# Звездный спидвей

Томас Уайлд, Роджер Желязны

Что еще может так будоражить кровь настоящего мужчины, как участие в самых престижных и наиболее рискованных в Галактике межпланетных гоночных состязаниях по трассе Паутина Клиспис. Попасть в число участников гонок, стать членом этой сумасшедшей Команды -заветная мечта землянина Майка Мюррея. Но законы Паутины жестоки. Заманивая жертвы в свои тенеты сладкой отравой сверхскоростного полета, она уже не отпускает их никогда: кого-то ломает, превращая их в предателей и убийц, кого-то закаляет приключениями ииспытаниями. Майк как раз один из тех, для кого гонки становятся большим, чем сама жизнь.

## От автора


> За последние десятилетия наше толкование понятия «разум» и представления о возможностях компьютерной техники при их обоюдном влиянии друг на друга претерпели глубокие изменения. Всего четверть века назад казалось, что способность к интегральному исчислению является неотъемлемой функцией разума. Теперь же этим занимаются компьютеры, причем совершают все операции быстрее и лучше человека. Следует ли из этого, что компьютеры необходимо признать разумными? Нет. Это заставляет нас пересмотреть определение разума таким образом, чтобы исключить решение подобных задач из ряда критериев разумности. Считалось также, что игра в шахматы на достаточно сложном уровне, позволяющем обыгрывать сильного шахматиста-человека, является недоступной для машины, поскольку при этом необходимо подключать воображение и предвидение будущего. Увы, соответствующие программы были написаны и усовершенствованы. Компьютеры внезапно научились обыгрывать гроссмейстеров в игре, которая всегда ассоциировалась с разумом. Заставило ли это поверить в то, что компьютеры разумны? Конечно, нет. Пришлось лишь пересмотреть еще один аспект разумности. Почему? Социолог Шерри Теркл полагает, что такие явления заставляют нас склоняться к мысли о том, что человеческий разум – это машина, и задаваться вопросом, можно ли сымитировать человеческие чувства, а также способность мыслить. А тогда... что тогда останется в мире сугубо человеческого? Искусственный Интеллект и весь комплекс научных и этических проблем, с ним связанных, так стремительно возник и расцвел в течение жизни одного поколения, что порой кажется, будто это случилось за одну ночь. Помимо громоздких вычислений и игрового аспекта компьютерной техники появилась еще одна практическая область: экспертные системы. Созданы и функционируют сложнейшие компьютерные комплексы, которые совмещают способность хранить информацию и правильно использовать ее, то есть занимаются тем, что получила название эвристики. Совершенствование таких систем требует тщательного изучения образа мыслей и действий людей-специалистов, работающих в специальных областях знаний, а затем – создания программ, имитирующих работу этих людей. В наше время экспертные системы производят диагностику внутренних органов человека, обрабатывают психологические тесты, читают и реферируют статьи, сочиняют музыку и стихи. Система, получившая название ПРОСПЕКТОР, выявила в штате Вашингтон залежи молибдена, оцениваемые в миллионы долларов. Медицинские программы КАСНЕТ и МИЦИН, согласно «Справочнику по вопросам искусственного интеллекта», не уступают по уровню работы специалистам-людям. И все же мы не спешим назвать эти системы разумными, хотя четверть века назад их функции считались атрибутами истинного разума. Возможно, за «эффектом Теркл», за стремлением людей верить в то, что разум есть совершенно уникальное явление, стоит нечто более значительное. Сейчас, когда японцы запустили ударную программу «Пятое поколение» по созданию искусственного интеллекта, кажется вполне очевидным, что еще более совершенные системы – дело недалекого будущего. Но если система, сравнимая по сложности с одним человеческим разумом, вполне достижима, почему бы не превысить эту сложность в десять раз? Или в сотню? В тысячу? Вполне очевидно, что производить работы на таком уровне можно только позаботившись о соответствующем контроле. В художественной литературе существует немало провидческих предостережений на этот счет. Теперь перевернем медаль другой стороной и посмотрим, как повлияла компьютерная техника на наше представление о собственном разуме. Описанная выше переоценка ценностей и исследования в области интеллекта сослужили человечеству добрую службу. Сами же компьютеры внесли неоценимый вклад в психологию, имитируя процессы человеческого мышления. С их помощью мы получили новое видение интеллекта и вплотную приблизились к созданию новых теорий разума.

> Одна из таких теорий, разработанная Марвином Мински и Сеймур Паперт, получила название «Сообщество Разумов». Она предполагает, что человеческий разум состоит из маленьких разумов, которые, в свою очередь, состоят из еще меньших разумов, и все они связаны в сообщество, осознаваемое как личность – то есть мы представляем собой мозаику, развивающееся объединение сотрудничающих и конкурирующих единиц, осознающих себя частью саморегулируемого процесса. Возможно, мы мыслим совсем не так, как нам представляется. Пожалуй, мы больше опираемся на память и ассоциации, нежели логику. Наше множество умов подключается к решению проблемы резонансным способом, весьма отличным от функционирования компьютерных программ. Результатом является феномен здравого смысла. Впрочем, и он может быть запрограммирован. Наиболее отрадным во всем этом является тот факт, что компьютеры заставили нас по-новому взглянуть на самих себя. Они подарили человечеству новое зеркало.

> Растущие знания о человеческом мозге и компьютерах навели на мысль о возможности создания интересных устройств, позволяющих совместить стиль человеческого мышления с компьютерными возможностями. Разве это не расширит границы человеческого разума?

> Заглядывая на шаг вперед, почему бы не предположить, что человеческий разум – или образ человеческого разума – будет способен существовать внутри компьютерной сети? Иными словами, существовать вне человеческого тела.

> А если тело умерло, но сделана запись разума?.. Какова будет разница между биологическим и электронным мышлением?

> Такая личность сможет функционировать и физически, в теле робота, наделенного наноэлектрической системой, имитирующей мозг. А если компьютерная программа обретет осознание собственной сущности?.. С тех пор, как компьютеры подарили человечеству новое зеркало, встает вопрос не о человеческом разуме или искусственном интеллекте в отдельности, а о разуме в целом. Имеет ли значение тот факт, где родилась мысль – в машине или в плотском теле, если никто не может заметить разницы? Проза Томаса Уайлда отличается четкостью, замысловатостью сюжета, увлекательностью, его книги написаны в классическом стиле научной фантастики с безупречной логикой и пристальным вниманием к деталям. Он обыгрывает как изложенные выше, так и многие другие идеи, проявляя завидное мастерство, скрупулезность и искренность. Мне нравится то, что он делает, и нравится сотрудничать с ним. Я рекомендовал бы обратить внимание на все зафиксированные на бумаге плоды его мыслительных процессов.

> Роджер ЖЕЛЯЗНЫ Санта-Фе, Нью-Мехико

## Пролог

Более сорока стандартных лет назад некий пронырливый инопланетянин со множеством маленьких, но очень умных головок отправился на Землю и приобрел тысячу европейских серебряных монет семнадцатого века. Он рассчитывал с большой выгодой для себя продать их в качестве экзотических сувениров пресыщенным представителям зажиточных классов галактики. Покинув Землю, он прямиком направился на космические гонки в систему Клипсис, где собирались сливки общества.

Было там и множество других – не богатых, но предприимчивых.

Говорят, его видели в компании довольно сомнительных личностей. На третий день он заявил о пропаже монет, закрылся в своем номере и больше о нем никто не слышал. Комната оказалась пустой, недоеденный завтрак засох на тарелках. Хотя вокруг этого дела ходило много слухов, монеты так и не нашли...

## Глава 1

Майк Мюррей обратил внимание на мигающий аварийный сигнал.

– Двигатель барахлит!

– Где? – спросила Тайла Рогрес, не поворачивая головы.

– Э... – Огонек погас. Майк проверил схему.

– Не копайся, – сказала Тайла. – Мне некогда. Это было правдой. Они неслись по спидвею – маршрут номер десять, описывая круги в радиусе четверти миллиарда километров вокруг яркой желтой звезды Клипсис на скорости, в десять раз превышающей световую. Оставался последний круг менее семи минут полета – и они войдут в грув, пристроив прямо в хвост лидера «Скользкого Кота», пока единственный корабль, сошедший с пита Лека Крувена.

– Так ведь мигало, – сказал Майк. Он не знал, стоит ли настаивать.

Тайла коснулась рычагов управления, и корабль зашатался, балансируя на струях газа, вырывающихся из реактивного сопла. Автоматика вернула кораблю устойчивость.

– Теперь хорошо.

Тайла отрегулировала выхлоп и вышла на траекторию лидера.

– "Кот" не подведет. Надо только знать, как управлять им.

– Пожалуй.

Майк невольно вынужден был признать правоту Тайлы. Пилотом она была первоклассным – знающим и скрупулезным. Неприятно было лишь то, что она никому не давала забыть об этом.

Корабль снова дернулся вперед, настигая лидера, который причаливал к груву, сберегая реактивное топливо. После каждого выхлопа корабль замедлял полет, вписываясь в поток движущегося пространства. Майк взглянул на контрольный монитор.

– Эй, да ты почти в красной зоне! – Он заметил, что кривая температуры топлива пошла вверх словно океанская волна. – Хочешь расплавить сопло?

– Заткнись, сопляк. Я веду корабль.

Майк помолчал несколько секунд, а потом спросил:

– А почему у нас так тихо? Где наш штурман? Штурманский компьютер застыл на отметке "ГОТОВНОСТЬ". Эндрю, штурман команды, уже минут пять как не подавал голоса.

– Проверь цепь, – сказала Тайла. Майк уже начал аварийную диагностику.

– Ха, звуковая связь отключена.

– Попробуй другой канал.

– Пробовал. Я их все перепробовал. Приемник не работает.

– Здорово. А как двигатель?

Майк посмотрел на экран. Телеметрия двигателя была исправна.

– Техническая связь в порядке.

Новый компьютер двигателя безотказно принимал данные, передаваемые с пита техником Дуайн.

Пока Майк следил за экраном, «Кот» повис на хвосте у лидера. Отсюда, из рубки, все гоночные корабли кажутся на одно лицо, но импульсный повторитель каждого передавал собственный код. Майк проверил код лидера. Боже правый! Как он умудрился вырваться вперед? Это был Джесс Бландо на своем стареньком корабле – у него не было спонсоров, не было поддержки, он не должен был выиграть – и тем не менее он лидировал.

Лидировал благодаря трем взорвавшимся двигателям и полному отказу электросистемы – аварийным ситуациям на четырех самых быстрых кораблях, в результате чего фавориты сошли с дистанции, заставив зрителей в волнении податься вперед.

Джесс – отличный парень, кто же спорит. Черт, ведь именно он был первым учителем Майка, познакомил его с нужными людьми, помог стать здесь своим человеком, словом, сделал его гонщиком. Но единственное, чего теперь желал Майк – обойти друга, оставив на обшивке его корабля оплавленные борозды.

И еще он знал, что у Джесса никогда не возникло бы такого желания.

– Топлива осталась четверть.

– Сама вижу, – отозвалась Тайла.

С тех пор, как были введены новые правила безопасности, ограничивающие запас топлива, Майк не спускал глаз с приборов. Теперь только на спринтерских гонках можно было обойтись без одной-двух дозаправок.

Корабль мягко вошел в выхлопную струю Бландо, всего метрах в пятистах позади. На панели мигал предупредительный сигнал.

– Таранная лопасть активирована. Если он сейчас отключит главный двигатель...

– Думаю, что так и будет.

– Но мы далековато от него, детка.

– Это уже мои проблемы. И не называй меня деткой.

– Тогда не называй меня сопляком.

– Договорились, детка, – пробормотала она, вновь полностью сосредоточившись на работе. – Сейчас мы его сделаем.

– Не очень-то рассчитывай на это.

– Он пуст! Если бы у него было топливо, он бы сейчас так рванул...

– Да зачем ему напрягаться? – сказал Майк. – Он выигрывает, а у нас в баках почти сухо, так что нам его не обскакать.

– Не так уж и сухо! – Тайла вновь увеличила подачу топлива в главный двигатель. Корабль содрогнулся и прыгнул вперед. Тайла притормозила. Теперь разрыв составлял метров сто.

– Давай! – сказал Майк. – Действуй. Мне тут, в хвосте, не нравится.

– Боишься?

– Послушай, леди, если ты будешь готовиться к своим проклятым трюкам так же долго, как на тренажере, то вряд ли у тебя...

– Во-первых, пилот-стажер может не принимать участия в маневре, если не хочет. А во-вторых, не называй меня леди.

– Да, мэм. Она засмеялась.

– Хорошо пристегнулся?

– Ага, – отозвался Майк, машинально проверив ремни. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, но смог разглядеть только блеск солнца на стекле шлема. – А что?

– У нас осталось топлива как раз достаточно, чтобы перепрыгнуть его на максимальном ускорении – если он не сбросит газ. Майк повернулся к своей панели, уставившись на дисплей трассы. До финиша оставалось полвитка – чуть больше четырех минут. Остальные участники заезда плелись далеко позади, два корабля сошли с трассы, отказавшись от борьбы.

– Лучше сделать это побыстрее, – сказал Майк. – Он знает, где находится.

– На последней секунде.

– Он откусит нашу лопасть.

– Выдержит.

– Только не эта.

– Я не я буду, если этого не сделаю.

– Пятнадцать секунд, Тайла! – крикнул Майк, не отрывая глаз от монитора, на котором мерцающий опознавательный символ «Кота» неумолимо приближался к черте старт-финиш, где трасса пересекалась с плоскостью эклиптики. Если она замешкается чуть дольше, времени не останется.

– Десять секунд!

– Успеется!

Майк нервно улыбнулся, наблюдая за падением уровня топлива. Тайла подбирала все до капли, но, черт возьми, если кто-то и мог совершить обгон на полной скорости, то только она, которая знала законы ускорения лучше любого другого.

– Пять секунд!

– Не мешай, я занята!

Майк начал считать про себя. Дойдя до нуля, он вцепился в подлокотники кресла... но ничего не случилось. Он повернулся...

– Поехали! – крикнула Тайла.

Корабль дернулся вперед, качнулся от скоростного сдвига и разогнался до предела. Майка вдавило в спинку кресла. Чем легче корабль, тем сильнее перегрузки, а их корабль был почти пуст. Антигравитационный костюм автоматически надулся, защищая тело. Майк не сводил глаз с экрана переднего обзора.

На какое-то неуловимое мгновение они увильнули от бездействующего главного сопла корабля Джесса Бландо и начали было обходить его сбоку, понемногу подаваясь вперед; в завихрениях сдвига корабль трясло и бросало, все аварийные сигналы полыхали красными и оранжевыми огнями.

– ПЕРЕГРЕВ ДВИГАТЕЛЯ, МАКСИМАЛЬНОЕ G, НИЗКИЙ УРОВЕНЬ ТОПЛИВА, НЕПОЛАДКИ В РЕАКТИВНОМ ДВИГАТЕЛЕ, ВЫСОКОЕ ДАВЛЕНИЕ МАСЛА...

Майк усмехнулся, довольный, несмотря на то что дыхание перехватило и сердце билось как сумасшедшее; боясь моргнуть, он не сводил глаз с экрана, следя за тем, как «Кот» справа обходил потерявшего бдительность пилота. Но что это...

НЕПОЛАДКИ В РЕАКТИВНОМ ДВИГАТЕЛЕ!

– Стой! Прекрати!

Майк перевел управление на себя, зная, что она разорвет его в клочки, когда они вернутся на Питфол.

– Прости, детка...

Он отключил главный двигатель. Отключил подачу топлива. Отключил тормозные двигатели. Все. Полное отключение.

Слишком поздно. Корабль трясся, едва не разваливаясь на куски в сдвиге, двигатель дымился – охладители ухали от перегрузки. Реактивный двигатель левого поворота покорежило взрывом.

– Черт! – сказала Тайла. – Я не могу...

Корабль упал обратно в грув, завалившись на бок, раздался скрежет металла, свист амортизаторов. Часто мигая, Майк еле успевал следить за экраном бокового обзора. Всего в пяти метрах перед ними выхлопные дюзы главного двигателя Бландо заполняли экран, словно черные дыры.

– Если сейчас он включит двигатель...

Дюзы корабля Бландо расцвели ослепительным фиолетовым огнем, изображение на экране таяло, пока не взорвалась камера. Корпус корабля обволокло плавящим жаром выхлопа, проедающим тонкий металл боковых стенок, подобно паяльной лампе. Корабль дергался и трещал, дрожали огоньки аварийных сигналов, а автоматические датчики вдоль трассы спидвея уже посылали сообщения об аварии, предупреждая спасательные команды.

Майк вырубил электронику реактивного двигателя, затем проверил систему центрального компьютера. Тот был мертв.

– Черт...

Он полностью перевел управление на себя, отклонил выхлопные дюзы главного двигателя и включил зажигание, разворачивая корабль так, чтобы таранная лопасть смотрела в сопло корабля Бландо. Затем отключил все коммуникационные цепи корабля, кроме аварийной связи и системы жизнеобеспечения скафандров. И только потом осторожно вздохнул; в воздухе пахло дымом.

Вдоль трассы уже выбросили флажки, предупреждая об отмене ручного управления.

– Красный свет! – раздался голос диспетчера. – Красный свет!

В ответ двигатель Бландо автоматически отключился – у него было более современное оборудование – и в то же мгновение спидвей начал замедляться, искривляющий поток отключался по мере того, как лидер сходил с трассы, а искривляющий двигатель выравнивал параметры траектории.

– Ты можешь принять управление? Тайла не отвечала.

«Злится на меня, – подумал Майк. – Кипятится из-за того, что я перехватил инициативу». Он посмотрел на нее.

– Прости, что погорячился, – Тайла не двигалась. Взгляд Майка скользнул за ее кресло. – О, нет... В обшивке зияла дыра в человеческий рост. Он машинально проверил индикаторы давления скафандра; все в порядке, везде зеленые огоньки.

– Тайла?

Она не двигалась.

– Тайла!

Майк отстегнул ремни и перекрыл вентиль системы охлаждения. Он медленно передвигался по кораблю, протискивая надутый скафандр через лабиринт торсионных балок и распорок. Прежде всего он разглядел черный бок ее скафандра. Майк поднял противосолнечный экран на шлеме Тайлы. Огни спидвея играли на нем, отбрасывая красные блики на ее лицо. Разорванные части скафандра сомкнулись, изолируя утечку. Веки Тайлы вздрогнули.

– О, нет, нет... – шептал Майк. – Не умирай... Он для верности зажал дыру в скафандре и принялся считывать показатели, ожидая спасательную команду. Индикаторы горели зеленым иди желтым огнем, но Майк видел, что герметичность скафандра нарушена, влажный воздух вытекал через шлюзовые сочленения. Вокруг висел темно-красный туман, он не сразу понял, что это такое, а потом, содрогнувшись, догадался: порошкообразная кровь, досуха вымороженная в вакууме спидвея.

Майк глубоко вздохнул, удерживая позывы к рвоте, и проверил, начал ли скафандр восстанавливать жидкостный баланс Тайлы.

– Все хорошо, – сказал он. – Ты справишься с этим, детка.

Ему показалась, что он расслышал ее ответ:

– Не называй меня деткой.

– Это просто глупая шутка, Тайла. Я говорю так, чтобы вызвать твое раздражение.

Майк притянул к себе гермомешок, который автоматически выпрыгнул из спасательной камеры, расстегнул ремни на кресле Тайлы и протолкнул ее внутрь мягкого серебристого мешка. Застегнув мешок, он наполнил его кислородом и проверил, нет ли утечки, после чего включил связь с администрацией спидвея на тот случай, если автоматический сигнал не прошел.

– Красный код. Красный код. У меня раненый. Поспешите, ребята.

На большом экране за обуглившимся креслом Тайлы появился зеленый крест спасательного корабля, вылетевшего прямо с Питфола; оставляя за собой новые линии искривления, он прокладывал путь напрямик.

– Ми видеть вас, «Скользкий Кот», – сказал кто-то из спасательной команды с сильным акцентом инопланетянина. – ЕТА питнадцат секунд. Держись, детка.

– Не называ...

Майк усмехнулся. Все в порядке. Называйте меня как угодно. Только летите сюда.

Майку пришлось частично выпустить кислород из гермомешка, чтобы протащить Тайлу через крошечный шлюз корабля.

Очутившись на борту спасательного бота, он стад наблюдать, как робот-врач расстегивал «молнию» мешка и извлекал оттуда Тайлу. Ловко орудуя дюжиной рук, робот снял с нее скафандр, обработал пеной ожоги и осторожно уложил Тайлу в машину жизнеобеспечения, такую же огромную и сложную, как любой из реактивных двигателей «Скользкого Кота». Тайла застонала, когда манипулятор согнул ее обожженную руку, спекшуюся с боком, произведя при этом звук, похожий на... Майк отвернулся.

В иллюминатор было видно, как спасательный корабль прокладывает себе путь прямо сквозь поблескивающие стенки трассы и ложится на прямой курс к Клипсису. Трассы спидвея сплетались в мерцающую паутину под прямым углом к плоскости орбиты планеты, а подобрали их далеко в стороне. По мере нарастания скорости корабля желтое солнце Клипсис превратилось в голубое и стало быстро растворяться в фиолетовой дымке, пока не сменилось на экране компьютерным символом из ряда цифр. Питфол выглядел еще одной компьютерной закорючкой на ближней орбите до тех пор, пока они не приблизились – корабль начал торможение. Клипсис вынырнул из призрачного спектра, заполнив экран, а Питфол превратился в белое пятно невозможно искривленного пространства. Надвинулось кольцо туманного света, и бот нырнул в мерцающий дымный столб. Пилот тихо говорил что-то в микрофон. Наконец черное пятно в конце туннеля расползлось, пульсируя, и они очутились во тьме Питфола. Майк следил за мельканием огней, кораблей, кранов и открытых ангаров, потом помог выгрузить Тайлу из корабля. Они были дома.

Путешествие в четверть миллиарда километров заняло 44 секунды. Не сняв скафандра с болтающимися шлангами и проводами, Майк шагал по одному из извилистых белых коридоров госпиталя Питфола. К нему, неуклюже подпрыгивая из-за пониженной гравитации, подбежал Лек Крувен. Вид у него был полубезумный.

– Где она?

– В камере.

– Она...

– Сильно обожжена, – сказал Майк. – Но робот сказал, что помощь оказана вовремя. С ней все будет в порядке.

– Должно быть в порядке, Майк. Должно быть.

– Туда сейчас нельзя. Она в камере жизнеобеспечения.

– В камере...

– Это всего на несколько минут, Лек. А что с кораблем?

– С чем?

– С кораблем. Что с кораблем?

– Ах да, э... – Лек уставился в конец коридора. От поста дежурной сестры шагал какой-то человек, но он прошел мимо. Лек снова посмотрел на Майка. – Прости. Что-то у меня с головой...

– Корабль.

– Его еще не доставили.

– Ты хочешь, чтобы я вернулся на пит?

– А ты сможешь? С тобой все в порядке? Ты не ранен?

– Я в отличной форме, Лек. Увидимся там позже. Когда ты будешь в состоянии. Лек кивнул и отвернулся.

– Ты ведь ее видел?

– Она выкарабкается, Лек.

Он кивнул и внезапно улыбнулся.

– Ты знаешь, мы с Тайлой...

– Я знаю, Лек.

– Знаешь?

– Да все знают.

– Ох...

– Я подожду тебя на пите.

– Пришли сюда Эндрю.

– Пришлю.

– Ах да, тот оценщик вернулся.

– Ты имеешь в виду Эдда?

– Ну да.

– С. Ричардсон Эддингтон, – сказал Майк, улыбаясь. – Большое имя, маленький человечек.

– Будь с ним повежливее, Майк. Нам нужны деньги.

– Постараюсь.

– Он захочет выяснить, что стряслось с кораблем. Эти ребята не намерены тратить деньги на команду, которая не может удержать корабль на трассе.

– Я знаю.

– А если их оценщик скажет им, что завинтили...

– Я знаю, Лек.

– Он собирается привезти независимых технических экспертов, чтобы они все проверили. Он как раз звонил, когда я уходил.

– Дуайн это очень понравится.

– Да, но не Дуайн меня сейчас беспокоит. Она выкарабкается... – Лек осекся. Еще один доктор плыл по коридору в их сторону, подрагивая глазками на тонких стебельках.

– Лек Крувен?

– Это я.

Доктор булькнул, и его голосовой аппарат засвистел от напряжения.

– Дальнейшее ожидание требуется, да?

– Вы хотите, чтобы я подождал?

– Разве я не правильно это выразил?

– Да, да, я подожду.

– Комната 882.

– Спасибо.

Врач заскользил обратно, изогнув глаза так, чтобы иметь обзор пространства позади себя. Лек только затряс головой. Майк сказал:

– Я вернусь, как только смогу.

Лек кивнул, но не ответил, его глаза казались незрячими.

– С ней все будет в порядке, Лек. Я точно говорю.

## Глава 2

Майк некоторое время постоял у запасного выхода. Госпиталь находился прямо на пит-ринге, слегка выдаваясь в сторону, чтобы спасательным кораблям легко было его отыскать. Он имел огромный причал и самый большой на Питфоле воздушный экран. При необходимости здесь могла разом сесть дюжина кораблей, не рискуя столкнуться.

Майку нечего было делать на пите, пока туда не доставили «Скользкого Кота», поэтому он убивал время, слоняясь туда-сюда. Когда он приближался к экрану, гравитация падала почти до нуля. Ангар ослепительно сиял, даже сейчас, между гонками, когда внутри было почти пусто. Невдалеке, потрескивая и пощелкивая, остывал какой-то корабль, пустой, с открытыми люками. Это был не тот, что доставил сюда их с Тайлой.

– Счастья вам, ребята, кем бы вы ни были, – пробормотал Майк.

Он остановился, балансируя на цыпочках на красно-белой зебре опасной зоны, в пятидесяти метрах от вакуума внешней раковины Питфола. Сквозь подошвы ботинок ощущалась вибрация воздушного экрана. В десяти метрах под его ступнями был указатель другого входа, с опрокинутым гравитационным полем – там была другая поверхность, в точности повторяющая пространство ангара.

Майк выполз на шершавую плиту и заглянул через край. Он опасался, как бы кто-нибудь не заметил его и не велел ему вернуться. Отсюда был виден Питфол. Полдюжины его рингов и разноцветные огни бакенов прятались за массивностью пит-ринга. На расстоянии шести километров горела красными огнями зона выхода, опоясывающая темное внутреннее пространство сферического искривления; отсюда через скрученное кольцо пролегал путь к дюжине с небольшим трасс спидвея. Прямо перед Майком находилось белое кольцо входа в один из туннелей пассажирской сети, которая связывала планеты системы Клипсиса, с каждой из которых можно было попасть в мир одной из известных разновидностей гуманоидов.

Люди делили свою базовую планету, Энигму, с десятком других кислорододышащих существ. В физическом плане это была почти безупречная копия Земли, хотя никто специально не подгонял ее среду под земную. Майк уже шесть месяцев находился на Питфоле, но до сих пор не летал ни на Энигму, ни на другие планеты. Они не интересовали его. Он приехал сюда ради гонок.

Майк посмотрел на часы и застонал. Питфол проходил по орбите максимально близко к звезде Клипсис, и в таком положении им предстояло оставаться почти сорок минут. Лек утверждал, что искривленное поле Питфола не только защищает от смертоносного жара, но и подпитывается энергией конвекционной зоны звезды.

Майку это было все равно. Он чувствовал себя гораздо лучше, когда Питфол находился в дальней точке своей эллиптической орбиты, примерно в трехстах тысячах километрах над протосферой звезды. Майк прищурившись смотрел на белое отверстие входа в искривление, словно проверял его на прочность. Черт, если искривленное поле Питфола вдруг откажет, и этот крошечный пузырек вдруг наполнится всяким звездным мусором,

Майк, возможно, даже не успеет этого почувствовать. Он продолжал смотреть, и вот из белого круга возникла черная точка корабля, увеличиваясь и надвигаясь прямо на него. На Уоллтауне, внутренней поверхности Питфола, загорелись сине-зеленые лучи лазеров, проверяя корабельные системы. Майк закрыл глаза, когда на нем заплясали несколько когерентных лучей.

Корабль приближался. Майк встал и попятился, отступая в низкогравитационное поле. По ангару пронесся звук предупредительной сирены.

– О боже, – пробормотал он, со всех ног бросившись в сторону.

Разбежавшись, он оттолкнулся и прыгнул. Сначала он взмыл высоко вверх, но траектория прыжка снижалась по мере нарастания гравитации. Майк рухнул на плиту и откатился в сторону, стараясь не повредить скафандр. Он еще не расплатился за эту одежонку.

Корабль пронзил воздушный экран, мгновенно оглушив Майка ревом тормозных двигателей. Заработали мощные вентиляторы, выдувая из ангара через пульсирующий экран ядовитые газы выхлопа. Огромный черный корабль замер наконец в нескольких метрах от Майка. Он решил, что надо поскорее выбираться отсюда, пока кто-нибудь не составил рапорт о создании аварийной обстановки при посадке. Когда Майк добрался до пита Крувена, «Скользкий Кот» уже стоял в смотровом отсеке; буксир только что отчалил, его навигационные огни еще маячили сквозь матовый экран.

Майк считал, что корабль здесь надолго не задержится. Ему место в ремонтном доке.

Подошел Эндрю.

– Как Тайла?

– Ничего. Лек просил тебя зайти. Палата 882.

– Это контейнер?

– Ага.

– Боже правый.

Майк невольно улыбнулся. Эндрю был единственным из его знакомых меркеков, который говорил с кембриджским акцентом.

– Давай иди. Лек тебя ждет.

– Они только что притащили «Кота».

– Знаю. Мы с Дуайн все проверим, не беспокойся, – Майк заглянул в отсек. – Этот парень еще здесь?

– С. Ричардсон Эддингтон? С. означает «сноб»? Или С. означает...

– Да ладно, успокойся. Нам без него не обойтись. Если он даст добро, мы получим еще одного неслабого спонсора. Может, нам даже дадут второй корабль, о котором Лек все толкует. На котором я должен был летать.

– Выше нос, Майк. Мы его получим или все останемся без работы.

Майк кивнул.

– Иди, иди. Увидимся позже.

Краснолицый меркек повязал на шею светлый галстук.

– Я не задержусь, сынок.

Майк пересек рубку управления и заглянул в защитное окно. Дуайн была уже в смотровом отсеке, сейчас она ощупывала «Кота» в четырех местах одновременно. Поласанка напоминала индийское божество техосмотра кораблей.

Майк обернулся и увидел приближающегося Эллингтона. Оценщик ел китайский салат из пластиковой коробочки. Он помахал Майку палочками.

– Сейчас ты скажешь, что это не твоя вина.

– Да сэр, я действительно так думаю. Эдд, – добавил он. Этот парень хотел, чтобы все называли его Эддом, но Майк постоянно забывал. Он кивнул на корабль. – Как вам это зрелище?

– Я видел и похуже.

– А я не видел, – невольно вырвалось у Майка. Майк подошел к контрольной панели отсека, включив насос, чтобы подкачать в ангар воздух. Дуайн оглянулась. Ей нравилась разреженная атмосфера. Майк помахал ей через стекло и развел руками. Он все же предпочитал дышать. Эдд наблюдал за ним. Майк сказал:

– Прожгло обшивку.

– Это очевидно, – Эдд тыкал палочками в коробку, пытаясь ухватить листик масляного латука. – И дорого. Для начала вам нужна новая обшивка. И новая кабина пилота, и новое кресло, и иллюминатор, и трубы охладительной системы. Для начала.

На Майка это произвело сильное впечатление. Парень, несомненно, знал свое дело.

Эдд продолжал:

– Корабль придется отогнать в доки, знаешь ли.

– Надолго, как вы думаете, сэр?

– Ну... дней на двадцать, пожалуй. Влетит в копеечку, – снова напомнил он.

– Да, я знаю.

«Что ты хочешь этим сказать, Эдд? Твои ребята согласны еще раскошелиться? Или хотят отвернуться от команды Крувена?» Эдд молчал. Майк посмотрел сквозь стекло на черный корабль, который выпускал из себя гидравлическую жидкость. Дыра в боку казалась отвратительно пугающей.

– Вы должны были видеть тот выхлоп, налетевший прямо на нас.

Корабль зажало с боков, и мы ничего не могли...

– Да, я видел репортаж. Сейчас то и дело крутят записи вашей корабельной камеры.

– Ну да, я так и думал. Всем нравится хорошее, смачное крушение особенно, если ты не поставил денег на этот корабль.

– Что ж, Майк, мы играем в такие игры, – Эдд проглотил последний кусочек помидора и запустил пустую коробочку в сторону люка, куда она и поплыла с низкогравитационной грацией. – А теперь за работу, – он повернулся к контрольной панели и включил вентиляторы. – Мне нравится воздух посвежее, не возражаешь?

Майк совсем забыл о вентиляторах. Авария вытеснила у него из головы такую привычную меру безопасности, как выветривание ядовитых газов.

– Ах да, отлично, – сказал Майк. – Я как раз собирался это сделать.

Майк запоздало нажал кнопку, которая разворачивала тяжелый противорадиационный щит над задней частью корабля. Дуайн едва успела отскочить. Майк беспомощно улыбнулся ей и подивился, осталась какая-нибудь мера безопасности, которую они умудрились не нарушить. Что об этом подумает Эдд?

Хорошенькая гоночная команда подобралась, вот только корабли взрывают, пилотов засовывают в контейнер, позволяют техническому персоналу задыхаться и травиться газами.

– Вообще-то здесь... э... нет радиации, Эдд. Я хочу сказать, что для работы будет достаточно прохладно.

– Будет... через несколько минут. Надеюсь, вы, ребятки, не продырявили топливные шланги. Если показатели в норме, то вы чересчур перегрели двигатель. Перегрели и гоняли всухую.

– Да, знаю. Как раз этого Лек нам не рекомендовал делать сохранилась запись его голоса по связи. Я ей говорил.

– А ей нужно было прислушиваться к разумным советам. Майк нервно усмехнулся.

– Не совсем так. Я имею в виду, она знает, что делает. Она действительно знает. Эдд молча кивнул.

Майк отвернулся. Похоже, он сегодня все говорил невпопад.

– Я хочу сказать, – начал он, – Тайла может летать... – Майк запнулся и оглянулся кругом, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает, затем понизил голос. – Эта девушка может летать вокруг меня кругами. Но не говорите ей, что я это сказал.

Майк облачился в комбинезон и прикрепил к поясу аварийный баллон с кислородом. У входа в шлюз он столкнулся с Эддом.

– Клайно-вор! – сказал Эдд.

– Что?

Эдд почему-то заговорил на каком-то языке вроде полдавианского.

Нельзя что ли говорить по-английски?

– Клайно-вор! – повторил Эдд, отворачиваясь. Майк услышал лепечущий звук, доносившийся из кабинета Лека, затем хлопанье множества крыльев. Стайка пушистых коричневых монстриков, кружась, вылетела из двери кабинета и понеслась прямо на них.

– Что, черт возьми...

– Все в порядке, Майк. Они работают на меня.

– Да, но...

– Это клаат'ксы – из-за внешних признаков их чаще называют летучими ящерицами.

Клаат'ксы – их было не меньше дюжины – закружились вокруг Эдда, цепляясь за его комбинезон крошечными голенькими ручками, мигая огромными глазами, щелкая зубастыми пастями.

– Чем они занимаются?

– Техосмотрами, Майк. Никто на Питфоле не делает эти чертовы техосмотры лучше них. Майк был ошарашен.

– Придется поверить на слово.

– Я не говорю на их языке, но они понимают несколько команд по-полдавиански.

– Ив этом придется поверить на слово.

Когда замок люка загорелся зеленым огоньком, Майк открыл его, и все ввалились в шлюз. Процедура была недолгой, просто очистка воздуха, но все это время маленькие зверьки радостно метались от Эддингтона к Майку и обратно.

– Они полны энтузиазма, – сказал Эдд.

– Ага, – согласился Майк, отводя маленькую ручку от своих защитных очков. – И очень любопытны.

– Сиизи! – прикрикнул на них Эдд. Клаат'ксы тут же прыгнули к нему на плечи и принялись бороться за место, отпихивая друг друга. Один из них обернулся на Майка, медленно мигая толстыми веками. Он подлетел к нему и сдернул респиратор, щелкнув им Майка по горлу. Зверек пронзительно залопотал, остальные подхватили с явным восторгом.

– Да, – сказал Майк. – Хороший зверь.

– Не давай им дотрагиваться до лица, – сказал Эдд.

– Почему?

– Узнаешь...

На противоположной стене засветился зеленый огонек, Майк отодвинул задвижку, и тяжелый люк распахнулся.

Хотя вентиляторы воздухоочистителей работали с полной нагрузкой, в смотровом ангаре стоял запах масла, горелого пластика и едкий дух расплавленного металла. Маленькие зверьки тут же полетели к кораблю, всего раз или два хлопнув кожистыми крыльями, а затем планируя через весь ангар. Помещение наполнилось ощущением свободного полета. Майк с Эддом оттолкнулись и последовали за ними, передвигаясь вдоль гладкой поверхности черно-белого гоночного корабля, пока не добрались до прожженной дыры. Дуайн отпрянула назад, уставившись на летучих ящериц.

– Это еще что такое? – удивленно спросила она.

– Это клаат'ксы, – сказал Майк. – Они будут... Эдд перебил:

– Мои люди хотят иметь техническую экспертизу аварии. Вот я и провожу экспертизу.

– А как же я?

– Внешний осмотр, – кивнул Эдд.

– Все в порядке, Дуайн, – Майк сделал страшное лицо, как бы говоря:

«Не вмешивайся!» Эдд приказал:

– Давайте каждый заниматься своей работой, договорились?

Майк бешено закивал в сторону Дуайн, и та нахмурилась. Одной рукой она держалась за корабль, другой скребла у себя в голове, а остальными двумя выразительно жестикулировала.

– Как вам будет угодно.

– Отлично, – удовлетворенно кивнул Майк. Он повернулся и посмотрел на корабль. Черные края прожженной дыры были окаймлены крошечными шариками оплавленного металла.

Сквозь нее можно было свободно заглянуть в кабину пилота, где болталась оборванная проводка и посвистывали гидравлические трубы. Сиденье пилота было покорежено. Майк внезапно отчетливо представил себе сидящую там Тайлу, охваченную опаляющим выхлопом главного двигателя Бландо. Он содрогнулся и прочистил горло.

– Зооноо! – просвистел Эдц.

Летучие ящерицы сложили крылышки, нырнули в отверстие и принялись дергать проводки и пробовать на вкус обожженный металл и пластик, радостно щебеча между собой. Майк отвернулся от зияющей дыры и проследил за взглядом Эдда.

– Да... я ошибался, – сказал Эдд. – Пожалуй, хуже я еще не видел.

Майк провел перчаткой по сморщенной обшивке. Ему пришло в голову, что если бы сегодня была его очередь пилотировать корабль, то сейчас он плавал бы в регенерационном контейнере.

– Так что это было? – спросила Дуайн. – Отказ реактивного двигателя?

– Ну да, – кивнул Майк. – Мы летели на главном, стараясь обойти Бландо на сдвиге. Господи, мы могли обойти этого парня, понимаете? Тайла могла бы это сделать. Она...

Он запнулся, воспоминание о ее обожженном теле перехватило дыхание.

– Она еще сделает это, – сказала Дуайн. Майк приподнял защитные очки и вытер глаза.

– Воздух здесь разреженный. Глаза слезятся.

– Привыкнешь со временем.

– Да, наверное.

Эдд продолжал разглядывать корабль.

Через минуту Майк прицепил свой предохранительный фал к кольцу и оттолкнулся.

– Хочу взглянуть на этот трастер. Дуайн отправилась за ним.

– Передний левый?

– Ага. Сопло номер четыре.

Каждый раз, закрывая глаза, Майк видел тот мигающий сигнал. Почему он ничего не предпринял, когда огонек мигнул впервые? Почему не потребовал прекращения гонки или чего-то в этом роде?

Тайла, конечно, убила бы его. Но сейчас она не была бы в госпитале.

Он собрался с духом и заглянул в крошечное выходное отверстие сопла. Отсюда ничего не было видно, кроме грязного ободка, через который вырывались сжиженные газы.

– Клатоо-йан! – сказал Эдд, и зверушки энергично взялись за дело, снимая панели с носа корабля.

Через несколько минут весь двигатель был как на ладони, и клаат'ксы облепили его, щупая пальчиками проводку и пробуя на вкус трубки. На лице Дуайн было написано отвращение. Майк просто смотрел, часто дыша. В голове вертелась единственная мысль:

«Что, если это все-таки моя вина?»

К тому времени, как Эндрю вернулся из госпиталя, Майк уже выбрался из смотрового отсека и наблюдал за происходящим через стекло. От запаха горелого пластика у него разболелась голова.

– Лек велел вам с Дуайн прийти к нему.

Майк включил переговорное устройство и попросил Дуайн выйти из смотрового отсека, но та была занята спором с Эллингтоном.

– Позже, – отмахнулась она. – Передай ей, что я ее люблю.

Майк кивнул.

– Постараюсь.

Прежде чем Майк ушел, Эндрю сказал:

– Тайла не очень-то хорошо выглядит, парень. Ты ведь не подашь вида?

Майк покачал головой, ощущая холодок в спине. «Давай, – подумал он, – и через это придется пройти».

## Глава 3

Майк шел по коридору, заглядывая за пластиковые занавески. В палате 882 располагался десяток вертикальных цилиндрических контейнеров, некоторые из них были заняты и ярко освещены, другие темны и безжизненны, как кадушки с морской водой. Самые мрачные были пусты и запорошены пылью, сквозь которою смутно виднелись их жутковатые внутренности, болтающиеся проводки и шланга.

В конце коридора занавеска была полуоткрыта. Возле контейнера, уставившись на монитор, сидел Лек. Он не заметил подошедшего, и Майк некоторое время стоял у него за спиной, наблюдая. Тайла плавала в мутноватой жидкости, ни на что не опираясь. Множество тонких проволочек подсоединялись к игле в области крестца, другие, более толстые трубки выходили спереди из-под ребер. Глаза ее были закрыты, бледная кожа отливала лавандовой голубизной. Майк услышал тихий голос и шагнул вперед, встав рядом с Леком.

– Привет, Майк, – прошептала Тайла. Лек оторвался от контрольной панели.

– Ты в сознании, – удивился Майк.

– Достаточно для того, чтобы говорить, – сказала она. – Меня немного отредактировали.

– Что? Лек сказал:

– Она большей частью находится в Мозговом Банке. Но часть ее разума функционирует. Просто определенные воспоминания были...

– Они боятся, что травматический шок повлияет на процесс заживления, – сказала Тайла.

– Так значит, ты не знаешь, что произошло?

– Не-а. Это была твоя вина?

– Нет!

– А я уверена, что да! Ты же знаешь, такое и раньше бывало.

Майк покачал головой и заметил, что на него пристально смотрит Лек.

Некоторое время назад Тайла сломала руку во время тренировочного полета.

Авария произошла частично по вине Майка, частично – по ее.

– Поверь мне, – сказал Майк, – на этот раз было не так.

– Что ж, если ты так говоришь...

Лек не отрывал от него глаз, словно допытываясь:

– Ты в этом уверен?

Майк вдруг понял, что всем на Питфоле придет в голову тот же вопрос.

Он сменил тему:

– А почему ты такая синенькая?

– Что ты хочешь сказать? Я себя отлично чувствую тут, в контейнере.

– Да нет, я имел в виду твою кожу. Ты напоминаешь полдавианку. Ты не видишь собственного тела?

– Ей не нужно его видеть, – сказал Лек.

– Ну, я просто поинтересовался.

– А что? Я так плохо выгляжу?

– Майк... – упрекнул его Лек.

Майк посмотрел на Тайлу через прозрачные стенки контейнера. Даже обожженная, черно-красная половина ее тела отливала той же голубизной, что и здоровая кожа.

– Да нет, ты прекрасно выглядишь. Просто голубоватая какая-то, только и всего.

– Подожди минутку. Я посмотрю на монитор. – После недолгой паузы она продолжила:

– Это синтетический заменитель крови, который мне вливают. В нем в пять раз больше кислорода, но совсем нет гемоглобина. Здесь написано, как это называется, но я не могу произнести.

– Да ладно, не надо.

– А тебе что, не нравится мой цвет лица?

– Цвет что надо. Правда, Лек?

– Конечно, – отозвался тот, свирепо глядя на Майка. – Дуайн уже осмотрела корабль?

– Да, мы все осмотрели. Видел бы ты, кого Эддингтон притащил для технической консультации. Это...

– С кораблем все будет в порядке, да? – спросила Тайла.

– Эдд сказал, двадцать дней... на верфи. Лек содрогнулся.

– Ты знаешь, как все это дорого? Мозговые записи и все прочее?

– Спасибо, Лек, – усмехнулась Тайла.

– Я только хотел сказать...

– А как со страховкой? – спросил Майк.

– Да, да, но вычеты... – Лек потер лицо. – Тайла, ты знаешь, меня не волнуют расходы. Не переживай на этот счет.

– Не переживай? Что это значит? У меня не так много мозгов в голове осталось, чтобы как следует ими шевелить.

– Ну вот и не бери в голову, – сказал Майк.

– Конечно. Ты сказал, что все будет в порядке. Мне приходится тебе верить. В моем положении не спорят. Но ты уверен, что это была не твоя вина?

– Я уверен, – ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее.

– А как насчет саботажа? – спросила Тайла.

– Не будь смешной.

– Что с кабиной пилота? – спросил Лек.

– Эдд сказал, им придется ее вытащить.

– Всю эту чертову кабину!

– Ну... Эдд говорит, большую часть кабины можно потом использовать.

– Хотелось бы надеяться!

– Ты теперь зовешь его Эддом? – поинтересовалась Тайла.

– Я и не думал, что ты его помнишь, – удивился Майк.

– Этого ужа?

– Он не такой уж плохой парень.

– Перестаньте, вы, оба, – оборвал Лек. – Придется с ним дружить.

Особенно теперь, когда у нас вообще нет корабля.

– Не говоря уж о тренировочном корабле, который я должен был получить, – заметил Майк.

Тайла рассмеялась, но смех прозвучал неестественно.

Майк отвернулся, снова ощутив холодок на спине.

Лек откашлялся.

– Может быть, мы сможем арендовать что-нибудь. Хотя я не уверен. Не хотелось бы пропускать все эти гонки. Возможно, страховка...

– Эй, – окликнула Тайла. – А кто займет мое место? Думаете, я не догадываюсь? Лек посмотрел на Майка.

– Кроме тебя некому.

– Я готов.

– Не раскатывай губы, – сказала Тайла. – Я на днях отсюда вылезу и тогда так полечу, что ты штаны потеряешь.

– Вот и правильно, – улыбнулся Лек. Майк пожал плечами.

– Что ж, если ты полагаешь, что вскоре будешь в состоянии...

– Я получил работу! – сказал Майк. – Первым стажером!

– Отлично, малыш, – похвалил Джесс Бландо. – Только не слишком-то задирай нос, а то шлем не налезет.

– Не беспокойся за меня, – Майк плюхнулся на стул рядом с Джессом.

Смена уже давно началась, и в «Коухогсе» было пустынно. Автоматические пылесосы с визгом ползали по замусоренному ковру. – Я все спланировал еще по дороге сюда. Для начала мне нужно самостоятельно выиграть какие-нибудь небольшие гонки, ну, знаешь, чтобы пробиться на заезды два-А и три-А. А потом попасть на пятизвездную, возможно, Андромеда-Сиошк.

– Для этого нужно получить большой корабль.

– Естественно. А там подойдет время пятизвездной «Классик», и я – Большой Чемпион. Джесс кивнул:

– О'кей, у тебя отличная перспектива. Майк рассмеялся.

– А что это ты один обедаешь?

– А со мной Спидбол.

– Дядя Спидбол Рэйбо? – переспросил Майк. – Где же он?

– А он все прыгает вокруг и рассказывает какую-то дурацкую историю о том, как хорошо было в старые добрые времена...

– Знаю я эту историю.

– У него этих историй миллион. Накручивает для пущего эффекта, будто он летел в сдвиге, и у него, понимаешь, закоротило проводку – и тогда он выбросил из кабины свою левую руку. Теперь он в туалете смазывает ее маслом или еще что-то делает.

– Послушай, я говорил ему не менять тело. На гонках PV он походил на рожок для обуви и из-за этого влип в неприятности.

– Точно, но теперь, став твоим официальным опекуном, он собирается приобрести более гуманоидный вид.

– Добрый старый дядюшка Спидбол.

– Маленький совет, Майк. Старайся, чтобы он не слышал, что ты его так называешь.

– Не волнуйся, я... – Майк сгреб со стола пригоршню скользких карточек со ставками. – Это все твои?

– Боюсь, что так.

– Выиграл?

– Не в этот раз, – Джесс отодвинул кружку с остывшим кофе.

– Эх, – сказал Майк, – пропустил я вечеринку по случаю твоей победы. Джесс уставился в стол.

– Не много потерял. Спонсора-то у меня по-прежнему нет.

– Это требует времени, Джесс.

– Кроме того, терпеть не могу побеждать за чей-то счет. А если бы тот меркек не загробил двигатель на десятой минуте, я бы и близко к лидеру не подобрался. Сам удивляюсь, как так случилось. Тебе передали мою записку?

– Да, спасибо. Ей лучше.

– Ненавижу эти чертовы контейнеры.

– Я в них никогда не попадал.

– Науквуд, как говорят полдавианцы. Надеюсь никогда тебя не увидеть в одном их них.

Гравитация увеличилась, и Джесс раздраженно застонал.

– Эй, остановите их! Меня не волнует пыль, которой я здесь наглотаюсь! – крикнул он.

Но никто не обратил на него внимания, и пылесосы продолжали жужжать по ковру.

– Твой корабль уже осмотрели?

– Да, без проблем, – Джесс огляделся кругом и наклонился к Майку.

– Они не заметили одну маленькую штучку на сенсоре щита. Понимаешь, я переделал определитель расстояния, так что теперь могу подобраться ближе, прежде чем щит развернется.

Майк знал, что на некоторых кораблях была небольшая насадка с противовыхлопным щитом, который разворачивался спереди, но не думал, что это может сыграть какую-то роль.

– Джесс, а что ты этим выигрываешь? Лишних десять метров хорошей маневренности? Джесс быстро кивнул.

– Гонки выигрываются или проигрываются и не из-за таких пустяков.

– Да, понимаю. У «Кота» нет щитов. Только таранная лопасть.

– Всегда приходится обеспечивать себе хотя бы маленькое преимущество, Майк.

– Знаю.

– Не забывай об этом. Тебе может когда-нибудь потребоваться такое преимущество. Майк кивнул.

– Кто с тобой летел?

– Мишима. Один из тех богатеньких сынков, которых я учил в Академии. Но это ничего не значит – он отличный парень. Ты о нем еще услышишь.

– Ты мне еще не рассказывал, почему ушел из Академии. Тебя уволили?

– Никто никого не увольнял. Просто я получил возможность вернуться на трассу к реальному делу.

– Самый старший из учеников. Джесс улыбнулся.

– Майк, слово «ученик» еще ничего не означает. Это то же, что быть мастером. Ты становишься мастером, когда начинаешь управлять собственной судьбой.

– И собственным кораблем.

– Кораблем – это здорово.

Один из пылесосов подполз к столу и стал тыкаться в ботинки Бландо. Тот поднял ноги, и робот проскользнул дальше. На какое-то время стало очень шумно, и Майк не делал попыток продолжить разговор. Он откинулся на стуле. «Коухогс» располагался на северном краю пит-ринга, и сквозь пластиковые пузыри его крыши виднелись огни Уоллтауна, ярко сиявшие в вакууме Питфола. Когда стало относительно тихо, Майк сказал:

– Почти как ночное небо на Земле. Джесс не обратил внимания на его слова.

– Я знаю, ты считаешь меня виноватым в случившемся.

– Нет, вовсе нет!

Майк посмотрел на него и увидел, как глубоко залегли морщинки возле глаз. Джесс вдруг показался ему старым и усталым.

– Если бы я не включил главный...

– Все произошло очень быстро, Джесс. Мы думали, что ты их отключишь. Я хочу сказать, черт... мы тебя обходили, что ты еще мог сделать?

– Я не знаю, что случилось. В какое-то мгновение вы были от меня сбоку, а в следующее – уже оказались позади моего сопла. Порядок работы цилиндров...

– Забудь об этом, Джесс!

– Забыть о чем? – за их столик присел плосколицый стальной робот.

– Спидбол? – спросил Майк.

– Более или менее, – он поднял левую руку и помахал ею.

– Смазал ее или как? – спросил Джесс.

– Чувствую себя отлично, – стальная голова повернулась к Майку. – Мне очень жаль Тайлу. Майк кивнул.


– Если я могу что-нибудь для нее сделать...

– Можешь навестить ее?

Джесс сказал:

– Меня пугает вид контейнера.

– Я уверен, что это будет много значить для нее... ну, понимаешь, герой гонок, и вообще...

– Конечно, – сказал Спидбол. – Я свяжусь с ней.

– Спасибо. Джесс произнес:

– На твоем месте я бы его так близко к ней не подпускал.

– А мне-то что? – спросил Майк.

– Да что уж там, Майк, мы-то знаем. Ты ее терпеть не можешь.

– Она просто пилот и все...

– Посмотри-ка! – воскликнул Джесс. – Он краснеет! Спидбол протянул руку и хлопнул Джесса по макушке.

– Я помню время, когда и ты краснел.

– Он все выдумывает, – отговорился Джесс. Спидбол продолжал:

– Как бы там ни было, Майк, трасса теперь открыта перед тобой.

– Я не хотел добиться этого такой ценой.

– Никто не хочет, но надо брать то, что идет в руки. Когда какой-нибудь парень пытается обойти тебя сбоку, включай главный двигатель. Помочь этому человеку ты не сможешь, не сможешь и заставить его лететь назад. Тебе остается только надеяться, что у него где-нибудь припрятан полный набор мозговых записей, вот как у меня, например.

Майк подумал: «Для начала надо заработать кучу денег, чтобы позволить себе мозговые записи». Вслух же сказал:

– Хочешь сказать, что надо продолжать летать, словно ничего не замечаешь? Спидбол кивнул.

– Пошли цветы, выплати свою страховку и возвращайся на кокпит.

Пусть мертвые хоронят своих мертвецов.

– Это слишком сурово, – заметил Джесс. Спидбол повернул к нему голову:

– Что-то я не помню тебя на моих похоронах. Джесс отвернулся, проворчав:

– Помнится, мне нужно было установить новый топливный насос. Я, наверное, обкатывал корабль на полигоне. Спидбол посмотрел на Майка.

– А ведь мы были друзьями.

– Нет, нет, – сказал Джесс. – Это было двадцать лет назад. Я был просто мальчишкой, а ты... ну, ты был Спидбол Рэйбо. Кажется, однажды ты сказал мне «привет» на спонсорской вечеринке.

– А что собственно случилось с твоим кораблем? – спросил Майк Спидбола. – Я знаю, что его вынесло за высокий борт и все такое, но почему? Мне так и не удалось узнать, что произошло на самом деле.

– И никогда не удастся, – сказал Джесс. – Во всяком случае, не от него. Его там не было. Спидбол кивнул своей стальной головой.

– Верно. Моя последняя мозговая запись была сделана за неделю до аварии. Но я читал репортажи в «Питсайд Ньюс», – Там одна брехня, – усмехнулся Джесс. – Это все знают.

– Загадочная история! – сказал Майк.

– Небылицы, – буркнул Джесс.

– Майк?

Он обернулся и увидел, что на него смотрит молодая женщина с короткими черными волосами.

– Вы Майк Мюррей?

– Пожалуй, да.

Майк вопросительно посмотрел на Джесса.

– Не дадите ли мне автограф? – спросила девушка.

– Я?

– Да, пожалуйста. Джесс сказал:

– Давай, поставь ей закорючку. Послушай, детка, а я тоже знаменитый.

Она даже не взглянула на него.

– Что ж, значит, не настолько знаменитый, – вздохнул он. Майк расписался на ее салфетке.

– Вы уверены, что хотели именно этого?

– Да, да. Я коллекционирую всех начинающих стажеров.

– А как именно вы их используете? – спросил Джесс. Майк вспыхнул, но скрыл смущение.

– С днем рождения, – сказала девушка. – Я знаю, что вы когда-нибудь станете одним из лучших пилотов.

– Спасибо, – улыбнулся Майк. – Я постараюсь.

– Знаю, что постараетесь, – бросила она через плечо, уходя.

– Первая из многих, – заметил Спидбол.

– Я не знал, что сегодня твой день рождения, – сказал Джесс.

– Мне исполняется семнадцать, – ответил Майк как можно равнодушнее. – Но только завтра... насколько я помню.

– Что ж, поздравляю, – сказал Спидбол. – Хорошо, что не сбился со счета.

– Э, да это не единственный повод для праздника. Майк ведь теперь новый первый стажер в команде Крувена, – напомнил Джесс.

– Я знаю, – сказал Спидбол. – Это сообщение уже прошло по сети от МИКСИНА.

– МИКСИНА? – удивился Майк. МИКСИН, председатель Гоночного Комитета в этом сезоне? МИКСИН, первая компьютерная программа, которая стала председателем? – Правда?

– Такое случается, – подтвердил Спидбол. – Появляется на гонках новый паренек, и МИКСИН начинает им интересоваться, помогает немного. Время от времени.

– И с тобой случилось, – сказал Джесс, – насколько я знаю.

– Да, пожалуй так.

– Ну вот, теперь вы железные братья.

– Так и есть.

– А это больно? – неожиданно для себя спросил Майк и тут же почувствовал себя полным идиотом. Он помахал рукой, стараясь развеять в воздухе собственные слова. – Ой, простите. Забудьте, что я спросил об этом.

– Да нет, я тебе скажу, – ответил Спидбол. – Все в какой-то степени причиняет боль. Хотеть чего-то, терять что-то, получать что-то – все больно, потому что нет ничего, чем ты мог бы владеть вечно. Так устроен мир. Я заперт в этом ящике; ты заперт в своем теле. Где бы ты ни находился, везде будет больно. С этим просто приходится жить. Или в моем случае...

– О, заткнись, будь любезен, – простонал Джесс. – Если бы я знал, что вы тут собираетесь философствовать...

– Я закончил.

– Отлично.

## Глава 4

Майк нервничал и старался не смотреть на регенерационный контейнер, надеясь, что Тайла не замечает этого. Он предпочел бы общаться с ней как-нибудь иначе, чтобы перед глазами не маячило плавающее тело. Глаза девушки были открыты, но ничего не видели. Он сказал:

– Знаешь, я теперь буду так занят, стараясь – разумеется, безуспешно – заменить тебя в команде, что... э-э... Лек попросил меня... то есть велел мне... ну, перетащить мои вещи из общежития в твою... в общем, в твою комнату на пите.

– Я знаю.

Майк быстро поднял глаза.

– И ты не возражаешь?

– Только не трогай мое барахло.

– Что ты, конечно.

Он уставился в пол, не зная, о чем еще говорить. Потом посмотрел на часы.

– Ого, мне пора бежать. Лек хочет поискать корабль на замену.

– Это не лишено смысла.

– У тебя есть какие-то соображения? – спросил Майк.

– Не имеет значения, я-то не буду на нем летать.

– Никогда не знаешь, как все обернется. Тебе еще предстоит забирать «Кота» с верфи.

– Скоро гонка.

– Да, если мы сегодня что-нибудь подберем, то сможем поучаствовать в следующей гонке класса А «Гибрид», которая...

– Состоится через шесть дней, во втором заезде.

– Откуда ты...

– Так значится в расписании, Майк. А расписание передают по информационной сети, которую я тут принимаю почти постоянно. Больше здесь нечего делать.

– Наверное, это... – он чуть было не сказал «больно», – скучно?

– Нет, это здорово. За последние тридцать часов я узнала о Питфоле больше, чем за те два года, что я тут околачиваюсь. Хочешь узнать, сколько у тебя на счету в банке?

– Ой, не напоминай.

– Пятьдесят восемь запятая двадцать пять межзвездных йен. Последняя операция: один час тридцать минут назад. Минус десять йен.

– Что-то не помню, чтобы я что-то покупал...

– Автоматическое списание. Ты же расплачиваешься за скафандр, забыл?

– Ах да...

– А ты думал, это конфиденциальная информация, верно?

Держи карман шире. Эта мутантная программа-ниндзя шныряет повсюду и занимается только тем, что взламывает банковскую информацию и закачивает ее в общедоступную сеть. Ну, хобби у нее такое, понимаешь? Залезать во все щели, взламывать и кромсать информацию. Форменный бандитизм. Я тут целый день за ней наблюдаю, просто из любопытства.

– Здорово.

Про себя Майк подумал, неужели его проблемы увязались за ним с Земли на Клипсис? Могут ли они проявиться в информационной сети?

– И вот что я еще обнаружила, – продолжала Тайла. – Синдикат Фрэнка Л. Джеймса лихорадит, а когда синдикат лихорадит, то лихорадка охватывает огромные деньги. Это касается Дитриха, Дагио и других.

– А как насчет Эддингтона и его людей?

– Их особенно. Говорю тебе, Майк, если Лек не выиграет в ближайшее время хотя бы одну гонку, он потеряет «Кота».

– Не думал, что это так серьезно.

– Тебе бы взглянуть на это изнутри информационной системы. Деньга, словно армия призраков, мечутся из стороны в сторону, крадутся за завесой дымчатых мониторов и лживых слов. Мне здесь было что-то вроде знамения.

– Я тебе верю.

– Тебе придется помочь ему, Майк.

– Знаю.

– И не только ради собственной карьеры.

– Что? Ты считаешь меня таким эгоистом? Майк посмотрел в контейнер и торопливо отвернулся.

Длинные рыжие волосы Тайлы плавали в растворе, обвиваясь вокруг голубого лица. Он не мог этого видеть.

– Это твой единственный шанс, Майк. Не упусти его.

– Я... – Он уставился в пол, не в силах выдавить из себя ни слова.

Она была все еще так... красива.

Час спустя Майк с Леком и Дуайн уже были на ярмарке, где они выбирали корабль.

– Как насчет голубого?

Лек не обратил на него внимания.

– Продолжайте. Джалил кивнул.

– Как я уже говорил, «Девяносто Девятый» – модифицированная модель. Таранная лопасть переделана, имеется двигатель с ограничителем потока заряженных частиц, она построена для мастера большого ринга всего десять лет назад.

– Модификация называется, – усмехнулась Дуайн. – Надели намордник, перекрыли дыхалку? Джалил кивнул два раза.

– Противовыхлопные щиты, аварийный тент, все соответствует последним правилам безопасности.

– Эти новые инструкции похоронят гонки, – буркнула Дуайн.

– Как насчет голубенького? – спросил Майк, показывая в дальний конец ряда. – Он все-таки получше, чем это барахло. Лек отмахнулся от него.

– Иными словами, «Девяносто Девятый» – тренировочный корабль?

– Не совсем так, – покачал головой Джалил. – Эти новые правила безопасности на днях станут обязательными для всех кораблей.

– Но до тех пор... – начал Лек.

– Можете называть его тренировочным кораблем, если угодно. Но он может летать не хуже любого корабля класса ААА. А стоит недорого.

– Хочу посмотреть двигатель, – подала голос Дуайн.

– Тут вот какое дело, – сказал Джалил. – «Девяносто Девятый» подлежит профилактическому ремонту после каждых десяти часов полетного времени.

– Я так и думал, – кивнул Лек.

Джалил улыбнулся, и Майк в который раз подивился: почему это у торговых агентов столько зубов? Вслух же сказал:

– Бьюсь об заклад, голубенький не нуждается в такой частой профилактике. Джалил сверкнул на него глазами.

– Не мешай, мальчик.

– Пусть посмотрит, – сказал Лек. – Он просто немного... беспокоится.

– Это ваш запасной пилот?

– Нет. Вернее да. То есть, временно. Вернемся к «Девяносто Девятому».

– Простой профилактический ремонт, – продолжал Джалил. – Легкая регулировка. Именно поэтому он такой дешевый.

– Я могу делать профилактику, – заметила Дуайн.

– Ты должна быть на верфи, возле «Кота», – недовольно ответил Лек.

Дуайн улыбнулась.

– Может, Майк может делать профилактику?

Майк нахмурился.

Лек кивнул, разглядывая корабль.

Майку все больше не нравилось происходящее. В сравнении с «Котом» корабль был неуклюжим и уродливым, а с развернутыми противовыхлопными щитами напоминал дохлую жирную рыбу в хирургической маске.

Джалил сказал:

– Я могу оформить аренду через вашу страховую компанию. Они согласны?

– У нас случай замены корабля...

– Но вычеты... Ах, понимаю, – закивал Джалил. – Вы не можете рассчитывать на достойную замену вашему прекрасному кораблю за те-деньги, что они готовы вам выплатить.

– Это временно.

– А у голубого таранная лопасть целехонькая, – влез Майк.

– Извините меня, – сказал Лек. Он сгреб Майка за плечо и оттащил его в сторону. – Неужели ты думаешь, что я не взял бы голубой, если бы мог себе позволить? К тому же, если ты так разбираешься в технике, неужели не понимаешь, что голубой только с виду хорош, иначе не торчал бы здесь вместе с остальным хламом, часть которого мы вот-вот потащим к себе? Мне эта развалюха нравится ничуть не больше, чем тебе.

– Ладно, прости.

– Пойди погуляй, хорошо? Только ничего не трогай. А то потом не вспомнишь, где это болталось. Майк пожал плечами:

– Ты хозяин.

– Да-да, иди, мы недолго.

Майк кивнул. Тайла была права.

Лек висел на волоске. Крувен легонько подтолкнул Майка и вернулся к Джалилу, который наблюдал за ними, сверкая зубами.

Майк отвернулся и направился к низкогравитационному коридору.

Ладно, парень, займемся осмотром достопримечательностей. Надувной ангар был битком набит кораблями. Большие и маленькие, сверкающие и проржавевшие, некоторые были вполне укомплектованы, у других из люков свисали маслянистые внутренности, в отсеках виднелись треснутые двигатели. Все они медленно дрейфовали в нулевой гравитации. Полдавианец – рабочий с голубовато-серой кожей сидел возле носа одного из кораблей и колотил по нему молотком. Он выглядел сердитым, но, как правило, это впечатление было обманчивым. Майк помахал ему рукой. Парень в ответ махнул молотком и вернулся к своему бессмысленному занятию.

Майк не имел ни малейшего представления, чем тот занимался.

Прогуливаясь вдоль ряда, Майк почувствовал сзади на шее что-то влажное. Он вытер шею ладонью и осмотрел пальцы. Какое-то силиконовое масло. Он обернулся, и другая капля упала ему на подбородок. Майк шагнул в сторону.

Масло конденсировалось и капало из полосы тумана, которая текла в воздухе вдоль линии перепада гравитации. Майк проследил направление извилистой белесой ленты, уходившей вверх, пока не понял, что смотрит сквозь небольшую полупрозрачную лужицу розоватого масла, плававшую в машинном отсеке корабля.

Он запрокинул голову до предела. Прямо над ним нависла пара ржавых атомных реакторов, грозя рухнуть с высоты. Он кашлянул, стараясь заглушить вырвавшийся короткий вопль ужаса, отбежал на несколько метров в сторону и только тогда оглянулся, чтобы убедиться, что на него никто не смотрит. Впрочем, он не особенно стыдился своего испуга: ни одному человеку не удавалось вполне привыкнуть к столь причудливой смене гравитационных полей.

Когда Майк вернулся, дело уже было улажено. Пара толстых зеленых роботов деловито волокла корабль клюку гравитационного туннеля.

– Вы с Дуайн доставите его на пит. У меня тут еще бумажной работы на миллион лет, – велел Лек.

– Есть, сэр, – ответил Майк.

Некоторое время он стоял, наблюдая за роботами. У каждого было по дюжине стальных рук и щупалец, которыми они обвивали корабль. Один тянул корабль за нос, другой толкал хвост, и казалось, что они стараются отнять друг у друга добычу.

– Может, нам повезет.

– И мы выиграем гонку? – спросила Дуайн.

– Нет. Я надеюсь, может, они уронят его. Майк подошел к краю гравитационной зоны и подпрыгнул, чтобы уцепиться за открытый люк корабля. Дуайн, ловко перебирая многочисленными руками, вскарабкалась вслед за ним по стропам, которых Майк не заметил.

– О-о...

Дуайн ничего не сказала.

Из крошечного воздушного шлюза они проникли внутрь корабля, задраив за собой люк.

– Как здесь тесно, – заметил Майк. – Посмотри, кресла стоят спинка к спинке.

– Ты поведешь корабль?

– Постараюсь.

Карабкаясь по арматуре, Майк добрался до переднего кресла. Из потертой спинки свисали шланги и провода, соединения для скафандра.

– Погоди минутку, мы же без скафандров.

– Это же не гонка, Майк.

– Да, но мы же не знаем, герметична ли эта посудина.

– Вот и проверим. Или ты не доверяешь Джалилу?

– Не знаю. Откуда у него столько зубов?

– От мамочки.

Дуайн дотянулась до микрофона технической связи и сообщила роботам, что корабль готов к вхождению в гравитационный туннель. «Девяносто Девятый» двинулся дальше.

Майк врубил электричество и включил вентиляторы. Он сунулся было к контрольной панели, но отдернул руку, услышав предупредительный зуммер.

– Двигатели дезактивированы роботами, Майк.

– О'кей.

Через минуту он произнес:

– Я вот что думаю, Дуайн. Если они сумели модифицировать корабль щитами, перекрывающими таранную лопасть, то, возможно, нам удастся размодифицировать его и привести таран в рабочее состояние.

– Возможно.

Майк старался сидеть тихо, но его все больше охватывало беспокойство.

Он еще ни разу не проходил гравитационный туннель.

– Интересно, как он собирается назвать корабль. Нельзя же все время называть его «Девяносто Девятый».

– Боюсь, что придется. Не думаю, чтобы Лек был склонен давать имя этому обломку.

– Да? – Майк огляделся. В амортизаторах подтекало масло, изоляция кое-где висела клочьями, даже болты на панели управления проржавели. Корабль был летающей грудой неисправного, устаревшего оборудования.

Присвоить ему имя значило оскорбить любой приличный корабль на спидвее.

– Пожалуй, ты права.

Корабль, подрагивая, продвигался вперед.

– По-моему, сейчас поздно об этом говорить, но я еще ни разу не был в гравитационном туннеле, – вздохнул Майк.

– Я тоже. Старайся просто не вмазаться в стенку, и будь что будет.

– В том-то и дело, Дуайн. Что будет?

– Да ничего, Майк. Они просто скрутили гравитационное поле. До середины будем катиться под горку, а потом в горку до выхода.

– А какой там сдвиг?

– Никакого, если эти ребята правильно нас запустят. Корабль дернулся и остановился. Майк заметил кольцо красных огней, окружавшее черный рот туннеля. Пока он рассматривал их, огни стали желтыми и осветили весь туннель.

– Это для нас? Что это значит?

– А как ты думаешь?

Огни у входа стали зелеными, и туннель внезапно превратился в тускло освещенный колодец. Корабль перевалился через край и стал падать вниз. Они падали десять долгих секунд, мимо проносились мерцающие огни туннеля, нос корабля слегка вилял – потом они ударились о гипотетическое дно, и направление гравитационного поля изменилось. Следующие десять секунд они поднимались к вершине колодца, замедляя полет, и наконец выскочили в свободную зону пит-ринга с остаточной скоростью один-два метра в секунду.

Майк разжал зубы и отер пот со лба.

– Я не вопил? Дуайн рассмеялась.

– Тебе надо еще раз прокатиться. А то даже не успел испугаться.

Майк собрался, зажег навигационные огни и начал огибать пит-ринг в направлении ангара Лека.

– Надеюсь, нам хватит горючего. Джалил не очень-то расщедрился.

– Ему это невыгодно.

Майк направил корабль к гидравлическим рукам транспортной платформы. Дуайн уже была на связи, предупреждая пит о прибытии. Платформа обхватила корпус корабля и покатила его через воздушный экран в смотровой отсек.

Когда Майк вырубил электричество, Дуайн сказала:

– Эддингтон ждет не дождется сказать нам, какую ошибку мы совершили.

– Я тоже жду не дождусь.

***

Маленький человечек наблюдал за ними через стекло рубки управления. Майк вылез из воздушного шлюза и ухватился за кольцо, укрепленное на корпусе.

– Эй! – завопил он, когда кольцо оторвалось и осталось в руке. Майк сорвался и стал медленно падать на пол. Вернее, сначала гравитация была нормальной, но кто-то отключил ее, когда он пролетел половину расстояния, и Майк приземлился относительно мягко. Эдд кивнул ему через стекло, его рука лежала на кнопке гравитационного контроля.

Майк поднял голову и крикнул Дуайн:

– Осторожно!

– Спасибо.

Внезапно люк смотрового отсека распахнулся, и внутрь впорхнули летучие ящерицы, словно стайка миниатюрных кошмарчиков. Минуту спустя с кислым видом появился Эддингтон.

– И вы, ребята, действительно рассчитываете победить на этом?

Майк содрогнулся.

– Мы знаем, что делаем. В этом корабле заложен большой потенциал.

Эдд еле заметно улыбнулся.

Они хорошо поняли друг Друга. Маленькие зверьки щебетали, хлопали крыльями и повизгивали, облепив корабль, разглядывали, царапали и лизали металл, запускали свои крошечные пальчики в каждую щелочку, в каждое отверстие.

– Они действительно что-то делают? – спросил Майк.

– У них талант ко всякой технике, – ответил Эдд. – Они ее чувствуют.

Понимаешь, они телепаты.

– Что-то незаметно, – проворчала Дуайн.

– У них один мозг на всех, – объяснил Эдд.

– Да? – удивилась Дуайн. Она оглядела копошащихся зверьков. – И у кого же из них этот мозг?

– Тут есть одна тонкость, – продолжил Эдд. – На самом деле у каждого из них есть мозг. Я хочу сказать, что все мозга подключены друг к другу.

– Значит, они должны быть очень смышлеными, – заметил Майк.

– Это особый род смышлености, – сказал Эдд. – Больше всего их интересуют механизмы. Дуайн кивнула.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru