Андрэ Нортон
Принц приказывает

Предисловие автора

Как-то раз, некоторое время тому назад, один мальчик попросил меня рассказать ему «историю». В ней должны были быть «бои на шпагах и разные невероятные события». Насколько могла, я сочинила такую историю, соединив дворцы и замки, коронованных принцев и коммунистов. Рассказ занял не дни и не недели, а целые месяцы. Однако свое обещание я выполнила.

Перед тобой, Джон, твоя «история о невероятных событиях».

Глава первая. Майкл Карл узнает то, что он хотел узнать

– Знаешь ли ты, – Майкл Карл ткнул в подбородок отражению в зеркале своим хлыстом для верховой езды, – знаешь ли, что ты ужасный неудачник?

Он попытался строго нахмуриться, но сумел лишь наморщить гладкий лоб и почти свести черные брови.

– О, я знаю, парень, ты умеешь сидеть на лошади и знаешь, с какого конца взяться за саблю. И не стану отрицать, что ты неплохо стреляешь и сумеешь заказать завтрак по-французски. Не забуду и то, что ты помнишь множество сведений из европейской истории. Но, Майкл Карл, ты, американец, ничего не знаешь об Америке, стране, в которой живешь. И в этом отношении ты оказался трусом.

Юноша в зеркале опустил серо-зеленые глаза, и губы его сжались. Больше не глядя на него, Майкл Карл подобрал перчатки и направился к двери, шпоры его звенели, задевая за полированный пол.

– Да, – повторил он, – ты трус, ты боишься своего опекуна, а ведь он всего лишь человек, как и ты. Хотя нет, не как ты.

Майкл Карл вздохнул, подумав о своем росте и вспомнив шесть футов полковника. Полковник, этот мрачный человек, был единственным членом семьи Майкла Карла с тех пор, как его родители погибли спустя месяц после его рождения.

Он выпрямился во все свои пять футов шесть дюймов. Его постоянно огорчал собственный малый рост. Ему всегда было трудно подобрать перчатки и сапоги – руки с длинными пальцами, ноги с высоким подъемом, – а одежду приходилось шить на заказ.

– Вспомни Наполеона, – вслух утешил он себя. – Очень многие хотели, чтобы он был ещё меньше, чем на самом деле.

Но не малый рост заставлял его побаиваться полковника, по крайней мере, он так считал. Открывая переднюю дверь, Майкл Карл размышлял, в чем же причина.

Но, выйдя на веселый мартовский ветер, шевеливший аккуратные груды прошлогодних листьев – работу садовника – и рассаду цветов на клумбах, Майкл Карл утратил всю свою серьезность. Он даже попытался посвистеть, ожидая, пока конюх приведет его кобылу.

Потому что вчера у Майкла Карла произошло приключение, и он намерен был сегодня повторить его – и без ведома полковника. А приключения – это то, о чем Майкл Карл читал, но никогда не испытывал за свои восемнадцать лет.

Герцогиня, пританцовывая, шла от конюшни, рядом с её надменной головой торопился Эванс. Кобыла имела сегодня озорной вид, и это обещало возможность позабавиться.

– Она сегодня просто полетит, сэр, – Эванс слегка запыхался. Ее светлость заставила его пробежаться.

– Вижу, – Майкл Карл сел верхом. Он всегда удивлялся, как это герои романов «взлетают в седло». Когда-нибудь он тоже попробует.

– Пожалуйста, сэр, позвольте поехать с вами. Полковник вчера очень рассердился.

– Ты ему сказал? – спросил Майкл Карл.

– Нет, сэр. Зачем мне говорить? Но он сам видел.

Майкл Карл нервно взглянул на дом и, как он и ожидал с первых же слов Эванса, на террасе показалась застывшая, похожая на шомпол фигура полковника.

– Будьте добры, спешьтесь и немедленно подойдите ко мне, – сухо проговорил наставник.

Чувствуя себя выпоротым ребенком, Майкл Карл повиновался. Конечно, полковник ждал до последнего мгновения, прежде чем наброситься на жертву. Как и сотни раз до этого, Майкл Карл молча возмутился любимой игрой полковника в кошки и мышки.

– Сказать парню на холме, что вы не придете? – прошептал Эванс.

Майкл Карл кивнул и поблагодарил его улыбкой. Потом медленно пошел к полковнику, ожидавшему в холле.

– Пожалуйста, в библиотеку, – сухо сказал джентльмен.

В библиотеке полковник сел за стол, а Майкл Карл занял свое обычное место перед столом. Он так часто стоял здесь, что иногда удивлялся тому, что ковер нисколько не вытерся. Полковник заставил его постоять молча, прежде чем начал; это тоже входило в обычную процедуру.

– Вы намерены стать военным?

– Да, – послушно ответил Майкл Карл. Он уже давно наизусть выучил все вопросы и ответы.

– Как же вы сможете командовать людьми, если сами не подчиняетесь приказам?

На этот вопрос ответа не поступило.

– Разве вы не получили совершенно недвусмысленный приказ не разговаривать ни с кем за пределами ворот, за исключением случаев крайней необходимости?

– Получил, сэр.

– Тогда почему вы намеренно встретились с молодым человеком на холме и долго разговаривали с ним?

– Потому что захотел, – вызывающе ответил Майкл Карл.

На худом лице полковника ничего не отразилось, хотя это было неслыханно, чтобы Майкл Карл так отвечал ему.

– Вы держите меня здесь как заключенного – нельзя то, и нельзя это. И если я еду верхом, то должен брать с собой конюха, чтобы он проследил, что я ни с кем не разговариваю. Но почему? Парень, с которым я вчера разговаривал, – руководитель отряда скаутов. Меня это заинтересовало, и я задал ему несколько вопросов. Так в чем мое преступление? Скажите, почему я должен так жить? Еще вчера утром такая жизнь не казалась мне странной: вы всегда говорили, что так живут все богатые люди. Но я кое-что услышал от руководителя скаутов и теперь знаю, что богатые ребята не всегда живут пленниками. И почему вы никогда не упоминаете моих родителей и не отвечаете на вопросы о них? Кто я такой? – Майкл Карл осыпал вопросами человека, неподвижно сидевшего за столом.

– Смирно! – рявкнул полковник, но впервые в жизни Майкл-Карл отказался подчиниться.

– Все кончено, – отрезал он. – Я больше не повинуюсь приказам, если вы не указываете мне их причину. А теперь я собираюсь совершить поездку, которую вы приказали отменить.

– В таком случае я прикажу связать вас. Не думаю, чтобы в вашем возрасте вы захотели бы, чтобы вас отнесли наверх слуги.

Майкл Карл вспыхнул. Полковник вполне способен отдать такой унизительный приказ.

– Вы победили, – признал юноша. – Но…

– Да?

– А, какая разница? – Майкл Карл опять потерпел поражение. Он потащился вверх по лестнице и, презирая себя, вошел в свою комнату.

Его комната была не очень-то удобна: полковник не верит в комфорт. Койка, два стула с прямыми спинками, полка с толстыми скучными книгами, стол и лампа на нем – все это не очень заполняет комнату. Майкл Карл швырнул на стол перчатки и хлыст и подошел к окну. Но посмотрев в него, он кое-что вспомнил и улыбнулся.

Полковник не во всем выиграл. Майкл Карл снял с полки две толстые книги и порылся за ними. Да, это по-прежнему здесь.

Он взял синюю книгу в мягком переплете. Во время одной из своих поездок в город – под тщательным присмотром – он увидел её к витрине, и на следующий день Эванс был отправлен на охоту. До этого Киплинг был просто именем в библиотечном каталоге, а полковник считал литературу наименее важным предметом в образовании Майкла Карла. Но теперь Киплинг превратился в весьма реальную личность; он писал великолепные стихи о солдатах.

Майкл Карл свернулся на койке способом, который, как он знал, не понравился бы полковнику, и открыл книгу на стихотворении «Дорога на Мандалай». Он заучивал его наизусть. Пусть полковник думает, что он читает «Полевую фортификацию» или ещё какую-нибудь подобную ерунду.

Не впервые проводил он часы, читая запрещенную литературу. Эванс тайком приносил ему журналы, газеты и книги, которые, по мнению полковника, были пустой тратой времени. То, что Майкл Карл узнал об Америке за пределами поместья, – а узнал он немало – все это было почерпнуто из чтения.

Уже начинало темнеть, когда в дверь постучали. Майкл Карл быстро и виновато пересек комнату и сунул книгу в тайник.

– Кто там? – спросил он.

– Полковник просит вас спуститься в библиотеку, сэр.

Юноша был удивлен. Не похоже на полковника видеться с ним дважды в день. Разве что он отыскал груду журналов в летнем доме. Майкл Карл нахмурился.

Чувствуя себя виноватым, он поправил галстук и пригладил волосы. Полковник обожествляет аккуратность, и если Майкл Карл придет к нему со взъерошенными волосами… Полковник требует также быстроты, и юноша слетел по лестнице.

У дверей библиотеки он остановился. Полковник был не один. За дверью слышался чей-то низкий хриплый голос. Майкл Карл испытал странное ощущение, словно ему не следует стучать в дверь, а лучше убежать как можно дальше. Каким-то образом он знал, что за дверью его ждет какая-то опасность.

Но постучал.

– Войдите, – приказал полковник, и Майкл Карл послушался.

К его удивлению, комната оказалась заполненной людьми, и ему потребовалось несколько мгновений, чтобы разобраться. Что ещё более его обескуражило, своим появлением он словно нажал скрытую пружину: все щелкнули каблуками и согнулись в его направлении.

– Его королевское высочество! – объявил полковник.

Майкл Карл почувствовал себя так, как будто на верху лестницы пропустил ступеньку и пересчитал остальные головой.

Это он королевское высочество? Но почему?

Казалось, он один здесь в порядке. Все остальные: краснолицый толстяк в слишком тугом воротничке, мумия в черном и очень бледный молодой человек, – все почтительно смотрели прямо на него, Майкла Карла.

– Кресло для его королевского высочества, – приказал толстяк низким голосом, который Майкл Карл слышал из-за двери.

Бледный молодой человек подтащил кресло, и Майкл Карл неуверенно сел. Эта история с королевским высочеством его изрядно озадачила. Однако полковник выглядел так, словно проглотил что-то кислое, и это несколько улучшало положение.

– Его королевское высочество, – сухим тонким голосом проговорил полковник, – в соответствии с волей его покойного величества вырос, не зная своего истинного звания.

Майкл Карл хотел бы, чтобы они перестали говорить о нем в третьем лице. Это заставляло его чувствовать себя так, словно он здесь отсутствует.

– Совершенно верно, совершенно верно, – пророкотал толстяк. – Теперь можете информировать его королевское высочество.

Полковник повернулся к Майклу Карлу и заговорил монотонным голосом лектора:

– Отец вашего королевского высочества был вторым сыном его величества короля Карла Морванского. Будучи в изгнании в Америке, он вступил в брак, который его величество крайне рассердил. Вскоре после рождения вашего королевского высочества принц Эрик вместе со своей супругой погиб в несчастном случае. Его величество приказал, чтобы вы получили воспитание, соответствующее вашему званию, но что вы не должны возвращаться в Морванию без призыва.

Всю жизнь Майкла Карла учили, что джентльмен никогда не должен проявлять свои чувства. Но сейчас он не мог сдержать удивления. Он, Майкл Карл, – принц и внук короля. Он словно оказался в кошмаре, в котором все наизнанку.

– Год назад, – продолжал полковник, – во время посещения города Иннесбурга его величество был убит. В соответствии с законом собрался Совет Дворянства и принял на себя на год правление государством. К несчастью, принц-наследник погиб в горах ещё до конца года регентства, и, таким образом, трон переходит к вам, ваше королевское высочество.

Он замолчал. Все смотрели на Майкла Карла. Очевидно, он должен был что-то ответить. А что, если сказать им правду? Он, Майкл Карл, совсем не хочет королевских почестей. Жизнь принца ему не нравится: ведь, по словам полковника, он и так жил как принц. Ему требовалась только свобода.

Он перевел дыхание.

– Ничего не выйдет, – отчетливо сказал Майкл Карл.

Все смотрели на него, словно не слышали.

– Могу… могу ли я спросить, что имел в виду его королевское высочество, делая такое необычное заявление? – спросил наконец толстяк.

– То, что сказал. Я в ваши игры не играю. Поищите другого короля для своей страны. Я американский гражданин (это утверждение основывалось на том, что он когда-то читал и сейчас вспомнил) и остаюсь в Америке.

Пораженное молчание нарушил полковник.

– С лицами уровня вашего королевского высочества вопрос о гражданстве не возникает. Ваше королевское высочество отплывает завтра.

Его королевское высочество настолько забылся, что заявил в ответ:

– Да неужели? И как же вы хотите вывезти меня из страны, если я этого не пожелаю?

– Существуют способы, – прорычал полковник.

Майкл Карл вздрогнул. Он кое-что знал о «способах» полковника. Возможно, лучше будет сейчас уступить и начать действовать позже, когда за ним перестанут следить. Он понятия не имел, что такое Морвания; вроде бы, это где-то на Балканах, очень далеко отсюда. Если он не сумеет сбежать до того, как они туда доберутся, что ж, он заслуживает быть принцем.

– Возможно, – вежливо предложил толстяк, – нас следует представить его королевскому высочеству.

Полковник снова ожил.

– Генерал Обердамн, – толстяк щелкнул каблуками и поклонился. Майкл Карл сразу усомнился в боевых качествах армии, которой командует генерал. – Граф Кафнер, – мумия в черном со скрипом поклонилась. – И барон фон Урдлеман, адъютант вашего королевского высочества, – под конец поклонился бледный молодой человек. Майкл Карл бегло подумал, у всех ли морванийцев волосы цвета молочных тянучек.

Майкл Карл встал. Он с замешательством вспомнил о королевском «мы». А принцы тоже так говорит? Юноша решил, что нет.

– Благодарю вас, джентльмены, за помощь. Надеюсь, наше путешествие пройдет приятно, – похоже, он сказал то, что нужно. Никто не встревожился.

– Ваше королевское высочество желает переодеться? Мы выезжаем в час, – напомнил генерал Обердамн, взглянув на бриджи для верховой езды и коричневую рубашку Майкла Карла.

Юноша понял, что его вежливо выпроваживают. Конечно, генерал привык к дисциплине, думал Майкл Карл, поднимаясь по лестнице, но его можно перехитрить. Легко будет справиться и с адъютантом. Неизвестной величиной оставалась только мумия в черном.

Ступенька за ним скрипнула, и Майкл Карл оглянулся. По его пятам шел барон фон Урдлеман. Так юноша впервые понял, каково жить золотым рыбкам; именно так предстояло ему прожить весь следующий месяц.

Майкл Карл переоделся и со вздохом сожаления повесил в шкаф бриджи. Ну, все-таки у него бывало и неплохое время. Герцогиня раз или два позабавила его. Например, в тот день, когда, незванная, присоединилась к охоте на лису прошлой осенью.

Барон молча стоял у двери. Майкл Карл отказался от его помощи как лакея. Он не предвидел появления мундиров, которые потребуют помощи и лакея и адъютанта, чтобы правильно упаковаться в золото и кружева.

Саквояж ждал его у двери; комната уже потеряла все следы его пребывания. Нет, осталась ещё одна вещь. Майкл Карл надел шинель с большими карманами и сунул в один из них своего любимого Киплинга.

Осмотревшись в последний раз, он вышел в коридор и на лестницу. Барон, как всегда, пристроился в двух шагах за ним. Генерал и граф с трудом надевали пальто и как будто о чем-то спорили с полковником.

– Друг мой, говорю вам ещё раз: никаких приказов о том, чтобы вы отправились с нами, не поступило. А без приказа вы не можете выехать.

Майкл Карл почувствовал, что это заявление вызывает у него радостное оживление. Без полковника путешествие начинало казаться почти привлекательным.

Поэтому, погрузившись в машину, Майкл Карл испытывал немалое удовлетворение, покидая знакомое до последнего камешка поместье. Единственное, о чем пожалел юноша, так это о том, что пришлось оставить Герцогиню. Он пообещал себе, что, как только освободится, вернется сюда и заберет её.

Когда они огибали по склону холм, водитель, вообще чрезвычайно осторожный (по-видимому, из-за драгоценного груза, подумал Майкл Карл), ещё более замедлил ход машины. Небольшая группа мальчишек в костюмах цвета хаки размахивала красными и белыми флажками. Учатся подавать сигналы, решил юноша. Ему хотелось выйти и удивить руководителя скаутов своими новостями, но машина прошла мимо.

– Эти бойскауты, они повсюду, – заметил генерал.

– Ваше королевское высочество являетесь главнокомандующим бойскаутов Морвании, – попутно сообщил юноше адъютант и был вознагражден хмурым взглядом генерала, который собирался сказать то же самое.

Майкл Карл не мог придумать, что ответить, кроме «Как интересно!» Даже ему самому ответ показался неудачным.

Потом любопытство заставило спросить:

– А кто я еще?

– Ваше королевское высочество – полковник гвардии принца, красных гусаров и горных стрелков, главнокомандующий военно-воздушными силами, военный губернатор Рейна, комендант крепости святого Себастьяна, гроссмейстер ордена святого Себастьяна, защитник короны, наследственный рыцарь дворца, носитель меча святого Михаила, герцог Казанова, барон Урнт, граф Келив, рыцарь Клама…

– И это все я? – слегка ошеломленно спросил Майкл Карл.

– Еще не все, ваше королевское высочество, – ответил генерал, готовый продолжить.

– Этого вполне достаточно, – решительно прервал его Майкл Карл.

Глава вторая. Граница и – Морвания

– Если пойдет снег, – твердым голосом предупредил спутников его королевское высочество наследный принц Морванский Майкл Карл, – я, вероятно, раскричусь, – и, подумав немного, добавил: – Громко.

Его адъютант что-то вежливо ответил. Майкл Карл не обратил на это внимания, потому что уже привык не обращать внимания на адъютанта, вежливого, но исключительно скучного молодого человека.

– Да, – продолжал Майкл Карл, – я закричу, если придется скрывать это, – он широким взмахом руки указал на расшитый золотом камзол и отлично сшитые брюки для верховой езды, которые в данный момент украшали его королевское высочество, – под этим.

Тут юноша, всем своим видом выражая отвращение, оттолкнул длинный плащ. Как ему хотелось надеть доброе американское пальто: в этих плащах очень легко споткнуться, если не будешь осторожен.

Майкл Карл прижался лбом к холодному стеклу окна королевского вагона, пытаясь разглядеть, пошел ли снег, которым его пугали. Он был невольным пассажиром королевского поезда, направляющегося в Морванию, и он все ещё не сбежал.

Во-первых, его никогда не оставляли одного, об этом заботился адъютант. Майкл Карл обнаружил, что у принцев столько же частной жизни, сколько у крокодила в витрине зоомагазина. И с каждой милей приближения к границе его шансы на успешный побег уменьшались. Если только не ударить адъютанта мешком с песком по голове и не совершить самоубийство, выбросившись из окна поезда, который пробирался исключительно по краю пропасти, другого способа освободиться Майкл Карл не видел.

– Сколько это будет продолжаться? – неожиданно спросил он.

Барон фон Урдлеман вытянулся – эта его привычка никогда не давала Майклу Карлу возможность забыть, что он принц, – и ответил:

– Мы достигнем столицы вашего королевского высочества города Рейн ещё до полуночи. Станция половины пути в двух часах отсюда.

– Станция половины пути?

– Там нужно будет подцепить паровоз, чтобы поезд смог продолжить подъем, ваше королевское высочество. Мы остановимся там примерно на десять минут, и нас будет ждать поезд с охраной. Эта честь предоставлена личной гвардии вашего королевского высочества.

– О! – тупо ответил Майкл Карл. Отряд его собственной гвардии. Это означает речи и прочее. Он слегка вздрогнул. Забудет ли он когда-нибудь, что произошло в морванском посольстве в Париже, когда его заставили произнести речь? И в Берлине. Но он предпочитал не думать о том, что произошло в Берлине.

В Лондоне было легче. Майкл Карл вздохнул; ему всегда хотелось посмотреть Лондон, но сейчас он мог вспомнить только грязные номера отеля и высокого худого человека, который шептался с графом Кафнером.

Юноша откинулся в своем крытом красным бархатом сидении, и локоть его ударился о предмет, который он поспешно спрятал, когда в последний раз сюда заглянул граф Кафнер. Граф оказался самым худшим соглядатаем, и Майкл Карл не доверял ему, даже когда видел перед собой.

Он осторожно взглянул на барона, но этот джентльмен, по-видимому, погрузился в дремоту, как всегда, когда коронованный хозяин не требовал его внимания. И Майкл Карл осторожно извлек книгу Киплинга, которая делила с ним это поразительное приключение.

Издатели оказались чрезвычайно щедрыми. Впереди тома оказались четыре чистых листа, а сзади целых восемь, и Майкл Карл отлично ими воспользовался. Ручкой или пером – что мог найти в данный момент – он записывал увиденное и услышанное о стране и её людях. Ни граф, ни генерал не были бы польщены своими портретами в книге Майкла Карла.

Юноша достал из-за голенища карандаш и записал абзац о станции на полпути. Никогда нельзя знать заранее, какие сведения окажутся полезными.

На глаза попалось предложение относительно обеденных манер генерала, и он усмехнулся. Кто-то постучал в дверь купе, и Майкл Карл виновато спрятал книгу. Адъютант вскочил и открыл дверь. Он всегда двигался как-то механически, как хорошо смазанная машина.

Мимо двери прошелестел граф Кафнер, и Майкл Карл устало вздохнул. Из всех своих вынужденных спутников больше всего он не любил графа. Точно мумия из музея.

– Ваше королевское высочество, – начал граф, поклонившись и щелкнув каблуками. В длинных желтых пальцах он держал пурпурный футляр для драгоценностей.

– Ваше королевское высочество, – начал он снова, вроде бы смущенный холодным приемом. Очевидно, его королевское высочество должен подыгрывать.

– Да? – не слишком сердечно спросил Майкл Карл.

– Смотрите, – граф Кафнер протянул футляр. – Ваше королевское высочество должны принять это. Вам необходимо носить свои регалии, когда вас будут приветствовать офицеры гвардии вашего королевского высочества на станции полпути.

Он раскрыл футляр, и перед ошеломленным юношей предстали два сокровища, каких он никогда не видел. Маленькая золотая корона, усаженная рубинами, на алой ленте, а рядом, на черном сатине, выстилавшем футляр, – крест из двух широких серебряных стрел, усеянных бриллиантами, которые на свету блестели и искрились, как один большой камень.

Граф передал футляр барону, а сам сухими неприятными пальцами взял корону.

– Если ваше королевское величество соизволит встать и позволит одеть на него корону… – проворковал он.

Майкл Карл поднялся. Удивительно носить такие… такие чудеса!

– Это орден короны, ваше королевское высочество. Лента должна идти через плечо… вот так, – граф расправил алую ленту на правом плече Майкла Карла и каким-то образом закрепил; корона засияла величественной золотой тусклостью на фоне позолоченных шнуров, пересекавших черный камзол.

– А это, ваше королевское высочество, великий крест ордена святого Себастьяна. Если позволите надеть его, ваше королевское высочество… – Майкл Карл наклонил голову, и крест присоединился к короне.

Граф забрал у барона пустой футляр и неловко поклонился.

– Благодарю вас, ваше королевское высочество, – прошелестел он сухим голосом и, пятясь и кланяясь, вышел в коридор. Майкл Карл опустился на сидение. Думая о том, сколько тысяч долларов теперь висит на нем, он вздрогнул. Он не трус, но сейчас меньше всего ему хотелось бы встретиться с вооруженным противником.

– Есть ли разбойники в Морвании? – спросил он, не подумав.

Барон вздрогнул и странно поглядел на Майкла Карла.

– Есть один, – медленно ответил он. – Его убежище где-то в этих горах.

– А кто он?

– Его называют Черным Стефаном, но у крестьян имеется для него другое имя – Оборотень. Говорят, что днем он человек, а по ночам волк, а его приспешники, как сообщают, приходят к нему с кладбищ.

– Очень приятно.

– Да. Он единственный разбойник, которому пока удается избежать наказания. Совсем недавно он напал на правительственный пост в горах. Крестьяне сообщают, что он ненавидит правительство, что у него какая-то вражда со всеми морванийцами из правящих классов. Мы никак не можем найти его убежище, слишком хорошо ему служат. Ни один горец или крестьянин не предаст Оборотня.

– А знаете, барон, мне начинает нравиться путешествие. Какова вероятность нашей встречи с Оборотнем?

Впервые с тех пор, как Майкл Карл его знал, барон проявил признаки эмоций.

– Надеюсь, никакой, ваше королевское высочество.

– Значит, какая-то вероятность все же существует? – спросил юноша с загоревшимися глазами.

– Опасное место – станция на полпути, ваше королевское высочество. Если поезд с охраной опоздает…

– Будем надеяться, что он опоздает, – к удивлению барона, заявил Майкл Карл.

Барон фон Урдлеман неуверенно смотрел на него. У Майкла Карла странное чувство юмора, но, может, он говорил серьезно. Удивленный адъютант ничего не ответил. Американский принц часто ставил его в тупик.

Тем временем юноша смотрел на далекие, покрытые снегом горы. Там, в этих горах, некий разбойник наводит страх на правящий класс Морвании. Юноша подумал, что, если большинство аристократов похожи на представленных ему придворных, то это очень даже неплохо. К нему это не относится. Наоборот, Майкл Карл с радостью заплатил бы ему за избавление страны от таких людей.

Крупная снежинка упала на оконное стекло, за ней последовала ещё одна и еще. Майкл Карл лениво подумал, что сделает этот напыщенный адъютант, если он выполнит свою угрозу и завопит во все горло. Но игра не стоила свеч. Он взял книгу, вписал абзац, касающийся принесенных ему драгоценностей, и подумал, что, если на него повесят ещё что-нибудь, он станет похож на рождественскую елку.

Поезд пошел медленнее, и барон, извинившись, подошел к окну. Постучали, и в узкую дверь протиснулся генерал в своем роскошном мундире.

– Поезд с охраной опаздывает. Вашему королевскому высочеству лучше не выходить из купе, – отдуваясь, заявил он.

Майкл Карл коротко кивнул, И генерал выбрался обратно. Итак, поезд с охраной опаздывает. Что ж, у Черного Стефана появилась отличная возможность прихватить наследного принца вместе с несколькими членами кабинета министров, не говоря уже о самом королевском поезде. Жаль, что бедняга об этом не подозревает.

Барон фон Урдлеман беспокойно ерзал на сидении. Наконец решился нарушить этикет и без приглашения обратился к Майклу Карлу:

– Мне это не нравится, ваше королевское высочество, – нервно выговорил он. – Охрана получила очень строгий приказ.

– Вы думаете, это Черный Стефан собирается позабавиться? – с надеждой спросил Майкл Карл.

Но барон не ответил прямо. Он что-то уклончиво пробормотал и отошел к двери, однако юноша заметил в его руке револьвер. Значит, барон именно так и думал.

И тут Майкл Карл принял решение, что никакой «защиты принца до самой смерти» не будет. Он сам выведет из строя барона. В конце концов, жизнь в качестве пленника разбойника предпочтительней жизни коронованного принца Морвании, и самое плохое, что может с ним сделать Оборотень, это передать его в руки любящих подданных. Именно так считал Майкл Карл. Позже в тот же вечер мнение его решительно изменилось.

Но если принц станет пленником – а Майкл Карл почему-то был уверен, что так и произойдет, – он не видел причины для того, чтобы королевские драгоценности оказались в немытых руках какого-то приграничного бандита. Они принадлежат не одному человеку, а всему государству.

Он развязал ленту короны, и драгоценность оказалась у него в руке. Куда бы спрятать её, чтобы не могли найти сразу?

Высоко на стене темнело отверстие вентиляции, ведущее в соседнее помещение. Майкл Карл встал на сидение и, вытянувшись, обнаружил, что достает до края. Он положил в отверстие корону и прикрепил ленту к крюку, который когда-то удерживал решетку. Если у разбойников будет немного времени для поисков, корона в безопасности.

– Зачем вы это делаете, ваше королевское высочество?

– Просто мера безопасности, барон. Драгоценности на моей ответственности, и… – юноша смолк, увидев, что барон понял.

Он поискал крест между шнуров мундира на груди, но, прежде чем успел снять цепь с шеи, поезд остановился. Теперь найти для креста укромное местечко не удастся; придется просто сунуть его под рубашку и надеяться на удачу. Майкл Карл расстегнул воротник и опустил крест за пазуху. Ледяное прикосновение к коже заставило его подпрыгнуть. Оставалось надеяться, что разбойники не станут очень тщательно обыскивать пленников.

Но как глупо он будет выглядеть, если нападение не состоится. Ну, значит, не повезло. Они в тревоге сидели в королевском купе, часы над головой барона показали, что прошло уже пять минут остановки. Чтобы добавить паровоз, требуется десять минут. У Черного Стефана оставалось ещё пять.

Оба вздрогнули, услышав приглушенный голос в коридоре. Барон открыл дверь и негромко заговорил с кем-то. Майкл Карл уловил слова «генерал» и «первое купе». Очевидно, барона куда-то вызывали.

– Ваше королевское высочество, генерал Обердамн просит меня немедленно прийти. Вашему королевскому высочеству лучше оставаться здесь, – сказал он. И поколебавшись, прежде чем торопливо уйти, добавил: – Это весьма необычно. У меня же приказ никогда не оставлять его королевское высочество.

– Идите, – отпустил его Майкл Карл.

Он нервно расхаживал по купе две, три минуты. Придется сдаваться, Черный Стефан не клюнул на наживку. Наверное, решил, что это какая-то ловушка. Что за страна! Ни у одного её жителя нет честолюбия, даже у бандита.

Повернувшись, юноша схватил ненавистный плащ. Можно, по крайней мере, подышать свежим воздухом на платформе. Выходя, он увидел книгу Киплинга и прихватил её с собой. Если оставит, этот шпион-граф обязательно найдет её.

Дверь, ведущая на платформу, была закрыта, зато соблазнительно темнел проем двери в сторону паровоза. Майкл Карл с горечью подумал, что никакой опасности нет: Черный Стефан подвел его.

Гравий меж рельсами оцарапал его блестящие сапоги, а снег лег на меховой воротник плаща и непокрытые волосы. Юноша вздрогнул на влажном холодном ветру с гор и повернулся, собираясь вернуться в поезд. Но Майклу Карлу больше не суждено было сесть в королевский поезд. Из ближайшего леса послышался странный крик, за которым последовал лающий хор, и из-за деревьев показался небольшой отряд всадников в сопровождении воющей стаи. Вначале принц решил, что это собаки. Но потом ясно увидел – волки!

Всадники и сами представляли собой сверхъестественную помесь человека с волком, верхняя часть тела у них была совершенно скрыта под косматыми серыми волчьими шкурами. Они в полном молчании скакали к поезду, слышался только вой их четвероногих спутников, которых они удерживали в повиновении с помощью длинных хлыстов.

Черный Стефан все-таки пришел! Люди-волки растянулись длинной линией. Они не ожидали сопротивления и имели для этого все основания. Как позже узнал Майкл Карл, их сообщник в поезде спрятал все оружие и вообще все, что могло причинить неприятности разбойникам. Он даже увел барона из королевского купе своим ложным сообщением.

Из паровоза послышались крики: людей-волков заметили. Майкл Карл стоял как зритель в театре, следя, как четвероногие и двуногие волки сливаются с черным паровозом.

Чтобы видеть получше, он шагнул вперед. Послышалось неприятное рычание, и юноше завернули руки назад.

– Пойдешь тихо? – спросил неведомый похититель, как ни удивительно, по-английски, – или?..

Это «или» сопровождалось резким толчком в спину.

Майкл Карл почувствовал, что начинает сердиться. Он и сам хотел именно этого, однако сейчас испытал необъяснимое желание придушить парня сзади. Но получил ещё один очень убедительный толчок.

– Пойду тихо, – ответил он по-английски и торопливо повторил на ломаном моравийском, которому научился у барона фон Урдлемана за последний месяц.

Похититель неприятно рассмеялся.

– Я так и думал, – презрительно сказал он. – Ни у одного из вас, карманных офицеров, нет ни грамма храбрости. Лежать, Черный! – прикрикнул он на волка, обнюхивавшего ноги Майкла Карла. – Этот не твое мясо – пока!

Подошел ещё один человек-волк, ведя на поводу трех лошадей. Принца, со связанными сзади руками, грубо посадили на одну лошадь. От паровоза возвращались двуногие и четвероногие волки.

– Нашли? – спросил человек, захвативший Майкла Карла.

Кто-то ответил отрицательно. Других пленников не было, и впервые юноша почувствовал страх. Словно прочитав неприятные мысли Майкла Карла, человек рядом с ним бросил сквозь свою волчью маску:

– С твоими друзьями ничего не случилось, малыш. Мы их просто связали и оставили. Когда вернется команда, которая сейчас убирает бревно с рельс, их найдут. А тебя мы отведем к предводителю. Имей в виду, когда он сердится, то скармливает таких малышей, как ты, волкам, так что лучше отвечай ему всю правду, парень.

Майкл Карл сдержался. В конце концов, он сам на это напросился. К тому же он знает трюк, которому его научил Эванс, старый конюх. Когда понадобится, он сумеет разыграть из себя Гудини.

Отряд двинулся по еле заметной тропе вверх по горному склону. Стемнело, предводитель достал факел и зажег его. Это и есть, подумал Майкл Карл, то, что писатели называют приключением. Было бы гораздо интереснее, если бы он не так замерз. Урок ему всегда брать с собой шляпу, когда выходишь вечером. Книга Киплинга, которую он сунул во внутренний карман, неприятно била по ребрам. Юноша пытался приободриться, говоря себе, что, по крайней мере, избавился от речей, но потом вспомнил, что сказал человек-волк о предводителе банды. Очевидно, ему предстояла встреча с этим загадочным предводителем.

Не нравилось ему и внимание, которое начали уделять ему четвероногие спутники. Казалось, они считали забавным прыжки с боков, от которых его лошадь вздрагивала и пыталась понести. Вначале люди-волки смеялись, но потом, когда лошадь Майкла Карла стала причинять им слишком много беспокойств, они развернули свои хлысты и принялись отгонять волков.

По-видимому, волки этих хлыстов боялись. Они тут же отступили. Майкл Карл запомнил это на будущее.

Они продолжали подниматься, но теперь двигались по такой узкой тропе, что один сапог Майкла Карла задевал за стену утеса, а другой свисал над пропастью. Юноша решил, что горы ему не нравятся.

Тропа обогнула камень, и молодой человек увидел внизу, в долине, огонек. Казалось, он заинтересовал и людей-волков.

– Гостиница Короны, – указал один из них на далекий свет.

Другой презрительно плюнул.

– Хозяин трус. Он бы и за мать родную не заступился.

– Да, но сейчас там живет один, псих, как и все американцы, он даже осмеливается ходить в наши горы, – заметил предводитель.

Майкл Карл смотрел вниз на огонек, сколько мог его видеть. Если бы он добрался до этого американца…

– Приехали, малыш, – наконец сказал его похититель, и они со стуком двинулись по мосту на выложенный камнями двор.

Глава третья. Принц встречается с Оборотнем

Крепость Черного Стефана, должно быть, когда-то была замком знатного лорда, она господствовала над длинной долиной у подножия горы и могла собирать с неё дань. И даже теперь, когда все сооружения, внешняя и внутренняя стены – все, кроме башни самого хозяина, – были разрушены, крепость все равно производила впечатление.

Майкла Карла стащили с лошади, и он стоял, дрожа больше от возбуждения и холода, чем от страха, в свете больших факелов из сосны, которые торчали в железных кольцах на стенах. Вокруг бродили волки, принюхиваясь к пленнику и к большой двухколесной повозке, нагруженной сельскохозяйственной продукцией; повозка со скрипом проезжала по мосту через ров.

Никто не пытался скрываться, вести себя тихо. По-видимому, барон фон Урдлеман сказал правду: никто не смеет выдать Черного Стефана солдатам.

Похититель провел его через двор, в тяжелую дверь и в длинный зал, единственным предметом мебели в котором был огромный стол, сдвинутый в сторону. Майкл Карл представил себе, как волки, двуногие и четвероногие, рычат за уставленным яствами столом, во главе которого сидит загадочный Оборотень.

Но чуть погодя, когда разгорелся огонек в очаге, он увидел за столом помост высотой в две ступени и на нем единственное кресло с высокой спинкой. Оно стояло, обрамленное алым плащом, как трон – разбойничий трон. Черный Стефан, должно быть, пользуется здесь почти королевским статусом. А кто он на самом деле?

Юношу провели к очагу и усадили на скамью. Очевидно, Оборотень ещё не подготовился к встрече с ним.

Человек-волк, привязав ноги пленника к скамье, торопливо вышел.

Пошел доложить, решил Майкл Карл.

Его заинтересовал американец в гостинице Короны. Такой человек, «псих, как все американцы», по словам человека-волка, может оказаться достаточно безрассудным, чтобы помочь ему, если он сумеет сбежать.

Юноша перестал думать об американце и попытался сбросить с плеч тяжелый плащ. У очага стало жарко. Погрузив подбородок в меховой воротник, Майкл Карл потянул за крючок, который, к сожалению, не расстегнулся. Придется использовать свою лучшую карту или изжариться до смерти. Ведь человек-волк может решить, что слишком свободно связал пленника.

Прижав большой палец к ладони, так что сама ладонь стала шириной в запястье, юноша понял, что маленький размер рук снова послужил ему. Он начал освобождать кисти, действуя осторожно и потеряв в этом процессе всего лишь немного кожи. Наконец путы соскользнули, он освободился.

Майкл Карл потер горящие запястья, торопливо расстегнул и сбросил плащ и занялся ногами. Наклонившись, он почувствовал, как скользнул на груди крест. Оставалось надеяться, что его не станут обыскивать. Стоит ли объявить, кто он, или продолжать выдавать себя за адъютанта? В любом случае его ожидала неласковая встреча, если Оборотень действительно так ненавидит знатных людей, как говорил барон.

Лучше попытаться добраться до гостиницы Короны с этим американцем. Подхватив плащ, Майкл Карл повернулся. А почему не попробовать прямо сейчас?

– Надеюсь, вы нас не покидаете?

Юноша медленно повернулся. На помосте стоял высокий человек, в волчьей маске, подобно всем остальным, но в чем-то и другой. Властность окутывала его как плащ; несмотря на грубую шкуру и косматую маску, это явно был не рядовой член банды. Сзади послышался шепот и ворчание: стая собиралась, чтобы насладиться зрелищем.

– Входит разбойник, – отчетливо провозгласил Майкл Карл, по-прежнему чувствуя себя словно в мелодраме. Очень похоже на кино, в которое он как-то ходил, вопреки приказу.

– Именно так, – согласился незнакомец в маске, – только, боюсь, относительно личности разбойника мы разойдемся. Разумеется, вы отвели эту роль мне, а я, напротив, избираю для этой роли вас.

– Конечно, этого следовало ожидать, – вежливо ответил Майкл Карл. – Аудитория, – он оглянулся на собравшуюся стаю, – наверняка склонна согласиться с вами, – и в отчаянии подумал, долго ли будет продолжаться такая игра.

– Вы Черный Стефан? – спросил он.

Предводитель в маске кивнул.

– А вы? – в голосе Черного Стефана прозвучала строгая нотка «переходим к делу».

Майклу Карлу хотелось видеть лицо противника; бороться с маской неспортивно; возможно, если бы положение не становилось напряженным, он бы сказал об этом.

– Предоставлю вам самому искать ответ. В конце концов, вы ведь не можете рассчитывать на мою помощь.

Он будто машинально скрутил плащ и измерил расстояние между собой и дверью. Если этот тип будет говорить подольше, у него появится некоторый шанс. Майкл Карл больше не считал, что жизнь в качестве пленника Оборотня привлекает его.

– Мальчики вашего возраста, – заметил Оборотень, – обычно не носят мундиры полковника, тем более полковника гвардии принца, – принц ничего не ответил. Он понял, что Оборотень Играет с ним в кошки-мышки. Разбойник знает, кто он, он просто забавляется, делая вид, что не знает.

– Обыщите его, – неожиданно приказал Оборотень.

Плащ вырвали из рук юноши, рубашку буквально сорвали с плеч. Они действуют более грубо, чем необходимо, подумал Майкл Карл; он опасался, что кожа его последует за рубашкой.

Отлетела пуговица, шелковая нижняя рубашка распахнулась на груди, сверкнул ледяным огнем крест. Все отступили, а Оборотень с негромким восклицанием наклонился вперед.

– Итак, – негромко проговорил он, – мы имеем честь принимать его королевское высочество наследного принца?

– Да, – просто ответил Майкл Карл.

Человек на помосте насмешливо поклонился.

– Прошу простить за что, что вам не оказаны почести, подобающие вашему королевскому высочеству, но так давно люди вашего положения не наносили нам визита. Последний такой посетитель, – Черный Стефан печально покачал головой, – покинул нас так неожиданно. Вы, вероятно, слышали об Ульрихе Карле?

У Майкла Карла перехватило дыхание.

– Коронованный принц, погибший в горах.

– Совершенно верно. Ему не повезло. У меня такое ощущение, что всем членам вашей семьи в горах не везет, ваше королевское высочество. Горный воздух не полезен вашему семейству.

– Значит, это вы убили его? – спросил юноша. Ему ничего не говорили об его двоюродном брате, кроме того, что он погиб в горах.

Рот Черного Стефана под волчьей маской улыбался. Улыбка была весьма неприятная.

– Скажем так: он стал помехой для некоторых горцев, которые занимались собственными спорами. В вас течет дурная кровь, принц.

– Но я, по крайней мере, не убийца, – ответил Майкл Карл.

– Правда? А что сказать о людях, исчезающих в вашей Львиной башне?

Юноша был искренне озадачен.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Эрих, расскажи, что ты знаешь, – приказал Черный Стефан.

Человек-волк, захвативший Майкла Карла, встал на нижнюю ступеньку помоста и повернулся лицом к собравшимся.

– В гвардии короля служил молодой человек, который посмел вслух сказать то, о чем другие только шепчутся. Два месяца назад он исчез в Львиной башне и больше не появлялся.

Сквозь маску глаза Эриха с ненавистью смотрели на Майкла Карла. В больших руках он держал охотничий нож.

– Пока ещё нет, друг мой, – пророкотал Черный Стефан. – Что скажете теперь, мой принц?

– Я не несу ответственности за то, что делал покойный король, – твердо ответил Майкл Карл. – Я даже ещё не был тогда в Морвании.

Зеленые глаза Оборотня впивались в него.

– Морвания не изменилась со Средних веков, – заявил Оборотень. – Король никому не подотчетен, но отвечает за дела своих предков. Вы – последний представитель династии Карлофф, безумной, преступной семьи. Что мешает мне покончить с вами сегодня же? Страна обожествит меня за это.

Майкл Карл ощутил холодный ужас. Этот человек сумасшедший. Он поступит именно так, как обещает, и улыбнется своему поступку. Но Оборотень явно чего-то ждал. Может, хотел, чтобы юноша стал молить о пощаде; что ж, этого он не дождется.

– Ну, если вы так считаете, я совершенно беспомощен. А у вас целая команда убийц, если не хотите сами пачкать руки.

Кто-то схватил его за ободранные запястья, а Эрих открыто обнажил нож. Несмотря на страх, Майкл Карл испытал безумное желание расхохотаться. Это же просто невозможно. Должно быть, просто снимают кино. Такое в наши дни не может происходить даже в самой отсталой балканской стране. Он не мог удержаться от смеха.

Глядя прямо в маску Оборотня, он спросил:

– А сколько вы платите в день массовке?

Оборотень удивился.

– Вы считаете, это кино?

– Ну, в наши дни такого просто не бывает.

Черный Стефан улыбнулся.

– Должен сказать, что таким, как вы, не откажешь в храбрости. Но ночь в западной комнате приведет вас в чувство. Уведите его, – приказал он.

Пленника провели к дальнему выходу и к лестнице, ступени которой вдрызг разбили сотни проходивших ног. Было страшно холодно, и Майкл Карл пожалел о своем плаще и рубашке. По какому-то чуду крест продолжал висеть у него на груди; похоже, ему оставили эту драгоценность.

На самом верху лестницы их остановил посланный вдогонку вестник. Он передал приказ на неизвестном Майклу Карлу диалекте, и юношу поспешно затолкали в ближнюю комнату. Оглядевшись, пленник первым делом подошел к окну, под которым оказался внутренний двор, и на его глазах группа людей-волков села верхом и быстро ускакала. На камнях остались только волки, большинство их терпеливо лежало у небольшой двери в дальней конце двора.

Терпение их было вознаграждено: из двери вышел человек-волк и принялся бросать куски мяса; он стоял, вооруженный хлыстом, разнимая дерущихся волков. Проглотив мясо, волки свернулись клубками у дальней стены.

Майкл Карл измерил окно и подошел к койке. На ней не нашлось ни одеяла, ни простыни, но под жесткой шкурой он с радостью обнаружил сетку из кожаных ремней. Однако узлы, старые и твердые, не поддавались пальцам.

После пятой попытки развязать их Майкл Карл обессиленно прислонился к стене и почувствовал какой-то укол в шею. Три звена цепи, на которой висел крест, оказались с острыми краями. Майкл Карл снял цепь через голову и принялся работать над узлами. Наконец судьба ему улыбнулась. Разрезав один узел, он обнаружил, что нужно разрезать ещё только один, и вся сетка освободится. Холод от каменного пола и незакрытого окна сделал его руки неловкими, время от времени цепь выскальзывала из посиневших пальцев, и ему приходилось на ощупь отыскивать её на полу.

Высвободив ремень, юноша, как мог, проверил прочность каждого фута. Будет не очень-то приятно, если ремень порвется, и Майкл Карл окажется посреди стаи волков. Койка сослужила ему один раз, сослужит и вторично. Он привязал один конец ремня к ножке.

Уже абсолютно закоченевшими пальцами юноша стягивал тесные сапоги, пока не умудрился снять их и повесить на пояс, прикрепив обрывком ремня. Свернув ремень в руке, он забрался на стол и начал протискиваться в окно. Было очень тесно, и вновь он поблагодарил судьбу за свой небольшой рост и стройность. Человек ростом с барона или Оборотня никогда не пролез бы здесь.

Юношу охватил холодный горный воздух. Тяжело дыша, Майкл Карл повис на ремне над мощеным двором. Он спускался осторожно, дюйм за дюймом, поглядывая на спящих волков.

«Если мне удастся отсюда выбраться, – молча пообещал он себе, – дальше двух кварталов от Бродвея меня никто никогда не увидит».

Принц ничего не знал о Бродвее, но по сравнению с Балканами там должно быть безопасно. Майкл Карл покончил с приключениями, но, к несчастью, они пока не покончили с ним.

Конечно, веревки не хватило, и ему пришлось повиснуть, отвязаться и отвязать сапоги и спрыгнуть примерно с высоты в четыре фута. Удар от приземления прозвучал тревожно громко, и, не оглядываясь на то, какой эффект он произвел на спящих стражников, Майкл Карл скользнул к двери, которая, как он решил раньше, ведет к конюшне. И только скрывшись за дверью, он облегченно вздохнул.

В дальнем конце помещения тускло горела лампа, и в её слабом свете он увидел груду сена. Майкл Карл натянул сапоги, расправил голенища, так что они плотно охватили голени. Эти сапоги предназначались для походов, для переправ вброд через реки и тому подобного.

Непосредственно под лампой на стене висело несколько седел. Благодаря судьбу за то, что научился седлать лошадь, Майкл Карл схватил ближайшее седло и одеяло, висевшее рядом с ним.

В конюшне оставалось четыре лошади: поджарая серая со злыми глазами, две чалых и черная кобыла. Майкл Карл пожалел об отсутствии Герцогини. Уж она-то знает, как при случае показывать копыта. Он выбрал серую, оседлал и взнуздал её.

В углу стойла серой он сделал приятную находку – крестьянскую черную куртку, которая заменит его утраченный камзол. Надев её через голову, юноша повел серую к выходу из конюшни. Снаружи слышалось тревожное фырканье. Волчья стая проснулась.

Думая, стоит ли рискнуть и попытаться проскакать верхом или поискать другой выход, Майкл Карл увидел у двери длинный хлыст, один из тех, что носят с собой все люди-волки. Он уже знал, что волки боятся одного вида этих хлыстов. Юноша снял хлыст и надел петлю рукояти себе на руку.

Взобравшись в седло – хотя серая и попыталась помешать ему, – он одной рукой открыл дверь и сразу оказался в гуще волков. Один из них присел и с ворчанием прыгнул, но Майкл Карл взмахнул хлыстом, и волк упал в середину стаи, которая молча отступила, выпустив серую с всадником во двор.

Майкл Карл ещё два раза взмахнул хлыстом и воспользовался шпорами. Серая прыгнула, стремясь уйти от шпор всадника, они пролетели через двор, прогремели по мосту и скрылись в лесу, прежде чем Майкл Карл осознал, что он действительно свободен.

Не решаясь свернуть в сторону, чтобы не заблудиться, он в рекордное для себя время проскакал по ведущей вниз тропе. И без всякого предупреждения столкнулся с теми, кого больше всего хотел бы избежать, – с людьми-волками, возвращавшимися в замок.

В темноте он почти миновал их, прежде чем они сообразили, что что-то не так. Кто-то попытался схватить за узду его лошадь, но Майкл Карл вновь воспользовался хлыстом. В свете факела промелькнули размахивающие руки и лица в масках, но беглец уже проскакал мимо и изо всех сил понесся вниз, в долину.

Серая обезумела от ужаса, и Майкл Карл больше не справлялся с ней. Он боялся, что на него спустят волков. Неожиданно свернув, серая оставила тропу и углубилась в лес. Юноша пригнулся, вжимаясь лицом в жесткую гриву, чтобы избежать ударов ветвей, которые хлестали его по плечам и однажды глубоко оцарапали щеку.

Теперь по нему стреляли, хотя, конечно, не могли увидеть в темноте. Целились по треску, с которым серая прорывалась сквозь подлесок. Но, в таком случае, они были отличными стрелками. Не одна пуля пролетела слишком близко хотя бы для относительного спокойствия.

Серая рывком, от которого закружилась голова, полусоскочила-полусползла с крутого склона и поскакала по каменистому дну ручья. И тут произошло несчастье. Кобыла споткнулась, Майкл Карл перелетел через её голову и упал лицом вниз в ледяную воду.

Серая взметнула голову, восстановила равновесие и ускакала, прежде чем Майкл Карл сумел ухватить свисающий повод. Оставалась надежда, что преследователи пойдут по её следу и позволят беглецу уйти незамеченным.

Он с трудом поднялся на берег в путаницу ивовых ветвей с набухшими почками, как раз когда на противоположном берегу появились первые люди-волки. Первый с криком направил лошадь по склону в ручей. Он был не один. За ним из-за деревьев показались ещё несколько темных всадников. Майкл Карл считал их, пока они с плеском переправлялись через ручей. И насчитал восемь.

Как он и надеялся, они пошли за серой, и, пока они не пустят по следу волков, он в безопасности. Юноша подождал, пока шум не стих вдали, и выбрался из укрытия.

Последний бросок серой совершенно лишил его представления о направлении. Он больше не знал, в какой стороне дорога или где гостиница Короны. Но все ручьи должны течь вниз, в долину, и, скорее всего, наиболее безопасно будет пойти по течению этой речушки.

Вода подсказала беглецу новую идею. Он где-то читал, что текучая вода уносит запах, и что иногда преследуемое животные, спасаясь от собак, идут по ручьям. Ни на мгновение не забывая об остром нюхе волчьей стаи, Майкл Карл ступил в быстрое, хотя и мелкое течение, и двинулся вниз по ручью.

Он слышал на удалении выстрелы и крики. Очевидно, серая все ещё благородно отвлекала внимание преследователей. Холод воды проник в сапоги и заставил тосковать о королевском купе, которое он так неразумно покинул всего несколько часов назад.

Но теперь он был свободен. Свободен ото всех. Генерал и граф решат, что его захватил Оборотень, а Оборотень решит, что принц попытается пробраться к своим сторонникам в Рейн. Ему же остается только затаиться и переждать, и он избавится ото всех них и, когда появится возможность, уедет из этой страны и вернется в Америку.

Конечно, существует одно препятствие. У него нет паспорта. Но он каким-нибудь образом сумеет обойти эту преграду. Даже если придется отправляться в Америку в качестве эмигранта из Морвании.

Вода в сапогах начала беспокоить юношу, и он вернулся на берег, сразу обнаружив, что идти в промокших сапогах – самое неприятное дело на свете. Несомненно, быть принцем не больно-то сладко. Но, по справедливости приходилось признать, что в своем последней приключении виноват он сам.

Майкл Карл уже начал гадать, куда приведет его этот ручей, когда услышал совсем близко топот и фырканье лошадей. Спрятавшись за деревом, он напрягал зрение, пытаясь разглядеть всадников.

Перед ним, не далее чем в двадцати футах, на поляну выехал человек-волк, а сзади, непосредственно за Майклом Карлом, треснула ветка. За ним охотились по всем правилам.

И тут он сделал худшее, что только мог. Потерял голову и бросился бежать. С диким криком человек-волк устремился за ним. Майкл Карл бежал вниз, в долину, хлюпая мокрыми сапогами. Он был уверен, что если бы смог добежать до гостиницы, то оказался бы в безопасности.

Тяжело дыша, юноша выбежал на открытое место и по неровной, в колеях, дороге устремился к огню. Случайно он вышел именно на дорогу к гостинице. За ним по пятам скакали люди-волки. Опасаясь, что они каждую минуту могут его настигнуть, Майкл Карл не оглядывался и продолжал бежать.

Глава четвертая. В гостиницу Короны и из нее

Почему-то преследователи затормозили. Возможно, собирались выкурить его, как лису из норы. Как только он показывался на фоне сугроба, кто-то из всадников стрелял, но пули, вероятно намеренно, пролетали мимо. Майкл Карл пошатнулся на повороте дороге и из последних усилий скрылся в кустах.

Он лежал лицом вниз в полузамерзшей грязи, слишком уставший, чтобы сделать последний рывок. Прямо перед ним стояла гостиница. Не в силах искать дверь, юноша подполз к ближайшему окну и всем телом рухнул в него.

Тупо ныло плечо. Раньше Майкл Карл не замечал этого, но, по-видимому, когда серая сбросила его, он ушиб руку.

– Конечно, я не возражаю против посетителей, – послышался холодный голос, – но обычный путь через дверь, не правда ли?

Майкл Карл приподнялся на локте. На него сверху вниз с улыбкой смотрел молодой человек с веселыми глазами и серыми усами. Тот самый безумный американец, который бросает вызов Оборотню, поднимаясь в его горы.

Но, прежде чем юноша смог ответить, раздался звон, и одно из оконных стекол разлетелось. Американец двумя шагами пересек комнату и захлопнул тяжелые ставни.

– Только не говорите мне, что это революция, – попросил он.

Майкл Карл осторожно сел. Обнаружив, что покрытые волдырями ноги ещё выдерживают его, он подполз к стулу.

– Нет, – пробормотал он, – мне жаль вас разочаровывать, но это не революция, а разбойники!

– Вы разбойник? – оживившись, спросил американец.

Беглец снова покачал головой.

– Нет, это вон те друзья с хлопушками. Их там восемь человек.

– Но они преследовали вас до самой гостиницы, – возразил американец. – А где же полиция?

– В том-то и дело, – устало сказал Майкл Карл. – Здесь нет полиции. Мне говорили, что между армией и Оборотнем нелады, но до сих пор верх был на стороне Оборотня. Он правит этой частью страны.

Американец радостно рассмеялся.

– Значит, он на самом деле существует, этот Оборотень?

Юноша со стоном опустился на стул.

– Если это не так, – ответил он, – значит, мне приснился кошмар.

– Но я считал, что он только против знатных.

Майкл Карл мельком глянул на себя в зеркало. Лицо в грязи и крови; крестьянская куртка, от которой за версту несет конюшней, порванная на плече. Неудивительно, что американец решил, что уж он-то не принадлежит к знати.

– Вы можете не поверить, – медленно ответил беглец, – но вы видите перед собой бывшего, очень бывшего капитана гвардии принца и рыцаря Морвании. К несчастью, я оказался настолько знатен, чтобы заинтересовать Оборотня.

– Вы американец, – не спросил, а заявил его собеседник.

– Да, – согласился Майкл Карл. – Американцем был и бывший наследный принц. Вот что бывает, когда помогаешь друзьям, – добавил он с жаром. – Майкл Карл Морванский был призван домой, чтобы править своей заброшенной страной, а я, как дурак, согласился стать его адъютантом. Если мне удастся отсюда выбраться, больше никогда дальше Атлантик-Сити не уеду. Я хочу вернуться, поселиться в Сент-Луисе и никогда не видеть океан, не слышать ни слова о том, что за ним.

– А что случилось? – спросил американец.

– Все! Мы остановились на этой проклятой станции половины пути, – продолжил юноша, – чтобы добавить паровоз, и этот придурок Майкл Карл решил, что будет забавно пройтись. Забавно, клянусь Господом! Не успели мы сойти со ступенек вагона, как Оборотень набросился на нас, и я провел вечер в его крепости.

– А что будет с принцем?

– Да как обычно. Его будут держать, пока не заплатят выкуп. Надеюсь, это произойдет не скоро. Он впутал меня в эту историю, а потом так испугался, что даже не решился попытаться спастись и спуститься по веревке. Ну и пусть остается там, пока его не выручит генерал Обердамн.

– А что вы собираетесь делать?

– Как можно быстрее уносить ноги из Морвании. Но прежде нужно проделать небольшую работу в Рейне, – Майкл Карл пощупал крест под рубашкой. Он хотел передать его властям, и тогда окончательно освободиться.

Что-то ударилось о дверь внизу. Люди-волки пошли на приступ. Майкл Карл с трудом встал и, заметив на столе американца тусклый блеск металла, вооружился мощным револьвером.

Американец на цыпочках подошел к двери и прислушался.

– Похоже, – сообщил он беглецу, – нам предстоит забава.

Майкл Карл попытался улыбнуться избитым лицом.

– Правда? – спросил он. И тут его охватила тьма. Он пошатнулся и упал на пол.

Ему стало тепло, так тепло, как не было очень давно. Юноша открыл глаза. Он лежал на перине, а американки срезал с его ног промокшие сапоги. Как хорошо было просто лежать и позволять волнам тепла окутывать промерзшее тело, пока с него снимают эти сапоги, настоящие орудия пытки.

Он вздохнул от удовольствия, и американец поднял голову.

– Вам лучше? – спросил он.

Майкл Карл кивнул и нахмурился. Что-то он должен был вспомнить, сберечь.

– Вот и все, – американец отбросил последнюю полоску кожи. – Что вы такое делали со своими ногами?

– Ходил, – сонно ответил Майкл Карл, – ходил мили и мили, причем по воде, – добавил он.

Американец откуда-то извлек бинты, несколько флакончиков и миску с водой.

– Всегда ношу с собой сумку первой помощи, – объяснил он. – Никогда не знаешь, что с тобой случится.

– Как и коро… – начал было беглец и тут же торопливо поправился, – как военный.

И тут он вдруг вспомнил.

– Они вошли?

Американец рассмеялся и покачал головой.

– Я пригрозил им дядюшкой Сэмом, и они отступили. Понимают, что не стоит связываться с американцами.

Майкл Карл удивился. Он не верил, что Оборотень отпустит наследного принца, приложив лишь такие незначительные усилия для его поимки.

– Как теперь? – последний бинт был обмотан.

– Гораздо лучше. Но такое ощущение, будто ногам нужен отпуск.

– Они его получат. Вы несколько дней не сможете ходить, молодой человек. Интересно, подойдет ли это, – и хозяин комнаты показал пижаму с поразительно длинными рукавами и штанинами.

– Вряд ли.

– Попробуем.

Прежде чем Майкл Карл смог возразить, крестьянскую куртку с него сняли, и теперь крест скрывался только под изорванной рубашкой.

– Вы словно дрались, – заметил американец.

– Меня не очень вежливо обыскивали, – признался юноша.

Бриллиантовый крест тяжело висел на груди. Майкл Карл пожалел, что не оставил его вместе с короной в тайнике в королевском поезде,

– Боже, да кто же вы? Ходячий ювелирный магазин? – сквозь дыры рубашки крест все-таки привлек внимание американца.

Майкл Карл сухо рассмеялся.

– Примерно. Имущество моего бывшего хозяина. Он не хотел, чтобы эта вещь попала в руки Оборотня, и, так как меня уже обыскали, передал её мне. Я должен отвезти крест в Рейн и передать властям. Эта вещь – большая помеха для меня.

Он снял крест и протянул американцу. Если продолжать играть роль откровенного парня, это лишь подтвердит его версию: он американец, ставший адъютантом принца.

– Что-то такое я уже видел, – объявил его хозяин. Глаза Майкла Карла сузились. – Вспомнил. Он был на выставке драгоценностей Короны на каком-то благотворительном мероприятии. Можно было заплатить полгрудена и осмотреть драгоценности, платье для коронации и все остальное. А деньги шли на бедных. С этим связана какая-то легенда. Один из лучей креста должен быть полый, и в нем хранится осколок стрелы, которая сделала Себастьяна мучеником. Крест может носить только наследный принц, а на всякого другого, кто его наденет, ляжет проклятие.

– Ну, к этому-то я готов, – вздохнул Майкл Карл. – Давай, проклятие, делай свое дело, – он снова надел крест на шею и скрыл его сверкание под пижамой, которую заставил его надеть американец.

– Кстати, как вас зовут? Мне не нравится все время говорить «вы», – заметил Майкл Карл, пряча крест.

Американец странно улыбнулся.

– Фрэнк Эриксон. А вас?

Майкл Карл был готов к ответу. Сделав выбор из запаса в семь имен, он небрежно ответил:

– Джон Стефенсон. Вот мы и познакомились.

Фрэнк Эриксон рассмеялся и пошел отвечать на стук в дверь. Немного погодя он вернулся, усадил Майкла Карла спиной к подушке и поставил ему на колени поднос с блюдами, от которых шел пар.

– Вот это я называю едой, – довольно промолвил юноша, когда все блюда были открыты. – Вы и представить себе не можете, через что я прошел за последние два месяца. Не ешь то, и не ешь это.

– Но ведь за едой приближенных его королевского высочества не должны так следить, – возразил американец.

Майкл Карл постарался исправить оплошность.

– О, мы тоже не могли есть то, что запрещено его королевскому высочеству. А запрещено было все вкусное, – добавил юноша с горечью, хотя и с набитым ртом.

– Что вы собираетесь теперь делать? – спросил его хозяин, убирая с постели последнюю опустевшую тарелку.

– Собираюсь ускользнуть отсюда, если смогу, добраться до Рейна, отдать это, – он доказал на спрятанный крест, – и уплыть на первом же пароходе

– Послушайте, – прервал его американец, – на самом деле я представляю здесь американскую газету и направлен сюда в поисках неизвестных сведений об этом Оборотне. Вы можете сообщить мне все необходимые сведения, и я больше не должен буду терять время, делая вид, что собираюсь карабкаться в горы. У меня кружится голова, когда я смотрю из окна второго этажа. Вы поедете в Рейн со мной. Вы сыграете роль моего шофера. Мой собственный шофер, узнав, куда я собираюсь, тут же меня покинул. Паспорт у вас есть?

Майкл Карл покачал головой.

– Это меня и тревожит, – признался он.

– Ну, я немного знаком с американским послом и смогу уладить это ваше дело.

– Но это причинит вам множество беспокойств, – с сомнением пробормотал юноша.

– Вовсе нет, – ответил американец. – А ваш рассказ будет стоить любых беспокойств. Вы ведь расскажете мне все? – с тревогой спросил он.

– Все, что я знаю об Оборотне, это имя, голос и место, где он живет сейчас.

– Это уже немало. Ну, ладно, пора спать. Если что, позовите, я в соседней комнате.

Хозяин неслышно вышел, оставив Майкла Карла смотреть на угасающий в очаге огонь. Совсем недавно он чувствовал сильную усталость, но теперь спать совершенно не хотелось. Провидение, судьба или что иное, заботящееся о нем, тоже не спало.

Американец заинтересовал принца, но у него появилось странное ощущение, что Фрэнк Эриксон – имя такое же подлинное, как и Джон Стефенсон. Кстати, Джон – Иоганн – и Стефан действительно принадлежат к семи именам, которыми его наградили при рождении.

Огонь в очаге потухал, тени удлинялись. Юноша закрыл глаза. Почему-то он был очень счастлив. Может, потому, что наконец-то освободился.

Послышался резкий скрип, Майкл Карл лениво повернулся, и утреннее солнце ударило ему в глаза. Американец стоял у открытого окна и выглядывал наружу.

– Неужели обязательно вставать так рано? – раздраженно спросил юноша. Плечо у него ныло, да и ноги поторопились сообщить, что они ещё с ним.

– Доброе утро! Вы наконец проснулись? Уже одиннадцатый час, – с улыбкой сообщил Фрэнк Эриксон своему гостю.

Майкл Карл виновато сел.

– Не может быть!

– Но это так. И боюсь, если вы в состоянии, нам пора в путь. Я кое-что слышал о нашем друге оттуда, – добавил хозяин, кивнув в сторону окна.

– Я знал, что он не позволит мне уйти так легко, – удовлетворенно пробормотал беглец. – Придется мне уходить одному. Если вы дадите мне взаймы пару башмаков…

– Мы выезжаем через час, – сообщил ему американец. – Я принес вашу ливрею. Помните, вы мой шофер, вас мне дал на время издатель ведущей газеты Рейна.

– Но это я влип в эту историю и не хочу впутывать в неё вас, – возразил Майкл Карл. – Я уйду один.

Он с трудом выбрался из постели и еле сумел устоять. Немного погодя снова сел. Не то что ходить, он и стоять-то не мог. Поэтому, хочет он того или нет, теперь юноша целиком зависел от помощи американца.

– Не говорите ерунды, а лучше позавтракайте, пока я осмотрю ваши ноги.

Американец опять, словно по волшебству, произвел на свет божий нагруженный едой поднос и свою сумку первой помощи.

– Пойдет, – подытожил он, сменив последний бинт. – Сапоги Генриха вам велики на два размера, так что они не причинят вам неприятностей, пока вы выполняете приказы и не суетитесь.

– Но что скажут о шофере, который не только не ведет машину, но и стоять не может? Вы сразу себя выдадите, – торжествующе заявил Майкл Карл.

Эриксон улыбнулся ему.

– Машину поведу я сам, а для публики у нас найдется убедительное объяснение, не сомневайтесь. Вы будете делать, как вам сказано!

Юноша переварил приказ и только спросил:

– И что я должен делать?

Американец походил взад и вперед по комнате, потягивая себя за прядь волос. Неожиданно он остановился в ногах широкой кровати.

– Мы поднимались в горы, – начал он.

– Вы недалеки от действительности, – прервал его Майкл Карл.

Эриксон взглядом заставил его умолкнуть и продолжил.

– Я поскользнулся и упал, и вы вытащили меня из пропасти, но пострадали сами. Это была моя вина, и поэтому я так тревожусь о вас и стараюсь побыстрее отвезти в Рейн. Хозяин всем будет говорить, что вы мой проводник, я это организовал, а в Рейне решат, что я нашел вас в горах. Говорите на моравийском?

– Чуть-чуть. Только то, что усвоил за последние два месяца. Вы ведь знаете, при дворе говорят по-английски.

Эриксон нахмурился.

– Ну, придется попробовать. Помните, вы мой проводник, и упали в горах. А теперь наденьте это.

Он показал темно-зеленые бриджи и куртку с высоким воротником того же цвета, и чуть ли не силой надел их на Майкла Карла. Все подошло относительно неплохо, кроме черных сапог, которые действительно оказались велики. Но это помогло надеть их поверх повязок.

– Неплохо, – заметил американец, закончив, когда Майкл Карл присел перед зеркалом. – Если прилепите несколько полосок пластыря на эти царапины, наша история станет ещё правдоподобней

Юноша послушался и осмотрел отражение. Бледное лицо в зеркале слегка искажал пластырь на щеке, но Майкл Карл печально признал, что всякий, кто видел бывшего наследного принца, сразу его узнает. В Рейне придется не высовываться. Как-нибудь отдать крест и потом сидеть взаперти, пока Эриксон не договорится с американским послом и не получит паспорт.

Эриксон упаковался очень простым методом, побросал все вещи в два саквояжа и сжимал края, пока сумки не закрылись. Не очень аккуратный, зато быстрый способ. Надел потертую шинель и старую шляпу. Взял оба саквояжа и направился к двери.

– Сейчас приведу машину, – бросил он Майклу Карлу, – а потом мы с Гансом поможем вам выйти.

Юноша услышал внизу шум мотора, потом кто-то поднялся по лестнице. Ждать пришлось недолго. Ганс оказался конюхом, улыбающимся светловолосым парнем, примерно ровесником Майкла Карла. Он поклонился и застыл в ожидании приказов.

Вскоре, подобно вихрю, ворвался американец, и у беглого принца появилось ощущение, что его подхватила буря. Ганс под градом приказов сумел поставить Майкла Карла на ноги и частично провел, частично вынес его через дверь и по лестнице.

Хозяин гостиницы, «трус», как презрительно называли его люди-волки, стоял, улыбаясь и кланяясь, его пухлые руки играли с краем не очень чистого передника. Улыбка у него была чуть напряженная, и Майкл Карл понял, что, несмотря на изобретательность американца, хозяин подозревает, кто такой на самом деле его неожиданный гость, и очень хочет побыстрее от него избавиться.

Они вышли во двор гостиницы, и юношу осторожно усадили на сидение небольшой серой машины. Ганс ушел, глуповато улыбаясь и щупая серебряную монету, какой давно не видел. Очевидно, такие богатые путешественники, как этот американец, не часто останавливаются в гостинице Короны.

Американец сел за руль, и они выехали. Прощально проскрипела вывеска с плохо нарисованной короной. Майкл Карл оглянулся через плечо. Он надеялся, что больше никогда не увидит гостиницу Короны.

– Какие нелепые здесь дороги, – неожиданно заметил его спутник. – Возле Рейна они не хуже, чем в Америке, но стоит отъехать на десять миль от города, так начинается просто ужас.

Он искусно объехал несколько больших камней, беззаботно оставленных прямо посреди дороги.

– Нужно всего десять минут, чтобы выкинуть эти камни, но никто не позаботился. Бьюсь об заклад, они лежат тут не первый год. Вы думаете, об этом должно заботиться правительство? Тут есть должность дорожного инспектора, но она хорошо оплачивается, и потому её занимает какой-нибудь придворный придурок, друг кого-то из значительных лиц. И так во всем. Например, этот Оборотень. Он него можно было бы давно избавиться, но ведь для этого нужно работать.

Слова американца заставили Майкла Карла призадуматься. Если бы он принял правление, сколько мог бы он сделать, чтобы наладить дела в государстве с такими помощниками, как генерал и граф.

– Расскажите мне о Рейне, – неожиданно попросил он.

Глава пятая. Майкл Карл въезжает в свою столицу

Американец с готовностью описал Майклу Карлу столицу.

– Это удивительное место. Верхний город не тронут с середины восемнадцатого века. Историки и туристы там сходят с ума. Вы, конечно, знаете историю города…

– Нет, – коротко ответил юноша. – Знаю только, что город называется Рейн и стоит на реке Лауба.

Американец пристально взглянул на него.

– Ну, это была столица герцога, когда Морвания была не королевством, а герцогством. Крепостной замок построен во времена крестоносцев, а кафедральный Собор – в 1234 году. Морвания оставалась герцогством до 1810 года. Тогдашний герцог попал в милость к Наполеону, и тот отрезал два больших куска от соседних государств, добавил их к герцогству и превратил его в королевство. Это вызвало немало неприятностей, потому что одним из небольших городов, которые прихватил герцог, был Иннесберг; сейчас Иннесберг не меньше Рейна и главный промышленный и торговый центр королевства. Город известен как рассадник коммунизма, и у Совета с ним множество неприятностей. Последний король был убит как раз во время посещения Иннесберга. Иннесберг не так красив и стар, как Рейн, и дворянство его избегает. Это очень современный и уродливый город. С другой стороны, Рейн похож на те невероятно прекрасные города с башнями, которые изображаются в книгах волшебных сказок. Улицы Верхнего города вымощены булыжником и обычно слишком узки для машин. На холме – крепость, и Верхний город поднимается ей навстречу. Новый, или Нижний, город, где расположились кварталы иностранцев, посольства и торговые представительства, раскинулся на другом берегу Лаубы у подножия холма.

– А где вы живете? – прервал его Майкл Карл.

– Друг уступил мне свой дом на Пала Хорн. Это извилистая улица, которая ведет к Кафедральной Площади. Сейчас там появились и такие, как я, разбавив представителей самого консервативного дворянства, но некогда жить здесь могли только обладатели голубой крови. Мой дом расположен прямо под крепостью, и легенда говорит, что между ними есть тайный ход, лазейка, которой в старину пользовались герцоги. От Кафедральной площади отходит лабиринт узких улочек с причудливыми маленькими магазинами и гостиницами. Если пройти по ним до конца, окажешься в Барго – районе городских преступников. Это ужасное место. Но в целом ситуация в стране достаточно стабильная. Это обусловлено тем, что даже если Иннесберг восстанет, Рейн способен быстро подавить восстание. Дело в том, что вода в Иннесберг поступает с гор через Рейн. Несколько бомб выведут из строя водопровод, и Иннесберг сразу смирится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.