению, я стал слащав и улыбчив.

– Я ведь, шеф, пытаюсь только помочь вам получить побольше информации. Это ведь не реальная операция, а только разведка. Я могу выполнить ее не хуже любого опытного оператора. И ведь это поможет мне приобрести опыт, так необходимый мне для получения какого-нибудь ранга…

– Ладно, сказал он. – Хватит болтать. Можете идти. Выясните, что происходит, и сразу же назад. Никакой самодеятельности. Это приказ.

Когда он сказал это, мне показалось, что он сомневается. И он был прав.

## Глава 5.

Отдел снабжения и отдел документов выдали мне все, что было нужно. Солнце, чистое и ясное, стояло над горизонтом, когда серебристый остов моего корабля поднялся над серым полем и выстрелил в космос.

Путешествие заняло несколько дней, более чем, достаточно, чтобы систематизировать свои знания о Циттануво. Чем больше я узнавал, тем меньше понимал их нужду в военном корабле. Циттануво была повторно заселена из системы Целлини, а я был в этих поселениях раньше. Они все объединялись в свободные союзы, иногда ссорились между собой, но до сражений дело никогда не доходило. Они, как и все, разделяли общее чувство отвращения к войне.

И они строили тайно военный корабль?

В конце концов думать об этом надоело, я выбросил эти мысли из головы и занялся интересной шахматной задачей. Время прошло быстро, и наконец, в носовом экране блеснула Циттануво.

Одним из моих наиболее важных принципов было: «Тайное не надо специально упрятывать». У фокусников это выполняется отвлечением внимания. Дайте людям увидеть все, что вы хотите, и они никогда не заподозрят, что за этим что-то скрывается. Поэтому я приземлился очень эффектным манером на самом большом поле в середине дня. Я уже был одет для своей роли и вышел из корабля, когда распорные стопоры еще вибрировали. Застегнув платиновой пряжкой меховую накидку на плечах, я начал спускаться по пандусу. Маленький крепыш-робот М-3 громыхал сзади с моим багажом. Игнорируя суетливую активность около таможни, я направился прямо к главному выходу,и только когда некто в форме подбежал ко мне, я проявил снисходительное внимание к окружающему.

До того, как он начал говорить, я подошел к двери и остановился.

– Прекрасная у вас тут планета. Великолепный климат! Идеальное место для дачи. Приветливые люди, всегда готовые прийти на помощь другому. Мне это нравится. Примите мою глубокую благодарность. Большое спасибо, что встретили. Я Великий Князь Сант'Андело.

Я с энтузиазмом потряс ему руку, положив в тот же момент сотеную кредитку в его ладонь.

– А сейчас вы, конечно, понимаете, что таможенникам нет нужды досматривать вот этот мой багаж. Не будем отнимать у меня время. Корабль открыт, они могут проверять все, что им угодно.

Мои манеры, одежды, драгоценности, легкость, с которой я расстался с деньгами, шикарные чемоданы могли означать только одно. Такой богатый человеу не станет заниматься контрабандой. Служащий что-то пробормотал мне с улыбкой, сказал несколько слов по телефону, и все было улажено.

Кучка таможенников наклеила бирки на мой багаж, заглянула для вида в один-два баула и пропустила. Я пожал руки всем вокруг, не просто пожал, конечно, и двинулся вперед. Такси было вызвано, водитель предложил отель. Я согласно кивнул, в то время, как робот укладывал рядом багаж.

Корабль был абсолютно чист. Все, что было нужно для работы, находилось в моем багаже. Кое-что было смертоносным и взрывчатым и, будучи обнаружено, доставило бы мне неприятности. Закрывшись в номере отеля, я хотел изменить одежду и внешность. Робот проверил комнаты, нет ли где багов.

Отличная штука эти роботы Корпуса.

Они выглядят и действуют точно как слабоумные М-3, но только внешне. Мозги у них отличные, не хуже, чем у классных роботов. Кроме того, коренастое тело буквально начинено различными машинами и приборами. Он медленно двигался по комнате, перенося багаж и раскладывая вещи, и при этом не забывал исследовать каждый дюйм. Закончив, он остановился и четко доложил:

– Все комнаты проверены. Обнаружен только один оптический баг в этой стене.

– Разве можно показывать пальцем на него? сказал я роботу. – Ведь это может вызвать подозрения у наблюдателя.

– Нет, не может, ответил робот с механической интонацией уверенности. – Я его слегка задел, и он сейчас бездействует.

Имея такие гарантии, я сбросил роскошные одежды и надел черную форму Адмирала Флота Лиги. Я получил ее со всеми украшениями, золотыми кружевами и полным набором документов. Не думаю, что она сильно меня украшала, но она была нужна для создания соответствующего впечатления на Циттануво. Как и на многих других планетах, тут знали толк в униформах. Мальчики-разносчики, дворники, клерки все имели свою характерную униформу. Мой черный мундир выглядел эффективно и должен был притягивать внимание.

Перед тем, как покинуть отель, я натянул сверху длинный плащ, украшенный золотом, скрывавший мундир, но вот со шлемом, украшенным золотом, и кейсом с бумагами была проблема. Я до сих пор не знал всех возможностей псевдоробота М-3.

Может быть, он поможет?

– Эй, ты, коротконогий и коренастый,

– позвал я. – У тебя есть какие-нибудь отделения или ящики? Если есть, то покажи.

Я подумал, что робот взорвался. В нем было больше ящиков, чем в кассовом аппарате. Большие, маленькие, плоские, узкие они выскочили из него в разные стороны. В одном был пистолет, два других были забиты гранатами, остальные пустые. Я положил шлем в один, кейс в другой и щелкнул пальцами. Ящики втянулись внутрь, и его металлическое тело стало гладким, как и раньшще.

Я надел модную кепку, плотно застегнул плащ и был готов. Оставшийся багаж у меня был замаскирован: пистолеты, газ, ядовитые иглы и тому подобное. В крайнем случае все это взлетит на воздух. М-3 поехал на лифте вниз, а я спустился по черной лестнице. Мы встретились на улице.

Поскольку время было еще дневное, я не стал брать вертолет, а нанял машину.

Мы не спеша проехались по стране и уже затемно добрались до дома президента Ферраро.

Как и приличествует руководителю богатой планеты, дом был великолепен. Мои секретные предосторожности оказались просто смехотворными, если не сказать больше. Я со своим трехсотпятидесятикилограммовым роботом прошел через охрану и сигнализацию без малейшей задержки.

Президент Ферраро, холостяк, обедал.

Это позволило мне без помех обследовать его кабинет.

Там не было абсолютно ничего, связанного с войнами или военными кораблями.

Вот если бы я был шантажистом, то это другое дело. Здесь можно было найти кое-что похуже политической коррупции.

Когда Ферраро вернулся после обеда в кабинет, там было темно. Я слышал, как он пробормотал что-то о слугах и начал нащупывать выключатель. До того, как он нашел его, робот закрыл дверь и включил свет. Я сидел за его столом, передо мной лежали все его личные бумаги, придавленные сверху пистолетом. На лице я постарался изобразить жуткую свирепость. Пока он не оправился от шока, я скомандовал:

– Подойдите и сядьте. Б ы с т р о!

В тот же момент робот подтолкнул его, так что у него не оставалось выбора, кроме как повиноваться. Когда он увидел на столе бумаги, глаза его выпучились, а в горле забулькало. Не давая ему опомниться, я сунул ему под нос свою книжечку.

– Я адмирал Тар Великого Флота Лиги. Вот мои полномочия. Можете их проверить.

Они были неотличимы от настоящих, поэтому я не беспокоился. Ферраро начал не спеша, тщательно изучать книжечку, затем проверил печати ультрафиолетом. Это дало ему время взять себя в руки и перейти в наступление.

– Что означает ваше поведение? Вы ворвались в мои личные покои, совершили кражу со взломом…

– Ваше положение ужасно, сказал я самым загробным голосом.

От моих слов по лицу Ферраро прошла тень. Я продолжал:

– Я арестую вас за заговор, вымогательство, воровство и за многое другое, что окончательно станет ясно после тщательного изучения этих документов. Взять его!

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru