# Волшебный коридор

Пирс Энтони

Король-волшебник Трент вместе со своей супругой, чародейкой Ирис, отправляется на переговоры в соседствующую с Ксанфом Обыкновению. Править на время его отсутствия остается принц Дор. Но в оговоренный срок Трент не возвращается из Обыкновении. Ксанфу грозят смутные времена. Принц Дор и принцесса Айрин собирают друзей и отправляются спасать короля. Но оказывается, мало просто попасть в Обыкновению, надо понимать и когда попасть в Обыкновению... Только мудрость кентавров может спасти короля-волшебника.

## Глава 1. Орфографическая пчела

Дор корпел над сочинением – королевский указ гласил, что все будущие монархи Ксанфа должны быть грамотными. Задание оказалось ужасно трудным. Читать Дор умел, но его воображение, столкнувшись с таким серьезным вызовом, тут же отказало, а правила правописания он так толком и не освоил.

– Земля Ксанфа, – пробормотал он с глубоким отвращением.

– Что? – спросил стол.

– Заглавие моего дурацкого сочинения, – уныло пояснил Дор. – Моя наставница Чери, порази ее анонимное проклятие, задала написать сочинение в сотню слов. И чтобы в нем было все-все о Ксанфе. По-моему, это невозможно. Писать просто не о чем. Наверняка начну повторяться уже слов через двадцать пять. Ну как можно растянуть его на сто слов? Я даже не уверен, что в языке их столько наберется.

– А кто хочет узнать все про Ксанф? – снова спросил стол. – Я уже обревенел от скуки.

– Да, я знаю, что ты бревно. Наверное, Чери – прицепись к ее хвосту сотня ругательных репейников! – очень хочется это узнать.

– Чери, должно быть, очень тупая? Дор задумался: – Нет, она чертовски умная. Все кентавры такие. Вот почему в Ксанфе они и историки, и поэты, и учителя. Чтоб их шибко умным ногам охрометь!

– Почему же тогда кентавры не правят Ксанфом?

– Ну, потому, что среди них мало волшебников, а править Ксанфом может только волшебник. Мозги к этому не имеют никакого отношения – и сочинения тоже. – Дор уставился на чистый лист и нахмурился.

– Любой страной может править только волшебник, – важно заметил стол. – Ну а ты что же? Ты ведь тоже волшебник, верно? Почему же ты не король?

– Ну, и я когда-нибудь стану королем, – ответил Дор, прекрасно понимая, что разговаривает со столом лишь для того, чтобы оттянуть неизбежную борьбу с сочинением. – Когда король Трент э-э... отойдет от дел. Вот почему, говорит Трент, мне и следует быть образованным.

И он молча призвал все мыслимые и немыслимые проклятия на кентаврицу Чери – но не на короля Трента.

Дор снова тупо уставился на лист бумаги с уже выведенным печатными буквами заглавием «Зим-ля Ксанва». Что-то в этом заглавии Дора смутило, хотя он не сомневался, что название его страны начинается с буквы "к".

Кто-то хихикнул. Подняв глаза, Дор заметил, что портрет королевы Ирис ехидно усмехается. Когда Дору приходилось делать уроки в замке, он всякий раз сталкивался с одним и тем же: королева подглядывала за ним. Подглядывание она считала своим святым долгом. Еще немного, и Дор показал бы королеве язык.

Догадавшись, что ее разоблачили, королева заговорила – рот на портрете задвигался. Волшебным талантом королевы Ирис были иллюзии, и при желании она могла создать иллюзию звука.

– Может, ты и волшебник, но ученик из тебя никудышный. В этом деле ты явно ни одного гоблина не съел.

– Гоблины такие противные, что их даже драконы не едят, – огрызнулся Дор, несколько озадаченный замечанием королевы. Какое отношение имеют гоблины к правописанию? Дор недолюбливал королеву, как и она его, но их удерживал от перебранок приказ короля быть взаимно вежливыми – в разумных пределах. – У дамы, наделенной столь выдающимися талантами, наверняка найдется немало дел поинтереснее, чем подглядывать, как я пишу какое-то дурацкое сочинение, – проворчал Дор. Затем неохотно добавил: – Государыня.

– Конечно, найдется, – согласился портрет, но фон на холсте потемнел и покрылся мрачными тучами. Королева заметила, разумеется, паузу перед титулом, и ей почудилось в этом нечто оскорбительное. Зигзаг молнии пронзил тучу. Королева будто пообещала расквитаться с дерзким мальчишкой. – Но ты никогда не сделаешь уроки, если за тобой не приглядывать.

В этом королева совершенно права. Дор скорчил столу гримасу и увидел, что по листу с сочинением, безнадежно его испортив, разлилась лужица чернил. Гневно вскрикнув, он схватил лист... Чернила стекли на стол, слились в лужицу, выпустили ножки и засеменили прочь. Похожая на жука-переростка лужица добралась до края стола, перетекла вниз и мгновенно превратилась в облачко пара. Чернила оказались иллюзией. Королева все-таки ему отплатила. Что-что, а вредить она умела и делала это с истинным умом и изобретательностью. Дор не мог ответить тем же и поэтому злился еще больше.

– Не понимаю, почему править Ксанфом может только мужчина, – произнес портрет. Это была любимая мозоль королевы. Ее талант по силе не уступал таланту любого волшебника, но, согласно законам Ксанфа, особа женского пола королем стать не могла.

– Я живу в Ксанфе, – медленно написал Дор. Он считал вслух слова, которые выводила его рука. На королеву он подчеркнуто не обращал внимания и всей душой надеялся, что это ее оскорбит. – От Обыкновения, – продолжал он, – Ксанф отличается тем, что в Ксанфе есть Волшебники, а в Обыкновении Волшебников нет.

Просто поразительно, какое его охватило вдохновение, едва дело коснулось отрицания. У него уже есть почти двадцать слов!

Дор тайком скосил глаза на портрет. Портрет снова онемел и стал просто картиной. Прекрасно, значит, королева перестала шпионить. Раз не удалось напугать Дора ползучей видимостью, то и интерес к нему у нее пропал.

Но и его вдохновение иссякло. А предстояло написать еще целую сотню слов – в шесть раз больше, чем уже есть. А может, и в пять – в высшей математике Дор тоже не блистал. Если прибавить заглавие, получится еще два слова. Значительная часть работы позади, но все равно только часть. Что за мучение!

Тут в комнату вбежала Айрин – дочь короля Трента и королевы Ирис, дворцовая хулиганка, иногда надоедливая, а иногда и не очень. Дор не мог не признать – а ему так не хотелось этого, – что Айрин поразительно красива и с каждым днем делается все краше. С красивой Айрин Дор не мог драться и ссориться так же беззаботно, как раньше. Он смущался.

– Привет, Дор, – сказала Айрин, подпрыгивая будто для разминки. – Что поделываешь?

Засмотревшись на ее прыжки, Дор позабыл о заготовленном дерзком ответе.

– Давай, валяй, – буркнул он. – Сама знаешь, твоей мамочке надоело за мной подглядывать, вот она и подослала тебя.

Айрин не стала спорить:

– Что ж, кому-то ведь надо за тобой приглядывать, дуралей. Я сама с удовольствием поиграла бы сейчас во дворе с Зилич.

Зилич была молодой морской коровой, которую заколдовали и подарили Айрин на ее пятнадцатый день рождения. Айрин поселила корову во рву и с помощью своего волшебного таланта вырастила загородку из гвоздик, и теперь Зилич могла спокойно жевать, не опасаясь ровных чудищ. Дор считал, что совсем неинтересно играть с этим огромным, вечно жующим шарообразным существом, но, поскольку Айрин иногда была просто невыносима – как и ее маменька! – любая забава, способная ее отвлечь, уже хороша.

– Ну так иди поиграй с коровкой, – пренебрежительно посоветовал Дор. – Я никому не скажу.

– Нет, принцесса должна выполнять свои обязанности.

Если Айрин заявляла, что должна что-то сделать, значит, ей просто очень хотелось это сделать. Она схватила листок с сочинением.

– Эй, отдай! – крикнул Дор и протянул руку.

– Слышала, нахалка? – подхватил листок. – Отдай меня!

Но Айрин только еще больше заупрямилась. Она попятилась, сжимая листок и на ходу читая. Секунда – и она разразилась хохотом: – Ну и грамотей! Надо постараться наделать столько ошибок в слове «Обыкновения»! В одном слове!

Дор, красный как рак, бросился к ней, но она отскочила и спрятала листок за спину. Именно так развлекалась принцесса Айрин – дразнила мальчишку и заставляла совершать разные глупые поступки. Он попытался выхватить листок у нее из-за спины и неожиданно... обнял.

Айрин всегда была девочкой симпатичной и не по годам развитой, но в последние годы природа ревностно занялась ее внешностью. Теперь, оказавшись совсем рядом, Дор увидел, что получилось. Айрин превратилась в зеленоглазую, зеленоволосую от природы – она никогда не красила волосы – полногрудую красавицу. К тому же Айрин знала, что красива, и вовсю использовала это оружие. Сегодня она надела подчеркивающую фигуру зеленую юбку, зеленую блузку и зеленые туфельки, далеко не уродующие ее стройные ножки. Короче говоря, она хорошо подготовилась к встрече и не собиралась дать Дору спокойно дописать сочинение.

Айрин глубоко вздохнула и теснее прижалась к нему.

– Я закричу, – прошептала она на ухо Дору. Айрин дразнила его! Но Дор знал, как с ней справиться.

– А я начну тебя щекотать, – прошептал он в ответ.

– Это нечестно!

Айрин поняла: если она начнет хихикать от щекотки, то не сможет правдоподобно визжать, а хихикать она начнет непременно, потому что боится щекотки и вдобавок откуда-то взяла, что юным девицам это к лицу. Чем больше девица боится щекотки, тем сильнее это влечет к ней кавалеров.

Быстрым движением Айрин попыталась спрятать листок на груди, где – она не сомневалась – Дор не посмеет шарить. Но он вовремя схватил ее за руку. Его пальцы коснулись листка, потому что он был сильнее, а она считала, что юным девицам не к лицу слишком сильно сопротивляться. Не выйти из образа для нее было столь же важно, как уколоть насмешкой. Она отпустила листок, но тут же попробовала еще одну хитрость.

– А я стану тебя целовать, – пригрозила она, обнимая Дора.

Но его и это не смутило. Настроение ее было переменчиво, как погода ранней весной, и поцелуи могли без всякого предупреждения смениться укусами. Айрин не следовало доверять; хотя, если говорить честно, ссоры с обниманием нравились ему все больше. Айрин знала, что делает.

– А твоя мама подсматривает.

Айрин мгновенно разжала руки. Постоянно готовая насмехаться, в присутствии матери она всегда вела себя прямо ангельски. Дор не знал, почему так происходит, но подозревал, что желание королевы видеть дочь в будущем тоже королевой имеет к этому какое-то отношение. На самом деле Айрин не желала слушаться матери – она вообще никого не желала слушаться – и поэтому одновременно кокетничала с Дором и насмехалась над ним. А королева Ирис недолюбливала Дора, потому что он был настоящим волшебником, а ее дочь – нет; но Дор обязательно станет королем, а ее Айрин – его супругой, то есть королевой. Ирис не сомневалась, что Дор выберет именно Айрин. А что думала сама Айрин? Она желала и королевой стать, и мамочке насолить, поэтому делала вид, что Дор ее преследует, а она сопротивляется. И чем дольше длилась игра, тем она становилась сложнее.

Дор и сам сомневался в своих чувствах. Четыре года назад, когда ему было двенадцать, он пережил необыкновенное приключение. В теле рослого мускулистого обыкновена, прекрасно умевшего балансировать на канате, он побывал в прошлом Ксанфа. Тогда же он кое-что узнал об отношениях мужчин и женщин и пережил кое-какие взрослые чувства. Глупенькая Айрин и не подозревала, что, кокетничая с ним, играет с огнем. Поэтому он старался держаться от нее подальше, хотя порой это было нелегко. Иногда ему снились странные тревожные сны, в которых он ее кое на что провоцировал, и небезуспешно, но рука невидимого цензора тут же вырезала восхитительную сцену.

– Лгун! – гневно воскликнула Айрин, глянув на немой и неподвижный портрет. – Вовсе мама не подсматривает!

– Зато я отделался от тебя, верно? – хитро заметил Дор. – До Милли тебе все равно как до неба. Зря стараешься. Слабо тебе.

Этими словами Дор страшно задел Айрин. Милли-дух – на самом деле она перестала быть духом, то есть призраком, еще до рождения Дора, но прозвище осталось за ней – обладала волшебным талантом возбуждать любовь в сердцах мужчин. Талантом этим она воспользовалась, чтобы стать женой одного из немногих волшебников Ксанфа, угрюмого повелителя зомби – в свое время Дор помог ему из зомби превратиться в человека. Теперь у Милли и повелителя зомби росли близнецы. Упомянув имя Милли, Дор тем самым намекнул, что в саму Айрин никто никогда не влюбится, что ей не хватает женственности, а именно этого – влюблять в себя и быть неотразимой – больше всего хотела Айрин. Но вообще-то Дор перестарался, потому что Айрин все-таки очень привлекательна. Ну разве чуть-чуть не дотягивает до идеала. И если он когда-нибудь позабудет, что Айрин просто дворцовая хулиганка, то попадет в беду, потому что никакому цензору уже не по силам будет вырезать сон, ставший явью. Айрин была очень мила – когда хотела, когда старалась. А может, когда переставала стараться, – Дор точно не знал.

– Ладно, дописывай лучше свое дурацкое сочинение, а то кентаврица Чери растопчет тебя копытом, – сказала Айрин, примеряя новое настроение. – Хочешь, помогу тебе с правописанием?

Дор решил не доверять ей и в этом: – Уж лучше помучаюсь сам.

– И проиграешь. Чери не потерпит твоего невежества.

– Знаю, – угрюмо согласился он. Кентаврица и в самом деле была суровой учительницей – поэтому, разумеется, ей и поручили это дело. Если бы учителем был ее муж, кентавр Честер, Дор многое узнал бы о стрельбе из лука, о фехтовании и кулачном бое, но искусство правописания стало бы еще более недосигаемым. Король Трент прекрасно знал, кто должен учить Дора.

– Я знаю! – воскликнула Айрин. – Знаешь, кто тебе нужен? Тебе нужна орфографическая пчела!

– Кто?

– Сейчас мы ее раздобудем, – потерла руки Айрин.

Раз уж ей вздумалось сыграть роль помощницы, оставалось только покориться, тем более что Дор действительно нуждался в помощи.

– Орфографических пчел привлекают буквенные кусты, – пояснила Айрин. – Пойду поищу в своей коллекции.

И она выбежала из комнаты, оставив за собой облачко приятного аромата, – кажется, Айрин начала пользоваться духами.

Дор сосредоточился и выдавил из себя еще одну фразу: «В Ксанфе каждый владеет только одним волшебным талантом; двух одинаковых талантов не бывает». Так, еще тринадцать слов. Ну и пытка!

– А вот и неверно, – заявил стол. – Я, к примеру, умею говорить, но среди вещей говорунов предостаточно.

– Ты предмет, а не существо, – не церемонясь, пояснил Дор. – Твой талант – на самом деле мой талант. Это я даю возможность разным столам и стульям упражняться в красноречии.

– А-а-а... – угрюмо протянул стол. Вскоре вернулась Айрин. Она принесла какое-то семечко и горшок с землей.

– Вот, смотри, – сказала она, втиснула в землю семечко – оно имело форму буквы "Б" – и скомандовала: – Расти!

Семечко тут же дало росток, и тот начал увеличиваться прямо на глазах. Нет, не зря Айрин дразнили зеленкой. Что-что, а выращивать зеленые насаждения она умела. Сосредоточившись, она могла за несколько минут вырастить гигантское желудевое дерево, могла заставить крохотный кустик увеличиться до размеров эвкалипта. Но превращать одни предметы в другие, как ее отец, или оживлять мертвых, как повелитель зомби, или разговаривать со стенами, как Дор, она, увы, не умела. Поэтому ее не решались именовать могущественной волшебницей. Айрин это очень огорчало. Но с растениями она управлялась как никто другой.

Буквенный куст тем временем начал ветвиться и зацвел. Каждый цветок имел форму буквы алфавита. Там были все буквы, но вперемешку. Цветы издавали едва уловимый странный аромат – смесь запаха чернил и старинных томов.

Вскоре, как и следовало ожидать, прилетела пчела в клетчатой мохнатой курточке. Пчела занялась кустом. Она с жужжанием перелетала с буквы на букву, срывала их и складывала в маленькие корзиночки. Через несколько минут пчела собрала урожай и устремилась на волю.

Но Айрин успела затворить дверь и окна: – Пчелка, ты собрала урожай с моего буквенного куста. Тебе придется заплатить за буквы.

– ББББББББ, – сердито прожужжала пчела, но все же приземлилась на стол.

Пчела знала правила. И вскоре она уже проверяла сочинение Дора. Он произносил слово, а пчела выкладывала буквы-цветки, показывая, как писать. Пчела знала все слова и все эти слова могла написать правильно.

– Ладно, на сегодня я свою долю добрых дел сделала, – решила Айрин, – и теперь могу поплавать с Зилич. Не выпускай пчелу, пока не проверишь все сочинение, и не говори королеве, что я не все время тут за тобой присматривала, и сообщи мне, когда закончишь.

– С какой стати я должен тебе докладывать? – возмутился Дор. – Ты мне не учительница!

– Объясняю: тогда я смогу сказать, что шпыняла тебя до тех пор, пока ты не сделал свои дурацкие уроки. Как только ты сделаешь уроки, нас весь день уже никто не тронет. Дошло наконец, тупица?

По сути, она предлагала ему сделку – она оставит его в покое, если он об этом не проболтается. Пришлось согласиться.

– Согласен, зеленка, – кивнул Дор.

– За пчелкой приглядывай, – предупредила она. – Пчелка напишет слово правильно, но сначала ты должен его правильно выбрать.

Айрин выскользнула за дверь. Пчела зажужжала следом, но дверь захлопнулась, так сказать, у нее перед носом.

– Ладно, пчелка, – вздохнул Дор. – Мне эти сочинения нравятся не больше, чем тебе. И чем быстрее мы с этой чепуховиной покончим, тем быстрее освободимся.

Пчела была не ахти как рада, но что поделаешь. Она была воспитана в уважении к правилам, а ведь не существует правил более сложных и суровых, чем те, по которым пишутся слова.

Дор прочитал вслух первые два предложения. После каждого слова он делал паузу, чтобы узнать, как оно пишется. Он не доверял пчеле, но знал, что она не способна написать слово неправильно, даже если бы очень хотела ему навредить.

– Некоторые в Ксанфе умеют колдовать, – медленно произносил он, – а другие умеют делать дырки, или иллюзии, или летать по воздуху. Но в Обыкновении волшебников нет, поэтому там очень скучно. В Обыкновении совсем нет драконов. Зато в Обыкновении водятся рогатые лоси, там есть разные автоматы и такси.

Он остановился, чтобы подсчитать слова. Уже целых восемьдесят два! Осталось всего восемь... нет, побольше; просто у него кончились пальцы. Осталось еще двадцать восемь. Он уже написал по заданной теме все, что мог. А теперь что?

А, вот, придумал!

– Наш властелин – король Трент. Он носит корону уже семнадцать лет. А еще в Ксанфе есть королева Ирис...

Вот и еще семнадцать слов, и вместе получается... ого, уже девяносто девять! Должно быть, он раньше ошибся в счете. Еще одно слово – и делу конец!

Но каким же словом закончить? В голове совершенно пусто. Дор сделал героическое усилие и сочинил целое предложение: «Здесь никого не преследуют, и мы процветаем в мире». Но это еще девять слов – на восемь больше, чем нужно. Дору стало обидно – зря потратил столько сил!

Он вздохнул. Тут уж ничего не поделаешь. Раз слова пришли в голову, придется ими воспользоваться. Он записал их одно за другим, сперва тщательно выговаривая, чтобы пчела могла проверить. Дор чувствовал, что дальше отдельных слов орфографическая пчела как бы не видит: целое – фразы, абзацы – для нее не существует.

Охваченный дурацким тщеславием, он выпалил еще целых четыре драгоценных слова: «Вот и повести конец». Теперь в сочинении было сто двенадцать слов! Пусть только Чери посмеет не поставить ему самую высокую оценку.

– Хорошо, пчелка, – сказал он. – Ты свое дело сделала. Теперь лети и буквы с собой прихвати.

Он открыл окно, и пчела со счастливым «БББББ» улетела прочь.

– А теперь нужно передать сочинение моей любимой наставнице – чтоб блохи изгрызли ей шкуру! Как бы провернуть это так, чтобы она не подбросила новую работенку?

Дор, как и все школьники, прекрасно знал, что основная цель обучения вовсе не в том, чтобы учить юношей всяким полезным премудростям, а в том, чтобы, заставляя их заниматься разными глупостями, отнимать у них побольше времени. Взрослые считают, что молодые люди должны страдать. И лишь когда они настрадаются до такой степени, что утратят большую часть природной веселости и простодушия, им дают аттестат зрелости. Взрослый – это всего лишь замученный учением ребенок.

– Как провернуть – это ты со мной советуешься? – поинтересовался пол.

Среди неодушевленных предметов столько тупиц! Дор никогда не спрашивал у них, как правильно писать.

– Нет, я советуюсь с самим собой.

– Чудненько. Тогда несовет: бумажная оса – вот кто тебе поможет.

– А мне ее и так не поймать. Осы страшно жалят.

– А тебе и не придется ее ловить. Одна глупая бумажная оса попалась в мою ловушку, заползла под пол ночью и не может выбраться. Ведь в подполье очень темно.

«Хоть в чем-то повезло», – подумал Дор.

– Скажи ей, что я ее выпущу, если она передаст куда надо одну бумажку.

Послышалось бормотание – пол разговаривал с осой.

– Оса говорит, – передал пол, – что согласна.

– Прекрасно. Теперь покажи ей, через какую щель легче всего выбраться.

Вскоре показалась оса. Большая, с узкой талией, красивого красновато-коричневого оттенка. Очень привлекательная дама, вот только крылышки в пыли.

– ЗЗЗЗЗЗ? – вопросительно прогудела оса и кокетливо отряхнулась.

Дор протянул ей листок и открыл окно: – Отнесешь листок кентаврице Чери. А потом лети куда хочешь.

Но оса не торопилась улетать.

– ЗЗЗЗЗ? – снова спросила она.

Дор не умел разговаривать с осами, а его приятеля голема Гранди, умевшего разговаривать с кем угодно, поблизости не было. Но Дор все-таки понял, о чем она спрашивает: – Нет, Чери жалить не советую. Хвост у нее работает не хуже кнута. Мух и ос бьет со страшной силой.

«И заднее место одного нерадивого ученика тоже, – мысленно добавил он, – когда этот ученик по глупости завязывает спор об уроках». За обретение жизненного опыта Дор платил суровую цену.

Удовлетворенно гудя, оса вылетела в окно. Дор не сомневался, что она доставит листок, куда было сказано: орфографическая пчела не может не знать орфографию, а бумажная оса уважает все бумажное.

Дор пошел к Айрин. Он отыскал ее у южной стены замка. Айрин в купальном костюме плавала вместе с самодовольной морской коровой и кормила ее охапками морского овса, с помощью магии выращенного ею на берегу. Завидев Дора, корова предупреждающе замычала.

– Эй, Дор, иди к нам! Поплаваем! – позвала Айрин.

– Тоже мне радость – плавать вместе с ровными чудищами, – проворчал он.

– А я вырастила поперек рва рядок дубиночных дубов, чтобы чудища не перелезали через гвоздику. Сюда им не пробраться.

Дор пригляделся. И в самом деле, рядом с изгородью из дубов плавало какое-то чудище. Но едва оно подплывало слишком близко, как гибкая дубинка тут же награждала его пинком. Да, сквозь эти деревца не пролезешь.

И все же Дор решил держаться подальше. Он боялся Зилич. От этой водяной коровы всего можно ожидать.

– Чудища плавают не только по ту сторону, но и по эту, – промямлил он. – Я просто пришел сказать: сочинение написал и отправил Чери.

– Ах так! – крикнула Айрин. – Значит, это я чудище! Хватай его, зеленушка!

Из воды высунулось щупальце-лиана и ухватило Дора за лодыжку. Еще одна зеленая игрушка Айрин!

– Отцепись! – взвизгнул Дор, отчаянно размахивая руками и упираясь.

Щупальце тянуло его за ногу. Ему не удалось удержаться. Он потерял равновесие и с шумом плюхнулся в ров.

– Хо-хо-хо! – заколыхалась вода. – Сейчас ты у нас остынешь!

Дор яростно стукнул по воде кулаком, но что толку – он уже барахтался во рву. Одетый!

– Эй, слушай, мне кое-что пришло в голову, – крикнула Айрин. – Орфографическая пчела... ты ей пояснял, что значат слова?

– Не пояснял, – процедил Дор. Он пытался выкарабкаться на берег, но щупальце успешно стаскивало его в воду. Айрин ничего не стоило укротить шалуна, но гордость мешала Дору попросить о помощи.

Но вскоре она сама поняла.

– Успокойся, зеленушка, – велела она. Щупальце разжалось. – Дело в том, – вернулась Айрин к прерванному разговору, – что может выйти неприятность. Если ты использовал омофоны...

– Что еще за граммофоны? Я о таких и не слышал.

Зеленушка за ноги больше не хватала, но мешала подплыть к берегу. Айрин оскорбила шуточка про чудовищ по эту сторону, и теперь она мстила. Королева Ирис тоже мстительная. Иногда Дору казалось, что мир стал бы гораздо лучше, если б из него исчезли все женщины.

– Омофоны, – пояснила Айрин, – это такие слова... Они пишутся по-разному, но звучат почти одинаково. Ума у орфографической пчелы немного, и если ты не объяснил ей, что именно хочешь сказать...

– Пишутся по-разному? – переспросил он, ощутив тревожный холодок внутри.

– Ну да. Например, лук, то есть овощ, и луг, то есть место, где много зелени. Связи между этими словами никакой, но звучат они похоже. Ты такие слова использовал?

Дор сосредоточился, припоминая уже наполовину забытое сочинение.

– Кажется, у меня там был голубь. Я написал о ксанфских голубях-поцелуях.

– Ну вот! Ты сказал голубь, а пчеле вполне могло послышаться голый! – со смехом воскликнула Айрин. – Пчела не очень умна, но вряд ли ей понравится расплачиваться за собранные буквы. Ох, Дор, вечно ты вляпываешься во что-нибудь! Погоди, вот прочитает Чери твое сочинение...

– Развеселилась, – обозлился Дор. Сколько же этих самых «граммофонов» он ухитрился использовать?

– Голый голубь! – крикнула Айрин, подплыла поближе и дернула Дора за одежду. Материя легко разорвалась – неужели успела обветшать от воды?

– Голый, голый, голый! – разъярился он, запустил два пальца за вырез купальника Айрис и с силой дернул вниз. Купальник разорвался с легкостью. Одежда только намекала, что под ней таится нечто прекрасное, теперь все стало ясно. Королева Ирис часто напускала на себя видимость красоты, но Айрин была красива по-настоящему.

– Иииииииии! – восторженно завизжала девчонка. – Уж теперь я до тебя доберу-у-усь!

И она принялась срывать с него оставшуюся одежду. А он – с нее. Он злился, но в потоках воды мелькало нечто прекрасное. Через секунду оба, совершенно голые, хохотали до упаду. Стороннему наблюдателю могло ^показаться, что эти двое сейчас со злости совершили то, на что ни за какие коврижки не отважились бы по доброй воле – хотя им явно хотелось сделать именно это.

И тут на берегу появилась Чери. Передняя часть тела у нее была от замечательной пышнотелой женщины, а задняя – от великолепной лошади. Говорят, Обыкновения – страна прекрасных женщин и быстрых лошадей, а может, и наоборот; в Ксанфе, волшебной стране, кентаврицы соединяли в себе оба этих достоинства. Каштановые волосы Чери спадали на спину, покрытую каштановой шерстью, прелестный хвост тоже был каштанового цвета. Кентаврица не носила одежды – кентавры отрицали одежду – и, несмотря на привлекательность, была уже в возрасте: из поколения Бинка, отца Дора. Нет, голая Айрин, конечно, куда интересней.

– Я по поводу твоего сочинения, Дор... – начала Чери.

Дор и Айрин так и замерли. Они вдруг осознали, в каком виде их застали – в воде, без одежды, да еще полуобнявшимися. Зеленушка лениво поигрывала обрывками их одежды. Чери появилась как раз вовремя, и наверняка будет скандал.

Но кентаврицу волновало только сочинение. Она тряхнула головой, длинные волосы упали ей на грудь. Что сейчас будет...

– А ну-ка перестаньте обниматься, хоть на секунду отодвиньтесь друг от друга, – крикнула Чери. – Мне надо сказать кое-что об этом сочинении, о том, что я думаю по поводу правописания.

Чери не очень-то взволновало, чем там занимаются детишки в воде (кентавры любят волю и вольное поведение), но если она расскажет королеве...

– Гм, да... – пробормотал Дор, желая только одного – с головой погрузиться в воду.

– Но прежде, чем я приступлю к подробному разбору, мне хотелось бы узнать, что думаешь по этому поводу ты, Айрин... – И Чери повернула листок так, чтобы Айрин могла разобрать текст.

Айрин тоже была страшно смущена, что ее застали в таком виде. Она хотела нырнуть поглубже, но вода вытолкнула ее. Что ж, придется заняться сочинением. Айрин читала, и настроение ее менялось.

– Ну и ну! – восклицала Айрин. – Невероятно! – Айрин хихикнула. – На этот раз, Дор, ты перещеголял самого себя! Хуже не бывает!

– Смешной рассказ читаете? – поинтересовалась вода, и ее любопытство тут же разделили камни, песок и прочие неодушевленные предметы, оказавшиеся поблизости от заставляющего предметы разговаривать волшебника Дора.

– А я вам сейчас прочитаю, – пообещала Айрин. – Предупреждаю, буду произносить точно как написал Дор.

Она принялась читать. И каким-то образом у слов стали появляться совсем иные, не предусмотренные Дором значения. Какая-то слабость охватила его. Дело оказалось куда хуже, чем он думал.


"ЗЕМЛЯ КСАНФА Сочинение Дора.

Я живу в Ксане. От Обыкновения Ксане отличается тем, что в Ксане маки и волбешники есть, а в обыкновении ни маков, ни волбешников нет. В Ксане водятся графины, карпии, голые поцелуи, драгуны. А у Обыкновенов нет ни маков, ни драгунов, но у них есть рогатые лососи, томатная энергия и колесные таксы. Пластилин в Ксане король Трент. Он носит корову уже семнадцать лет. У пластилина есть жена – каравелла Ирис. В Ксане нам всем очень хорошо, есть никого не следует, и мы процветаем в мире. Тут и повесь конец".


К концу чтения Айрин, обессилев от хохота, вытирала слезы, морская корова мычала от радости, вода, песок и камни хихикали, дубиночные дубы шлепали друг друга ветвями, а разные чудища от смеха едва не впали в истерику. Даже Чери с трудом сдерживала улыбку. Лишь Дору было не до смеха. Он хотел одного – как можно глубже провалиться под землю.

– Ой, волбешник, мак! – держалась за живот Айрин. – Поехали в Обыкновению и полюбуемся, как там таксы бегают на колесах.

Тут уже все живое и неживое так и грохнуло хохотом. А на камнях от смеха выступили настоящие слезы.

И тут Чери решила, что потеху пора кончать. Она взяла себя в руки и сурово сказала: – А теперь, Дор, тебе следует отправиться к королю.

О, только не это! День еще не кончился, а неприятностей уже не счесть. Хорошо, если король Трент смилуется над ним и не превратит в какую-нибудь улитку, место которой именно в этом рву.

Мало позора из-за сочинения, так еще застали нагишом с дочкой короля.

Дор обмотал вокруг пояса обрывки одежды и выкарабкался на берег. Ничего не поделаешь, придется пойти и принять горькое лекарство.

Он забежал домой, чтобы переодеться в сухое. Дор надеялся, что матери не будет, но она как раз занималась уборкой. Хамелеоша сейчас находилась в глупой фазе, то есть выглядела красивой девушкой, хотя на самом деле ей было около сорока. Достигая глупой фазы, Хамелеоша всякий раз превращалась в красавицу, а когда переходила в умную, становилась уродиной. Но с умом дело обстояло прямо противоположно, поэтому сейчас у нее не хватило ума спросить, почему Дор обмотался мокрой одеждой и с какой стати половицы под его ногами хихикают. Но с него капало, и это она заметила.

– Не пачкай пол, милый, – предупредила она.

– Сейчас переоденусь, – успокоил он мать и быстро направился к себе в комнату. – Мы с Айрин немного поплавали во рву.

– Я рада, – отозвалась Хамелеоша.

Дор шел на встречу с королем. Король предпочитал вести беседы в библиотеке. Сердце Дора колотилось, когда он поднимался по лестнице. Чери наверняка успела показать королю сочинение. Но может, Трент еще не знает о купании во рву?

Король, крепкий, седеющий и красивый мужчина лет шестидесяти, уже ждал Дора. После смерти Трента скорее всего именно он примет корону Ксанфа. Но Дор совсем не жаждал стать «пластилином».

– Здравствуй, Дор, – сказал король, приветливо, как и всегда, пожимая ему руку. – У тебя сегодня свежий и чистый вид.

«А это я в ров свалился», – чуть было не сказал Дор. Ничего себе ванна! Уж не дразнит ли его король? Нет, это не в его правилах. Дор с тревогой ждал, что будет дальше.

– У меня к тебе важное дело, – сказал король.

Дор забеспокоился еще больше.

– Государь, я так провинился... – начал оправдываться Дор, но Трент улыбнулся: – В самом деле, Дор, ты написал очень смешное сочинение, но речь пойдет не о нем. По правде говоря, в молодости и я был не очень ловок в правописании. Умение правильно писать приходит со временем.

Лицо короля стало серьезным. Дор опять пал духом. Если не сочинение возмутило короля, то...

Дор решил было объяснить, как все произошло, но смекнул, что его рассказ будет слишком похож на оправдание. А королям и будущим королям не к лицу оправдания. Это их унижает. В тревожной тишине Дор ждал, что скажет король.

– Успокойся, Дор, и выслушай меня... – начал король.

– Все произошло случайно! – выпалил Дор. Чувство вины в нем пересилило самообладание. Ох, как трудно вести себя по-королевски!

– Так ты упал в ров случайно? Значит, разговор пойдет об этом. Хуже и быть не может!

– Да, государь, случайно.

Дор понял, что больше ничего сказать не может. Если он продолжит, станет ясно, что виновата Айрин, а винить принцессу ему очень не хотелось.

– Давно не видел, чтобы так забавно плюхались в воду, – усмехнулся король. – Извини, но я стал невольным свидетелем. Наблюдал из-за ставня. Не сомневаюсь, что это она, моя дочурка, затащила тебя в воду и разорвала одежду. Женщины – они все такие.

– Так ты не сердишься?

– Я верю тебе, Дор. В мелочах тебе обычно и в самом деле не везет, зато в главном ты добиваешься успеха. А моя дочка кого угодно до чего угодно доведет. Учись на ошибках, пока молод и беззаботен. Король вряд ли может позволить себе такую роскошь – совершать ошибки.

– Так ты не из-за Айрин меня позвал? – с облегчением спросил Дор.

– Будь у меня время и не будь я королем, сам бы поплескался во рву. – Тут король стал серьезным и перешел к делу: – Дор, мы с королевой отправляемся с официальным визитом в Обыкновению. Собираемся пробыть там неделю. Нам предстоит преодолеть большой черный водоем и подняться сначала по реке, а потом к осажденному горному королевству, окруженному враждебными А, Б и X. Торговые связи с внешним миром это королевство давно уже прервало; заслоны вокруг него сомкнулись – так, во всяком случае, доносят мои наблюдатели. Мы предложили им наладить торговлю с нами, и вот они прислали приглашение. Но подробности пока неясны. Здесь мне придется поломать голову. Так сложилось, что я король Ксанфа и уже бывал в Обыкновении и кое-что о нем знаю. Спешить не следует. Если мы завяжем торговые отношения с одной из областей Обыкновении, это принесет нам пользу, хотя бы в виде опыта. Поэтому мы решили отправиться сейчас, пока в Ксанфе все спокойно. И вот на время моего отсутствия ты, Дор, станешь носить корову, то есть корону. Короче говоря, будешь править Ксанфом. Дор опешил: – Я? Королем?

– На неделю, начиная с сегодняшнего дня. Я решил, что лучше предупредить заранее.

– Но как же я буду править! Я ведь ничего не смыслю в...

– Появится превосходная возможность поучиться. В Ксанфе сейчас мир, к тебе все хорошо относятся, а два других волшебника всегда смогут помочь советом. – Король многозначительно подмигнул. – Королева Ирис, – продолжил он, – хотела остаться и помогать тебе, но я настоял, чтобы и она поехала. Мол, мне без нее будет скучно. После меня, Дор, ты станешь королем. Я могу оставить дела внезапно, и тебе надо учиться заранее.

Несмотря на потрясение, Дор понял, к чему клонит король Трент. Если королева Ирис не поедет с ним и останется в замке, она заберет в свои руки бразды правления, а Дор окажется в стороне и не приобретет никакого опыта. Трент упомянул о двух других волшебниках, но ни доброму Хамфри, ни повелителю зомби наверняка не захочется заниматься скучными государственными делами. Таким образом, Дор столкнется с трудностями лицом к лицу и вынужден будет действовать на свой страх и риск. Как и задумал Трент.

Но король сказал, что это может произойти внезапно. Неужели Трент серьезно болен?

– Но ведь еще очень не скоро... я хочу сказать... – начал Дор.

– Не волнуйся понапрасну, – успокоил его король. Дор нередко путался в словах, и король научился его понимать. – Мне еще нет и шестидесяти, и эта корова не свалится на тебя, я надеюсь, лет до тридцати. Чувствую я себя прекрасно. Но жизнь иногда застает нас врасплох, и надо быть готовым. Итак, есть ли у тебя еще какие-нибудь пожелания?

Дор не знал, что сказать.

– А нельзя ли сохранить в тайне... ну, что я стану королем? – выдавил он из себя.

– Королевскую власть не спрячешь, Дор.

– Нет, я хотел сказать... надо ли всем знать, что ты уезжаешь? Уезжаешь из Ксанфа. Если все будут думать, что ты где-то рядом, что я только учусь быть королем...

– Ты струсил? – нахмурился король.

– Да, государь, струсил.

– Я разочарован, Дор, но не удивлен, – вздохнул король. – Полагаю, ты недооцениваешь себя, но ты еще так молод. Я не намерен взваливать на тебя лишние трудности. Поэтому объявим так: король и королева отбывают из страны на неделю – по важному делу – и оставляют молодого Дора в качестве короля-практиканта. И никакого обмана. В Обыкновении я и поработаю, и отдохну. А королева вообще получит массу впечатлений. Она ведь в Обыкновении еще не бывала. Но знай и помни: если столкнешься с трудностями, нас поблизости не будет. Мы не сможем тебе помочь. О том, где я, будет известно лишь Совету старейшин и другим волшебникам.

Дор еле держался на ногах.

– Благодарю, государь. Постараюсь оправдать доверие.

– Постарайся, Дор. И смотри снова не бултыхнись в ров. Да, и не позволяй Айрин собой командовать – королю это не к лицу. – Король Трент покачал головой: – Моя доченька, конечно, фрукт, а? Когда ты разорвал на ней купальник...

Дор покраснел до ушей. А он-то надеялся, что с этой темой благополучно покончено.

– Она это заслужила, тут сомнений нет! – не обращая внимания на багрового Дора, продолжал король. – Мы с королевой разбаловали ее. Ирис хотела вмешаться, но я не позволил. Пригрозил, что превращу ее в кактус. И оказался прав – вы прекрасно поладили.

На самом деле сражение во рву прервала Чери. Кто знает, чем оно могло закончиться, не подойди кентаврица к берегу! То был один из редчайших случаев, когда Дор, пусть и задним числом, но обрадовался вмешательству Чери. Возможно, и король догадывался, что это так.

Дор пробормотал что-то, не то соглашаясь, не то оправдываясь. Король оказался великодушным чуть ли не чрезмерно. Ирис, окажись она на месте Трента, задала бы мальчишке трепку, наверняка чрезмерно жестокую. Но король вполне мог превратить супругу в кактус. Его доброжелательность заканчивалась там, где начиналось неподчинение.

К несчастью, талант Дора куда слабее. Превращать бунтовщиков в кактусы ему не по силам. А вдруг он отдаст приказ, но ему не подчинятся, что же делать? Задача, как он понимал, сложнейшая.

– Ты справишься, – заверил король. – Уверен, ты все преодолеешь, несмотря на все каверзы со стороны моей дочери.

– Постараюсь, государь, – уныло согласился Дор. – А тебе и в самом деле очень нужно ехать?

– Очень нужно, Дор. Это прекрасная возможность заключить длительный договор. Обыкновения обладает огромными и большей частью неиспользованными сокровищами, природными богатствами, способными принести нам большую пользу. А мы владеем волшебными возможностями, которые могут, в свою очередь, помочь им, обыкновенам. До сих пор общение между нами едва теплилось, и мы не могли наладить прочные торговые связи. Мы должны установить связь с Обыкновенией, но держать это в глубочайшем секрете. Надо соблюдать осторожность, иначе обыкновены снова вторгнутся в Ксанф. Поэтому мы выбрали небольшое обыкновенское королевство. Если там и задумают напасть, то у них попросту не хватит сил.

Дор оценил мудрость короля. За свою многовековую историю Ксанф неоднократно переживал нашествия обыкновенов. Они прекратились только тогда, когда на границе между Ксанфом и Обыкновенией был поставлен заслон. В реальности постоянного пути из Обыкновении в Ксанф не существовало; время в Обыкновении, кажется, отличалось от ксанфского, и если обыкновены оказывались в Ксанфе, то происходило это чисто случайно. И наоборот, любой житель Ксанфа мог оказаться в Обыкновении. Для этого требовалось одно – перейти магическую границу. Если отважный путешественник запоминал дорогу, то мог отыскать путь назад, в Ксанф. Рассуждать об этом можно было бесконечно, но большей частью на бумаге, потому что в реальности мало кому приходило в голову покидать Ксанф. Ведь тот, кто уходил из этой страны, лишался волшебного таланта.

Мать Дора, Хамелеоша, когда-то возжаждала покинуть Ксанф. Это случилось еще до того, как она встретила Бинка. Хамелеоша надеялась, что в Обыкновении излечится от своих мучительных превращений из красавицы в уродину и наоборот. Горгона тоже провела несколько лет в Обыкновении. Там она ходила с открытым лицом, и прохожие не превращались в камень. Может, были и другие смельчаки, но и они наверняка бежали в Обыкновению не от радости, а с горя. В Ксанфе так хорошо живется, что покидать его охотников мало.

– А если ты заблудишься, государь? – с тревогой спросил Дор.

– Ты забываешь, что я уже бывал в Обыкновении и знаю дорогу.

– Но Обыкновения меняется! Ты не можешь попасть туда, где уже бывал.

– Вероятно, ты прав. И уж конечно, я не повезу королеву в те места, где был впервые женат.

Король на мгновение смолк. Дор знал, что есть воспоминания, которых Трент не любит касаться. Когда-то, будучи в Обыкновении, Трент женился на обыкновенской женщине. У них родился сын. Но жена и сын умерли. Поэтому Трент вернулся в Ксанф и стал королем. Будь его семья жива, Трент никогда бы не вернулся.

– Полагаю, я справлюсь и с этими затруднениями, – тихо произнес Трент. Но Дор не успокаивался.

– В Обыкновении очень опасно, – настаивал он. – Там водятся медведи, лошади. Там эти ужасные такси и страшная атомная энергия.

– Да, так ты написал в своем сочинении. Конечно, Дор, определенный риск есть, но выгода, я думаю, все равно больше. Я ведь прекрасный фехтовальщик. Я двадцать лет закалял душу и тело. Если мой волшебный талант исчезнет, я смогу обойтись и без него. Но не могу не сознаться, что я просто немного тоскую по Обыкновении. Может, именно эта тоска тайком нашептывает мне: отправляйся. – Король снова замолчал. – Граница – вот что самое трудное, – продолжил он. – Видишь ли, когда мы пересекаем границу и оказываемся в Обыкновении, то можем очутиться в любой точке ее истории. До недавнего времени выбирать время и место было абсолютно не в нашей власти. Но королева верит, что ей удастся найти способ строго направленного перехода. Вот еще одна причина, почему я не могу доверить переговоры кому-то другому. Переход связан с риском, а я никого не хочу подвергать опасности. А вдруг мы не достигнем того королевства или достигнем, но вернемся ни с чем? Нет, я сам поеду и в случае неудачи буду винить только самого себя.

– Но может случиться и так: ты переходишь границу и оказываешься совсем не там, где хотел.

– Все возможно, но кое-что мы уже знаем. Знаем, к примеру, что сейчас самое подходящее время, чтобы попасть в обыкновенское средневековье. Королева изучила этот вопрос и не сомневается, что сможет прочно связать место нашего входа с обыкновенским местом и временем. И мы окажемся именно там, где не бывал раньше наш разведчик. В том месте, где мы, надеюсь, окажемся, нас ждут непочатые залежи богатств – древесина и ткани. С помощью магии мы будем превращать древесину в резные изделия, невиданные в Обыкновении, а из тканей делать одежду. Может, все сложится именно так. А может, и совсем иначе. Или вообще никак. Думаю, недели хватит, чтобы понять. Но нельзя стоять на месте. Надо все время работать, и тогда жизнь в Ксанфе станет еще лучше. И еще одно. Для процветания Ксанфа недостаточно одной магии. Стране требуется строгое управление.

Дор согласился с Трентом, но в душе сильно сомневался, что сумеет управлять страной как следует. А Ксанф сейчас и в самом деле в поре расцвета. Со дня восшествия на трон нынешнего короля дела с каждым днем шли все лучше. В Ксанфе царил строгий порядок. Даже драконы не осмеливались трогать людей, живущих с ними по соседству. Дор ужасно боялся, что едва он, нерадивый ученик, станет королем, золотой век тут же и кончится.

– Желаю тебе удачи, государь.

– Знаю, что ты желаешь мне добра, – приветливо отозвался король. – И прошу тебя запомнить одно: будь прям.

– Растолкуй, государь.

– Когда тебя охватывают сомнения, не хитри, будь прям. И что бы ни случилось, у тебя не будет причины стыдиться.

– Запомню, – пообещал Дор. – Не хитри, будь прям.

– Не хитри, – со странной настойчивостью повторил король. – Это самое главное.

## Глава 2. Король Дор

Ужасный день наступил, как показалось Дору, мгновенно. Он опомнился уже на троне, где съежился в пугающем одиночестве. Король Трент и королева Ирис объявили, что отбывают, и окутались облачком. Когда облачко рассеялось, их и след простыл. Благодаря умению Ирис создавать иллюзии они сделались невидимками. Ирис обожала драматические появления и исчезновения.

Дор взял себя в руки и принялся за дело. Главное, надо поддерживать уже установившийся, раз и навсегда заведенный порядок. Имелся штат вышколенных и весьма опытных дворцовых слуг, с большинством из которых Дор уже был знаком. Они выполняли любые его поручения и отвечали на любые вопросы. Но важные решения были не в их ведении – а Дор, между прочим, сделал для себя открытие: любое решение, даже самое пустяковое, кажется важным для тех, кто в нем заинтересован. Поэтому Дор поступил так: налаженным делам позволил идти по наезженной колее, а сам сосредоточился на тех, где без вмешательства короля ну просто никак не обойтись. При этом он тешил себя надеждой, что просторная королевская мантия скроет дрожь в его коленках.

Первым из таких дел оказался спор двух крестьян. Они поругались из-за выращенного на огороде урожая светелок. Каждому хотелось получить самые светлые из светелок. Дор подверг допросу деревянные пряжки их поясов и, пока изумленные королевской магией крестьяне приходили в себя, выяснил суть дела. С пряжками Дор затеял разговор не без умысла. Только после этого крестьяне убедились, что он и в самом деле волшебник. Они уважали красноречивую магию и стали относиться к Дору с большим уважением.

Так вот, крестьянин А возделывал принадлежащий ему огород уже много лет. И дела у него шли то так, то сяк. Крестьянин Б нанялся к нему в помощники на сезон. После того как крестьянин Б приступил к делу, поле дало обильный урожай, какого крестьянин А не видел уже много лет. От густо взошедших светелок на огороде ночью было светло как днем. Кому же в таком случае принадлежит право отобрать лучшие светелки – крестьянину А или крестьянину Б?

Дор понял, что без дипломатии не обойтись. Он мог, разумеется, принять решение в чью-либо пользу, но тогда другая сторона наверняка затаила бы обиду, а это грозило новыми неприятностями в будущем. Любая его ошибка может потом обернуться горем для другого короля – Трента.

– Очевидно, крестьянин Б владеет особым умением выращивать овощи. Благодаря его умению на твоем огороде, А, и вырос столь обильный урожай столь ослепительных светелок, – провозгласил Дор. – И он по праву может выбрать сколько угодно самых лучших. – Услыхав эти слова, крестьянин Б сразу повеселел. – Однако не будем забывать, что огород принадлежит все-таки А, – продолжил король. – На следующий год он вправе нанять в помощники кого ему захочется и оставить себе большую часть урожая. – Крестьянин А угрюмо кивнул. – Разумеется, – бодро рассуждал дальше король, – крестьянин А не увидит уже столь фантастического урожая, а крестьянин Б потеряет работу. На следующий год светелки, конечно, не уродятся такими яркими. Вы оба проиграете. Это скверно. А не проще ли поступить так – разделить поровну лучшие плоды, то есть поделить доход от совместного труда, и тем самым заложить основу для еще более богатого урожая.

Закончив речь, Дор пожал плечами – мол, больше ничего предложить не могу.

Крестьяне переглянулись. И стало ясно, что король рассудил справедливо. В самом деле, разве не важнее, в конце концов, совместно вырастить много будущих урожаев, чем перессориться из-за одного, пусть и очень хорошего? Глядишь, они и сами сумеют договориться.

Крестьяне ушли, оживленно строя планы на будущее, а король Дор вздохнул с облегчением. Правильно ли он рассудил спор? Осчастливить каждого, понятно, никому не по силам, но и стараться не запрещено.

На следующее утро Дор проснулся и обнаружил, что возле королевского ложа стоит призрак. Это была Дорин, кухарка. Все знали, что в замке Ругна обитает с полдюжины призраков. Каждый из них мог – или могла – рассказать собственную печальную историю, но большинство предпочитали помалкивать. Их допризрачная жизнь была покрыта тайной. Дор всегда тепло относился к Дорин из-за сходства их имен – на этом сходство, разумеется, и заканчивалось. Возможно, его и назвали в ее честь. Ведь кухарка Дорин была приятельницей Милли-дух, а та в давние времена нянчила младенца Дора. Подробностей никто не слыхал, а дворцовая мебель вообще ничего не знала. Подобных малюсеньких тайн в замке было предостаточно. Они словно составляли часть его атмосферы.

Дорин казалась полной женщиной средних лет. Нрав у нее был сварливый, и поэтому она редко общалась с живыми людьми. Вот почему Дор удивился, обнаружив ее рядом со своей постелью.

– Чем могу быть полезен, Дорин?

– Сэр, государь король Дор, – робко произнесла кухарка. – Мы тут все гадаем... то бишь, может, есть такая возможность... раз уж ты теперь наш король, хоть на время... и поэтому...

Дор усмехнулся. Дорин привыкла мямлить и всегда с трудом добиралась до сути.

– Говори же, робкий дух, – поощрил король.

– Ну, мы... ты сам знаешь, мы почти не видели Милли с тех пор, как она скончалась...

У привидений все иначе, чем у людей: раз кто-то из них ожил, значит, скончался. Несколько столетий Милли жила среди призраков, а теперь снова стала смертной.

– Так вы по ней скучаете?

– Да, конечно, государь. Милли обычно навещала нас каждый день, даже после того, как... да ты сам знаешь, но вот вышла она замуж, уехала, и с тех пор не...

Милли вышла замуж за повелителя зомби и отправилась вместе с ним в замок, которым теперь владел добрый волшебник Хамфри. Восемьсот лет назад этот замок принадлежал повелителю зомби.

– И ты хочешь снова с ней повидаться, – понял Дор.

– Да, сэр, государь. Ты был ее другом, а теперь, когда стал королем...

– Вряд ли Милли так уж необходимо королевское разрешение, если она захочет навестить старую приятельницу, – улыбнулся Дор. – Только не подумай, что я против, но пусть я даже буду против визита Милли, смогу ли я помешать тебе, призраку, лететь куда пожелаешь?

– О государь, не так уж мы и свободны, – возразила Дорин. – Призраки, скажу я тебе, навсегда привязаны к месту их жестокой кончины. Привязаны до той поры, пока... бремя не будет снято.

– Ну, если ты поведаешь мне о своем бремени, тебе, возможно, станет легче, – предложил Дор.

И тут он впервые в жизни увидел, как призрак краснеет.

– О, нет, н-н-никогда! – пробормотала Дорин.

Очевидно, он коснулся больного места.

– Зато Милли может приехать к тебе в гости.

– Но она не приезжает, нет, наверное, не хочет, – простонала Дорин. – Мы слыхали... до нас дошло... кажется, Милли стала матерью...

– Верно. У нее родились близнецы. Мальчик и девочка. При ее таланте этого было не миновать.

– Да, она занята, конечно, – согласилась стыдливая Дорин, сделав вид, что не расслышала последней фразы. – Но если сам король намекнет, посоветует, попросит Милли приехать...

– Милли нянчилась со мной двенадцать лет. Это моя первая любовь. Но всегда советовала и приказывала она, а не я. Меня вообще мало кто из знакомых принимает всерьез.

Дор сказал и тут же испугался своих слов. В них было что-то нехорошее. Но что? На досуге надо будет подумать.

– Но теперь ты король...

– Ну хорошо, – улыбнулся Дор. – Я приглашу в замок Милли с семьей. Ты сможешь увидеть детей. Может, они и откажутся, но приглашение я передам.

– О, благодарю тебя, государь!

И осчастливленная Дорин растаяла в воздухе.

Дор был слегка озадачен. Он и не подозревал, что привидения любят детей. Ах да, конечно, один из призраков – его зовут Кнопка – тоже ребенок. Может, взрослым привидениям захотелось, чтобы и это бедное дитя немного поиграло с другими детьми. Детям Милли всего по три года, а Кнопке уже шесть. Через три года близнецам исполнится шесть, а Кнопка не повзрослеет. Ему шесть лет вот уже шесть столетий. Но дети есть дети. Дор и сам еще не видел двойняшек. Интересно будет посмотреть. А сохранила ли Милли, став счастливой супругой и матерью, свой волшебный талант? А может, вообще все женщины волшебницы? Дор опасался, что ему не удастся вовремя узнать ответ на этот вопрос.

В этот же день, но позднее, к Дору приблизился какой-то зомби (призраки, зомби – совпадение?). Эти ветхие существа обычно мирно спали в своих могилах на кладбище неподалеку от дворца и поднимались, только когда замку угрожала беда. Зомби ронял на ходу вонючие комки земли и грязи, а лицо его казалось маской из гноя и гнили, но все же он ухитрился заговорить.

– Го-о-суда-а-а-а... – взвыл зомби, роняя зубы.

В свое время Дор познакомился со многими зомби, включая зомби-животных и зомби-великана по имени Яколев. Так что теперь они хоть и были ему противны, но не очень.

– Слушаю тебя, – вежливо отозвался Дор. Лучший способ общения с зомби – дать ему то, что он хочет, потому что ни убить, ни испугать их брата никак нельзя. Рассуждая отвлеченно, зомби можно распылить и зарыть куски по отдельности, но это слишком грязная, работа и вдобавок неблагодарная. К тому же зомби, если они знают свое место, никому особо не мешают.

– Нш-ш-ш-ш-ш пли-и-и-тел-л-л-л... Дор сразу понял, в чем дело: – Вы давно уже не видели повелителя зомби? Я приглашу его в замок. Вы сможете посидеть, вспомнить старые времена. Повелитель любит уединение, но я попробую его уговорить.

– Спси-и-и-о, – прошипел зомби, утратив при этом кусок языка.

– Но помни, у повелителя теперь семья. Двое маленьких детей. А вдруг им придет в голову швыряться песком на могилах или поиграть старыми костями...

Но зомби и ухом не повел – если бы они у него были!. В его запавших глазах сверкнули огненные червячки. А может, зомби нравится, когда жонглируют их костями?

День был заполнен делами. Вскоре пришлось разбираться с новым происшествием. Морское чудовище забралось в реку и переполошило там всю рыбу. Рыбаки лишились улова. Дор отправился к реке и заставил землю по берегам трястись, словно по ней идет огр. Неодушевленные охотно согласились помочь королю. Всем очень хотелось получше напугать чудовище. И морское чудовище – ума у него было, может, и немного, но и тупицам неприятности не по вкусу – решило, что ему будет гораздо уютнее в море. Там оно сможет тихо-мирно глотать потерпевших крушение моряков и до смерти пугать чрезмерно любопытных обыкновенских исследователей.

– Попомните еще меня, Ч. Ю. Морское! – напоследок пригрозило чудовище и отправилось восвояси.

– Уф, и с этим покончено! – облегченно вздохнул Дор. Хорошо, что чудовище оказалось небольшого ума. Умное на столь примитивную удочку не попалось бы. Дор чувствовал, что какая-то гигантская ошибка подстерегает его и рано или поздно выскочит из засады. Нет, плохой из него король. Плохой, и все тут.

По ночам его мучили страшные сны. В обычных страшных снах его вечно преследовали черные обыкновенские кобылицы. Новые страшные сны были гораздо хуже. Ему снилось, что он принял какое-то неудачное решение. После этого Ксанф то охватывало магическое пламя, то заполняли тучи всепроникающих вжиков, то – самое страшное! – волшебный Ксанф терял свою магию и превращался в унылую Обыкновению. И все из-за его ошибки! «Увенчанная короной голова теряет покой», – говорит пословица. Но на деле оказалось даже хуже. Эта железяка не просто натерла ему лоб, но постоянно напоминала, что именно он сейчас отвечает за судьбу Ксанфа.

А однажды в одной деревне случилась серьезная кража. Дор велел перенести себя на место происшествия – в замке, естественно, сразу нашелся телепортатор, перебрасыватель. Злосчастная деревня находилась в центральной части страны, поблизости от Глухомани. Люди еще мало знали эту землю, поэтому драконам там жилось привольно. Честно говоря, Дору было страшно. Свирепых чудовищ в Ксанфе водилось немало, но драконы превосходили всех разнообразием видов, величиной и числом. Правда, там отыскалось и кое-что приятное. К примеру, источники с газированной водой и ароматизированные мыльные камни для стирки. В этих краях выращивали пух, и в ближней роще вечно белых пуховых деревьев ожидался отличный урожай. Пух нового урожая выбеливался в лунном свете, впитывал блеск звезд, но однажды, в одно прекрасное утро, его как ветром сдуло. Пух украли.

Расспросив пуховку, в которой хранился урожай, Дор выяснил, кто совершил кражу. Провинились, оказывается, жители соседней деревни. В этой ситуации Дор оказался даже сильнее Трента. Благодаря своему таланту он сумел получить нужные сведения. Выяснив, что и как, Дор велел произнести особое заклинание – возвращающее. Чтобы пух вернулся к хозяевам. Виновных разоблачили, но не наказали. Рассудили так: воры увидят, что пух исчез у них из-под носа, поймут, что преступление раскрыто, и притихнут – хотя бы на время.

Айрин изводила Дора придирками. Ее сразу возмутило, что папа разрешил Дору занять трон, пусть и временно, и теперь она только и ждала, чтобы этот мальчишка сел в лужу.

– Папа наверняка разобрался бы гораздо лучше, – заявила она, когда Дор вернулся в замок с победой.

Дор с ней сразу же согласился, но она не сменила гнев на милость.

– Ты должен был наказать воров, – ворчала она.

После этого Дор тоже засомневался. А что если он и в самом деле избрал удобный путь вместо правильного, то есть проявил слабохарактерность? «Но вспомни, – говорил он себе, – когда ты принимал решение не наказывать воров, ты ведь считал, что поступаешь наилучшим образом. Значит, ты и не мог поступить иначе». Он все время мучительно боялся оступиться. Только опыт, догадывался он, способен дать уверенность и научить даже в труднейших обстоятельствах принимать наилучшие решения. Зачем король Трент, умудренный годами правитель могучей страны, разрешил мальчишке сесть на трон? Чтобы этот мальчишка, будущий король Ксанфа, обрел опыт.

Грубого промаха Дор, к своему удивлению, так и не совершил. Но он все время боролся с трудностями и все время боялся, что удача отвернется от него. Он считал дни и ждал только одного – чтобы король Трент поскорее вернулся. «Когда мне будет столько лет, сколько Тренту, – думал он, – я, может быть, и смогу управлять страной без перерыва, но сейчас это просто мука мученическая».

Айрин наконец поняла, каково приходится Дору, сменила гнев на милость и даже стала утешать его.

– Ты думаешь, что это никогда не кончится, поэтому страдаешь, – сочувственно произнесла она. – Но пройдет два дня, Трент вернется, и тебе нечего будет бояться. Еще два дня – и мы вздохнем свободно.

Сочувствие понравилось Дору, но легкое презрение к его королевским способностям не могло не задеть.

Но он благополучно достиг финиша. День возвращения короля Трента наконец настал. Дор от радости готов был запеть. А принцесса слегка приуныла. Отец возвращается – это хорошо, но Дор ни разу не сел в лужу – фу, как неинтересно. Мальчишка легко отделался. В этом есть какая-то несправедливость.

Дор и Айрин нарядились в праздничные одежды. Белено было тщательно убрать замок и навести порядок поблизости. Приказ был исполнен. Все вокруг сияло чистотой, все было готово к возвращению короля и королевы.

Час возвращения пришел... и прошел. Прошло еще несколько часов. Король и королева не появились. Ну да, обратный путь гораздо труднее, ведь назад отправляются с большим грузом обыкновенских товаров. Так успокаивал себя Дор. Решили перекусить и тем немного отвлечься. Подали фасоль с колбасой и суфле. Но фасоль все время мурлыкала какую-то мелодию, колбаса невнятно басила, а суфле нашептывало неизвестно кому какой-то скучный текст. В общем, завтракать расхотелось.

– Куда же они пропали? – воскликнула Айрин, когда день стал клониться к вечеру. Страшная тревога охватила и ее. Она позабыла свои шуточки и колкости и сразу стала невероятно симпатичной и милой. Зеленоватые волосы красиво сочетались с ярко-зелеными глазами. А чем плох зеленый цвет? Ведь это цвет листвы и трав.

– Наверное, они везут большой груз и поэтому едут медленно, – произнес Дор свою успокоительную фразу – в который уж раз! Он гнал сомнения в дверь, а они лезли в окно.

Айрин не спорила, но теперь и лицо ее как-то позеленело, а это было уже не так красиво.

Прошел вечер, наступила ночь, а Трента и Ирис все не было.

– Мне так страшно, Дор, – всхлипнула Айрин. – Что с папой и мамой?

– Не знаю, – ответил Дор и обнял ее за плечи. Сколько можно обманывать ее и себя! – Мне тоже страшно, – признался он.

Айрин на мгновение прижалась к нему. Она стала такой мягкой и нежной... от горя.

– Реветь при тебе не хочу, – прошептала она и выбежала из комнаты.

Дор ужасно растрогался. Эх, если бы Айрин была такой, когда все хорошо! Оказывается, она может быть хорошей, просто себя невыносимую любит больше.

Дор лег в постель и забылся тревожным сном. В этот раз сон его посетили настоящие кобылы -страшилы из Мира ночи. Не те стройные и довольно симпатичные лошадки, с которыми ему иногда удавалось подружиться, а огромные, туманные, бесформенные существа со светящимися белыми глазами и сверкающими зубами. Чтобы их прогнать, пришлось проснуться. Он спал в королевской спальне, потому что Трент дал ему право побыть королем. Но только на неделю. Неделя прошла, а Трент не вернулся. Дор отчетливей, чем раньше, чувствовал себя узурпатором. Он мрачно смотрел на темные отпечатки копыт на полу.

Кобылы-страшилы здесь; караулят. Он заснет, и они вновь возьмутся за свое. Где найти покой? Он ведь так ждал: вот вернется король, а с ним и все хорошее и светлое. Но не тут-то было. А если Трент и завтра не появится?

Так и случилось. Трент не вернулся и на следующий день. Дор продолжал заниматься королевскими делами. А что ему оставалось? Но теперь забеспокоились и остальные, тревога охватила замок. Время ползло невыносимо медленно. Дор был весь как на иголках. Все знали, что Трент отбыл только на неделю. Где же он? Где королева?

Вечером Айрин зашла к Дору. Куда подевалось ее озорство! На ней был широкий длинный зеленый халат, волосы взлохмачены, словно заросли сорняками. Глаза неестественно поблескивали, будто она слишком долго плакала, а потом, чтобы скрыть следы слез, воспользовалась кремом «Утри-слезу».

– Произошло несчастье, – прошептала она. – Несомненно, несчастье. Надо отправляться на поиски.

– Но нам это не по силам, – с несчастным видом отозвался Дор.

– Не по силам? Понятия «бессилие» нет в моем лексиконе. – Принцесса с детства привыкла употреблять разные причудливые слова и даже теперь, в горе, не изменила себе. Дор надеялся, что не заболеет этой заумью никогда. – Мне все по силам. Не могу только...

– Править Ксанфом, – завершил Дор. – Еще тебе не по силам отыскать родителей.

– Я поняла! Ты знаешь, где они! Отвечай!

Айрин, как и прочие, не знала, куда отправился король. Дор понял, что дальше таиться невозможно. В конце концов, она дочь короля, а дело принимает печальный оборот. Айрин имеет право знать.

– Король и королева отправились в Обыкновению.

– В Обыкновению! – ужаснулась принцесса.

– По торговым делам, – быстро пояснил он. – Король хочет заключить выгодную для Ксанфа сделку. Чтобы Ксанф лучше развивался.

– Я опасалась самого худшего, но это еще хуже! Какой ужас! Обыкновения! Самое жуткое из всех мест на свете! Там они не смогут воспользоваться магией! Они беспомощны!

Айрин, конечно, преувеличивала, но она всегда так делала, когда боялась. Король и королева в случае чего обойдутся и без магии. Трент великолепный фехтовальщик, а королева славится весьма проницательным умом.

– Трент прожил в Обыкновении двадцать лет, – напомнил Дор. – Он знает местные обычаи и нравы.

– Но он не вернулся! Что тут скажешь?

– Просто не знаю, что делать, – признался Дор.

– Отправимся на поиски. И никаких возражений. – Зеленые глаза Айрин так сверкнули, что Дор не осмелился перечить.

Айрин предложила прекрасный выход. Несомненно, лучше действовать, чем сидеть и горевать.

– Я согласен, но прежде надо известить Совет старейшин.

Когда король отсутствовал, именно старейшины отвечали за королевство. В их ведении были текущие административные дела, и на них возлагалась важнейшая обязанность выбрать нового короля, если что-то случится с прежним. В свое время, когда умер прежний король, король Шторм, старейшины избрали Трента. Во главе совета стоял Роланд, дедушка Дора.

– Завтра утром отправишься к старейшинам, – распорядилась Айрин. Она была полна решимости.

Дор не посмел возразить.

– Отправлюсь, – согласился он. Честно говоря, Айрин просто заставила его согласиться, но он даже обрадовался: появилось хоть какое-то дело.

– А можно остаться в твоей комнате до утра? – спросила Айрин. – Я заметила отпечатки копыт...

Вопрос застал Дора врасплох. Как же быть? Вернейший способ отогнать кобыл-страшил – заполучить на ночь подходящую компанию. Но Айрин сейчас слишком красива и не ядовита. Если он поцелует ее сегодня ночью, она не станет кусаться. Надо быть осторожным. Добрый волшебник Хамфри когда-то намекнул, что более достойно мужчины отклонить предложение женщины, чем принять его. Но только теперь Дор понял мысль старого гнома.

– Нет, иди к себе, – с сожалением отказался Дор. – Страшилки меня тревожат, но ты тревожишь вдвойне.

– Ишь какая я могущественная! – обрадовалась Айрин, чмокнула его – не укусила! – и убежала, оставив за собой легкий аромат духов.

Дор не сразу лег спать. Он погрузился в мечтания. Если бы Айрин все время была такой, как только что! Чтобы никакой злости, никакого притворства, никаких ехидных намеков. Лишь искренняя и честная забота. Но об этом можно только мечтать. Айрин захотелось – и она стала душевной и милой, расхочется – и снова превратится в кривляку и злюку.

Дор твердо решил действовать. Страшилки, очевидно, проведали об этом и не стали беспокоить. Вот тебе и первая выгода решительности!

– Будем действовать только вдвоем, – предложил он Айрин утром. – Пусть моя отлучка останется тайной для всех, кроме тебя и телепортатора.

– Я согласна, – не стала спорить Айрин. – Если просочится известие, что король-практикант отправился к старейшинам, все без труда поймут: что-то случилось.

Дедушка Роланд жил в Северянке, в нескольких днях ходьбы от Провала. Когда-то, пока Трент не восстановил замок Ругна, именно в Северной деревне находилась королевская резиденция. Миг – и Дор оказался на месте. Он прошел по аккуратной дорожке и постучал в дверь.

На пороге стоял крепкий старик.

– Дедушка! – воскликнул Дор. – Что-то случилось с королем Трентом. Я должен отправиться на поиски.

– Ты не можешь отправиться на поиски, – возразил Роланд. – Король не имеет права покидать замок дольше чем на один день. Если он отсутствует дольше, чем один день, то обязан назначить королем другого волшебника. А в Ксанфе нет другого волшебника, способного взять в руки бразды правления. Поэтому ты должен оставаться в замке, пока не вернется король Трент. Так гласит закон.

– А знаешь ли ты, куда отправились король с королевой? – не растерялся Дор. – В Обыкновению, вот куда!

– В Обыкновению?

Роланд удивился не меньше, чем накануне Айрин: – Теперь ясно, почему он не посоветовался с нами. Совет старейшин никогда бы не позволил.

– Король из меня никудышный, дедушка. Я слишком молод. Во что бы то ни стало надо вернуть Трента! Я должен его вернуть.

– Ты ошибаешься, внучек. Я всего-навсего один из членов Совета, но мнение остальных знаю заранее: Дор обязан оставаться в замке до возвращения короля Трента.

– Но ведь король в опасности! Его надо спасать. Как мне это сделать?

– Из Обыкновении Трента выручить нельзя. Он должен справиться сам. Если еще жив.

– Трент жив! – горячо подтвердил Дор. Ему просто необходимо было верить, что Трент жив. Иначе все теряло смысл. – А мне, дедушка, все труднее управлять Ксанфом. Окружающие понимают, что я всего лишь ученик. Они думают, что Трент где-то рядом и скрылся только для того, чтобы я обрел опыт. Еще немного – и вспыхнет бунт.

– Склоняюсь к мысли, что тебе нужна помощь, – согласился Роланд. – Я отвергаю всякие хитрости в государственных делах, но, как мне кажется, именно сейчас тяжесть положения, в котором мы оказались, не должна быть обнародована. К тому же все может оказаться гораздо проще, то есть Трент может вернуться со дня на день. А пока его нет, тебе, совсем юному, в одиночку действительно управлять нельзя.

– Мне помощь не помешает, но кто поможет Тренту?

– Трент должен справиться сам. Никто из нас не в силах отыскать его в Обыкновении и тем более помочь. Вот оно, печальное следствие отказа от совета со старейшинами. А нам остается одно – ждать. Трент способный человек и наверняка справится, если это вообще в человеческих силах.

Дору вроде бы следовало удовлетвориться ответом Роланда. Хоть он и король, но не может пойти наперекор Совету старейшин. Он понял также, что надо принимать в расчет не только закон или обычай, но и здравый смысл. Если могущественный Трент и в самом деле попал в беду там, в Обыкновении, то чем ему сможет помочь он, слабак и мальчишка Дор?

Когда Дор вернулся и пересказал новости Айрин, та огорчилась гораздо меньше, чем он ожидал.

– Старейшины иначе ответить не могли. Они ветхи и консервативны. И, как мне кажется, правы. Нам надо продержаться до возвращения отца.

Дор не поверил, что Айрин вдруг передумала идти на выручку, но от лишних вопросов удержался.

– И кто же поможет продержаться? – спросил он.

Без Айрин, конечно, не обойдется. Ведь она дочь короля Трента.

– Кто? Да все ребята. Чет, Загремел, Гранди.

– Огр, кентавр и голем будут помогать править Ксанфом? – не поверил своим ушам Дор.

– А ты предпочитаешь отдать страну этим старейшинам?

Да, в самом деле.

– Только бы Трент поскорее вернулся, – вздохнул Дор.

– Я хочу этого не меньше. Можешь не сомневаться, – взволнованно подхватила Айрин.

Исчезновение Дора могло вызвать тревогу, поэтому он остался в замке, а принцесса отправилась искать помощников. Первым нашелся голем Гранди. Старина Гранди – а годами он и в самом деле превосходил и Дора, и Айрин, и Чета с Загремелом – был существом прелюбопытным. В мир живых существ он пришел довольно сложным путем. Сначала сотворили голема, то есть куклу из дерева, глины и веревочек. Эта кукла умела двигаться, но не была живой. И только потом в нее вдохнули душу. С этой-то минуты голем и стал по-настоящему живым. Ростом Гранди был не больше локтя и знал языки всех живых существ. Переводить с разных языков – талант весьма и весьма полезный. Именно для того, чтобы этот талант не пылился без употребления, а приносил пользу, и оживили голема Гранди. Теперь Гранди мог помочь Дору. В делах он разбирался неплохо. Но у Гранди была одна слабость – он любил поболтать и посплетничать.

– Сейчас я тебе что-то скажу, но помни – это секрет, – предупредил голема Дор. – Король Трент заблудился в Обыкновении, и я должен править королевством, пока он не вернется.

– Горе Ксанфу! – воскликнул голем.

– Поэтому мне и нужна твоя помощь, – невозмутимо продолжал Дор. – Сколько мне еще править – не знаю, но в делах должен царить порядок. Ты, как известно, все знаешь...

– Совершенно верно. Я люблю совать нос в чужие дела, – согласился Гранди. – Теперь мой нос будет служить тебе. Так вот, слушай. Весь замок хихикает. Из-за чего? Из-за одного сочинения. Некто написал некое сочинение по требованию одной, не будем называть имен, наставницы...

– Без этой новости я проживу, – прервал Дор.

– Судачат еще и о том, как одна девица отправилась поплавать, как говорится, в чем мать родила, а костюм этот, замечу, со времени появления на свет отважной девицы сильно увеличился. К тому же...

– И без этой новости Ксанф не рухнет, – отмахнулся Дор. – Думаю, ты понял, чем можешь мне помочь.

– Чем же?

– Своим умом.

– О да, ум у меня и в самом деле грандиозный, – пробормотал голем. Одна из стен хихикнула.

Тут Айрин привела Чета – кентавра чуть постарше Дора. Но выглядел он гораздо моложе – кентавры взрослеют медленно. Чет был сыном Чери. Это означало, что Чет прекрасно образован, но очень робко проявляет свой волшебный талант.

Все существа, населяющие Ксанф, либо волшебны по своей природе, либо владеют волшебными талантами. Долгое время кентавры считали, что их племя таких талантов лишено. Современные изыскания показали, что кентавры заблуждались. У Чета был волшебный талант – он умел превращать большие предметы в миниатюрные. Воистину симпатичный талант. Многие люди хранили чудесные маленькие фигурки, изготовленные для них Четом. Но талант юного кентавра страдал одним недостатком. Из большого маленькое он сделать мог, а из маленького большое, увы, нет. Отцом Чета был кентавр Честер. От него к сыну перешло упрямство и грубоватая внешность. Через несколько лет сын Чери и Честера обещал стать настоящим здоровяком. Корпя над очередным уроком, Дор, конечно, проклинал весь род кентавров, но Чета он любил, с ним он дружил. Дор объяснил Чету суть дела.

– Разумеется, я хочу помочь, – сказал Чет. Он всегда говорил очень правильно. Так выражаются только существа образованные. Голова на плечах у него будь здоров, да мать все время учит-поучает. Дор сочувствовал Чету. Быть сыном училки Чери наверняка не легче, чем изображать короля. Бедняга Чет прямо помешан на этих правильных словах. – Но сомневаюсь, что смогу помочь, – завершил кентавр.

– Я и так еле-еле справляюсь, – признался Дор. – Еще немного, и всему Ксанфу станет ясно, какой я король. Хороший совет мне сейчас необходим как воздух.

– Обратись к моей матери. Она всегда дает прекрасные советы.

– Знаю. Но ее советы подчас бьют слишком метко.

– И надолго запоминаются, – заговорщицки подмигнул Чет.

Когда стемнело, Айрин привела Загремела – сыночка огра Хрупа. Загремел, тоже, в сущности, еще ребенок, был вдвое толще Дора и намного сильнее. Загремел был туповат и безобразен видом, как и все племя огров. Его улыбка испугала бы и саму химеру. Говорил он невнятно, слова произносил как попало. Дор, тоже не шибко сведущий в произношении, трогательно любил Загремела за это свойство. Но Загремел дружил с людьми и постепенно учился у них уму-разуму. А уж другом он был наипреданнейшим. Дор и Загремел дружили много лет.

На этот раз Дор начал очень осторожно.

– Загремел, – сказал он, – мне нужна твоя помощь.

Загремел улыбнулся огромным ртом – словно открылась трещина в грязи на дне пересохшего пруда: – Помогу, о чем речь! Кого надо припечь? – Как и все огры, Загремел говорил стихами и любил задавать взбучки недругам.

– Пока никого, – поспешно ответил Дор. – Но я попросил бы тебя быть всегда поблизости.

На случай, если кому-то взбредет в голову припечь меня...

– Припечь меня? Что за фигня?

Дор понял, что выразился слишком заумно.

– Когда крикну, придешь на помощь. Хорошо?

– Непременно прибегу и сейчас же помогу, – согласился Загремел.

Помощников Дор выбрал на славу. Он мог обратиться за помощью к взрослым, к людям, но вряд ли они поддержали бы его лучше, чем кентавр, огр и голем, его давние приятели и друзья. Началась увлекательная игра под названием «Мы управляем королевством». А король Трент, казалось, просто спрятался в укромном месте и украдкой наблюдает, ставит оценки. Каждый старался изо всех сил.

В одну деревню забрел василиск. Крестьяне насмерть перепугались, потому что взгляд василиска превращает в камень. Василиска надо было прогнать. Дор знал, что на сей раз будет потруднее, чем с Ч. Ю. Морским. Василиски – чудовища, конечно, глупые, но к тому же и страшно упрямые. Можно было бы прихлопнуть его валуном. Поговорить с валуном – и тот с радостью рухнет вниз. Но король Трент специальным указом объявил василисков охраняемым видом.

То было иноземное понятие, завезенное королем Трентом из Обыкновении. Смысл его вот в чем: все редкие существа, какими бы ужасными они ни были, подлежат охране. Дор не совсем это понимал, но раз он пытается сохранить королевство до возвращения Трента, значит, и поступать должен так, как привык поступать Трент. Василиска надо прогнать, но не убивать. Просто убедить, чтобы убрался из деревни. Беда в том, что Дор не знал языка этих зловещих тварей.

Зато Гранди знал все языки! Он нацепил шлем с перископом – волшебное устройство, которое позволяет взгляду сворачивать за угол, чтобы не смотреть прямо на маленькое чудовище, – и отправился на переговоры. Гранди сообщил василиску приятную новость. Некая до ужаса злобная дама-василиск рыщет сейчас в Мертвом лесу к юго-востоку от замка Ругна. Петушок – а василиск оказался кавалером – страшно обрадовался, что где-то поблизости бродит курочка. Гранди сказал правду. Дворцовый страж солдат Кромби обладал указующей магией, талантом указывать нужное направление. Он и указал на лес, когда его спросили, где можно прямо сейчас найти самую злобную даму-василиска. Надо заметить, что разделение племени василисков на петушков и курочек – дело весьма условное. Известно, как василиски появляются на свет. Они вылупляются из яиц, откладываемых петухами в навозную кучу под созвездием Гончих Псов. А высиживают яйца жабы. Иногда, правда, петухи собираются и кладут яйца под созвездием Драных Кошек. Да и не у всякой жабы хватит терпения сидеть неподвижно целых семь лет. Но и василискам не чужды страсти, и им нравится думать, что среди них есть представительницы прекрасного пола. Поэтому забредший в деревню василиск взял ноги в руки и на всех парах – то есть со скоростью резвой улитки – припустил в Мертвый лес, туда, где скучала одинокая дама. Жители деревни вздохнули свободно.

Но подоспело новое дело: перебранка в Бей-Коли – деревне, основанной старыми солдатами бывшей обыкновенской армии короля Трента. Их разоружили, когда Трент стал королем. У каждого из крестьян, бывших солдат, имелось хозяйство, многие привели из Обыкновении жен, чтобы все шло чин чином. Старые солдаты не обладали магией. Зато у их детей, родившихся в Ксанфе, таланты были, как у всех коренных жителей волшебной страны. Старые солдаты развлекались на свой манер – устраивали военные представления, во время которых размахивали деревянными мечами и совершали сложные маневры. Король Трент позволял подобные развлечения – при условии, что никто не пострадает. Тем же, в ком кипел настоящий задор, кто хотел именно убивать, выдавали штыки с разводимых специально для этой цели штыковых деревьев и посылали на охоту за драконами. Обнаглевшие драконы иногда нападали на деревни. Завязывались потасовки, в которых гибли как самые наглые драконы, так и самые драчливые солдаты. Но на этот раз шум поднялся не из-за дракона. Просто жители деревни Бей-Коли, разделившись на два отряда, затеяли очередную потешную войну. Когда дело дошло до подсчета очков, между красными и зелеными разгорелся спор.

Вот как разворачивались события. Красные установили катапульту и выстрелили шаром-хлопушкой. Шар взлетел в самые небеса и там лопнул, испустив облачко дыма, – во время потешных сражений солдатам было запрещено швыряться камнями или другими опасными предметами; солдаты, кстати, негодовали из-за этого приказа. Так вот, красные заявили, что хлопушка не разорвалась, дескать, в поднебесье, а попала прямо в штабную палатку зеленых. Раз палатка разбита – как утверждали красные, – главные стратеги в потешной войне со стороны зеленых, генералы Зеленый Боб и Финтифлюшка, вышли из игры. А значит, выиграли они, красные. Но зеленые не сдавались. Они настаивали, что хлопушка в палатку не попала, а значит, генералы Боб и Финтифлюшка уцелели. Но красные уперлись. Они, мол, обследовали позицию своей катапульты и палатки-мишени, приняли во внимание направление ветра, влажность, давление воздуха и мешающую магию, дважды проверили с помощью Красного Перца и Подружки – главные лица со стороны красных – азимут, склонение и прицел, после чего убедились, что хлопушка просто не могла не попасть в цель. Победа, стало быть, за ними.

Дор понятия не имел, как проверить точность выстрела. Зато это умел Чет. Начальную, среднюю и высшую математику загоняли ему в голову при помощи соприкосновения учебного кнута с тем местом, откуда растет хвост. Чет заново проверил все расчеты, включая расчеты главных стратегов обеих сторон – Финтифлюшки и Подружки; переговорил с военными экспертами об исправленных азимутах и тригонометрических перпендикулярах – ну и выражения у этого тихони Чета! – и пришел к выводу, что снаряд промахнулся на семь и три десятых длины левой ступни Красного Перца. Красные тут же прислали официальный протест. Чет затеял краткий спор, во время которого непристойные математические чары вылетали из его головы вихрями и облачками тумана и сталкивались с такими же вихрями и облачками красных. Пурпурная касательная обвилась вокруг желтого вектора, разломив его пополам; оранжевый косинус выкопал обвисший кубический корень. Чет оказался настолько сведущ, что красные эксперты признали его правоту. Однако, поскольку палатка была диаметром в двенадцать ступней Перца, взаимно признали, что вероятность скользящего попадания была велика, даже с учетом погрешности на ошибку. Признали, что стратег Финтифлюшка все-таки вышел из игры и тем сильно подорвал возможности зеленых. Потешное сражение возобновилось, а Чет вернулся в замок.

Только разобрались с этим, подоспела новая беда. Огромный старый каменный клен свалился на одну из заколдованных троп, ведущих к замку Ругна. Тропой этой пользовались по сто раз на дню. Сворачивать с нее было опасно, потому что слева и справа от тропы рыскали полушки. Попадешь к ним в лапы – сразу превратишься в дуршлаг. Злобные маленькие твари мгновенно выгрызали из жертвы круглые кусочки плоти. Дерево требовалось убрать. Но обычным людям это было не под силу.

И тогда взялся за дело огр Загремел. Схватил молот, прошел по тропе и раздробил каменный ствол. Загремел был еще ребенком, всего лишь вдвое выше Дора, и в полную силу пока не вошел, но огр и в пеленках огр. Громко клацал молот, отражалось от небес эхо, камень разлетался на куски, вздымались облака пыли, поднялась даже небольшая пыльная буря, внутри которой резвились смерчики; обломки клена шрапнелью разлетались во все стороны. Вскоре огр-подросток пробил в стволе проход шириной в тропу. Люди снова могли ходить по ней. Загремел не очень перетрудился. Но взрослый огр, окажись он на его месте, просто поднял бы ствол и отшвырнул в сторону.

Дни шли за днями. Еще неделя миновала, но король с королевой не возвращались. Тревога, переполнявшая Айрин, расходилась от нее прямо волнами.

– Ну придумай же хоть что-то, Дор! – крикнула принцесса в один из дней.

Волна ударила в стену. Орнамент в виде виноградной лозы треснул и обвалился. Такова была сила отчаяния Айрин.

– Старейшины не позволят отправиться на поиски, – напомнил Дор. Он волновался не меньше Айрин.

– Или ты сделаешь что-нибудь прямо сейчас, Дор, или я сделаю твою жизнь совершенно невыносимой!

Дору стало не по себе. Ее слова не были пустой угрозой. В старые добрые времена она играючи доводила его до отчаяния. А что будет, если она приложит все силы?

– Я посоветуюсь... с Кромби, – придумал он.

– Пустая трата сил. Отец в Обыкновении, а Кромби указывает направление только в пределах Ксанфа.

– Посмотрим, – невнятно произнес Дор.

Явился Кромби. И Дор спросил, не укажет ли Кромби на нечто такое, что поможет отыскать короля Трента. Кромби был, можно сказать, универсальным указателем. Указывал путь к чему угодно, даже к идеям. И если сейчас в Ксанфе находится некто, знающий больше других...

Кромби закрыл глаза, завертелся, вытянул руку и показал... на юг.

Вот так удача! Дор просто испугался.

– Значит, на юге и живет тот, кто способен помочь? – робко уточнил он.

– Кромби всегда показывает точно, – заверил старый солдат.

Это был еще крепкий седеющий мужчина. Нрав у него был старой закалки. Кромби имел жену, горную нимфу по имени Самоцветик, и дочь Танди. Самоцветик жила в отдаленных пещерах Ксанфа, а про Танди никто ничего сказать не мог. Самоцветик прятала в земле алмазы, изумруды, сапфиры, рубины, опалы, шпинель и прочие драгоценные камни. Все это готовилось для будущих старателей. Доходили слухи, что Самоцветик сильно переменилась. Стала симпатичной, приветливой и терпеливой. Кромби заходил к ней редко, только когда оказывался поблизости, но Самоцветик и этому была рада. Дор знал, что когда-то Самоцветик была влюблена в его отца Бинка (или Бинк в нее, Дор никак не мог разобраться), но Кромби завоевал ее сердце с помощью любовных чар.

Любовь превратила ее из нимфы в женщину; суть этой перемены Дор, кстати, тоже никак не мог понять. В чем разница между нимфой и, допустим, Айрин?

– Иногда люди неправильно понимают мои показания, но показываю я всегда правильно, – заверил Кромби.

– А этот знаток живет очень далеко? – спросил Дор.

– Наверняка сказать не могу, но, думаю, довольно далеко. Если хочешь, сделаю специально для тебя одну штуку. Три-ан-гу-ля-ци-ю!

Кромби прошел в другую комнату и попробовал снова. И опять рука показала на юг.

– С большей точностью, увы, указать не могу. Но ясно, что это намного дальше озера Огр-Ызок.

Дор знал об этом озере. Ведь Чери обучала его и географии. В озере жило племя донных прокляторов. Они насылали проклятие на любого, кто их потревожил. Когда-то на берегу озера жили огры. Прокляторы прогнали и их. Часть племени огров отправилась на север и обосновалась в области Великой Топи, в Огр-Ограде. Кое-кому из донных прокляторов взбрело в голову преследовать огров, но те задали нахалам хорошую трепку. Идти к озеру Дору не хотелось. Донные прокляторы прогнали огров, а уж с ним расправятся в мгновение ока.

– Ну а зачем туда идти? А вдруг это не поможет? – заныл Дор. – А вдруг прокляторы набросятся?

– Прочисти уши, государь. Я уже все сказал.

Кромби дружил и с Бинком, и с королем Трентом. И он не хотел выслушивать занудные речи юнца, о котором даже соловьи не свистали, когда он, солдат Кромби, уже разводил улетных курочек. Теперь-то он разводит только домашних. Самоцветик за этим приглядывает.

– А как оно нам поможет? – спросила Айрин.

– Да почем я знаю, – холодно ответил Кромби.

Старина Кромби слыл женоненавистником. Вот странно: Кромби давно женат на женщине и ненавидит женщин. Очевидно, он и Айрин считал причастной к ненавистному племени, потому что смотрел на нее как-то особенно. Айрин явно смущалась. Над несмышленышем Дором она еще может потешаться, но Кромби – настоящий мужчина, хоть и старый.

– Наше дело маленькое – направление указывать, – завершил Кромби.

– Да-да, мы очень ценим твою помощь, – поспешил заверить Дор. – Тогда у меня к тебе еще одна просьба. Укажи, если можешь, на нечто такое, о чем мне надо позаботиться, пока я король.

– Это для меня пара пустяков! – сразу согласился Кромби.

Завертелся... и снова показал на юг.

– Другого я и не ожидал! – воскликнул Дор. – Отправляюсь на юг. Буду искать того, кто поможет нам найти короля Трента.

Глаза Айрин засверкали от радости.

– Иногда ты такой умный, почти гениальный! – воскликнула она радостно. Возможность найти родителей – разве это не счастье!

– Умнее Кромби парня нет, – пропел старый солдат и отправился нести службу.

Дор снова быстро переправился к Роланду. На этот раз с ним перелетела и Айрин. В Северной деревне она раньше не бывала и сразу нашла нечто любопытное.

– Что за странное дерево растет посреди двора? – поинтересовалась Айрин.

– Это Джустин-дерево, – ответил Дор, очень удивившись, что она не знает. – Когда-то Джустин был человеком, но твой отец превратил его в дерево лет сорок назад. Еще до того, как впервые отправился в Обыкновению.

– А почему он не превратил его в человека, когда стал королем? – поразилась Айрин.

– А Джустину нравится быть деревом, – пояснил Дор. – В Северянке к нему привыкли, как к родному. Его поливают свежей водой, удобряют, если надо. В тени его ветвей обнимаются парочки.

– Ой, давай попробуем!

Неужели она всерьез? Дор решил не рисковать: – Мы здесь по важному делу. Некогда обниматься.

Айрин мгновенно согласилась.

Король и принцесса заторопились к домику Роланда. Открыла дверь Бьянка, бабушка Дора. Она очень удивилась, что внук вновь здесь.

– Дедушка, – сказал Дор Роланду, когда тот появился. – Кромби указал, что мне нужно отправиться на юг. Там, далеко, за озером Огр-Ызок, меня ждет кое-что важное. Теперь старейшины не станут противиться, ведь так?

– Что ж, можешь попробовать, – хмуро согласился Роланд. – Будущее путешествие как-то связано с исчезновением волшебника Трента? – добавил старик, глянув на Айрин.

– Короля Трента! – нелюбезно поправила Айрин.

– И мы, старейшины, тоже беспокоимся, – примиряюще улыбнулся Роланд. Он говорил спокойно, но твердо. Никто бы не догадался, что этот старик обладает грозным волшебным талантом – оцепенять взглядом. – И нам хочется знать, что случилось с Трентом. Но старейшины не могут позволить, чтобы нынешний король, то есть ты, Дор, глупо рисковал собой. Столь дальнее путешествие, особенно к окрестностям озера Огр-Ызок, старейшины позволить не могут.

– Но мне надо именно туда! – взбунтовался не ожидавший отказа Дор. – Да и не к самому озеру, а южнее. С прокляторами я не встречусь. Если король не исполняет положенное ему, значит, он никудышный король!

– Прекрасная мысль. Жаль, что король Трент не всегда следовал этому правилу, – заметил Роланд. Принцесса сразу залилась краской гнева. – Но путь управления страной не всегда гладок, – продолжал Роланд. – Искусство управления заключается и в том, чтобы выбрать из двух спорных дорог лучшую. Пока что тебе это удавалось, Дор. Думаю, из тебя получится неплохой король. Призываю тебя: остерегайся безответственных шагов.

– Вот и Трент перед отъездом то же мне сказал, – вспомнил Дор. – Мол, когда сомневаешься, все равно выбирай в пользу честности. Не хитри, сказал он мне, будь прям.

– Сказал-то он верно. А вот с Советом старейшин перед отъездом не посоветовался. Разве это честно? Взял и схитрил.

Видно было, что Айрин просто кипит от гнева. Клевета на короля была бы невыносима для нее, королевской дочери, но Роланд сказал правду. Трент обошел Совет старейшин. А может, он уехал не только из-за торговли с Обыкновенией? Это звучит невероятно, но, может, Трент просто бежал из Ксанфа?

– Хочу в постель. Укрыться с головой и ничего не видеть, – жалобно произнес Дор.

– От государственных дел под одеялом не спрячешься. Кобылы-страшилы быстренько выгонят.

– Уже выгоняли, – мрачно признался Дор. – Горничные в замке все время жалуются, что на коврах отпечатки копыт.

– Я хотел бы повидаться с Кромби, – сказал Роланд. – Хочу сам во всем убедиться.

На перенос солдата Кромби из замка Ругна в Северную деревню требовалось время. Бьянка решила угостить внука и Айрин баранками. Баранки росли на бараночном кусте. Айрин принялась выпрашивать семечко с этого куста – у нее ведь была целая коллекция семян.

– Да ты совсем взрослая стала! – всплеснула руками бабушка Бьянка, получше рассмотрев Айрин.

Айрин уронила баранку – но она тут же появилась у нее в руке совершенно целой. Бабушка Бьянка умела повторять время. С ее помощью безвозвратно улетевший миг мог вернуться. И если ты совершил ошибку, волшебный талант Бьянки позволял тебе исправить ее.

– Мерси за комплимент, – пробормотала Айрин. Она уже избавилась от смущения. И тут появился Кромби.

– Я хотел бы, если возможно, сам убедиться в правильности твоих показаний, – объяснил Роланд слегка ошеломленному стражу замка. Роланд со всеми говорил спокойно и уравновешенно и тем заслужил всеобщее уважение. – Будь любезен, покажи, с какой стороны Ксанфу грозит самая большая на сегодня беда.

Кромби послушно завертелся... и снова показал на юг.

– Мои подозрения подтвердились, – сказал Роланд. – В тех местах и в самом деле собираются тучи. Королю нужно отправляться туда. Но помни, Дор, дело очень серьезное, не терпящее никакого легкомыслия. Это будет не увеселительная прогулка, а путь, полный невзгод.

– Что я должен сделать вначале? – невесело спросил Дор. – Подскажи, дедушка.

Ужас таинственного исчезновения короля Трента смыкался вокруг него, грозя разметать и без того хрупкое внутреннее равновесие.

– Первым делом тебе следует получить хороший совет.

– У доброго волшебника Хамфри? – задумчиво спросил Дор.

– Именно у него. Хамфри подскажет лучший путь. А если ты покинешь королевство, Хамфри временно заменит тебя.

– Сомневаюсь, что Хамфри согласится надеть корону.

– А я просто уверена, что он откажется, – вмешалась Айрин.

– На троне Ксанфа может сидеть только волшебник. Если Хамфри одобрит твой путь, уговори его временно побыть королем.

Можно представить, как скривится старый гном!

– Я попробую его уговорить, – пообещал Дор. – Пора в путь. К замку Хамфри дорога долгая.

– Ты же король, Дор. Тебе вовсе незачем идти пешком. Магия все устроит.

– Ах, верно, я и забыл, – пробормотал Дор. Ну и дурак же он!

– Но сначала отправь меня и Кромби в замок, – напомнила Айрин, откусывая кусочек от неизвестно какой уже по счету баранки. – А то придется перебираться через Провал по невидимому мосту, и этот придурковатый провальный дракон будет снизу пялиться.

## Глава 3. Волшебство брака

Заклинание сработало, но... Дор приземлился вовсе не в замке доброго волшебника Хамфри, а чу-уть поодаль – на противоположном бережку рва. Ох уж эти заклинания! А если... Ну да! С волшебным заклинанием все в порядке. Просто Хамфри не любит посетителей и всегда ставит на их пути барьерные заклинания. Если хотят поговорить с ним, с Хамфри, то пусть стараются, перелезают. Королей, правда, надо пропускать беспрепятственно, но старый гном, очевидно, забыл об этом. Или выпустил из виду. Надо было, прежде чем отправляться, переговорить с волшебником через магическое зеркало, но Дор ведь так спешил. Поторопился – получай.

Что же делать? Можно покричать, вызвать кого-нибудь из замка, попросить провести. И тут Дор сам себе сказал – дудки! Сам напутал – сам и выбирайся, то есть пробирайся. Однажды, четыре года назад, он уже смог пробраться в замок. Одолеет и сейчас. Найдет путь внутрь и тем докажет, что король из него распрекрасный.

Дор посмотрел на замок, на ров. Четыре года назад вода во рву была чистой, прозрачной, а теперь замутилась и пахло от нее скверно. Да и сам замок изменился. Теперь он напоминал сужающуюся к вершине горную кручу. Ну, сужается и пусть себе сужается. Ничего удивительного. Настолько ничего, что даже подозрительно.

Дор присел на корточки и обмакнул палец в воду. Палец сразу облепила какая-то гадость. Дор понюхал палец и скривился. Но запах какой-то знакомый. Странно...

Пока ясно одно: он не станет переплывать ров или перебираться вброд, пока не узнает, что там, на дне, таится. Конечно, Хамфри своими барьерами большей частью отпугивал и прогонял, а не убивал, но смельчакам и этого хватало. От них требовалось и мужество, и находчивость. Во рву может плавать не только грязь, но и кое-что похуже.

Но пока все было спокойно. Тусклый зеленоватый налет на воде не шевелился. Ждать, однако, можно всего, и в любую минуту.

– Вода, ты кого-нибудь живого в себе прячешь? – спросил Дор.

– Никого живого не прячу, – глухо отозвалась вода. Но Дору почудилась насмешка. Воду вопрос почему-то рассмешил.

– А разных прочих ловушек в тебе нет?

– И разных прочих нет. – На этот раз по воде просто пробежала веселая рябь.

– Ну, чего развеселилась? – требовательно спросил Дор.

Вода прямо заплескалась:

– Узнаешь, чего развеселилась.

Все эти неодушевленные страшно тупы и легкомысленны. Чтобы с ними договориться, их надо или умаслить, или запугать.

Дор поднял булыжник и угрожающе подбросил его на ладони: – Выкладывай, что знаешь, или запущу камнем.

– Караул! – перепугалась вода. – Не бросай! Я буду жаловаться! Я разбрызгаю все, что знаю, а знаю я так немного.

– Пощади, – взмолился камень, – не бросай меня в эту грязь.

– Тогда говори, – потребовал Дор.

– Во рву живет зомби, – раскололась вода. – Зомби – морской змей.

Теперь Дор понял, почему вода хихикала. Зомби – существа мертвые, так что в воде и в самом деле не было живых. Но зомби можно оживить, так что и неодушевленных там не было. Но как мог оказаться зомби во рву замка доброго волшебника Хамфри? Ах да, ведь здесь живет и повелитель зомби! Когда повелитель зомби вернулся в мир живых, возникло маленькое недоразумение. Потому что в замке, который восемьсот лет назад занимал повелитель зомби, теперь жил добрый волшебник Хамфри. У повелителя зомби было право прежнего жильца, а у Хамфри – право нынешнего владельца. Никто из них не хотел ссоры, и оба волшебника решили поделить владения. Пока не отыщется решение получше. Но решение получше не спешило находиться. Повелитель зомби жил поэтому в одном замке с Хамфри и помогал ему отбиваться от визитеров, ведь и сам он не сильно любил людей.

Дор знал, как обращаться с зомби. Ведь даже среди его лучших друзей были зомби. Нельзя отрицать, что они невыносимо пахнут, что от них вечно что-то отваливается, то ухо, то нос, но в остальном зомби ребята вполне приличные. Ума у них, правда, не больше, чем у столов и стульев. Да и о каком уме можно говорить, коли голова похожа на гнилой орех? Обмануть зомби пара пустяков.

– Где-то здесь должна быть лодка. Ну-ка подскажи, – потребовал Дор у камня.

– Лодка вон там, – указал камень. – Да брось ты меня наконец!

Дор увидел лодку и отбросил камень. Тот удовлетворенно шлепнулся на землю и застыл в долгожданном оцепенении. Камни по натуре страшные лентяи. Некоторых из них просто с места не сдвинешь.

Дор подошел к лодке. Это оказалось маленькое каноэ с обшарпанным веслом. Как раз то, что нужно! Но плыть еще рано.

– Эй, ты что, не собираешься на мне плыть? – крикнула лодчонка вслед уходящему Дору. Вообще-то неодушевленные должны помалкивать и ждать, пока он, Дор, их спросит, но столько развелось недисциплинированных.

– Пока не собираюсь, – ответил Дор. – Хочу проведать моего приятеля зомби.

– А, ну иди, иди. Зомби здесь много. Из них получается отличное удобрение.

Дор отошел подальше, чтобы его нельзя было увидеть из замка, присел, набрал грязи и натер ею лицо, руки и свои королевские одежды. Для такого путешествия следовало бы заранее переодеться, но и тут обычная недальновидность сыграла с ним шутку. Дор просто привык действовать наобум.

Затем он отыскал острый камень и распорол одежду.

– О, горе мне! – простонала одежда. – В чем я провинилась? За что меня так безжалостно убивают?..

Но острый камень только посмеивался. Резать и рвать ему нравилось.

Вскоре вид у Дора стал хуже некуда. Он зачерпнул еще немного грязи, спрятал ее в складках одежды и пошел обратно к замку.

Приблизившись ко рву, он стал прихрамывать на манер зомби. Потом уронил на землю несколько комьев грязи.

Новоиспеченный зомби забрался в лодку.

– О-о-о, – жалобно провыла лодка. – Успею ли довезти его до дома, пока он не развалился совсем?

Дор погрузил весло в грязную воду и оттолкнул лодку от берега. Он старался двигаться намеренно неуклюже, хотя с его умением управлять веслами и без старания все получалось отлично. Вода захлюпала и забулькала, когда весло погрузилось в жижу.

Вода всколыхнулась. Зомби морской змей зашевелился на дне. Хляби раздались, и над их вязкой поверхностью показалась огромная заплесневелая голова. Змей раскрыл громадную пасть.

– Привет, дружище, – просипел Дор. – Не подскажешь, где найти повелителя?

Чудовище заколебалось. Невообразимая голова приблизилась к Дору. Змей хотел получше рассмотреть нежданного гостя. Он так пристально всматривался, что его левый глаз вывалился и повис на поблескивающем нерве.

– Шо-о-о? – спросил зомби и дыхнул вонью протухшего лимбургского сыра.

Дор выронил, будто случайно, несколько комочков грязи. Один из них с мокрым шлепком плюхнулся чудовищу на нос. Дор пожалел, что не удалось отыскать чего-нибудь истинно зомбического, какую-нибудь древнюю дохлую крысу. Что ж, будем довольствоваться малым, решил он про себя.

– Хде-е-е? – прохрипел Дор. Надо все время помнить, что у зомби мозгов с гулькин нос, и ни в коем случае не выходить из образа. Хорошо, что роль тупицы не требует большого ума.

Наконец чудовище поняло.

– Та-а-ам, – выдохнуло оно, роняя остатки зубов.

– Спси-и-и-о-о, – просипел Дор, уронив будто еще какую-то часть черепа. Потом взял весло и направился к замку. – Надеюсь, не развалюсь по дороге, – добавил он.

Первое препятствие позади. Морское чудовище хоть и находилось в плачевном состоянии, но легко могло перевернуть лодку и утопить Дора в зловонной жиже. Но мимо стража, у которого мозги каши просят, не сумеет пробраться разве что такой же тупица. А если ты зомби, то вообще проходи свободно. Зомби с зомби не воюют – пользы никакой, а грязи не оберешься. Для зомби Дор выглядел, надо сказать, подозрительно хорошо, озадачивающе прочно, но страж и это простил. Чтобы превратиться в труху, требуется время, и немалое.

Дор пристал к противоположному берегу, около стены замка, круто уходящей вверх. При помощи весла он очистил от грязи участочек воды. Надо ведь умыться. Входить в замок в образе зомби он не собирался. Одежду починить нечем, так хоть лицо будет как лицо.

Он вылез из лодки и тут же понял, что на крутом склоне очень трудно удержаться. Потому что поверхность его оказалась не кирпичной, не каменной, а стеклянной. Из сплошного полупрозрачного, холодного, твердого стекла. Одним словом, стеклянная гора.

Стекло... Так вот он какой, второй барьер добряка Хамфри! Чем выше, тем склон круче. Как же взобраться?

Дор все же попытался. Сделав один осторожный шаг, он понял, что может все же стоять на склоне и очень медленно подниматься вверх. Но идти надо выпрямившись, потому что, как только он наклонялся к горе, что вполне естественно, ноги сразу начинали скользить. А так недолго и в воде очутиться. Ветра, к счастью, не было. Дор выпрямился и начал подниматься.

И тут в небе, пока еще далеко на горизонте, появилось облако. Совсем маленькое облачко. Но оно приближалось и очень быстро увеличивалось, разбухало. Ого, пахнет дождем. Дождь непременно смоет его вниз. Хитрое облачко явилось, как ему показалось, неспроста. Только он начал подниматься – и дождь тут как тут. Надо как можно быстрее взобраться, то есть опередить извержение воды. До вершины, в сущности, недалеко. Если постарается, успеет.

И тут из-за поворота появилось какое-то странное существо и галопом направилось к Дору...

Четыре ноги, хвост, чудная рогатая голова. Дор сделал шаг в сторону... и съехал вниз. Хорошо, что не клюнул носом в грязь.

Морского змея до глубины души удивило его возвращение. Дор встал на ноги, вытер грязь с лица.

– Это кто там бегает? – спросил он.

– Вокругорный копытник, – пояснило стекло.

– Какой-то он странный, этот копытник. Ноги у него...

– Ничего странного. У копытников ноги с левой стороны короче, чем с правой. Поэтому они и могут легко скакать вокруг гор. Чем круче гора, тем больше вокруг нее копытников.

– Что ж я раньше о них ничего не знал?

– Плохо, значит, учили.

– Да ты знаешь, кто моя училка? Сама кентаврица Чери!

– Чери наверняка рассказывала тебе о вокругорных копытниках. Но у плохих учеников, как говорится, в одно ухо влетает, в другое вылетает. С учением все равно как с едой. Не на чем варить, так и не сваришь.

– На что это ты намекаешь?

– Такому тупице, как ты, моих намеков не понять, – отмахнулось стекло.

– Ты, ледяная горка, тоже умом не блещешь! – разозлился Дор.

– А вот и блещу. Я, можно сказать, самый блистающий предмет в округе.

Тут же, словно в подтверждение, сквозь тучу скользнул луч солнца, и гора действительно здорово блеснула.

«Ну что, съел?» – обругал самого себя Дор. Сколько раз давал себе зарок не спорить с неодушевленными! Ладно, решил он, поговорим о другом.

– А этот вокругорный зверь очень опасен?

– О-о-чень. Если помешаешь ему бегать вокруг горы, он тебя...

– Но мне нужно взобраться на вершину.

– Тяжкий жребий тебе выпал!

– Чего?

Стекло тяжело вздохнуло:

– Постоянно забываю, что живые существа не блистают. Снисходя к твоему жалкому уму, объясню: счастливы рвущиеся к вершинам.

– Счастливее не бывает, – съехидничал Дор.

– От твоего остроумия меня трясет.

– Смотри не тресни.

– Хватит болтать. Пошевеливайся, пока дождь не начался. Не то потоки воды смоют тебя... в океан.

– Нет тут никакого океана, – буркнул Дор и снова начал взбираться. – Ну, где океан?

– Где надо, – ответило стекло и принялось напевать странную позвякивающую мелодию.

Теперь Дор наловчился, и подъем пошел быстрее. Он делал так: мягко ставил ногу на всю ступню и одновременно приказывал ей не скользить. Но только он поднялся, как из-за поворота опять выскочил копытник. Копытник громко мукнул. Дор испугался и съехал вниз. Гадкая корова! Еще гаже Зилич!

А грозовая тучка все ближе и ближе. Уже и ветерком потянуло.

– А ну пошла вон! – крикнул тучке Дор.

– Фигушки! – пробасила тучка и дунула. Ветер, ничуть не смущаясь, растрепал Дору волосы.

Дор в третий раз полез по склону. Отчаянным усилием воли, забыв об осторожности, он сумел пересечь полосу едва заметных щербинок – следов копытника. А гора мычала все громче и наконец разродилась песенкой: «Она вокруг горы проскачет, юп-пи-йа!» И тут же копытник – или копытница – галопом выскочил из-за поворота. Он углядел Дора, слегка изменил курс и помчался прямо на него... Копыта размеренно постукивают, рога нацелены вперед, на противника... Рога хоть и тупые с виду, но и такими можно здорово наподдать.

Копытник нарочно мешает ему подняться. Это ясно. Значит, вокругорный копытник и есть третья преграда на пути в замок.

Дор отшатнулся от надвигающегося копытника и поехал вниз. Бешенство охватило его. А оно невозмутимо прогромыхало мимо и скрылось за поворотом.

Снова он лежит в грязи... Ну никакого движения вперед! Это ж надо! Первое препятствие одолел без труда, а потом столкнулся с горой и с коровой – и все! Что от него требуется? Взобраться по склону. Раз. Не столкнуться с копытником. Два. Порознь все очень просто, а вместе – хоть плачь. У него в запасе минут десять. Потом начнется гроза. Туча уже наполовину проглотила солнце.

Осталась одна надежда – на волшебный талант. Стыдно им пользоваться, но сейчас гордость лучше забыть. Надо во что бы то ни стало проникнуть в замок и поговорить с Хамфри. От этого зависит судьба Ксанфа.

– Послушай, стекло! Раз ты такое проницательное, скажи, как проскочить мимо копытника и взобраться по склону раньше, чем польет дождь.

– Молчи! – приказала туча горе.

– Я больше не проницательное. Туча замутила меня тенью, – мрачно ответила гора. И верно. Теперь, под грозовым навесом, гора больше не блистала. Ее глубины потемнели и походили на непроницаемые глубины океана.

– Но ответ из тебя еще не испарился, – не сдавался Дор. – Давай выкладывай.

– Не давай, прячь поглубже! – проревела туча.

– Придется сказать, – с сожалением вздохнуло стекло. – Хотя я с большим удовольствием посмотрело бы, как он шлепается на за...

– Эй, полегче! – предупредил Дор.

– ...дницу и утыкается носом в тину. Но он волшебник, а я всего лишь бедный кремний. Ну ладно. Восприми в себя и преобрази в субстанцию... – На физиономии Дора отразилось столь явное недоумение, что стекло прервало свою заумную речь и возопило: – О небо, дай мне силы перенести слоновье недомыслие живых существ! – Туча пропустила сквозь себя несколько солнечных лучей, и гора снова просветлела. – Скажу яснее, ухвати и пережуй вот что: кому легче всего взобраться по склону?

– Копытнику. Но забраться-то надо мне.

– Нет, еще не дозрел. Ухватывай и жуй, – настаивало стекло.

Совсем недавно король Трент вот так же настойчиво подчеркивал необходимость быть бесхитростным и прямым. Король... и гора? Нет, гора не король. Гора должна знать свое место, а не намекать глубокомысленным тоном, словно он, Дор, слабоумный и вообще ничего не понимает.

– Послушай, стекло... я задал вопрос напрямик.

– Если технически, то наперекосяк. А я отвечаю, как спрашивают. Но ты, я думаю, понимаешь, что я в юрисдикции другого волшебника.

Значения слова юрисдикция Дор не знал, но кое-как сообразил. Просто Хамфри приказал горе держать язык за зубами.

А туча уже готовилась пролиться дождем. Тянуть дальше нельзя.

– Эй, жвачка заумная,, отвечай, – приказал Дор.

– Где жвачка, там и ответ, – ответила гора.

Дор аж онемел от возмущения. Упрямая стекляшка попросту издевается над ним. Он спросил: «Эй, жвачка заумная, отвечай». Гора ответила: «Где жвачка, там и ответ». Но жвачкой заумной он обозвал гору. В горе ответ? Но в каком месте? Где?

– Не узнать тебе ответа, – самодовольно заявило стекло.

– Ах, не узнать! Так я тебе сейчас всыплю сенца, – пригрозил Дор.

– Ты смотри, снова ответик выскочил! – усмехнулась гора.

Опять! Где жвачка, там и ответ... Жвачка... жевать... жевать... СЕНО! Ответ – СЕНО!

– СЕНО! – что есть мочи закричал Дор.

Морской змей принял его вопль за приказ, переплыл ров и неуклюже нащипал на берегу охапку сухой травы. Потом вернулся и положил сено перед Дором.

Дор поблагодарил зомби и поднял охапку.

В который уж раз начал он подниматься по склону, но сейчас ему как раз очень хотелось повстречать копытника. И вскоре его мечта осуществилась. Копытник стоял перед ним, а он перед копытником – с охапкой сена в руках.

Вокругорная скотина выскочила, как обычно, из-за поворота и при виде карабкающегося вверх некопытника замерла в нерешительности. Копытник навострил уши, облизнулся.

– Все отлично, прекрасная коровка, – медовым голосом обратился к копытнику Дор. – Это сено. Для тебя принес. Думай и жуй... и жуй, пока думаешь. Я заметил, что у тебя на пастбище маловато корма. А ты потратила много сил – еще бы, так носиться! – и нагуляла аппетит. Ты, конечно, не откажешься сделать перерыв на обед, пока дождик не пошел.

Копытница – это все-таки оказалась дама – широко раскрыла глаза. Они у нее оказались прекрасными и задушевными. Стала принюхиваться к запаху свежего сена, пошевеливая квадратным носом. Розовый язык снова облизнул морду. Копытница была голодна.

– Если я положу охапку на землю, она скатится в ров. Ведь так? – заботливо произнес Дор. – Ты-то его, конечно, выловишь, но представляешь, какой грязью покроется твой корм? Тебе и не захочется есть.

Будто в подтверждение его слов, дунул ветер, вырвал из охапки несколько травинок и швырнул в воду. Копытница забеспокоилась.

– А давай лучше сделаем так, – будто изобретая на ходу, начал Дор. – Я сяду тебе на спину и стану кормить на ходу. Очень удобно! Так ты, во-первых, не потеряешь ни травинки, во-вторых, будешь и питаться, и службу нести. Никто и не подкопается.

– Ммммммууу, – согласилась копытница, пуская слюну. Умом она проницала всего на несколько шагов, зато носом чуяла гораздо дальше. Сделка ей понравилась.

Дор приблизился к копытнице, угостил пучком сена, поднялся еще немного выше по склону и уселся скотине на спину. Левая нога волочилась, а правая висела довольно высоко над стеклянной поверхностью, но сидел он ровно. Дор наклонился вперед, вытянул левую руку и поманил копытницу заманчивым пучком сена.

Копытница совмещала приятное с полезным – жевала и шла вперед. Сжевала один пучок – получила следующий. Дор протягивал корм левой рукой. Чтобы взять сено, копытнице приходилось поворачивать голову тоже влево, и поэтому она понемногу отклонялась в нужную Дору сторону, то есть вверх.

Таким манером они сделали полный оборот вокруг горы и теперь находились выше места, откуда стартовали. Сено неизменно являлось с той стороны, где находилась вершина. Копытница тянулась за сеном, а значит, шла по спирали вверх. Шла прямо к желанной цели.

Еще мгновение – и разразится гроза. Грозу сеном не накормишь! Дор пригнулся, сжал коленями бока копытницы, и та пошла резвее. Второй круг она прошла быстрее, чем первый, а третий – чем второй. Но удача уже готовилась покинуть Дора. Сена слишком мало, до вершины не хватит. И ливня не миновать.

Дор сделал, однако, отчаянную попытку обратить минусы в плюсы.

– Сена осталось совсем немного, – сказал он копытнице, – а гроза все ближе. Я, пожалуй, слезу с твоей спины. А то потом совсем скользко станет. Тебе ведь наверняка нелегко меня везти.

Копытница замедлила бег. Она обдумывала услышанное. Дор решил подстегнуть неспешную коровью мысль: – Я сойду где угодно. Совсем необязательно везти меня вниз. Можно и наверх. Там я не буду мешать тебе бегать вокруг горы. К тому же до вершины гораздо ближе.

Корова разжевала, что в предложении некопытника есть смысл, и затрусила вверх по быстро сужающейся спирали. Крутизна склона была ей нипочем. Дор оказался на вершине. Ну наконец-то!

– Спасибо, коровушка, – поблагодарил он. – Что за глазки у тебя! Просто прелесть! – Хочешь завоевать симпатию женщины – похвали ее внешность. Айрин давно преподала Дору этот урок.

Получив похвалу, словно еще один пучок сена, копытница радостно заспешила вниз. И тут началась гроза. Туча врезалась в остроконечную вершину, брюхо ее разверзлось – хлынул дождь. Стеклянная поверхность мгновенно превратилась в ледяную. Дор едва держался под порывами ветра. Ноги у него разъезжались. В отчаянии он уцепился за вершину. Коровке тоже досталось. Невозмутимая, она без остановки скользила вниз, но при этом тормозила всеми четырьмя ногами. Наконец ей удалось остановиться. И тогда коровка опустила башку, прикрыла хвостом... и заснула. Грозы она не боялась. Почему бы не передохнуть? Идти все равно некуда, а вокруг горы бегать никогда не поздно. Вот дождь кончится, она проснется, отыщет чего-нибудь пожевать...

Ну вот я и на вершине, подумал Дор. Преодолел последнее препятствие. А дальше что? Где вход? Гора совершенно гладкая, без единого отверстия. Неужели он не туда попал? Если так, то он, получается, ПЕРЕХИТРИЛ САМОЮ СЕБЯ.

Сверху лил и лил дождь, холодный и противный. Одежда на Доре промокла, пальцы онемели. Еще немного, и он не сможет держаться, ослабеет, скатится вниз. Прямо в эту мерзкую жижу! Уж лучше смерть, чем позор.

– Но вход должен быть! – с трудом проговорил он.

– И он есть, болван, – ответила вершина. – Твоему уму явно не хватает моей остроты. Ну с какой стати ты перся сюда? Чтобы искупаться? Не верю.

И в самом деле! Где еще быть входу, как не здесь. Он ведь специально выбрал самый трудный путь, потому что знал: самый трудный путь и есть правильный. Так заведено у доброго волшебника Хамфри.

– Яркое стекло, ты проницательно, а я нет. Где же вход?

– Прямо стыдоба! – фыркнуло стекло. – Любой идиот, даже такой тупой, как ты, уже догадался бы.

– Я тебе не любой идиот, – огрызнулся Дор, стуча зубами от холода.

– Верно. Ты самый большой идиот.

– Приятно слышать, – проворчал Дор, но уже не так зло. Разные стекляшки водят меня за нос, а я терплю, подумал он. Чем я лучше какого-нибудь туповатого стола? Да ничем. Охваченный новым приступом ярости, Дор саданул лбом в стекло... и тут же раздался щелчок. Ого... уж не его ли череп щелкнул, как орех?

Нет, он отделался всего лишь небольшой ссадиной. Щелкнуло что-то другое. Он опять ударил... Вот, снова щелчок.

Он ударил в третий раз... ВЕРШИНА ГОРЫ РАСПАХНУЛАСЬ! На вершине попросту лежал КОЛПАЮ. Теперь колпак повис сбоку на массивных петлях. Дор заглянул внутрь и разглядел в полумраке начало винтовой лестницы. ПОБЕДА!

Дор протиснулся в дыру головой вперед, потом извернулся и встал ногами на ступеньку. Затем высунулся и опустил колпак. Наконец-то перестало лить за шиворот!

– ПРОКЛЯТИЕ! – раздался сверху сердитый рев. Это была туча. Она поняла, что жертва улизнула прямо из-под носа.

Дор спустился по лестнице и отыскал кабинет Хамфри. Кабинет был тесно уставлен переплетенными в кожу томами – каждый хранил тысячи тысяч всевозможных заклинаний, – волшебными зеркалами, завален бумагами и кучей предметов, назначение которых знал наверняка только сам хозяин. Кстати, сам хозяин кабинета, то есть добрый волшебник Хамфри, тоже оказался здесь. Просто посреди этого воистину волшебного беспорядка его трудно было разглядеть.

Хамфри был до того мал ростом, что походил на гнома. И сильно морщинистым личиком он напоминал ту же фантастическую братию. Голова и ступни у него были несоразмерно крупные. Тут замечалось сходство с другим семейством – с гоблинами. Посреди головы сияла огромная лысина. Хамфри облысел еще в молодости. Дор не знал, сколько волшебнику лет, а спросить боялся. Хамфри словно вообще не имел возраста. Он олицетворял вечность и незыблемость. Хамфри владел талантом информации. О Ксанфе он знал все и мог ответить на любой вопрос. Но с одним условием: ответ на вопрос имел ЦЕНУ. Год службы! И многие, очень многие соглашались служить. Ну как же, каждому хочется ЗНАТЬ.

– Долгонько же ты пробирался. Едва не опоздал, – пробурчал Хамфри. Ему было безразлично, что Дор промок до нитки и дрожит от холода. – Что-то там случилось, на острове Кентавров. Тебе следует отправиться туда. Там какой-то новый волшебник появился.

Вот так новость! Новый волшебник появлялся в Ксанфе примерно раз в поколение. Дор был последним из родившихся.

– Кто же он? И какой у него талант?

– Он из племени кентавров. Думаю, кентавр.

– Но кентавры ведь, как правило, противятся всему магическому.

– Зато пестуют все разумное. Кентавры очень умные существа.

Среди кентавров давно укоренилось мнение, что магический талант – это нечто неприличное. Поэтому наделенные талантом скрывали его, как скверную болезнь. Но талантливые среди кентавров были! Значит, мог родиться и настоящий кентавр-волшебник. Но если это так, то со временем может возникнуть ужасная путаница. Ксанфом имеет право управлять только волшебник. А вдруг в один прекрасный день Ксанф лишится всех волшебников-людей и останется только один волшебник-кентавр? Согласятся ли подданные повиноваться королю-кентавру? Нет, помолчим пока о людях. Спросим сначала, согласятся ли повиноваться кентавру-волшебнику его соплеменники. Вряд ли. Дор представил себе кентаврицу Чери. Чери ни в коем случае не станет повиноваться такому королю. Раз уж ей вбили в голову, что кентавру быть волшебником стыдно, она будет держаться этого мнения до конца.

– А какой у этого нового волшебника талант?

– Вот и я хотел бы знать! – сердито ответил Хамфри. – Сижу как проклятый, понапрасну жгу магию, почем зря разбиваю волшебные зеркала – и никакого ответа. Еще немного – и свихнусь, скажу, что у этого волшебника нет никакого волшебного таланта.

– А почему же ты решил, что он волшебник?

– А вот в этой головоломке разбираться будешь ты! – Хамфри был огорчен. Не все ему, оказывается, по силам. – Запомни, по Ксанфу бродит кентавр, наделенный мощным, но пока неведомым талантом. Неведение может обернуться бедой для Ксанфа.

Бедой... Беда... Опасность... Ну-ка, ну-ка...

– Добрый волшебник Хамфри, а остров Кентавров случайно не на юге?

– Случайно возле южной оконечности Ксанфа, мой юный друг. Где же ему еще быть.

Дор стеснялся сказать, что не знает, где в Ксанфе живут кентавры. Поскольку Дор был человеком, Чери разрешила ему самому выбрать, изучать или нет историю и общественные отношения других ксанфских существ. Дор, само собой, отказался изучать. И о переселении огров он узнал лишь потому, что Загремел у него когда-то спросил. Чет жил в деревне чуть севернее Провала. Через Провал он пробегал по Невидимому мосту, а потом легким галопом достигал замка Ругна. Кентавры жили и в других местах. Поселения людей, поселения кентавров – и тех, и других в Ксанфе было много. Еще совсем недавно Дора это нисколько не интересовало.

– Солдат Кромби указал, что именно с юга Ксанфу угрожает нечто, – пояснил Дор. – Там, на юге, меня ждет важное дело. Там же я от кого-то получу помощь и смогу потом спасти Трента. Получается, что все совпадает, все сходится.

– А в Ксанфе вообще нет ничего случайного. Кто умный, тот поймет. Значит, тебе на юг, на остров Кентавров. Ну а в наших краях по какому делу?

– Так за этим... за советом.

– Ах, за советом! Старейшины проворонили кое-что и стараются наверстать. Так слушай же. Соберешь своих безусых друзей. Отправитесь в дорогу пешком, как обычные странники. Никаких волшебных перемещений и прочих королевских лакомств. Чтобы разоблачить нового волшебника, надо подойти тихо. Путь займет неделю...

– Неделю? Но старейшины разрешили отлучиться только на день!

– Забавные старикашки! Только на день, только на день, а король Трент взял и укатил у них из-под носа на целую неделю. И они его не стали удерживать.

– Старейшины просто не знали. Трент им не сказал.

– Сказал, голубчик, сказал. То есть немного иначе было дело. Трент посоветовался со мной, а уж потом я сам, чтобы все сохранить в тайне, обратился с просьбой к Совету старейшин. Если бы они были против, я так бы и передал Тренту. Но старикашки согласились.

– А мой дедушка, старейшина Роланд, сказал, что им не говорили, – не сдавался Дор. – Хотя я заметил, дедушка чем-то взволнован.

– Я именно с твоим дедушкой и говорил. Я сам. Не веришь – давай посмотрим в зеркало.

Хамфри указал на стену, где висело магическое зеркало, все покрытое мельчайшими трещинками, – очевидно, именно это зеркало терзал Хамфри, желая побольше узнать о новом волшебнике с острова Кентавров.

– Добрый волшебник Хамфри сказал старейшине Роланду, что король Трент собирается в Обыкновению? – спросил Дор у зеркала. Он постарался построить вопрос как можно точнее. Зеркала с виду намного глубже, чем на самом деле, и соображают довольно туго. Ответы они выдают, но спрашивать надо как можно яснее. «Как аукнется, так и откликнется», – загадочно заметил как-то король Трент. На глупый вопрос глупый ответ – вот что это могло означать.

На растрескавшейся поверхности зеркала возникло изображение – хвост кентавра. Если появляется хвост – значит, зеркало дает ответ отрицательный.

– Зеркало утверждает, что ты не говорил, – сказал Дор.

– Ну, может, я собирался сказать, да забыл, – пробормотал Хамфри. – У меня вообще столько дел, что не мудрено забыть.

На этот раз зеркало показало грудь кентаврицы. Если появляется грудь, значит, зеркало дает ответ положительный. Выходит, Хамфри забыл!

Теперь все ясно. Хамфри, весь в делах, забыл известить старейшин. Старейшины, не получив никаких известий, ничего не узнали и поэтому Трента к себе не призвали. А Трент подумал: раз Хамфри молчит, значит, старейшины разрешили. И уехал. Король Трент и в мыслях не имел никого обманывать, хотя старейшины именно так и решили: обманул. Как хорошо, подумал Дор, что король Трент никого не обманул. Ведь он сам перед отъездом говорил: будь прям.

– Не сомневаюсь, что старейшины не разрешат мне отправиться в путь, – грустно заметил Дор. – Особенно теперь...

– А ты пошли всех старейшин на...

– Хамфри! – неожиданно прозвучал предупреждающий голос. – Не смей ругаться в такой день. Смотри, одно зеркало от твоих слов уже пошло трещинами.

Ах вот откуда трещины! Хамфри отчаялся разузнать о волшебнике и в сердцах заговорил на языке гарпий.

Дор оглянулся. Голос раздался из пустоты, а пустота и была нынешним лицом горгоны... Манящей, статной, красивой, но – о горе! – абсолютно безликой. Лет десять или пятнадцать назад Хамфри произнес заклинание – и лицо горгоны исчезло. Ведь при взгляде на лицо этой красавицы все каменели. Хамфри однажды захотел помочь горгоне и для начала сделал невидимым ее лицо. Время шло, а он и не собирался ничего придумывать. Может, забыл. Ведь о его рассеянности ходили легенды.

Хамфри скривился, словно его укололи.

– И что же такое особенное должно сегодня случиться? – спросил он.

Горгона улыбнулась. Кажется, улыбнулась. По крайней мере змейки, то есть ее волосы, стали извиваться дружнее.

– Скоро все узнаешь, мой волшебник. А теперь переоденься. Только в хорошую одежду, которой ты не пользовался последние лет сто. Пусть моль стряхнет с нее нафталин. – Безликая горгона повернулась к Дору: – Пойдем, государь.

Дор не знал, что и подумать, но покорно вышел из кабинета.

– Э-э... я вам случайно не помешал? Горгона так и заколыхалась от смеха.

– Вот уж кто не может нам сегодня помешать, так это ты. Ведь именно ты... то есть государь должен совершить обряд.

– Обряд?.. – У Дора от удивления просто челюсть отвисла.

Горгона обернулась и склонилась к нему... Как странно выглядит эта пустота... Он опустил глаза и увидел... ложбинку между грудями... Вообще отвел взгляд... Ему стало жарко...

– Обряд бракосочетания, – промурлыкала горгона. – Тебя не предупредили?

– Вроде бы нет. Что у нас в Ксанфе делается! Слова летают мимо ушей просто стаями.

– Летают, милый, летают. Но ты здесь, ты успел, а значит, все в порядке. Связать меня, горгону, священными узами брака с этим старым скрягой – такое под силу только королю Ксанфа. Я охотилась за ним много лет и теперь желаю привязать, да покрепче.

– Но я же... но как же... – залепетал он, открыл глаза, увидел холмы и долины... так близко от себя... увидел пустоту над холмами и поспешно зажмурился.

– Открой глаза, не бойся, – шепнула горгона. – Не окаменеешь, если полюбуешься.

Так она сказала. Но он почувствовал иное... Он почувствовал, что в камень может превратить не только лицо горгоны. А ее грудь, а... В общем, он дал себе команду и открыл глаза, потом еще раз скомандовал и поднял взор от полноты к пустоте и уставился в невидимые глаза.

– И когда... э-э... это произойдет?

– После брачного пира, я надеюсь. Сочту за честь воспламенить и подвигнуть доброго Хамфри к любовным утехам без помощи воспламеняюще-укрепляющего заклинания.

Дор, и так уже красный, покраснел еще больше: – Нет, я хотел узнать, когда состоится обряд.

Горгона нежно ущипнула его за щеку: – Я знала, о чем ты спрашиваешь, Дор. Ты такой простодушный. Айрин потребуется немало времени, чтобы избавить тебя от наивности.

Выходит, и его будущее расписано наперед женщиной... и все женщины, кажется, об этом знают. Наверняка существует некий женский заговор, передающийся из поколения в поколение. К счастью, Айрин не так пышна, как горгона, не так всезнающа. Еще не так. Пока не так.

Горгона привела Дора в какую-то комнату. По всей видимости, это была спальня.

– Ты же промок до нитки. Немедленно переодеваться, – велела горгона. – Мальчишки все такие легкомысленные. Можно подумать, тебя дырявили штыком, как чучело. Ну-ка снимай эти лохмотья.

И горгона протянула к нему руки.

– Нет! – крикнул Дор, хотя весь дрожал в мокрой и рваной одежде. Горгона рассмеялась: – Понимаю. Ты такой милый мальчик. Я пришлю повелителя зомби. Через полчаса будь готов.

Горгона выплыла из комнаты. А Дор... Дор остался со странной смесью чувств. Тут было и облегчение, и опьяненность, и одновременно разочарование, да еще с примесью какой-то вины. Да, такие женщины могут играть мужскими сердцами, как мячиками.

Вошел повелитель зомби, как всегда страшно изможденный, но довольно красивый мужчина. Они обменялись суровым рукопожатием.

– Никогда не забуду, что именно тебе, волшебник, обязан я счастьем своей жизни, – промолвил повелитель зомби.

– Раз ты сумел дать счастье Милли, мы квиты, – ответил Дор. Слова повелителя зомби понравились ему. Он оживил когда-то повелителя зомби, потому что знал – любовь Милли к этому странному человеку безмерна. Но во время того путешествия он и сам многое приобрел, то есть многому научился. Научился быть мужчиной. С тех пор прошло несколько лет, многое из мужского опыта он позабыл – недаром горгона обошлась с ним как с сопливым мальчишкой, – но ничего даром не проходит. Прошлый опыт когда-нибудь всплывет и поможет ему.

– Ошибаешься, я никогда не смогу расплатиться, – мрачно возразил повелитель.

Дор не захотел спорить. Он был счастлив, что помог повелителю и Милли обрести друг друга. Тут он припомнил кухарку Дорин и ее просьбу – пригласить Милли с семейством в гости к призракам замка Ругна. Ну а повелителя зомби, естественно, к зомби...

Дор стал придумывать подходящую пригласительную фразу.

А повелитель зомби тем временем извлек элегантный костюм, будто на Дора шитый, и помог ему переодеться.

– А теперь освежим в памяти церемонию, – сказал повелитель и вытащил какую-то книгу. – Наше с Милли бракосочетание уже позади, у нас есть опыт, и мы смогли дать кучу полезных советов. Я дам знак, и ты прочтешь слова обряда.

Дор раскрыл книгу.

«ОБРАЗЦОВЫЙ ТЕКСТ ОБРЯДА, ПОСРЕДСТВОМ КОЕГО СОЧЕТАЮТСЯ БРАКОМ ПОЖИЛЫЕ ВОЛШЕБНИКИ и ОБОЛЬСТИТЕЛЬНЫЕ ЮНЫЕ ДЕВЫ», – прочел он на первой странице. Уж не сама ли горгона сочинила заглавие? В обряде не было ничего мудреного. Слова ведущего, то есть Дора, были написаны черными буквами, слова жениха – синими, невесты – розовыми.

«СОГЛАСЕН ЛИ ТЫ, ДОБРЫЙ ВОЛШЕБНИК ХАМФРИ, ВЗЯТЬ В ЖЕНЫ ЭТО ПРЕЛЕСТНОЕ СУЩЕСТВО, И ЛЮБИТЬ ЕГО, И ЗАБОТИТЬСЯ О НЕМ ДО КОНЦА ДНЕЙ СВОИХ?» «Что ж, смысл тут есть, – мысленно согласился Дор. – Вряд ли Хамфри переживет горгону. Но вообще-то от таких слов всегда веет каким-то холодом».

– Я думаю, это очень простой обряд, – сказал Дор. – Если у нас есть минута... мне тут надо тебе...

– И минута, и две, и три, но не четыре и тем более не пять, – сдержанно улыбнулся повелитель зомби.

Дор тоже улыбнулся, но во весь рот. Когда они впервые встретились, повелитель зомби был куда худее и гораздо бледнее. С тех пор он поправился и повеселел. Семейная жизнь явно пошла ему на пользу.

– Я обещал привидениям и зомби замка Ругна, что твоя семья вскоре приедет погостить. Знаю, тебе, повелитель, не нравится жить среди обычных людей, но если ты все же отыщешь такую возможность...

Волшебник сдвинул брови:

– Я перед тобой в неоплатном долгу. И если ты настаиваешь...

– Нет, здесь только твоя воля, – поспешно заверил Дор. – И для них, там... они ведь сразу почувствуют, что тебя вынудили приехать.

– Подумаю. Поговорю с женой.

Тут и Милли появилась. Как всегда прелестная, несмотря на чудовищный возраст – восемьсот тридцать пять лет. Милли все еще владела талантом очаровывать, хотя до пышных форм горгоны ей далеко. Дору стало неловко. Он вспомнил, как страдал по ней в былые годы.

– Разумеется, мы поедем, – прощебетала Милли. – И с удовольствием. Разве не так, Джонатан?

Повелитель зомби хмуро кивнул. Решение было принято.

– Пора, – сообщила Милли. – Жених и невеста готовы.

– Невеста, возможно, и готова, – сухо заметил повелитель, – а вот жениха, подозреваю, придется тащить на веревке. – Он повернулся к Дору и приказал: – Спускайся в главный зал. Там уже собираются гости. Когда ты войдешь, они займут свои места.

Дор взял книгу и стал спускаться по винтовой лестнице. Восемьсот лет назад здесь все было по-другому, но в этом нет ничего странного. Изменился сам замок, изменилось и то, что внутри.

Дор вошел в зал... и застыл от изумления. Он увидел не просто большой зал, а огромный – на вид больше, чем весь замок, – величественный собор. Массивные колонны и украшенные орнаментом арки поддерживали стеклянный купол потолка. Вдали виднелось возвышение, сделанное, как ему показалось, из чистого серебра. Громадные окна были из цветного стекла – наверняка стеклянная гора с изнанки была цветной. В воздухе висел, сияя, огненный шар, словно на бракосочетание столь выдающихся особ пригласили само солнце. Дора всегда интересовало, чем занимается солнце, когда его закрывают тучи. Теперь он знал – в эти минуты солнце гостит на таких вот пышных свадьбах. А что будет, если гроза кончится, а солнце не успеет...

Ну а гости собрались еще чудесней! Просто сказка сказок! Их было множество, любого вида и звания. Люди, полулюди, чудовища. Чудовищ было очень много. Мелькали грифоны, драконы, сфинксы, русалки, водяные. Тут бандикута, там эльфы. Кучка гоблинов. Стайка гарпий. Хоровод фей. А вон та-а-м кто? Ужас, это же сами полушки! В воздухе вьется облачко фруктовых мух. И прикольные кактусы пришли, не побрезговали. Вход охранял сам огр Хруп, отец Загремела. Рядом с таким гигантом высоченная дверь казалась крохотной калиткой.

– Общество смешанное. Я бы даже сказал, слишком смешанное, – пробормотал Дор.

– Многим из гостей добрый волшебник Хамфри в свое время дал ответ. У многих с ним были важные сделки, – пояснило окно.

– Именно поэтому они и припер... пришли? Причудливый демон в очках отвлекся от беседы с нимфой и подлетел к Дору: – Позволь представиться, государь, я Борегар, демон, служу там, внизу. Интересуешься, почему мы все здесь собрались? Мы собрались здесь, позабыв раздоры, отнюдь не потому, что так уж любим старину Хамфри, а потому, что никто из нас не хочет упустить возможность полюбоваться, как его наконец свяжут брачными узами. И с кем свяжут! С горгоной! Более страшного существа магия еще не являла на свет! Пройдем, прошу тебя. Ты должен занять свое место.

И демон провел Дора по центральному проходу к серебряному возвышению. Слева и справа толпились причудливейшие существа. Дор заметил знакомую физиономию. Гранди! И этот ухитрился проскользнуть в замок! Ну да, такое событие. Кстати, вся толпа гостей тоже ведь преодолевала барьеры. Но когда он карабкался на вершину, вокруг никого не было. Странно...

– О, ты, должно быть, король Дор! – раздался возглас. Дор оглянулся. Перед ним стояла красивая дама. Платье ее так и сияло драгоценностями.

– А ты наверняка Самоцветик? – в свою очередь воскликнул Дор. Бриллиант в ее волосах сверкнул как молния и почти ослепил его. Это был громадный бриллиант с тысячей, как ему показалось, граней. – Та самая сидящая на россыпях драгоценных камней, супруга солдата Кромби?

– И как ты догадался! – всплеснула руками Самоцветик, так и заискрившись сапфирами, гранатами, опалами и сотней других камней. – Ты так похож на своего отца Бинка. Он не приехал, зато ты здесь. Это просто чудесно.

Дор вспомнил, что Самоцветик некогда любила Бинка. Может, поэтому Бинк и не приехал. Новая встреча с давней любовью смутила бы и его, и ее.

– Сожалею, что моя дочь Танди не приехала вместе со мной на торжество. И она бы с тобой познакомилась, – вздохнула Самоцветик. – Встреча эта, кто знает, могла бы... – Самоцветик не договорила, но Дор понял ее мысль. Самоцветик когда-то любила Бинка. Дор – сын Бинка.

Танди – дочь Самоцветика. Нить их давней любви связывает неким таинственным образом и их детей. Дор и Танди почти как брат и сестра. Нет, слова тут бессильны что-либо объяснить.

Самоцветик положила ему на ладонь какой-то драгоценный камень: – Собиралась подарить Бинку, но юный Дор заслуживает не меньше. Теперь у государя всегда будет свет.

– Гм, спасибо, – отнюдь не галантно поблагодарил он, потому что просто не знал, как себя вести в таких случаях. Потом сунул камень в карман и подошел к нетерпеливо поджидающему Борегару. Они направились к возвышению. Едва Дор ступил на него, шум в зале стих. Церемония началась.

Заиграла музыка – знакомая всем мелодия, исполняемая только на свадьбах. Дор испугался. Он никогда не участвовал в брачных церемониях и страшно боялся сделать что-то не так. Пестрый сброд застыл в молчании, с нетерпением дожидаясь драматической развязки. Наконец-то добрый волшебничек попался!

Сбоку послышался шорох. Появился жених. На нем был темный костюм, слегка траченный молью, – наверное, моль-управительница не пронафталинила как следует. Вид у Хамфри был нахохленный. Повелитель зомби безжалостно тащил его вперед. «Я пережил, и ты переживешь», – прошипел повелитель жениху, но так, что и прочие услышали. Гробовое молчание зала нарушил смешок какого-то чудовища. На Хамфри было написано, что он вряд ли переживет, что еще немного – и вызывайте похоронную команду. Видя, как страдает бедняжка Хамфри, гости радостно скалили зубы – разнообразнейшие, надо сказать. Зрелище им нравилось.

Музыка заиграла громче. Мелодию на органе исполняла, как заметил Дор, маленькая, но злобная путана. Она ловко давила щупальцами на клавиши. Так вот почему в музыке слышался какой-то хищный напор!

Повелитель зомби, неотразимый в своем строгом траурного цвета костюме, энергично, так что чуть не сбил с ног самого Хамфри, прошелся по одежде жениха щеткой, крепко взял его за руку и повел вперед. Музыка ударила с откровенно мстительной громкостью.

Один из демонов в первом ряду взмахнул хвостом и произнес, наклонившись к соседу: – Счастья не узнаешь, пока не женишься.

– А потом узнаешь, да деваться уже некуда! – отозвались голоса из задних рядов.

Гости зааплодировали.

Волшебник снова уперся, но хватка повелителя зомби была неумолима, как сама смерть. Хорошо еще, что зомби не явились. Ходячие мертвецы – слишком даже для такой свадьбы!

Полились возвышенные аккорды. В зал вступила процессия невесты. Впереди, сияя в уборе подружки невесты, шла Милли-дух. При виде ее, чудовища-господа так и взвились. Дор вспомнил, что роль подружки должна исполнять незамужняя девушка; но Милли восемь столетий пробыла незамужней девушкой, так что все в порядке.

Вот наконец и сама невеста! И прежде удивительная, а теперь просто изумительная! Лицо ее скрывала вуаль, поэтому усомниться в потрясающей изумительности красоты горгоны было невозможно. Но гости большей частью всячески отводили глаза. Даже храбрейшие драконы и путаны не решались взглянуть.

Вслед за горгоной шагали мальчик и девочка, красивые, как ангелочки. Эльфы, сразу решил Дор. Но ошибся. Это были дети Милли и повелителя зомби – близнецы-трехлетки. Детишки очень мило несли концы длинного шлейфа. Одарены ли крошки волшебным талантом? И каким? Иногда это ясно уже при рождении. Когда он, Дор, родился, все сразу поняли. А вот талант Бинка так и не проявился, хотя отец несомненно талантлив. Дор знал, что сам король уважает таинственный талант Бинка. Но у большинства талант проявлялся не в младенчестве и не в старости, а где-то посредине, между детством и взрослостью.

Снова стало тихо. Все замерли в нетерпеливом ожидании. И в наступившей тишине горгона медленно прошла вперед. Дор с легким удивлением заметил, что горгона надела темные очки, привезенные из Обыкновении. Они смутно темнели под вуалью, и казалось, что у горгоны есть глаза.

Наконец свершилось. Хамфри и горгона встали рядом. Рослая невеста и крохотный жених. Музыка стихла. Но спокойствие никого не обмануло. Это было просто затишье перед бурей.

Повелитель зомби кивнул Дору. Настало время прочесть слова обряда и окончательно затянуть узел.

Дрожащими пальцами Дор перевернул страницу. Хорошо, что Чери научила его читать. Теперь надо просто смотреть на страницу и повторять написанное. И ошалевшая от волнения голова не сумеет его подвести. Произнесет, что написано, – и делу конец. Дор знал, что на самом деле Хамфри вовсе не прочь стать мужем горгоны, но боится именно этого – ЦЕРЕМОНИИ БРАКОСОЧЕТАНИЯ. Она пугает всех мужчин. Церемонии вообще придуманы только для невест и их матушек. Сейчас он, Дор, король Дор, исполнит свой долг, а в награду получит знание, как все происходит. Но колени у короля подгибались, как вареные макароны. Уф, как трудно обретать опыт!

И он начал читать:

– Мы собрались здесь, чтобы ОКРУТИТЬ ЭТОГО НЕСЧАСТНОГО ИДИОТА...

Публика зашевелилась. Рыдающие матроны застыли на полувсхлипе. Мужчины всех видов усмехнулись. Король моргнул. Правильно ли он прочитал? Да, вот эти слова, совершенно четко написано. Может, с правописанием у него не все в порядке, но читает он хорошо.

– ...С ЭТОЙ РАСПУТНОЙ ДЕВКОЙ...

Демоны сдавленно захихикали. Из-под вуали невесты, зашипев, показалась змеиная голова. Нет, что-то не так.

– Но тут так написано, – возразил Дор, тыкая в книгу, – ВЖИК ИЗ ТЕСТА ДОЛЖНЫ...

И тут вмешалась подружка невесты – Милли-дух.

– Лакуна! – строго взглянула она на дочь. Маленькая дочка Милли вздрогнула.

– Ты изменила текст?

Теперь Дор все понял. Талант малышки – изменять написанное пером! Вот откуда неприятности.

– Дети есть дети, – пожал плечами повелитель зомби. – Я хотел, чтобы шлейф несли зомби, но Милли не согласилась. Попробуй прочесть снова.

Зомби, несущие шлейф] Дор не мог не согласиться с Милли: вонь и могильная плесень не для таких событий.

– Лакуна, исправь текст, – велела Милли.

Девочка только вздохнула.

Дор поднял книгу. Но теперь с середины страницы на него смотрел КАКОЙ-ТО ГЛАЗ. Глаз подмигнул.

– И что теперь? – спросил Дор.

– Ась? – спросила книга. А рядом с глазом появилось УХО.

– Хиатус! – сердито крикнула Милли. Братец Лакуны так и подскочил. – Прекрати немедленно!

Хиатус тоже вздохнул.

Ухо и глаз исчезли. А у мальчика, значит, вот какой талант!

Дор взглянул на текст. Заглавие гласило: «РУКОВОДСТВО ПО ПРОСТЫМ ПОХОРОНАМ». Дор строго взглянул на Лакуну. Сразу же появилось правильное заглавие: «РУКОВОДСТВО ПО ОБРАЗЦОВЫМ СВАДЕБНЫМ ЦЕРЕМОНИЯМ».

На этот раз Дор успешно прочел большую часть текста, хотя носы и уши вырастали в самых неожиданных местах. А однажды даже на золотом шаре в центре зала появилась какая-то рожа, но на шар никто не смотрел, и все прошло спокойно.

– Согласен ли ты, добрый волшебник Хамфри, чтобы эта обольстительная безликая женщина горгона стала тво... – Он запнулся, потому что дальше шли слова «твоей цепью и ядром». Дор подумал и продолжил: – ...ей законной женой, которой ты станешь владеть и управлять, И СЖИМАТЬ И ВЫКРУЧИВАТЬ, пока она... гм... и в здравии и в болезни, НА ТЕ ЖАЛКИЕ НЕСКОЛЬКО ЛЕТ, КОТОРЫЕ ТЫ ПРОТЯНЕШЬ ПЕРЕД ТЕМ, КАК ОТБРОСИТЬ КОПЫТА... гм, ПОКА ВЫ ОБА НЕ СТАНЕТЕ ПРОГНИВШИМИ ЗОМБИ... гм, пока смерть не разлучит вас...

Дор совсем потерял нить подлинного текста. Хамфри не сразу дал ответ.

– Что ж, – пробормотал старик, – брак несет с собой как хорошее, так и плохое.

– Отвечай как положено, – прошептал повелитель зомби, толкнув его локтем.

Хамфри побагровел от злости, но в конце концов сдался.

– Думаю, что да, – промямлил он. Теперь король обратился к невесте: – И согласна ли ты, ПОЛУРАЗЛОЖИВШАЯСЯ ДИЧЬ, взять в мужья этого СКРЮЧЕННОГО СТАРОГО ГНОМА... гм...

Снова ошибся! В толпе зашлось от хохота какое-то чудовище.

– Взять в мужья доброго волшебника Хамфри, – исправился Дор.

– Согласна!

Дор посмотрел в текст. Примерно так невеста и должна была ответить.

– Оковы! – торжественно объявил он. О нет!

Мрачный повелитель зомби протянул ему кольцо. На ободке кольца раскрылся глаз. Повелитель взглянул на сына. Глаз исчез. Дор подал кольцо Хамфри.

Горгона подняла свою прелестную руку. В ее волосах зашипела змейка.

– Эй, не хочу на горгонский палец, – заупрямилось кольцо. – Не хочу погибать!

– В пасть к зомби морскому змею захотело? – угрожающе спросил Дор.

Кольцо сразу одумалось, и Хамфри неуклюже надел его на палец горгоны. Сначала он перепутал пальцы, но горгона мягко поправила его.

Дор снова уткнулся в руководство: – Отныне объявляю вас КРАСАВИЦЕЙ И ЧУДОВИ... гм... властью своей, я, король СЕЙФОВ... то бишь КСАНФА... объявляю вас ВОЛШЕБНИКОМ И ЖЕНОЙ.

Ну вот и хорошо, сумел-таки добраться до конца. Но остались заключительные слова: – А теперь ПОТАНЦУЙТЕСЬ... нет, ПОМОЛИТЕСЬ... то есть...

Горгона взяла Хамфри за плечики, откинула вуаль и от всего сердца поцеловала супруга. Гости захлопали в ладоши, из дальнего угла донесся скорбный вой. Это морское чудовище громко печалилось, что добрый волшебник утратил невинность.

Милли была вне себя от гнева:

– Вот поймаю вас, Хи и Лаки...

Но маленькие пройдохи уже удирали во все лопатки.

Гости перешли в другой зал. Там были сервированы закуски. Раздался визг. Милли обернулась и побледнела – вот такой она была прежде, в призрачные годы.

– Джонатан! – схватилась она за сердце. – Ты все-таки их позвал!

– Ну надо же было кому-то подать торт и пунш, – стал оправдываться повелитель зомби. – Все были очень заняты. Не просить же гостей помогать.

Дор всмотрелся в толпу и понял, почему схватилась за сердце Милли-дух. Зомби! Зомби в ливреях и строгих костюмах расхаживали среди гостей, предлагая отведать торт и пунш. Они уже успели испачкать пирожные, замутить вино, разлитое по бокалам. У гостей резко пропал аппетит.

Всевозможные чудовища, убедившись, что Хамфри после поцелуя не превратился в камень, страстно возжелали поцеловать невесту. К закускам их теперь не тянуло, а за поцелуем невесты выстроилась длинная очередь.

Милли взяла Дора под локоть:

– Все прошло хорошо, дорогой король. Насколько я знаю, ты собираешься на остров Кентавров. Мой муж сможет тебя заменить...

– Повелитель зомби сможет меня заменить? – И тут он понял, что замены лучше и не придумаешь. – Я понял! Он же волшебник. И прекрасно справится. Но ведь повелитель зомби такой нелюдим и не любит вмешиваться в государственные дела.

– Но мы же так или иначе собирались в гости к зомби и призракам. Поехать погостить – что может быть проще и дальше от политики?

Милли оказала ему неоценимую помощь. Только она могла заставить повелителя зомби принять на себя королевские хлопоты.

– Благодарю, Милли. Думаю, призракам понравятся близнецы.

– Мои детишки всех там поставят на уши.

– Обязательно поставят!

– Пойдем к чудовищам, – предложила Милли и взяла его за руку. От ее прикосновения Дор весь затрепетал. – Как поживает Айрин? Думаю, в один прекрасный день она сотворит с тобой, король, то же, что мы, женщины, обычно делаем с волшебниками.

– А может, у меня другие планы! Тебе это не приходило в голову? – сердито ответил Дор. Может, он и рассердился только для того, чтобы победить очарование Милли. Сейчас ей можно было дать не восемьсот лет, а восемнадцать!

– Честно говоря, не приходило, – ответила Милли. – А ты надеешься, что сможешь отвертеться?

– Сомневаюсь. Но сначала надо отыскать таинственного волшебника на острове Кентавров. И еще я надеюсь, что король Трент вскоре вернется.

– Я тоже надеюсь. И королева вернется. Ведь это она помогла мне стать живой. Она и твой отец. За это я им буду вечно благодарна. И тебе, Дор, за возвращение Джонатана.

Она всегда называла повелителя зомби только по имени.

– Я и сам был счастлив, когда отыскал целебную воду.

Тут пестрая толпа разнообразнейших существ окружила их, и Дор волей-неволей отвлекся. Каждый хотел что-то сказать королю. Дору было неловко и так же тревожно, как доброму волшебнику Хамфри у алтаря. «Интересно, что испытываешь, когда женишься?» – подумал он.

– Скоро сам узнаешь! – злорадно хмыкнула книга. Он все еще держал ее в руках.

## Глава 4. Голодная дюна

Путешественники обсудили, какой дорогой идти. На юг по суше через центральную часть полуострова? Нет, это неразумно. В давние времена Бинк, отец Дора, прошел на юг этим же примерно путем и столкнулся с большими неприятностями. Тут и озеро Огр-Ызок, населенное злобными прокляторами, и драконы, и глубокие пропасти, и полушки, и обширные пространства, поросшие колючим кустарником. К тому же совсем рядом область Магической Пыли. Запорошит – и мозги набекрень.

А если пойти берегом? Если берегом, то рядом будет открытое море. Тоже, знаете ли, не мед. Ведь в море живут гигантские морские чудовища, вечно голодные. Морские чудовища не лучше сухопутных драконов. А там, где магическое поле Ксанфа слабеет, начинается царство обыкновенских чудовищ. Зубастые аллигаторы, белые акулы, голубые киты...

Ну, тогда... плыть по мелководью! Вдоль берега! Крупные морские чудовища на мелководье не заплывают, потому что мелко, а крупные сухопутные не заходят, потому что мокро. Загремел будет охранять. В общем, если повезет, они пройдут успешно... Старейшины со скрипом, но согласились его отпустить. Все-таки повод нешуточный. По их настоятельной просьбе Дор захватил в путь кое-какие защитные средства из арсенала замка Ругна – волшебный меч, ковер-самолет и спасательный обруч. Айрин взяла с собой сумку с семенами. Если понадобится, она мгновенно вырастит что-нибудь съедобное или отпугивающее.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru