Джуд Деверо
Легенда

Глава 1

– Я похожа на шоколадный торт с безе, – констатировала Кэди, разглядывая свое отражение в высоком трельяже. Темные волосы и кожа цвета слоновой кости выделялись на фоне кипенно-белого подвенечного платья и впрямь напоминали смесь шоколада и взбитых яичных белков. Склонив набок голову, она высказала новое предположение:

– А может, на куриные клецки… Не могу точно определить.

Дэбби, сокурсница Кэди по кулинарной школе, стоя за спиной подруги, хихикнула, но Джейн сохраняла полную серьезность.

– Не хочу больше слышать ничего подобного, – заявила она решительно. – Ты меня слышишь, Кэди Лонг? Ни единого слова! Ты великолепна, и прекрасно это знаешь.

– И Грегори наверняка это знает, – добавила Дэбби, восхищенно изучая отражение Кэди в зеркале. Она была приглашена на свадьбу в качестве одной из двух подружек невесты и прилетела в Вирджинию из Северной Калифорнии накануне вечером, так что с женихом Кэди встретилась только утром. И все еще чувствовала легкое головокружение от этого события. Грегори Норман оказался сногсшибательным мужчиной: твердые, четко очерченные линии лица и фигуры, темные волосы и глаза, которые смотрят на женщину так, словно хотят сказать, что их обладатель не прочь прямо сейчас заняться с ней любовью. Когда он поднес кончики пальцев Дэбби к своим красивым губам и поцеловал их, она почувствовала, что над верхней губой у нее выступают капельки пота.

– Ну как я могу идти к алтарю в таком виде? – возмутилась Кэди, придерживая обеими руками метров пятьдесят тяжелого атласа. – И взгляните на эти рукава: они больше меня! А юбка!

С ужасом девушка смотрела вниз, на море белого атласа, пенящегося вокруг ее ног. Бесчисленные жемчужины, которыми был расшит подол, переливались и поблескивали, растекаясь по полу.

– Любое из этих платьев легко переделать, – сказала высокая худощавая продавщица, всем своим видом давая понять Кэди, что не позволит оскорблять салон свадебных нарядов.

Но у Кэди даже в мыслях не было ее обидеть.

– Дело не в платье, а во мне! Ну почему тело человека не похоже на тесто для булочек, из которого можно лепить, что душа пожелает? Добавить чуть-чуть вот здесь, отщипнуть вон там!

– Кэди! – предупреждающе воскликнула Джейн. Они были знакомы почти всю жизнь, и она слышать не могла, как Кэди за что-то ругает себя. Джейн слишком любила подругу, чтобы позволять такое. Но Дэбби снова хихикнула.

– А еще лучше – на тягучее тесто для пиццы, – согласилась она, рассматривая Кэди в зеркале. – Тогда мы могли бы удлинять то, что слишком коротко, и сделать выпуклым то, что сочтем нужным!

Кэди рассмеялась, и Дэбби осталась вполне довольна собой. Они действительно вместе ходили в кулинарную школу, но Дэбби всегда испытывала благоговейный трепет перед Кэди. В то время как все остальные старательно изучали рецепты, технику приготовления блюд и смешивания различных вкусовых добавок, Кэди, казалось, просто знала все это. Она могла прочесть рецепт и сказать, каким блюдо окажется на вкус. Она могла съесть то, что состряпал кто-то другой, и приготовить точно такое же блюдо. Пока остальные рылись в учебниках и старательно запоминали, какая разница существует между пшеничной лепешкой и бисквитом, Кэди смешивала все в чаше, выкладывала на противень, ставила его в духовку и доставала оттуда настоящее чудо. Нет нужды говорить, что в школе Кэди была любимицей всех преподавателей и вызывала зависть у всех учеников. Дэбби была польщена сверх всякой меры, когда однажды именно у нее Кэди спросила, не хочет ли она пойти в кино. Так началась их дружба.

Теперь, пять лет спустя, им обеим уже исполнилось по тридцать. Дэбби вышла замуж, родила двоих детишек, и все ее кулинарные таланты были направлены. главным образом, на приготовление бутербродов с арахисовым маслом и поджаривание бифштексов по выходным дням. Жизнь Кэди сложилась совершенно иначе. По окончании школы она удивила, если не сказать шокировала, всех своих однокурсников и преподавателей, когда согласилась поступить на работу в жалкую забегаловку под странным названием «Луковица» в городке Александрия, штат Вирджиния. Учителя попытались переубедить девушку и заставить ее принять одно из многочисленных предложений, которые ей делали владельцы знаменитых ресторанов Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Сан-Франциско и даже Парижа. Но она не пожелала никого слушать и отклонила эти приглашения. Все в один голос твердили, что растрачивать такой талант, как у Кэди, в этом убогом, крохотном заведении – настоящее преступление.

Но – хорошо смеется тот, кто смеется последний, – Кэди быстро превратила «Луковицу» в трехзвездочный ресторанчик. Люди съезжались со всего света, чтобы отведать ее блюд. Если какой-нибудь дипломат, военный или другой известный турист оказывался на восточном морском побережье, можно было не сомневаться, что он отобедает «у Кэди», как все теперь с любовью говорили.

Но больше всего кулинары завидовали тому, что Кэди добилась этого успеха по-своему. Она была непоколебимо уверена, что посетители должны приходить вкусно поесть у нее, а не просто посидеть в ресторане. Даже сегодня «Луковица» по-прежнему нуждалась в ремонте. В ее скромном зале одновременно вмещалось не более двадцати пяти человек, и столик нельзя было заказать заранее. Меню в ресторане также не было. Люди приходили, занимали очередь и дожидались, пока освободится место, а потом ели то, что Кэди решала готовить в этот день.

Дэбби на всю жизнь запомнила сюжет в шестичасовых новостях, который, казалось, так позабавил Питера Дженнингса: президент Клинтон дожидается своей очереди на улице перед «Луковицей», беседуя с королем какого-то африканского государства, в окружении голодных заезжих туристов и местных жителей, а охранники из службы безопасности стреляют по сторонам глазами, полными ужаса, ожидая неприятностей с любой стороны.

Сейчас, когда Дэбби смотрела на Кэди, одетую в свадебное платье, она видела только свою талантливую хорошенькую подругу. Кэди не только была великолепной поварихой, но и красавицей, каких Дэбби не часто встречала. Причем, насколько ей было известно, Кэди понятия не имела, как пользоваться даже тушью для ресниц. Да и зачем ей это, если ее ресницы и без того были такими густыми и черными? А пышные, длинные волосы так блестели, что, глядя в них, можно было, пожалуй, подкрасить губы, «Это все благодаря правильной диете», – всегда отшучивалась Кэди, когда кто-нибудь говорил ей, что она красивая.

Правда, обладая необыкновенно красивым лицом, Кэди, если руководствоваться статьями из модных журналов, имела «проблемную фигуру».

При росте около метра пятидесяти у нее были пышные грудь и бедра и осиная талия. В кулинарной школе она вечно носила поварской халат – длинный, почти до колен, двубортный жакет, который полностью скрывал фигуру, так что казалось, что ее прелестная головка приклеена к туловищу неуклюжего ослика. И только когда наступило празднование Дня всех святых и Кэди появилась в нарядном платье, все узнали, какая у нее тоненькая талия, и увидели, что стан ее напоминает песочные часы. Результатом праздничного вечера стало то, что несколько юношей, сокурсников Кэди, попытались за ней приударить, но после того, как она внесла некоторые исправления в их способы приготовления суфле и пирожных, ее оставили в покое.

«Всему свое время», – шепнула тогда Кэди подружке и добавила, что намерена дожидаться встречи с мужчиной, которого полюбит так же, как любит стоять у плиты.

И вот наконец она нашла его. Им оказался Грегори Норман – сногсшибательный сын вдовушки, которая владела «Луковицей» и оказалась настолько дальновидной, что наняла на работу Кэди. Ходили слухи, что когда Кэди отказалась усадить президента Соединенных Штатов за столик без очереди, раньше, чем семейство простых туристов из Айовы, миссис Норман пришлось приводить в чувство с помощью нюхательных солей. Однако позже хозяйка получила собственноручно написанную президентом записочку, в которой он благодарил миссис Норман и Кэди за великолепный обед. Владелица «Луковицы», в свою очередь, отблагодарила Кэди: без обычных саркастических замечаний оплатила огромный счет за белые трюфели, которые заказала Кэди. Поговаривали, что героическое молчание стоило миссис Норман лет пяти жизни.

– Ты не можешь надеть такое платье, нет вопросов! – безапелляционно заявила Джейн. – Правду сказать, тебе не стоит появляться ни в одном из этих нарядов. – Вынося этот приговор, она решительно посмотрела на продавщицу, словно бросая ей вызов и ожидая ответа. – Давай, вылезай из этого чуда, пойдемте-ка лучше перекусим чего-нибудь.

– Я слышала, что километрах в тридцати отсюда открылось новое кафе… – начала было Дэбби, но Джейн оборвала ее:

– Даже и не думай! Наша Кэди не станет есть нигде, разве что в «Американских деликатесах». Никто другой не способен готовить достаточно вкусно для нее, не так ли, мисс капризуля?

Кэди засмеялась и принялась выпутываться из необъятного платья.

– Просто в «Деликатесах» незамысловатая и хорошая еда, вот и все.

– Ха! Да тебе ничья стряпня не нравится, вот в чем дело. Ладно, поехали!

Дэбби возмущала манера Джейн командовать Кэди. Все-таки Кэди, по мнению Дэбби, была своего рода знаменитостью, по крайней мере, среди кулинаров, – ее имя почти всегда упоминалось в толстенных специальных журналах. «Порнография от кулинарии, – называла их Кэди. – Слишком сладко и слишком вкусно для нашего общества, так пекущегося о своем весе».

Двадцать минут спустя три молодые женщины сидели за изящным столиком в переполненном кафе, поедая сэндвичи с индюшачьей грудкой.

– Итак! – заговорила Джейн. – Я чувствую себя немного виноватой, потому что приехала на несколько дней раньше. Почему бы тебе не рассказать Дэбби поподробнее о своем женихе? Честно сказать, и я как-то забыла поинтересоваться любовной стороной вопроса.

Услышав это, Кэди закатила глаза к небу: Джейн была бухгалтером, и два последних дня подруги только и беседовали, что о финансовых делах ресторана и банковском счете Кэди, – эти вопросы больше всего волновали Джейн.

– Да! Расскажи мне все! – загорелась Дэбби. – Расскажи мне о Грегори. Кэди, он ведь просто красавец! Он что, демонстрирует модели одежды?

– Куда важнее, – заявила Джейн с загадочным видом, – как он будет выглядеть, если закроет нижнюю часть лица платком.

– Что? – переспросила Дэбби и даже озадаченно наклонилась вперед.

– С самого детства Кэди… – Замолчав, Джейн взглянула на подругу. – Да не сиди ты, словно кошка, съевшая канарейку, и давай расскажи нам все! Это была любовь с первого взгляда, да?

– Скорее, с первого куска, – сказала, улыбаясь, Кэди, и взгляд ее стал мечтательным, как бывало всегда, когда она думала о мужчине, которого любила. – Как вы знаете, Грегори – единственный ребенок миссис Норман, но он живет в Лос-Анджелесе, где известен как очень удачливый и способный агент по торговле недвижимостью. Он покупает и продает все эти особняки стоимостью в пять миллионов долларов для кинозвезд. Так что у него всегда дел невпроворот. За все пять лет, что я здесь, он только однажды приезжал в Вирджинию, – сказав это, она взглянула на Джейн, чтобы убедиться, что та хорошо ее расслышала: финансовая состоятельность, по мнению Джейн, была одним из величайших достоинств любого мужчины. – Но в тот единственный раз, что он был здесь, я на недельку уезжала в Огайо навестить родных, так что мне не удалось с ним встретиться.

Кэди улыбнулась своим воспоминаниям.

– Но шесть месяцев назад одним ранним воскресным утром, когда я как раз была в ресторане, окруженная моими ножами и…

При этих словах Джейн коротко хохотнула, а Дэбби хихикнула. Кэди никогда в жизни никому не позволяла притрагиваться к своим бесценным ножам. Она натачивала их до такой степени, что запросто могла бы разрезать вдоль тончайший волосок, и горе тому, кто, взяв один из ее ножей, использовал его не по назначению, например, принимался скоблить разделочную доску.

– О'кей, – улыбнулась Кэди и повернулась к Дэбби, – моя дорогая подруга вот уже многие годы пытается убедить меня, что жизнь идет и за пределами кухни. Но я всегда говорила ей, что благодаря чувству, имя которому – голод, жизнь всегда устремляется именно на кухню. – Она снова посмотрела на Джейн. – Так и случилось. Она пришла ко мне на кухню в облике Грегори Нормана.

– Потрясающе! – выдохнула Дэбби, заставив Кэди улыбнуться.

– Как бы там ни было, как я уже говорила, прежде чем меня так грубо прервали, я была на ресторанной кухне, когда туда вошел Грегори. Я сразу же узнала, кто это, потому что миссис Норман показала мне как минимум тысячу и одну его фотографию и рассказала о нем все с самого первого дня его жизни. Однако не думаю, что он знал, кто я такая.

– Он решил, что ты посудомойка, да? – поинтересовалась Джейн. – А что на тебе в тот день было? Потертые джинсы и один из этих твоих бесформенных жакетов?

– Конечно. Но Грегори этого не заметил. Он приехал из Лос-Анджелеса накануне поздно вечером, а в этот момент как раз вернулся с прогулки верхом, был потным и ужасно голодным. Он спросил, не знаю ли я, есть ли здесь какая-нибудь каша или что-нибудь еще, что можно съесть на завтрак. Тогда я предложила ему сесть и сказала, что что-нибудь приготовлю.

После этих слов Кэди отправила в рот большой кусок сэндвича, всем своим видом показывая, что не собирается больше ничего говорить.

Молчание нарушили Дэбби:

– Твои оладьи?

– Вернее, блины. С клубникой.

– Несчастный мужчина! – со всей серьезностью заключила Джейн. – У него не было ни малейшего шанса! – Она наклонилась вперед. – Кэди, дорогая, я прекрасно понимаю, что он в тебя влюбился, но ты-то его любишь? Ведь не выходишь же ты за него замуж только из-за того, что он восхищается тем, как ты готовишь, правда?

– Я ведь не соглашалась выйти замуж за других мужчин, которые ели приготовленное мной, а потом предлагали стать их женой, не так ли?

Дэбби засмеялась.

– И много их было? За подругу ответила Джейн:

– Если верить миссис Норман, по одному каждый вечер, причем со всего мира. Что там предлагал тебе султан?

– Рубины. Миссис Норман говорит, она рада, что он не предложил мне поместье, где растут травы для приправ. Она боялась, что в этом случае я соглашусь уехать с ним.

– А что тебе предложил Грегори?

– Просто себя, – ответила Кэди. – Джейн, пожалуйста, перестань волноваться. Я очень люблю Грегори. – На мгновение Кэди закрыла глаза. – Последние шесть месяцев были самыми счастливыми в моей жизни. Грегори ухаживал за мной, как в романе, с цветами, конфетами и прочими знаками внимания. Он выслушивает все мои идеи относительно будущего «Луковицы» и к тому же сказал своей матери, что она должна дать мне карт-бланш в том, что касается закупки продуктов! Я никому не рассказывала, но за несколько месяцев до появления Грегори всерьез подумывала о том, чтобы уйти из «Луковицы» и открыть собственный ресторанчик.

– Но теперь ты остаешься. Означает ли это, что Грегори намерен покинуть Лос-Анджелес и жить здесь с тобой? – поинтересовалась Джейн.

– Да. Мы покупаем дом в Александрии. Один из этих замечательных трехэтажных особняков с садом. Грегори собирается заниматься недвижимостью здесь, в Вирджинии. Это не будет приносить такие, доходы, как в Лос-Анджелесе, но…

– Это любовь, – констатировала Дэбби. – А дети в планы входят?

– Как можно скорее, – тихо призналась Кэди, вспыхнула и принялась внимательно изучать свой салат из шинкованной капусты, где оказалось слишком много укропа.

– Но как он выглядит, если прикрыть ему лицо платком? – повторила Джейн.

– Вы должны мне рассказать, – потребовала Дэбби, когда Кэди снова не стала отвечать на вопрос, подруги. – Что это за история с лицом, прикрытым платком?

– Можно я расскажу? – спросила Джейн и, когда Кэди согласно кивнула, продолжила:

– Когда мама Кэди овдовела, ей пришлось работать сразу на нескольких работах, так что Кэди проводила с нами большую часть дня и стала почти членом нашей семьи. У нее бывали… – Вопросительно вскинув бровь, она посмотрела на Кэди:

– И до сих пор бывают? – Кэди кивнула. – В общем, Кэди всю жизнь снился сон об арабском принце.

– Я не знаю, кто это, – прервала подругу Кэди, глядя на Дэбби. – Просто это сон, который мне часто снится. Больше ничего!

– Ничего, ха-ха! Ты знаешь, что она делала все детство? Она пририсовывала платки, закрывая нижнюю часть лица каждого мужчины, если ей попадалась его фотография. Сколько раз мой отец грозился прибить Кэди, потому что она портила его журналы: если Кэди добиралась до них первой, отец обнаруживал закрашенные нижние части лица на всех фотографиях мужчин. Куда бы она ни отправлялась, у нее всегда был с собой черный фломастер. – Джейн наклонилась к Дэбби. – Когда она выросла, то всегда держала фломастеры в одной коробке со своими драгоценными ножами.

– И до сих пор так делает, – кивнула Дэбби. – В школе мы все удивлялись, для чего ей нужны эти черные маркеры? Дэррил однажды сказал… – она взглянула на Кэди и замолчала.

– Продолжай, – разрешила Кэди, – я выдержу. Хотя с того самого момента, когда он услышал, как я сказала, что он не может даже зажарить цыпленка, Дэррила нельзя безоговорочно назвать моим другом. Так что же он сказал о моих маркерах?

– Что ты пользуешься ими, чтобы писать письма дьяволу, потому что это единственное объяснение твоему феноменальному кулинарному дару.

Кэди и Джейн разом рассмеялись.

– Так расскажите мне про мужчину с лицом, закрытым платком! – напомнила им Дэбби.

На сей раз Джейн кивнула Кэди, предлагая ей самой рассказать свою историю.

– Ну, это же настоящая ерунда! Пока я росла, у меня была навязчивая идея найти этого мужчину. – Она взглянула на Джейн. – Но теперь, мне кажется, я его нашла. Грегори весьма на него похож.

– На кого это «на него»? – ничего не понимая, переспросила Дэбби. – Или рассказывайте, или я заставлю вас съесть по куску тухлого сыра!

– Никогда не знала, что ты столь жестока! – сухо заметила Кэди, но тут же смягчилась. – О'кей, о'кей! Меня преследует из раза в раз повторяющийся сон, всегда один и тот же. Я стою посреди пустыни. Рядом мужчина на белом коне – этаком прекрасном арабском скакуне. На мужчине одежды из черной шерсти. Он смотрит на меня, но я вижу только его глаза, потому что нижняя половина его лица скрыта черным лоскутом ткани.

На мгновение голос Кэди смягчился: она вспомнила о мужчине из своих снов, который стал неотъемлемой частью ее жизни.

– У него необыкновенные миндалевидные глаза. Веки слегка прикрыты, и это придает ему такой печальный вид, словно ему пришлось испытать больше горя, чем обычно отпущено человеку.

Неожиданно Кэди вернулась в настоящее и улыбнулась Дэбби.

– Он никогда ничего не говорит, но я могу сказать, что он чего-то от меня хочет, ждет, что я что-то сделаю. Каждый раз я места себе не нахожу от того, что не знаю, чего он хочет. Через мгновение он протягивает мне руку. Это красивая, сильная рука с длинными пальцами и загорелой кожей.

Вопреки собственном желанию Кэди чувствовала власть это мечты даже сейчас, когда сама рассказывала о ней. Если бы ей все это приснилось раз или два, она смогла бы обо всем забыть, но за последние девять лет не проходило недели, чтобы сон не повторился. И всегда она видела одно и то же, без малейших изменений.

Кэди говорила так тихо, что Джейн и Дэбби вынуждены были наклониться к ней поближе.

– Я всегда пытаюсь дотронуться до его руки. Больше всего на свете мне хочется вскочить на его коня и умчаться с ним вместе. Я хочу ехать туда, куда едет он, остаться с ним навсегда, но не могу. Не могу дотянуться до его руки! Пытаюсь, но расстояние между нами слишком велико. Через некоторое время в глазах его появляется бесконечная печаль, он отводит руку и уезжает прочь. Он сидит в седле, словно слившись с конем. Проходит довольно много времени, и он останавливает скакуна, потом оборачивается всего на мгновение и смотрит на меня так, будто надеется, что я изменю решение и отправлюсь с ним. Каждый раз я зову его, прошу не покидать меня, но, кажется, он никогда меня не слышит. Он становится еще печальнее, потом отворачивается и уезжает. Кэди откинулась на спинку стула.

– Вон и весь сон.

– О, Кэди! – выдохнула Дэбби. – У меня мурашки по коже побежали. И ты считаешь, что Грегори и есть твой арабский принц в жизни?

– Он такой же темноволосый, и с самого первого момента нас влекло друг к другу, а после того, как он сделал мне предложение, сон повторяется каждую ночь. Я думаю, это – знак, правда?

– Я думаю, этот знак говорит, что тебе пора оторваться от мира кулинарных рецептов и мужчин на белых жеребцах и присоединиться к простым смертным, – констатировала Джейн.

– Я никогда не обращала внимания, – ответила подруге Кэди.

– На что?

– Никогда не обращала внимания: жеребец это или нет. Может, это кобыла. А может, мерин. Интересно, если животное кастрированное, как определить, кто это?

– Уверена, если бы люди ели конину, она знала бы, как определить! – заявила Джейн, вызвав смех подруг.

Дэбби тяжело вздохнула.

– Кэди, по-моему, я никогда не слышала более романтической истории. Я решительно уверена, что ты должна выйти замуж за своего арабского принца.

– Вот что интересно: что ты заставишь бедного Грегори надеть на свадьбу? Черный балахон?

Кэди и Дэбби снова рассмеялись, и Кэди с трудом проговорила:

– Мой дорогой Грегори может надевать или даже не надевать на свадьбу что ему угодно. Он-то не страдает от избыточного веса.

– Но и ты тоже, – буркнула Джейн.

– Расскажи об этом продавщице свадебных платьев.

Джейн собралась было ответить, но в этот момент мальчишка-официант принялся протирать столик, откровенно напоминая, что есть и другие желающие посидеть за ним, а женщинам пора освободить места. Через несколько минут три подруги снова оказались на улицах Александрии. Джейн взглянула на часики.

– Нам с Дэбби нужно кое-что купить в «Тайсон Корнер», так что встретимся в «Луковице» часов в пять, ладно?

– Конечно, – неуверенно ответила Кэди и поморщилась. – У меня целый список вещей, которые я должна купить для нашего нового городского дома. Вещей, которые не для кухни.

– Ты имеешь в виду, что речь идет о простынях, полотенцах и прочих подобных вещицах?

– Да, – радостно выдохнула Кэди, надеясь, что Джейн и Дэбби добровольно вызовутся помочь ей справиться с этой невыполнимой задачей. Но счастье ей не улыбнулось.

– Мы с Дэбби решили скинуться и купить тебе что-нибудь хорошенькое на свадьбу. Не можем же мы таскать тебя с собой, пока выбираем подарок. Ладно-ладно, не куксись. Завтра мы поможем тебе с твоими простынями.

– А в Александрии ведь наверняка есть хороший магазин кухонной мебели и принадлежностей? – поинтересовалась Дэбби, думая, что она с гораздо большим удовольствием отправилась бы в такой магазинчик с Кэди, нежели бродить с Джейн в поисках подарка.

– Думаю, есть, – с улыбкой ответила Кэди. – Никогда об этом не задумывалась. Ну вот, может, и я найду, чем занять свое время. – Ясно было, что она шутит и давно наметила для себя посещение магазина кухонных принадлежностей.

– Ну-ну! – только и сказала Джейн, хватая Дэбби за руку. – Не сомневаюсь, что бедняге Грегори придется спать на кухонных скатертях и вытираться вощеной бумагой.

– Пергаментной бумагой, – в унисон поправили подругу Дэбби и Кэди, вспомнив шутку, известную всей кулинарной школе. Джейн наигранно застонала и, схватив Дэбби за руку, потянула ее за собой.

Кэди с улыбкой смотрела вслед подругам. Потом вздохнула с облегчением. Они не виделись с Джейн уже несколько лет, и Кэди основательно подзабыла, каким командирским характером обладает ее приятельница. Забыла она и восхищенную почтительность Дэбби.

Кэди радостно жмурилась от сияющего солнца, не зная, чем же ей, на самом деле, занять себя. У нее оставалось еще несколько часов абсолютной свободы. И эта свобода была дарована ей ее бесценным, дражайшим Грегори! Ангельски добрый и внимательный, он был полной противоположностью своей фурии-матушке. Сама миссис Норман никогда не отдыхала, поэтому ей даже в голову не приходило дать выходной Кэди.

Хотя, по правде сказать, у Кэди было не так уж много интересов за пределами кухни. По воскресеньям и понедельникам, когда «Луковица» была закрыта, Кэди приходила и экспериментировала с новыми продуктами, совершенствовала свои рецепты для книг по кулинарии, которые она писала. Вот так получилось, что, прожив в Александрии почти пять лет, она почти не знала этого города. Ей, без сомнения, было известно местонахождение лучших в городе продовольственного и кулинарного магазинов, где можно было приобрести все, что душа пожелает, знала она и лучшего в городе мясника, но где же здесь продаются простыни? И вообще, где местные жители покупают все те вещи, которые, по мнению Грегори, будут необходимы в их новом доме? Он сказал, что предоставил ей полное право заняться всем этим, потому что знает, как это важно для женщины. Кэди только поблагодарила его, но ни словом не обмолвилась о том, что понятия не имеет, как покупать занавески и коврики.

Правда, она посвятила некоторое время тому, чтобы изменить планировку кухни городского дома, сделав из нее настоящий шедевр из двух помещений: одна комната превратилась в маленький кондитерский цех, а вторая – в помещение для приготовления прочих блюд. Два этих помещения – одно в форме буквы Г, а второе подковообразное – разделялись только огромным столом с гранитной столешницей, на котором Кэди спокойно могла от души отбивать тесто для сдобных булочек, не боясь что-нибудь задеть. Были здесь и открытые полки, и закрытые ящики, и…

Вздохнув, Кэди сдвинулась с места. Ей необходимо выбросить из головы мысли о кухне и стряпне и подумать о более насущных проблемах. Ну что она наденет на собственную свадьбу?! Безусловно, прекрасно быть любимой и любить такого замечательного человека, но ей вовсе не хотелось вдруг услышать, как люди вокруг скажут: «И что такой красавец нашел в этой простушке?» Очень мило со стороны Джейн и Дэбби прилететь в Вирджинию, чтобы примерить наряды подружек невесты и помочь ей самой выбрать подвенечное платье, хотя через шесть недель им придется снова сюда вернуться уже на саму свадьбу. Однако толку из этого визита не вышло. Когда сегодня утром Кэди увидела собственное отражение в зеркале, ей захотелось вообще бросить всю эту затею. Может, ей можно пойти под венец в поварском халате, он ведь тоже белый?

Так размышляла Кэди, пока ноги сами несли ее по направлению к магазину кухонных принадлежностей, где всегда было в продаже то, чему Кэди легко могла найти применение. Час спустя она уже направлялась к выходу, держа в руках замечательную французскую лопаточку для торта в форме яблока. «Это, конечно, не свадебная вуаль, но прослужит хозяйке куда дольше», – успокаивала себя Кэди, направляясь к стоянке, где оставила свою машину. Было еще довольно рано, но в ресторане всегда найдется чем заняться, к тому же там уже мог быть Грегори.

Девушка шла, улыбаясь, и вдруг остановилась перед антикварным магазинчиком. В витрине была выставлена старинная медная формочка для пудинга или желе, сделанная в виде розы. Словно загипнотизированная, Кэди открыла дверь. Раздался звон колокольчика. Потянувшись через стол старинной работы и чугунного кота, она взяла формочку из витрины и, посмотрев на ценник, решила, что может себе позволить ее приобрести. Кэди оглянулась, пытаясь увидеть продавца, чтобы расплатиться.

В магазине никого не было. «А что, если бы я оказалась воровкой?» – удивилась Кэди.

В этот момент она услышала голоса, доносящиеся из задней комнаты, и направилась туда, откинув полог, скрывающий вход на склад. Из конца коридора, ведущего во двор, доносился раздраженный и расстроенный женский голос.

– Ну что я теперь должна со всем этим делать? Ты прекрасно знаешь, что у меня нет места даже для половины этих вещей!

– Я думал, они тебе понравятся, вот и все, – оправдывался мужчина. – Я думал, что делаю доброе дело.

– Мог бы позвонить мне и спросить!

– Не было времени. Я уже объяснил тебе. Да ну это все к черту! – буркнул мужчина. Раздался хруст гравия под его ногами – он уходил.

Кэди еще немного постояла на складе, поджидая, не появится ли кто-нибудь, но никто не вошел, так что она выглянула за дверь. Во дворике стоял небольшой грузовик, доверху груженый старыми грязными сундуками и коробками, заклеенными широкой пленкой. Задний борт кузова был опущен, на земле уже валялось с дюжину металлических ящиков и деревянных коробов. Вся эта рухлядь выглядела так, словно пару веков хранилась в сарае с протекающей крышей.

– Извините, – сказала Кэди. – Я хотела узнать, можно ли купить одну вещицу?

Женщина обернулась и посмотрела на Кэди, но не ответила на заданный вопрос.

– Ох уж эти мужчины! – вздохнула она. – Мой муж ехал на склад скобяных товаров и заметил вывеску «Аукцион». Он остановился и увидел этот лот номер триста двадцать семь «Смесь неоткрытых сундуков». И купил весь лот целиком! Все это! Он не посмотрел и не поинтересовался, сколько их! Он просто поднял руку и купил их все за сто двадцать три доллара. И что я теперь должна делать? Судя по виду этих ящиков, в большинстве из них – труха. У меня даже места нет, чтобы сложить их и спрятать от дождя.

Кэди нечего было ей сказать. Оставалось только согласиться с тем, что груды ящиков и коробок выглядят не слишком многообещающе. Может быть, «Неоткрытые сундуки» должны были наводить на мысль о спрятанных сокровищах, но она с трудом могла представить себе ценности в такой «упаковке».

– Может, я могу помочь вам затащить их внутрь?

– О нет, он вернется и сам сложит их. – Со вздохом женщина повернулась к Кэди. – Извините. Вы ведь покупательница. Видите, насколько я расстроена даже входную дверь забыла закрыть. Могу я вам быть чем-то полезна?

Пока женщина говорила, Кэди рассматривала ящики. В кузове пикапа под тремя покрытыми паутиной коробками стоял старый металлический ящик, в котором некогда хранили муку. Местами он поржавел, надписи на нем стерлись, но он все еще выглядел весьма симпатично. Кэди легко представила себе этот старинный короб на одном из шкафов под самым потолком своей новой кухни.

– Сколько вы возьмете вот за этот ящичек? – показала Кэди.

– Этот ржавый, что на дне? – переспросила хозяйка, видимо, решив, что у покупательницы не все дома.

– У меня зрение, как рентген, и я вижу, что этот ящик полон пиратских сокровищ.

– В этом случае вам самой придется его нести. Десять долларов.

– Договорились, – согласилась Кэди, вытаскивая тридцать долларов из кошелька – десять за ящичек и двадцать за формочку в виде розы.

Пока хозяйка прятала деньги в карман, Кэди стянула ящик с грузовика и потрясла его.

– Там и правда есть что-то внутри.

– Они все битком набиты, – с раздражением сказала женщина. – Кому бы ни принадлежало это хозяйство, этот человек за всю жизнь не выбросил ни клочка бумаги. В большинстве из них жили мыши, в них полно плесени и всякой отвратительной дряни. Давайте-давайте, берите ящичек. И если в нем есть что-то ценное – это ваше. Мое мнение – в нем еще полно муки.

– В этом случае я испеку старинный хлеб, – сказала Кэди, вызвав улыбку у хозяйки магазинчика, которая ухватилась за второй бок ящика, помогая Кэди снять его.

– Вы сможете унести его? Я могу заставить мужа…

– Нет, спасибо, – сказала Кэди, подсовывая руки под днище ящика, большего по размеру, чем она сначала предполагала; крышка оказалась почти на уровне глаз, и Кэди едва могла видеть дорогу перед собой. – Если вам не трудно, положите формочку в мою сумку.

Выполнив просьбу покупательницы, хозяйка с отчаянием посмотрела на Кэди:

– Вы знаете, я думаю, что устрою в пятницу «распродажу сокровищ». Хорошенько пройдусь пылесосом по крышкам этих ящиков и продам с объявлением, «Содержимое неизвестно». По десять баксов за каждый. Может, я даже останусь в выигрыше.

– Если у вас это получится, честь и хвала вашему мужу, – улыбнулась Кэди поверх ящика.

– И он никогда больше не пропустит ни одного аукциона, не скупив всего, что попадется ему на глаза. Мне придется иметь это в виду, – смеясь, сказала она, выпуская Кэди из магазина в переулочек. – Пройдете прямо, и там – улица. Вы уверены, что он не слишком тяжелый? Он же почти с вас размером. Может, вам подогнать сюда вашу машину?

– Нет, все прекрасно. – Кэди не кривила душой, потому что руки ее были натренированы годами перестановок медных котлов и коробов, полных продуктовых запасов, а также замешиванием огромных количеств теста для выпечки.

Но при всей своей силе, к тому моменту, когда Кэди, пройдя три квартала, добралась до своей машины и запихнула приобретенную железяку в багаж-пик, руки ее болели. Разглядывая ржавую, старую коробку, Кэди никак не могла понять, что же заставило ее сделать эту покупку. Грегори собирался перевезти кое-что из своей мебели из Лос-Анджелеса в их новый дом, но он как-то сказал ей, что считает, что в городском доме им нужна более строгая обстановка, а не огромные белые диваны и кресла, которые скорее подходили для солнечного юга, так что он планировал почти все продать.

Закрывая багажник, она вздохнула.

– Строгая обстановка, – сказала она, ни к кому не обращаясь. – Ну где бывает эта Долли Мэдисон, когда она больше всего нужна?

Садясь за руль, Кэди подумала, что к завтрашнему ужину может попробовать сделать что-то оригинальное из кролика в белом вине, что-нибудь по рецепту восемнадцатого века.

Глава 2

Было одиннадцать часов вечера. Когда Кэди вошла в свою безлико обставленную крохотную квартирку, она чувствовала, что валится с ног от усталости. Она выбрала этот дом из-за его близости к ресторану «Луковица» и из-за того, что квартиры сдавались меблированными и не было нужды заниматься покупкой мебели.

Как ни старалась, Кэди не могла объяснить, что с ней происходило сегодня вечером. Теоретически все шло прекрасно. Грегори был само очарование, и она очень ценила его старания развлечь ее подруг. Это поразило даже Джейн, которая потихоньку призналась Кэди, что ее собственный муж вовсе не считает себя обязанным беседовать с ее подругами, а вместо этого часто проводит дни, уткнувшись носом в газету. Что касается Дэбби, то она откровенно наслаждалась стряпней Кэди и вниманием такого мужчины, как Грегори, так что, похоже, вообще потеряла способность говорить.

– Ты устала, – сказал вдруг Грегори, когда заметил, как Кэди, сидя за обеденным столом, раз в пятый подавила зевок. – Ты ведь весь день была на ногах. Тебе следует пойти домой и поспать.

– Похоже, свобода не идет мне на пользу, – призналась Кэди, сонно улыбаясь. – Мне следовало бы целый день провести на кухне.

Темные глаза Грегори устремились на подруг невесты.

– Кто-нибудь из вас способен что-нибудь с ней сделать? Я никогда не встречал никого, кто работал бы больше, чем она. Она никогда не берет выходной, никогда не занимается ничем, кроме работы, – говоря это, он взял Кэди за руку, ласково ее погладил и посмотрел так, словно хотел, чтобы все внутри у нее растаяло.

Но когда Кэди снова едва не зевнула, Грегори рассмеялся.

– Ладно, детка, ты подрываешь мой авторитет, выставляя меня убийцей юных дам! Что подумают обо мне Дэбби и Джейн?

Кэди засмеялась: Грегори всегда удавалось ее рассмешить. Улыбаясь, она повернулась к подругам:

– Честно говоря, он самый лучший на свете! Очень заботливый, и все такое. Это я виновата. Не знаю, что со мной сегодня происходит. Такое впечатление, что из меня выкачали всю энергию.

– Может, это из-за бесконечных размышлений о выборе мебели, – вставая, предположил Грегори и поднял почти безвольное тело Кэди со стула. Он был порядком выше ее, с заостренными чертами лица – полной противоположностью нежным и мягким линиям лица Кэди.

Продолжая улыбаться, Грегори повернулся к подругам невесты.

– Я провожу ее домой, а потом вернусь, чтобы попробовать, что Кэди приготовила на десерт.

– Малина в вишневом бренди и… Она замолчала, потому что все трое расхохотались, заставив ее вспыхнуть от смущения.

– О'кей, я просто очень устала, но все-таки не до смерти.

Опираясь на сильную руку Грегори, Кэди вышла на улицу, и он повел ее домой пешком, ничего не говоря и только бережно обнимая за талию. У двери в ее квартиру Грегори обнял Кэди и, желая спокойной ночи, чмокнул в щечку, но не попросил, чтобы она впустила его и разрешила остаться.

– Я вижу, насколько ты измучена, так что я тебя покидаю. – Отстранившись назад, он посмотрел на нее сверху вниз. – Ты все еще хочешь выйти за меня замуж?

– Да, – ответила она, улыбаясь, и прильнула щекой к его сильной груди. – Очень. – Кэди посмотрела на него. – Грегори, я и впрямь совершенно ничего не смыслю в покупке мебели. Я абсолютно не разбираюсь в занавесках, простынях и… – Она замолчала, потому что он поцеловал ее.

– Мы наймем кого-нибудь. Выбрось все это из головы. Я провожу сейчас одну сделку в Лос-Анджелесе. Как только закончу, мы сможем себе позволить что угодно. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Любые медные котелки, какие ты только пожелаешь.

Она крепко обняла его, обхватив за талию.

– Не знаю, что я такого сделала? Чем заслужила такого мужчину, как ты? Я чувствую себя такой виноватой, потому что ты должен бросить свои дела в Лос-Анджелесе, чтобы поселиться здесь со мной. – Она взглянула на него. – Ты уверен, что не хочешь, чтобы я переехала туда? Я могла бы открыть там ресторан и…

– Моя матушка не захочет оставить «Луковицу», ты это знаешь. Это заведение они построили вместе с отцом, так что для нее здесь все полно воспоминаний. К тому же мама стареет. По ее внешнему виду можно подумать, что у нее энергии, как у подростка, но она многое скрывает. Мне гораздо проще переехать сюда. И тогда мы все втроем сможем быть вместе. – Он на секунду замолчал. – Если только ты здесь счастлива и не хочешь уехать. Может, в этом дело?

Кэди снова опустила голову ему на грудь.

– Нет, я счастлива там, где ты. Мы останемся здесь и будем заниматься «Луковицей». Я буду писать книги по кулинарии, и мы нарожаем дюжину ребятишек.

Грегори рассмеялся.

– Это будут откормленные маленькие карапузики, уверен, – опустив руки на плечи Кэди, он слегка отстранил ее от себя. – А теперь отправляйся в кровать. Поспи. Завтра твои подружки собираются взять тебя в магазин, где торгуют коврами, чтобы присмотреть что-нибудь для нашего дома.

– О нет! – выдохнула Кэди, схватившись за живот. – Я чувствую надвигающийся приступ бубонной чумы! Думаю, мне завтра следует остаться на кухне, чтобы позаваривать травяные настойчики.

Смеясь, Грегори своим ключом открыл дверь в ее квартиру и легко втолкнул ее внутрь.

– Если ты будешь плохо себя вести, я найму консультанта для молодоженов, чтобы он «привел тебя в порядок». Не успеешь оглянуться, как обнаружишь, что выбираешь помойное ведерко посимпатичнее и чехольчики на унитаз с монограммой.

Он еще громче рассмеялся, когда заметил, что Кэди побледнела от одной такой мысли. Продолжая смеяться, он закрыл дверь в ее квартиру и оставил невесту одну, чтобы та могла поспать.

И вот Кэди стояла, прижавшись спиной к двери, и осматривала свою аккуратную, но холодную квартирку. Она была очень благодарна Грегори за то, что он с пониманием относился к полному отсутствию у невесты таланта подбирать обстановку. Дело было не в том, что она не хотела бы жить в красивом доме. Просто у нее не было ни малейшего представления – и, честно говоря, желания – выбирать стулья, столы и все такое прочее.

– Я самая счастливая женщина на земле, – громко сказала она, как говорила дважды в день с тех пор, как повстречала Грегори.

Странно, но как только Кэди отошла от двери, ей показалось, что энергия вновь вернулась к ней. Девушка почувствовала, что усталость покидает ее, и решила приготовить себе немного какао и почитать книжку или посмотреть какой-нибудь поздний фильм.

Однако взгляд ее непроизвольно снова и снова возвращался к большой металлической коробке, стоящей посреди гостиной. Даже себе самой Кэди не призналась бы, но весь вечер этот ржавый, старый ящик занимал все ее мысли. Переворачивая поджаривающиеся кусочки хлеба, Кэди размышляла: «Интересно, что же лежит внутри?»

Она ни за что не согласилась бы, что ее усталость объясняется простым желанием найти повод ускользнуть от остальных и поскорее добраться до коробки и спрятанных в ней сокровищ.

– Возможно, в ней только и есть, что крысиное гнездо, – громко сказала девушка, направляясь в свою чистенькую кухню, чтобы взять из ящика короткий, мощный нож для разрезания картона и еще один – для колки льда. Придется немало потрудиться, чтобы поднять крышку этого ржавого приобретения.

Полчаса спустя ей все-таки удалось частично очистить крышку от ржавчины, слегка приподнять ее и просунуть пальцы внутрь. Это оказалось довольно больно, и Кэди отругала себя за нетерпение. В конце концов, скорее всего продавщица из антикварного магазина была права и единственным сокровищем, спрятанным внутри, будет мука, да и в той окажется полно дохлых пауков и тараканов.

Край крышки давил на кончики пальцев, так что Кэди предприняла отчаянное усилие и дернула ее так, что отлетела назад через всю комнату и плюхнулась на пол. Поднявшись, она склонилась над коробкой и, заглянув внутрь, увидела пожелтевшую тонкую оберточную бумагу.

Сверху лежал изящный букетик – сухой и немного потрепанный флердоранж, любовно уложенный в коробку заботливыми руками, вероятно, много лет назад и с тех пор никем не тронутый.

В тот же момент Кэди догадалась, что обнаружит под бумагой нечто совершенно необыкновенное. И нечто очень личное. Присев на корточки, она рассматривала цветы, приколотые к бумаге, благодаря чему они даже не сдвинулись с места во время ее отчаянных попыток отодрать крышку.

Кэди долго колебалась, не зная, что делать дальше. Что-то в глубине души ее настоятельно требовало вернуть крышку на место и никогда больше не открывать ее, засунуть коробку на шкаф, под самый потолок кухни, и только изредка бросать на нее взгляд, забыв о том, что лежит внутри. А еще лучше отделаться от коробки и забыть, что она вообще ее видела.

– Смешная ты, Кэди Лонг, – громко сказала она. – Кто бы ни сложил здесь все это, он мертв много-много лет.

С неудовольствием заметив, что у нее слегка дрожат руки, Кэди медленно отколола цветы, отложила их в сторону и развернула оберточную бумагу. В то же мгновение ей стало ясно, что открылось ее взору.

Аккуратно сложенное, за многие годы не тронутое ни светом, ни воздухом, перед ней лежало подвенечное платье: безупречно белое атласное, с глубоким вырезом каре, отделанным белой атласной оборкой. Пуговицы из поддельных бриллиантов переливались всеми цветами радуги.

Кэди все еще не оставляло чувство, что ей следует опустить крышку и навсегда закрыть этот короб. Но именно сегодня, когда она столкнулась со столь неприятной процедурой выбора свадебного платья, увидеть, что в старой коробке из-под муки, которую она купила, повинуясь кому-то необъяснимому импульсу, оказался подвенечный наряд, – это, по мнению Кэди, было более чем удивительно. Было от чего разволноваться! Она с трепетом прикоснулась к платью, просунула ладони под плечики и так извлекла свою находку на свет божий.

Платье было очень тяжелое, на него ушло немало метров бесподобного белого атласа, который от времени приобрел оттенок густых сливок. Там, где заканчивался лиф, прямо от талии начиналась юбка, гладкая и прямая спереди, но собранная сзади в тяжелый, в рюшах шлейф, который должен был тянуться примерно на метр за спиной того, кто наденет этот великолепный наряд. Подол юбки и весь шлейф по краю были расшиты шелковыми кружевами ручной работы, из-под которых был выпущен волан, украшенный чудесными сделанными вручную розочками из шелка.

Развернув платье к свету, Кэди любовалась тонкой работой. За сегодняшний день она перемеряла дюжину модных свадебных нарядов, но ничего подобного не видела. По сравнению с этим современные платья казались простыми крестьянскими одеждами безо всякого шарма, даже без намека на творчество модельера. Массовая продукция – безликие варианты одного и того же.

Кэди не могла отвести от платья взгляд. Длинные рукава оканчивались манжетами на пуговичках, аккуратно пришитых к самому краешку, из-под которого были выпущены оборки из кружева, безусловно, ручной работы.

Покачивая платье на руке, Кэди заглянула в коробку, и у нее перехватило дыхание.

– Фата! – выдохнула она, потом, изобразив реверанс, раскинула платье на софе и опустилась перед коробкой на колени.

Если чуть слышный шепот можно сделать из ткани, такое творение лежало сейчас перед ней. Кэди потянулась к газовым кружевам, но отдернула руку, словно испугавшись прикоснуться к столь прекрасной вещи. Потом, набрав полные легкие воздуха, Кэди подхватила эту белую пену. Она оказалась настолько легкой, что, казалось, вообще ничего не весит. Она была нематериальна, словно соткана из света и воздуха. Выпрямившись, Кэди почувствовала восхитительную нежность кружевной ткани, ласкающей кожу рук. Не нужно было быть специалистом по истории костюма, чтобы понять, что эти кружева – творение рук мастерицы, которая при помощи тончайших иголок сплела все эти цветы и вьющиеся стебли. И если Кэди не ошибалась, сделано это было с любовью.

Очень осторожно она раскинула кружево по софе, догадываясь, что соприкосновение такого старинного чуда с современной синтетической обшивкой мебели – почти святотатство.

Вернувшись к коробке, Кэди принялась медленно и осторожно извлекать из нее остальное содержимое. Ей казалось, что она совершенно точно знает, что именно найдет на дне: туфли, перчатки, корсет, нижнее белье из тончайшего хлопка, чулки с вышитыми подвязками. Крючок для застегивания башмаков. Снова сухие цветы.

Кэди с благоговением отложила в сторону все эти предметы и вернулась к коробке, чтобы рассмотреть оставшиеся сокровища. На самом дне лежала атласная сумочка, расшитая белой атласной лентой, завязанной в пышный бант. Когда девушка вынимала сумочку, сердце ее бешено стучало, потому что благодаря какому-то необъяснимому инстинкту она догадалась: то, что окажется внутри, станет ключом к тайне, почему это прекрасное платье так много лет назад оказалось спрятанным в простой старой жестянке. По весу можно было сказать, что внутри находится нечто весьма тяжелое, Прислонившись к кушетке, Кэди опустила сумочку на колени, медленно потянула за один конец ленты и развязала бант. Потом еще медленнее она откинула верхний клапан сумочки, опустила внутрь руку и извлекла наружу старую фотографию. Это была ферротипия мужчины, женщины и двух детей – очень симпатичная семья, все светловолосые, с приятными, счастливыми лицами.

Кэди не могла не улыбнуться, глядя на них. Мужчина выглядел весьма напряженно, словно ему было неудобно от высокого жесткого воротника. Он положил руку на плечо миниатюрной хорошенькой женщины, сидящей слева от мужа. В ее глазах светился проказливый огонек, можно было подумать, что вся эта затея с фотографированием казалась ей великолепной шуткой. Справа от нее, прямо перед мужчиной, стоял высокий, хорошенький мальчик лет десяти-одиннадцати, немного напряженный, как отец, и с таким же дьявольским блеском в глазах, как у матери. На коленях у женщины сидела девчушка лет семи – само очарование. Ясно было, что когда она вырастет, то разобьет не одно сердце.

Перевернув фотографию, Кэди обнаружила, что на обороте написано только одного слово – Джордан. Осторожно отложив снимок в сторону, она снова запустила руку в сумочку и извлекла оттуда тяжелые мужские часы из чистого золота. Они оказались такими крупными, что едва уместились в ладони Кэди. На потертой крышке было выгравировано то же самое – Джордан. С одного края, совсем рядом с защелкой, виднелась глубокая вмятина, словно от удара обо что-то очень жесткое.

– Или от выстрела, – пробормотала Кэди, сама удивляясь тому, что ей пришла в голову подобная мысль. – Я смотрю слишком много вестернов.

Однако, проведя пальцем по поверхности, она ощутила какие-то бороздки, словно действительно оставленные пулей.

Из-за глубокой вмятины часы было трудно открыть, но, приложив некоторое усилие и старание, Кэди привела замочек в действие. Циферблат часов оказался очень красивым, его украшали римские цифры и изящные стрелки. На внутренней стороне крышки обнаружилась еще одна фотография, на сей раз только женщины. Без сомнения, это была она же: те же сияющие глаза и счастливое выражение лица. Даже на снимке она казалась купающейся в любви и радости.

Кэди улыбнулась и защелкнула крышку. Она никак не могла понять, из-за чего нервничает. Ясно, что подвенечное платье принадлежало совершенно счастливой женщине. У нее был любящий муж и двое прелестных детей.

Улыбаясь, Кэди положила часы рядом с фотографией, заглянула внутрь сумочки, чтобы проверить, нет ли внутри чего-нибудь еще, и обнаружила пару аметистовых серег, фиолетовые камушки которых заиграли в лучах электрического света.

Кэди осторожно опустила сережки на шелковую сумочку и откинулась на софу, переводя взгляд с одной находки на другую. Подчиняясь какому-то импульсу, а может, просто по привычке, она взяла фотографию и закрыла ладонью нижнюю часть лица мужчины. Нет, этот светловолосый человек не был ее арабским принцем.

«Твой принц – Грегори, – подумала она, с улыбкой глядя на разложенные вокруг наряды. – Что же я собираюсь делать с этими вещами? Может, им место в музее?»

Она еще немного поразмышляла над тем, как ей поступить, и вдруг представила себя идущей к алтарю, одетой в божественно прекрасный наряд. Ощущая новый прилив сил, Кэди вскочила и, схватив его, принялась рассматривать, вытянув вперед руки.

Это одеяние совершенно не походило на современные свадебные платья. Оно было сделано совсем не для женщины ростом метр восемьдесят, с ногами, растущими от шеи, с плоскими бедрами и грудью и с мальчишечьей талией. От этой мысли Кэди заулыбалась. На своем жизненном пути она встречалась с несколькими мужчинами, которые делали ей чрезвычайно приятные комплименты относительно ее фигурки, напоминающей песочные часы.

– Это мне будет как раз впору, – громко сказала Кэди. Приложив его к себе, она поняла, что и длина ей подойдет.

Кэди прекрасно знала, что самым правильным сейчас было бы лечь в постель, а завтра обсудить наряд с Дэбби и Джейн. Как здорово, что они сейчас здесь и могут посоветовать ей в таком серьезном деле, как решение надеть вместо современного подвенечное платье, которому уже лет сто. Кэди ничего не понимала в этих вопросах. Хорошо ли это получится? Не станут ли над ней смеяться в церкви?

Так разумно рассуждая, она направилась в ванную комнату, забралась в душ и вымыла голову. Расчесывая чистые волосы и высушивая их под феном, она говорила себе, что не может надеть платье с таким турнюром на свою свадьбу. Наглостью было даже думать об этом!

Стоя в халате перед зеркалом, Кэди принялась укладывать волосы. Работая в ресторане, она убирала их назад и закалывала в пучок, чтобы они не упали вдруг в еду. Она никогда не изобретала сложных причесок, да и вообще не была высокого мнения о своей внешности, но сейчас ей хотелось выглядеть наилучшим образом. При помощи гребня, круглой щетки И полутора килограммов шпилек и заколок Кэди умудрилась пышно уложить густые, волнистые волосы вокруг головы и распустила по плечами длинные, темные локоны.

Закончив, Кэди придирчиво посмотрела на себя в зеркало и слегка улыбнулась.

– Неплохо, – проговорила она, слегка подкрашивая глаза и губы.

Сделав все, что в ее силах, со своей прической, Кэди вернулась в гостиную и попыталась понять, в каком порядке надеваются эти свадебные штучки. Глядя на бесчисленные предметы нижнего белья, невозможно было представить, какова последовательность одевания.

Она надела прямо на обнаженное тело симпатичные, но какие-то бесформенные трусики из чистого хлопка, потом большие, длинные панталоны. Наклонившись, Кэди натянула чулки из тончайшего шелка и пристегнула их прямо над коленками к подвязкам, расшитым розочками. Она догадалась, что лучше сразу надеть туфли, потому что, без сомнения, после того, как будет надет высокий корсет, она уже не сможет наклониться.

Чувствуя себя настоящей Золушкой, Кэди сунула ноги в башмачки из тончайшей кожи кремового цвета, которые закрывали лодыжки, и они ей прекрасно подошли! Кэди осталось только застегнуть спереди крохотные жемчужные пуговки.

После того как ей удалось втиснуться в костяной корсет, ради чего пришлось даже посильнее выдохнуть, девушка поймала в зеркале у двери свое отражение.

– Боже мой! – вырвалось у нее.

Благодаря корсету грудь Кэди оказалась высоко поднятой, и, глядя на себя, она не могла не признать, что этот предмет туалета имеет свои преимущества.

Среди прочих вещей находилась еще пара коротеньких нижних юбок и маленькая рубашка, которую, похоже, нужно было надеть поверх корсета.

К тому времени, когда Кэди завершила одевание, она, пожалуй, надела на себя больше, чем случалось натягивать зимой.

Одеваясь, Кэди старательно избегала заглядывать в зеркало до тех пор, пока не завершит туалет. Она вдела в уши сережки, с благоговением подняла фату и приколола ее на голову. Кружево оказалось легким, словно суфле. Фата доходила почти до колен, покрывая, но не скрывая от глаз длинные, темные локоны, лежавшие на плечах. Последним штрихом в этом наряде стали гипюровые перчатки.

Полностью одевшись, Кэди повернулась и сделала несколько шагов по направлению к высокому зеркалу. К ее удивлению, платье и прочие многочисленные детали наряда совершенно не сковывали движений, казались привычными. Она даже не чувствовала веса этого одеяния. Странно, но все оказалось весьма удобным.

Развернув плечи и высоко вскинув голову, управляясь с шлейфом позади платья так, словно носила такие фасоны с рождения, Кэди подошла к зеркалу и замерла.

Несколько мгновений она молча, без тени улыбки рассматривала свое отражение, просто смотрела, ни о чем не думая. Перед ней была не та Кэди, которая обычно появлялась в зеркале. Нельзя было сказать, что это женщина из двадцатого века, ради развлечения обрядившаяся в старинное платье. Просто она выглядела так, как и должна выглядеть.

– Да, – прошептала Кэди. – Именно это я надену в день свадьбы.

Ей не было нужды спрашивать чьего-либо позволения. Кэди ни секунды не сомневалась: это платье предназначено для того, чтобы она пошла в нем к алтарю.

Улыбаясь, она вернулась к софе и взяла в руки фотографию семейства Джорданов.

– Спасибо, – тихо сказала девушка женщине на снимке, не сомневаясь, что это именно ее платье, которое она очень любила и заботливо сберегла, чтобы другая женщина в другие времена смогла его надеть.

Не выпуская фотографии из одной руки, Кэди взяла в другую часы и откинула крышечку так, что открылся второй портрет женщины.

– Спасибо, большое-большое спасибо, – вымолвила она, улыбаясь всей семье. – Спасибо вам, миссис Джордан.

Не успела Кэди произнести имя Джордан, все еще сжимая в руках часы и фотографию, как почувствовала легкое головокружение.

Напорное, это из-за корсета, – сказала она, тяжело опускаясь на софу. Фотография и часы упали на колени. – Мне лучше снять это платье. Мне лучше…

Силы покинули Кэди, тело ее обмякло, казалось, она начала проваливаться в глубокий сон, но в то же время это была не обычная слабость, какая охватывает засыпающего. Она чувствовала, что не желает отдаешься на волю этого головокружения. Ей любой ценой нужно было справиться с этим. Она должна открыть глаза!

– Говорю вам, давайте вешать этого ублюдка, – раздался вдруг мужской голос.

– Да! Покончим с ним раз и навсегда.

– Слышишь, Джордан! Молись, потому что тебе пришел конец!

– Нет, – слабо прошептала Кэди. – Не причиняйте вреда никому из Джорданов. Такое чудесное платье. Вы никому из них не должны причинять вреда. – На мгновение ей почти удалось открыть глаза и сесть. В тот же миг она услышала голос другого мужчины:

– Помоги мне, Кэди. Помоги!

Перед закрытыми глазами девушки была только чернота, но она не сомневалась: если бы ее арабский принц, мужчина, которого она видела в своих снах тысячу раз, когда-нибудь заговорил, его голос звучал бы именно так.

– Да, – сказала она и заставила себя сесть. – Да, я помогу тебе.

В следующее мгновение Кэди рухнула на софу, не помня, где она и кто она. Руки ее безвольно обвисли вдоль тела, и Кэди отдалась на волю странному головокружению, круговороту, который подхватил и куда-то понес ее.

Глава 3

Не успела Кэди открыть глаза, как ей пришлось зажмуриться от слепящего солнца. Она едва удержалась, чтобы не упасть – у нее страшно кружилась голова.

– Ох! – Кэди вздохнула и прикрыла глаза ладонью, потом, заметив следы крови, – она оцарапалась, когда упала и прокатилась по склону скалы, покрытой колючими кустами, – стерла их с руки. Все еще страдая от головокружения и ощущая слабость, Кэди откинулась назад, туда, где за спиной должна была оказаться софа, но почувствовала, что прислонилась к камням.

Прошло еще несколько минут, прежде чем ей удалось наконец отделаться от головокружения, и, прищурившись против солнца, попыталась рассмотреть, где она очутилась. Только что вокруг стояла ночь и Кэди находилась в собственной квартире, но сейчас перед ней оказались огромные каменные валуны, в расщелинах которых пытались расти покрытые пылью крохотные дубки. День был в самом разгаре.

Прижав ко лбу тыльную сторону ладони, Кэди отступила в тень и присела на самый маленький камень.

– Если я закрою глаза и досчитаю до десяти, я сразу же проснусь, – сказала она и начала считать. Но когда она открыла глаза, скалы были по-прежнему на месте, светило солнце, и она все еще не вернулась, в свою квартиру.

Заросли осины не позволяли рассмотреть, что находится вокруг. Но вниз шла узенькая, извилистая тропинка, по которой можно было, вероятно, спуститься с горы. Не нужно было иметь диплом ботаника, чтобы обнаружить, что вокруг – не буйная зелень Вирджинии. Это была пустыня, расположенная довольно высоко в горах. Кэди резко подняла голову, чтобы рассмотреть громко закричавшую птицу, вспорхнувшую с ветки.

– Я, пожалуй, переработала, – пробормотала она, разглаживая юбку подвенечного платья. – Слишком много работала… А это все мне снится.

Попытавшись встать, Кэди снова почувствовала головокружение и вынуждена была прислониться к высокому валуну. Камень за спиной, совершенно очевидно, был настоящим!

– Совершенно настоящий, – громко сказала она. – И впрямь, все словно настоящее. Никогда и никому не снились столь реальные силы. И если я не сошла с ума окончательно, мне это очень понравится. Я… – она осмотрелась по сторонам, – я все очень внимательно изучу, а потом расскажу эту замечательную историю Грегори.

Кэди было нелегко сосредоточиться, потому что головокружение все еще волнами накатывало на нее. К тому же туго затянутый корсет мешал свободно дышать. Она подумала даже слегка освободить застежки, но испугалась, что если сделает это, то ни за что не сможет держаться прямо. В этот момент ей казалось, что китовый ус – единственное, что позволяет ей держаться на ногах.

– Я не боюсь, – твердо сказала она себе. – Это сон, и значит, нет никакой угрозы. Мне ничто не может причинить вреда по-настоящему, – уточнила она сама для себя.

Окинув взглядом скалы, Кэди заметила нечто непонятное, скрытое от глаз за редкими вьющимися стеблями каких-то ползучий растений, и отвела их рукой в сторону.

– Наскальные рисунки-петроглифы! – сказала она, дотрагиваясь затянутыми в гипюровую перчатку пальчиками до древних символов. Костлявые человечки с луками и стрелами, похоже, охотились на лося. Один из охотников словно упал, а остальные трое продолжали гнать еще каких-то убегающих животных.

Когда, прикасаясь к фигуркам, Кэди добралась до середины скалы, раздался странный щелчок, перед девушкой открылся проход, за которым оказалась ее квартира. Здесь была ее софа, где все так же валялись се джинсы и поварской халат, а на полу по-прежнему стоял старый металлический короб из-под муки, где хранилось подвенечное платье.

Никогда в жизни Кэди не видела столь волнующего зрелища. Даже не пыталась подхватить вытянувшийся за спинкой шлейф, Кэди сделала два шага к проходу.

Но в тот момент, когда Кэди уже занесла было ногу, чтобы войти, воздух за ее спиной разорвался от похожего на выстрел звука, громкого и резкого. Обернувшись, Кэди посмотрела назад, в направлении деревьев, но ничего не увидела и снова направилась к своей квартире.

Только на сей раз он был здесь. Ее арабский принц на белом коне. Половина лица и тело, как обычно, скрыты под просторными черными одеяниями. От неожиданности дыхание у Кэди оборвалось. Этот человек неоднократно являлся ей на протяжении почти всей ее жизни, внешность его, казалось бы, должна была стать для нее привычной, но каждая новая встреча удивляла ее. И каждый раз вид этого мужчины будил в ее душе непонятные желания, которые Кэди не могла ни описать, ни объяснить.

Однако на сей раз все было по-другому. Она видела его отчетливее, он казался более настоящим, словно перед ее глазами был не смутный образ, приходящий их дымки сна, а живой человек.

– Кто ты? – прошептала она. – Чего ты от меня хочешь?

Он взглянул на нее поверх темного платка, скрывающего нижнюю часть его лица, глаза его были полны печали.

– Я жду тебя, – прошептал он.

Впервые Кэди услышала его голос, и от этого мурашки побежали у нее по спине и стало немного жутко.

– Как? – спросила она и потянулась к нему. Вопрос говорил сам за себя: она не сомневалась, идти ей или нет. Она только спрашивала, как попасть к нему.

Он указал на Кэди длинным пальцем, а потом, переведя вскинутую руку выше, показал на что-то сзади над ее головой. Она быстро обернулась и посмотрела на деревья, но, как и прежде, ничего не увидела.

Кэди опять повернула голову. Он все еще был здесь, а за его спиной так же виднелась ее пустая квартира. Можно было подумать, что он стоит на фоне огромной фотографии. И вдруг Кэди поняла, что он имеет в виду: она должна отправиться вниз по извилистой, узкой тропинке, повернувшись спиной ко всему, что олицетворяла сейчас ее квартира. На секунду перед глазами мелькнул образ Грегори, она вспомнила, как он улыбался ей и что она чувствовала в его объятиях. Она подумала и о «Луковице» и ее посетителях, и о матери Грегори. Вспомнила о предстоящей собственной свадьбе, о Дэбби и Джейн.

– Нет, – без тени сомнения сказала девушка. – Нет, спасибо. – Кэди сделала шаг по направлению к квартире.

В это мгновение все исчезло: квартира, араб верхом на коне – абсолютно все. Вместо этого перед ней оказалось обветренная скала, а сама Кэди стояла прижавшись к ней так, словно только что пыталась пройти сквозь каменную стену.

– Нет-нет-нет! – Девушка повернулась и прислонилась к камню. Сон слишком походил на реальность. Но если это происходит наяву, ее не устраивает такая действительность! – Я хочу домой, – пробормотала Кади, и губы ее сжались в упрямую линию. – Я никуда отсюда не уйду! – сложив руки на груди, обтянутой корсетом, она решила: будь что будет, но с места она не сдвинется.

Губы ее произносили эти слова, а внутри что-то звало спуститься вниз по дорожке. И снова на Кэди навалилось тяжелое головокружение, так что ей даже показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Прижавшись к стене, она ждала, пока дурнота пройдет. Неприятное чувство слегка ослабло, но не исчезло.

Девушка подняла голову, потому что ей показалось, что ветер донес до нее отзвуки мужских голосов. Кэди боролась с искушением: казалось, некая сила вне ее шепчет, что она обязана спуститься по тропе, что она не должна здесь оставаться. И она должна отправляться немедленно!

Все еще страдая от головокружения, которое, похоже, усиливалось с каждым шагом, Кэди пошла по тропинке и едва не упала, когда споткнулась о какой-то предмет под ногами. На земле валялся аккуратно завязанный атласный мешочек, по очертаниям которого легко было догадаться, что внутри находятся часы. Когда Кэди наклонилась, чтобы подобрать его, она едва не лишилась сознания и смогла выпрямиться только через несколько секунд.

Вновь послышался выстрел. Теперь ноги сами понесли ее вниз по тропинке, которая несколько раз раздваивалась, но хотя в голове у Кэди царила полная неразбериха, ноги, казалось, сами знали, какой путь выбрать. Крепко сжимая в руках мешочек, перекинув через локоть шлейф платья, Кэди спешила вперед. Пару раз она была на грани обморока, но каждый раз снова приходила в себя и обнаруживала, что по-прежнему бежит вниз по горному склону. Один раз она даже свернула с тропинки и побежала прямо между камнями и упавшими стволами деревьев, пока не выбралась на новую тропинку, которая вела к самому подножию горы.

Совершенно неожиданно лес кончился, и Кэди вырвалась на освещенную ярким солнцем полянку. Покачнувшись, она ухватилась рукой за огромный валун и постаралась сосредоточить взгляд. Ниже, в нескольких метрах, прямо перед ней разворачивалась настоящая сцена из кинофильма. Мужчина с веревкой на шее, противоположный конец которой был переброшен через огромную ветку дерева, сидел верхом на лошади. Руки его были связаны за спиной, а голова склонилась набок, словно он был без сознания. Не пройдет и десяти секунд, как этого человека повесят!

Рядом с жертвой находились трое всадников. Ружья наперевес прижаты к бедрам, лица расплываются в довольных улыбках. Кэди не могла знать, на чьей стороне правда, кто виноват, кто прав, но ей не понравилось выражение этих лиц. Девушка лихорадочно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти способ остановить творящийся у нее на глазах ужас, прежде чем беднягу, сидящего на лошади, успеют вздернуть.

Тысячи идей промелькнули у нее в голове, но ни одну из них Кэди, пожалуй, не смогла бы осуществить. Маловероятно, что ей удастся спокойно подойти к этим людям и вежливо попросить не делать того, что они вознамерились совершить. Ясно, что никакие обещания плюшек и шоколадного пудинга не заставят их перерезать веревку и отпустить беднягу, находящегося в бессознательном состоянии.

Несколько мгновений Кэди колебалась и вдруг услышала совсем недалеко от себя, где-то слева, гнусный смешок. Повернув голову, она заметила, что там стоит еще один мужчина с винтовкой в согнутой руке. Он улыбался, предвкушая кровавую сцену, которая вот-вот разыграется у него на глазах.

Вероятно, благодаря многочисленным телешоу и фильмам с бесконечными сценами насилия, которые столько раз видела Кэди, она почти не задумывалась над тем, что произойдет дальше. Повинуясь только своему инстинкту, девушка подкралась сзади к стоящему в стороне мужчине, подняла огромный камень и опустила его прямо на голову незнакомца.

Мужчина без сил рухнул на землю, а Кэди схватила его винтовку.

«Что теперь? – задумалась она, внимательно глядя на оружие. – Как это стреляет? Что я должна?..»

Больше она ни о чем подумать не успела, потому что ружье выстрелило само, и Кэди только почувствовала сильнейшую отдачу в плечо и отлетела в расщелину между двумя валунами, так что мужчина, которого она ударила по голове, оказался прямо у нее под ногами.

Все еще сжимая в руках винтовку, с широко раскрытыми от удивления глазами Кэди всматривалась сквозь ветки кустов в фигуры всадников в нескольких метрах от нее. Из разделяло одно-единственное дерево, но, как догадалась Кэди, она стояла так, что мужчины не могли ее видеть, хотя, судя по шуму и суете, ей удалось внести смятение в их ряды. Прижимая ружье к затянутому в корсет животу, Кэди снова нажала на спусковой крючок, но на сей раз ничего не произошло. «Взведи курок», – промелькнуло у Кэди в голове: она вспомнила, как в телефильмах мужчины передергивали какую-то рукоятку внизу и только потом снова стреляли. На сей раз кто-то вскрикнул от боли и, к своему ужасу, Кэди догадалась, что попала в одного из мужчин.

Топот лошадиных копыт и звук трех выстрелов, направленных в сторону того места, где она находилась, заставили ее, проскользнув между валунами, нырнуть в «пещеру», образованную упавшими деревьями и маленькими кустиками. Затаив дыхание, испуганная Кэди прислушивалась к приближающемуся цокоту лошадиных копыт.

– А как же он? – выкрикнул один из всадников, как раз когда они оказались настолько близко, что Кэди могла ощутить жар тел разгоряченных коней. Она догадалась, что «он» – это бедняга, которого они собирались повесить.

– Пристрели под ним лошадь и давай убираться отсюда.

Кэди едва сдержала громкий крик «Нет!», но чувство самосохранения заставило ее остаться на месте, сделаться как можно незаметнее, прижимая к себе свадебное платье, чтобы оно не выдало ее. Раздался еще один выстрел, и в этот момент, к своему ужасу, Кэди заметила на тропинке свой атласный мешочек. Ей оставалось только молиться, чтобы незнакомцы не увидели его.

К счастью, едва успев забросить на спину лошади своего пострадавшего товарища, мужчины умчались прочь. Все стихло. С одной стороны, Кэди всей душой рвалась выбежать из укрытия, но в то же время она понимала, что должна прятаться, пока кто-нибудь не придет, чтобы спасти ее.

И все-таки беспокойство о человеке, которого собирались повесить, взяло верх над страхом. Выбравшись из-за кустов, она перекинула шлейф через руку, подхватила мешочек и бросилась в сторону незнакомца.

Выбежав на залитую солнцем поляну, Кэди увидела, что мужчина все еще сидит верхом на коне, а петля по-прежнему болтается у него на шее. Выстрел, без сомнения, спугнул животное, потому что конь двигался вперед, и бедняга уже откинулся в седле назад, насколько это было возможно.

Когда Кэди добралась до него, стало ясно, что нельзя терять ни секунды. Она ласково заговорила с жеребцом, поглаживая его по морде и заставляя одновременно отойти на пару шагов назад, чтобы слегка ослабить натяжение веревки, стягивающей шею мужчины. Когда конь сдвинулся, Кэди дотронулась до ноги бедняги и посмотрела на него повнимательнее.

– Сэр! – позвала она, но тут же догадалась, что он без сознания и безразличен ко всему вокруг.

Как же ей снять его? Мужчина был весьма крупным, ростом под два метра, да и весил он килограммов сто. Руки его оказались крепко связаны, он уже не подавал признаков жизни, и если не снять с его шеи толстую веревку, скоро он и вовсе отдаст Богу душу.

– Мистер, – снова крикнула Кэди и потрясла его за бедро. Он не ответил, но жеребец повернул в ее сторону голову, покосился на девушку одним глазом и сделал шаг вперед. Если коню вдруг всю это надоест и он решил уйти прочь, всадник останется висеть на дереве. Кэди не имела права медлить.

Как можно быстрее она освободилась от юбки со шлейфом, всех этих нижних юбочек, чудесной фаты и кружевных перчаток, оставшись в длинных штанишках, чулках и щегольских маленьких ботиночках, которые легко пристроились в стременах рядом с сапогами всадника.

Сильным толчком Кэди забросила свое тело в седло позади мужчины, который так и не пришел в себя.

– Отлично, – оценила девушка.

Веревка, однако, оказалась сантиметрах в сорока от ее головы, и даже будь у Кэди при себе нож, ей потребовалось бы не меньше часа, чтобы перепилить этот канат – идеальным было бы иметь в своем распоряжении добрый секач.

– Или зубчатый нож для резки хлеба, – пробормотала Кэди, разглядывая веревку.

– Не могли бы вы прийти в себя и помочь мне справиться с этим? – обратилась она к мужчине, глядя ему в спину, но, конечно, не получила ответа. Выглянув из-за широкой спины всадника, Кэди посмотрела вниз, на коня. – Слушай, мне придется встать в седле, будь любезен, стой смирно, очень смирно. Уловил? Я не цирковой наездник, так что не бросайся выполнять головокружительные пируэты. Или что там делают лошади? Понимаешь?

Конь повернул голову и вновь посмотрел на Кэди так, что девушка почувствовала себя неуютно. Держась за туловище мужчины, она принялась медленно и осторожно приподниматься, встала в седле, перенеся весь вес на свою бесчувственную опору, и наконец выпрямилась и дотянулась до веревки.

Конь принялся вдруг переминаться с ноги на ногу, и Кэди упала бы, если бы не обхватила мужчину рукой за шею.

– Замри! – зашипела она на жеребца.

Слава Богу, ему хватило благоразумия послушаться.

Развязать замысловатый узел на шее мужчины оказалось нелегко. Казалось, веревка впилась в кожу жертвы, и Кэди пришлось долго тянуть и дергать ее, чтобы освободить висельника.

К тому же, как только это произошло, безжизненное тело откинулось назад, едва не сбив Кэди со спины коня. Сгруппировавшись, она крепко ухватилась за незнакомца, прижав его к себе, причем ей пришлось удерживать не меньше половины стокилограммового веса несчастного. Кое-как ей удалось не свалиться самой, не дать упасть мужчине и, наконец, снова сесть в седло позади него.

Голова незнакомца откинулась назад, оказавшись рядом с головой Кэди, глаза были закрыты, он почти не дышал.

– Очнитесь, – окликнула мужчину Кэди и, протянув руку, с силой похлопала его по щеке. Правда, она не решилась залепить ему пощечину, но, честно говоря, это вряд ли могло привести его в себя.

– Ну как я довезу вас до врача? – обратилась Кэди с вопросом к бесчувственному телу. Потом вместо того, чтобы пытаться вернуть его в чувство, Кэди отвела густые темно-русые волосы с глаз мужчины. Кожа незнакомца была слегка тронута загаром. Только теперь Кэди обратила внимание на то, что он чертовски привлекателен.

– Не настолько, как Грегори, – сказала она вслух, – но не самое худшее творение человечества.

«Прекрати, – напомнила себе Кэди. – Сейчас есть вещи поважнее какого-то красавца, который предпочитает тратить время на ковбойские игры».

Нечеловеческим усилием Кэди смогла заставить мужчину наклониться вперед, так что он припал к шее лошади. Теперь она занялась веревкой, стягивающей его руки. Окажись у нее нож, это заняло бы не так много времени, но Кэди пришлось развязывать тугой узел пальцами.

Наконец ей это удалось. Поддерживая мужчину так, чтобы он не упал, Кэди медленно спустилась со спины коня на землю. Подняв голову, девушка ужаснулась: этот человек напоминал настоящую гору!

Ей оставалось только снова надеть юбку, взять в руки ружье – на случай, если вернутся эти ужасные люди, – забраться на коня и ехать в ближайший город, а там – в больницу. Все очень просто.

В то самое мгновение, когда Кэди подняла ружье, за ее спиной раздался странный звук. Она обернулась и, к своему ужасу, увидела, что мужчина падает прямо на нее.

Времени на раздумья не осталось, нужно было хотя бы как-то приготовиться к удару: она пошире расставила ноги и обхватила себя руками. Это не слишком помогло при столкновении с обрушившимся на нее тяжелым телом, и Кэди тут же оказалась на подстилке из листьев и гравия, впившегося в ее едва прикрытые одеждой ноги.

Несколько мгновений она лежала неподвижно, уставившись на кружевные узоры, сплетенные ветками тополя над ее головой, но поскольку Кэди почти не могла дышать, она тут же вернулась к реальности. Тело мужчины накрыло ее, словно огромное теплое одеяло. Настолько тяжелое, что она едва не задыхалась под ним.

Девушка попыталась сдвинуть незнакомца, уперевшись ему в плечи, но сразу осознала бесперспективность этой затеи. Тогда, собрав все силы, она принялась извиваться, выбираясь, выскальзывая из-под крупного тела. Освободив плечи и грудь, Кэди с удовольствием сделала глубокий вдох, потом, наконец, выбралась на свободу.

– Итак, что же мне теперь с вами делать? – громко спросила она, глядя сверху вниз на мужчину, который, казалось, спал, словно ребенок.

– Накормить! – обрадовалась Кэди простому решению и направилась за седельными сумками, чтобы найти что-нибудь съестное.

Глава 4

Час спустя Кэди не сомневалась, что сделала все, что в ее силах, чтобы спасти этого человека. Теперь он, казалось, дышал вполне нормально, но все еще не пришел в себя. Поскольку у нее не было возможности снова водрузить его на коня, чтобы доставить в больницу, оставалось одно – устроиться ночевать здесь же.

Кэди внимательно изучила содержимое седельных сумок в поисках продуктов, из которых она могла бы что-то приготовить, но обнаружила лишь вяленую говядину, флягу с водой и оловянную кружку. Укрыв незнакомца единственным одеялом, девушка развела огонь. Это она умела делать очень здорово, так как ей неоднократно приходилось готовить пищу на кострах во время пикников.

Уже через несколько минут закипела вода, в которой варилось сушеное мясо, приправленное дикой горчицей и другими замечательными полезными травами, что росли вокруг. Остудив бульон настолько, чтобы не обжечь губы, Кэди пристроила голову мужчину себе на колени и принялась вливать жидкость в его поврежденное горло.

Он попытался отвернуться, но девушка заговорила с ним очень громко и резко, пообещав даже снова связать ему руки за спиной, если он не выпьет бульон и не будет себя вести как следует. Ее строгий голое, похоже, затронул детские струны в его душе, потому что он скорчил капризную гримасу, но послушно все выпил. Только после этого Кэди оставила его спокойно спать, а сама села на камень в метре от мужчины, стараясь разобраться: что же произошло на последние несколько часов?

Без сомнения, это не Вирджиния. Вот только Кэди не могла представить, где она, и уж тем более, почему и как здесь очутилась. Девушка снова приоткрыла атласный мешочек и взглянула на фотографию, потому что инстинкт подсказывал ей, что снимок был как-то связан со случившимся.

Потребовалось не слишком много времени, чтобы заметить, что лежащий на земле мужчина и мальчуган с фотографии – одно лицо. Даже сейчас, с закрытыми глазами и повзрослевший, он нисколько не изменился. Когда Кэди заставляла его выпить бульон, он на мгновение приоткрыл глаза, и она увидела, что они темно-синие, словно сапфиры.

Конечно, этот человек не мог оказаться мальчиком со снимка – ведь фотографии было более ста лет? Если перед ней мальчик с фото, значит, она, пройдя сквозь скалу, произвела некую манипуляцию со временем, что, без сомнения, невозможно.

Немного погодя девушка приблизилась к мужчине и принялась внимательно изучать содержимое карманов его брюк. Она обнаружила полдюжины монет и никаких бумажных денег. Все монеты были датированы одна тысяча восемьсот семидесятыми годами. В седельной сумке лежала бумага, в которой значилось: «Июль 1873 года, Коул Джордан должен двадцать долларов за скот». На седле были проставлены инициалы: К. Д.

«Невозможно, – подумала Кэди, запихивая все это снова в сумку. – Лучше перестать думать об этом».

Солнце клонилось к закату, становилось прохладно, Кэди, одетая только в корсет и длинные штанишки, начала дрожать от холода. Когда девушка подошла к костру, чтобы расшевелить огонь, мужчина заворочался и что-то забормотал. Вернее, он попытался что-то произнести, но горло его было слишком повреждено, чтобы издавать громкие звуки.

Кэди склонилась над беднягой л провела ладонью по его лбу.

– Все в порядке, – тихо проговорила она. – Я здесь, и ты в безопасности. Больше тебе никто не причинит вреда.

Она не смогла бы объяснить себе, как берется успокаивать его, когда сама ужасно напугана. Что если парни, которые собирались его повесить, вернутся? Что если именно они – порядочные люди, а он – убийца, и именно поэтому ему грозила виселица? Может, он совершил нечто действительно ужасное и этим вызвал такой гнев, что его едва не линчевали?

Проведя рукой по светлым волосам молодого человека, Кэди почувствовала, как он дрожит. Даже когда она получше укутала его одеялом, он не перестал трястись, словно его била лихорадка. Так что Кэди сделала единственное, что ей оставалось: она просто легла рядом с ним.

И в ту же секунду его сильная рука обвилась вокруг ее тела и притянула ее к себе, а его тяжелая нога оказалась поверх ее ног. Сначала Кэди пыталась протестовать, однако усталость взяла свое. Она не спала уже почти сутки, но все-таки попыталась оттолкнуть чужака – Кэди вообще не привыкла спать рядом с кем-нибудь. В тех редких случаях, когда Грегори проводил у нее всю ночь, они спали на разных сторонах кровати. При этом Кэди всегда говорила что-то вроде: «Если я во сне перекачусь на тебя, то раздавлю». Но для этого мужчины такой угрозы не существовало. Кэди решила, что он без всякой для себя опасности мог спать даже под брюхом лошади.

Она даже засмеялась при этой мысли, и незнакомец, теплое дыхание которого она ощущала на своем лице, заулыбался во сне. Он что-то пробормотал, но Кэди не поняла, что именно. Кажется, он сказал: «Ангел».

Однако это было уже не важно. Кэди опустила голову на его мускулистую руку и заснула.

Она медленно пробуждалась, чувствуя, что кто-то нежно целует ее в губы, и все еще не до конца освободившись ото сна, улыбнулась и ответила на поцелуй. Нежные руки гладили ее бедра, обнимали талию, ласкали груди. Сонная Кэди придвинулась к нему покрепче. Его поцелуи были такими восхитительными, вовсе не настойчивыми и торопливыми, словно ему нужно срочно вскакивать и мчаться на работу, а такими, как будто у него в запасе целая вечность.

Его губы скользнули Кэди на шею, и она выгнулась под ним, а он прижался лицом к ее теплой груди, высоко вздымающейся над корсетом.

– О да, – пробормотала она, стараясь прижаться к нему еще ближе.

На мгновение Кэди открыла глаза, привлеченная шумным фырканьем лошади, потом закрыла их снова. В следующую секунду глаза ее вновь распахнулись от удивления. Ясно, что это не ее комната, а деревья на фоне заснеженных горных вершин – вовсе не часть пейзажа, характерного для Вирджинии.

А если это не ее комната и не Вирджиния, то скорее всего мужчина, прижавшийся лицом к ее груди – не Грегори!

Откинувшись назад и пытаясь оттолкнуть его от себя, Кэди уперлась в его плечи, но его лицо словно приклеилось к ее грудям, которые по какой-то причине оказались почти полностью обнажены и…

Память вернулась к ней в тот же миг.

– Уберите от меня свои лапы! – закричала она куда-то в макушку светловолосой головы.

Он моментально перестал ее целовать, но не сразу поднял голову и посмотрел на нее. Кэди увидела перед собой лицо мужчины и невинные глаза ребенка – такого она не встречала никогда прежде.

«Словно хорист, – подумала она. – Высокий, симпатичный хорист, невинный, как свежие ростки аспарагуса. Но ох, как смертельно…» – вспомнила она ощущение его губ на своей коже.

– Вы красивая, – сказал он и поморщился от боли в горле.

Кэди порадовалась тому, что, зажмурившись, он не увидел, насколько она шокирована, потому что это был тот самый глубокий, звучный голос, которым вчера вечером говорил с ней ее арабский принц. Трудно представить двух более непохожих людей, но голоса их, без сомнения, звучали совершенно одинаково.

– Может, вы все-таки отпустите меня? – сказала Кэди, сбрасывая его руки с плеч.

– Да, – выдохнул он. – Извините. Я думал, вы… – Он глотнул, морщась от боли. – Я решил, что вы – моя мечта, ставшая явью.

С этими словами он усмехнулся одними уголками губ так, что Кэди едва удержалась, чтобы не броситься снова в его объятия.

Однако она взяла себя в руки, отодвинулась, встала, уперла руки в бока и пристально на него посмотрела. Правда, его взгляд заставил ее сразу опустить глаза вниз, на собственное платье, и она поняла, насколько легкомысленно одета. Если бы мужчина вырос среди дам, которые носили исключительно длинные «бабушкины» платья, а потом вдруг увидел женщину в бикини, он, вероятно, смотрел бы на нее точно так же. По стандартам конца двадцатого века Кэди была совершенно одета, ну, может, за исключением груди, которая слишком откровенно вздымалась над корсетом. Но и это не могло бы шокировать современного мужчину.

«Интересно, что это пришло мне в голову? – не понимала Кэди. – Почему я решила, что передо мной не „современный“ мужчина?»

Она торопливо подхватила и натянула нижнюю юбку и тяжелое, пышное платье из атласа. К огромному огорчению Кэди, великолепная юбка оказалась местами испачкана и даже разорвана с одной стороны, – видимо, это произошло, когда Кэди пряталась между валунами.

Даже когда она полностью оделась, незнакомец продолжал рассматривать ее, не скрывая изумления. Оставалось только признать, что она никогда не встречала такого привлекательного мужчину. Именно в этот момент Кэди осознала, что просто обязана вернуться домой. Домой – к безопасности и к Грегори.

Одевшись, Кэди распрямила плечи и взглянула на спасенного, стараясь, насколько это возможно, придать себе уверенный, деловой вид.

– Теперь, когда мне ясно, что с вами все в порядке, я вас оставлю, – сказала она, повернулась и отправилась назад, в горы.

Единственное, что ей было необходимо, это отыскать скалу с рисунками и, пройдя сквозь нее, вернуться в собственную квартиру. После того, как она сделала все, что, как она полагала, от нее требовалось, и спасла жизнь этого человека, Кэди считала себя вправе вернуться домой.

Не успела она сделать и нескольких шагов, как незнакомец нагнал ее и схватил за руку. Она даже не услышала, как он приблизился.

– Я не могу позволить вам уйти, – сказал он. – Кто позаботится о вас?

– Я сама могу о себе позаботиться. Будьте любезны, отпустите меня.

Он дотронулся рукой до пораненной шеи и нахмурился, пытаясь что-то еще сказать.

– Вам следует показаться врачу, – посоветовала она, отступая на шаг от мужчины.

– Вы не можете уйти, – слегка дребезжащим голосом выговорил он. – Где вы живете? Я отвезу вас домой.

– Там, – ответила она, указывая на скалы. – Совсем недалеко отсюда.

Мужчина посмотрел на скалы, потом бросил на нее взгляд, в котором сквозил вопрос: «Ты что – ненормальная?»

– В той стороне только горы. Нет ни одного ранчо, ни одной фермы. Только скалы и гремучие змеи. – Он снова взял ее за руку. – Я отвезу вас домой, где бы он ни находился.

– Я живу там, – спокойно повторила Кэди. – Впрочем, как бы там ни было, живу я там или нет – не ваше дело. Пожалуйста, уезжайте.

Он преградил ей дорогу.

– Не хотите ли вы сказать, что рисковали своей жизнью ради моего спасения, сидели тут со мной всю ночь, чтобы лично убедиться, что я в порядке, а я теперь должен просто уехать и оставить вас одну-одинешеньку здесь, среди гор, и забыть о вас? Разве я имею на это право?

– Именно так и есть, – она снова попыталась обойти его.

Но он подхватил ее на руки и понес назад, к костру. Единственное, чего добилась Кэди, пытаясь сопротивляться, – это того, что он пару раз споткнулся.

– Отпустите меня, или я закричу.

– И кто же вас услышит, как вы думаете?

Он усадил ее на большой камень, такой же как тот, на котором Кэди сидела вчера, пытаясь понять, что О ней произошло. «Успокойся», – приказала она себе. Нужно было отделаться от этого человека и вернуться к проходу в скале, через которой она проникла в это чужое для нее место.

В глубине души Кэди, конечно, понимала, что осталась одни на один с незнакомым мужчиной посреди неизвестно каких земель. Причем не далее, как вчера, кто-то пытался его повесить. Он запросто мог оказаться беглым сексуальным маньяком и изнасиловать ее.

И все-таки что-то подсказывало Кэди, что он никогда не причинит ей вреда и, если понадобится, будет защищать ее даже ценой собственной жизни.

Правда, сейчас не имело значения, кто он такой. Единственное, о чем ей следовало беспокоиться, это как от него отделаться и добраться до прохода в скале. Кэди осмотрелась, пытаясь найти что-то, что заставило бы его отвлечься, а не стоять, не сводя с нее глаз.

– Я проголодалась. А вы? Если вы найдете что-нибудь, я с удовольствием приготовлю поесть.

С улыбкой, которая у любого мужчины означает уверенность в том, что он вышел победителем в споре, незнакомец воскликнул:

– Прекрасная идея! Я поймаю для нас парочку кроликов.

Она ласково ему улыбнулась.

– Очень хорошо, – поскольку Кэди уже осмотрела его седельные сумки и карманы брюк, она знала, что ружья у него нет. – Вот вам винтовка.

К удивлению Кэди, при этих словах мужчина побледнел, молниеносно схватил винтовку, прислоненную к стволу дерева, и, прежде чем Кэди успела даже ойкнуть, со всей силы ударил ею о скалу и разбил вдребезги.

– Что вы делаете? – закричала она. – Что, если эти люди вернутся и снова попытаются убить вас?

Когда кусочки приклада рассыпались по земле, мужчина отшвырнул остаток ствола, словно это было нечто мерзкое.

– Я не люблю оружие, – тихо, но решительно сказала он.

– Это заметно, – она посмотрела на него, и ей показалось, что он покачивался. – Вы в порядке?

– Конечно, – заверил мужчина, но когда он на мгновение закрыл глаза, Кэди встала и подтолкнула его к тени под кровной тополя, где он опустился на землю, не слишком соображая, что делает.

Она обеспокоенно села перед ним на колени и пощупала его лоб, чтобы проверить, нет ли у него жара. Температура была нормальная. Кэди улыбнулась.

– Не думаю, что вам нравится, когда вас вешают, так что вряд ли вы хотите еще раз испытать такое.

Он устремил на нее внимательный взгляд темно-синих глаз.

– Кто вы и почему вы здесь, около Дерева-виселицы, за много миль от города, в этом странном свадебном платье?

– Я… о, я… была у себя в квартире, примеряла это платье, потому что через несколько недель я выхожу замуж. Я услышала какой-то звук, и я… м-м-м… – Она взглянула на него.

– Вы не слишком искусная лгунья.

– К счастью, у меня не было поводов учиться вранью. – Подняв глаза, Кэди осматривала обрывистые спуски у подножия гор, то место, куда она спустилась вчера по тропе. – Вы случайно не знаете, где здесь петроглифы?

– И кто же это? Твой… – он колебался, красивые губы искривились в усмешке. – Этот мужчина, за которого ты собираешься выйти замуж?

– Петроглифы – это наскальные изображения. Там нарисованы такие тощие человечки, охотящиеся на лося. А человека, за которого я собираюсь замуж, зовут Грегори Норман, – сказала она и, к своему ужасу, вдруг расплакалась.

Он моментально обнял ее сильными руками, и ее голова прижалась к его широкой мускулистой груди.

– Извините, – сказала она. – Я редко…

– Ш-ш-ш, дорогая моя, плачьте, сколько захочется, – ласково сказал он, поглаживая ее по волосам.

И Кэди позволила себе поплакать, хотя и не слишком долго. Когда она успокоилась и попыталась освободиться из его рук, он еще некоторое время крепко прижимал ее к себе. Ему не пришлось прилагать для этого особенно больших усилий, потому что теперь, когда непосредственная опасность, казалось, прошла, она почувствовала, что ужасно напугана случившимся с ней.

– Не хотите рассказать, что за несчастье на вас обрушилось? Я хороший слушатель.

– Я не знаю, – призналась Кэди, снова уткнувшись лицом ему в грудь. – Я действительно не знаю, что произошло и где я нахожусь. И я не знаю, почему эти люди пытались вас повесить. Вы порядочный человек или нет? – Задав этот вопрос, она подняла голову и взглянула на него.

– Я – что? – переспросил он, и брови его выгнулись дугой от удивления. Потом он улыбнулся и притянул ее голову к своей груди. – Я приличный человек. Служу помощником священника в церкви. И даже пою в церковном хоре каждое воскресенье. Посмотрите, – он вытянул вперед одну ногу, поднял брючину и из-за высокого ботинка вытащил нечто напоминающее маленький охотничий нож. В рукоятку оказался вставлен крохотный медальон.

Он передал нож Кэди, и она посмотрела на медальон.

– Один год, – прочла она и увидела нарисованный посредине христианский крест. – Один год – что?

– Год в церкви без единого пропуска службы, – он снова усмехнулся. – Однажды я пошел, даже несмотря на ветрянку, и перезаразил половину детишек в воскресной школе.

Она засмеялась и по привычке провела пальцами по лезвию, пытаясь понять, сам ли он точил его. Работа была далека от совершенства, она могла сделать это гораздо лучше, но насторожило ее другое. – Так если вы образец добродетели, почему эти люди пытались вас повесить?

– Вы когда-нибудь слышали о жадности?

– Думаю, да, – улыбаясь ответила Кэди. – У вас есть нечто, если они хотят заполучить?

– Несколько голов скота и клочок земли.

– Ах, вот что. Тысячное стадо и тысячи акров земли?

Он засмеялся.

– Не совсем так. Насколько мне было до сих пор известно, на Колорадских скалах находятся не самые лучшие из пастбищ.

Подняв голову, она огляделась.

– Так вот я где? Колорадо? Она снова посмотрела на него, и когда он заговорил, в его взгляде читалось недоверие.

– Может, вы все-таки объясните, в чем дело? Почему вы здесь? Кто вас бросил? Этот Грегори?.. – он буквально выплюнул это имя. – Он что, обманул вас?

– Конечно нет! – ответила Кэди и попыталась встать, но он заставил ее снова сесть рядом.

– Ладно, извините. Просто не часто приходится мужчине встречать женщину, гуляющую в горах в одиночестве, да еще одетую в шелковое свадебное платье, – он потупил взор и тихо и немного хрипло добавил:

– Особенно такую красивую, как вы.

Кэди зарделась.

– Я не красивая. Во мне почти семь кило лишнего веса, и я никогда не обращаю внимания на то, как выгляжу. Обычно я ношу потертые джинсы и грязную рубаху. У меня всего одна пара черных парадных туфель, зато полдюжины пар теннисных тапочек. Я… – она замолчала, потому что он над ней смеялся. – Вы находите эту ситуацию забавной? – поинтересовалась она, слегка рассердившись.

– Что же за мужчины ваши знакомые, если они не считают, что вы самая красивая женщина на свете? Я никогда не видел такой хорошенькой женщины, как вы. Ваше лицо и ваша… – он посмотрел на нее сверху вниз, и в этом взгляде было удивление, – вы само совершенство. Только слепой не увидит, что вы прекрасны, как Афродита.

Несколько минут она просто молча смотрела на него широко распахнутыми глазами, у нее даже рот приоткрылся от изумления.

– Понятно, – вымолвила она наконец. – Значит, вот как… – Кэди потихоньку отодвинулась от него. – Думаю, мне лучше идти.

В то же мгновение он вскочил на ноги и протянул ей руку, чтобы помочь встать.

– Вы должны сказать мне, куда хотите отправиться, и я отвезу вас.

Кэди заглянула в его синие глаза и почувствовала, что склоняется к нему, однако заставила себя стоять прямо. «Возьми себя в руки! – приказала она себе. – Что с тобой творится? Ты помолвлена с одним, снится тебе другой, а теперь ты, похоже, готова сбросить с себя последнюю одежду перед третьим!»

– Есть здесь где-нибудь поблизости автобусная остановка? Или аэропорт? – она не слишком задумывалась, как собирается за все заплатить – у нее ведь не было с собой ни пенни. Странно, но выражение испуга ни его лице уже не удивило ее.

– Что такое аэропорт? – спросил он, и почему-то этот вопрос вызвал у Кэди приступ головокружения.

– Нет, не прикасайся ко мне! – взвизгнула она, когда он сделал шаг по направлению к ней. Ей необходимо было взять ситуацию под контроль. – Послушайте, я очень ценю ваше старомодное рыцарство, спасибо, что позволили мне поплакать у вас на плече, но теперь я должна вас покинуть. Я действительно хочу отправиться домой.

«И не ввязываться в то, что здесь происходит, – подумала она. – Не желаю выяснять, почему тебе неизвестно, что такое аэропорт!»

С видом, полным достоинства, какое она только могла изобразить, Кэди подхватила шлейф платья и направилась к скалам, где, насколько она знала, находилась тропинка, которая должна была привести ее назад в Вирджинию, назад к Грегори.

Глава 5

Он не последовал за ней, и Кэди не знала, радоваться или ужасаться этому. А что если ей не удастся найти проход в скале? Что если ковбой оставит ее одну в этих горах и она никогда не сможет отсюда выбраться?

Однако она не собиралась именно сейчас поддаваться эмоциям. И все-таки вопрос «Почему именно я?» не давал ей покоя. Почему с ней случилось нечто сверхъестественное? Она была совершенно обычным человеком и имела все, чего могла желать: у нее была ее кухня, она собиралась замуж за Грегори и скоро родит одного или, может, двоих детишек.

Поскольку ковбой был ни кем иным, как человеком с фотографии, она не сомневалась: то, что случилось с ней, произошло именно ради его спасения от виселицы. Но теперь, когда он в безопасности, почему бы ей не вернуться немедленно в Вирджинию, к Грегори?

Она шла в гору по извилистой тропинке, но через несколько минут поняла, что совершенно не представляет, где находятся наскальные рисунки. Когда Кэди спускалась вниз, голова у нее кружилась, она ничего не понимала от изумления. Нельзя сказать, что сейчас она чувствовала себя намного лучше, поскольку она уже много часов ничего не ела.

– Жареная картошка! – громко сказала Кэди, обращаясь к окружающим ее скалам. – Кукуруза в масле и голубиные язычки на ломтиках обжаренного хлеба! Превосходный ростбиф, шотландская лососина… Клубничный пирог… Шоколадные трюфели!

Такое составление меню только ухудшило ее состояние, она с трудом тащила за собой шлейф, который развевался, казалось, во всех направлениях сразу. Ее великолепное платье цеплялось за ветки кустов, и Кэди, не жалея времени, осторожно освобождала ткань: она все еще надеялась надеть этот наряд в день венчания с Грегори, хотя и побаивалась, не вызывающе ли будет надеть его после того, как первая примерка закончилась тем, что платье заставило ее оказаться неизвестно где.

Кэди не знала, сколько времени длится ее подъем, но с каждым шагом она теряла надежду. Ей никогда не отыскать путь к своему дому! Она умрет от голода или замерзнет до смерти, или ее съест неизвестный зверь, крик которого она только что слышала. Не исключено также, что люди, которые пытались повесить ковбоя, вернутся и… и…

Кэди села на большой камень, страдая от неопределенности и полного одиночества. Может, это наказание за то, что вся ее жизнь была удивительно счастливой? За тридцать лет почти ничего плохого с ней и не случалось. Детство без отклонений, никто никогда не пытался сломать ее карьеру, ее любит замечательный мужчина, который обращается с ней как с принцессой.

Новый всплеск энергии поставил Кэди на ноги, она с отчаянной злостью ударила кулаком по камню.

– Нет, нет, нет! Я не сдамся! Не сдамся! Ты меня слышишь? Я не сдамся!

Никто не мог ни ответить, ни услышать этот крик. Через мгновение Кэди соскользнула вдоль огромного валуна на землю, обхватила голову руками и расплакалась. Может, она недостаточно ценила свою жизнь в Вирджинии и поэтому все потеряла?

Через несколько минут силы полностью покинули ее, Кэди прижалась спиной к валуну и закрыла глаза: вдруг, если она сосредоточится, ей удастся силой желания перенести себя назад в свою квартиру, вернуться в объятия Грегори? Может, если… Она заснула.

Просыпалась Кэди медленно, забыв обо всем, кроме собственного желудка. Неужели она чувствует запах жареного мяса? Не открывая глаза, Кэди улыбнулась. Цыпленок? Нет, конечно, нет! Это, несомненно, ни с чем не сравнимый аромат крольчатины! Кролик, приготовленный в вине, или запеченный в тесте, или тушеный с картошечкой. Морковка. Мелкий свежий стручковый горошек. Тмин и много-много перца!

– О! – вздохнула Кэди, едва не свалившись с камня, но большая рука удержала ее от падения. Она открыла глаза, однако не могла ничего понять, не могла вспомнить, где находится. В этот момент ее взгляд встретился с темно-синими глазами напротив, – Хотите есть? – спросил он, протягивая ей шляпу. Дно ее было выложено дубовыми листьями, поверх которых красовалась нарезанная кусочками крольчатина.

Кэди была настолько голодна, что схватила ножку и начала есть, почти не замечая, что блюдо приготовлено не правильно: из-за слишком сильного огня мясо оказалось очень сухим сверху и почти сырым внутри. Только через несколько минут она смогла оторваться от ножки и посмотреть на ковбоя поверх обглоданной начисто косточки.

Мужчина с улыбкой предложил ей еще один кусок и свою флягу, полную воды.

– Нашли то, что искали? – поинтересовался ковбой, когда она расправлялась с третьим куском мяса. Он сидел на камне напротив, лениво откинувшись назад и раскинув ноги. Его ботинки почти касались ее юбки.

– Нет, – ответила она, избегая его взгляда. Она не желала принимать от него помощи, не хотела быть перед ним в долгу. Правду сказать, она предпочла бы не иметь с ним дела, – уж слишком привлекательным он казался.

– Вы кое-что забыли, – сказал он и протянул ей атласный мешочек.

Кэди не ответила, сосредоточившись на кролике.

– Не хотите ли объяснить мне, почему вы носите с собой фотографию моей семьи и часы моего отца?

– Нет, – ответила она, не глядя на него, но чувствуя на себе пристальный взгляд.

– Кто же вы и где живете? – тихо спросил он. Покончив с третьим куском крольчатины, Кэди подняла голову вверх.

– Элизабет Кэди Лонг, – представилась она. – Но все зовут меня просто Кэди. – Она огляделась в поисках чего-нибудь, обо что могла бы вытереть жирные руки. Ковбой вынул из кармана шейный платок, смочил его водой из фляги, склонился к ней поближе, взял в ладони одну ее ладонь и принялся мыть ее.

Кэди попыталась вырваться, но не смогла освободить руку.

– Я сама умею это делать, – сказала она, но он не обратил на нее ни малейшего внимания. Одно из двух: либо Кэди следовало держаться более самоуверенно, либо этот человек нуждался в более убедительных доказательствах того, что женщины – существа самостоятельные.

Когда руки ее наконец стали чистыми, он откинулся назад, а Кэди попыталась встать.

– Не имеет смысла двигаться с места. В том направлении все равно некуда идти. С трех сторон нас окружают горы. А вон там, – он показал рукой. – Ледженд и Денвер, но до него ехать два дня.

– Тогда мне лучше пойти прямо сейчас, – сказала она, поднимаясь, но он преградил ей путь ногой.

– Освободите дорогу! – потребовала Кэди.

– Сначала вы ответите мне на некоторые вопросы. Послушайте, мисс Лонг. Вы спасли мне жизнь, и я чувствую себя в долгу перед вами. Я должен о вас позаботиться и обеспечить вашу безопасность.

– Разве я могу быть в безопасности с человеком, которого едва не повесили? Может, эти люди вернутся и повесят нас обоих?

– Кстати, это одна из причин, по которой я очень хотел бы убраться отсюда и вернуться в город. Но я не уеду без вас. Скажите, кто о вас заботится, я с радостью отвезу вас к этим людям, но я не уеду, оставив вас здесь в полном одиночестве. Вы даже прокормить себя не способны.

Какая невообразимая наглость! Это она-то не способна себя прокормить! Кэди даже мысли не могла допустить, что от кого-нибудь услышит в свой адрес подобные слова! Обвинение было настолько абсурдным, что она сначала улыбнулась, а потом расхохоталась.

– Так-то лучше, – сказал мужчина. – Почему бы вам не сесть и не рассказать мне, что за беда заставила вас бродить по нашим горам в подвенечном платье?

Предложение прозвучало заманчиво, но Кэди понимала: ей не следует рассказывать этому человеку о своих неприятностях. Каким-то шестым чувством она ощущала, что не желает, чтобы их жизни переплетались. Она хотела просто вернуться домой и никогда больше с ним не встречаться.

– Мальчик на фото – это вы? – спросила она, пытаясь отвлечь его внимание. Может, получив от него ответы на некоторые из вопросов, она сможет понять, почему здесь оказалась?

– Да, – сказал он, сжав зубы, словно не хотел разговаривать на эту тему.

Его реакция вызвала любопытство Кэди.

– Это свадебное платье вашей матери? – тихо спросила она.

– Не знаю. Я не присутствовал на свадьбе. Несмотря на свое трудное положение, Кэди рассмеялась.

Мужчина улыбнулся ей в ответ.

– Могу спорить, что ваша сестра, когда выросла, превратилась в настоящую красавицу.

Некоторое время он молчал, потом медленно извлек фотографию из мешочка.

– Никто никогда не узнает. Ее убили, когда ей было всего семь лет.

У Кэди оборвалось дыхание.

– Извините. Я… – она посмотрела на платье и вспомнила, как думала о том, что женщина на снимке, должно быть, очень счастлива. – Ваша мама…

– Тоже умерла, – холодно сказал мужчина и посмотрел на Кэди тяжелым взглядом, в котором, несмотря на прошедшие годы, сохранился след несчастья. – Это был наш последний снимок. Через несколько дней в Ледженде ограбили банк, и когда воры удирали из города, добропорядочные горожане открыли огонь.

Кэди заметила, что он криво усмехнулся одними губами.

– Когда дым развеялся, моя сестра и мой лучший друг были мертвы. Отец и дед поскакали за грабителями, но два дня спустя их нашли мертвыми. Моя мать скончалась на следующий год от горя.

Какое-то время пораженная Кэди молча смотрела на него.

– Мне очень жаль, – наконец произнесла она. – Поэтому вы ненавидите оружие, да?

Мужчина коротко кивнул в ответ.

Кэди не сомневалась, что эта трагедия каким-то образом связана с тем, почему она оказалась здесь. Но эта мысль только еще больше утвердила ее в решимости вернуться домой, пройти сквозь скалу и выпутаться из истории, в которую она попала. Поднявшись, она подошла к краю тропки и оглянулась на него.

– Мне необходимо найти рисунки на камнях, – тихо сказала она. – Вы знаете, где они?

– В этих пещерах множество рисунков, сделанных индейцами, – ответил он. – Можно провести в поисках остаток своих дней, и так и не увидеть все их.

– Но я должна найти их! – горячо заговорила она. – Вы не понимаете. Вы ничего не понимаете!

– Я очень хочу попытаться понять, если только вы мне скажете, что в этих индейских рисунках такого важного?

Ладони Кэди сами сжались в кулачки, но плакать она больше не собиралась.

– Я родилась в тысяча девятьсот шестьдесят шестом, – сердито выкрикнула она.

– Но тогда вам должно быть только семь лет, – озадаченно сказал мужчина.

– Не восемьсот, а девятьсот шестьдесят шестом! На красивом загорелом лице человека, большую часть жизни проводящего на открытом воздухе, отразились несколько чувств сразу.

– Понимаю, – наконец пробормотал он.

– Я вижу, что вы мне не верите, – Кэди сжала губы. – Я и не ожидала, что вы мне поверите. – Она взглянула на него снизу вверх. – Что вы думаете? Что я сбежала из сумасшедшего дома? Пытаетесь понять, кик запереть меня где-нибудь, чтобы я никому не причинила вреда? Вы…

– Вам не слишком удается читать чужие мысли, правда? Я думал, что когда бы вы ни родились, сейчас необходимо, чтобы кто-то о вас позаботился. Нам нужна еда, крыша над головой и какая-нибудь другая одежда. Я считаю, вы должны выйти за меня замуж, и я…

Услышав такое, Кэди рассмеялась.

– Мужчины всегда одинаковы, не так ли? Для решения любого вопроса с ними надо переспать. Ночь потрясающего секса – и женских проблем как не бывало!

Он нахмурился, глаза его загорелись сердитым огнем.

– Если бы меня интересовал только секс, я мог бы заполучить это от вас несколько раньше. Или кто-нибудь здесь достаточно силен, чтобы остановить меня?

Эти слова стерли улыбку с лица Кэди. Отвернувшись от него, она сделала шаг по тропинке, но не успела уйти далеко, потому что ее остановили его слова:

– Я отвезу вас в город. – По его тону Кэди поняла, что задела его чувства. Мать учила ее никогда не смеяться над мужчиной, предлагающим руку и сердце, каким бы смехотворным и нелепым это ни показалось!

Она обернулась. Он по-прежнему развалившись сидел на земле и заводил часы отца, внимательно их разглядывая, словно ничего не случилось, но Кэди знала, что обидела его.

– Я прошу прощения, – сказала она и подошла поближе. – Вы были очень добры ко мне, я в долгу перед вами. Просто…

Он резко поднялся, и она вдруг замолчала, удивившись его огромному росту. Он возвышался над ней, словно башня. К тому же корсет, вероятно, заставляет женщину чувствовать себя куда более женственной.

– Нет, мисс Лонг, это я в долгу перед вами, – произнося это, он даже не взглянул на нее. – Находясь в здравом уме, я не могу оставить вас одну в горах, так что я отвезу вас в Ледженд. Уверен, что там вы найдете работу и жилье и сможете возвращаться сюда и искать индейские картинки, когда у вас будет возможность. Это вам подходит?

– Да, – неуверенно согласилась она. Все было прекрасно, но почему-то его предложение вызвало у нее чувство утраты. Может, она потеряла сейчас друга?

– Не последуете ли за мной, мисс Лонг? – холодно спросил он, так что Кэди поморщилась.

Ей очень хотелось принести извинения за резкую реакцию на его матримониальное предложение, даже если оно было сделано из чувства долга.

– Мистер Джордан, – начала было она, но под его хмурым взглядом замолчала, поняв, что до сих пор не спросила его имени. – Коул Джордан… это имя написано на… – Она не хотела признаваться, что осмотрела его вещи.

Взгляд, которым он ее окинул, заставил ее щеки ярко вспыхнуть, Кэди показалось, что она стала совсем крохотной.

– У вас передо мной преимущество: похоже, вы обо мне знаете очень много, а я о вас – только имя. – Он криво усмехнулся. – Ну и, конечно, дату вашего рождения.

Заметив эту ухмылку, Кэди забыла о чувстве вины.

– Поскольку уж я спасла вашу жизнь, думаю, самое малое, что вы можете для меня сделать, это отвезти в город, – она глубоко вздохнула и бросила на него внимательный взгляд. – Послушайте, мистер Джордан, по-моему, нужно, чтобы между нами все было ясно. Верите вы или нет, что я из другого времени и из другого города – неважно. Суть в том, что я помолвлена с человеком, который мне очень дорог, и я не намерена выходить замуж ни за кого другого только ради того, чтобы получить крышу над головой. Там, откуда я прибыла, женщины сами заботятся о себе, и так уж вышло, что я повар и, значит, смогу получить работу где угодно. Какой бы год ни был указан в календаре. Так что, пожалуйста, простите меня. Я не хотела вас обидеть, и мне хотелось бы сохранить вашу дружбу. Но ничего больше.

Пока она произносила свою речь, он стоял и смотрел на нее. Его лицо ничего не выражало. Но когда он медленно улыбнулся в ответ, Кэди поняла: ей следует держаться как можно дальше от этого мужчины. Она, конечно, помолвлена, но ведь она живой человек!

Хорошо, мисс Лонг, будем друзьями, – согласился он, протягивая ей руку для рукопожатия.

На мгновение показалось, что он стал именно таким, как ей хотелось, – хорошим другом. Кэди молча последовала за ним вниз по склону, назад к лагерю, используя время спуска для того, чтобы поразмыслить.

«Лучше не зацикливаться на ужасе происходящего и воспринимать все это как приключение», – сказала она самой себе. Поскольку, похоже, у нее нет возможности сразу вернуться домой, она сделает так, как предлагает этот человек: поступит на работу и найдет жилье, а выходные дни будет проводить, как советует Коул, то есть мистер Джордан, – в поисках наскальных рисунков, которые укажут ей, где находится проход в скале.

Пока идут поиски, ей необходимо постараться ни с кем не связываться, потому что, несомненно, существует какая-то причина, из-за которой она здесь оказалась. А поскольку ей совершенно безразлично, какова эта причина, Кэди просто не должна ни во что ввязываться.

К тому моменту, когда они добрались до лагеря, девушка почувствовала себя гораздо лучше. Она не намерена позволить происходящему одержать над собой вверх!

– Может, вы предпочтете сесть верхом, – вежливо предложил Коул. – Я не хотел бы посягать на вашу самостоятельность.

Когда он отвернулся, Кэди скорчила ему в спину гримаску и повернулась к жеребцу. Она уже один раз забиралась на спину этого животного, когда спасала жизнь этого неблагодарного, невоспитанного, несносного – и тому подобное – человека. Однако, когда она это делала в первый раз, на ней было надето намного меньше деталей ее роскошного туалета. Садиться в седло облаченной в десятки килограммов атласа, да еще с длиннейшим шлейфом, – дело для опытной наездницы, а Кэди таковой вовсе не являлась.

Пока она раз за разом пыталась забраться наверх и снова и снова падала вниз, Коул занялся уничтожением следов их лагеря. Закончив, он прислонился к стволу тополя, достал нож и принялся подрезать ногти.

– Ну ладно, – буркнула Кэди, не глядя на Коула, – я бы, может, не отказалась от помощи.

– Я не хотел бы вмешиваться. Мы не торопимся. Она повернулась к нему, глаза ее подозрительно сузились.

– Почему именно хотели вас повесить эти люди? Она увидела, как он пытается скрыть улыбку. Потом очень медленно, словно у него в запасе вечность, он спрятал нож за пояс и направился к ней. Несколько мгновений он озадаченно смотрел на нее сверху вниз.

– Не хочу злоупотреблять нашей дружбой, но мне дозволяется до вас дотронуться?

Кэди бросила на него только один взгляд, потом подняла руки так, чтобы он смог ее подсадить. Он так и сделал, плюхнув ее на седло. При этом раздался противный глухой звук. Кэди вцепилась в переднюю луку – лишь бы не свалиться, пока он усаживается сзади. Она сидела весьма неудобно – по-женски – и в любую минуту могла упасть. Если бы не пышные юбки, Кэди перебросила бы одну ногу через спину лошади.

Усевшись позади Кэди, Коул взял вожжи, обхватив девушку руками, но не прижимая их. Однако его крупное, сильное тело оказалось слишком близко к ней, и Кэди захотелось откинуться назад и прижаться к нему. Чтобы как-то отвлечься, она заговорила:

– Город Ледженд – какой он?

– Такой же, как большинство городков, где есть прииски.

– Никогда в жизни ни одного такого не видела.

– Ах, да, я как-то забыл. Вы видели только… а правда, что именно вы видели в… какой год сейчас в вашем мире?

– Тысяча девятьсот девяносто шестой, – невозмутимо сказала Кэди. – И я буду очень благодарна, если вы прекратите надо мной смеяться. Такой хорист, как вы, в моем мире просто не выжил бы.

– Хорист? – переспросил он, и Кэди заметила, что это позабавило его. – Скажите, а люди будущего изобрели какие-нибудь новые преступления помимо убийств и войн?

– Нет, люди просто усовершенствовали их. В моем времени есть наркотики, атомная бомба и ресторанные критики. У нас есть автомобили, которые носятся с фантастической скоростью и сталкиваются на ходу, маньяки-убийцы и загрязнение окружающей среды. И среди нас есть люди, которые… – Она замолчала, потому что ей не хотелось думать про то, о чем сообщалось в ежедневных новостях. – Я живу в мире очень высоких скоростей.

– И вы хотите вернуться назад? Мой мир весьма скучен, весело только, может быть, немногочисленным конокрадам.

– Верно. И еще у вас бывают этакие вечеринки – линчевания. Оспа, тиф и холера. И туалеты во дворе.

– Похоже, вы немало о нас знаете.

– Я многое видела по телевизору.

– А что такое телевизор?

Они ехали дальше и дальше, и Кэди откинулась назад, чувствуя себя очень удобно. Глядя по сторонам на великолепные горы Колорадо, от которых захватывало дух, она с трудом смогла припомнить, что же такое, на самом деле, телевизор. Ей никогда прежде не приходилось видеть эти места, и она понятия не имела, что здесь настолько красиво. Может, они с Грегори смогут открыть в этих местах ресторан. Может, им удастся убедить его матушку оставить «Луковицу» и перебраться сюда.

– Симпатично, правда? – тихо спросил он, словно читая ее мысли.

– Красиво, – ответила она. – Я выросла в Огайо, училась в Нью-Йорке, работаю в Вирджинии. И никогда не бывала в этих местах.

Он не ответил, но Кэди почувствовала: ему приятно то, что ей понравились его родные края.

– А если говорить правду, почему эти люди пытались вас повесить? – Она ощущала себя очень спокойно и уверенно благодаря плавному движению лошади и силе мужчины, который бережно ее поддерживал, так что ее даже начало клонить ко сну.

– Они попытались завладеть частью моего скота, а я возражал.

– У вас много коров? Он ответил не сразу, словно колебался:

– Всего несколько. Я уже говорил, здесь не самые лучшие пастбища.

– Так вы работаете на прииске?

– Нет.

«Неразговорчивый ковбой», – со вздохом подумала Кэди, затосковав о Грегори, который всегда был готов говорить о своем бизнесе или выслушивать рассказы Кэди о том, что произошло в ресторане.

– А какой из себя этот Грувер? – поинтересовался Коул, и в тоне его послышалась явная насмешка.

Кэди не сомневалась в том, что психологически не правильно заставлять мужчину ревновать, но ей это очень понравилось. Она всегда была так занята изучением своей кулинарии, что проводила не слишком много времени в мужском обществе. До Грегори она и на свидания-то почти не ходила.

– У меня нет знакомых с таким именем, – преувеличенно-наивно сказала она. – Представления не имею, о ком это вы?

– О том, кто собирается на вас жениться.

– А-а-а-а, Грегори! Ну… он совершенно великолепен. Черные, как смоль, волосы, темные глаза, кожа цвета меда и…

– А как насчет мозгов? – невозмутимо поинтересовался Коул.

– У него диплом вирджинского университета – факультет бизнеса. И он преуспевает. Покупает и продает земли в Калифорнии. Он почти богат. Между прочим, он купил мне трехэтажный дом в Александрии. Ой! – воскликнула Кэди, потому что конь под ними оступился, попав в ямку, и Кэди едва не свалилась. Однако Коул поддержал ее и больше уже не отпускал.

– Ну, а вы? – ехидно поинтересовалась она. – Ни жены, ни невесты? Как насчет подружки?

– Никого, – отрезал он. – Только я и Мануэль, мой старый повар.

– А он хорошо готовит?

– Если вы любите фасоль и соус чили, настолько острый, что, кажется, язык сгорит. Вы ведь не захотите на меня работать, правда? Я мог бы вам платить… – Он резко замолчал. – Не-е-ет, вы ведь хотите независимости, хотите иметь собственную работу. Скажите, через сто лет все женщины станут такими?

Он открыто смеялся над ней и абсолютно не верил, что она когда-либо видела двадцатый век.

– Большинство. Мы делаем карьеру и зарабатываем деньги наравне с мужчинами, знаете ли. Коул фыркнул.

– А кто же заботится о детях?

Кэди открыла было рот, чтобы ответить ему, но подумала, что дискуссия на тему нянь, яслей и детских садов даст разговору нежелательный для нее поворот.

– Детей рожают, если хотят, и за детьми хорошо смотрят.

К сожалению, в этот момент ей припомнились только выпуски шестичасовых новостей, в которых показывали детей, подвергшихся издевательствам и насилию.

– Но если женщина целый день работает, кто…

– Это город Ледженд? – перебила Коула Кэди, чтобы сменить тему.

– Нет, это просто скалы.

– Правда забавно, выглядит очень похоже на…

– Если вы из другого времени, как говорите, то почему вы здесь? И откуда у вас фотография моей семьи и часы моего отца? Мы думали, что они потерялись.

– Кто это мы?

– Моя бабушка и я. Она моя единственная родственница. – Он крепче сжал ее руками, слегка их сдвинув. – У вас удивительная способность менять тему разговора. Что вы делали с фотографией моей семьи?

– Я купила старый ящик для муки, и когда открыла его, внутри оказалось это платье, а на дне лежал пакет с фотографией и часами.

Поскольку она ничего больше не сказала, он спросил:

– И что случилось потом?

– Не знаю, – тихо призналась Кэди, не желая вспоминать об ужасных мгновениях, пока она неслась между двумя мирами. Она все еще ожидала, что в любую минуту может проснуться у себя в квартире. Неважно, сколько окажется времени, она сразу же позвонит Грегори и скажет, что любит его и что…

– Ну ладно вам, – ласково подбодрил ее Коул. – Не струсите же вы сейчас. Вы маленькая леди Независимость, не забыли? Вы все можете делать сами. Вы что, боитесь сказать мне, что случилось?

Его тон говорил сам за себя: он над ней смеялся.

– Я действительно могу о себе позаботиться, если, вы это хотите сказать, – сердито возмутилась она. Он хохотнул.

– Вот так-то лучше. Несколько минут они молчали.

– Почему вы попросили меня стать вашей женой? Он ответил не сразу.

– Чтобы защитить вас. Потому что я перед вами в долгу. Меня бы не было сейчас в живых, если бы не вы. Знаете, по-моему, когда вы спустились с гор в этом белом платье, старик Харвуд решил, что вы – приведение.

– Я думала, вы были без сознания! Как же вы что-то рассмотрели?

– Я просто берег силы.

Повернувшись в седле, она уставилась на него:

– Если вы были в сознании, почему же тогда не помогли мне спасти вас?

– М-м-м-м… – только и ответил он, и Кэди увидела, что он пытается подавить улыбку. Она отвернулась.

– Вы могли раздавить меня, когда свалились с этой лошади.

Вместо ответа он убрал прядку волос с ее лица и заправил ее за ушко девушки.

Почему-то этот простой жест показался ей куда более интимным и нежным, чем все, что он до этого делал, и Кэди нахмурилась. Да, ей решительно необходимо отделаться, освободиться от этого мужчины.

Глава 6

Городок Ледженд оказался совершенно не таким, как она ожидала. С цинизмом женщины двадцатого века она предполагала, что встретит здесь бесконечные салуны и грязь. Ребенком она верила в красивые киношные декорации, которые изображали прелестные крохотные домики с белыми оградами, но повзрослев, поняла, что женщины из этих ковбойских шоу проводили по три часа перед зеркалами, причесываясь и гримируясь, а улицы ежедневно вылизывались бригадой уборщиков.

Однако теперь, когда они вместе с Коулом въехали верхом на лошади в этот городок, ей пришлось изменить свое мнение. Потому что Ледженд выглядел так, словно это творение самого Уолта Диснея. Он был чистенький и опрятный, а все люди оказались прекрасно одеты и приветливо им улыбались.

Они проехали по улице, которую Коул назвал Дорогой Вечности, потом повернули налево вниз по широкой ухоженной дороге – авеню Кендала. Проехали мимо чистых, аккуратных магазинчиков, гостиницы, оптового склада, конюшни и большого кафе-мороженого, очень похожего на то, что было в фильме с Джуди Гарланд. Она увидела только , один салун, да и тот был похож на заведение, куда спокойно можно зайти с детьми даже в пятницу вечером. Между домами оставалось довольно обширное пространство, причем некоторые полянки смотрелись весьма живописно.

Еще больше ее удивило то, что она не заметила даже признаков оружия. Горожане не ходили по улице с ружьями в руках. В общем, все выглядело очень опрятно, благопристойно и совершенно мирно. Может, из-за рассказа Коула о гибели его семьи она ожидала, что Ледженд окажется, скажем, немного опаснее.

– Ну и Дикий Запад, – пробормотала она, вспомнив, что слышала, будто такой его образ – не более чем миф. Если так, Ледженд оказался прекрасным доказательством правдивости легенды.

– Где вас оставить? – спросил Коул.

– Где угодно, где потребуется повар, – ответила она.

Когда Коул и Кэди проезжали мимо, люди бросали свои дела и смотрели на них. Интересно, – что именно привлекало их: ослепительная белизна ее платья или то, то мужчина и женщина сидели так близко друг к другу у всех на виду? Этого Кэди понять не могла. Если судить об этом городе по первому впечатлению, единственный известный здесь грех – после девяти вечера не оказаться в своей постельке.

– Как насчет «Палас-отеля»? – спросил Коул.

Кэди с досадой обнаружила, что его слова вызвали у нее чувство паники. Она останется одна! Одна в странном городе, в каком-то странном времени. Как она, абсолютно ничего не понимая в происходящем, собиралась справиться со всем этим? В какое-то мгновение Кэди была готова броситься Коулу на шею и умолять не оставлять ее одну.

"Будь сильной, Кэди», – сказала себе девушка.

– Это будет прекрасно, – вымолвила она, делая глубокий вдох, чтобы заставить собственный голос не дрожать. Он остановился перед гладкоструганными стенами двухэтажного отеля – самой большой, должно быть, постройки в городе. Так же как все прочие домики, этот был очень чистеньким и аккуратным, с кружевными занавесочками на окнах.

Спрыгнув с седла, Коул предложил Кэди руку, потом внимательно посмотрел на нее сверху вниз.

– Вы уверены, что не передумаете? Я мог бы о вас позаботиться.

Мгновение Кэди колебалась, но она была слишком самостоятельной и рассудительной, чтобы отдаваться душевным порывам. Она всегда сама о себе заботилась, так почему же сейчас, в тридцать лет, попадать в зависимость от какого-то мужчины?

– Я уверена. – Кэди развернула плечи и протянула ему руку. – Благодарю, мистер Джордан, за все, что вы для меня сделали, и очень ценю вашу заботу.

Коул взял протянутую ему руку и торжественно ее пожал. Лицо его было мрачно.

– Я никогда ничего подобного не делал. Вы женщина, находящаяся под моим покровительством, и я не могу вот так запросто оставить вас без защиты. А что, если вы не найдете работы?

Кэди самоуверенно улыбнулась. Она не минуты не сомневалась, что единственное, что ей необходимо сделать, – это что-нибудь приготовить, и ее немедленно наймут.

– Разве вы не говорили, что здесь много приисков? Значит, должно быть полно одиноких мужчин, и кто-то из них обязательно захочет нанять повариху. А теперь, пожалуйста, уходите, – сказала она, чувствуя, как постепенно возрастает ее уверенность. Ну разве она может не получить работы?

– Ладно, – безразлично бросил он. – Но я хочу попросить вас об одном одолжении. Она осторожно поинтересовалась:

– О каком?

– Завтра в два часа мы встретимся на площади перед церковью., Она вон там, в самом конце дороги, ее невозможно не заметить. Я хочу, чтобы вы появились там завтра и сказали мне, что у вас все в порядке, тогда я буду спокоен. Договорились?

Кэди улыбнулась.

– Прекрасно, договорились! Я буду там ровно в два и расскажу вам о моей новой замечательной работе. А может, мне даже удастся найти кого-нибудь, кто знает, где находятся наскальные рисунки.

– Хорошая мысль, – улыбнулся в ответ Коул. – Здесь есть несколько старых старателей, которые знают эти горы вдоль и поперек. Может, они вспомнят, где есть такое место. – Все еще не выпуская ее ладонь, он сжал ее. – Ладно, будьте умницей. Желаю вам самых больших успехов!

Легко прикоснувшись пальцами к полям своей шляпы, он повернулся и пошел вниз по чисто выметенной дорожке.

Трудно описать, насколько одинокой ощутила вдруг себя Кэди, увидев удаляющегося Коула Джордана. Она была знакома с ним всего один день, но он был единственным человеком, которого она знала в этом городе. «Единственным, кого я знаю в этом веке», – прошептала она, заметив, что он задержался рядом с группой мальчишек. Они играли в шарики на земле, и Коул прервал их развлечение, вытащив что-то из кармана и вручив это ребятне. Кэди знала, что имеется у него в карманах, поэтому была уверена, что он не мог угостить их конфетами. Что же он им дал?

"Деньги», – решила она, заметив, как мальчишки внимательно посмотрели на свои ладошки, потом вскочили и бросились в направлении кафе-мороженого, которое, как она уже знала, находилось за углом.

– Хорист, – пробормотала она себе под нос, потом перекинула шлейф платья через руку и вошла в отель. Наверное, ей следовало попросить Коула купить ей новое платье, подумала Кэди. Но нет, лучше ничем не быть ему обязанной при расставании.

Внутри отель оказался именно таким, каким она его себе представляла – многолюдным, заполненным хорошо одетыми мужчинами и женщинами, невозмутимо прохаживающимися под ручку туда-обратно. В вестибюле за дверью она увидела мебель под чехлами с подушками, набитыми конским волосом, и толстый персидский ковер на полу. Слева находилась высокая стойка с многочисленными ячейками для ключей и почты, где примостился высокий молодой человек приятной наружности. Он что-то записывал в толстенной книге регистрации.

Кэди с улыбкой подошла к гостиничному клерку.

– Могу я видеть управляющего? Или человека, отвечающего за прием на работу? – вежливо спросила она.

Мужчина окинул внимательным взглядом ее белое шелковое платье и удивленно вскинул бровь. Может, он решил, что ее бросили прямо у алтаря? От этой мысли Кэди почувствовала некоторое смущение. Ясно, что покупка нового платья – вопрос номер один. Может, ей удастся получить некоторый аванс в счет своей зарплаты.

"Час дня, – думала Кэди, глядя на часы, установленные на самой верхушке пожарной каланчи. – Еще целый час до встречи с Коулом». С места, где она находилась, прекрасно было видно церковь.

Что она ему скажет? Неужели ей придется на коленях умолять его купить ей что-нибудь поесть? При одной мысли о еде в желудке заурчало. Она так мало съела с тех пор, как проникла сюда сквозь скалу, что смогла утянуть корсет еще на несколько сантиметров.

Отвернувшись от пожарной каланчи, Кэди пошла в направлении церкви, но остановилась. «Не так быстро, – сказала она себе, – береги силы». Стараясь не сутулиться и сохранять горделивую осанку, она медленно шла вниз по пыльной дороге, не обращая внимания на спешащих мимо горожан.

Кэди была уверена, что теперь о ней знал уже весь город. Как высокомерно она спросила у управляющего отелем, нужен ли ему повар, лучше которого у него до сих пор не бывало! А он не менее высокомерно ответил, что вообще не желает видеть женщин у себя на кухне, чтобы они не отвлекали мужчин от дела. И не дал Кэди никакой работы.

"Далековато до равноправия», – сказала она себе, покидая отель. Первая попытка закончилась неудачей. Ну и что? К ее услугам был целый город, полный возможностей найти работу. Она обязательно что-нибудь где-нибудь найдет.

Однако когда наступил вечер, а Кэди по-прежнему не знала, где будет ночевать, она начала терять надежду на то, что кто-то наймет ее. Кэди охватило уныние. Наконец на землю спустилась холодная колорадская ночь, и она с нежностью вспомнила, как теплое тело Коула согревало ее прошлой ночью.

К закату бедняга обошла почти все магазины города. Она даже добралась до прииска «Тарика» и попыталась упросить дай ей работу там. Невозможно представить большее унижение, чем испытала Кэди, когда управляющий заявил, что мужчины передерутся из-за женщины, которая выглядит как она. Кэди даже расплакалась. На какое-то мгновение ей показалось, что он вот-вот уступит, но управляющий взглянул на другого мужчину, который отрицательно покачал головой, и остался непреклонен. Однако он благосклонно позволил ей доехать до города на одной из вагонеток, полных руды.

Подходя к вагонетке в сопровождении двух мужчин, Кэди заметила навес под деревом, где стояли крепкие столы, заставленные блюдами с едой. Судя по запаху, все было поджарено на том же масле, что использовалось для смазки колес повозок, но сейчас любая пища вызывала у Кэди слюнки.

Забыв о гордости, она попросила:

– Нельзя ли мне что-нибудь съесть?

По выражению глаз управляющего она поняла, что он готов разрешить. Но второй мужчина, его заместитель, казавшийся Кэди настоящим злым колдуном, твердо взял ее за руку и сказал, что прииск – место не для дамы. Прежде чем Кэди удалось придумать достойный ответ поязвительнее, он приподнял ее, почти забросил на широкую деревянную скамью вагонетки и приказал вознице отправляться.

Через несколько минут Кэди снова была в городе, и кучер высадил ее у складов, где серебряную руду взвешивали, прежде чем отправить вниз. Напротив оказалась прачечная, так что девушка вошла туда и поинтересовалась, не нужна ли им помощница. Отказ не слишком удивил Кэди.

Через улицу, позади кафе-мороженого, раскинулся огромный парк, где росли высокие тополя и зеленели заросшие травой полянки. В конце парка было нечто напоминающее спортивную площадку с открытыми трибунами вокруг.

К тому времени, когда она добрела до спортплощадки, спустилась ночь. Кэди дрожала. В лунном свете она видела постройку, похожую на маленькую симпатичную школу, с колоколом на крыше и фонарем перед входом. Совершенно измученная голодом и усталостью, Кэди с трудом передвигая ноги побрела к домику и обнаружила, что дверь не заперта. Возблагодарив Бога, она вошла внутрь. По сравнению с улицей, здесь было удивительно тепло. В маленькой раздевалке она обнаружила пару забытых курток, воняющих словно лошадиные попоны, бросила их на пол, улеглась на них, закуталась и заснула.

Когда Кэди проснулась на следующее утро, светило солнце, и ей понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, где она находится. Кэди постаралась не поддаться чувству жалости к самой себе. Мама всегда говорила ей, что жалость к себе – бездонный колодец, и человек, свалившийся в него, будет падать всю оставшуюся жизнь.

Поскольку школа не оглашалась голосами детей с требованием впустить их внутрь, Кэди решила, что сегодня суббота или, может быть, воскресенье. Если уж она не знала, какой на дворе год, где ей было понять, какой там день недели!

Некоторое время Кэди ходила по школе, пытаясь отыскать что-нибудь из одежды. Может, причина того, что ей не дают работы, в ее платье, столь вызывающе белом от яркого горного солнца? Ей не позволяли даже попытаться доказать, что она способна справиться с любым делом, с горечью вспомнила Кэди.

Собираясь выйти из школы, Кэди заметила на дальней стене зеркало. Подойдя ближе и взглянув на себя, она даже взвизгнула от ужаса: и это женщина, из-за которой, по словам управляющего прииском, передерутся все мужчины?

Некогда чистые и аккуратно уложенные волосы стали грязными и спутались, словно холодные, слипшиеся макароны. Всю щеку пересекала черная полоса. «Интересно, давно это здесь?» – пробормотала Кэди, пытаясь стереть грязь.

Что касается платья, оно мало напоминало то великолепное творение портного, которое она извлекла некогда из жестяной коробки для муки. На одном плече распоролся шов, это произошло, когда она поспешно ретировалась с лесопилки. На боку юбки красовалось огромное грязное пятно – она зацепила покрытую сажей печку в офисе местной газеты. Молодой человек с карандашом, заложенным за ухо, в весьма агрессивной манере задал ей несколько вопросов, интересуясь, что она делает в городе и что за отношения связывают ее с Коулом Джорданом, где она жила прежде и знает ли что-нибудь о недавних ограблениях, зачем она ходит по городу, расспрашивая жителей, и является ли она членом какой-то банды, кто бросил ее у алтаря и действительно ли ее жених узнал о том, что она замешана в ограблениях, где они зарыли добычу и что…

Кэди выбежала из конторы так быстро, что едва не перевернула печку. Слава Богу, в ней не горел огонь, иначе она запросто могла бы сгореть сама. «Тогда мне удалось бы приготовить хотя бы что-нибудь», – пробормотала она, бредя вниз по улице.

Не больше повезло ей и на следующее утро, после холодной ночи, проведенной в школе. Она взялась обходить дом за домом. В какой-то момент ей удалось заметить жалость в добрых глазах седовласой старушки, и Кэди попросила дать ей что-нибудь поесть. На лице женщины отразилось сострадание, но в этот момент откуда ни возьмись появился ее муж, окинул Кэди взглядом и сказал: «В нашем городе не подают попрошайкам», – и захлопнул дверь прямо перед носом у Кэди.

Итак, теперь Кэди брела по направлению к церкви, чтобы встретиться с Коулом. Как же ей себя вести? Сделать вид, что все прекрасно и помощь ей не нужна? Следует ли любой ценой сохранить свою гордость?

Удивительно, куда только девается эта гордость, если в дело вступает желудок… Когда она вернется в двадцатый век, может, напишет книгу и назовет ее «Путешествие во времени: новая диета для похудения».

"Достоинство, – повторяла и повторяла Кэди, идя вдоль улицы, – необходимо сохранить собственное достоинство». Прямо за пожарной каланчей начиналась длинная дорога вверх, потом перекресток и невысокая ограда, идущая прямо по вершине холма. Кэди преодолела подъем, вышла на вершину холма, зашла за ограду. Здесь город менялся. Та его часть, которую она уже видела, была прелестна, но за оградой, казалось, начинались кущи небесные. По дорожке можно было пойти направо и налево. Церковь была слева. А справа стояла хорошенькая невысокая постройка с просторным крыльцом и высокими закругленными вверху окнами. Вывеска над дверью гласила «Библиотека города Ледженд». Справа от библиотеки земляная дорожка вела на пологий холм, и Кэди пришлось даже протереть глаза, чтобы убедиться, что ей не чудится то, что она увидела в конце дорожки. Если она не ошибалась, красивая белая постройка с куполообразной крышей не могла быть ничем иным, кроме мечети.

Кэди не сомневалась, что никогда прежде не слышала, что на Диком Западе была хотя бы одна мечеть! , С этой мыслью она повернула в сторону церкви. По обеим сторонам от прекрасно ухоженной дорожки росли цветы, двор перед церковью можно было сравнить разве что с чудесным покрывалом из блестящей травы с разбросанными повсюду голубыми цветочками. По всей вероятности, здешние серебряные прииски процветали, поскольку давали возможность содержать общественные здания в таком прекрасном состоянии.

Когда Кэди подошла к церкви, она услышала пение и улыбнулась. Может, церковные служители проявят больше сочувствия к ее положению. Может, ей удастся поговорить с пастором и он поможет ей найти работу. Почему она не подумала об этом раньше?

Кэди медленно поднялась по ступеням церкви и тяжело опустилась в тени навеса над крыльцом, приготовившись ждать Коула. Он, без сомнения, купит ей что-нибудь поесть, решила она и улыбнулась столь приятной перспективе.

Ей не пришлось ждать слишком долго, потому что всего несколько минут спустя он подъехал верхом на коне. Даже само его появление позволило Кэди облегченно вздохнуть. Он ее друг, и он обязательно ей поможет!

– Я опоздал? – взволнованно спросил Коул. – Мне казалось, мы договорились встретиться в два.

– Нет, – ответила Кэди, отчаянно желая, чтобы волосы ее были не такими грязными и на ней не болтались страшные лохмотья, которые некогда были подвенечным платьем. – Это я рано пришла.

Он неторопливо спешился, медленно поднялся по ступенькам, потом остановился в нерешительности, словно не зная, что делать.

– Я должен сейчас репетировать сольную партию для завтрашней службы. Пастор уезжает из города на пару недель, так что необходимо будет больше музыки, чтобы занять время. После того как я исполню несколько песен, они взмолятся, чтобы пастор вернулся. – Он улыбался, беззаботно глядя на нее, словно не видя, в каком жалком она оказалась положении.

Он сделал шаг к двери, потом повернулся и сел на ступеньку рядом с ней.

– Вы в порядке?

Кэди хотелось бы ответить на этот вопрос утвердительно: да, все великолепно! – но в желудке у нее заурчало, и она не смогла солгать.

– Нет, не в порядке.

Он взял в свою большую, теплую, чистую руку ее грязную ладошку.

– Хотите мне об этом рассказать? Как ваша новая работа?

– У меня нет работы, – с отчаянием выкрикнула она, но когда он оглянулся на открытые двери церкви, Кэди заговорила потише. – Никто не захотел нанять меня! Никто и нигде, ни в общественных заведениях, ни в частных домах. Я обращалась даже в прачечную, но и они выгнали меня.

– Это семейное предприятие, – сказал он и, заметив в ее взгляде вопрос, пояснил:

– Прачечная принадлежит мистеру Симмонсу, а у него шесть дочерей, так что он ни за что не захочет платить чужаку.

Кэди хмуро посмотрела на него. Неужели он не понимает?

– Я не смогла найти никакой работы нигде, – равнодушно проговорила она. – Никто не захотел нанять меня.

– А вы пытались на приисках? Она прищурилась, потом произнесла медленно и твердо, словно объясняла идиоту:

– Я была на прииске «Тарика», но не на других, потому что они слишком далеко. Я ведь хожу пешком. К тому же в этом платье вообще трудновато перемещаться.

– О да! Готов спорить, что управляющий был очень мил, но его помощник отправил вас прочь.

– Да, – подтвердила она удивленно, потому что, похоже, он до сих пор не понимал, в чем дело.

– В прошлом месяце подружка этого помощника вышла замуж за другого, и он сейчас, как бы это сказать, немного сердит на женщин. Никого из них не желает видеть. – Коул положил ее ладонь назад на ее колени. – Вам не повезло, что вы первым делом попытали счастья на прииске «Тарика». Уверен, что на «Лили» или на «Амарилисе» нуждаются в поварихах. А как насчет тюрьмы? Это в паре миль от города на пути в Денвер, и, может, им кто-нибудь нужен. – Он снова обернулся на дверь. – Теперь я должен идти. Спасибо, что пришли, рад, что у вас все в порядке.

Несколько мгновений Кэди не могла пошевелиться от изумления. Он не может оставить ее просто так!

– Коул! – зашипела она вслед ему так, что он обернулся, замерев, хотя уже почти вошел внутрь.

– Да, мисс Лонг? – шепнул он тихо, чтобы не мешать людям, поющим в церкви.

– У меня не все в порядке, – сказала она. – У меня совсем не все в порядке!

И, к своему неудовольствию, она расплакалась, отворачиваясь так, чтобы он не видел ее лица. Она обернулась, только когда Коул протянул ей чистый носовой платок. Он снова сел с ней рядом и, слегка нахмурившись, ждал. Очевидно было, что он раздражен вынужденной задержкой, тем, что она отрывает его от хоровой репетиции. Она могла вот-вот умереть с голоду, а он боялся опоздать к своим певческим экзерсисам!

– Я не хотела бы вас здесь задерживать, но мне… мне нужна помощь, – произнесла она столь непривычные для себя слова. Даже на кухне она отказывалась просить мужчин поднимать огромные медные казаны. Она любила все делать сама.

– Чем я могу помочь вам? – тихо спросил он.

– Я не могу найти работу, – повторила она. – Повар никому не нужен. Никто даже не дал мне возможности доказать, что я умею готовить.

Он молчал.

Кэди шмыгнула носом.

– Вы ничего не скажете?

– Я не знаю, что сказать. Вы ясно дали мне понять, что не хотите, чтобы я защищал вас, так что я ничего не могу сделать. Я не в состоянии заставить кого-либо дать вам работу, правда? Я ведь не хозяин этого города. – При этой мысли он усмехнулся.

– Но не могли бы вы замолвить за меня словечко…

– Если я это сделаю, потом вы меня возненавидите. Вы будете думать, что я вмешался в то, до чего мне не должно быть дела, и будете меня ненавидеть. Мисс Лонг, я слишком ценю вашу дружбу, чтобы подвергать ее такому испытанию.

Он похлопал ее по руке и бросил взгляд на вход в церковь, словно снова собирался ее покинуть.

Кэди вцепилась в руку Коула.

– Я не буду вас ненавидеть, что бы ни произошло. Вы прожили в этом городе всю жизнь и…

– Если честно, я приехал сюда, когда мне было четыре года.

– Не важно! – выпалила она и тяжело вздохнула, чтобы немного успокоиться. – Я прошу вас только поговорить с некоторыми из местных жителей.

Он посмотрел на нее с большой симпатией.

– Проблема в том, что на каждое рабочее место здесь десять претендентов. Когда нам понадобилась новая школьная учительница, этой должности добивались все жены и половина дочерей наших горожан. Члены городского совета чуть с ума не сошли, пока выбрали кого-то одного. Видите ли, все дело в серебре. Ледженд – город, сказочно богатый серебром, и каждый стремится сюда, надеясь разбогатеть. – Лицо его вдруг озарилось улыбкой. – Я мог бы отвезти вас в Денвер. Может, там вы найдете…

– Нет! Я не могу отсюда уехать, потому что я должна найти скалу, через которую я сюда попала. Если я хочу когда-нибудь попасть назад, это единственный путь!

Отвернувшись, он посмотрел на прелестную полянку перед церковью.

– Ах да… Гилфорд.

– Грегори, – поправила Кэди. – Человека, которого я люблю, зовут Грегори.

Коул сидел отвернувшись, но она заметила легкую улыбку, играющую в уголках его губ, словно то, что она только что сказала, оказалось очень смешной шуткой.

Но Кэди было вовсе не до шуток, и она снова спрятала лицо в ладонях.

– Вы должны помочь мне. Я хочу есть. Я ничего не ела уже…

Она замолчала, потому что Коул громко икнул.

– Извините, – сказал он, поднося руку ко рту. – Это бобы. Единственное, что Мануэль умеет готовить. Бобы на завтрак, бобы на обед, бобы на ужин. Бобы и…

– Я умею готовить не только бобы, – радостно сказала Кэди, глядя на него умоляющими глазами. – Я умею готовить что угодно!

Коул посмотрел на нее так, как смотрит мужчина, объясняющий женщине простейшие понятия этой жизни.

– Вы независимая, самостоятельная женщина, и я это уважаю. Я знаю, что вы очень гордитесь тем, что можете сама о себе позаботиться без чьей-либо помощи, так как же я могу…

– Прекратите, – буркнула она. – Вам нет нужды добивать меня. Вы были правы. По крайней мере, здесь и сейчас.

– Это извинения? Настоящие извинения или только что-то похожее?

– Это все, что вы от меня услышите, так что будьте довольны и этим. Коул усмехнулся в ответ.

– Прекратите насмехаться, уведите меня отсюда и купите мне самую большую порцию еды, какую только можно отыскать в этом городе. Это будет моя последняя еда перед тем, как стать рабыней на вашей кухне.

Он выгнул бровь, выражая недоумение.

– Рабыня на кухне в противоположность рабыне где?

– Просто накормите меня, и все. Но Коул не тронулся с места, дразнящая ухмылка исчезла с его лица.

– Кэди, я не могу дать вам работу.

– Потому что я сказала, что… Сжав руками ее ладони, он заглянул ей в глаза.

– Может, вы уже заметили, что Ледженд отличается от других приисковых городков. Ах да, верно, вы говорили, что никогда не бывали в таких городках, так что вам придется поверить мне на слово – есть огромная разница. В других городах допускается беззаконие, которое неприемлемо здесь, в Ледженде.

Она не поняла.

– Незаконно, если я буду готовить для вас?

– Нет, конечно не это. Дело в том месте, где я живу.

Услышав это, она посмотрела на него с недоумением. В тщательно выглаженной голубой хлопковой рубашке он выглядел весьма опрятно. Она почему-то не могла представить себе, чтобы Коул Джордан жил в лачуге.

– Я живу за городом, мой дом вон в том направлении, – сказал он, кивая на восток. – Рядом нет других домов, и понимаете, мисс Лонг, просто будет выглядеть не слишком правильно, если вы и я будем жить там вдвоем под надзором только старого Мануэля и нескольких батраков. – Его глаза наполнились грустью. – После репетиции хора я могу повести вас пообедать, но я действительно не знаю, что еще могу для вас сделать. Я никого не могу заставить нанять повара, который не нужен. Я отдал бы вам все деньги, что у меня есть, но весь город через минуту узнает об этом, и ваша репутация пострадает. – Он понизил голос. – В этом городе полно мужчин, и если вы возьмете деньги от меня, могут подумать, что вы совсем не такая, как есть на самом деле.

Кэди представила себе пьяных ковбоев, надирающихся после рабочего дня, срывающих с петель дверь в ее комнату в дешевеньком отеле и… Она затрясла головой, чтобы вернуться к действительности.

– Слишком много киношек, Элизабет Кэди, – услышала она словно наяву голос матери.

Коул сжал ее руки.

– Я действительно не знаю, как вам помочь. – Он снова посмотрел на дверь в церковь. – Я должен идти. После репетиции мы можем еще поговорить. Посмотрим, не удастся ли мне уговорить кого-нибудь взять вас на работу. Кое-кто в городе в долгу передо мной, так что глядишь…

Жалкое выражение лица Кэди заставило его замолчать.

– Милостыня, – пробормотала она себе под нос, представляя, насколько неудобно будет поселиться в чужом доме в качестве незваного гостя.

Именно в этот момент Кади решила полностью изменить свое поведение. Чрезвычайные ситуации требуют чрезвычайных решений. У нее перед глазами промелькнуло красивое лицо Грегори, и она подумала, что его загадочные черные глаза были полной противоположностью голубым глазам светловолосого Коула, с его открытым и простодушным лицом.

Она любила Грегори, очень любила, но его не было рядом. Он еще даже не родился, так что она не сделает ему одолжения, если не смирит свою гордыню и умрет с голоду, прежде чем успеет вернуться к нему.

Кэди сделала глубокий вдох, чтобы прибавить себе смелости, выпрямилась и заглянула в искренние голубые глаза Коула.

– Ваше предложение о замужестве все еще в силе? – спросила она и тут же увидела по его лицу, что он потрясен.

– Вы помолвлены с другим!

– Отчаянное положение вынуждает сделать отчаянный шаг.

Коул взглянул на нее так, словно хотел сказать: «Большое спасибо».

– Я понимаю, что вы имеете в виду. Он посмотрел на ее руки, все еще зажатые в его ладонях.

– Я попросил вас стать моей женой в запале. Я чувствовал к вам такую благодарность за то, что вы спасли меня! Но теперь я думаю: что скажут люди? Боюсь, они…

– Так значит, вы всего-навсего низкопробный, лживый ублюдок! – выкрикнула она, вырывая руки. – Я здесь умираю с голоду – умираю с голоду, обратите внимание! – а вы думаете только о том, что скажут жители этого прилизанного городишка! Позвольте вам заметить, мистер Джордан, что жители этого города вообще не заслуживают того, чтобы обращать внимание на их мнение. Они скорее позволят одинокой женщине сдохнуть с голоду, чем рискнуть своей безупречной репутацией.

Она настолько рассердилась, что забыла о голоде и усталости, вскочила на ноги и смотрела теперь на него сверху вниз.

– Сейчас я жалею, что спасла вашу крепкую шею. Когда меня найдут мертвой на одной из этих улиц, моя смерть окажется на вашей совести!

Нанеся столь эффектный ответный удар, она подхватила шлейф своего платья и решительно зашагала вниз по лестнице. К несчастью, она споткнулась о длинную ногу Коула и едва не упала, но он ловко подхватил ее и, притянув назад, заставил сесть к себе на колени.

Кэди была настолько сердита, что даже не взглянула на него, и сидела очень напряженно.

– Мне кажется, я все-таки обязан вам.

– Никто не обязан жениться на мне из одолжения, – процедила она сквозь зубы. – И отпустите меня, пока никто не ваших «легендарных» святош не увидел нас вместе.

Он улыбнулся, услышав, как она обыграла название их города.

– Слишком поздно, – улыбка его стала еще шире.

Кэди обернулась и увидела перед собой хор города Ленженд штата Колорадо, в полном составе столпившийся в дверях церкви и с открытым восхищением рассматривающий ее и Коула.

– Боюсь, теперь у меня нет другого выхода – я должен на вас жениться! – сказал он. – После того как я…

– Берегитесь! Если вы сейчас скажете, что подорвали мою репутацию, я наброшусь на вас с кулаками.

Несколько мгновений Коул рассматривал ее, то ли развлекаясь, то ли приходя в себя от шока, потом перевел взгляд на хористов, которые все еще глазели на них, как аборигены, впервые попавшие в синематограф.

– Простите, но нам с мисс Лонг необходимо обсудить несколько вопросов наедине.

Когда зрители разошлись, Коул повернулся к Кэди, собираясь что-то сказать, но вместо этого только молча смотрел на нее. Она сидела у него на коленях в такой позе, что высоко поднявшаяся грудь почти полностью обнажилась, ее лишь чуть-чуть прикрывал лиф платья с глубоким вырезом. В этом обтягивающем наряде был отчетливо виден каждый изгиб пышной фигуры Кэди. Может, она и считала, что для конца двадцатого века страдает избыточным весом, но, проведя достаточно времени в этом веке, Кэди знала, что здесь предпочитают, чтобы женщина выглядела как положено женщине.

– Только притроньтесь ко мне, и вам придет конец, – прошипела она, сидя почти нос к носу к Коулом.

Мгновение он смотрел на нее молча, потом со вздохом облегчения медленно пересадил ее на крыльцо рядом с собой.

– Вы правы, – наконец произнес он. – Я перед вами в долгу. Я обязан вам жизнью, и я сделал вам предложение, так что я должен…

Он замолчал, заметив пристальный взгляд и плотно сжатые губы Кэди.

– Если вы станете моей женой, это будет большая честь для меня, – торжественно вымолвил он. – Честь и радость. Хочу, чтобы вы знали: я с уважением отношусь к необычным обстоятельствам, в которых вы оказались, так что я не требую от вас исполнения супружеских обязанностей. Если только вы сама этого не захотите, – добавил он.

Вообще-то Кэди об этом не задумывалась. В настоящий момент она хотела поесть, искупаться и лечь спать. Именно в такой последовательности. Ее гнев, выплеснувшийся на этого человека, отнял у нее последние силы.

Кэди глубоко вздохнула, но как ни старалась успокоиться, голос ее предательски дрожал, когда она тихо сказала: «Да».

– Простите, я не расслышал. Она стрельнула в него глазами.

– Я не могу пока точно определить, но что-то мне в вас по-настоящему не нравится. Только голод заставляет меня выйти за вас замуж.

Он улыбнулся одними уголками губ.

– Может, я мог бы найти другого мужчину, который позаботится о вас. Уверен, кто-нибудь где-нибудь выразит большое желание сделать вас своей женой.

Она проигнорировала его едкое замечание, отказываясь даже думать о том, что может с ней приключиться, если она вдруг окажется замужем за мужчиной, у которого нет почетной награды за прилежное посещение церкви.

– Хочу напомнить вам, что это вы в долгу передо мной, – безразлично проговорила она. – Я спасла вашу жизнь, а что касается моих супружеских обязанностей… Если вы попытаетесь заставить меня сделать что-то против моей воли, я…

В тоне, которым он оборвал ее высказывание, слышалась настоящая злость.

– Я не насилую женщин и вообще не причиняю им никакого вреда. – Коул сжал зубы. – Я женюсь на вас, потому что это необходимо, чтобы вас же защищать. Как вы выражаетесь, я перед вами в долгу. Теперь, если вы закончили критиковать мой характер, не угодно ли пройти в церковь и обвенчаться, или вы против? – спросил он. – Вы вольны уйти, если не хотите выходить за меня.

Кэди поняла, что он поставил ее таким образом на место. Может, она придавала этому больше значения, чем оно того заслуживает? Он сказал ей, что она красивая, но, видимо, не настолько, чтобы он потерял от этого голову. Как Коул сам говорил, он легко мог изнасиловать ее, когда они оказались один на один рядом с Деревом-виселицей, но ведь он этого не сделал.

Кэди почувствовала раскаяние.

– Брак – дело серьезное, и вы должны знать, что я отправлюсь домой, как только представится такая возможность, – предупредила она. – И не помолвлены ли вы с какой-нибудь девушкой, на которой предпочли бы жениться? Может, есть женщина, которая обидится, когда узнает, что мужчина, который, по ее мнению, принадлежит ей…

– Почти все женщины этого города влюблены в меня, – важно произнес он. – Даже замужние хотели бы овдоветь, лишь бы иметь возможность выйти за меня. Женщины преследуют меня, словно выводок цыплят курицу.

Мне каждую ночь приходится ночевать в новом месте, лишь бы сорвать их попытки найти меня, потому что все они пытаются меня соблазнить…

Кэди схватила его за руку.

– Замолчите, и давайте покончим с этим. Чем скорее это произойдет, тем скорее я смогу получить что-нибудь съестное.

– Только после вас, – улыбнулся ей Коул и пошире распахнул перед ней дверь в церковь. – Миссис Джордан, – тихо добавил он.

Глава 7

Кэди проснулась оттого, что ужасно болела голова и что-то мешало дышать. Когда она открыла глаза, ей пришлось некоторое время сосредоточивать взгляд, чтобы понять, что потолок над ней состоит из плотно прилаженных друг к другу балок. «Интересно, – лениво подумала она, – когда это хозяин успел сделать ремонт, и с какой это стати он решил оформить вирджинскую квартирку в Александрии в деревенском стиле?"

Повернув голову и протирая глаза, Кэди осмотрелась, стараясь прогнать никак не желающий отступать сон. «Хижина, – припомнила она, – хижина в горах. Одна очень чистенькая комнатка, самодельная мебель, голубые ситцевые занавески на окнах».

Кэди резко села – память внезапно вернулась к ней. Она больше не в Вирджинии. Она в горах Колорадо, и на дворе 1873 год.

На мгновение она спрятала лицо в ладони, припоминая все, что приключилось с ней за последние несколько дней, особенно то, что произошло вчера. Коул Джордан, мужчина, которого она едва знала, привел ее в церковь, готовую вот-вот рухнуть под тяжестью гирлянд из цветов. Широко раскрытыми глазами Кэди смотрела на розы и лилии, на свисающие отовсюду огромные полевые букеты.

– Здесь сегодня чуть позже будет венчание, – улыбнулся Коул, глядя на ее перепачканное лицо. – А может быть, эти цветы для нас.

– Тогда они, должно быть, все мертвые, – тихо сказала она, думая, что ее не услышат, но он услышал, и она почувствовала себя неловко, потому что по выражению его лица поняла, что сделала ему больно. Правду сказать, было очень мило с его стороны помочь ей таким образом. Просто это не совсем соответствовало тому, как она представляла свою свадьбу. Она хотела бы, чтобы рядом были ее подруги, Джейн и Дэбби, хотела выглядеть красавицей, а не замарашкой, ночевавшей на куче угля.

Идя по проходу, Кэди взглянула на Коула, заметила, как блестят на солнце его светлые волосы, и едва не бросилась бегом вон из церкви. Она мечтала пойти к алтарю с Грегори, мужчиной, которого любила, а не с этим чужим человеком.

Впереди, под прелестной аркой из зеленых веток и изящных белых цветов, стоял священник. Окажись это чужая свадьба, Кэди пришла бы в восторг от царящей вокруг красоты. Пел хор, но она едва слышала его пение. На венчание с Грегори она планировала пригласить сопрано из нью-йоркской оперной труппы.

Кэди даже не поняла, когда священник начал службу, так что не заметила и ее окончания. В какой-то момент она почувствовала, что глаза всех присутствующих в церкви устремлены на нее.

По-прежнему крепко держа ее за руку, словно боясь, что если он ее отпустит, она ускользнет, Коул вручил невесте свой носовой платок. Кэди и не заметила, когда начала плакать. Не то чтобы она громко всхлипывала или тело ее содрогалось от рыданий, просто горячие слезы медленно, но не переставая бежали по щекам.

– Не обращайте на меня внимания, я всегда плачу на свадьбах, – обратилась она к священнику, который продолжил службу не раньше, чем Коул кивнул в знак согласия.

В какой-то момент этой короткой церемонии Кэди произнесла то, что должна была произнести, и словно сквозь вату услышала, что теперь она – жена этого человека. Взяв себя в руки, она ждала, что Коул поцелует ее. Он ведь получил на это полное право, не правда ли?

Но Коул не поцеловал ее. Вместо этого он принял поздравления хористов, ни на мгновение не выпуская руки Кэди, и очень скоро вывел ее из церкви на крыльцо. На них посыпался традиционный рис, люди желали Коулу и его невесте удачи и вечного счастья, и выражали надежду, что молодые нарожают кучу детишек.

Среди всех этих дружеских шуток и намеков никто, кажется, не заметил, что Кэди за все время не проронила ни слова.

Коул помог ей сесть верхом и, отряхиваясь от осыпающего их риса, направил своего коня мимо церкви и повернул направо. Они долго ехали вдоль глубокого ручья, пока не достигли группы бревенчатых построек. Справа от них, у подножия горы, оказался огромный прогал – это мог быть только один из серебряных приисков города Ледженд.

– Прииск «Лили», – были первые слова, сказанные Коулом после их «свадьбы», если это слово применимо к только что состоявшейся лишенной всякой любви церемонии. Коул спешился, перекинулся парой слов с двумя подошедшими мужчинами и помог Кэди слезть с коня.

Он ввел ее в маленькую светлую палатку, в которой стоял небольшой столик, накрытый белой скатертью. Посредине стояла треснутая, с отбитым краем ваза, полная полевых цветов.

– Через минуту мы принесем вам поесть, – сказал один из мужчин, вошедший вслед за ними. – Скажите только, чего вы хотите, миссис Джордан, и мы постараемся достать и приготовить это для вас.

Кэди даже вздрогнула, услышав свое новое имя. Она так надеялась стать миссис Норман, а вместо этого ей дали фамилию этого чужого человека.

– Спасибо, – ответила она, но слезы еще сильнее полились из ее глаз.

– Ну ладно, тогда я оставлю вас наедине, – сказал мужчина и, явно нервничая, ретировался.

Коул отодвинул для нее стул, и Кэди буквально рухнула на него. «Продала себя за миску похлебки», – крутилось у нее в мозгу. Она сидела, обхватив голову руками.

Перегнувшись через стол, Коул взял ее за одну руку.

– Я не такой плохой, как вы, кажется, думаете, – нежно сказал он. – Честно. Она заставила себя улыбнуться.

– Я знаю. Я ужасно неблагодарная, простите меня. Окажись вы в моем времени, не думаю, что приняла бы ваши трудности так близко к сердцу, как вы – мои. Я не принесла бы такой личной жертвы, как сделали вы. Я правда благодарю вас!

– Ладно, – улыбаясь сказал он. – Итак, что ты хочешь получить в качестве свадебного подарка?

– Мыло, – ни секунды не колеблясь, ответила она. – И горячую ванну.

– Мудрое решение, – серьезно одобрил он, отчего Кэди даже улыбнулась.

Она начала говорить что-то еще, но полог палатки откинулся и внесли еду. В невообразимых количествах. Стол едва не рухнул от тяжести тарелок.

Кэди, не теряя времени на то, чтобы выбирать кусочки получше, брала еду своей вилкой с каждого блюда и не утруждала себя тем, чтобы положить ее в свою тарелку с отбитыми краями. Коул тоже ел, но, похоже, ему было гораздо интереснее наблюдать за Кэди.

– Нравится наша колорадская стряпня? – спросил он.

– Хотелось бы мне посмотреть на сковороду этого повара, – проговорила она с набитым ртом.

– Сковороду?

– Думаю, у этого повара сковорода настолько большая, что на ней можно зажарить целую овцу, с головой, копытами и всем прочим. И была она до краев полна растопленного свиного сала, а потом на нем жарились все эти блюда.

Коул удивленно взглянул на нее.

– А как же вы готовите?

В голове у Кэди настолько все перемешалось, что она не могла вымолвить и двух слов. Она просто продолжала есть овощ за овощем, один кусок мяса за другим, хотя по вкусу они совершенно не отличались друг от друга. Даже бисквиты в пудре оказались поджарены на том же топленом сале. Но Кэди в данной момент была настолько голодна, что оставила беспокойства о высоком холестерине на потом.

Когда же Кэди, наконец, съела все, что могла, ее охватила ужасная сонливость. Позевывая, она сказала:

– Как далеко еще до вашего дома?

– Недалеко, – ответил Коул таким тоном, что, будь Кэди менее уставшей, она бы рассердилась. Он произнес это таким образом, словно местоположение его дома – огромный секрет, нечто загадочное.

Кэди старалась не встречаться с ним взглядом, боясь, что он прочтет в ее глазах, как она представляет себе ближайшее будущее. Коула явно смущала его ковбойская бедность: скорее всего, вся его собственность состояла из коня да полудюжины коров. Несмотря на его аккуратную и чистую одежду, она сомневалась, что жилье ее мужа – нечто большее, чем просто лачуга.

– Да, ладно, – тихо сказала она. – Какая разница, где я буду жить. Все равно я долго там не пробуду.

Он улыбнулся и отвел прядку ее волос за ухо.

– Где мы будем жить, – поправил он и отдернул руку, потому что Кэди в испуге отшатнулась от него.

Коул отвернулся, но Кэди успела заметить, что сделала ему больно. «Но не думает же он, что это была настоящая свадьба, правда?» – успокаивала она себя. Он не мог так считать, особенно после всего того, что она сказала. После того…

– Готова в путь? – спросил он, отодвигая ее стул.

"По крайней мере, у него приятные манеры», – размышляла Кэди, следуя по пятам за Коулом туда, где их ждала лошадь. Веяло ночной прохладой. Небо было усыпано звездами. Усевшись впереди Коула, Кэди почувствовала, что постепенно привыкает к такой езде. Ничуть не смущаясь, она откинулась назад и прислонилась к его мощной груди. Чувствуя надежные объятия его крепких рук, Кэди уснула.

Это последнее, что она помнила. Сегодня утром она проснулась уже в постели и теперь рассматривала потолок хижины. Когда память полностью вернулась, Кэди откинула покрывало и обнаружила, что лежит в нижнем белье, то есть раздета ровно настолько, как сама разделась в тот день, когда впервые увидела Коула. Не нужно было быть великим детективом, чтобы заметить: сбоку от нее кровать еще хранит вмятину от крупного, тяжелого тела человека, который здесь спал.

Перекатившись по кровати, Кэди решила, что должна прекратить оглядываться на прошлое, гадая, что «могло бы быть, если…», и начать думать о будущем. Она должна сделать все возможное, чтобы попасть домой.

Свадебное платье оказалось перекинуто через спинку деревянного стула. В какое-то мгновение Кэди схватила этот рваный, грязный наряд, намереваясь швырнуть его в невысокие язычки пламени, весело полыхающие в камине. Однако что-то остановило ее. Может быть, вера в то, что это свадебное платье матери Коула. Ни его матушка, ни он сам не заслужили такого неуважения к наряду, предназначенному для счастья.

У одной из стен Кэди заметила деревянный сундук. Подойдя, она подняла крышку, чтобы убрать грязное платье с глаз долой. Запихивая его в один угол, в другом она заметила какие-то мальчишеские вещи: рубашки, поношенные брюки, белье и даже носки и ботинки. Кэди никогда в жизни не испытывала такой радости, как при виде этих чистых, мягких одежек. Теперь, если ей только удастся отыскать кусок мыла и ручей, она впервые за последние несколько дней помоется по-настоящему.

Но как она ни искала, ей не удалось обнаружить мыло. Она, правда, нашла впечатляющие запасы продуктов, которые решила внимательно изучить позднее. Однако то, чего ей хотелось больше всего на свете – мыла – нигде не было!

– Слишком много я хочу от свадебного подарка, – пробормотала она, направляясь к дверям хижины. На ней по-прежнему оставалось нижнее белье, а мальчиковую одежду она несла в руках.

Опуская ладонь на дверную ручку, Кэди вдруг подумала на секунду, что замок может оказаться заперт. Но когда дверь легко поддалась, девушка сказала себе, что страхи ее смешны и напрасны. Коул Джордан – прекрасный человек, поющий в церковном хоре. Он вовсе не монстр, заключающий женщин в темницу.

Позади дома, на холме или, вернее сказать, там, где начиналась гора, стоял сарай. Внутри Кэди с удивлением обнаружила привязанную к одной стене веревку с прикрепленным к ней огромным, голубым бантом. Веревка выходила наружу через отверстие в задней стене этой маленькой, но крепкой постройки.

Выйдя на улицу, Кэди зашла за дом и увидела, что веревка ведет вглубь деревьев и через каждый метр к ней привязаны такие же голубые банты.

Кэди с любопытством пошла вдоль этого каната, не понимая, куда он ее приведет. Может, Коул решил устроить засаду? Этакое сексуальное свидание в лесу? С каждым шагом она становилась все осторожнее, долго сомневаясь, продолжать идти или остановиться, оглядываясь по сторонам на случай, если он внезапно прыгнет на нее с дерева. Они теперь женаты, так что он, пожалуй, считает, что имеет право делать с ней все, что ему заблагорассудится, разве нет?

Добравшись до конца веревки, Кэди застыла в изумлении, не веря своим глазам. Она и прежде слышала о колорадских горячих источниках, и замечательный маленький пруд перед ней, без сомнения, был одним из них. От теплой воды поднимался пар. Вокруг, на каменных берегах заводи, лежали букеты полевых цветов и – о, чудо! – по меньшей мере шесть кусков мыла. Тут же находились три голубых полотенца, брошенных на камни рядом с прудом.

Глаза Кэди наполнились слезами. Коул Джордан действительно оказался одним из самых милых людей на свете! Так думала Кэди, пока ее пальцы торопливо расстегивали застежки одежды. На мгновение у нее промелькнула мысль, что он может подглядывать за ней, но сейчас ей это было безразлично. Как только Кэди удалось расстегнуть корсет и он упал к ее ногам, она облегченно вздохнула полной грудью и сделала несколько глубоких глотков разреженного горного воздуха, так что почувствовала легкое головокружение.

Прочие детали одежды последовали за корсетом, и, раздевшись донага, Кэди осторожно попробовала воду пальцем ноги. Температура воды оказалась тем, что надо!

Никогда в жизни Кэди так не наслаждалась купанием, как на сей раз. Пруд наполнялся из какого-то подземного источника, так что вода не застаивалась, а постоянно сменялась. Кэди намыливала тело и волосы, потом ныряла под воду, чтобы смыть пену.

Кэди провела в пруду не меньше часа, пока кожа ее не стала совершенно чистой, а волосы не заблестели. Она медленно выбралась на берег и завернулась в большое полотенце. Когда из него выпал гребень для волос, она даже не очень удивилась, – казалось, Коул подумал обо всем.

Когда Кэди вернулась в хижину, то была совершенно новая женщина. Мальчишеская одежда очень хорошо подошла ей, пришлось только очень туго Затянуть ремень, чтобы не соскакивали брюки, и закатать штанины, чтобы они не волочились по земле. Бюст ее был немного великоват, чтобы ходить без бюстгальтера, но она совершенно не была настроена снова затягивать себя в корсет.

Кэди не сомневалась, что увидит в хижине Коула, но его там не оказалось, так что она принялась разбираться со съестными припасами. Нельзя сказать, что они поражали своим разнообразием: мука, фасоль, бекон, картофель, сухофрукты, сушеный горох. «Как же мне испечь хлеб без дрожжей?» – громко спросила она, но тут с радостным возгласом, вытащив пробку из маленького бочонка, обнаружила там пиво. «Biga!» – вспомнила она итальянское название пивной смеси, которой можно было воспользоваться для приготовления хлеба. Она могла, конечно, приготовить дрожжи из картофеля, но с пивом было гораздо быстрее. Под мешками из-под муки Кэди обнаружила глиняный кувшин с маслом и корзинку яиц.

Через несколько минут Кэди принялась за стряпню. Она смешала пиво с мукой, чтобы таким образом получились дрожжи, песком отдраила эмалированный кофейник и перетопила в нем масло, чтобы оно подольше сохранилось. Налив в чугунок воды из огромной бочки, что стояла в углу комнаты, она поставила тушиться фасоль. Для того чтобы испечь бисквиты, ей пришлось приготовить из соды и сметаны тесто по собственному рецепту. Забравшись на кровать, она сняла с полки под самым потолком индейский кувшин и с радостью обнаружила, что внутри он покрыт глазурью. В этом горппсе она поставила томиться сухофрукты.

И только сделав все это, Кэди приготовила себе омлет. Ей не часто приходилось готовить на открытом огне, но Кэди всегда любила экспериментировать с новым кухонным оборудованием, готовить новые блюда, так что с удовольствием ощущала жар на своем лице. В кухне обнаружился чугунный таган – некая разновидность духовки на ножках, – ржавеющий рядом с камином. Отчистив его и смазав жиром, . Кэди поставила бисквиты печься на углях. Когда они подрумянились, она сняла противень с огня и приготовила коблер из сухих персиков.

Прошло уже несколько часов, а Коул так и не возвращался. Часов у Кэди не было, но по тому, как проникали в окна лучи солнца, она поняла, что день клонится к концу. «Не для того он привез меня в эту хижину, чтобы оставить здесь одну навсегда и исчезнуть», – успокаивала себя Кэди, уверенная, что подобный поворот событий невозможен.

Когда прошло еще примерно полчаса, а Коул так и не объявился, она освободила корзину от яиц и сложила туда все, что успела приготовить. Поскольку ей удалось отыскать бутылку уксуса, оставалось найти то, что можно замариновать, тогда, рассуждала сама с собой Кэди, у нее будет приправа на все случаи жизни.

Повесив корзинку на согнутый локоть и накинув на плечи покрывало, чувствуя себя маленькой Красной Шапочкой, она отправилась в густой лес искать большого Злого Волка. Кэди даже рассмеялась, но тут же решила, что так вести себя не стоит: ведь единственной ее целью должен быть поиск пути, который выведет ее из этих мест. У нее нет времени печь хлеб и готовить соленья. У нее нет времени" расхаживать по лесам, вдыхая чистый, свежий воздух, который никогда не знал выхлопов дизельных двигателей.

Найти Коула оказалось не так уж трудно. Буквально в нескольких метрах от хижины за крутым склоном журчал широкий глубокий ручей. Он стоял прямо в воде с обнаженным торсом и держал в руках удочку, полностью сосредоточившись на своем занятии. При его виде у Кэди перехватило дыхание. Все-таки Коул был настоящим красавцем! Широкие мускулистые плечи, мощная грудь и узкая – не больше восьмидесяти сантиметров – талия.

– Доводилось когда-нибудь рыбачить? – тихо спросил он, не оборачиваясь, но давая Кэди понять, что знает о ее присутствии.

– Мне больше знакомо то, что можно сделать после того, как рыбка поймана. – Она постаралась, чтобы звук ее голоса не выдал волнения, охватившего ее. Отведя от него взгляд, она спустилась по склону и остановилась на ровном травянистом пятачке совсем рядом с водой, потом расстелила покрывало и опустила на него корзинку.

Снова взглянув на Коула, она вскрикнула от неожиданности. С вершины холма ей не было видно, но на его теле оказалось не меньше полудюжины красных уродливых круглых шрамов, очевидно, оставленных пулями.

Словно не поняв причины этого возгласа, он посмотрел на свою грудь и снова поднял голову.

– Передай мне рубашку, я оденусь, – сказал он, с удивлением глядя на нее.

– Нет, ничего. Я не собиралась тебя рассматривать, – сказала она, отворачиваясь, но не сдержалась и снова повернулась к нему.

– Кто это с тобой сделал? Эти люди, что собирались тебя повесить?

Коул пристально смотрел на воду, делая вид, что следит за леской, но на губах его появилась легкая улыбка – тревога Кэди была ему явно приятна.

– Нет, это случилось, когда я был маленьким. Когда мои сестра и приятель попали под пули, я тоже. – Он смущенно замолчал. – Мне удалось это, им – нет, – тихо вымолвил он.

Глядя на рубцы, Кэди не хотела думать о боли, что ему пришлось вытерпеть, пока заживали такие раны.

– Мне рассказывали, что любые раны могут излечить поцелуи, – сказал он, и, посмотрев на него, она догадалась, что он ее дразнит. Глаза его сияли.

– Не похоже, чтобы до сих пор от них было много пользы. – Кэди улыбнулась.

– Думаю, что то были поцелуи не тех женщин. – Он вышел из воды и остановился у нее за спиной. – Что в корзине?

Коул встал слишком близко, поэтому она сделала шаг в сторону.

– Просто бекон, бисквиты, – она понизила голос, – и персиковый коблер.

– О?! – Он снова приблизился. – Ты вымыла волосы, да? Тебе понравилось мыло, которое я для тебя достал?

– Замечательно. – Она посмотрела на него пристальным взглядом. – Отправляйся на ту сторону покрывала и не подходи ко мне.

Это требование почему-то рассмешило его, он снова вошел в воду и вытащил из воды бечевку, унизанную форелью.

"Я покопчу их», – подумала Кэди, но тут же одернула себя: она собирается домой, у нее не будет времени коптить рыбу.

– Разведи огонь. Я пойду за сковородой и заодно прихвачу несколько головок дикого лука, который видела по пути. Пообедаем.

– Слушаюсь, мадам, – услышала она его слова, бросившись вверх по склону, на ходу подхватывая попадающиеся под ноги луковицы. Здесь у нее под руками не могло, конечно, оказаться тех многочисленных продуктов, что были доступны ей в Вирджинии. Ни лимонного сорго, ни аниса, ни даже оливкового масла. «Интересно, что бы мне удалось сделать», – подумала она и даже остановилась в недоумении. Не собирается же она оставаться здесь настолько долго, чтобы проводить кулинарные эксперименты!

"Будь твердой, Кэди, – сказала она себе. – Ты должна потребовать, чтобы Коул завтра же отвез тебя к скалам. А если он откажется, ты должна отправиться туда сама». Подумав об этом, она вспомнила, что не знает обратной дороги в город, тем более дороги к скалам с пещерами.

Когда Кэди вернулась со сковородой, Коул уже развел огонь и, растянувшись на покрывале, уплетал, похоже, третий бисквит с маслом. Она сразу заметила, что он даже не подумал почистить рыбу, но не слишком огорчилась, так как у нее была своя метода чистить и разбирать ее.

– Что тебе нужно? – спросил он, заметив, что она держит рыбу в руках и с тоской смотрит вверх, в сторону хижины, словно испугавшись необходимости снова подниматься в гору.

– Нож.

– С каким лезвием?

Она улыбнулась, услышав вопрос. Учитывая то, с каким наслаждением он растянулся на земле, было чрезвычайно любезно с его стороны предложить свои услуги сбегать в хижину и принести ей орудие труда. Не говоря уже о том, что все, что она обнаружила во время своего осмотра, был старый ржавый нож, годный только на то, чтобы чистить картошку.

– Двадцатисантиметровый разделочный нож. Длинный, с тонким лезвием, – сказала она, хитро улыбаясь. Пусть попробует отыскать такой!

Не прошло и секунды, как в нескольких сантиметрах от ее руки в землю вонзилось длинное, тонкое лезвие. Она удивленно посмотрела на него, молча спрашивая, откуда это.

Коул, отвернувшись, улыбался, ожидая, когда она задаст вопрос.

Но Кэди легче было умереть, чем расспрашивать его.

– Спасибо, – только и вымолвила она и принялась разделывать рыбу и резать картофелины.

Многолетняя работа в ресторане научила ее все делать быстро и эффективно. Через несколько минут перед Коулом уже стояла сковорода, полная тушеного картофеля, сдобренного диким луком, и великолепно приготовленная форель, слегка обрызнутая уксусом и украшенная изюмом.

Взгляд, которым Коул наградил Кэди, вонзив зубы в сочную рыбу, был для нее наилучшей наградой. Сидя на покрывале как можно дальше от него, она подтянула колени к самому подбородку и обхватила их руками. Одно дело было готовить для президента, избалованного изысканными блюдами, и совсем другое – для человека, который привык к однотипной, почти безвкусной еде. Коул смотрел на ее стряпню, словно это амброзия, достойная богов.

Она сидела молча, наблюдая за чистой, незамутненной водой, а Коул отдавал последние почести приготовленному Кэди блюду, вычищая тарелку куском хлеба.

Когда сковорода опустела, он довольно долго молчал, изучая ее профиль.

– Я не пробовал ничего подобного, – с благоговением в голосе оценил наконец он.

Кэди просто улыбнулась, потом подтолкнула к нему корзину.

– Осталось место для персикового коблера?

Коул уделил должное внимание и этому деликатесу, а когда закончил, откинулся на локоть и уставился на ручей.

– Если бы я уже на тебе не женился, то попросил бы твоей руки сейчас, – сказал он настолько серьезно, что Кэди расхохоталась.

Передав Коулу кувшин кристально чистой воды и принимаясь за чистку сковородки, она спросила:

– В котором часу мы завтра утром отправимся на поиски скалы, через которую я сюда попала?

Когда Коул не ответил, Кэди сжала губы, потом подошла поближе и присела рядом, приготовившись к борьбе. Не было сказано ни слова, но она знала – он не хочет, чтобы она уходила.

– Кэди, – заговорил Коул. – Ты мне нравишься. Я никогда не встречал женщины, чья компания "доставляла бы мне столько удовольствия. У тебя замечательное чувство юмора, ты умная, красивая. А… а это… – Он указал рукой на корзину, словно у него не было слов, чтобы описать ее кулинарное мастерство. – Я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Пожалуйста, останься со мной всего на несколько дней. Потом я помогу тебе попасть назад. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе оказаться там, где ты хочешь. Я переверну небо и землю, чтобы ты вернулась к себе. Только подари мне несколько дней. Три дня. Это все, о чем я прошу.

Кэди понимала, что не должна этого делать. Однако вряд ли найдется женщина, способная устоять перед мужчиной, говорящим, что ценит ее чувство юмора и считает ее красавицей. Она любила Грегори, но по мере того, как час проходил за часом, казалось, что он все больше отдаляется от нее. И все-таки Кэди не желала оставаться в этом времени, где нет медицинской помощи, нет ванных комнат, нет… Нет Грегори!

– Я не могу, – тихо сказала она. – Грегори, наверное, разыскивает меня.

– Ты не знаешь этого наверняка. Не исключено, что ты можешь остаться здесь на полгода или на десять лет, или даже на всю жизнь, а потом пройти сквозь скалу и оказаться в собственном доме все в том же белом платье, и при этом не пройдет ни мгновения.

Кэди была поражена: он почти не задавал вопросов по поводу ее утверждения о том, что она явилась из другого времени. Он не просил доказательств, так что она понятия не имела, верит он или нет в ее рассказ. Но, похоже, он верил, что если она отыщет нужные скалы, то исчезнет.

– Но я ничего не знаю наверняка, правда?

Могу только сказать, что Грегори сейчас должен с ума сходить от беспокойства. Может, меня даже разыскивает полиция.

– Значит, когда ты вернешься, они вдвойне обрадуются этому.

– Ха! – хмыкнула Кэди. – Триста женщин к тому времени попытаются занять мое место. Ты не видел, каков Грегори! Даже моя подружка Дэбби, которая давно замужем и имеет троих детей, заглядывалась на него. Она готова была просто сидеть и не сводить с него глаз!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.