# Желтый колокол

Александр Геннадьевич Больных

Решающее сражение должно было разыграться под стенами Балад Нарана, именно туда, к последней крепости Эльвалье, двигались главные силы черного воинства лорда Бэйна. Неисчислимые полчища забили дороги. С руганью и криками кавалерийские полки кое-как продирались сквозь плотные ряды тяжелой пехоты. Свирепые волколаки яростно огрызались, когда мимо них тащились черные тролли с огромными топорами на плечах. Однако даже бешеные волки испуганно прижимали уши, едва заметив приближающиеся мрачные силуэты умертвий, почуяв их ледяное дыхание. На мостах то и дело возникали заторы, и командующим армиями стоило величайших трудов наладить хоть какое-то подобие порядка. Лишь отряды гриффинов свободно проносились в воздухе над дикой сумятицей, стремясь к цели – осажденному Балад Нарану.

Сэр Галахад, стоя на башне, грустно смотрел на вражеские орды, заполонившие окрестные поля. Было совершенно ясно, что крепость не устоит, весь вопрос лишь в том, сколько она сумеет продержаться, и сколько врагов они захватят с собой… Галахаду не требовалось лишний раз пересчитывать осажденный гарнизон – солдат оставалось мало, ужасающе мало по сравнению с черными ордами. Полк гномов, полк тяжелой пехоты да остатки разгромленной армии сэра Гарета. Конечно, волшебник поможет оборонять город, но, если Черный Лорд действительно поставил своей целью покончит с государством Эльвалье, то вряд ли он станет считаться с потерями. Тысячей больше, тысячей меньше… Однако в конце концов Балад Наран падет. И тогда наступит самое страшное. До сих пор доблестные Эльвалье сдерживали натиск черных сил, одновременно отбивая натиск обезумевших от жадности серых гномов и орков Кора, но, как только падет их столица, никто уже не встанет на пути захватчиков. Пройдет еще два-три месяца – и вся Иллурия будет захвачена лордом Бэйном.

От грустных мыслей сэра Галахада отвлек резкий звук сигнального рожка. Галахад осторожно выглянул в бойницу – от неприятелей можно ожидать любого коварства. Закованный в вороненую броню всадник подъехал с самым воротам крепости, размахивая белым платком, нацепленным на острие пики.

– Эй, вы, там, в крепости! – заорал посланник. – Я хочу видеть вашего командира!

– Что тебе нужно? – спросил сэр Галахад.

– Мой повелитель, грозный и победоносный Сильфакс предлагает вам сдаться. Если нам придется брать крепость штурмом, пощады не ждите. А так вы можете сохранить ваши презренные жизни.

– И это все? – усмехнулся Галахад.

– Нет! – надсаживаясь, заорал посланник. – Еще доблестный Сильфакс приказал передать, что некий Галахад в любом случае будет казнен за мятеж против законного повелителя Иллурии! Выдайте Галахада!

– Грязная собака! Убирайся прочь, пока стрела не заткнула твой поганый рот!

Посланник нагло захохотал.

– Не иначе, как ты и есть тот самый Галахад!

– Да, ты не ошибся, пес! – вызывающе крикнул Галахад. – Я Галахад Безупречный! И если тебе хоть что-то говорит это имя, убирайся прочь, побереги свою поганую шкуру!

Поубавилось спеси у наглеца, однако продолжал он храбриться:

– Могучий Сильфакс приказал сделать тебе подарок, жди вскорости. Как только прилетят драконы, так и жди!

Помрачнел Галахад, однако постарался не показать вида и продолжал:

– Сейчас ты сам получишь подарок – каленую стрелу!

Посланник торопливо дернул повод коня, готовый броситься наутек, однако сдержался и дрогнувшим голосом пролепетал:

– Посланника не убивают…

– Ты не посланник, а грязная собака!

Но тут посланник приободрился, видимо вспомнил о поганых милостях владыки, и закричал:

– Посмотрим, что ты запоешь, когда тебя, связанного, приволокут к ногам моего повелителя.

– А вот этого ты не дождешься! Убирайся скорее, ты мне надоел. Мое терпение кончилось, и теперь тебе ответит мой лук!

Нервы посланника не выдержали, он хлестнул коня и помчался прочь от крепостных стен. Галахад презрительно скривился. Что еще ждать от жалкого наемника? Подлый трус…

Вновь пронзительно завизжали рожки, заколыхались черные знамена, усеявшие равнину. Полки троллей из Горка двинулись на штурм.

– Началось, – с мрачной веселостью сказал Галахад стоящему рядом волшебнику. За все время беседы с посланником тот не проронил ни слова. Промолчал волшебник и сейчас, только пожал плечами и принялся медленно развязывать свою сумку. Сэр Галахад нервно ощупал кольцо силы, доставшееся ему после поединка с демоном. Хоть и малая, а все помощь…

Внезапно в голубом небе замелькали черные точки. Хлопанье крыльев, хриплые крики гриффинов… А впереди них тяжело летели громадные черные драконы. Багровые отсветы, словно кровь, залили небосклон…

Галахад медленно перекрестился.


Санечка недовольно поморщился. Что-то определенно сбоило в программе. Нельзя утверждать с уверенностью, но когда б его противником была не машина, а человек, Санечка твердо сказал бы, что он мошенничает. А так… Не скажешь же про бессмысленную микросхему: жульничает. Или все-таки дефект программы? Но почему все время такие однообразные сбои? Ни разу компьютер не ошибся в его, Санечкину, пользу. С железным упрямством машина подыгрывала самой себе. Есть от чего расстроиться. Игра Warlord от этого теряла половину привлекательности. Скажите на милость, какой интерес играть, если заведомо знаешь, что ты потерпишь поражение? Вот если бы наоборот… Нет, положительно следует что-либо поменять. Хотя жаль, игра интересная. И как захватывает… Впрочем, как всякая новая игра. В этом смысле игры страшнее вирусов, потому что поражают не машины, а людей. Винчестер можно вылечить, но поди, попытайся оторвать человека от занимательной игры.

Копошилась, правда, одна ядовитая мыслишка. Может, именно потому он за двадцать пять лет так и не дорос хотя бы до Александра, что способен целый день просидеть за игрушками. Что же касается отчества… Вероятно, на пенсию выйдет Александр Васильевич, но Санечка в этом отнюдь не уверен. И, если уж начинает насмехаться даже Людочка…

Неожиданно на экране замелькали картинки, никак к Warlord'у не относящиеся. Наметанный глаз игрока сразу опознал подземные лабиринты королевства Эриост, знаменитые тем, что до сих пор ни один игрок так и не сумел пройти их до конца – все застревали на полдороге. Машина вдруг поинтересовалась, что Санечка хотел бы выбрать в качестве брони для Бойца: кованый панцирь или эльфийскую кольчугу. Санечка растерянно заморгал. Теперь он твердо убедился, что машина сбоит. Но в чем дело?

Он лихорадочно застучал по клавиатуре, однако компьютер показал свой вредный характер. Он забастовал и наотрез отказался выходить из DarkheartofUukrul . Санечка с возрастающим раздражением несколько раз ударил по клавише Esc , однако машина словно бы и не заметила его стараний. Санечка фыркнул. Ящик микросхем оказался упрямее осла. Он замахнулся было кулаком, но вовремя сдержался. Нельзя же японский компьютер лечить как советский телевизор. Он попытался нажать клавишу Reset , машина перезагружаться не пожелала.

Идти на поводу у пригоршни микросхем Санечка не собирался. Конечно, выключать машину с работающей программой – последнее дело, но что ему еще оставалось?

Санечка протянул руку… и полетел кувырком на пол. Судя по богатству полученных ощущений, на сетевой выключатель было подано не менее трехсот вольт.

– Интересные дела, – растерянно прокомментировал Санечка происшедшее, когда к нему вернулась способность рассуждать здраво, а звон в ушах почти умолк. – Как мне ее теперь выключить?

Во второй раз его тряхнуло основательней, значит о случайности не может идти и речи.

Сознание его как бы раздвоилось. Он отчетливо понимал бредовость ситуации: компьютер начал мыслить и существовать. Бред! Жалкая серия 286 никак не могла претендовать на почетный титул первенца искусственного интеллекта. Однако хватило же у него силы повести Санечку за собой.

Он кисло усмехнулся и положил руки на клавиатуру. Внутри невольно все сжалось в ожидании нового удара, однако его не последовало. Санечка тяжко вздохнул и начал набирать команды.

… панцирь, большой шлем, боевые рукавицы, военный щит, магические башмаки…

С каждым тихим щелчком клавиши он ощущал, как на плечи ему ложится тяжкое холодное железо, сковывает движения и тянет к земле. Бред и трижды бред! Компьютер-гипнотизер… Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! Санечка не сдержался и от души треснул ладонью по клавиатуре.

В то же мгновение ему почудилось, будто огромные стальные зубы хватают его и тащат в узкую щель дисковода. Санечка еще успел удивиться такой бесцеремонности…


…как в глаза ударил яркий солнечный свет. Санечка ошалело замотал головой и обнаружил на ней тяжелый шлем. На левой руке висел треугольный деревянный щит, обтянутый дубленой кожей, с металлической пластиной в центре.

Лаборатория пропала бесследно, он оказался в каком-то лесу. И раздвоенность сознания сыграла с ним злую шутку – он присел на камень и принялся методично пересматривать вновь приобретенное имущество. В результате обнаружилось, что он стал обладателем напоминающего горшок шлема, грубо склепанного из железных пластин. Шлем полностью закрывал голову, оставляя незащищенными лишь щеки. Нос тоже был прикрыт стальной полоской. На плечи легла кожаная куртка с нашитыми железными пластинками, напоминающими крупную квадратную чешую. Кожаные сапоги тоже были обшиты железом. На стальной пластине щита Санечка сумел разглядеть нечто из семейства кошачьих. Но кто это? Лев, тигр, леопард? Законы геральдики не требовали большого сходства. Слева на широчайшем поясе висел тяжелый прямой меч. Справа его уравновешивала еще более тяжелая булава. Тяжелый, тяжелая, увесистая, массивная… Санечке приводилось читать лихие статейки, в которых доказывалось, что средневековые рыцари были хлипким народом. Втайне он предполагал, что, наверное, смог бы одолеть Ричарда Львиное Сердце. Но неведомый маг облачил его в доспехи тех самых рыцарей, и он начал покряхтывать. Пожалуй, авторы этих писаний ни разу не пытались примерить снаряжение презираемых ими рыцарей, иначе они были бы сдержанней в оценках. Вооружение завершал длинный прямой кинжал с крестообразной рукоятью. Сначала Санечка путался в длинном белом балахоне, прикрывавшем плечи, но потом привык. Уф-ф…

Вывод напрашивался довольно очевидный – парамагические силы превратили его в рыцаря, ситуация довольно стандартная. И сейчас настало время отправляться на поиски верного коня. Впрочем, искать его не пришлось, он сам деликатно тронул Санечку за плечо. Ездить верхом Санечка, как всякий нормальный человек, не умел, но надеялся, что при превращении получил кое-какие навыки рыцаря, и потому отважно вскарабкался на статного темно-коричневого (или гнедого?) коня. С уважением он ощупал исполинское дубовое копье с тускло мерцающим широким лезвием и слегка тронул поводья. Конь недовольно мотнул головой, фыркнул, но подчинился и, не спеша, двинулся по еле заметной тропинке, прихотливо петляющей между валунами.

Тихий цокот копыт, равномерное покачивание седла потихоньку убаюкали Санечку, и он начал подремывать, клевать носом… И уснул, успев еще подумать, что вернуться сейчас в вестибюль метро было бы огорчительно.


Проснувшись, Санечка долго не мог сообразить, что это такое черное и жесткое тычется ему в лицо. И вообще, что происходит? Но потом выпрямился в седле, потянулся и вспомнил. Торопливо осмотрел себя. Нет, ничего не изменилось. Он остается странствующим рыцарем. Значит гипотеза галлюцинации отпадает. Интересно, кому и зачем это понадобилось?

Санечка ощущал странную раздвоенность в мыслях. С одной стороны он отчетливо понимал нелепость происходящего, но с другой – кто-то неведомый, может, подсознание рыцаря, в доспехи которого попал Санечка, подсказывал, что следует делать. И приходилось подчиняться. Любая попытка сопротивления вызывала судорожное подергивание всех мышц, напоминающее эпилептический припадок.

Тут его размышления оборвались. На нежно-голубом незабудковом небе прямо над нежно-зеленым аквамариновым зубчатым частоколом леса поднимались нежно-черные страусиные перья дыма. Кажется, именно в таком стиле писали раньше? Природа дышала покоем и негой, нежно-золотистые солнечные лучи пронизывали расплывающееся, как клякса туши в стакане родниковой воды, пятно. Санечка хотел было пришпорить коня и броситься наутек. Покрасоваться в рыцарском облачении – одно, а вступать в бой – совсем другое. Да и о славных подвигах рыцаря Ламанчского он превосходно помнил. Героически напасть с копьем наперевес на какую-нибудь баню ему совсем не улыбалось. Лучше скромно удалиться. Поэтому он поправил хлопающий по конскому боку щит, поплотнее затянул ремни секиры, притороченной к седлу, и с достоинством двинулся вперед. Да, вперед, потому что хотел поближе познакомиться с жителями этого мира.

Тропинку пересекало великое множество узловатых серых корней, поэтому конь, который явно больше всадника смыслил в верховой езде, и не думал подчиняться попыткам всадника управлять его аллюром. Он недовольно фыркал, прядал ушами и упрямо не ускорял величавого неспешного шага. Когда Санечкины попытки ему окончательно надоели, он зло заржал и хватанул всадника зубами за правое колено.

Лес был самым настоящим «дремучим», как определил его для себя Санечка. Раскидистые кряжистые дубы, реже появлялись стройные буки, кое-где виднелись отдельные сосны. Высокую траву явно не мяла ничья нога. Несмотря на все старания Санечка не мог увидеть на единого пня – топор дровосека не посягал на девственные чащи. Беззаботное чириканье птиц окончательно усыпило все подозрения, и Санечка, разморенный горячим солнцем, снял железный горшок шлема, вытер вспотевший лоб и звучно зевнул. Откуда-то долетело сильно заглушенное листвой бархатистое «Бум-м-м»… Колокол. Тишина, покой, идиллия. Первому колоколу ответил более высокий удар второго. Санечка горестно вздохнул. Жаль, что сейчас от маленьких деревенских церквушек остались только обгорелые бревна. Из русской жизни чья-то недобрая рука вырвала кровоточащий кусок. «Дон-дон», – отозвался третий колокол. Расчувствовавшийся от умиления Санечка едва не прослезился от умиления.

Лес кончился как-то внезапно. Только что Санечку окружали деревья, но вот он повернул за пригорок – и они пропали. Дым теперь поднимался из-за невысокого холма, рядом с первым столбом качались еще два. Легкая тревога кольнула Санечку. Ладно, увидим – разберемся. Он с тоской поглядел из-под ладони на палящее солнце. Белый балахон помогал слабо, железная чешуя куртки разогрелась основательно, и Санечка обливался потом. На седле он не нашел никаких мешков либо вьюков, поэтому возможность переодеться исключалась. Услужливый оруженосец тоже не появился… Санечка выругался про себя, проклиная непредусмотрительность рыцарей, похлопал коня по шее и ободряюще сказал:

– Осталось немного, Гром. Там тебя и покормят, и напоят.

Между прочим, откуда он узнал, что коня зовут Гром? Отличное имя, великолепно подходит упрямому, своенравному, но верному коню. Просто пришло в голову. Гром… Санечка попробовал на вкус это имя. На каком языке? Он задумался. Попытайтесь определить, как называется ваш родной язык, если именно названия вы не знаете. И вдобавок говорите только на нем одном.

Гром взобрался на вершину пригорка и остановился, предоставив Санечке возможность полюбоваться открывающимся пейзажем. Но увиденное заставило его моментально забыть и о жаре, и об отдыхе, обо всем на свете. Приступ ярости заставил Санечку зарычать.

Внизу, на берегу маленькой речушки стояла деревня. Точнее было бы сказать: недавно стояла. Теперь на месте бревенчатых изб курились черные пепелища. Вот какой дым Санечка видел над лесом! На траве он заметил несколько десятков трупов. Санечку замутило. О такой стороне рыцарских подвигов он раньше как-то не задумывался. Но ярость превозмогла дурноту, когда он увидел еще кое-что.

Человек двадцать пленников в длинных белых рубахах были привязаны к толстому бревну. Их подгоняли плетьми всадники в пестрых халатах, сидящие на низкорослых мохнатых лошаденках. Как их зовут? Хазары, половцы, кипчаки? Сразу в памяти всплыла масса диковинных словечек, слышанных мимоходом: полон, ясак, баскак. И новый приступ гнева охватил Санечку, когда он увидел, как плеть опустилась на плечи девушки. Уже не раздумывая, он порывисто нахлобучил шлем, поднял щит, перехватил копье наперевес и шпорами послал Грома в галоп. Против обыкновения конь протестовать не стал.

Заметив незнакомого рыцаря, налетчики сначала никак не отреагировали и продолжали деловито хлопотать вокруг пленников. Но Санечка мчался на них, как пушечное ядро, и потому один, похоже главарь, двинулся ему навстречу, приветственно поднимая руку, на которой болталась плеть. Именно вид этой плети окончательно унес остатки разума и осмотрительности. Багровая пелена застлала глаза Санечке, и он еще раз поддал Грому шпорами. В самый последний момент предводитель степняков сообразил, что Санечка не питает мирных намерений, как ему показалось сначала. Он тоже вскинул щит и выставил копье, украшенное конским хвостом. Но напор огромной лошади, скачущей под уклон, и закованного в железо всадника был страшен. Санечка буквально смял своего противника, точно бумажную фигурку. Только лязг наконечника копья о щит – и враг пропал. Но здесь Санечке пришлось убедиться, что конный бой – наука более сложная, чем ему представлялось раньше. Навыки незнакомого рыцаря передались новоявленному Баярду не полностью. Тяжеленное копье легкой птичкой порхнуло из руки и улетело. Обезоруженный Санечка направил Грома на следующего противника. Степняк выхватил кривую саблю, истошно вереща, замахнулся… Но лезвие безвредно скрежетнуло по стальному эполету, Гром ударил плечом низенькую лошаденку, та пискнула, и еще одним неприятелем стало меньше.

Санечка повернул коня навстречу оставшимся противникам – их было четверо. Теперь степняки поняли, что бой неизбежен, хотя Санечку не оставляло смутное ощущение, будто по какой-то неведомой причине они видели в нем союзника. Степняки бросили пленников, выхватили сабли и начали приближаться к ожидающему Санечке с двух сторон. Он зло усмехнулся, сорвал с луки тяжелый топор и сам бросился в атаку. Сабля царапнула по шлему, сорвалась и больно ударила по плечу. Но под ударом Санечкиной секиры с треском разлетелся на куски круглый деревянный щит, и еще один противник рухнул наземь.

– Что ты делаешь?! – крикнул один из степняков. К своему изумлению Санечка его понял.

– Сейчас увидишь, – справившись с секундным замешательством, посулил он, поднимая секиру. Гром, уже не дожидаясь команды всадника, самостоятельно двинулся на степняков.

– Слуга Красного Колокола, твой господин не одобрит вмешательства в чужие дела! – выкрикнул воин со шрамом на правой скуле.

Снова короткая стычка, звон и лязг железа, и перед Санечкой остались только двое противников. Он сам удивился собственному проворству.

– Рыцарь Льва, опомнись! – завопил тот же степняк, старательно прячась за спину товарища, тоже не горевшего желанием продолжать бой. – Неужели ты не слышишь, как звонят Колокола?!

– Слышу, – Санечка угрожающе покачал топором, а потом вдруг сильно швырнул его. Коротко свистнув, тяжелое лезвие рассекло легкий шлем и повергло пятого противника.

Издали донесся призрачный перезвон колоколов. Санечке померещилось, что какие-то невидимые веревки связывают ему руки. Он рявкнул, рванулся, освобождаясь от колдовских пут, и выхватил меч. Мотнул головой, чтобы стряхнуть текущий прямо в глаза пот, и не увидел последнего противника. Степняк, бешено нахлестывая лошаденку, удирал во весь опор. Преследовать его Санечка не стал – утомленному Грому новая скачка была явно не по силам.

– Желтый Колокол отомстит тебе! – крикнул на прощание степняк. – Я запомнил тебя и все донесу Ослепительному!

Вместо ответа Санечка молча погрозил ему мечом, и степняк пропал, только пыль вдали заклубилась. Санечка одобрительно потрепал Грома по шее.

– Ты сегодня просто молодец. Без твой помощи я не справился бы.

Гром радостно заржал.

Санечка спрыгнул на землю, бросил щит, шлем и подошел к пленникам. Он поразился, увидев, с каким испугом те смотрят на него.

– Не бойтесь! – Санечка помахал им левой рукой, примериваясь, как лучше разрубить веревки. – Сейчас все будет в порядке, я освобожу вас.

И страшно поразился, когда пленники повалились на колени, что-то крича наперебой.

– Тихо! – гаркнул он. – Я ничего не понимаю, когда вы вопите все разом. Говорите по очереди. Вот ты, – он ткнул мечом в плотного чернобородого мужика.

Тот, не вставая с колен, начал истово кланяться и пробормотал:

– Если тебе нужна кровь, убей меня одного, но пощади остальных. Деревня все равно погибла, оставь хоть память о ней, слуга Красного Колокола. Лишь Голубому дано лить слезы горя.

– С чего ты взял, что я собираюсь убивать вас? – не понял Санечка. – Не для того я разогнал этих бандитов, чтобы… – Он не закончил, внезапно к горлу подступила дурнота. Опять из-под рыцаря начал выбираться цивилизованный горожанин с его отвращением к насильственной смерти.

– Но ведь сейчас звонят все три колокола.

Санечка отвернулся и его вырвало. Только после этого, бледный, шатающийся, он спросил:

– И что из того?

– Значит, настало время пота, слез и крови.

– Ничего не понимаю. Какое время? Какие слезы? Ведь я освободил вас, так что я, сумасшедший что ли, чтобы вас же и убивать?!

– Но ведь ты слуга Красного Колокола.

– Ничей я не слуга! – взорвался Санечка. – И вообще, ты мне надоел. – Он взмахнул мечом и рассек путы, связывающие пленников. Те, не говоря ни слова, бросились в рассыпную, не обращая внимания на попытки Санечки остановить их. Похоже, они не слишком поверили его словам. Не осталось никого, кто мог бы разъяснить, что же на самом деле здесь происходит. Санечка очень активно вмешался в события, но, видимо, играл не свою роль. Его принимали за другого.

– Ты что-нибудь понимаешь? – обратился он к Грому. Тот явно что-то знал, но только отвернулся с хитрым видом. – И ты туда же… Ладно, я тебе это припомню, – беззлобно пообещал Санечка. Гром лукаво подмигнул. – Негодяй.

Санечка расседлал коня, и Гром с удовольствием начал щипать травку. Интересно, умение обращаться со сложной конской упряжью у него навсегда? Потом гордый победитель отправился на поиски непослушного копья, с чувством воткнул его глубоко в землю под дубом, стоящим в центре небольшой рощицы, свалил небрежной кучей доспехи и с наслаждением растянулся на траве. Нужно как-то осмыслить происшедшее и решить, что делать дальше. В воздухе плыл пряный запах, от которого кружилась голова и глаза сами закрывались…

Сколько Санечка спал – не известно, но только когда он открыл очи, уже смеркалось. Санечка зябко передернул плечами, вечерний холодок заполз под полотняную тунику, не зря он не хотел разоблачаться. На неправдоподобно синем небе, не оскверненном никакими дарами цивилизации, одна за другой проступали колючие звонкие звезды. Санечка тоскливо подумал, что ночлег ему предстоит невеселый – ни крова, ни ужина – и чуть не заскулил от тоски и жалости к самому себе.

– Хоть бы согреться чем-нибудь. Сигаретку хотя бы… – невольно вырвалось у него.

– Как вы мне все надоели, отравители проклятые, – незамедлительно отозвался тонкий скрипучий голосок.

– Кто «вы»? – машинально переспросил Санечка.

– Табакуры, кофепивцы, картошкоеды, – последнее слово было произнесено с таким презрением, что Санечке отчетливо послышалось «людоеды».

– Почему же? – попробовал он поспорить с невидимым собеседником. – Это довольно полезные вещи.

– Никакой пользы! От века люди жили здесь не ведая таковой заразы. И хорошо жили. А как завезли заморские травки, так и началось. Нет, я верно говорю: картоха проклята, кофий двою проклят, табак – трикратно!

– У каждого свой вкус, – дипломатично возразил Санечка, напрягая зрение в напрасных попытках разглядеть оппонента. Голос-то слышался совсем рядом.

– Чего зенки пялишь, – грубо ответил невидимка. – Вот он я. – От мощной кряжистой ветви отделилась темная фигурка, совершенно затерявшаяся до этого в листве.

Санечка встал и слегка поклонился.

– Очень рад.

– Рыцарь Леопарда, как я вижу, – невысокий плотный человечек, до самых бровей закутанный в темно-зеленую шубу ткнул черным кривым пальцем в Санечкин щит. Санечка отметил, что палец завершался действительно леопардовым когтем.

– Не так давно меня называли Рыцарем Льва, – нерешительно возразил новоиспеченный рыцарь. В геральдике он был не силен, и потому в дискуссии чувствовал себя крайне неуверенно.

– Чепуха! – безапелляционно отрезал человечек. – Мне лучше знать, кто там нарисован. Ведь я знаю всех зверей наперечет и спутать никак не могу.

– Простите, но кто вы?

Человечек даже поперхнулся от неожиданности.

– Ты меня не знаешь?

– Нет.

– Откуда ты явился?

– Издалека, – Санечка решил, что не в его интересах рассказывать все подробности своих приключений.

Человечек принял внушительную позу и горделиво выпятил грудь.

– Я местный леший.

Санечка оказался в тупике. В европейских фэнтези русские лешие не участвуют, и такая встреча совершенно не вязалась с полученными неведомо от кого доспехами.

– Но ведь леших не бывает, – неосторожно вылетело у него.

– Что-то?! – взревел леший. Голос его моментально сменил тембр и прозвучал как раскат медвежьего рева.

У Санечки мурашки по коже пробежали, и он плохо повинующимися губами добавил:

– В наших лесах лешие не водятся.

– Это вы сами виноваты, – леший укоризненно покачал головой. – Довели природу до полной невменяемости, уже и лешие перевелись. Тогда и лесам вашим недолго жить осталось. Как можно? Деревья рубите, речки хламите, табак курите! – Санечке такие сопоставления показались немного рискованными. – Тьфу на вас! Вымрете – туда вам и дорога. Нежить злая, а не люди. Давно пора таких загнать в гору к Гогу и Магогу, они бы вам показали, почем фунт лиха!

– Так сразу и нежить, – оскорбился Санечка.

– А кто еще способен леса сводить?

Санечка замялся и не нашел, что ответить. Леший задумался и со внезапно вспыхнувшим интересом спросил:

– Слушай, а может мне действительно тебя туда упрятать? Там вылечишься от тяги к адской траве.

– Какой?

– Никоциане.

Недавнее мужество куда-то полностью улетучилось, и Санечка невольно попятился.

– Но я…

– Ладно, подождем, – смилостивился леший. – Давай знакомиться. Меня зовут Древолюб. А тебя?

– Александр.

– Защитник людей. Хорош защитничек, – леший сплюнул. – Какое имя носишь. Вспомни двоих хотя бы… Стыдно трусить, рыцарь.

Упрек был справедлив. Ни с Александром Македонским, ни с Александром Невским сравнения Санечка не выдерживал. Это если кому-нибудь взбрела в голову блажь сравнивать.

– Никакой я не рыцарь, – сокрушенно вздохнул он.

– Зачем тогда доспехи нацепил? – не понял Древолюб.

– Это так, недоразумение, – вздохнул Санечка, потирая закоченевшие пальцы.

Леший, глядя на вконец замерзшего Санечку, смягчился и радушно предложил:

– Идем ко мне. Согреешься, перекусишь. Заодно и расскажешь, как тебя занесло сюда.

Он звучно щелкнул пальцами, и кора старого дуба со скрежетом разошлась в стороны, открывая взору небольшую уютную комнатку в самой сердцевине дерева.

– Чего уставился? – грубовато поторопил леший, хватая удивленного Санечку за руку. – Пошли.

Внутри дерева было тепло и тихо. Сначала Санечка боялся духоты, однако откуда-то веял тихий ветерок, несущий приятный пряный запах. Потолок светился мягким зеленоватым светом. Леший усадил Санечку на пень, покрытый плотным пружинящим ковром зеленого мха. Неодобрительно ворча что-то о сквернавцах, сеющих ядовитое адское яблоко картоху, выставил на другой пень-стол деревянное блюдо с медом, достал каравай хлеба, стукнул парой больших кружек с чем-то пенящимся и вкусным.

Осоловевший от сытной еды и тепла Санечка немного задремал. Во всяком случае он плохо помнил, что происходило дальше. Древолюб спрашивал, он отвечал, но о чем шел разговор? Несколько раз леший вскакивал и принимался ругаться, размахивая кулаками. Что вызывало его гнев? Впрочем, он быстро успокаивался.

Когда Санечка пришел в себя, леший куда-то пропал. Но не успел наш путешественник испугаться, что так и останется замурованным в дубе навсегда, дерево пронзительно заскрипело, открылось, и в комнату хлынул ослепительный солнечный свет. Санечка немного поспешно вылетел наружу и столкнулся с ожидающим его Древолюбом. Теперь он смог получше разглядеть лешего. Тот был невысок ростом, не доставая Санечке до плеча. Оказалось, что Санечка в потемках немного ошибся, когда принял за шубу зеленый шелковистый мех, старательно расчесанный и не без щегольства заплетенный на плечах в четыре косички. Могучие руки и ноги не были покрыты шерстью, и от этого их литые мышцы производили еще более внушительное впечатление. На макушке торчала пара ушек с кисточками, похожих на рысьи. Немного нарушал впечатление нос – большой, грустный, висячий. Зато глаза были отменно хороши – лучистые, яркие, оранжевые.

– Посмотрел я на твое добро, – леший пренебрежительно подцепил когтем панцирную рубаху. – Полюбовался. Удивляюсь даже, как тебе вчера удалось справиться со степняками. Ведь все это гнилое железо.

– Гнилое? – Санечка никогда не слышал ни о чем подобном.

– Конечно. Смотри, – Древолюб поднял тяжелую булаву, обхватил ладонями шипастый шар, сдавил. Что-то захрустело, из рук лешего потекла зеленоватая, мерзко пахнущая жидкость. – Понял?

Санечка широко раскрытыми глазами уставился на вывернутые шипы. Под ними обнажились заполненные гноем ямки, как под сгнившими зубами.

– Невероятно.

Леший отбросил булаву и старательно вытер ладони о траву.

– В наших лесах многое выглядит иначе, чем ты привык. Здесь свои законы.

– Где?

– На земле Рутении.

Что-то знакомое всплыло в памяти. Слышал краем уха или читал вполглаза? Но что?

– А вот конь у тебя хорош, – леший одобрительно потрепал по шее затанцевавшего от удовольствия Грома. – С оружием я тебе помогу, нельзя же оставлять тебя с голыми руками.

– А это?

Леший презрительно фыркнул.

– Оно годится только лучину щипать да сражаться со степняками. Против доброго меча тебе и двух минут не продержаться. Заедем к кузнецу, он вылепит тебе настоящий доспех, даст надежный меч.

– Кладенец? – иронически осведомился Санечка.

Леший залился веселым смехом.

– Эк хватанул… Кладенец ему подавай. Слабоват ты кладенцом воевать, не по плечу груз.

– Но мне совсем не нужен меч, – надулся Санечка. – Я ни с кем не хочу драться и вообще мечтаю только об одном – поскорее попасть домой.

– Правильно. Вот именно для этого тебе и понадобится меч. Пока ты спал, я кое с кем переговорил, посоветовался. Твой путь предопределен. Ты вступил в бой со слугами Желтого Колокола в то время, как он звонил. И сейчас Колокол не выпустит тебя из нашего мира, ты обречен оставаться здесь.

– Но я не хочу… – пролепетал Санечка.

– Значит, у тебя остается один выход – разбить Желтый Колокол, – помолчав, тихо и серьезно сказал Древолюб. – Но это тяжелая задача. Никому из витязей нашей страны еще не удалось добраться до Железной Горы, о которую разбиваются холодные волны Кронийского океана. Все смельчаки погибли.

– И сейчас туда должен отправиться я.

– Да.

Санечка кисло поморщился.

– Многообещающее начало. А другого выхода нет?

– Нет, – равнодушно ответил леший. – Может тебе, как пришельцу, удастся то, что оказалось не по силам нашим богатырям? – Он с сомнением оглядел тощую Санечкину фигурку. – Силы зла не следят за тобой, какой-то шанс есть.

Путешествие неведомо куда к таинственному Желтому Колоколу, а в особенности встреча с темными силами совсем не входили в Санечкины планы. Да еще вполне реальная опасность сложить голову… Однако он вдруг ощутил прилив того самого боевого задора, который вчера швырнул его в схватку и тем самым вверг, как оказалось, в настоящий водоворот приключений и опасностей. Сопротивляясь нежелательному порыву, Санечка осторожно спросил:

– А это далеко?

– Две-три недели пути.

– Но у меня нет ни еды, ни теплой одежды.

– Об этом позаботятся.

– И я понятия не имею, где эти самые Железные Горы.

– Мы с Зорковидом проводим тебя.

– Зорковид… А это кто?

– Мой помощник и друг, – улыбнулся леший. – Вот он.

Санечка оторопело потряс головой. Ему показалось, что огромный ушастый филин возник на плече Древолюба просто ниоткуда. Умостившись потверже, филин захлопал большими оранжевыми глазами и щелкнул внушительным крючковатым клювом. Представив себе путешествие с такими спутниками, Санечка нервно рассмеялся, но, перехватив недоуменный взгляд лешего, умолк.

– Хорошо, – покорно вздохнул он. – Я поеду, и будь, что будет.

– Оставил бы ты здесь свои гнилые железки.

Санечка оценивающе постучал по доспехам и не согласился.

– Я повременю. С ними я чувствую себя немного спокойнее. Вот когда кузнец даст мне новые, тогда я брошу эти с превеликой радостью. Я ведь уже понял, что в вашем мире запросто могут в любой момент проткнуть мечом. А это хоть и скверная, но защита.

– Никакая это не защита, – брюзгливо возразил леший.

– Все равно я не буду спешить.

– Гнилое железо может принести тебе беду.

Но в Санечку вселился бес упрямства.

– У нас в цирке тоже выступают силачи, которые рвут монеты и завязывают рельсы узлом. Они вполне способны сломать шипы булавы. Но это не означает, что булава плоха, просто есть очень сильные люди.

– Поступай как знаешь, – махнул рукой леший. – Я дал совет, а решать тебе.

Древолюб дождался, пока Санечка упакуется в железную скорлупу и свистнул особенно пронзительно и переливчато. Тут же на глазах пораженного Санечки он начал стремительно сокращаться в размерах, пока не стал меньше филина. Зорковид неодобрительно покосился на хозяина и подставил крыло. Леший вскарабкался ему на спину. Потом Древолюб свистнул еще раз, филин взмахнул широкими мягкими крыльями и взмыл в воздух. Описав круг над головой Санечки, он устремился прочь.

– Поезжай за мной! – донеслось сверху.

Санечка не успел и шевельнуться, как Гром размеренным шагом устремился вдогонку за Древолюбом.


Долго они ехали – коротко ли, далеко ли – близко, нам про то неведомо. Но дорога не показалась Санечке утомительной. Леший действительно заботился о нем, как о собственном сыне. На каждом привале Санечку ожидал свежий каравай и кусок жареного мяса да ковшичек кваса. И приятная беседа у вечернего костра. Леший оказался ярым ревнителем старины, и часто такие беседы превращались в ожесточенные споры. Будь на то его воля – леший запретил бы все мерзкие нововведения.

– Зло и только зло! Любые перемены – к худшему.

Санечка пытался убедить его, что случаются перемены в иную сторону, однако леший оставался непоколебим.

– Жить по заветам отчич и дедич наших!

В жарких спорах вечера проходили незаметно.

Филин, в противность своей природе, летал днем так же смело и ловко, как и ночью, хотя солнечный свет все-таки недолюбливал – у него начинали болеть глаза. Пару раз скандальные вороны пытались напасть на Зорковида, но его кривые когти работали не хуже сабель. Древолюбу даже не приходилось вмешиваться, он не отвлекался от бесед. Филин справлялся сам.

Несколько раз они встречали каких-то бродяг или разбойников. А может совсем наоборот – дружинников. Но, едва завидев скачущего рыцаря, они шарахались прочь. Вид чужеземных доспехов пугал их, или тут леший лапу приложил – догадаться Санечке не удалось.

Словом, страна Рутения была полна загадок и чудес. Санечка не раз пытался выяснить у лешего, что же это такое – таинственный Желтый Колокол, но Древолюб отмалчивался, хмыкал и уклончиво отвечал, что всему свое время.


Старательная опека лешего сделал свое дело – Санечка вконец расслабился и позабыл о всякой осторожности. Он ехал по лесу, беззаботно насвистывая. Цеплявшееся за ветки тяжелое рыцарское копье он давно где-то потерял, где именно – и не пытался вспомнить. Шлем болтался у седла как ненужное ведро вместе со щитом и секирой.

Санечка уже прикидывал, можно ли избавиться от меча, но так и не посмел остаться практически безоружным. Какие-то опасения подспудно копошились.

Леший верхом на верном филине куда-то скрылся, но Санечка особенно не тревожился, твердо зная, что в нужный момент Древолюб будет рядом. Заметив на другом конце большой поляны всадника, Санечка и ухом не повел, настолько он был уверен в своей безопасности. И потому страшно изумился, когда всадник, вздыбив коня так, что тот загарцевал на задних ногах, громко крикнул:

– Приготовься к смерти, негодяй!

– То есть как? – глупо переспросил Санечка.

– На этих землях слуги ледяных колоколов не живут.

– Но я не слуга…

Всадник подъехал ближе, и Санечка смог лучше рассмотреть своего противника. На нем была длинная кольчуга, на груди забранная бахтерцами. Голову защищал высокий шишак с кольчатой бармицей, круглый красный щит был украшен золоченым изображением солнца. В опущенной правой руке всадника поблескивала длинная изогнутая сабля. На сей раз Санечкиным противником стал древнерусский витязь. Да, приключения выглядели разнообразно по форме, но по сути своей оказались слишком схожими – все время кому-то хотелось сразиться с Санечкой.

– По одежде видно, что ты слуга Красного Колокола. Защищайся, или я просто зарежу тебя! – Всадник резко взмахнул саблей, жалобно заверещал рассекаемый воздух.

Санечка затрясся, как в ознобе, вдруг поняв, что с ним не шутят. Торопливо надел шлем, поднял щит, обнажил меч. Противники тронули коней, столкнулись… Короткий звон, треск – и Санечка обнаружил, что его окованный железом щит раскололся на части, не выдержав удара. С трудом остановив разогнавшегося Грома, Санечка повернул навстречу незнакомцу. Тот уже мчался, высоко подняв саблю. Это нападение Санечка встретил, стоя на месте, и постарался парировать удар мечом. Это ему удалось, но меч оказался не более прочным, чем щит. Он со звоном разлетелся на куски, оставив Санечке только бесполезную рукоять. Санечка ругнулся и поспешно отбросил ее.

Незнакомец приближался медленным шагом. Санечка с перепугу совершенно забыл о секире и дернулся было бежать, но Гром вдруг заартачился и принялся с недовольным ржанием крутиться на месте.

– Стой!.. – донесся вдруг задыхающийся крик. – Стой, Гремислав!

Санечка, который зажмурился в ожидании удара, рискнул приоткрыть правый глаз. Удара не последовало. Остановленный железной рукой незнакомца, его конь встал как вкопанный в двух шагах от Грома. Санечка с облегчением увидел, что на плече у всадника сидит взъерошенный филин, а перед самой мордой коня стоит, подняв кулаки, Древолюб.

– Чего тебе? – с видимым недовольством спросил всадник.

– Остановись, Гремислав!

– Я уничтожаю слуг ледяных колоколов, где только встречу.

– Не смотри на его одежду. Это пришелец, он не мог выбирать.

– Пришелец? – Гремислав с любопытством глянул на Санечку.

– Да. Гнилым железом он обвешался не по своей воле.

– Если ты так о нем заботишься, то почему ты допустил, чтобы он путешествовал один по нашим лесам?

– Как видишь, не один. Я с ним.

– Ты едва успел в последнее мгновение.

– Больше я его не брошу.

– И куда вы сейчас?

– Едем к хозяину железа. Его надобно снарядить для долгого пути.

– Долгого?

– К берегам Кронийского океана… – тихо произнес леший.

Гремислав снял шлем, и Санечка увидел, что он еще очень молод, но голова у него уже совершенно седая. Правую щеку витязя пересекал синеватый рубец.

– К Железной Горе, – вместо лешего закончил Гремислав. – Значит, это и есть тот пришелец?

– Я надеюсь, – ответил леший.

– Мало похож.

– Он сразился со слугами Желтого Колокола во время трезвона, не испугался всех трех Колоколов. И сейчас у него просто нет другого пути. Если он хочет вернуться… Если он захочет вернуться, он должен разбить Желтый Колокол.

– Тогда я еду с вами, – решительно сказал Гремислав. – Это всегда было моей мечтой – разбить один из один из трех Колоколов. Бог даст, она исполнится, и тогда я могу сказать, что жил не напрасно.

Древолюб помрачнел.

– Я не могу тебе запретить, но не советую. Ты же знаешь предсказания.

– Решено, – как бы не слыша лешего, повторил Гремислав. – У меня, правда, есть еще небольшое дельце. Я слышал, что Гудубранд со своей шайкой бродит поблизости, а у меня к нему старые счеты. Но я догоню вас раньше, чем вы успеете добраться до кузницы.

Он хлестнул коня и сразу пропал между деревьями. Санечка только растерянно моргал, ничего не понимая. Леший тяжело вздохнул и сказал ему:

– Тебе повезло, ты получил хорошего защитника.

– Кто это?

– Если он захочет – расскажет сам. Я не буду.


Ночевали Санечка и Древолюб, как обычно, под открытым небом. Погода стояла теплая, и леший наотрез отказался залезать в дерево. Санечке ничего другого не оставалось, как покориться, хотя после недавних встреч такая беспечность казалась ему немного рискованной.

Вот и сейчас он едва не взвился, когда из темноты прямо к костру высунулась длинная косматая морда невиданного зверя. Древолюб, хлопотавший с едой, посмотрел на нее выпученными глазами, тихонько пискнул и заячьим прыжком шарахнулся в кусты. Даже вечно невозмутимый филин тревожно захлопал крыльями и защелкал клювом, а потом на всякий случай упорхнул подальше. Санечка схватился было за топор, но елейный голосок попросил:

– Позволено ли будет усталому путнику вкусить сладостные плоды отдохновения в благодатном свете вашего костра?

Витиеватые словеса по мнению Санечки не предвещали ничего хорошего, он поднял топор и спросил, стараясь выглядеть как можно более грозно:

– Кто ты?

– Мирный купец, меряющий по воле Аллаха, всеведущего, всемогущего, пределы мира собственными шагами.

– Выходи, – опасливо озираясь, приказал Санечка.

Брякнули колокольчики, и к костру вышел громадный лохматый верблюд, несущий два пухлых тюка, на которых умостился человек в пестром атласном халате и белой чалме. Санечка едва не плюнул с досады. Испугаться верблюда! Надо же… Вот только как он сумел продраться на верблюде сквозь дремучие лесные чащи, где и коня-то приходится вести за собой на поводу?

Санечка поколебался немного и пригласил:

– Садитесь.

– Благодарю, о прекраснодушный рыцарь. Да не оскудеет кошель небесных благодеяний, одаривающий тебя милостями.

Санечка поморщился, из книг он твердо знал, что подобное сладкоречие не к добру. И как он сумел подкрасться столь незаметно? Даже чуткий филин не услышал ничего. Здесь явно крылось что-то нечистое. Но все-таки он отложил оружие. Купец ловко соскользнул со своего насеста и, скрестив ноги по-турецки, протянул ладони к огню.

– Вы очень смелый человек, если не боитесь путешествовать по лесу ночью в одиночку, – вежливо заметил Санечка. – Ведь лесные дороги трудны и опасны.

Купец довольно ухмыльнулся, глазки его масляно заблестели.

– Я простой беззащитный торговец, но у меня есть могущественные друзья. Так что покровом безопасности мне служит не плащ мужественности. Да и оружия у меня нет, ни к чему оно мне.

– Как же так?

Купец трижды хлопнул в ладоши.

Послышался тихий шорох, словно ветерок пробежался по тонким ветвям, и хрустальный голос, подобный звону крошечных серебряных колокольчиков, ответил:

– Слушаю и повинуюсь.

Вьюк сам спрыгнул с верблюда и развязался. Перед купцом развернулось вышитое полотенце, заставленное блюдами, кувшинами и кубками.

– Угощайтесь, благородный рыцарь, – радушно пригласил купец, вгрызаясь в жареную курицу, истекающую жиром.

Санечка последовал его примеру, наслаждаясь нежным сочным мясом. Потом купец, лукаво улыбаясь, осведомился:

– Но ведь доблестный Рыцарь Тигра тоже не страшится опасностей колдовского леса. Не так ли, э-э…

– Александр.

Купец поперхнулся сладкой пахлавой и едва не задохнулся. Слезы побежали из выпученных глаз.

– Иск-кандер? – Он отполз подальше от Санечки. – Может, ты имеешь отношение к доблестному зуль-Карнайну? Джинния, защити меня! – истошно взвизгнул он. Ответом был только веселый смех.

– Нет-нет, – поспешил успокоить Санечка. – Я совсем другой Александр, про Македонского только читал.

Купец смахнул чалму и вытер испарину со лба. Привстал и поклонился.

– Меня зовут Абу-л-Хасан ибн ан-Нуман ал-Гассани ибн Джафар ас-Садик ал-Истахри би-имр Аллах. – Санечка вернул ему поклон. – У рыцаря тоже имеется защитник?

– Защитника у меня нет, – высокомерно возразил Санечка. – Зато есть друг, с которым мы путешествуем. Древолюб, иди сюда. – И Санечка поразился, увидев, как помрачнел купец.

– Иду, иду, – проворчал леший, явно досадуя на свой испуг и поспешное бегство. – Кого я вижу! – с притворной радостью вскричал он при виде купца.

– Я тоже рад встрече, – кисло отозвался тот.

– Хасан-мошенник, тебя еще не посадили на цепь кредиторы?

– Милостью Аллаха нет, – неуверенно ответил купец.

Санечка понял, что назревают интересные события.

– Значит, торговля идет хорошо? – подозрительно ласково спросил Древолюб.

– Просто великолепно, – с фальшивым воодушевлением ответил Хасан.

– Что на этот раз везешь?

Купец совершенно увял.

– Ну, так… Разное…

– Покажи.

– Да ты кто?! Сборщик податей у подножия трона пресветлого эмира?! Или караван-баши, взимающий плату за проход вместе в караваном? Кто ты такой?!

– Ты ведь сам знаешь Хасан.

– Знаю.

– Тогда показывай.

– Джинния! – завопил Хасан. – Где ты?! Защити меня!

Зазвенели колокольчики смеха.

– На тебя никто не нападает, о солнце купечества. Это очень мирный леший.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru