Андрэ Нортон
Проклятие Зарстора

1

Слабый солнечный свет касался верхнего края безымянной западной долины, куда забрела Бриксия. Достаточно далеко от разоренных земель на востоке, чтобы ощутить сомнительную безопасность – если быть очень осторожной. Присев на корточки, девушка хмуро взглянула на далекие облака на востоке – предвестник плохой погоды. Она проводила лезвием своего ножа по оселку, с беспокойством разглядывая тонкую стальную полоску. Ее уже так много раз затачивали, и хотя нож скован из хорошей стали, но скован очень давно – в прошлом, которое девушка даже не пыталась припомнить. Она знала, что ей нужно быть очень осторожной, или эта тонкая металлическая полоска лопнет, и она останется без оружия, без инструмента – без всего.

Руки у нее загорелые и покрытые шрамами. Ногти на пальцах обломаны, под ними полоска грязи, и она даже песком не может оттереть ее. Очень трудно даже вспомнить теперь, что когда-то она держала веретено или челнок ткацкого станка, иголкой вышивала разноцветные картины на кусках плотной ткани, которую должны были повесить на стенах крепости. Так жила другая девушка, нежная и защищенная, жила в Высоком Холлеке, прежде чем пришли захватчики. Эта девушка умерла когда-то, в том длинном коридоре времени, который уходит назад и конец которого вспоминается с трудом.

Во время бегства из осажденной врагами крепости, которая всегда была ее домом, Бриксия стала крепкой и выносливой, как металл, который теперь держит в руке. Она узнала, что время – это только один день от рассвета до того, как удастся найти убежище в надвигающихся сумерках. Никаких пиров, никаких отличий одного месяца от другого – только времена жары и времена холода, когда промерзают даже кости; в такие периоды она кашляла и боялась, что больше никогда не согреется.

Никакой лишней плоти на ее теле нет, она тонка и крепка, как тетива лука. И – по-своему – почти так же смертельно опасна. То, что когда-то она надевала тонкие ткани, носила ожерелье из янтаря и золотые кольца на пальцах, казалось теперь сном, тревожным сном.

Она передвигалась в страхе, пока он не стал близким другом, и если бы он вдруг исчез, она почувствовала бы себя обнаженной и потерянной. Бывали времена, когда, где-нибудь в пещере или под деревом, она готова была закрыть глаза, сдаться, отказаться от своей упрямой воли выжить, принять смерть, которая идет по ее следу, как охотник за раненым оленем.

Но в ней сохранялась упрямая решимость, наследие ее рода. Разве не течет в ее жилах кровь Торгуса? Во всех долинах Высокого Холлека известна Песнь о Торгусе и о его победе над силами Камня Ллана. Род Торгуса, может быть, не был богат землями и драгоценностями, но его дух и сила всегда оставались высокими.

Девушка убрала рукой прядь выгоревших на солнце волос, неровно подрезанных на шее. Не для бродяги по незаселенным местам заплетенные золотом косы жительницы будуара. Продолжая точить нож, она негромко напевала Вызов Ллана, так негромко, что даже собственными ушами не слышала эти звуки. Но слышать некому – она тщательно обыскала все это место вскоре после рассвета. Разве посчитать слушателем птицу с черным хохолком, которая угрожающе крикнула с вершины ближайшего изогнутого ветром дерева.

– Так, так… – Она проверила остроту лезвия на прядке волос, упавшей на глаза. Заточенная сталь легко перерезала прядку, в пальцах осталось несколько волосков. Девушка выпустила их, и ветер подхватил и унес. И тут Бриксия снова ощутила страх. Местность ей совершенно неизвестна, лучше было закопать эту часть себя. Есть старые предания – силы, о которых мало что известно, могут использовать волосы, ногти, слюну для злого волшебства.

Впрочем, подумала она, тут некого бояться. Здесь, рядом с Пустыней, сохранились следы тех, кто когда-то владел этой страной, – Древних. Они оставили каменные монолиты, странные места, которые приманивают к себе или отпугивают.

Но все это лишь следы давно исчезнувшей силы сил. Те, кто владел этой силой, давно исчезли. Черная птица, словно отрицая это, снова громко крикнула.

– Эй, ты, черная! – Девушка перестала напевать и взглянула на птицу.

– Не будь так смела. Хочешь сразиться с Утой? – И она испустила негромкий, но резкий свист.

Птица закричала, словно знала, кого призывает девушка. Потом снялась с ветки и полетела низко над землей.

Из зеленой травы (больше нет овец, чтобы ощипывать ее) поднялась пушистая голова. Отведя губы, кошка зашипела, глаза ее раздраженно следили за улетающей птицей, которая, последний раз хрипло крикнув, тут же исчезла.

С достоинством своего племени кошка неторопливо направилась к Бриксии. Девушка приветственно протянула ладонь. Они уже давно бродят и спят вместе, и девушка была польщена, что Ута выбрала ее в спутники во время этих бесцельных блужданий.

– Как охота? – спросила она кошку, которая села на расстоянии вытянутой руки от нее и принялась облизываться. – Или теперь, когда отсюда ушли люди и нечего красть, ушли и крысы? – Ута давала Бриксии единственную возможность поговорить во время одиноких странствий.

Снова сев, Бриксия принялась рассматривать развалины внизу. Судя по этим руинам, когда-то здесь была хорошо возделанная долина. Укрепленное главное здание с примыкающей защитной башней – впрочем, здание теперь без крыши и со следами пожара на рухнувших стенах – когда-то должно было выглядеть внушительно. Она насчитала также не менее двадцати крестьянских домов, хотя от них оставались только очертания стен, и большую груду обломков, возможно, бывшую гостиницу. Дома стояли вдоль дороги. Бриксия предположила, что дорога уходит к ближайшему речному порту. И все торговцы, направлявшиеся в верхние долины, должны были проходить здесь. И еще странные и с трудом терпимые люди, которые бродят в Пустыне, разыскивают следы Древних, могли найти здесь хорошее место для продажи своих находок.

Девушка не знала, как жители называли это свое поселение. И могла только догадываться, что опустошило его. Захватчики, разорившие во время войны Высокий Холлек, не могли забраться так далеко вглубь. Но война порождала зло.

Когда войска Дейла ушли, чтобы отразить захватчиков, свободно почувствовали себя двуногие волки – разбойники из Пустыни. Они грабили и убивали. Бриксия не сомневалась, что если бы порылась в развалинах, нашла бы следы того, как погибло селение. Оно было разграблено, даже руины, наверно, не раз прочесывались. Она не единственная бродит в безлюдье. Но все же она надеялась, что хоть что-нибудь полезное осталось, пусть даже сломанная чашка.

Бриксия провела руками по бедрам, с беспокойством заметив, что ткань брюк так износилась, что на колене просвечивает кожа. Длинное платье она бросила во время бегства. Держа нож в руке, она потянулась к другому своему оружию – крепкому охотничьему копью. Его наконечник недавно тоже заострен, и она хорошо знает, как им пользоваться.

Мешок она оставит здесь, в зарослях. Задерживаться в развалинах долго не придется. Может, она вообще зря тратит на них время. Если тут живет что-то большее, чем крысы или луговые прыгуны, Ута предупредит ее, а все-таки что-то можно найти. Ведь свое копье она нашла в такой же сожженной крепости.

Хотя долина, насколько она может судить, пустынна, Бриксия двигалась осторожно. В неведомой местности всегда можно ожидать неприятных сюрпризов. Последние три года научили ее, что между жизнью и смертью может быть очень короткое расстояние.

Она постаралась забыть о прошлом. Воспоминания о нем только ослабляют дух. Жить – значит помнить только о сегодня. Она знала, что может поздравить себя с тем, что дожила до этого дня и благополучно добралась до этого места. И неважно, что когда-то такая же крепость была ее домом, что на худом мускулистом теперь теле когда-то была мягкая шерсть, тщательно выделанная и выкрашенная. Даже одежда, которая сейчас на ней, добыта в странствиях…

Брюки, изношенные и истончившиеся, из грубого жесткого материала, куртка из шкур прыгунов, выделанных и сшитых ее собственными руками, рубашку она нашла в сумке мертвого жителя Дейла, попавшего в разбойничью засаду. Дейлец прихватил с собой своих врагов. И она считала, что рубашка

– это дар ей, сделанный этим храбрым человеком. Ноги у нее босые, хотя в мешке есть сандалии с деревянными подметками, они ждут более тяжелых дорог. Подошвы ее загрубели, ногти на пальцах ног сломаны.

Волосы спутаны, потому что расчесывает она их только пальцами. Когда-то они были цвета самого крепкого яблочного эля, блестящие, заплетенные. Теперь, выгоревшие на солнце, они больше похожи на увядшую осенью траву. Но Бриксия больше ничем не гордится в себе, только силой и способностью выжить.

Перебегая от одного укрытия в кустах к другому, все время напряженно ожидая сигнала тревоги, какой могут дать глаза, уши или нос, Бриксия бегло подумала, что Уте теперь гораздо больше подходит слово «леди». Для домашней кошки она велика. Но, возможно, она никогда не грелась у разведенного человеком огня и с самого рождения была дикой. Тем более странным кажется ее союз с Бриксией.

Примерно год назад Бриксия проснулась после беспокойного ночного сна (календаря у нее не было, поэтому точного времени она не могла назвать) и увидела, что у ее костра сидит Ута; глаза кошки светятся, как большие красноватые монеты. Бриксия тогда ночевала в одной из заросших мхом, лишенных крыши развалин, оставленных Древними. Она быстро обнаружила, что другие бродяги, которые могут оказаться врагами, не любят такие развалины. Но тут никакой опасности нет – только стены, быстро возвращающиеся в землю.

Во время первой встречи она слегка опасалась Уты. Но если не считать пристального немигающего взгляда – кошка словно оценивала ее, – ничего примечательного в Уте не было. Шерсть у нее темно-серая, на голове, лапах и хвосте темнее, на солнце отсвечивает синевой. Шерсть густая и мягкая, как драгоценные ткани, которые когда-то привезли заморские торговцы, задолго до того, как война с захватчиками перевернула вверх дном всю жизнь в долинах с востока до запада, разбила эту жизнь на осколки, и никто из выживших уже не может их собрать.

На темной мордочке Уты странного цвета глаза – иногда синие, иногда зеленые, но по ночам в них всегда красноватая искра. И глаза эти знающие. Иногда, когда они обращены к девушке, Бриксия чувствует себя неуютно, как при первой встрече, словно в этих суженных зрачках разум, сравнимый с ее собственным, и этот разум изучает ее и оценивает.

Девушка и кошка вместе по кустам пробрались к заросшим развалинам того, что когда-то, по мнению Бриксии, было гостиницей. От нее остались только две стены, обожженные и обрушившиеся, не выше плеча девушки. В земле отверстие, ведущее в погреб, но они почти забито. Рыться здесь нет смысла.

Нет, лучше посмотреть в доме лорда. Хотя, конечно, этот дом и разграбили в первую очередь. Но если огонь вышел из-под контроля до того, как грабители закончили…

Бриксия подняла голову. Ноздри ее расширились, ловя запахи. В дикой местности она, как животные, полагалась на обоняние, и, хотя не сознавала этого, даже не думала о подобных вещах, обоняние ее сильно обострилось от постоянного использования.

Да! Горящее дерево!

Она опустилась на четвереньки, с осторожностью охотника проползла до края гостиницы, отыскивая промежуток в густых зарослях. Наконец легла на землю, осторожно подтянула к себе копье, приподняла нависшие низко ветви, чтобы расширить поле зрения.

Огонь в такое время года, когда нет гроз и молний, может означать только человеческий лагерь. А в этой местности лагерь – это разбойники. Те, что когда-то здесь жил, могли вернуться, чтобы посмотреть, что еще можно спасти. Девушка обдумала такую возможность и не стала полностью отвергать ее.

Но даже вернувшиеся жители деревни могут быть ее врагами. Достаточно им ее увидеть, и она превратится в преследуемую добычу. Оборванная, она ничем не отличается от разбойников, разграбивших это место. Ее могут принять за разведчика другой банды.

Внимательно рассматривая сцену перед собой, Бриксия не обнаружила никаких признаков лагеря. Дом слишком разрушен, решила она, чтобы служить убежищем. Но башня сохранилась, и хоть ее окна лишены ставен и открыты ветру и дождю, все же она в целом выглядит неплохо.

Те, кто остановился здесь, должны находиться в башне. И не успела она прийти к такому выводу, как у входа в башню что-то шевельнулось, кто-то вышел из нее. Бриксия застыла.

Мальчик, юноша, невысокого роста, голова такая же непричесанная, как у нее. Но одежда целая, в хорошем состоянии. Темно-зеленые брюки, сапоги, кожаная куртка с нашитыми металлическими кольцами, с рукавами до запястий. Пояс, в ножнах меч с простой рукоятью.

У нее на глазах он откинул голову, положил пальцы в рот и свистнул. Ута шевельнулась и, прежде чем Бриксия смогла остановить ее, выбежала из укрытия и, высоко задрав хвост, пошла к башне. Но не она одна ответила на призыв. Из-за башни вышла лошадь и подошла к юноше, опустила голову и потянулась к его груди, а он ласково почесал ее над копытом.

Ута подошла к нему, села, охватила хвостом лапы; Бриксия была уверена, что кошка разглядывает мальчика тем же оценивающим взглядом, каким нередко смотрит и на нее. Уход кошки вызвал ее раздражение. До сих пор Ута была ее единственным спутником, Бриксия привыкла думать о ней как о товарище. Но сейчас кошка ушла от нее к незнакомцу.

Девушка сильнее нахмурилась. Ей тут нечего делать, возможности поискать что-нибудь полезное нет. Если что и осталось, то найдут и без нее. Лучше как можно быстрее уходить, предоставив Уту ее судьбе. Похоже, кошка сама готова сменить свою привязанность.

Юноша взглянул на кошку. Отпустил лошадь, опустился на колено, протянул руку.

– Красавица… – сказал он с акцентом верхних долин, и его слова поразили слушающую девушку. Давно она не слышала никакого голоса, кроме собственного.

– Иди сюда… леди…

– Яртар?

Бриксия видела, как юноша вздрогнул и оглянулся через плечо на открытую дверь башни.

– Яртар… – Другой голос звучал низко, и было в нем что-то… Бриксия оперлась подбородком о руку, даже дыхание затаила.

По крайней мере двое. Лучше пока не шевелиться. Хотя она уверена, что сумеет уйти незаметно.

Мальчик встал, ушел в башню. Лошадь махнула головой и направилась к густым зарослям травы. Но Ута тоже пошла к входу в башню.

Бриксия рассердилась. У них так много: одежда, меч, лошадь, а у нее ничего, кроме Уты. А теперь даже кошку она может потерять. Пора уходить. Но она продолжала лежать на месте.

Она так давно одна. И хоть знает, что ее безопасность в одиночестве, ожили воспоминания. С тоской смотрела она на вход в башню. Мальчик не выглядит опасным. У него есть меч, но кто в этой земле не носит оружия, если может его найти? В последние годы здесь нет ни закона, ни силы повелителя Дейла, которая смогла бы защитить. Безопасность каждого в его собственных руках, в силе и ловкости тела. И хоть изнутри башни она слышала только один голос, низкий мужской голос, это не значит, что не может быть и других.

Благоразумие требует немедленно уходить. Но необходимость, рожденная голодом духа, может подгонять так же неумолимо, как телесный голод. Она хочет слышать голоса, видеть кого-то… до этого момента Бриксия не осознавала, как велика эта потребность.

Глупость, строго говорила она себе. Но все равно поддавалась этой глупости. И потом оказалось, что уходить уже поздно.

Движение у двери. Ута, уже подошедшая к двери, грациозно отскочила и снова села, обернув лапы хвостом. Вышел мальчик, но на этот раз он поддерживал спутника.

Высокий мужчина, по крайней мере высоким он кажется рядом с мальчиком. Шел он странно, волоча ноги, низко опустив голову, словно вглядывался в землю. Руки безжизненно свисают, и хоть он в кольчуге, как и мальчик (его кольчуга тщательно выделана, это не просто кольца на коже, как у мальчика), в ножнах на поясе меча нет.

Широкоплечий, узок в талии и бедрах. Волосы подстрижены, но давно, потому что завиваются за ушами и на шее, свисают на смуглый загорелый лоб. Волосы очень темные, как и брови, которые поднимаются вверх по краям у висков. Что-то в его лице показалось Бриксии тревожно знакомым. Когда-то она видела такого человека…

Что-то такое рассказывали… впервые за много месяцев она пыталась вспомнить то, что в другое время старалась забыть. Да! Шепотом рассказывали о том другом человеке, лорде с западной долины, проведшем одну ночь в их крепости; он тогда сидел за столом на почетном месте справа от ее отца. Он – полукровка! Она с торжеством вспомнила это слово. Один их тех, на кого народ Дейла поглядывал искоса и с кем старался не иметь дела; один их тех, у кого отец женился на странной женщине, из народа Древних, большинство из которых давно покинуло Высокий Холлек, ушло на север или запад, куда не пойдет ни один разумный человек. О полукровках всегда ходило много рассказов, считалось, что они обладают неведомыми способностями. Но отец открыто приветствовал этого незнакомого лорда и, казалось, гордится тем, что он заночевал у него под крышей.

Теперь она увидела, что между тем человеком, которого она вспомнила, и этим, в башне, есть разница. Этот человек сделал несколько шагов, по-прежнему не поднимая головы, продолжая смотреть в землю. Лицо у него странно пустое. Ни следа бороды (возможно, тоже результат чуждой наследственности), рот расслаблен, хотя подбородок решительный. Если бы не эта пустота, отсутствие выражения, его можно было бы назвать красивым.

Мальчик держал его за руку и вел, а мужчина покорно слушался его и не поднимал голову. Подведя человека к груде камней, мальчик усадил его.

– Хорошее утро… – Бриксии показалось, что юноша говорит напряженно, слова произносит слишком быстро и громко. – Мы дома в Эггерсдейле, мой лорд. Это, правда, Эггерсдейл. – Мальчик огляделся, словно искал помощи.

– Яртар… – Впервые заговорил мужчина. Он поднял голову, хотя лишенное выражения лицо не изменилось, и громко позвал: – Яртар…

– Яртар… умер, мой лорд. – Мальчик схватил человека за подбородок, пытался повернуть его голову к себе. Мужчина, не сопротивляясь, повернул голову, и Бриксия видела, что выражение его лица не изменилось, взгляд не оживился.

– Мы дома, мой лорд! – Мальчик схватил мужчину за плечи, потряс.

Тот подчинился рукам мальчика. Не сопротивлялся, не показывал, что узнает юношу, понимает его слова, узнает место, на котором сидит. Со вздохом его молодой товарищ отступил, снова осмотрелся, словно искал помощи, которая могла бы снять наложенное на его господина заклятие.

Потом склонился, взял руки мужчины в свои, прижал к своей груди.

– Мой лорд, – Бриксии показалось, что мальчик из последних сил старается сохранить спокойствие, – это Эггерсдейл. – Он произносил каждое слово медленно и отчетливо, как говорят с глухим, который, если постарается, может что-то расслышать. – Ты у себя дома, мой лорд. Мы в безопасности, мой лорд. Ты у себя дома, в безопасности.

Ута встала, потянулась, легко подошла к мужчине и мальчику. Подойдя к мужчине справа, она положила ему на колени лапы.

Впервые на лице, лишенном выражения и эмоций, что-то изменилось. Мужчина медленно повернул голову. Он словно боролся с какой-то невидимой силой, делая это. Но он не посмотрел на кошку. Мальчик явно удивился, потом встревожился, внимательно глядя на мужчину и кошку.

Губы лорда зашевелились. Человек как будто не мог заговорить, но прилагал усилия. Так продолжалось несколько мгновений. Потом он перестал интересоваться окружающим. Снова лицо его потеряло выражение, стало зеркалом разрушенного разума, как развалины вокруг – отражение некогда существовавшего строения, которое мальчик назвал домом.

Ута убрала лапы с колена мужчины, посмотрела на пролетающую бабочку и с игривостью, которую редко проявляла, погналась за ней. Мальчик отпустил руки мужчины, прыгнул за кошкой, но она ловко увернулась от его рук и исчезла среди камней.

– Ксс, ксс… – Он искал среди камней, лихорадочно звал, как будто снова найти кошку – для него самое важное дело в мире.

Бриксия сухо улыбнулась. Она могла бы сказать ему, что его усилия напрасны. Ута всегда ходит своим путем. Кошку заинтересовали люди в башне. Но теперь ее любопытство удовлетворено, и они могут больше никогда ее не увидеть.

– Ксс! – Мальчик кулаком постучал по обломкам стены. – Ксс… он узнал. На минуту… Клянусь клыками Окстора, он узнал! – Мальчик откинул голову и выкрикнул, как боевой клич: – Ксс… он узнал… ты должна вернуться… должна!

И хоть произнес он это, как мудрая женщина, вызывающая силы, ответа не получил. Должно быть, для него слабая заинтересованность товарища кошкой значила очень много. Может, впервые его лорд заинтересовался чем-то, после раны или болезни, превратившей его в пустую оболочку. И мальчик хотел иметь Уту под рукой, надеясь…

Бриксия чуть шевельнулась. Юноша был так поглощен своими надеждами и страхами, что она могла встать и выйти, и он бы ее не заметил. Она должна уходить. Но любопытство, может, сродни любопытству Уты, удержало ее на месте. Эти двое не кажутся опасными.

– Ксс… – голос мальчика смолк.

Мужчина чуть шевельнулся и, когда мальчик повернулся к нему, поднял голову. Его помертвевшее лицо не изменилось, но он запел, как мог бы запеть сочинитель песен на пиру.

Обрушилась Сила, Вызванная Элдором, Свирепая гордость, Мощь, которая царствует вечно.

Пришла по его призыву, Чтобы сделать его Господином всего.

Но Зарстор обнажил Меч мозга, Поднял щит воли И поклялся смертью, Всем жаром и всем сердцем Не сдаваться.

Сверкнуло звездное Проклятие, Мрачно и ярко, Тьма восторжествовала Над Светом.

Пуста земля Зарстора, Поля его голы.

И никто уже не знает, Кто здесь некогда правил.

Так из-за гордости Элдора Смерть и разрушения Воцарились повсюду.

Звезды сдвинулись – Пришло ли время Снова взглянуть в лицо Силам ночи?

Кто осмелится во тьме и позоре Испытать силу Сокровища Зарстора?

Не очень хорошие стихи, такие может сочинить неграмотный крестьянин, но что-то в них заставило Бриксию вздрогнуть. Она никогда не слышала о Проклятии и Сокровище Зарстора. Но у каждой долины свои легенды и предания. И некоторые из них не выходили за пределы холмов, ограждающих каждую долину. Мальчик застыл. Недоверчивость на его лице сменилась надеждой.

– Лорд Марбон!

Но его радостный возглас вызвал противоположный эффект. Мужчина снова опустил голову. Руки его беспокойно зашевелились, касались кольчуги на груди.

– Лорд Марбон! – повторил мальчик.

Мужчина слегка повернул голову, словно прислушиваясь.

– Яртар?..

– НЕТ! – Мальчик сжал руки в кулаки. – Яртар мертв. Он уже двенадцать месяцев как мертв и сгнил! Он мертв, мертв, мертв – ты меня слышишь? Он мертв!

Его слова гулким эхом отозвались в развалинах.

2

Молчание, наступившее вслед за этими полными отчаяния словами, нарушила Ута. Кошка присела мордой к зарослям, в которых пряталась Бриксия. Из ее пушистого горла вырвался звук, похожий на женский крик. Бриксия слышала такой звук и раньше – это призыв Уты. Но то, что он теперь обращен к ней, ошеломило ее.

Мальчик повернулся, мгновенно опустил руку на рукоять меча. Теперь Бриксия уже не может незаметно уйти, она слишком долго ждала. А лежать здесь, трусливо дожидаясь, пока ее поднимут… Нет! Она не будет дожидаться этого.

Она встала, прошла через заросли, вышла на открытое место, держа копье в руке. Так как лука и стрел она не видела, то считала, что копье – вполне достаточный ответ на меч.

Ута посмотрела на нее после своего предательства и перевела взгляд на юношу. Лицо у того напряженное, подозрительное. Он извлек меч из ножен.

– Кто ты? – В резком вопросе тоже настороженность.

Ее имя ничего ему не скажет. За месяцы одиноких странствий оно и для нее стало мало что означать. Она далеко от долины своего рождения, далеко от земель, где имя ее рода может вызвать понимание. Она никогда не слышала об Эггерсдейле; логично предположить, что и здесь, в изолированной западной долине, не слышали о Мурачдейле, о роде Торгуса, который правил в ней до того дня, когда все кончилось в крови и пламени.

– Путница… – ответила она, подумав, что, отвечая, демонстрирует собственную слабость.

– Женщина! – Он сунул меч с ножны. – Ты из семьи Шейвера… или Хамеля… у него, кажется, было две дочери…

Бриксия напряглась. Тон его голоса… Гордость, о которой она уже начала забывать, заставила ее распрямиться. Она может внешне показаться крестьянской девчонкой (по-видимому, он так и решил), но она – Бриксия из рода Торгуса. А он откуда? Здесь только почерневшие от огня развалины – больше ничего.

– Я не связана с этой землей, – спокойно ответила она, но смотрела вызывающе. – Если ищешь крестьянку из владений твоего лорда… ищи в другом месте. – И никакого уважительного титула не добавила.

– Разбойница! – Губы юноши скривились. Он вызывающе встал рядом со своим лордом. Посмотрел вправо, влево, пытаясь разглядеть, кто еще скрывается в зарослях.

– Это ты так говоришь, – ответила она. Как она и думала, он принял ее за члена разбойничьей банды. – Не называй так никого, молодой человек, если не уверен. – Бриксия произнесла это холодно, вспомнив некогда усвоенное умение держать на расстоянии речью. Так ответила бы леди на дерзость.

Он смотрел на нее. Но прежде чем смог ответить, его лорд пошевелился, встал. Без интереса посмотрел пустыми глазами на девушку, может, даже не видя ее.

– Яртар задерживается… – Мужчина поднес руку ко лбу. – Почему он до сих пор не пришел? Нам необходимо завтра утром выступить…

– Лорд, – по-прежнему не отрывая взгляда от девушки, мальчик попятился, взял лорда за руку. – Пора отдыхать. Ты болен, мы выедем позже…

Мужчина нетерпеливо вырвал руку.

– Больше никакого отдыха… – голос его прозвучал чуть уверенней. – Никакого отдыха, пока дело не завершено, пока мы снова не овладеем древней силой. Яртар знает путь… где он?

– Лорд, Яртар…

И хотя мальчик снова схватил мужчину за руку, тот не обратил на это внимания. Пустое равнодушное выражение покинуло его лицо, на нем появилась тень сознания. Ута подошла к этой паре, остановилась возле лорда. И испустила негромкий звук.

– Да… – С усилием мужчина высвободился, опустился на колени, протянул обе руки к кошке. – Со знаниями Яртара мы сможем идти? – Вопрос этот был обращен не к его спутнику, а к кошке. И взгляд его встретился с немигающим взглядом животного.

– Ты это знаешь, пушистая. Ты пришла как сигнал? – Мужчина кивнул. – Когда Яртар придет, мы двинемся. – Оживление покинуло его лицо, оно снова стало пустым. Теперь он походил на человека, который уже не может бороться со сном.

Мальчик схватил его за плечи.

– Лорд… – Но смотрел он не на мужчину, которого поддерживал, а на девушку.

В его взгляде была такая враждебность, что Бриксия крепче ухватилась за копье. Он будто так ее ненавидит, что готов открыто напасть. И тут она поняла. Им движет стыд… стыд, что кто-то увидел его лорда, потерявшего разум.

Инстинктивно она поняла, что если сейчас сделает движение, скажет что-нибудь, покажет, что поняла, то тем самым еще ухудшит положение. Не зная, что делать, она возможно спокойнее посмотрела на юношу. Облизнула губы, но ничего не ответила.

Они долго смотрели друг на друга, потом он снова нахмурился.

– Уходи! У нас нечего красть! – И он снова потянулся к мечу.

Бриксия рассердилась. Почему эти слова хлестнули ее, как бичом, она не могла бы сказать. Эти двое ничто для нее. Чтобы выжить, она научилась быть одной.

Но она сдержалась. Пожала плечами и отступила к изгороди, из-за которой появилась. Осторожность не позволила повернуться спиной к этой паре. Но она чувствовала, что их ей нечего бояться.

Мальчик снова поднял мужчину, повел его к двери башни, негромко уговаривая. Бриксия не слышала его слов. Она смотрела, как они исчезают, потом ушла сама.

Разумно было бы совсем уйти из этой долины, говорила она себе, поднимаясь по склону. Но не ушла. Метко брошенный камень ошеломил одного из прыгунов в траве, она искусно освежевала тушку, спрятала шкуру, чтобы обработать позже. Из шести таких шкурок получится короткий плащ, а у нее уже есть три в мешке, что лежит у костра в ее лагере.

Понимая, что не она одна могла заметить тех, кто остался в развалинах, она приняла дополнительные предосторожности. Если кто-то из разбойников увидел лошадь, меч мальчика, этого вполне достаточно, чтобы привлечь банду. Бриксия подумала, понимает ли мальчик, как опасно останавливаться в развалинах. Пожала плечами. Не ее забота учить его.

Разжигая небольшой костер из тщательно подобранных дров, так, чтобы они давали как можно меньше дыма, она думала о двоих внизу. Теперь Бриксия была уверена, что их только двое.

Мальчик назвал поселок Эггерсдейл и говорил о нем, как о доме. Его лорд явно не может сам позаботиться о себе, как же они собираются жить? Конечно, тут есть дичь. Но без лука приходится рассчитывать только на меткость и сбивать камнем прыгунов. Она чуть не умерла с голоду, ела личинок и жевала траву, пока не научилась добывать пищу. Один прыгун едва ли достаточный обед для одного человека.

Бриксия поворачивала над огнем куски своей добычи, поджаривая их, чтобы потом съесть полуготовыми, и сидела на корточках. Она не успела осмотреть сад внизу, но была уверена, что мало съедобных растений могло здесь сохраниться за годы разрухи. Можно собирать съедобные травы, и она это иногда делала. Но их никогда не бывает в больших количествах. Если у этих двоих нет продуктов, как они будут жить?

Бриксия снова повернула палочки с мясом, глядя на вспыхнувшие языки пламени и жалея, что нечем подхватить капающий жир. При запахе жареного мяса рот ее наполнился слюной.

Негромкий звук по другую сторону костра привлек ее внимание.

– Ты мне не друг, – строго сказала она, глядя на Уту. – Если ты сменила символ дома на щите, леди, тогда иди и проси места за большим столом… не приходи ко мне. – Но она все же взяла одну палочку, сняла с нее мясо, защищая листком пальцы, положила полузажаренное мясо перед Утой. Пусть поступает, как хочет: берет или отказывается.

Кошка сидела, ожидая, пока мясо остынет. Время от времени она поглядывала на него, но больше смотрела своим немигающим взглядом на Бриксию. Девушка поежилась. Так Ута всегда смотрит; нет причины думать, что она оценивает ее мысли.

– Да, иди к ним, Ута. Мужчине, кажется, ты понравилась.

Девушка сузила глаза и пристально смотрела на кошку. Ее удивило поведение Уты по отношению к этому лорду. Не впервые она пожалела, что не может по-настоящему общаться с кошкой. Раньше это желание было рождено одиночеством, когда оно становилось тюрьмой для девушки. Тогда физического присутствия кошки было недостаточно, чтобы прогнать мрачные мысли. Бриксии нужно было слышать другой голос, избавиться от вызывающего боль одиночества.

Теперь же она хотела обладать способность общаться кошкой из любопытства. Каким-то образом Уте удалось проникнуть в затуманенный мозг лорда Марбона, вызвать пробуждение его сознания. Почему… и как?

Бриксия принялась размахивать в воздухе палкой с насаженным мясом, чтобы остудить его.

– Что ты с ним сделала, Ута? – спросила она. – Он словно поражен луной. От раны это или какая-то хитрость захватчиков? Может, болезнь… И кто это Яртар, которого он зовет? Мальчик говорит, что он мертв. – Она принялась энергично жевать жесткое мясо. Ута тоже ела, даже не поднимая головы в ответ на ее вопросы.

Эта песня… такую не сочиняют певцы… грубая, плохо составленная… словно сочинил ее кто-то, не владеющий искусством, но подгоняемый необходимостью. Бриксию слегка смутил такой поворот ее мыслей. Но в них есть смысл. Какова цель этой песни? Проклятие и Сокровище Зарстора… как еще оно было названо в песне? Звездное Проклятие?

Кто-то, по имени Зарстор, обнажил меч против врага и был уничтожен, потому что у врага оказалось это оружие – одновременно Проклятие и Сокровище. Бриксия покачала головой. Есть много легенд о древних войнах и битвах. Во всех есть зерно истины, но эта истина сегодня уже ничего не значит. Если только темное Проклятие Зарстора по-прежнему не лежит на этой земле.

Все возможно в долинах Высокого Холлека. Древние, до того как ушли с земель у великого моря, ушли на север и запад, за саму Пустыню, обладали необычными знаниями и силами. Остались места, которых следует сторониться, и другие… Бриксия перестала есть, воспоминание пришло такое яркое, словно девушку перебросили во времени и в пространстве.

Она вспомнила день, когда пришло известие, что защита не выдерживает, и они бежали из крепости Мурачдейла. Дыхание Бриксии участилось. Они бежали, бежали в сумерках… убегали от огня и криков. Ей казалось, что она снова ощущает резкую боль за ребрами и в ногах, снова борется с длинным шлейфом платья, чувствует во рту привкус страха.

Вверх, на хребет. Рядом с ней бежит Куниггод, поторапливает ее. Куниггод… лицо Бриксии исказилось при этом воспоминании. Она хотела бы забыть… но воспоминания не уходили. Куниггод, вставшая с постели, где лежала, чихая и кашляя… она не убежала, сначала убедилась, что ее воспитанница ушла из женского будуара, где поджидает смерть… вывела ее по внутренней лестнице к потайной калитке.

Они бежали ночью, одни, остальные выжившие бежали другим путем. И Куниггод провела ее узкой тропой между высоких камней, поддерживая Бриксию, полуживую от страха. Она не знала, по какому пути они идут, и попала в это Место, сама не понимая этого.

Никто из жителей долины добровольно не приходил в места, которые когда-то использовали Древние для своих целей… только мудрые женщины, которым уже известна неписаная мудрость. Но и они шли осторожно и тихо, потому что здесь может ждать злая сила… и она может восстать без предупреждения. Бриксия слышала, что такие места имеют свою особую атмосферу, их можно услышать, почувствовать, прежде чем попадешь в сеть.

Куниггод привела ее в одно из таких мест, которого все сторонились. Однако старая нянька, по-видимому, знала, что делает. Она, задыхаясь от кашля, опустилась на землю, изо всех сил цепляясь за девушку, не давая ей убежать.

– Оставайся… здесь, – с трудом сказала она… – Тут… нет… зла…

И Куниггод упала лицом вниз, и на этот раз Бриксия обняла ее, держала в руках, а женщина кашляла и задыхалась. Девушка поняла, что ее нянька не может идти дальше, а она тоже не может уйти и оставить ее. И вот она лежала под луной, полной и яркой, – казалось, она висит непосредственно над ними, освещая местность во всех подробностях.

Внимательно разглядывая окружающее, она увидела, что камни не образуют полный круг. Серебристо-серые, блестящие под луной камни выстроились двумя полумесяцами, их заостренные рога находятся на некотором расстоянии друг от друга, оставляя два прохода в центр, где лежат сейчас беженки. Поверхность камней обтесана. Бриксия видела у вершины каждого камня какие-то линии. Но не могла сказать, рисунок ли это или остаток какой-то выветрившейся надписи.

Но чем дольше она рассматривала камни, тем больше ей казалось, что свет задерживается на них. Они напоминали ей большие свечи, и свет исходит не только от вершины, где должен находиться фитиль, но и от боков. Но свет далеко не отходит от камней, только окутывает каждый камень сверкающим одеянием.

Глядя на эти светящиеся камни, Бриксия чувствовала, как оставляет ее страх перед неизвестным. Сердце, отчаянно бившееся, постепенно успокоилось. Девушка, не сознавая этого, дышала теперь равномерно и глубоко. Ее охватила какая-то вялость, апатия, странное спокойствие. Голова ее опустилась, девушка ощущала странную сонливость.

Она легла, по-прежнему держа голову Куниггод на коленях, чувствуя себя в полной безопасности, и крепко уснула.

Проснувшись на утро, она увидела Куниггод, но долго не могла понять, где она и что с ней. Страх не возвращался. Между нею и прошлой ночью опустился занавес, как годы отделяют одну часть жизни от другой. Она чувствовала в себе новые силы, какое-то беспокойство, связанное с целью, которой она не понимала. Но это непонимание ее не беспокоило.

Девушка ощутила лишь легкую печаль, когда поняла, что душа Куниггод рассталась с телом. Бриксия сложила руки своей старой няньки на неподвижной груди, поцеловала ее в лоб. Потом встала и посмотрела на каменные столбы. В свете утра просто камни. Но девушка продолжала ощущать мир, отсутствие эмоций, свободу от страха. Она знала, что ей предстоит жить одной, что она должна выжить ради какой-то цели – какой, она еще не знает.

Она не задавала вопроса, доброе это место или злое. Это место дало ей силы выжить, и она сохраняла его, как щит и опору.

И вот Бриксия сидела в своем лагере над Эггерсдейлом, смотрела на огонь и думала. Что возникло в ней той ночью, которую она провела между двумя знаками новой луны? Почему именно сейчас вернулось это воспоминание и с такими подробностями, если раньше она никогда о нем не вспоминала? Почему ей кажется, что все ее прошлое до той ночи не имело никакого значения, а все, что произошло потом, как-то связано с будущим?

Почему? И почему? И почему?

– Есть много путей, – вслух сказала она Уте. Кошка умывалась, но, услышав голос Бриксии, опустила лапу и посмотрела на девушку.

– Я Бриксия из рода Торгуса. Так ли это, Ута? О, я не имею в виду красивые платья, почетное место за пиршественным столом, способность говорить людям: «Сделайте то и это». И они делают. Не это подлинные признаки рода. Посмотри на меня. – Она рассмеялась и тут же удивилась: поняла, как давно не слышала звука смеха. – Я выгляжу так, словно пришла попрошайкой на пир или меня выгнали камнями из поселка, чтобы не связываться с подозрительными бродягами. Но я все равно Бриксия из рода Торгуса, и только я сама могу отобрать это у себя – каким-нибудь поступком, недостойным своего рода. Я сама должна буду тогда осудить себя и выбрать наказание.

– Твой юный друг в долине поспешно высказал обо мне суждение, Ута. – Бриксия покачала головой. – Мне казалось, я отбросила гордость как совершенно бесполезное чувство. Гордость не положит пищи в рот, не покроет тело, не сохранит в нем дыхание. Но есть особая гордость. Я хочу сказать: «Ты не можешь победить меня, тень страха!» Вот такую гордость я считаю настоящей.

Она кивнула. Но все же девушка ощущала неудовлетворенность. Она слишком многое помнит, хотя сейчас все это и кажется далеким и туманным. Как этот мальчишка смотрел на нее – этот взгляд начинал жечь ее все больше.

– Да будет так! – Бриксия сжала правую руку в кулак и ударила по ладони левой. – Эти двое ничто для меня, Ута. И мысли их меня не трогают. Мы уйдем утром, и пусть лорд остается в своих развалинах.

В ее словах здравый смысл. Но все же…

Бриксия готовилась к ночи: отыскала щель, похожую на пещеру, покрыла пол сухими листьями и травой, устроив что-то вроде гнезда; при этом она останавливалась и поглядывала на башню внизу. Она не пряталась и не пыталась скрыть свое присутствие. Потому что была уверена: юноша не станет ее искать, заботы о хозяине занимают все его внимание.

Она видела, как он вышел из башни, отвел лошадь к ручью. Когда животное напилось, он отвел его назад на огороженное поле. Потом снова пошел к ручью, захватив с собой кожаную бутылку, наполнил ее и отнес в башню. Он не оглядывался, не смотрел вверх. Должно быть, уже забыл о ней.

Это снова укололо ее. Хотя Бриксия не понимала, почему ее это так задевает. Однако она осмелела. Не скрываясь, сама спустилась к ручью со своей изношенной фляжкой. Задержалась, чтобы умыться. Она жалела, что нет поблизости спокойной поверхности, которая могла бы послужить зеркалом. Впрочем, наверно, это даже хорошо, решила она, расчесывая пальцами волосы, вытаскивая из них сухие листья и веточки, попавшие, когда она пробиралась через живую изгородь.

Почему она задерживается, почему ночует тут, Бриксия не понимала. Остановка не имеет цели, но когда она пыталась подумать об уходе, ее охватывало какое-то беспокойство. Она не может уйти отсюда. В тревоге бродила она по возвышенности. Даже когда сбила камнем еще одного прыгуна, собственное мастерство и неожиданное пополнение припасов не принесло ей радости.

Вернувшись в свой лагерь, Бриксия увидела, что Ута сидит на камне. Голова кошки наклонена так, что она смотрит не на башню внизу, а вдоль хребта, на запад, где кончается долина и начинается страшная Пустыня.

– В чем дело? – Бриксия видела в прошлом такую сосредоточенность Уты и знала, что она может означать.

Чувства девушки обострились, но все же уступают способностям кошки. Бриксия подняла голову, использовала зрение, слух, обоняние, чтобы отыскать, что вызвало такое серьезное внимание Уты.

Из башни поднимается дым. Те, что там находятся, очевидно, не знают, как подбирать сухие дрова, чтобы не выдавать присутствия огня. А может, не беспокоятся, что их присутствие будет замечено. Нет, не крепость…

Девушка опустилась на колени в тени скал, прижимаясь плечом к камню, который выбрала Ута, стараясь не показываться, и осмотрела долину. Обрушившиеся стены, означающие поля, сады. Вдоль стен уже вырос кустарник. К западу небольшая роща.

Из этой рощи вылетели птицы. Они кружились в воздухе и хрипло кричали. Бриксия схватила копье. Она хорошо знала, что это означает. Кто-то вторгся в лес… эти птицы никого не боятся, кроме… человека!

Захватчики… из пустыни? Если бы они были из того же отряда, что двое внизу, они приближались бы с востока по старой дороге. Разбойники, крысы и волки из Пустыни, собрались, чтобы подобрать то жалкое, что еще можно найти в руинах… как собиралась она сама.

Да, крысы и волки, но у них есть клыки и когти!

Мальчишка с мечом… мужчина с повредившимся разумом… и никакого предупреждения.

Эти двое ничто для нее. А что есть у нее? Источенный нож, который сломается при любом усилии? Охотничье копье? Это глупость, совершенная глупость…

Мысли неслись стремительно. Но она уже уходила от своего убежища, спускалась по склону, используя все возможные укрытия. Рядом с такой же осторожностью ползла Ута.

Глупость, но почему-то она должна ее совершить.

3

Хорошо понимая, что за башней уже могут наблюдать из леса, который находится в противоположном направлении от того, которое она выбрала для себя, Бриксия присела у последнего укрытия, думая, что делать дальше. Ясно, что придется выйти на открытое место, чтобы добраться до двери. Если бы она была Утой…

Ута! Пушистая голова прижалась к ее руке. Девушка взглянула на кошку, которая в ответ внимательно смотрела на нее. Потом Ута двинулась направо и тут же исчезла в кустах. Поневоле Бриксия на четвереньках поползла за ней, с трудом пробираясь через густые заросли.

В зарослях показался камень – основание стены, которая когда-то была внешней защитой крепости. Стена сделана грубо, один необработанный камень на другом. Ута использовала их как лестницу, поднимаясь наверх.

Бриксия провела руками по камню. Достаточно щелей и углублений, чтобы она тоже смогла подняться. Она колебалась, прижимая руки к камню. Глупость! Она еще может повернуться и уйти, незаметно подняться на склон долины. Почему она это делает?

Ответа у нее не было, но что-то внутри, какое-то побуждение двигало ею. Повесив копье на плечо за ремень, на котором носила его в пути, девушка вцепилась пальцами рук и ног в углубления и начала подниматься.

Ута ждала ее на верху стены, глядя вниз; она словно проверяла, следует ли за ней Бриксия, прежде чем продолжать путь. И когда Бриксия начала подниматься, кошка махнула хвостом и исчезла.

Скрывают ли развалины главного здания ее от тех, кто наблюдает из рощи? Бриксия не знала, она могла только надеяться. Прислушиваясь, она по-прежнему слышала крики встревоженных птиц, и заключила, что таящиеся в лесу еще не вышли.

По другую сторону стены тянулся мощеный двор, окружавший некогда укрепленный, а теперь наполовину разрушенный дом и башню рядом с ним. Бриксия спрыгнула в траву, выросшую у основания стены на нанесенной почве.

Отсюда она перебежала к стене дома, прошла вдоль нее, теперь остается преодолеть небольшую открытую площадку до самой башни. Ута уже возле башни, она исчезла во входе. Бриксия перевела дыхание и сняла со спины копье. Она не собирается входить невооруженной. Возможно, ее встретят не как друга… и не как союзника.

Она пробежала к двери и влетела в нее, прежде чем шум смог предупредить о ее появлении. Внутри сумерки лишь частично разгонял огонь в очаге. Глядя на огонь, сидел мужчина, рядом с ним Ута. Но мальчик вскочил, увидев ее, с обнаженной сталью в руках.

Бриксия заговорила, прежде чем он двинулся. Она не хотела схватки с ним.

– В лесу прячутся. Их привлек ваш дым, наверно.. – Она одной рукой указала на очаг, в другой по-прежнему держа копье. – Или вас выследили на пути сюда. У вас есть лошадь, кольчуга, – она указала на мужчину. – Они одни привлекут любого разбойника.

– А тебе-то что? – спросил мальчик.

– Ничего. Но я не разбойница. – Бриксия отступила на шаг. Мысли ее мешались. Почему они пришла к этим двоим? Они ведь действительно ничто для нее?

Продолжая наблюдать за ней, мальчик подошел к мужчине.

– Ты один, – продолжала Бриксия, – по крайней мере в схватке. Они слизнут тебя легко, как Ута мышь, и даже быстрее, потому что охотятся не для забавы.

Выражение подозрительности не исчезло с его лица.

– А если я тебе не верю?

Она пожала плечами.

– Делай, как знаешь. Я не толкаю тебя в битву.

Она осмотрела помещение, в котором они нашли убежище. Справа крутая лестница, ведущая на второй этаж. У одной стены скамья, стул, на котором сидит мужчина, пара седельных мешков. Два плаща привязаны к прутьям и выстелены травой – постели. И все.

Она снова посмотрела на скамью. Жалкая возможность, но все, что у них есть. Она не думала, что им теперь удастся уйти. Мальчик, возможно, смог бы уйти через заросли, но с ним этот человек…

– Мы можем поставить это поперек двери, – она указала концом копья на скамью. – Если бы не огонь, можно было бы спрятаться там. – Кивнула на лестницу. – Если, конечно, они не следили за вами и не знают, как вас мало.

Он сунул меч в ножны и пошел к скамье. Бриксия повесила копье и подошла к другому концу. Нагнувшись, мальчик посмотрел на нее.

– Оставь! Ты нам не нужна! Я остаюсь с лордом Марбоном…

– Оставайся. Но если у меня нет лорда, за которого нужно сражаться, то есть жизнь. – Она схватила второй конец скамьи и напряглась. Вдвоем они установили поперек двери низкую преграду, почти бесполезную, как в глубине души решила девушка.

– Если бы только… – Мальчик взглянул на сидевшего у огня человека. Бриксии показалось, что он говорит не с ней, а просто думает вслух. Потом его внимание вернулось к ней, лицо его снова приняло враждебное выражение. Он переплел пальцы рук, похрустел костяшками.

Снова заговорил, слова вырывались словно насильно, как будто ему ненавистен факт, что он их произносит.

– Может быть выход… он должен знать.

Бриксия, вспомнив, как сама когда-то бежала из такого же места, почувствовала надежду, которая тут же исчезла. Если в Эггерсдейле и был какой-то скрытный выход, то он либо разрушен, либо его тайна погребена в мозгу хозяина.

– Он не вспомнит. – Но добавила, потому что трудно отказаться от надежды. – Или вспомнит?

Мальчик пожал плечами.

– Иногда может немного… – Он склонился к мужчине.

Ута снова приподнялась и положила передние лапы на колено мужчины. Он погладил ее голову, продолжая смотреть на огонь.

– Лорд, – мальчик взял его за руку, – лорд Марбон…

Бриксия встала у двери, следя за происходящим в помещении и одновременно прислушиваясь к звукам, которые могут оповещать о приближении врага. Заржала лошадь, девушка напряглась, крепче ухватила копье.

– Лорд Марбон. – Голос мальчика звучал резче, настойчивей. – Лорд Яртар прислал сообщение…

– Яртар? Он наконец придет?

– Лорд, он встретится с тобой. Он ждет у выхода из потайного пути.

– У потайного пути? А почему он не пришел открыто?

– Лорд, нас окружили враги. Он не смеет подъехать открыто. Разве не в обычае лорда Яртара приходить и уходить незаметно?

– Правда. Идем потайным путем. – Мужчина встал, Ута прижималась к его ногам. Он взглянул на кошку, лицо его ожило. – А, пушистая! Хорошо, что ты снова в доме, в союзе с нами, как когда-то. В потайной путь.

Он свободно, совсем не так, как раньше, прошел в конец помещения, в углубление, в котором находился очаг. Погладил камень, как только что гладил Уту.

Пальцы, двигавшиеся привычно и уверенно, застыли. Одну руку он опустил, другой потер лоб и взглянул на мальчика.

– Что… – Голос опять стал безжизненным. – Что…

Ута встала на задние лапы, передние висели перед мягкой шерсткой на животе. Она негромко и повелительно мяукнула. Лорд Марбон посмотрел на нее. Он словно прислушивался, словно понимал звуки кошки.

– Лорд, – мальчик подошел с другой стороны, – помни: лорд Яртар ждет.

Человек оглянулся. Он не утратил осмысленного выражения, хотя лицо его снова стало апатичным.

– Это… это… не… неправильно… – Он осмотрел комнату, голые стены.

Бриксия чуть не грызла от нетерпения пальцы. В воображении она представляла себе, кто может подкрадываться снаружи. Они не могут удержать башню. Она сердилась на себя за то, что по какой-то непонятной глупой причине попала в ловушку. Но они в ловушке. Если даже мальчик сказал правду и в крепости есть потайной ход, совсем не обязательно, чтобы он вел отсюда. Или свихнувшийся разум не вспомнит…

– Яртар, да! – Казалось, это имя опять привело в порядок разбежавшиеся мысли; так куклу тянут за нитку, и резное дерево и кожа оживают (Бриксия когда-то видела такое представление).

Снова лорд Марбон положил руки на стену. Бриксия услышала снаружи то, чего опасалась, – этот звук может вызвать только сапог, задевший камень. Она подняла копье и посмотрела на лестницу. Почему она раньше не увидела эту возможность? Они вдвоем – копье и меч – могли бы удержать верх лестницы, выиграть несколько мгновений жизни. Нож у нее на поясе – это будет ее последний ключ к выходу; лучше это, чем та судьба, что ее ожидает.

Звук снаружи не повторился. Но она не сомневалась, что слышала его. Однако в этот момент услышала более громкий скрип и повернула голову. Рядом с очагом в стене появилась щель. В эту щель мальчик молча и настойчиво толкал лорда. Ута уже исчезла в темноте, мальчик прошел вслед за хозяином, никак не предупредив Бриксию. Девушка побежала. Щель уже начала закрываться, но Бриксия поставила копье как рычаг и успела проскользнуть. Потом она убрала копье, стена закрылась, оставив ее в полной темноте, такой густой, что она сомкнулась, словно плащ.

Бриксия услышала звуки справа и медленно протянула руку. Она стояла в очень небольшом пространстве, слева стена, другая непосредственно перед ней. Не зная, предстоит спускаться или подниматься, Бриксия стала копьем ощупывать дорогу и двинулась направо.

Продолжая щупать пол, она сделала пять шагов, и тут пол исчез. По-прежнему с помощью копья девушка нащупала начало лестницы. Звуки продолжали доноситься с этого направления. Если она хочет отыскать выход, нужно идти туда.

Бриксия с помощью копья нащупывала каждый шаг, прежде чем сделать его. Левой рукой она держалась за стену; вначале стена была грязная, потом, чем глубже она спускалась, тем более влажной становилась стена. Запахло стоячей водой и гнилью. Дважды она задевала руками за грибы, от едкого запаха даже закашлялась.

Она насчитала двадцать ступенек, потом копье показало, что перед ней снова ровный пол. Звуки впереди стихали. Бриксия удивилась, как они могли уйти так далеко. Наверно, двигались без предосторожностей, которые она принимала из благоразумия.

Света не было никакого, темнота давила на нее, вызывала страх, какой всегда ощущают люди перед ночью и тем, что может таиться в ней. Скользкие стены вызывали отвращение, но ей приходилось касаться их, используя как дополнительный указатель направления. Неизвестно, как далеко ведет этот потайной путь. Такие проходы устраиваются обычно так, чтобы можно было выйти за пределы осаждающих. Проход в Мурачдейле был вдове длиннее деревенской улицы – так она слышала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.