# Жак Депар

Томас Майн Рид

## I. Происшествие в кафе

Новый Орлеан, благодаря своему месторасположению на реке Миссисипи, является главным промышленным центром обширной области. Кроме того, это торговый и культурный центр.

Этот город привлекает туристов экзотической растительностью и тропическим климатом.

Со дня объявления независимости Северо-Американской республики Новый Орлеан быстро разросся. В течение шестидесяти лет из селения в десять тысяч жителей он превратился в город с населением в двести тысяч человек, несмотря на опустошения желтой лихорадкой, ежегодно уносящей тысячи жертв.

Нравы и обычаи жителей города очень разные, также как и их костюмы, хотя здесь можно встретить и тех, кто одет по последней парижской моде.

Новый Орлеан имеет еще одну отличительную особенность: нигде нет такого количества дуэлей, как в этом городе. На улице можно постоянно видеть дерущихся, даже почтенные отцы семейств вызывались на поединки, от которых невозможно отказаться.

Когда я в первый раз приехал в Новый Орлеан с одним приятелем, не прошло и суток, как я был вызван на дуэль, но, к счастью, мне удалось избежать этого, а вот моему другу пришлось участвовать в поединке.

Прибыв в Новый Орлеан после трехмесячного плавания, мы с радостью покинули пароход, на шлюпках пристали к берегу в семи милях от города и, взяв экипаж, направились по широкой дороге в город.

Мы ехали мимо сахарных плантаций и роскошных вилл, окруженных апельсиновыми рощами, персидской сиренью и магнолиями.

Далее замелькали по дороге кафе и рестораны. Это было настолько соблазнительно, что мы не могли отказать себе в удовольствии заглянуть туда и, после нескольких таких посещений, заметно повеселели.

Мы приехали в город вечером, когда на улицах уже мерцали редкие фонари. Неожиданно мы увидели великолепный ресторан, – один из тех, которыми так славится Новый Орлеан. Дверь была открыта, и нас ослепил блеск хрустальных стаканов, графинов и зеркал. Было чувство, что мы находимся перед заколдованным замком или пещерой Аладина.

Войдя в ресторан, мы очутились среди самой разнообразной публики; здесь находились шкиперы, земледельцы, ремесленники, мелкие плантаторы. Почти все они были богато одеты, по последней моде.

Мой товарищ, жизнерадостный молодой человек, только что окончивший университет, быстро разговорился с этими людьми. Они оказались очень радушными и приняли нас, как старых знакомых. Один из присутствующих особенно привлек мое внимание, – может быть, тем, что был с нами более любезен, чем остальные, а может быть, и тем, что в нем было что-то необычное.

Это был юноша лет двадцати, с манерами тридцатилетнего человека. Он был среднего роста с правильными чертами лица, черными вьющимися волосами. Его можно было бы назвать красивым, если бы не его тяжелый взгляд, отталкивающий и холодный. Этот молодой человек, на щеке которого виднелся небольшой шрам, был одет изящно и имел вид франта.

Позже я узнал, что этот юноша происходил из мексиканской семьи, изгнанной во время революции из Мексики или Южной Америки.

Подобных изгнанников очень много в Новом Орлеане, они встречались повсюду, втирались в общество, существовали за счет игры в карты и других неблаговидных заработков, так как для работы были слишком ленивы.

Господин, о котором я говорю, относился именно к такого типа людям. Моему товарищу он понравился гораздо больше, чем мне. Нельзя не заметить, что мой спутник выпил больше меня и потому не был в состоянии здраво судить. Они стояли недалеко от меня, мирно беседуя, с бокалами шампанского в руках.

Я отвернулся и разговорился с другим посетителем, как вдруг услышал голос своего друга, говорившего резко и взволнованно:

– Да они пропали, и это вы их взяли!

– Извините, сударь…

– Да! Я повторяю: вы взяли мои часы. Вы их украли!

– Черт возьми!.. – вырвалось из уст мексиканца, и вслед за этим восклицанием послышался металлический звук от взведенного курка.

Быстро повернувшись к ним, я увидел в руках мексиканца револьвер, который тот уже успел направить на моего безоружного друга. Я бросился вперед и, схватив револьвер рукой, помешал выстрелу.

Между мной и незнакомцем произошла схватка, во время которой из оружия выпали патроны, и револьвер остался в моей руке. Видя, что револьвер безвреден, я вернул его владельцу, советуя обращаться осторожнее с такими опасными вещами.

– Вы мне ответите за это оскорбление! – крикнул он моему другу.

– Какое там оскорбление! – ответил Кезей (так звали моего спутника). – Еще раз повторяю: у меня пропали часы, их оторвали от цепочки – и это сделал он! Он – вор! – говорил мой приятель, обращаясь к соседям.

Мексиканец был вне себя от гнева, стараясь снова зарядить револьвер.

Я зорко следил за ним, зная, что Кезей не в состоянии защитить себя.

Некоторые из присутствующих решили выяснить суть дела и, если возможно, добиться примирения.

## II. Общий обыск

Сначала я думал, что Кезей ошибся. Бесспорно было то, что часы украдены; но вокруг моего приятеля толпилось много людей с более подозрительными физиономиями, чем тот, кого Кезей обвинял. Я советовал ему сознаться в своей ошибке, но он отказался. Это меня удивило. «Стало быть, у него есть доказательства, и его обвинение на чем-то основано», – подумал я.

Поднялась суматоха. Стали требовать, чтобы заперли двери и произвели общий обыск.

Последнее предложение было принято, но двери остались открытыми, так как все равно никто бы не ушел.

Решили, что обыск произведут помощник капитана с нашего парохода и хозяин ресторана.

Они тщательно обыскали всех по очереди, но часов ни у кого не нашли. Когда обыск был окончен, присутствовавшие стали недружелюбно посматривать на Кезея. Однако, последний продолжал стоять на своем, но уже не говорил этого громко, а подтверждал свои подозрения вполголоса. Наш разговор был прерван молодым мексиканцем, который вызывающим тоном спросил Кезея:

– Ну, что же, сударь? Теперь вы извинитесь передо мной?

– Нет, – твердо ответил мой спутник. – Я по-прежнему стою на своем. Вы украли мои часы!

– Лжец! – воскликнул мексиканец, и оба бросились друг на друга.

К счастью, они не были вооружены и ограничились лишь кулачным боем, в котором преимущество оказалось на стороне Кезея.

Врагов скоро удалось разнять, и они обменялись карточками, после чего мы отправились домой в гостиницу Святого Карла.

## III. Обмен карточками

Жак Депар.

Улица Дофина, 9.


Эту надпись я увидел на визитной карточке, в спальне Кезея, когда вошел туда утром следующего дня.

Мой друг еще спал. Помедлив, я все же разбудил его. Мне не очень-то хотелось возвращать его к неприятной действительности, которую так омрачила потеря часов – удар для небогатого Кезея весьма чувствительный.

Об этой потере мой друг действительно чрезвычайно сожалел, но вот к ссоре отнесся достаточно шутливо и даже со смехом бросил карточку на пол. Затем, однако, поднял ее и, бережно пряча в бумажник, сказал:

– Может быть, тут настоящее имя и адрес этого человека. Тогда я смогу найти его и вернуть свои часы или заставить дорого заплатить за них…

И Кезей стал одеваться так спокойно, словно собирался в гости, а не готовился к дуэли, которая была теперь, очевидно, неизбежна.

Кезей в качестве вызываемого, а не вызывающего, имел право выбора оружия. Разумеется, мы остановились на пистолетах, так как Кезей совершенно не умел фехтовать, а его противник, как нам сообщили, был, напротив, большой мастер этого дела. Согласно правилам дуэли, мы должны были не выходить из дома в ожидании вызова. Полагая, что секунданты не замедлят явиться, я поторопился заказать завтрак, а мой друг был уверен, что Депар не только не станет спешить, но, пожалуй, и вовсе не явится.

Предположение Кезея оправдалось. Мы успели позавтракать, пообедать и даже поужинать, а Депар так и не явился.

Прощаясь со мной на ночь, Кезей обещал прийти рано утром и переговорить о дальнейшем плане наших действий.

Он сдержал это обещание и вошел ко мне на следующее утро, когда еще не было и шести часов. Он извинился, что пришел так рано, с горькой усмешкой, не забыв сослаться при этом на отсутствие часов, что мешало ему точно определять время.

– Что же ты намерен делать относительно дуэли? – спросил я.

– Отыскать этого господина, конечно.

– Не подождать ли нам еще часок? Может быть, он пришлет секунданта сегодняшним утром. Кроме того, возможно, он потерял твою карточку.

– Нет, этого не могло быть. А если бы и так, то ему ведь известно, где мы остановились. Я не намерен больше ждать ни минуты. Идем!

– Но куда?

– К Депару.

Пока я одевался, Кезей рассказывал мне о своем плане. О дуэли он больше не думал, а решил или заставить Депара вернуть часы, или же «задать ему хорошенько».

Такой оборот дела был мне совершенно не по вкусу, я вовсе не желал попасться в качестве свидетеля или участника уличной схватки между моим другом и французом. Ввиду этого я предложил немножко изменить план: сначала я пойду один и узнаю, действительно ли Депар живет по улице Дофина. «Поправка» моя была принята, и, прощаясь, Кезей сказал мне:

– Передай этому господину, что если он не вызовет меня, то вызову его я!

Несколько минут спустя я отправился на поиски Депара. Придерживаясь направления, указанного мне швейцаром гостиницы, я через короткое время очутился на Королевской улице, упирающейся в улицу Дофина.

Было раннее утро, фонари тускло догорали; магазины еще были закрыты, но некоторые кафе уже открылись. Побродив с четверть часа по Королевской, я вдруг увидел на другой стороне этой улицы фигуру, показавшуюся мне знакомой, и когда стал вглядываться, то узнал в ней Депара. Он был иначе одет, но волосы, усы и лицо были его, – ошибиться я не мог.

Я быстро перешел улицу и преградил ему дорогу.

– Здравствуйте! – сказал я.

Он остановился и с удивлением взглянул на меня.

– Вы очень рано вышли, – продолжал я. – Позвольте спросить, что вас заставило подняться так рано?

– Мои дела, разумеется, – ответил Депар.

– Вот как, – насмешливо заметил я, – как видно, вы занимаетесь своим ремеслом и в утреннее время. А я полагал, что для него самые подходящие часы – ночные. Мне казалось, что так рано вы едва ли найдете доверчивых простаков, необходимых для успеха ваших дел.

– Кто вы такой? О чем вы говорите и что означает ваша назойливость?

– Господин Депар, мне сдается, что память вам сильно изменяет. Надеюсь, эта карточка, оставленная вами, освежит ее. Впрочем, может быть, вы и от этого откажетесь?

– Какая карточка?

Я показал ему его визитную карточку.

– Она мне совершенно не знакома; но я вам готов дать свою карточку, и в таком случае попросил бы и вашу взамен!

Мы обменялись визитками. На полученной мною я, к удивлению своему, прочел:

Луи де Хотерош.

Королевская ул., 16.


Очевидно, у этого господина было много фальшивых карточек, и он мне дал одну из них. Я решил во что бы то ни стало не терять его из виду.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru