Андрэ Нортон
Кошачьи врата

С благодарностью к Ингрид, без чьей помощи эта книга никогда не появилась бы.

1

Долгие вечерние сумерки отрастили у каждого куста длинные тени. Келси вздрагивала, хотя одета была тепло: в стеганое пальто и брюки поверх сапог. Обувь, казалось, с каждым шагом все глубже погружалась во влажную почву торфяника, раскинувшегося до самых затянутых туманом холмов вдалеке. Местность выглядела какой-то нереальной, почти угрожающей, но она не собиралась поворачивать назад. Только крепче сжала зубы и плотнее взялась за небольшое ведро, которое несла в руке. Может, сегодня ей повезет: она решительно отказывалась сдаваться и признать все эти рассказы.

Пока что она не видела в окружающем ничего прекрасного или внушительного, хотя с избытком начиталась излияний туристических брошюр-путеводителей об этих северных шотландских нагорьях. Напротив, ей даже казалось, что она находится в пустыне, в которой ее ожидает какая-то неясная угроза. В таком месте вполне можно поверить в черных псов и бешеных коней ада, в существование потусторонних сил. Видит бог, она достаточно наслушалась таких историй, когда их рассказывали у очага. Но сейчас-то она не в теплой и безопасной, хорошо освещенной комнате.

Девушка с опаской прислушивалась к вечерним шумам. Залаяла лисица, на какой-то далекой ферме отозвалась собака. Эти звуки только обострили ощущение одиночества, и Келси негромко запела. Это была просто мелодия, без слов, которой она всегда успокаивает раненых или испуганных животных… Тут Келси снова почувствовала горячий гнев, который охватил ее два дня назад, когда она увидела ту ужасную ловушку и в ней окровавленный клочок меха с двумя когтями: кошка перегрызла себе лапу, чтобы освободиться.

Она теперь ни на что не пригодна, сказали ей, охотники прикончат ее еще до того, как начнут ягниться овцы. Этот Нейл МакАдамс так самоуверен!

Но Келси видела хищника, на которого он охотился. Самка, причем скоро должна принести котят. Вчера девушка искала ее следы в дикой местности на склонах холмов. Тетеревов множество, она вспугнула целый выводок, и это тоже противоречит рассказам об этих местах…

Келси упрямо сжала губы, вспоминая рассказы у камина, не приносившие ей ни малейшего удовольствия. Выбраковка оленьего стада в прошлом году (так они это называют; почему бы сразу не сказать: убийство невинных). Или выпускают птиц в небо и стреляют в них… И это называется спорт!

Теперь она знает, что никогда не сможет жить здесь. Нужно будет продать дом и…

Чуть выше по склону холма из кустов появилась рослая фигура и целенаправленно Двинулась туда же, куда шла и девушка. Невозможно ошибиться – это человек с ружьем. А охотится он на…

Келси побежала. Это все-таки ее земля, и у нее есть право решать, кто по ней может ходить, право не доверять побуждениям этого человека.

Впереди она увидела стоячие камни – так их называют в здешних местах, хотя в старину почти все они были опрокинуты стараниями церкви. Как урок тем, кто цепляется за старые времена и обычаи, и предупреждение тем, кто интересуется запретным. Стоячими остались только три камня, они образовывали угловатую арку: один грубо вырубленный камень лежал на двух других. Именно туда и шагал нарушитель ее границ.

Теперь она почти поравнялась с ним.

Конечно, это Нейл. Она почему-то с самого начала это знала. Ловушка не сработала, и он решил прикончить раненое животное из ружья… На ее земле! Никогда!

Позади камней раздался вой. В нем слышались и боль, и ненависть, и решимость сохранить свободу. Человек поднял ружье, Келси бросилась вперед, но споткнулась. И едва успела задеть рукой ружье, поэтому выстрел ушел в сторону.

– Ты что это делаешь! – в голосе звучал гнев, но Келси смотрела не на человека: прямо перед аркой сидела дикая кошка. Слишком слабая или раненая, чтобы бежать, она смотрела на них с ненавистью и решимостью сражаться до смерти.

– Прекрати! – Келси, задыхаясь, встала. – Оставь эту беднягу в покое! Разве не достаточно ты ее измучил?

– Прекрати, ты, девчонка! – гневно ответил он. – Твой зверь – вредитель. Он перепортит весной нам ягнят…

Он снова поднял ружье, и в этот миг из-за облаков прорвалась луна и осветила арку и скорчившуюся под ней кошку. На этот раз Келси прочнев держалась на ногах. Она бросила свою корзину и обеими руками ухватилась за ружье. МакАдамс увернулся, и ее башмак скользнул по глубоко погрузившемуся в торф камню. Кулак ударил ее по лицу, девушку развернуло, и, крича от боли и гнева, она упала в арку, куда за мгновение до этого прыгнула раненая кошка. Ударившись головой о камень, Келси покатилась через отверстие в круг упавших скал.

***

Вначале Келси ощутила тепло и, не открывая глаз, чуть повернулась, чтобы все лицо было обращено к этому теплу. Но даже от такого легкого движения в голове вспыхнула боль, и девушка застонала. Рядом что-то шевельнулось, шероховатая мягкая поверхность потерлась об ее щеку. Келси открыла глаза и тут же замигала: в них ударил солнечный луч.

Она весьма смутно помнила свое падение, после которого наступила тьма. Но ведь это не ночь на шотландском нагорье – это день! Неужели она пролежала так долго? А Нейл? Она приподнялась на локте и осмотрелась.

Как она сюда попала? Камни, веками валявшиеся на земле до того, как она упала между ними, теперь стояли прямо, словно стражники. От ближайшего камня, у которого она лежала, и исходило то приятное тепло. Вокруг трава – не жесткая щетинистая и грубая, какую она помнит, нет, эта ниже и вся испещрена пятнами. Как будто мох. И желто-белые цветы, по форме похожие на тюльпаны, но таких тюльпанов она никогда не видела. Среди них мелькали яркие крылышки насекомых.

– Рррроууу… – Келси повернула голову и снова вскрикнула от боли. Рядом сидела кошка, вылизывая покалеченную лапу и время от времени посматривая на девушку, как будто понимая, что может ей помочь.

Корзина валялась в фуге от нее, и девушка протянула к ней руку, хотя каждое движение вызывало новый приступ боли в голове. Келси осторожно ощупала кожу и волосы на голове. Влажно. Поднеся пальцы к глазам, она увидела ярко-алую кровь. Девушка могла лишь чуть прикасаться к ране, но ей показалось, что она поверхностная, скорее всего это просто царапина и содранная кожа.

Порывшись в корзине, она достала оттуда антибиотическую мазь и марлю – все это она готовила для раненого животного. И сейчас первым делом поделилась с кошкой. Та только предупреждающе заворчала, когда девушка смазала ей лапу той же мазью.

Двигаться ей по-прежнему было трудно. Резкие повороты головы вызывали не только боль, но и приступы тошноты. Поэтому, покончив с сеансом военно-полевой хирургии, Келси прислонилась к камню, который какимто невероятным образом вырос из земли, и с интересом осмотрелась. Кошка сидела на некотором удалении от нее, лизала раненую лапу, но не уходила.

Теперь у Келси появилась возможность осмотреться повнимательнее, и она принялась разглядывать окружающую местность, прищурив из-за солнца глаза. Пальто она уже сняла из-за необычного тепла, теперь хотелось снять и свитер.

Теплый летний день, каких никогда не бывало в Бен Блэйр. Но там никогда не росло и таких цветов, которые здесь мягко покачиваются под дразнящими пальцами легкого ветерка. А камни – как они снова оказались вертикальными?

Конечно, все это может оказаться иллюзией, а на самом деле она по-прежнему лежит с разбитой головой в темноте у камня, о который ударилась при падении. Но… все казалось таким реальным!

Кошка перестала лизать лапу и издала негромкий горловой звук. Потом подошла к брошенному Келси пальто и стала царапать его, словно что-то искала.

А Келси, покончив с лечением, перестала бороться с ощущением глубокой усталости и закрыла глаза, но потом еще дважды неожиданно открывала их, словно пыталась подглядеть, как меняется ландшафт. Однако тот оставался все тем же: вертикальные синеватые камни, цветы, неестественное тепло. К тому же девушку начинала мучить жажда.

Если она действительно на холме Бен Блэйр, где-то недалеко от камней должен быть ручей. И мысль о воде, бьющей из-под земли, заставила ее провести языком по пересохшим губам. Вода…

Келси не пыталась встать, даже передвижение на четвереньках вызывало у нее тошноту. Но девушка упорно заставляла тело двигаться от камней в сторону, где должен был находиться ручей.

Однако ручья не было. По крайней мере там, где она ожидала. Девушка снова легла – среди зарослей диких цветов, от сильного аромата которых голова кружилась еще больше.

Вода – с каждым мгновением пить хотелось все силь нее. И тут ей показалось, что она все-таки слышит журчание. Может, она двигалась не туда, куда надо. Келси снова с трудом приподнялась и на четвереньках поползла на юг. И через несколько мгновений действительно увидела воду: прямо перед ней земля круто обрывалась к небольшому омуту, из которого вытекал ручеек, журча среди поросших мхом камней.

Один раз болезненно упав, Келси добралась до края омута и стала пить из горстей чрезвычайно холодную воду, словно только что растаявший лед. Холод прояснил ей голову, и она умылась, избегая притрагиваться к ране. И впервые с того времени, как пришла в себя, почувствовала, что снова стала сама собой.

На Бен Блэйр такого омута нет, как нет и стоячих камней. Тогда где же она? По-прежнему во власти галлюцинации, вызванной ударом головой о камень? Нельзя поддаваться панике, а паника возникает как раз от таких мыслей и вопросов без ответа. Она вполне в себе, хотя весь мир кругом изменился.

Келси сняла рубашку, которую носила под свитером, намочила в холодной воде, выжала и перевязала ею голову. И впервые обратила внимание на мелькание красок по другую сторону пруда. Там под грузом темно-красных ягод сгибались ветви куста – на них пировали птицы, не обращая никакого внимания на девушку.

Это не тетерева, она вообще таких птиц не видела. Один вид с золотой грудкой и розовыми крыльями, другой с ярко-зелеными перьями, а такие плюмажи девушка видела только на павлинах. Ягоды… пища…

И – как раньше жажда – теперь на нее обрушился голод. Она поспешно обежала пруд. Птицы только слегка отлетели, но на крыло не поднялись, как она думала. Келси потянула за ближайшую ветвь и набрала полную горсть ягод. Сладкие и одновременно чуть терпкие. Попробовав, девушка принялась собирать ягоды и набивать ими рот. И с тех же ветвей клевали ягоды осмелевшие птицы.

Две или три птицы с голубыми с металлическим блеском крыльями чуть отлетели в сторону и наблюдали за ней – они вовсе не боялись девушки, а смотрели так, словно она – загадка, которую они должны решить. Наконец одна из них взлетела и устремилась в небо, солнце освещало ее великолепные крылья.

Кошка… Келси взглянула на птиц, которые бесстрашно клевали ягоды на расстоянии вытянутой руки от нее. Может, кошка ранена тяжелее, чем ей показалось вначале;

девушка повернулась, собираясь вернуться к необъяснимому кругу камней. Вверх по склону она шла осторожно, шла уже не на четвереньках, хотя земля в глазах все еще чуть покачивалась. Добравшись до верха подъема, Келси осмотрелась. Вот желтовато-черное пятно ее пальто. Девушка заторопилась к нему, сосредоточившись на одежде, а не на том, что возле нее.

Однако когда ее тень упала на край пальто, послышался тонкий писк и тут же предупреждающее рычание. И Келси увидела котят – двоих, маленьких, слепых, кошка только что кончила вылизывать их.

Келси понимала, что сейчас подходить к котятам нельзя; кошка перестала рычать, но вряд ли позволит приблизиться к своему семейству. Девушка негромко заговорила, произнося те же слова, которые много раз использовала в ветеринарной лечебнице доктора Атлесса, где работала санитаркой.

– Хорошая девочка, умная девочка… – она присела на корточки, спиной к одному из камней, и разглядывала маленькое семейство. – Какие милые котята, хорошая; девочка…

И тут девушка вздрогнула от вопля, который исходил не от кошки и ее семейства. Похоже на крик измученной: собаки, но Келси тут же поняла, что это не так. Вопль прозвучал дважды. Кошка прижала уши к черепу, сузила глаза. Келси задрожала даже под горячими лучами солнца. Она повернулась и посмотрела на холмы, на окружающие их камни. Крик послышался в третий раз, ближе и резче, словно охотник вышел на след. Девушка осмотрелась в поисках оружия, хоть какой– то защиты. Наконец подтащила пальто, на котором устроилась кошка, и высвободила пояс. Поблизости нет ни подходящей палки, ни камня, только это может послужить орудием защиты.

Крик послышался в четвертый раз, и появилось само существо – вначале просто как черное пятно, отделившееся от куста. А когда оно приблизилось, Келси с трудом сдержала крик. Собака?

Нет, о таких собаках она не слышала! Почти скелет, ребра ясно были видны под кожей. Пасть разрезала череп на две трети, из нее торчал красный язык, с него капала слюна и белая пена. Длинные ноги состояли будто из одних костей с натянутой поверх них кожей, и существо двигалось вперед не стремительно, а украдкой, словно выслеживало добычу, не желая выпускать ее из виду.

Келси приподнялась, прижимаясь плечом к камню, свободный конец пояса свисал из ее руки, другой она плотно обернула вокруг кисти. Услышав рычание, она оглянулась на кошку. Та закрыла своим телом котят, шерсть ее вызывающе ощетинилась. И хотя опиралась кошка лишь на здоровые лапы, ясно было, что она приготовилась к схватке.

Собака не устремилась сразу вперед, как думала Келси. Напротив, хищник остановился в нескольких шагах от каменного круга. Откинув назад голову, зверь вновь испустил вой, как будто призывая товарищей по охоте. И хотя девушка и кошка были совсем слабы, Келси решила оказать хотя бы символическое сопротивление.

Послышался ответный крик – не вой, а скорее ответ словами, которых девушка не поняла. И из-за кустов появился всадник на лошади. Келси в изумлении затаила дыхание.

Лошадь – или какое-то другое, похожее животное – тоже напоминала ходячий скелет. Глаза в черепе – ямы, в которых пылало зеленовато-желтое пламя. А всадник был так закутан в плащ, что абсолютно невозможно было понять, что это за существо. Но у вновь появившегося все-таки были глаза, и Келси явно заинтересовала его. Рукой в перчатке он поднял какой-то стержень и нацелил его на девушку с холодной уверенностью – с такой МакАдамс целился в кошку.

У Келси не было даже времени спрятаться за камнем; из стержня вырвалось пламя. Однако жаркая струя до нее не долетела. Огонь словно ударился в непроницаемую стену сразу перед камнями, разлился по ней красными брызгами и исчез, оставив полоску маслянистого дыма, который, быстро растворяясь, поплыл в чистое небо.

Собака завыла и побежала, причем не прямо к девушке, но окружая камни, как будто искала дверь или отверстие, которое дало бы доступ к жертве. Секунду или две всадник оставался неподвижен. Потом с помощью узды повернул свое животное налево и присоединился к собаке в непонятном кружении вокруг крепости, в которую эти двое не могли проникнуть.

Келси крепко держалась рукой за камень и поворачивала голову, следя за этим кружением. Сама она без всякого труда покинула этот круг и потом вернулась в него, а эти двое словно наткнулись на стену.

Изумление сменилось паникой и страхом. Где она? Скорее всего в больнице, страдая галлюцинациями от удара по голове. Но ведь здесь все так реально!..

Собака продолжала раздраженно, ворчливо лаять, как будто не понимала, что мешает этим двоим проникнуть внутрь круга.

Всадник остановился, его верховое животное время от времени принималось бить землю копытом, но он прочно держал его в узде. Свой стержень он держал небрежно, концом к земле. Похоже, они с кошкой попали в осаду. Может, враг ждет подхода подкреплений. Но когда был нанесен следующий удар, первой встретила опасность не Келси, а дикая кошка.

Внезапно мох, покрывавший полоску земли внутри кольца камней, приподнялся как от подземного взрыва, во все стороны разлетелись комья. И из рассыпающейся земли высунулось нечто похожее на птичий клюв, болезненного желто-серого цвета, и тут же кошка, сидевшая рядом с Келси, перешла к действиям.

Она прыгнула и, несмотря на свою раненую лапу, вцепилась в существо, пытавшееся выбраться из норы.

Среди земли заметалось волосатое тело, похожее на сухопутного омара. И тут зубы кошки со скрежетом сомкнулись сразу за клювом, и хотя многолапое существо продолжало дергаться, оно явно проигрывало битву. Кошка продолжала отрывать его конечности, рвала брюхо, пока не прорвала хитиновый покров, и немедленно стала пожирать плоть, словно умирала с голоду. Келси, предупрежденная первым появлением врага из-под земли, обошла весь круг, внимательно приглядываясь ко всем возвышениям в почве.

И увидев подозрительное утолщение напротив продолжающей кормиться кошки, немедленно подготовила свой пояс. Поэтому, когда из пучка цветов высунулся клюв или нос, исследуя верхний мир, девушка сразу пустила пояс в ход. Больше благодаря удаче, чем искусству, она захватила конец клюва в петлю и сильно дернула, вложив в рывок всю силу руки.

Как рыба, заглотившая крючок, существо вырвалось на воздух, беспорядочно размахивая лапами. При этом высвободился длинный заостренный хвост, заканчивавшийся жалом. Хвост злобно хлестал, а существо, сильно дергая головой, высвободило ее из пояса, подскочило, перевернулось в воздухе и приземлилось на лапы. Лишь мгновение оно колебалось, потом вновь подскочило на три фута от вырванных цветов и устремилось прямо на Келси.

Девушка вторично взмахнула поясом и снова попала, отразив нападение. Но, отступая, она прижалась к одному из синеватых столбов, и тут же по телу пробежали уколы, словно от несильного электрического удара.

Левой рукой девушка ухватилась за камень, который оказался не холодным, как она думала, а теплым и становился все теплее. И при этом отломила кусочек каменного выступа.

Оставалась единственная возможность. Келси не могла сказать, откуда появилась эта спасительная идея, но она подтянула к себе пояс, закрепила обломок камня в пряжке и взвесила его в руке, продолжая внимательно наблюдать за подземным существом и действуя на ощупь.

Драгоценные секунды для этого ей дала кошка. Покончив с первым напавшим, она теперь отвлекала второго. И Келси ударила, на этот раз тщательно прицелившись.

Пряжка с камнем встретилась с существом в воздухе: оно прыгнуло как раз в тот момент, когда девушка размахнулась. Последовала яркая вспышка, столбы дыма и отвратительная вонь, от которой Келси затошнило. И существо, обгоревшее и Почерневшее, ударилось о землю. Оно словно побывало в обжигающем пламени. Келси этот успех так подбодрил, что она повернулась, снова схватилась за каменный столб и попыталась оторвать еще осколок. Но похоже, в тот раз ей повезло лишь случайно.

С рычанием кошка отпрыгнула от обгоревших останков и, вернувшись на пальто Келси, улеглась там, прикрыв телом двух пищавших котят.

Во время этой необычной схватки ни собака, ни всадник не шевелились и не проявляли никакого отчаяния от ее результатов – если вообще подземные жители были их союзниками. Они как будто согласны были ждать: либо их добычу удастся вытряхнуть из убежища, как орех из скорлупы, либо подойдут подкрепления.

Келси подумала, что время действует не в их с кошкой пользу. Наверняка последует еще нападение – или она придет в себя от этого бреда. Впрочем, он так реален, что она цепенела от страха.

Девушка продолжала машинально тереть рукой грубую поверхность камня, переводя взгляд от всадника к собаке и обратно, ожидая того, что произойдет дальше.

И тут сверху, из воздуха, послышался звонкий крик. Собака вскочила с рычанием, подпрыгнула, и Келси увидела, что над ней вьется одна из тех синих птиц, которые вместе с ней кормились ягодами.

Слева послышались хриплые звуки, даже отдаленно не похожие на речь. Всадник развернул свое скелетоподобное животное, поднял жезл и нацелил его в птицу, но пламя не успевало за быстрыми поворотами, спусками и подъемами крылатого существа.

2

Кошка подняла голову и посмотрела на юг, на гряду холмов. Всадник, по– прежнему плотно закутанный, так что Келси не видела его лица, тоже повернулся и посмотрел в том направлении. Птицы резко закричали и начали кружить вокруг камней. Всадник рывком натянул узду, и лошадь устремилась вперед, словно собиралась растоптать Келси. Но, не завершив нападения, встала на дыбы, и всадник какое-то время словно боролся с лошадью. Собака прижалась животом к земле и поползла назад, туда, откуда пришла. А Келси, хоть и смотрела внимательно, не видела ничего, кроме птиц.

Всадник больше не боролся с лошадью (если это существо можно было назвать лошадью). Он позволил ей повернуть в том направлении, откуда они появились. И лошадь, хотя он не подгонял ее, пошла вначале рысью, а потом перешла на галоп и исчезла между двумя холмами; собака бежала рядом с ней.

Келси ждала. Птицы перестали кружить и полетели на восток. Девушка с кошкой остались в каменном круге, который действительно оказался убежищем.

Девушка опустилась на землю и села, скрестив ноги, возле пальто, на котором лежали котята. Кошка совсем уже успокоилась и позволила ей это.

Впервые со времени своего пробуждения Келси получила возможность подумать, осмотреться не торопясь, примерить одну странность к другой. Она боролась с Нейлом МакАдамсом в летних сумерках на шотландском нагорье. Но теперь стало совершенно ясно, что она очутилась в каком-то другом месте. Кончиками пальцев она пригладила влажную повязку на голове. Все так реально…

Она снова медленно поднялась на ноги и обошла весь круг камней, глядя наружу в поисках знакомых мест, чтобы убедиться, что она еще в своем, знакомом мире. Ведь она даже не родилась здесь, на высокогорье. Хотя фамилия у нее местная, а эту землю она получила в наследство от двоюродной бабушки Эллен, сама она раньше здесь никогда не бывала. Ей хотелось вернуться к себе домой, в Эварт, штат Индиана, по-прежнему работать в ветеринарной лечебнице, мечтать о том, как она заработает достаточно денег и получит диплом ветеринара. Тот мир людей и животных она хорошо знает и понимает. А этот нет. Девушка взмахнула поясом с камнем в пряжке и попыталась привести в порядок свои мысли. Она боролась с Нейлом, хотела помешать ему прикончить раненую дикую кошку, а в следующее мгновение пришла в себя здесь…

Келси захотелось побежать, вскрикнуть, очнуться от кошмара. Но он продолжался и оставался по-прежнему реальным. Девушка не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше во сне она ела или пила, однако теперь руки у нее в пятнах от ягод, и, поднеся их ко рту, она вновь ощутила их слад кий вкус. Потом она посмотрела на кошку, которая кормила котят. Кошка вполне реальна. Но собака, всадник и все, что случилось здесь с ней после начала осады, – все это какой-то сон.

И далекие, затянутые туманом горы вовсе не казались ей знакомыми. И кто поднял камни и превратил их в крепость, какой они некогда были, в защитный круг?

Кошка встала, стряхнула котят, подошла к Келси и принялась внимательно разглядывать ее, так внимательно обычные животные не смотрят. Словно через кошачьи глаза, смотрело разумное существо, равное или близкое по интеллекту, словно животным двигало стремление к общению.

Келси наклонилась и протянула кошке руку.

– Куда же мы попали, старушка? – спросила она и тут же пожалела об этом, потому что слова ее прозвучали както странно, они отразились от одного камня, от другого, обошли весь круг и вернулись к ней, уже не четко, а хриплым шепотом.

Кошка высунула кончик языка и лизнула палец девушки. И Келси испытала торжество. Значит, вот как нельзя приручить дикую кошку? Ведь так говорили ей только вчера вечером. Вчера вечером? Она покачала головой и сразу пожалела об этом, потому что вернулась боль. Неожиданно Келси почувствовала сильную усталость. Ей следует лечь на мох и немного отдохнуть. А еще лучше уснуть и проснуться в своем времени и месте.

Но до отдыха, похоже, еще далеко. Кошка неожиданно завопила, и Келси, затыкая уши руками, подумала, не испытало ли животное то же ощущение, что и она: на нее обрушилась какая-то новая боль, не такая, как после пробуждения. Словно крик о помощи, резкий и требовательный, такой, что девушка, не раздумывая, вскочила и выбежала за каменный круг, чтобы немедленно ответить на него.

Выбежала за круг, но не вернулась к знакомый мир. Окружающая местность оставалась прежней. Келси побежала быстрее. Она видела, что в ее тени бежит пушистый зверек, которого тоже, видимо, притянул этот крик, это требование; оно звучало скорее в голове, а не снаружи.

Кошка и девушка вместе обогнули заросшую мхом груду камней, которая могла быть остатками очень древних руин, с которыми время обошлось далеко не так хорошо, как с каменным кругом. Затем Келси начала спускаться в долину, сжимая в руке готовый к использованию пояс. И замерла, увидев сцену трагедии. Там в лужах крови лежали три тела, за плечами у них торчали оперенные стрелы. Стрелы!

Но девушка тут же забыла свое изумление, увидев четвертого члена этой группы. Женщина в серой одежде, в разрывах которой виднелось окровавленное тело, лежала, опираясь о камень. Перед ней скорчилась либо та же черная собака, которая недавно угрожала Келси, либо ее двойник. На челюстях ее запеклась кровавая пена, но она не прыгала и не бросалась вперед. Женщина держала чтото в дрожащей руке, от этого предмета свисала блестевшая на свету цепь. Женщина на глазах теряла силы и не могла больше удерживать его.

Забыв свой ужас перед черным зверем, Келси набросилась на него, размахивая поясом. Камень в пряжке попал точно в костлявую голову. Собака отскочила – не к женщине, а назад – и испустила страшный вой. Келси снова взмахнула поясом; на этот раз удар пришелся в переднюю лапу. Снова вопль, на этот раз зверь повернулся и отбежал, хотя и не далеко; он бегал взад и вперед, словно ждал подкрепления.

Келси попятилась к женщине.

«Сестра…»

Слово прозвучало у девушки в голове, и она осмелилась на мгновение оторвать взгляд от собаки и посмотреть на теряющую кровь женщину, последнюю из уничтоженной группы. Рука женщины упала, но глаза ее оставались открытыми; она смотрела на Келси с такой мольбой, что девушка опустилась на одно колено. И в это же время кошка подошла ближе и прижалась головой к руке женщины. К удивлению Келси, на бледном, искаженном болью лице появилась тень улыбки.

«И ты… пушистая сестра…» – слова звучали в мозгу. Келси бросила взгляд на рычащую собаку, но та не приближалась.

«Я… последние… врата…» – слова звучали с паузами. Не выпуская пояса из руки, девушка попыталась дотронуться до тела женщины. Этот поток крови – она должна хоть что-то сделать. И как будто она произнесла это вслух, женщина медленно покачала головой из стороны в сторону.

«Последние… врата… – снова мысленно услышала Келси. – Сокровище… – женщина словно использовала последние силы. – Не позволяй… им… взять… его…» – с бесконечным усилием она подняла руку.

Кошка просунула голову в свисающую цепь. Женщина тут же разжала руку, и блестящий овальный камень, до того зажатый в ее кулаке, выпал и повис на цепи, спрятавшись в пятнистой кошачьей шерсти.

– Нужно найти помощь… – Келси в отчаянии огляделась, как будто силой воли могла вызвать несуществующую медицинскую помощь.

Улыбка раненой не поблекла.

«Сестра… я – Ройлейн…» – в этих словах словно скрывалось какое-то большое значение. Стройное тело вздрогнуло, и улыбка исчезла. «Врата…» Раненая смотрела вдаль, за Келси, словно видела там что-то важное. Девушка, быстро повернувшись, ничего не заметила. Женщина вздохнула, и голова ее упала на плечо. Келси редко приходилось видеть смерть людей – всего раз, да и то очень давно, – но она поняла, что незнакомка, умевшая говорить без слов, умерла.

Зажав пояс в зубах, она как могла распрямила стройное тело, вопреки своей решимости отстраняясь от прикосновения к крови. Потом осмотрела остальные тела. Перед двумя взад и вперед бегала собака, но третье лежало ближе, и вытянутая рука, указывавшая прямо на девушку, сжимала шпагу. Не сводя взгляда с собаки, Келси быстро подошла и высвободила оружие из вялых пальцев. Оружие оказалось гораздо тяжелее знакомых ей фехтовальных рапир, и девушка едва не выронила его из руки. Но рукоять оружия придала ей храбрости: это гораздо лучше ее пояса с камнем.

Издали послышался звук, похожий на карканье. Собака, услышав его, приободрилась, запрокинула голову и вновь испустила свой ужасный вопль. Кошка большими прыжками понеслась назад к убежищу меж камней. Келси задержалась у тела женщины. Но она ничего больше не могла для нее сделать, а подкрепление, которого ожидала собака, очевидно, приближалось. Поэтому Келси последовала за кошкой, но пятясь, чтобы злобное существо не могло наброситься на нее сзади; к тому же она угрожающе размахивала своим оружием.

Однако собака и не думала приближаться к ней, она продолжала неутомимо кружиться взад-вперед у распростертых тел. Только выла, и этот звук сильно угнетал девушку. Наконец она повернулась и побежала.

«Врата…» – сказала умершая женщина. Неужели она и ее спутники направлялись к единственным вратам, которые знает здесь Келси, – к каменному кругу? Возможно, это действительно врата, ведущие к спасению, но девушка каким– то образом знала, что «последние врата» сделаны не из камня и не они ждут ее здесь. Нет, за ними то, о чем не может догадаться никто из живущих.

Камень, который несла кошка на цепи, сверкал настоящим пламенем. Кошка уже присоединилась к своему семейству на пальто. Келси побежала быстрее. Упав на влажную землю, выронив шпагу и тяжело дыша, она оглянулась. Пока не было видно ни черной собаки, ни всадника на лошади-скелете.

Но теперь она была твердо убеждена, что эта земля полна опасностей. Девушка вторично взяла в руки шпагу и внимательно осмотрела ее. Лезвие сужалось от рукояти к острию, но не так грациозно, как у рапиры. Ручка простая, обмотанная жесткой проволокой, чтобы удобнее было держать. И никаких украшений.

Келси медленно встала, попыталась нанести удар, парировать. И решила, что это не колющее оружие, скорее оно было предназначено для использования всего лезвия, а о таком виде схватки ей ничего не известно. Схватка? А что она вообще об этом знает?

Девушка вторично медленно повернулась кругом, осматривая местность. Пытался ли погибший отряд добраться сюда, когда его перехватили? Но куда – сюда? Где это место расположено и что оно такое? Что с ней случилось? Почему-то она больше не верила в галлюцинации. «Последние врата». Означает ли это, что умирающая женщина знала и другие врата? Теперь она стояла перед вполне видимыми вратами: два каменных столба гораздо выше ее, и поверх них третий. Это врата, да. Значит, те камни, в Бен Блэйр, тоже врата?

Келси вздрогнула. В шотландский горах рассказывают о многом… о людях, исчезнувших, а потом вернувшихся… по их мнению, они отсутствовали ночь, а на самом деле – годы!

Рассказы…

Девушка встала и направилась к вратам. За ними ничего, только скалы, поросшие мхом, белые цветы и поднимающиеся камни – стена между нею и мертвецами. А что, если она попытается пройти сквозь них?

Келси закрыла глаза и попыталась вспомнить груду камней, которую видела перед появлением здесь. Тогда был долгий летний вечер, и луна почти не светила. Один камень лежал так… она это помнит, потому что именно на него прыгнула кошка, когда она сама ударила по ружью Нейла. А здесь другой… Пытаясь удержать ускользающую из памяти картину, Келси сделала еще два шага. И открыла глаза.

Да, она прошла ворота, но по-прежнему оставалась в неизвестном. Сзади предупреждающе мяукнула кошка, и девушка заметила среди скал крадущуюся фигуру худой собаки. Келси быстро отпрыгнула назад, в свое единственное убежище среди этого мира, полного опасностей и смерти.

Кошка зарычала. Ей каким-то образом удалось сбросить цепь с шеи. Она стояла перед своими детьми, плотно прижав одну лапу к плоскому камню. Келси ждала появления всадника: в первый раз собака тоже предвещала его появление.

Но вместо этого она увидела человека, который на четвереньках, шатаясь, приближался к ней. Первым ее порывом было бежать на помощь. Ведь она думала, что собака набросится на человека, когда он доползет до нее, однако ничего подобного не произошло. И это удержало девушку на месте.

– Ааааххххиии!.. – раздался крик ползущего. За ним последовал другой. Если человек что-то говорил, Келси не знала этого языка. Она в каком-то порыве опустилась на колено рядом с кошкой и протянула руку к цепи, но кошка зарычала на нее и ударила лапой.

– Аааахааа! – теперь ошибиться было невозможно. Ползущий к каменному кругу запрокинул голову назад и вновь вскрикнул.

Собака бегала позади него и как будто подгоняла к этому самому убежищу. Может, таким образом она собиралась преодолеть преграду, которую не могла пройти вместе со всадником. Если это так, Келси не собиралась ждать.

Она прошла вперед, думая только о защите, сунула шпагу острием в мох, так, чтобы она была под рукой, и взвесила более привычное оружие – пояс с камнем.

Ползущий начал что-то бормотать, но его слова не имели для девушки никакого смысла. Однажды он остановился, тяжело опираясь на одну руку, а другую умоляюще протянул к ней. И собака ничем ему не мешала. Она явно хотела, чтобы тот оказался внутри, как будто ей для чегото это было нужно.

Человек теперь передвигался ползком, тяжело и болезненно, цепляясь за мох. Древко стрелы между его лопатками раскачивалось взад и вперед. Собака продолжала держаться в отдалении, даже отступила на несколько шагов.

Послышался новый пронзительный крик. Келси пригнулась, когда на нее налетела тень; подняв голову, она увидела большую черную птицу, широко раскинувшую крылья. Девушка отпрыгнула, думая, что птица нападает на нее. Но та улетела вверх так же быстро, как спускалась. Однако Келси успела заметить, что глаза у птицы были такими же, как у лошади черного всадника: глубокие ямы с кипящим зеленовато-желтым пламенем.

Снова птица устремилась вниз. Девушка взмахнула поясом и схватила шпагу, но птица опять не долетела до нее. Келси услышала рычание кошки, перекрывшее бормотание ползущего.

Келси так и не узнала, пыталась ли птица выманить ее за пределы круга, потому что в воздухе блеснула голубая вспышка, за которой последовал треск, как от удара кнутом.

Прижимаясь спиной к одному из столбов, образующих врата, Келси посмотрела вниз по склону, туда, где раньше искала воду.

Там показались двое всадников. Но не такие, как первый. И у них не лошади, а блестящие красно-желтые животные в попонах, и у каждого на лбу один рог. А всадники… Келси замигала. Неужели ее подводят глаза?

Когда они только показались, волосы у них были темные, а кожа тусклая, почти цвета пыли, но едва они выехали на солнечный свет, как волосы у них стали золотыми, кожа кремовой, а зеленая одежда делала ее еще светлее. Поводьев у них в руках не было, они позволяли своим животным бежать вполне свободно. И у каждого в руках было что-то вроде хлыста, Келси хорошо разглядела, как женщина подняла руку, нацелила хлыст на птицу, и оттуда вырвалась огненная нить.

Птица хрипло закричала и поднялась высоко над вспышкой, а собака снова испустила кашляющий вой. Но ползущий остановился и теперь лежал неподвижно. Всадники обогнули камни. Женщина подъехала к лежавшему и наклонилась, всматриваясь, но не спешилась и не попыталась оказать ему помощь.

Ее спутник повернул к собаке, и той не удалось спастись, как птице: огненная линия, выпущенная всадником, ударила собаку в бок, взметнулся маслянистый дым. Последовал громкий звук разрыва, и собака исчезла, только на камнях, меж которых она пыталась спрятаться, осталось черное жирное пятно.

Женщина остановилась перед вратами и что-то громко сказала; ее слова, хотя и непонятные, были явно обращены к Келси. Девушка свободной рукой сделала беспомощный жест, в другой она продолжала держать свой пояс.

– Не понимаю, – неуверенно сказала она. От этих всадников не исходило ощущение зла, как от других существ и черного всадника. И девушка верила, что они не хотят ей зла. Но они принадлежат этому, такому странному миру. Может ли она им доверять?

Женщина некоторое время смотрела на нее. К ней присоединился второй всадник. Когда его животное остановилось, Келси снова увидела удивительную перемену. Волосы их стали рыжими, а на носу у женщины появились золотистые веснушки. Как будто перед Келси прошло несколько человек, заключенных в одном. Женщина больше не говорила, она продолжала смотреть девушке в глаза напряженным сосредоточенным взглядом.

«Кто…» – слово прозвучало слабо, за ним как будто следовало что-то еще, но мозг Келси этого не воспринял. Но было ясно, что ей задали вопрос.

– Я Келси МакБлэйр, – медленно проговорила она, уверенная, что всадница ее не поймет. Потом с большими усилиями испробовала нечто другое – попыталась нарисовать мысленно картину: упавшие камни, схватка с МакАдамсом и пробуждение здесь. За собой она услышала мяуканье и поняла, что кошка тоже отвечает – по– своему.

«…врата», – и снова Келси была уверена, что пропустила все, кроме одного слова. А ведь это что-то очень важное для нее.

Келси кивнула, решив, что женщина имеет в виду арку, под которой она стояла. Всадница положила свой прут на животное и обеими руками начала выводить в воздухе сложные пассы. И там, где проходили ее пальцы, оставались легкие полоски голубоватого света, похожего на тот, что исходил из хлыста. Они образовали довольно сложный рисунок. Рисующая эти символы, по-видимому, была удовлетворена, потому что кивнула и обратилась к мужчине.

Тот отъехал и двинулся по кровавому следу, оставленному ползущим, который лежал теперь абсолютно неподвижно. Через мгновение всадник исчез за скалами в направлении места трагедии, на котором побывала Келси.

А женщина, волосы которой теперь потемнели, стали почти черными – словно солнце закрылось облаком, – спешилась и подошла к девушке. Келси продолжала сжимать пояс. Женщина ее не пугала, но что она знает об этом странном и страшном месте?

Ее ног коснулась мягкая шерсть. Кошка вышла из гнезда, которое готова была защищать. В пасти ее блестел камень, который она взяла у умирающей женщины, цепь тащилась по земле сзади, цепляясь за цветы или листья.

Кошка миновала каменный круг, подошла к женщине и опустила свою ношу у ее ног, та опустилась на колени, бесстрашно погладила кошку, потом взяла цепь и подняла камень. Но не коснулась его, держа только за цепь. Лицо ее стало удивленным и встревоженным. Она снова посмотрела на Келси.

«Кто…» – на этот раз мысленный вопрос прозвучал отчетливей, но по– прежнему девушка слышала лишь одно слово.

– Ройлейн… – ответила она вслух, догадавшись, что означает этот вопрос. И тут же увидела, как у женщины широко распахнулись глаза, на лице появилось ошеломленное выражение.

«Кто?..» – снова мысленный вопрос; рука, державшая цепь, дрогнула, камень закачался.

– Келси… – повторила девушка.

– Кел-Сей, – на этот раз женщина произнесла слово вслух. – Кел-Сей.

3

«…с…»

Женщина снова сделала жест, на этот раз подзывая. Ее животное подошло ближе и остановилось в ожидании. Глаза этого зверя, устремленные на Келси, абсолютно не походили на горящие огни злого пламени, какие она видела у собаки и лошади-скелета, они были теплого карего цвета, и в них светился разум!

Келси снова угадала, чего они хотят от нее: сопровождать их. Но ведь круг камней означает безопасность от угроз этого мира – это она теперь хорошо знает. Осмелится ли она последовать приглашению? А может, приказу? Против огненных хлыстов этих двоих она не устоит.

Чтобы выиграть время, она указала на тело на земле.

– А как же он? – спросила девушка, тщательно выговаривая слова, в то же время стараясь ясно и четко думать.

Ответ пришел тоже четкий и ясный.

«Мертв!»

Келси услышала мяуканье и оглянулась. Кошка уже несла в пасти одного из котят. Высоко подняв голову, она приблизилась к выходу из ворот. Она явно была готова идти с незнакомцами, даже если Келси не пойдет. И тогда девушка приняла решение. Подобрав свое пальто с лежащим на нем вторым котенком, она наклонилась и протянула сверток кошке. Мать опустила туда второго котенка, и они вместе вышли за врата.

По склону поднимался второй всадник. Он вез на руках тело Ройлейн; миновав их, всадник въехал в каменный круг. Его ничто не задержало, но когда он пересекал границу, голубоватые камни вспыхнули, как свечи, и от одного к другому перебросилась ослепительная вспышка. Всадник спешился и опустил тело, которое на его руках казалось маленьким и хрупким. И осторожно положил его на землю. Келси была уверена, что он не случайно опустил тело на белые цветы. Потом из своего пояса мужчина достал яркие голубые перья, подобные тем, что сверкали в хвостах птиц, которых Келси видела раньше. Одно перо всадник воткнул у головы, другое – в ногах умершей, потом отступил и поднес руки ко лбу в молчаливом салюте, а его спутница произнесла несколько слов – прощание или заклинание.

И когда всадник повернулся, собираясь уходить, от камней к центру круга устремились клубы тумана, закрывая хрупкое тело, и вскоре там была видна одна лишь волнующаяся поверхность тумана.

«Идем…»

Снова Келси призывают, и так как выбора у нее не было, она пошла. Неуклюже усевшись на спину верхового животного женщины, девушка продолжала держать в руках сверток с котятами. Женщина подхватила кошку и сунула ее в тот же сверток. Потом, к удивлению девушки, туда же положила камень с цепью. Кошка подгребла его лапой под себя и основательно улеглась, поглядывая на девушку и легко ворча – словно предупреждая о чем-то.

Они пересекли долину, в которой тек ручей, и верховое животное под девушкой пошло быстрым шагом, а второе тут же присоединилось к первому. Насколько Келси могла судить по положению солнца, они направлялись на югозапад.

С каждым шагом девушке становилось все яснее, что в этой стране она никогда раньше не была. Вокруг виднелись незнакомые растения, в траве на открытых полянах бегали мелкие животные, совершенно ей не знакомые.

Келси заметила, что всадник все время держится чуть позади и иногда отстает. Должно быть, охраняет тыл. Но воя собак больше не было слышно, да и других звуков, кроме криков ярко окрашенных птиц, до них не долетало.

Они пересекали открытую местность. Иногда попадались заросшие поля, с остатками каменных стен, некогда разделявших эти поля. Вея местность казалась давно покинутой.

И наконец они оказались на дороге со множеством отпечатков копыт и ног. Впрочем, вряд ли эту пыльную тропу можно было назвать дорогой. Местность по обе стороны пути начала подниматься, и Келси увидела, что они углубляются в узкую долину, зажатую двумя хребтами, за которыми видны были настоящие горы.

На каменных стенах, мимо которых они проезжали, были вырезаны какие-то знаки, может быть, слова неведомого языка. Женщина, вместе с которой ехала Келси, указывала своим огненным хлыстом на эти знаки.

За большим камнем, как корона, сидящем на скале, обозначилось какое-то движение, и показалась фигура, такая же причудливая, как собака и чудовищный скелет, на котором ехал черный всадник.

Часовой – девушка посчитала его именно часовым – ростом ниже человека, поднял копье, приветствуя всадников. Это была огромная ящерица, чешуйчатая, зелено-золотистая, с куполообразной головой, довольно похожей на человеческую, безгубым ртом, занимающим две трети морды, и дрожавшим в воздухе красным языком (тот словно пробовал задувший в этот момент ветерок) – все это гротескно напоминало человеческие черты. Женщина ответила на приветствие, подняв правую руку.

Келси была уверена, что в пути они миновали и других часовых, но показался им только один. И вот они наконец добрались до въезда в долину, где у девушки от удивления даже перехватило дыхание.

Со самого своего появления здесь она до сих пор видела только странное и ужасное. А теперь увидела подлинную красоту. Перед ней расстилалась местность, покрытая роскошной свежей зеленью, в которой повсюду мелькали многочисленные цветы радужной окраски. В стороне мирно паслось небольшое стадо животных, таких же, как то, на котором ехали они. Кое-где виднелись и люди, которые не проявили никакого интереса к маленькому отряду.

Они продолжали спускаться, дорога исчезла, склоны покрывала мягкая бархатистая трава. И тут Келси впервые увидела дома – их выдали яркие крыши, а стены сплошь были покрыты массой цветущих вьющихся растений. Если бы у бесчисленных стай птиц выдернули перья из хвостов и воткнули в стены, это выглядело бы точно так.

Вскоре к ним приблизились и обитатели долины. Они собрались в небольшую группу. Немногие из них, подобно тем, кого встретила у каменного круга девушка, меняли цвет волос и кожи. Остальные больше походили на умершую женщину. Высокие и стройные, с темными волосами и светлой, хотя и сильно загорелой кожей.

Четверо из них – мужчины в тонких кольчугах; когда они двигались, кольчуги плотно прилегали к телам и казались такими же мягкими, как ткань. Две женщины, одна в зеленой одежде, точно такой, что и на спутнице Келси. Но другая была в длинном сером платье, касавшемся травы краем, перепоясанным лентой потускневшего серебра. Темные волосы были убраны назад и покрыты серебряной сеткой, а бледное лицо походило на лицо женщины, умершей от ран.

Именно эта женщина в сером первой двинулась вперед, но смотрела она только на камень под лапой кошки. Губы ее шевельнулись, нарушая неподвижность застывшего, как у статуи, лица; она взглянула вначале на женщину в зеленом, потом на Келси. И Келси показалось, что в этом взгляде мелькнули подозрение и угроза.

Она сама соскользнула со спины животного, продолжая держать в руках пальто с котятами. А кошка легко спрыгнула на землю и потерлась о длинное серое платье, камень на цепи свисал из ее пасти.

Женщина наклонилась, провела пальцами по пушистой голове, снова посмотрела на Келси и что-то сказала. Девушка с сожалением покачала головой.

– Не понимаю…

Встречавшие удивились, а женщина нахмурилась. И тут Келси снова уловила беспокойное ощущение в голове:

«Кто… что…»

Вторично она мысленно изобразила сцену на Бен Блэйр, стараясь припомнить все подробности. И если эти люди умеют читать мысли, то они свой ответ должны получить. Но женщина в сером продолжала хмуриться, а остальные обменивались тревожным шепотом.

«Врата…» – это пришло от нашедшей ее женщины. Та взяла Келси за руку, чтобы привлечь к себе внимание, и показала на себя.

– Дагона, – подчеркнутые движения губ сопровождали это имя, и на этот раз Келси ответила вслух:

– Келси.

– Кел-Сей… – Дагона кивнула, указала на женщину в сером и произнесла слово, которое Келси опять послушно повторила. Так ее начали знакомить с встречающими.

После двух попыток девушка смогла произнести:

– Крита. Йонан (внешне самый молодой из мужчин), Кимок, Кайлан, – а тот, что выше всех остальных: – Урук.

Кошка приподнялась на задние лапы и требовательно вцепилась в Келси. Девушка опустила пальто, и кошка сразу занялась своим семейством, облизывая котят, словно проверяла, не случилось ли с ними что-нибудь в пути. Келси провели в ближайший из странных живых домов, в его внутреннюю часть, где за занавесом бурлил мелкими пузырьками бассейн. Дагона знаками показала, что нужно раздеться и освежиться. И начала показывать на разные предметы и произносить их названия. Келси повторяла их, стараясь справиться с произношением и интонацией.

К тому времени как она вышла из ванны и растерлась насухо квадратным куском ткани, ее словарь насчитывал около двадцати пяти слов, и она продолжала повторять их, чтобы запомнить.

Келси поела с подноса, полного фруктов, орехов и небольших лепешек, ощущая какую-то странную свободу в одежде, которую дала ей Дагона. Белье было светлозеленого цвета, а брюки походили на тесные джинсы. Сверху здесь полагалось носить длинную куртку без рукавов, зашнуровывающуюся спереди серебряными нитями и перетянутую поясом с металлическими украшениями и символами. На ногах как литые сидели мягкие полусапожки, до середины икр, удивительно хорошо подошедшие по размеру. Ей дали гребень, чтобы она привела в порядок растрепанные локоны, и все это время она продолжала учить язык.

Снаружи послышалось какое-то движение, которое не могло скрыть шуршание листвы. С разрешения Дагоны вошел высокий мужчина в кольчуге. Шлем он нес в руке, лицо у него было полное, с широким лбом. Оно сразу привлекло к себе внимание девушки. Обветренная, потемневшая кожа говорила, что человек явно почти все свое время проводит на открытом воздухе; в очень темных волосах на висках мелькали серебряные нити. У него были серые глаза, и он пристально посмотрел на Келси, словно хотел вскрыть ее голову, если бы смог, и извлечь ответы на вопросы, о которых она и не подозревает.

– Ты прошла врата…

Она вздрогнула и с открытым ртом посмотрела на него. Он заговорил на ее родном языке!

– Врата? – запинаясь, повторила она. – Никаких врат не было, только камни. Нейл сбил меня с ног, когда я пыталась помешать ему застрелить кошку. У меня было полное право… – гнев снова вспыхнул в девушке. – То была моя земля, Лежачие Камни и за ними… А все это… где мы?

Она указала на окружающее: дома, незнакомцев, всю эту землю.

– Ты в Зеленой Долине, – ответил мужчина, – в Эскоре. И ты прошла через врата… Да отнесется к тебе благосклонно леди.

– А кто ты такой? – она перешла прямо к делу. – И что такое врата?

– Ответ на первый вопрос – я Симон Трегарт. А на второй – нужен Великий, чтобы все тебе объяснить. Да и он вряд ли сможет.

– Как мне вернуться? – теперь она задала самый важный вопрос.

Он покачал головой.

– Ты никогда не вернешься назад. Нам известен только один Великий, и твои врата ему не подчиняются. Даже Хилэриэн не смог бы послать тебя назад.

За ним показалась женщина в сером и прошла вперед, не приближаясь к мужчине, словно испытывая к нему какое-то отвращение. Потом она резко сказала ему что-то, он пожал плечами и снова повернулся к Келси. Стало ясно, что эти двое недолюбливают друг друга.

– Виттл хочет знать, откуда у тебя камень. Ты ведь не могла принести его с собой.

– Он был у женщины… умершей… у Ройлейн. Наступило полное молчание, все смотрели на нее так, словно она произнесла какое-то ужасное слово.

– Она назвала тебе свое имя? – спросил наконец мужчина, назвавшийся Трегартом.

Келси вскинула голову, она почувствовала в этом вопросе недоверие.

– Да, когда умирала, – упрямо ответила Келси. Трегарт повернулся к женщине в сером и быстро заговорил. Она его выслушала, но так ни разу и не отвела вгляда от Келси. И что-то в этом пристальном взгляде заставляло девушку все больше и больше беспокоиться, как будто ее обвиняли в смерти женщины и ее спутников. Но вот Трегарт снова обратился к девушке.

– Ты взяла камень с ее разрешения? Келси покачала головой, отвечая скорее женщине в сером, чем ему.

– Камень взяла кошка, – сказала она. Неважно, верят ей или нет, но это правда. К тому же, принявшись описывать, как кошка взяла камень у владелицы, она снова почувствовала, как зверек трется об ее ноги. Кошка сидела рядом, прикрывая хвостом лапы, словно они вдвоем противостояли этому миру.

Женщина в сером вздрогнула при появлении кошки. Цепь по-прежнему лежала на шее у животного. Кошка опустила голову и снова взяла камень в зубы.

Женщина сделала шаг вперед, издала какой-то звук, будто хотела отобрать камень у кошки, но потом остановилась, пораженная поведением животного.

– Это было вот так? – спросил Трегарт.

– Да. Кошка взяла камень… – Келси хотела разъяснить это дело побыстрее. Ей не хотелось, чтобы ее считали грабительницей беспомощных мертвецов. К тому же, зачем ей такая безделушка?

– И кошка прошла врата перед тобой или вместе с тобой, – это был не вопрос, а утверждение. Девушка ответила:

– Да.

Теперь быстрой речью разразилась Дагона. Келси слышала, как несколько раз повторялось ее имя и слово «врата». Вначале кивнул Трегарт, потом женщина в сером – неохотно, как показалось Келси. Девушка смотрела, как женщина в сером достает из глубокого кармана своего платья небольшой мешочек и развязывает нить. Сумка или кисет лег на пол. Опустившись на колени, женщина расправила его и повернулась к кошке, глядя ей в глаза, хотя не произносила ни звука.

Если она и просила отдать ей камень, то не добилась успеха. Кошка отступила, продолжая смотреть на женщину. Между бледными глазами женщины под темными бровями появилась складка. Она размерно заговорила, что-то ритмичное, похожее на слова магического ритуала. Но кошка даже не пошевельнулась. Наконец женщина подобрала мешочек и при этом пристально и угрожающе взглянула на Келси. И вновь властно заговорила. Трегарт выслушал и перевел Келси.

– Тебя просят заставить твою подругу отказаться от силы…

– Просят? – выпалила Келси. – Кошка мне не подчиняется. Она мне друг… – в голове девушки всплыли обрывки старых рассказов. – Животные подчиняются только ведьмам. Ну, я не знаю, что такое эта ваша Зеленая Долина, что такое Эскор, я вообще ничего здесь не знаю! И я не колдунья. Их вообще не бывает.

Впервые на губах мужчины появилась легкая улыбка.

– О, вот здесь-то они как раз и существуют, Келси МакБлэйр. Именно здесь родина того, что у нас называют колдовством.

Она неуверенно рассмеялась.

– Это сон… – сказала она скорее себе, чем ему.

– Нет, не сон, – теперь он говорил серьезно и, как показалось Келси, смотрел на нее с жалостью. – Врата позади, и возврата нет…

Она подняла руки.

– Что это все за разговоры о вратах? Я, вероятно, в больнице, и все это из-за удара головой… – однако, даже говоря это, пытаясь приободриться, она знала, что это неправда. Произошло нечто невероятное, превышающее ее возможности поверить.

Женщина в сером подошла ближе, протянула руку ладонью вниз и разразилась потоком слов. Голос ее звучал властно, она словно приказывала.

– Она колдунья! – воскликнула Келси.

– Да, – спокойно ответил Трегарт, и его уверенность заставила девушку почувствовать, что он говорит правду. – Так кошка слушается тебя?

Келси яростно покачала головой.

– Я уже говорила, что это она взяла ту штуку у женщины… у этой Ройлейн, когда та умирала. И женщина отдала ей камень. Не мне дала. Пусть эта… колдунья сама отберет его у кошки.

Трегарт рассматривал животное. Потом повернулся к той, что привела сюда Келси, и задал вопрос на языке, похожем на щебетанье птиц. Настала очередь Дагоны повернуться к кошке, которая еще больше отступила со спорным камнем.

Все молча и напряженно ждали. Келси показалось, что кошка отлично понимает происходящее и собирается и дальше дразнить всех. Но вот животное опустило голову и положило камень на ткань, расстеленную предводительницей всадников. Колдунья сделала шаг вперед, но Дагона жестом велела ей оставаться на месте. Она положила камень в мешочек и затянула нить.

– Это предназначено для гробницы… – обратился Трегарт к Келси. – Его сила умерла вместе с владелицей.

Дагона встала, оставив мешочек на земле, где его вновь подхватила кошка. Дагона обратилась к колдунье, бледное лицо которой теперь слегка раскраснелось, а рот сжался в строгую прямую линию. Колдунья быстро повернулась – так, что ее серое одеяние взметнулось клубом дыма – и вышла, обходя остальных.

Трегарт смотрел ей вслед, и теперь настала его очередь хмуриться. Он снова обратился к Келси.

– Она не согласна. Держись от нее подальше, пока она не примирится с тем, что сделала ее сестра по силе, как рассказала ты и Быстроногая, – он указал на кошку. – Эти колдуньи из Эсткарпа правили слишком долго, они не любят, когда им перечат, даже в малом. И она очень рассчитывала на свою сестру по силе. На ту, что умерла. Как это произошло?

Это «как» прозвучало ударом хлыста. Келси рассказала о стрелах, убивших спутников женщины, о собаке, напавшей поначалу на нее.

– Но я мало что видела… А Трегарт тут же спросил:

– А всадник?

Когда же девушка начала рассказывать об осаде каменного круга, рука Трегарта легла на рукоять меча, а губы исказились в гримасе, вовсе не похожей на улыбку.

– Сарн! Разъезд Сарнов… и так близко… – он тут же перешел на щебечущую речь жителей Долины, и Келси расслышала знакомые теперь слова: «близко», «камень», «врата».

Дагона неожиданно взяла Келси за руку, прежде чем та смогла увернуться, и резко кивнула одному из своих людей; тот откуда-то извлек кинжал, в рукоять которого был вделан кусок сверкающего голубого металла, по цвету сходного с камнями, за которыми пряталась девушка. Он провел металлом над ладонью девушки, не прикасаясь к ней, но близко, и Келси почувствовала тепло: металл словно сам собой разогревался. Не отрывая глаз от Келси, Дагона сосредоточилась.

В голове девушке снова вспыхнула боль. И она услышала слова, не свои, чужие.

«Ты… призвана… Предсказана…»

Келси знала, что воспринимает не все, но эти слова заставили ее мигнуть. Призвана… вообще-то, ее привели сюда, да, но не звали… Разве можно так назвать ее приезд сюда от камней? Предсказана… ну, это занятие колдунов, она не имеет к этому отношения. И девушка обратилась к Трегарту:

– Я не призвана… и как это могло быть?..

В его голосе, когда он ответил, прозвучало сочувствие.

– Врата открываются силами, которых мы не понимаем. То, что ты прошла через врата, которыми не пользовались много поколений, подчеркивает твое значение. Эту землю разрывает война – война Света против Тьмы. И нам, которые знакомы с тем, что выходит за пределы обычного, легко поверить в то, что ты призвана. К тому же, это было предсказано в последнем гадании…

– Я не понимаю, о чем ты говоришь! И мне все равно!

Если врата существуют, позвольте мне вернуться! – воскликнула Келси.

Он покачал головой.

– Врата открываются только раз. И лишь Великий может вновь открыть их. Возврата нет.

Келси молча смотрела на него, и ее постепенно охватывал озноб.

4

Прошло две ночи, наступил третий день. Келси поднялась из Зеленой Долины на охраняемые высоты, затаилась между двумя скалами и принялась рассматривать неведомое. Ей пришлось признать правоту слов Симона Трегарта: они с кошкой прошли через какие-то загадочные врата во времени и пространстве и оказались в совершенно ином мире. И, как говорит Симон, возврата отсюда нет. Но остальное она принять не может: что ее призвали и вовлекли во врата из-за какой-то необходимости здесь. Гораздо легче поверить, что все это произошло с ней случайно.

Если возврата нет, следует как можно лучше узнать эту страну. Келси напряженно работала, изучая щебечущий язык жителей Зеленой Долины, даже знакомилась с языками других обитателей этого островка безопасности. Ведь Симон уверял ее, что здесь действительно самое безопасное место, в этой Долине. И только потому что ее приход сопровождали определенные знаки, ее сюда допустили. И все равно тщательно допросили, раз за разом повторяя вопросы о черном всаднике и умершей колдунье.

Другая колдунья, эта женщина в сером, пугала ее даже больше, чем всадник и его собака. Главным образом потому, думала Келси, что эта женщина принята тут как равная и легко может повлиять на Дагону и ее подданных. И она не задумываясь воспользуется такой возможностью. Поэтому Келси старательно избегала колдунью в сером, хотя ей показалось, что та по крайней мере дважды пыталась приблизиться к ней.

Мысли… или угрозы в форме мыслей… каким-то образом проникали в ее сознание, и она отчаянно боролась с ними. Вскоре она обнаружила, что сосредоточивая внимание на каком-нибудь предмете, затрудняет вкрадчивое ползучее вторжение в свое сознание. Дважды ей пришлось вести настоящее внутреннее сражение, чтобы защититься, и каждый раз поблизости не оказывалось ни Дагоны, ни Трегарта. Не было и женщины в сером, во всяком случае Келси ее не видела, но давление на сознание ощущала. Оба раза ей удавалось изгнать это вторжение, думая об умирающей колдунье, произнося ее имя, как некий защитный талисман.

И каждый раз, как она отражала вторжение, бессильный гаев становился все холоднее и грознее. Но колдунья в сером так и не получила камень, хотя очень этого хотела. Кошка унесла камень в свое логово, которое для нее и ее котят соорудили по приказу Дагоны, и не выносила его оттуда наружу.

Келси начала вновь обдумывать то, что узнала за последнее время. Не все живущие в этом безопасном месте – люди, но все обладают разумом и общей целью.

Есть такие, которые вооружены холодным металлом, подобно Трегарту. Это и мужчины, и женщины. Есть люди Дагоны, их постоянные изменения, казалось, черпают силу из поясов и наручных повязок, которые они никогда не снимают. Пояса и повязки из ярко-зеленых камней, обладающих собственной – своеобразной – жизнью.

Живет здесь и народ ящериц, золото-зеленых, с гребнем на голове, с глазами жесткими, как драгоценные камни;

они мелькают среди других жителей или сидят, играя маленькими ярко раскрашенными камешками. И с ними рентаны, эти никогда не устающие животные, на одном из них она приехала в долину. А есть и другие существа, еще более странные.

Например те, которых, как она узнала, называют фланнанами. Маленькие гуманоидные тела снабжены яркими радужными крыльями. Их танец в воздухе – одно из самых удивительных зрелищ этого мира. Есть здесь и огромные птицы или существа, похожие на птиц, которые регулярно облетают долину, словно охраняют ее от какой-то опасности с высот. Ибо, несмотря на все уверения в безопасности. Долина находилась в осаде.

Дважды она видела отряды часовых, возвращавшихся с высот или уходящих туда. И среди возвращавшихся были раненые. Каждую ночь на открытом месте у реки, вьющейся серебряной лентой по Долине, разводили большой костер. И когда в него в определенном ритуале люди Дагоны бросали листья и ветви некоторых растений, от костра поднимался густой ароматный дым.

– Кел-Сей…

Она вздрогнула. Камень под одной из мягких подошв перевернулся и покатился.

Не Дагона, не Трегарт. Та, кого она так старалась избегать, женщина в сером. Она уселась на скале, выбранной так, что Келси теперь не может уйти, не протиснувшись мимо нее.

– Ты очень храбрая… или очень глупая… – женщина хорошо овладела языком Трегарта… или с помощью какойто силы проникала в сознание девушки, – если так открыто называешь свое имя. Разве у тебя на родине не знают, что имя – часть существа? Или ты так защищена, что ничего не боишься? Каким искусством ты владеешь, Кел-Сей?

В голосе ее слышалась насмешка, и Келси сразу почувствовала это. Поэтому негодование оказалось сильнее тревоги и страха, которые всегда вызывала в ней эта женщина.

– Никаким искусством я не владею, – угрюмо возразила девушка. – Не знаю, почему я оказалась здесь, а твои врата… – тут она перевела дыхание.

Колдунья покачала головой.

– Не мои врата. Мы в такие дела не вмешиваемся, хотя когда-то… – она выпрямилась, и лицо ее приняло гордое выражение, – когда-то наши дела могли соперничать с тайнами врат. Но… – неужели ее плечи действительно слегка обвисли под серым платьем? – Но это время в прошлом. Скажи мне, девушка… Кел– Сей… – она произносила имя, как нечто очень значительное. – Кто правит искусством в твоем времени и на твоей земле?

– Если ты имеешь в виду колдуний, – горячо ответила Келси, – то их нет. На самом деле. Просто сказки…. О, некоторые их рассказывают, говорят о преданиях, верят в церемонии, будто бы пришедшие из прежних времен… но все это только их воображение!

Наступила тишина, и Келси снова ощутила вкрадчивое проникновение в сознание, словно колдунья проверяла какой-то ее щит.

– Ты веришь в свои слова, – наконец удивленно проговорила женщина. – Веришь. Как могут исказиться подлинные знания! Однако Трегарт, – Келси показалось, что это имя было произнесено с отвращением, – Трегарт обладает определенной силой, а он говорит, что происходит из твоего мира. Хотя пришел через другие врата.

Келси села на камень, обратившись лицом к женщине, но та на нее не смотрела.

– Не знаю, что ты называешь силой… – хотя правда ли это? Ведь каменный круг осаждали, и всадник пользовался далеко не обычным оружием, чтобы добраться до нее, но не смог провести свою лошадь в каменное кольцо, а сама она могла легко выходить и входить.

– Видишь? Ты тоже ею владеешь. В тебе есть сила, по крайней мере, здесь, – колдунья словно прочла ее мысли. – Гадание предсказало твое появление. А Ройлейн, – губы ее искривились, словно она с трудом произносила это имя, – Ройлейн отдала тебе свой камень…

– Не мне, – напомнила Келси.

– Ах, да. Кошке. Но в чем значение этого, Кел-Сей? Отвечай мне правду, – она подняла руку и щелкнула пальцами. Голубая огненная лента устремилась к девушке, та увернулась, но недостаточно быстро: искра коснулась ее виска, и в голове у Келси словно разорвался огненный шар. Она закричала и покачнулась.

– Аркврака!

Келси, все еще не обретшая равновесия, увидела, как откуда-то, словно с неба, пришла другая огненная линия и прорезала пространство между ней и колдуньей. Мужчина, один из воинов Дагоны, снова поднял руку, и второй залп, жар которого ощутила девушка, пролетел между ней и колдуньей.

Стрелявший приблизился, и Келси узнала в нем Эфутура, соправителя Дагоны в этом царстве мира; рядом с ним, отступив на шаг и не обнажая оружия, шел молодой человек, имя которого Келси помнила: Йонан, один из разведчиков, которые уходят за пределы Долины для встречи с самым черным злом.

– Нам здесь такие трюки не нужны, – Эфутур обратился непосредственно к колдунье, и ее прежде спокойное лицо исказилось в бессильной злобе.

Губы ее шевельнулись, она словно собиралась плюнуть, как рассерженная кошка. Но ответила довольно спокойно:

– Она ведь тебе не родственница…

– Но она и не твоей крови, – возразил Эфутур. – И если что-то дает, то добровольно и открыто. У нас свободное место, нет ни хозяев, ни слуг…

– Вы все слуги! – вспыхнула колдунья.

– Но служим мы великой Силе, которую ни ты, ни кто другой в этой Долине не может призвать!

– Тьма проникла во многие места, где некогда правил Свет. Даже твоя леди, связанная клятвой, не знает, кого впустила в сердце своей безопасной земли. Те, кто проходят через врата, приносят с собой дары, таланты, стремления, для которых у нас нет даже названий. Я бы многое узнала от этой. Может, она – ключ, которым Тьма откроет ваши замки!

– Ты правишь за горами… Вернее, правила, мудрая. Но похоже, здесь ты не можешь собрать Мудрых Женщин. Ты явилась к нам в Эскор за помощью и идешь своим путем, тебя не сдерживают узы, наложенные на силу здесь. Ты ведь знаешь, что всякое применение силы пробуждает Тьму и тем усиливает ее. Вновь говорю тебе: иди своим путем, который не совпадает с нашим!

– Ты мужчина! – на ее губах появилась пена, щеки вспыхнули. – Что ты знаешь о силе, кроме таких вот игрушек? – она указала на его хлыст. – Высшая сила…

– …принадлежит тому, кто может удержать ее, мужчине или женщине, – ответил он. – Мы здесь не следуем обычаям Эсткарпа. В старину здесь жили могучие люди, и они были мужчинами. И не хвастай силами своих сестер, ведь число их изрядно уменьшилось.

– Чтобы спасти наш мир! – щеки ее побледнели, но глаза горели гневно, и Келси чувствовала, сколь сильные эмоции охватили это худое тело.

– Чтобы спасти ваш мир, – кивнул Эфутур. – И ты действовала ради своих. И снова говорю тебе: твои пути под нашим небом – не наши пути, помни об этом.

Он говорил спокойно, и колдунья, по-прежнему в сильном гневе, повернулась и ушла. А Эфутур не смотрел ей вслед, он словно вообще забыл о ней. Теперь он обратился к Келси:

– Ты умно поступишь, если будешь избегать ее. Она принесла с собой всю узость мысли запада, и я думаю, не скоро она примет другой образ жизни. Это правда, что колдуньи Эсткарпа храбро сражались, чтобы защитить свою землю от двух зол, но в последней схватке они не только истощили свои силы, но и потеряли многих из своего числа. Сама жизнь ушла от них. Они ищут здесь возобновления того, что потеряли. Не только силы – она еще живет в их крепости, но и тех, кого они могут обучить, подготовить к своему образу жизни. И не думаю, леди, чтобы их путь принес тебе добро…

– Это она пришла ко мне, а не я к ней, – возразила Келси. – И я не знаю, что это за сила, о которой здесь так много говорят, и не хочу ее.

Эфутур медленно покачал головой.

– Жизнь – это вовсе не то, что нам хочется; скорее, это то, что Великие дают нам в час рождения. В человеке – мужчине и женщине – может быть заключено нечто, о чем он и не подозревает; оно само проявляется, выходит наружу неожиданно в момент напряжения. И, появившись, может быть использовано как оружие, если владелец этого хочет, – он улыбнулся и указал на молодого человека, по-прежнему державшегося в шаге за ним. – Спроси Йонана, что он нашел в себе.

Но Йонан не улыбнулся в ответ. Лицо его оставалось серьезным, как будто ничего веселого в мире он не видел.

– Это пришло непрошенным, – сказал он, когда Эфутур умолк. – И чтобы обрести Дар, приходится идти трудной дорогой, – тут он пожал плечами. – Мы пришли к тебе, леди, чтобы спросить, где пушистая, которая с тобой прошла через врата.

– Не знаю, – Келси удивилась перемене темы, и молодой человек, должно быть, понял это по ее выражению, потому что добавил:

– Тому есть причина, – одну руку Йонан прижимал к груди, держа в ней что– то завернутое в ткань. Он протянул сверток девушке, и оттуда послышалось тонкое мяуканье. Обертка развернулась, и Келси увидела маленькую пушистую головку, плотно закрытые слепые глаза, раскрытую пасть и услышала мяуканье.

– Серый загнал снежную кошку, – голос Йонана звучал резко, – и позабавился с нею и одним котенком. А этого нашел и спас Тсали. Он умрет, если его скоро не накормить.

– Но он такой большой, – Келси уже протянула руку к котенку. – Больше обоих котят дикой кошки…

– Быстроногой, – поправил Йонан девушку, и она удивленно взглянула на него.

– Ты уже дал ей имя?

– Так она сама назвалась Леди в Зеленом. Все, что бегает, плавает или летает и не принадлежит Тени, все дружно с Леди. Но детеныш умрет…

– Нет! – слепая ищущая голова, крик голода и одиночества привели Келси в себя, заставили забыть о своем положении. – Она только вчера унесла своих котят. И я видела ее, только когда она приходила поесть.

Едва взяв в руки найденыша, Келси поняла, что должна найти кошку и посмотреть, примет ли Быстроногая приемного ребенка. Она знала, что иногда кошки делают это охотно.

Кошка, несомненно, нашла логово где-то в холмах, окружающих долину. Там ее может привлечь множество расщелин и неглубоких пещер; и логово не должно быть слишком далеко от домов, куда кошка каждый вечер приходит за едой.

Келси прижала к себе завернутого в ткань котенка и посмотрела на Йонана.

– Кто это?

– Снежная кошка, – коротко повторил он. – Мать далеко ушла из гор, охотясь. А серые за такой добычей могут тоже прийти издалека.

Детеныш тыкался ей в пальцы, голодно облизывал их и время от времени испускал жалобный писк. Келси решительно повернулась спиной к домам и палаткам тех, кто не был рожден в Долине, и направилась в холмы. По дороге она начала звать – не «кис-кис», как в своей стране и времени, – а звать мысленно. До этого момента она о такой возможности и не думала. Но ей легко было представить себе дикую кошку и ее котят, удерживать эту картину в сознании и продолжать звать – звать своего спутника по приключению способом, для описания которого у нее не нашлось бы слов.

Она чувствовала, что Йонан идет за ней, но на некотором расстоянии, словно боится помешать. Они прошли через несколько каменных осыпей, миновали ручей, который вытекал их холмов перед слиянием с рекой. И тут Келси остановилась.

Как будто к пяти чувствам, которые она пронесла через всю жизнь, добавилось новое. Не запах, не зрение, не слух – осязание, но какое-то особое. Она сконцентрировалась на этом новом чувстве, и тут же из-за камня, покрытого древней обветрившейся резьбой, показалась дикая кошка. Келси сделала к ней шаг, и Быстроногая предупреждающе зарычала. Хотя девушка и принесла и саму кошку и ее котят в эту Долину, Быстроногая объявляла, что то была только временная мера, и что больше подобных вольностей она не допустит. Там, за вратами, говорят, что приручить дикую кошку невозможно. Похоже, это правда.

Келси дальше не пошла. Опираясь о камень, она опустилась на колени, положила перед собой сверток и развернула его, открыв голодного кричащего детеныша.

Девушка старалась держать свои мысли при себе. Даже если бы она могла мысленно Пригласить Быстроногую осмотреть этого найденыша, то не решилась бы. Слишком мало она знает об этой своей новой способности.

Детеныш продолжал плакать. Быстроногая снова зарычала и посмотрела на него. Медленно, по дюйму за раз, словно приближаясь к добыче, она двинулась вперед, прижимаясь животом к земле, время от времени останавливаясь и глядя на Келси, которая сидела неподвижно и терпеливо ждала.

Может быть, котенок учуял приближение Быстроногой, потому что повернул к ней голову, хотя и не мог видеть, и писк его стал еще жалобнее. Кошка прыгнула, и Келси протянула руку, опасаясь, что детеныш погибнет в результате ее эксперимента.

Быстроногая присела над котенком, который достигал не менее четверти ее размера. Высунула язык и лизнула слепую голову. Потом попыталась схватить его за загривок и отнести в свое логово, как собственных котят. Но для нее это оказалось почти невыполнимой задачей. Кошка с трудом потащила вопящего детеныша по земле и скрылась с ним за камнем. Келси повернулась и увидела, что Йонан внимательно смотрит на нее.

– Я думаю, она его примет, – сказала девушка. – Но выживет ли он, это другое дело.

Впервые она увидела легкую тень на его серьезном лице. Эту тень можно было бы назвать и улыбкой.

– Выживет, – он казался уверенным. – Это место жизни, а не смерти.

Келси вновь подумала, как мало она знает о Долине и ее жителях, как много нужно еще узнать. Узнать? Снова мысли ее пошли по привычному пути. Насколько справедливы слова Трегарта о вратах, через которые можно пройти только в одну сторону? Может, никакие расспросы не дадут ей ответа. Но то, что можно узнать, она узнает.

– Ты не из жителей Долины, – заявила она. Это был не вопрос, а утверждение. В Долине жили два гуманоидных племени, не говоря уже о крылатых, когтистых, копытных или чешуйчатых.

– Это так, – он сел лицом к ней, скрестив ноги. Между ними лежала скомканная ткань, в которой юноша принес детеныша. – Во мне течет кровь Карстена… и Салкаров…

Он, должно быть, понял по ее выражению, что эти слова ничего ей не говорят, потому что разразился длинной речью. Такой она не слыхала со дня своей встречи с Трегартом.

– Мы Древней Крови – с юга – оттуда моя мать. Нас изгнали из своей страны, мы укрылись в горах и стали бороться с колдерами и с теми, кто обрек наших родичей на смерть. А когда колдуньи перевернули горы…

– Перевернули горы! – прервала его Келси. Может, она и примет кое-что, но это «перевернули горы» для нее уж слишком.

– Все, кто правил Эсткарпом, – продолжал Йонан, – собрались вместе, соединили силы и обратили их против самой земли, так, что горы рушились и вырастали новые, и впоследствии ни один человек не мог узнать границу.

Совершенно ясно, что он верит каждому своему слову, каким бы невероятным это ни казалось.

– Тогда мы отправились на поиски новой земли, – продолжал он, – и нас вел Кайлан Трегарт. Он привел нас в древние земли, сюда, в Эскор. Но и тут жило древнее зло, и оно проснулось с приходом Трегартов, потому что их сестра Каттея – выдающаяся колдунья, хотя и не носит камня; и то, что она делала в неведении, растревожило эту землю. И снова началась война против войск Тьмы, и это даже труднее, чем то, чему мы противостояли раньше. Странные нам приходится вести сражения… – он взглянул на свои руки, лежавшие на рукояти меча. Келси вспомнила, что люди, одетые в кольчуга, отличаются от тех, что меняют цвет; рука у них постоянно на оружии, как будто от жизни они не ждут ничего, кроме войны и тревоги.

– А кто же тогда Симон Трегарт? Ты говоришь о Кайлане…

– Симон – это тот, что прошел через врата… как и ты, леди. Он занял высокое положение в совете Эсткарпа, когда началась война с колдерами, и лишь недавно вернулся из еще одного похода, который предпринял без ведома других. Он женился на бывшей колдунье Джелит, и у них родились два сына: Кайлан и Кимок, и дочь Каттея – все одновременно. Такое чудо здесь не было известно раньше. Воин, колдун и колдунья. И все совершили великие деяния на этой земле.

Но нужно сделать еще многое. И многое человек не может понять… – он снова нахмурился и провел пальцами по рукояти меча, даже вытащил его немного и снова опустил в ножны.

– А с тобой такое случалось? – Келси подбодрила его, когда он замолчал; она хотела как можно больше извлечь из его памяти. Теперь она не могла отрицать, что по крайней на время застряла в этом мире. И чем больше о нем узнает, тем лучше для ее будущего. Хотя она и не знает, какую роль будет играть в нем, и не хочет думать об этом.

– Случалось, – согласился Йонан. – На какое-то время мы поверили, что отогнали Тьму и она скрылась в своей крепости. Но ты рассказала нам о всаднике– Сарне, который осмелился подойти так близко к Долине и принести смерть более могучей, чем он…

– Ройлейн?

Келси показалось, что он вздрогнул, когда она произнесла это имя.

– У колдуньи нет имени. У них назвать свое имя значит отдать свою силу. Но она назвала тебе свое имя, а камень взяла кошка. Это еще одна перемена… Келси пристально смотрела на него, удерживая взгляд, как никогда ни с кем не поступала раньше, как будто принуждая его к чему-то.

– Кто я такая, как ты думаешь? Потребовалось четыре-пять медленных вздохов, потом он ответил:

– Ты призвана… леди Дагона предсказала это. Никто не может прийти, если на нем не лежит обет…

– Обет? – переспросила она.

– Дело или путь, намеченные судьбой. Нечто такое, против чего никому не устоять. Да, мы знали, что ты придешь… И, может, они тоже знают, иначе всадник-Сарн не осмелился бы приблизиться к внутренним холмам. А каков твой обет, это ты узнаешь сама, леди…

– Ты прав, – мрачно согласилась она, заставляя себя хотя бы отчасти поверить в это.

5

Келси резко встала и повернулась к скале, на которой солнце ясно осветило спирали и углубления.

– Я ничего не знаю… об этих обетах… Он пожал плечами.

– Иногда это действительно так, и ты только через много дней узнаешь, что ведет тебя… Но все равно тебе придется идти.

– Ты говоришь так, будто что-то об этом знаешь, кроме пустых россказней.

Йонан со своей легкой улыбкой-тенью взглянул на нее.

– И это правда. Однажды и мне выпало… идти туда, куда я не собирался, и делать то, чего я не хотел…

Может, он и собирался что-то добавить, но не смог, потому что между скал появился один из людей-ящериц. Йонан мгновенно вскочил, глядя на спускающееся в долину существо в яркой зелено-золотой чешуе. Тот спускался с такой скоростью, словно падал. Келси увидела, что часовой пользуется при спуске всеми четырьмя лапами и вдобавок несет что-то в пасти, неряшливый сверток, похожий на тот, в котором Йонан принес детеныша, и девушка подумала, не ждет ли Быстроногую новое прибавление семейства.

Когда воин достиг относительно ровного места, где стояли двое собеседников, он сразу же бросил сверток, так что тот ударился о камень с резьбой. Послышался глухой звук, поднялось облако зловонного черного дыма. Йонан с криком извлек меч, а человек-ящерица стоял, отдуваясь, и смотрел своими золотисто-черными раскосыми глазами на людей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.