# Железный замок

Александр Геннадьевич Больных

## 1. КОНЕЦ И НАЧАЛО

Наверное, именно такие чувства испытывает человек, внезапно обнаруживший, что по собственной оплошности забрел в зыбучие пески. Каждый шаг дается с величайшим трудом, только неимоверные усилия помогают вытаскивать ноги из трясины. Однако самое ужасное в другом. Каждая пядь, отвоеванная у зыбуна, не только не обещает спасения, а напротив, она все очевиднее приближает тебя к бездонный трясине, сулящей верную и мучительную гибель.

Во всяком случае, Хани ощущал нечто подобное. Следовало радоваться, ведь пала крепость Хозяина Тумана, еще одно прибежище черных сил уничтожено, но… но… Удивительным образом победы оборачивались поражениями, тем более сокрушительными, чем полнее была победа. В отчаяние приводили потери, понесенные после каждой такой «победы». Не во время сражения, а именно после него, когда от неприятеля уже осталась только груда мертвых тел. Сначала была потеряна принцесса, там, в Радужном ущелье, где нашла свой конец армия Морского Короля. Теперь, когда был убит его хозяин и покровитель, Хани потерял брата. И кто может предсказать, чем обернется для него новая «победа»? Ведь череда врагов кажется бесконечной. Каждый следующий, вырастающий на месте поверженного, оказывается во много раз сильнее и опаснее. Стоит ли теперь вспоминать Десятикрылого? Это ужасное создание, державшее в трепете Акантон, казалось теперь не опаснее ласкового котенка по сравнению со страшилищами, которых привелось встретить позднее. И чья мрачная тень вырастает теперь за буйными языками пламени, скачущими по развалинам Ледяного Замка? А в том, что предстоит новая схватка, Хани не сомневался ни единого мгновения.

Он невольно задумывался, в чем причина столь бесплодных побед, почему именно тогда, когда зло кажется безвозвратно поверженным, оно вдруг торжествует в тебе самом? Может, именно в этих словах и кроется ключ к загадке? Борешься со внешним злом, не победив его окончательно внутри себя? А природа не терпит пустоты, и сразу, как только исчезает какое-то внешнее зло, в образовавшуюся пустоту устремляется ближайшее к ней. То самое, что до поры, до времени тихонько дремало внутри тебя. И как только ему подворачивается случай вырваться наружу, оно сразу оказывается сильнее тебя.

Но ведь тогда получается, что борьба со злом бессмысленна. Она напрасна, потому что зло неистребимо в принципе. Более того, борьба становится опасной, потому что следующей жертвой оказываешься ты сам, причем предательский удар наносится исподтишка, в спину. Он оказывается беспощадно метким, потому что наносится по самому слабому месту, зачастую просто неотразим. Ведь ни Ториль, ни Чани не смогли его выдержать.

Хани со стоном схватился за голову. Что же делать? Есть ли выход из этого заколдованного круга? Странно. Раньше он никогда не задавался такими вопросами. Может, эта минутная слабость тоже есть признак начавшего поднимать свою ядовитую голову зла? Нет. Он не поддастся! Или все-таки правы жители закрытого королевства, когда говорят: «Завтра – это только другое название для сегодня»? И любая новость есть зло? Вне зависимости от того, хороша новость сама по две или плоха. Зло уже потому, что это новость? Неужели из боязни «как бы хуже не вышло» следует стоять на месте?

От подобных вопросов можно было сойти с ума. Впереди открывалась такая мрачная пропасть, что не хотелось жить.

Хани отбросил прочь меч, словно тот обжигал руку. Ему хотелось зажмуриться и бежать прочь, как можно дальше, чтобы только уйти от этого проклятого места, где он потерял брата.

– Грустишь?

Хани вздрогнул, когда ему на плечо опустилась медвежья лапа. Нет, это была всего лишь рука Дъярва.

– Гони прочь дурные мысли! Все отлично! Сегодня мы победили, выжгли гнездо колдунов, поработивших страну. Завтра взойдет новое солнце, разгонит извечную пелену тумана, которым колдуны хотели задушить нас, золотом засверкает восход! Давненько мы не видали его в наших краях. Нет поводов для печали. А если они даже отыщутся – все равно не думай о них сегодня. Будет новый день для новых забот, сегодня не должно быть печальных лиц. Мы победили и будем праздновать победу!

Дъярв, словно тростинку, закрутил в руках тускло отсвечивающую тяжелую секиру.

– Тебе легко говорить, – скривился Хани, – а я потерял брата.

Дъярв на мгновение осунулся и помрачнел, глубоко спрятанные под густыми бровями глаза полыхнули такой лютой ненавистью, что Хани буквально ошпарило.

– Да, мне легко, – прорычал Дъярв. – Я сегодня не потерял никого. Мне некого терять. Всю мою семью уничтожили десять лет назад. Всех! И потому мне очень легко и радостно сегодня…

– Прости, я не знал…

– Ничего. То, что вы совершили, делает ненужными любые извинения.

Хани поразился, до чего складно и витиевато может говорить этот дикарь. Или он вовсе не дикарь? Не раз за время странствий Хани убеждался, как обманчива может быть внешность. В Дъярве угадывалась огромная внутренняя сила, невольно заставляющая робеть. Однако с ней странным образом смешивалась потрясающая наивность. Хани мог поклясться, что Дъярв ничуть не напоминает изображения свирепых владык Тъерквинга, но все-таки было в нем нечто…

Подошла Рюби. Она тоже казалась не слишком веселой, хотя и не печалилась, подобно Хани. Она была деловита и озабоченна.

– Плохие новости.

– Ничуть не сомневался, – буркнул Хани.

Дъярв недовольно рыкнул:

– Оставьте ваши дела. Сейчас мы будем праздновать.

– Если у нас найдется время, – сухо заметила Рюби.

– Что бы вы ни думали, вам придется считаться с теми, кто штурмовал замок. Они желают отпраздновать победу.

– Потому что не умеют заглянуть в завтра, – вздохнул Хани.

– На это есть мы, – каким-то странным тоном заметил Дъярв.

– И все-таки… – попыталась настоять на своем Рюби.

– Оставим заботы, – с нажимом повторил Дъярв. – Пока нам ничто непосредственно не грозит, а как поступать дальше – мы успеем решить.

– Если нам не помешают ульфхеднары.

Дъярв откровенно расхохотался.

– Вот уж о ком я беспокоюсь меньше всего.

– Почему? – с неподдельным любопытством спросила Рюби.

– Сейчас они удирают опрометью, позабыв обо всем на свете.

– Откуда ты знаешь? – прищурилась она.

– У каждого народа есть свои тайны, – уклонился от ответа Дъярв. – И даже всесильные Радужники плохо представляют, что творится в холодных краях. Как, впрочем, и мы ничего не знаем о суровых ущельях Туманных гор.

– Он склонил голову. – А пока идем праздновать. – Это прозвучало как приказ. – Поговорим вечером, когда нам никто не помешает.


Этот вечер напомнил Хани недавнее прошлое, когда их навестил чудовищный медведь. Такой же небольшой костерок, такая же неторопливая беседа. И такое же ощущение витающей в воздухе смертельной опасности.

– Армия Хозяина Тумана сейчас бежит к вечным льдам, чтобы поскорее убраться с острова. Для них эта крепость была много больше, чем просто цитаделью. Она служила основой их колдовского влияния на всю страну. Мы выбили краеугольный камень, и непрочная конструкция рухнула сама. Я не сомневаюсь, что наша земля вскоре полностью очистится от черного колдовства, принесенного сюда захватчиками, – рассудительно говорил Дъярв.

– Враг сейчас слаб и не примет боя.

Рюби устало улыбнулась.

– Надеюсь, ты расскажешь нам, какое волшебство позволяет тебе знать все это.

– Стоит ли? – лениво потянулся Дъярв. В такие минуты Хани считал его настоящим дикарем, грубым и невоспитанным. – Не всегда лишнее знание приносит пользу.

– Ты чего-то опасаешься?

– Да.

– Скажи, чего именно.

– Это даст ответ и на предыдущий вопрос.

– Такое недоверие между союзниками довольно странно.

Хани только крутил головой, следя за диалогом, превратившимся в поединок. Реплики, стремительные, как удар меча, сыпались одна за другой.

– Я еще не решил, союзники ли мы.

– Сразу после победы…

Прежние опасения вспыхнули в Хани с новой силой, и он решительно прервал словесное фехтование:

– Мы недавно тоже одержали победу, которая стала тяжким поражением, именно потому, что после битвы все перессорились. Как вы сейчас.

Дъярв непонимающе поглядел на него.

– Когда мы разбили Морского Короля? – уточнила Рюби.

– Да. Ушли Жемчужники, изменилась Ториль. Так что подумайте, прежде чем превратить размолвку в раскол.

Дъярв на мгновение нахмурился и тряхнул головой.

– Ты прав. Не знаю, что на меня накатило, но я справлюсь с этим. Ты хочешь знать обо мне все? Но я могу сказать только то, что знаю сам. Не удивляйтесь. Многие ли могут похвастаться, что знают о себе все? Я – нет.

– Ладно, – примирительно сказала Рюби. – Не можешь – так и не надо.

Дъярв взял у Хани меч и внимательно его осмотрел, ласково поглаживая пальцами лезвие, ощупал камни на рукояти, что-то неслышно прошептал. Хани отметил, что Рюби это не слишком понравилось.

Дъярв закатал левый рукав и неожиданно резанул мечом по руке. Лезвие на миг окрасилось кровью, черной в тусклом свете костра, а потом…

Кровь стремительно исчезла, словно лезвие меча всосало ее. И тут же оно засветилось прозрачным зеленоватым светом, но в изумрудном сиянии пролетали снопики золотых искр. Семь прозрачных камней на рукояти загорелись всеми цветами радуги, а центральный стал ярко-зеленым. В небо ударил пронзительный луч, световое копье.

Рюби удовлетворенно кивнула.

– Именно так.

– Это только один, – развел руками Дъярв и вернул меч хозяину.

– Мы найдем остальные, мы их уже почти нашли.

– И сумеем зажечь?

– Конечно. Иначе не следовало начинать дело.

Рюби решительно обнажила свой меч и тоже разрезала себе руку. Хани вскрикнул.

Лезвие этого меча стало нежно-розовым, подобно утренней заре. Розовое свечение окаймлял ореол золотых язычков. Центральный камень рукояти загорелся красным.

– Огонь и земля, – сказал Дъярв.

– Огонь и земля, – подтвердила Рюби.

– Но где еще две стихии?

– Один меч унес его брат. А четвертый мы обязательно найдем.

– Какой?

– Воздух.

– Хорошо бы скорее.

Рюби улыбнулась.

– Потерпи немного.


Началось это давно. Так давно, что ни один человек не мог видеть этого, потому что люди еще не появились на Земле. Да и сама Земля еще не стала такой, какой мы видим ее сегодня. Она неслась в пустоте без времени, летела из ниоткуда в никуда. Не было ни света, ни тьмы, ни тверди земной, ни вод морских, ни небес. Приказом свыше повелено было разделиться основным естествам, ибо не могли они соседствовать вечно, проникая друг в друга, смешиваясь друг с другом, уничтожая друг друга.

Первыми разделились свет и тьма. Именно это разделение положило начало бытия, начало жизни и смерти, начало радости и горя. Все последующие рождения были вторичны, и суть возникшего определялась тем, куда оно попало при рождении – в царство света либо во владения мрака. Вечна смена дня и ночи, так же вечна борьба света и мрака. Ничто не вправе сказать о себе: я есмь свет, ибо, повернувшись другой стороной, обнаружит тень. Не существует света без мрака, ибо иначе как различать их? Лишь познав мрак, можешь сказать: сие свет.

Когда пришло живое, оно так и разделилось. Орк Великий, многорукие чудища облюбовали холодные морские глубины, лелея во тьме свою злобу и мечтая захватить сушу. Однако непомерная гордыня и алчность в их сердцах соседствовала с великим страхом. Солнце внушало им такой ужас, что лишь на короткий момент они могли преодолеть испуг, после чего подлая натура гнала их обратно в черные глубины.

В те же времена, либо еще раньше, были рождены и Радужники. Пламень земных недр в них смешался с солнечным огнем, когда раскаленная кровь земли поднималась, чтобы застыть твердым камнем. Соединение двух пламеней создало тех, кто не приемлет мрак, ненавидит его, вечно сражается с ним. Крепки и несокрушимы вместилища светлых сил – адаманты, лалы, яхонты, смарагды. Но Радужники все-таки могут пасть в борьбе с мраком – для жизни им потребен свет. Чтобы лучше использовать его, чтобы вернее рассеять мрак, чтобы сделать землю прекраснее, свет был поделен на цвета: красный и синий, желтый и зеленый, оранжевый и фиолетовый, голубой и прочие, глазом не видимые, но оттого ничуть не менее яркие и прекрасные.

Молодая кровь земли бурлила. В мгновение ока превыше облаков небесных возносились горные хребты, однако снег не мог увенчать их вершины – столь горячи они были. Мутные морские валы с грохотом обрушивались на берега, чтобы стереть их в порошок, залить, затопить, уничтожить твердь, обратить ее в море. Ядовитые плевки мрака превратились в чудовищ, подобных Хозяину Тумана, таких, как лохматая птица. Они пришли раньше человека, и потому ненавидели его. Кому радостно терять власть?

Самым лютым из творений мрака стал Безымянный Ужас. Так назвали его потому, что за много тысяч лет он так ни разу и не показался на глаза человеку, хотя с его черными делами человек сталкивался буквально на каждом шагу. Сам он не грабил города, не сжигал деревни, предоставляя это своим слугам. Безымянный отравлял души, делая наиболее опасным врагом человека самого человека. Ведь тот родился в царстве света, за одно это Безымянный ненавидел его смертельно. Однако он решил, что мало просто уничтожить людей, следует сделать их слугами мрака. Он заставил людей увлечься войной…

Поняв это, Радужники и их союзники попытались помочь человеку; живая природа, деревья и трава, звери и птицы всегда ненавидели мрак и были помощниками в борьбе против него. Поэтому именно в союзе человека с природой лежит залог победы света. Безымянный сначала не придал значения этому союзу, он слишком презирал «бессмысленных тварей», чтобы видеть в них противников. Лишь когда темные силы были разгромлены почти на всей земле, он спохватился. В руках Безымянного остались лишь небольшие клочки суши. В растерянности он принялся укреплять свои владения, именно тогда был воздвигнут Железный Замок, гнездо мрака и ужаса. Во всех владениях Безымянного старательно вырубались леса, истреблялись звери и птицы. Человека лишали его союзников, после чего он легко становился добычей Безымянного. Наглядный пример – ульфхеднары. Безымянный пытался найти союзников. Но как он презирал появившихся позже, точно так же Орк Великий презирал его самого. Рожденные одновременно со мраком занялись своими собственными сварами и не обращали внимания на призывы Безымянного. Пришлось ему обратиться к родившимся недавно… Так появились Хозяин Тумана, Морской Король и прочие…


Но здесь Хани прервал рассказ Рюби.

– Что-то здесь не так. Ведь если Железный Замок существует столь давно, мы обязательно знали бы о нем. Почему ни в хрониках Золотого королевства, ни в легендах о нем не говорится ни слова?

Рюби улыбнулась самыми уголками губ.

– Ответ на этот вопрос мы сами ищем давно и безуспешно. Железный Замок существует и не существует одновременно. Он стоит и давно разрушен.

Дъярв озадаченно поцокал языком.

– Как-то слишком мудрено.

Рюби пожала плечами.

– Все, что я знала, я сказала. Замок существует, потому что многие из нас в нем побывали, хотя и не видели самого Безымянного. Но когда мы попытались специально отыскать его, то нашли лишь замшелые развалины, поросшие бурьяном.

– Можно подумать, что он существует только по желанию хозяина и пропадает, когда к нему приближаются чужие, – предположил Хани.

– Может, и так, – устало ответила Рюби.

Дъярв громко хмыкнул.

– Уж не владеет ли Безымянный тайной времени? Берет свой замок и переносит его то в прошлое, то в будущее. Он есть и его нет. Он здесь и не здесь. Он стоит и разрушен одновременно.

В глазах Рюби мелькнула искра интереса.

– Это объяснило бы многое.

– А что ты можешь возразить? Всесокрушающее время – само порождение мрака. Почему оно не может стать союзником Безымянного?

Хани осталось только в очередной раз удивиться проницательности Дъярва.

– По слухам, только в Найклосте кое-что знают о тайнах времени, – осторожно возразила Рюби. – Лоста не зря зовут вечным и неизменным. Я хотела бы обратиться к ним за помощью.

– Вспомни, как нас встретили, – возразил Хани.

– Увы, Лост не понимает, кто его настоящий враг.

– Больше того. Вспомни бронзовый крестик, найденный неподалеку от Ледяного Замка, – заметил Хани. – Что, если он прямо примкнул к нашим врагам?

– Возможно и такое. Но я все-таки не думаю, что Лост связался с темными силами. Он слишком высокомерен для союза с кем-либо. Флоунинг Благородный видит равных себе только в королях Анталанандура, но те давно мертвы. Хотя… Хотя следует разобраться в этой запутанной истории получше, и поточнее выяснить, что у него на уме.

– То есть мы снова отправляемся в Найклост? – спросил Хани.

– Да.

– А как же мой брат? Будем ли мы искать его? И что с Железным Замком?

– Мы обязательно разрушим Железный Замок, но для этого я хочу повидать Лоста. А твоего брата мы найдем, я надеюсь.

– Значит нам потребуется армия, – сделал практический вывод Дъярв. – Опуститесь с небес на землю. Я никогда не слышал о Найклосте, однако, если ваши слова справедливы, десять тысяч мечей очень облегчат переговоры с Лостом.

– Тем более, что поговаривают, будто один из мечей находится у него,

– заметила Рюби. – А мы снова утеряли синий меч, впрочем, нам доподлинно известно, кто им владеет.

– И то хорошо, – вздохнул Дъярв. – Значит, будем собирать армию.

– А мне придется повидать еще одного нашего союзника. Мы должны собрать все силы для решающего удара, – добавила Рюби.

– Это кого же? – подозрительно спросил Дъярв.

– Соболя. Ведь мы должны выступить воедино с природой. Иначе мрак в который раз воспользуется нашей разобщенностью.

## 2. ЯД

Морской Король спешил. Стоило ли задерживаться рядом с потерявшим разум от страха Хозяином Тумана? Король решил, что это неразумно. Для него война не кончилась. Проиграно еще одно сражение, однако король не терял надежды. Пусть Хозяин Тумана не смог противостоять врагу, остается ведь… Двухголовый. Мороз пробирает по коже при одной мысли об этом монстре, а что делать? Морской Король всегда предпочитал держаться как можно дальше от него, предоставляя сомнительное удовольствие общения с ним Хозяину Тумана. Но сейчас выбора не оставалось – либо сдаться победителям, либо бежать.

Он торопливо спустился по витой лестнице в стене башни и замер у низенькой дверцы, прислушиваясь. Бой уже кипел во дворе замка, до короля долетали хриплые крики и лязг оружия. Сверху все отчетливей тянуло гарью – крепость пылала. Морской Король осторожно приоткрыл дверь и выглянул наружу, готовый при первой опасности захлопнуть массивную створку и задвинуть толстый засов. Однако его не замечали. Бой шел возле стен крепости – там северяне добивали остатки гарнизона Ледяных. Их нельзя было поразить мечом или кинжалом, просто проткнув насквозь, это не причиняло чудищам особого вреда. Но зато их можно было уничтожать, разбивая на куски молотом, что и делали одетые в звериные шкуры силачи. Каждый из Ледяных без труда справился бы с тремя, пятью противниками, однако сейчас те имели превосходство не менее двадцати на одного, и никакая сила не могла спасти остатки войск Хозяина Тумана. Тем более, Морской Король отметил порядок и организованность, царившие среди северян. Они не нападали навалом, гурьбой. Те, кого Хозяин Тумана высокомерно считал грязным сбродом, оказались умелыми, обученными воинами. Потомки северных мореходов, внуки покорителей Анталанандура не растеряли навыков и смелости предков за годы владычества колдуна. Даже айзеншвертбеваффнеты падали под ударами людей. И оружие северяне подобрали себе подходящее случаю – тяжелые боевые топоры и молоты. В сражении с людьми они были бы не столь полезны, как здесь. Хрупкий лед не выдерживал ударов и дробился в пыль.

Узнать бы, кто их надоумил, мелькнула мысль. Морской Король в бешенстве заскрипел зубами. Кто предводитель этого сброда? Кто рассеял колдовское облако вокруг замка? Кто так точно выбрал момент для нападения? Кто собрал армию и так умело управляет ею? Король охотно разорвал бы его на куски собственными руками. Однако приходилось думать о другом – как спастись.

Пробиться через двор к распахнутым воротам крепости сейчас вряд ли возможно. Взбешенные северяне убивали всякого, кто выбирался из центральной башни. Впрочем, и оставаться на месте тоже не имело смысла. Рано или поздно победители начнут обыскивать башню, обнаружат ход в стене, и тогда… Что произойдет «тогда», Морской Король даже не хотел представлять. К тому же огонь в любом случае выкурит его из убежища, как крысу из норы.

Морской король лихорадочно зашарил по поясу, надеясь найти хоть какое-то оружие. Увы. Он давно уже отвык от меча, вообще считал, что королю оружие не нужно, если у него есть армия. Теперь не было армии… Приходилось положиться на хитрость..

Тусклые глазки короля раз за разом обшаривали двор. Кто из диких варваров окажется чувствительным к его колдовству? Пока ни один не думал о золоте, но ведь так не бывает.

Король злобно оскалился и ощупал золотой перстень-паука. Он вырвется. Он обязательно вырвется!

Вдруг чистый пронзительный звук больно ударил по ушам, едва не заставив короля закричать – словно разбился огромный хрустальный колокол. Одновременно вспышка странного жемчужно-серого цвета залила крепостной двор, отпечатав на стенах изломанные тени. Несколько людей с криками рухнули на землю, закрывая глаза ладонями, таким сильным оказался световой удар. Сначала Морской Король не мог понять, что произошло, но потом вспомнил. Кто-то разбил зеркальный шар, заменявший Ледяному сердце, и свет холодной звезды, заточенный в нем, вырвался на свободу. Неосторожный жестоко поплатился за свою оплошность. Король довольно хмыкнул. Что ж, можно использовать и это, если придется.

Однако пора действовать, дальнейшее ожидание ни к чему хорошему не приведет. Король решительно повернул перстень на среднем пальце левой руки и произнес заклинание. Зашелестела золотистая полупрозрачная сеть, вылетевшая на крепостной двор. Король лихорадочно облизал губы. Захватит кого-нибудь или нет? Сеть упала на группу варваров, но напрасно петли старались связать кого-либо, никто не думал о богатстве и наживе. Король тяжело вздохнул и снова повернул перстень. Он не рассчитывал на удачу с первого раза, но втайне надеялся.

Снова взметнулась в воздух еле заметная сеть, и король хищно оскалился. Он увидел, что рослый дикарь, обшаривавший тело поверженного стражника, свалился, опутанный ею. Повинуясь магическим пассам, сеть начала подтаскивать дикаря к королю. Никто из сражавшихся не обратил внимания на происшествие.

Король торопливо захлопнул дверь, он не хотел, чтобы ему помешали, и пристально оглядел дикаря. Рваные засаленные шкуры, грязные волосы клочьями падают на низкий лоб.

– Как тебя зовут? – спросил король, с трудом вспоминая язык северян.

Но пленный молчал, он напрягал все силы, чтобы порвать связывающие его путы. Морской Король как бы случайно показал ему золотой перстень и с удовлетворением заметил жадный блеск в глазах дикаря. Несмотря на отчаянное положение, в котором он оказался, варвар не смог скрыть обуявшей его жадности.

– Хочешь получить перстень? – спросил король.

– Да, – прорычал дикарь.

– Он будет твоим, если ты поможешь мне.

Дикарь тряхнул грязными космами.

– Он и так будет моим, когда тебя убьют. Неужели ты надеешься спастись?

– Именно.

– Ты глуп.

– Это ты глуп. Если я погибну, перстень захватит тот, кто убьет меня. А освобождать тебя я не намерен, так что ты его не получишь ни в коем случае.

Дикарь заметно расстроился.

– Тогда освободи меня.

– Чтобы ты меня прикончил? – усмехнулся король.

Пленник задумался, потом спросил:

– Чего ты хочешь?

– Очень немного. Спастись из этой западни и добраться до ледяного города, где спрятано мое золото.

Морской Король читал в душе этого глупца, как в открытой книге. Дикарь надеялся убить короля, как только освободится, и захватить перстень. Но стоило королю упомянуть о сокровищах, как блеск золота ослепил алчного варвара. Жадность – один из самых сильных пороков. Ясно, что, получив вожделенное золото, дикарь постарается избавиться от спутника, но ведь король не собирался дарить сокровища этому дураку!

– Хорошо, – согласился дикарь. – Я помогу тебе. Освободи меня.

– Не сейчас, – остановил его Морской Король. Спокойствие трудно ему давалось, время работало против него. – Мне нужно кое-что выяснить. Как тебя зовут?

– Стегг.

– Стегг, – повторил король. – Я сразу приметил тебя. Судя по всему, ты не простой воин.

– Да! – с жаром подхватил дикарь. – Мои предки служили в Северном легионе. Один из них был даже легатом!

– Вот как? – деланно удивился король.

– Да!

– Почему же тогда ты сражаешься рядом с простыми воинами?

Стегг огрызнулся:

– В этом повинен дурак, живущий в замке! Мы предлагали ему свою службу, однако он отказался. Мы страшно отомстим ему! Он заплатит за свою слепоту!

Морской Король подумал, что дикарь, скорее всего, прав. Нельзя полагаться только на свою армию, если собираешься прочно обосноваться в покоренной стране. Следует привлечь народ на свою сторону или полностью уничтожить его.

– Кто командует вами?

– Дъярв.

– Кто это?

– Сын нашего вождя.

– И только?

Стегг насупился.

– Этого достаточно.

Морской Король презрительно усмехнулся.

– Разве что у вас. В других местах требуют чуть больше.

Стегг побагровел.

– Именно. Я тоже это доказывал, но меня не послушали. Почему славные воины, настоящие герои, известные множеством побед, должны уступить первенство какому-то дерзкому наглецу? В конце концов, мой род ничуть не менее древний! – Стегг не заметил, как хищно сверкнули почти угасшие глаза Морского Короля при виде возбуждения, охватившего его. – У меня гораздо больше причин ненавидеть Дъярва, чем у тебя!

Но здесь Стегг прикусил язык, сообразив, что сболтнул лишнее. Поздно. Морской Король обрадованно подхватил:

– Так давай выступим вместе! Враг моего врага – мой друг! Объединившись, мы будем так сильны, что легко одолеем самозванца. Справедливость восторжествует.

Стегг на мгновение заколебался. Но, видимо, ядовитые семена упали на благодатную почву. Очень легко обмануть того, кто жаждет быть обманутым.

– Что я должен сделать?

Морской Король хищно прищурился.

– Совсем немного. Помоги мне выйти из замка, больше не требуется ничего. За стенами уже я начну помогать тебе.

– Я согласен, – буркнул Стегг, – поспешим.

Морской Король слабым жестом убрал магическую сеть, связывавшую дикаря. Стегг поднялся, повел затекшими плечами, разминая суставы. Он недобро посмотрел на Морского Короля, того на мгновение пробрал озноб. Вряд ли кто-то будет испытывать теплые чувства к человеку, его связавшему. Но приходилось доверяться варвару.

Стегг швырнул королю драный меховой плащ. Как ни была грязна засаленная королевская мантия, плащ был еще грязнее. Королю пришлось преодолеть брезгливость, чтобы надеть его. На всякий случай король закутался с головой. Стегг мрачно насупился.

– Не очень, но ладно. Идем.

Они выскользнули во двор. Морской Король быстро огляделся. Повсюду на каменных плитах валялись трупы, в большинстве это были северяне. Победа досталась им недешево. Король обрадовался. Чем больше ослабнут дикари, тем легче ему будет осуществить свой план. Украдкой, чтобы не заметил Стегг, Морской Король подобрал окровавленный кинжал, резонно рассудив, что еще все может случиться.

Варвары настолько увлеклись грабежом замка, что никто не обратил внимания на двух человек, пробиравшихся к воротам. Собственно, они не столько грабили замок, сколько старались разнести его по камешку. За годы владычества мрачного колдуна накопилась такая ненависть, что люди уже не могли спокойно рассуждать. Ими овладела одна мысль – отомстить. Отомстить любой ценой.

Пару раз их окликали, и тогда Морской Король испуганно вздрагивал, крепче сжимая рукоять кинжала. Лишившись слуг и армии, он чувствовал себя беспомощным, как новорожденный младенец. Однако Стегг отвечал спрашивавшим что-то на своем грубом варварском наречии, и те, удовлетворенные, отходили. Когда беглецы миновали сорванные с петель, расщепленные ворота, король едва не закричал от радости. Избавление было совсем рядом. Стоило только догнать ушедшую в поход армию Эвигезайса. Думать о том, признает ли его лейтенант-фельдмаршал, не хотелось.

По крутым склонам ледяной горы король буквально летел, как на крыльях. Разозленный Стегг едва поспевал за ним, недовольно бурча. Правда, радость Морского Короля изрядно поблекла, когда он увидел характерные сугробы по краям дороги. Была у них странная особенность – синеватые тени походили на лежащих волков, чутко приподнявших остроконечные уши. Да, тени! Впервые за много лет над Ледяным Замком сияло солнце!

Морской Король еще раз поглядел на сугробы. Он превосходно знал, что это такое. По приказу Хозяина Тумана Сноу Девил как-то продемонстрировал свое умение, и король ни минуты не сомневался, что сейчас вьюжные чудовища пристально следят за происходящим. Вот только чьим приказам будут теперь подчиняться снежные бестии? В том, что Хозяин Тумана погиб, Морской Король не сомневался ни на йоту. Столько обреченной безнадежности было в голосе колдуна во время их последней встречи, что сразу становилось ясно – он не хочет жить.

Солнце уже начало клониться к горизонту, его лучи постепенно набирали закатный багрянец. Морскому Королю показалось, что бескрайнюю снежную равнину залило кровью. Дурное или доброе предзнаменование?

Стегг нетерпеливо тряхнул его за плечо.

– Что дальше?

– Дальше? – рассеянно переспросил король, не отрывая взгляда от клочковатого столба дыма, поднимающегося над замком.

– Да. Я выполнил свое обещание, вывел тебя из замка, теперь пора расплачиваться.

Морской Король кивнул.

– Хорошо. Подойди поближе.

А когда Стегг приблизился, король трижды вонзил ему в живот кинжал.

– Получи, пес! – крикнул он.

Стегг раскрыл было рот, но лишь кровавая пена запузырилась у него на губах, голос отказал дикарю. Морской Король с торжествующей ухмылкой следил за тем, как бледнеет его лицо, тускнеют глаза. Он буквально наслаждался агонией. Это удивило даже самого короля, раньше он не замечал за собой ничего подобного.

Король презрительно оттолкнул ногой труп и быстро зашагал по дороге. Впрочем, далеко уйти не удалось. Вместе с сумерками началась метель, а что такое метель в Сумеречном Краю, король знал превосходно, Ему совсем не улыбалось встретиться с разбушевавшимися волками, и он предпочел вернуться к замку, намереваясь переждать непогоду под его стенами. Ведь победители не допустят, чтобы волки хозяйничали рядом с ними… Король заскрипел зубами – ему приходилось искать защиты у злейших врагов!

Его предположение оказалось совершенно правильным. Рюби не дала метели разойтись всерьез, хотя король заметил проскользнувшие волчьи тени. Однако видел он и другое, гораздо более важное для себя. Ссору. Уничтожение короны с Ледяной Звездой. Уход Чани вместе с волками. Король довольно потер сухие ладони. Поражение оборачивалось таким успехом, о котором он и мечтать не смел. И король побежал следом за Чани.

Первым его учуял, разумеется, Сноу Девил. Огромный волк тревожно вскинул лобастую голову и предостерегающе рыкнул. Взвинченный, раздраженный Чани сначала не обратил внимания на призыв добровольного сторожа. Тогда Сноу Девил повелительно сверкнул глазами, и волки выстроились полукругом перед Морским Королем. Тот сразу понял – никакие старые встречи не спасут его. Мало ли что было раньше. Сейчас у волков новый владыка, и ради него они с величайшей охотой перегрызут глотку королю. И он отчаянно завопил:

– Повелитель!

Чани вскинул мутные глаза, словно еще не отойдя после тяжелого, полного кошмаров сна, и непонимающе уставился на короля.

– Ты? – тупо спросил он.

– Я, – поспешно подтвердил король, опасливо поглядывая на волков, которые приближались мелкими шажками.

Лицо Чани перекосила гримаса ненависти.

– После всего ты рискуешь показаться мне на глаза!

Уловив ненависть в его словах, волки ободренно зарычали. Королю показалось – еще мгновение, и стая ринется на него. Но Сноу Девил предпочитал томить свою жертву мучительным ожиданием. Волки приближались все так же медленно.

– Останови их! – против желания голос Морского Короля прозвучал жалобно.

У Чани дернулась щека, однако он все-таки приказал волкам остановиться.

– Ты, вероятно, желаешь сообщить мне что-то крайне важное? Иначе ты не стал бы рисковать своей драгоценной жизнью.

Король истово закивал.

– Очень, очень важное.

– Что же? – холодно полюбопытствовал Чани. – Поторопись. Мои волки изнывают от нетерпения, им хочется разорвать тебя. Да и мне, признаться откровенно, хочется того же самого.

Морской Король в бессильной злобе стиснул рукоять бесполезного кинжала. Сейчас его не спасет это оружие. Вот если бы у него был хоть один из волшебных мечей! Но все они принадлежат врагам. У короля осталось только одно оружие, хотя самое опасное и ядовитое – ложь и лесть. Король заставил себя заискивающе улыбнуться.

– Не совершай опрометчивых поступков. Иногда можно найти друга совсем не там, где ожидаешь, и встретить врага там, где раньше были одни друзья.

– Ты намекаешь на себя? – угрюмо спросил Чани.

– На себя тоже.

Снова то ли усмешка, то ли гримаса исказила лицо Чани.

– Кто же ты теперь? Очевидно, друг?

– Да, друг.

– И что заставило тебя так измениться? То, что мы во второй раз уничтожили твою армию?

Морской Король позволил себе слегка улыбнуться.

– Ничуть.

– Значит, произошло еще что-то, чего я не знаю?

– Да.

– Настолько важное?

– Гораздо важнее, чем ты можешь себе представить, – с жаром подхватил король. – Произошли события, которым суждено переменить ход истории.

Чани недоверчиво прищурился.

– Не слишком ли?

– Отзови волков, повелитель. Рассказ будет долгим.

Молнии сверкнули во взоре Чани, и король успел их заметить. А радость, охватившая недавнего врага, так и струилась…

– Убирайтесь! – жестко приказал Чани волкам. Те помедлили было, но Чани так свирепо замахнулся, что стая покорно отошла прочь, униженно поджав хвосты. – Говори, – нетерпеливо приказал Чани.

– Я готов, повелитель, – король почтительно склонил голову. – Первое событие из наиважнейших произошло на болотах. Ты, повелитель, вероятно, уже и не помнишь, что случилось тогда возле статуи Вираджая Золотого? Там…

– Постой! – перебил его Чани. – Откуда ты знаешь, что произошло на болотах? Ведь стоял такой туман… И я готов поклясться, что рядом не было ни единой души. Разве что Грифон… Однако не думаю, что он видел хоть немного.

Морской Король снисходительно улыбнулся.

– Тебе предстоит еще многое узнать, повелитель. Древнее королевство Анталанандур ушло навсегда, однако искусство его магов и волшебников не могло исчезнуть бесследно. Конечно, многое утрачено безвозвратно, но кое-что сохранилось. Те, кто сталкивался с магами прошлых лет, унесли частичку их мудрости.

Чани удивленно поднял брови.

– Ты видел волшебников Анталанандура? Ты так стар?

– Раньше тебя это не удивляло, – вздохнул король. – Ты принимал это как должное. Да, я жил во времена великих королей и видел их, – многозначительно добавил он.

– Сколько тебе лет?

– Взращенному мною Десятикрылому – четыре тысячи. А я старше. За такой срок многому можно научиться.

– Например?

– Например, видеть скрытое от других. Использовать Небесное Зеркало.

Чани весь подался вперед.

– Что?

– Смотри сам, – вместо ответа предложил Морской Король.

На бледно-фиолетовом небе уже проступили первые звезды. Морской Король поднял голову и стал пристально всматриваться в небосклон. Он глядел так долго, что Чани уже начал терять терпение. Наконец король поднял обе руки вверх и протянул их, сложив ладони, к выбранной им звезде. Он не произносил ни слова, однако Чани угадывал его беззвучный приказ. Звезда судорожно заметалась, от нее начали растекаться волны серебристо-белого света. Казалось, ее хлещут невидимые бичи, зажатые в ладонях короля. Вспышки следовали одна за другой все чаще, серебристые волны догоняли друг друга, сливаясь воедино. Постепенно звезду окружил широкий ореол, расползавшийся по всему небу. Чани едва не вскрикнул от страха, когда все сумеречное небо стало матово-серебристым. По нему поползли разноцветные пятна. Чани понял, что смотрит в огромную зеркальную чашу, повисшую над головой.

– Вот оно, Небесное Зеркало, – удовлетворенно сказал Морской Король.

– Но я вижу только нас самих, – Чани сумел кое-как разобраться в хаосе движущихся цветных пятен.

– Стоит его немного наклонить, и ты увидишь происходящее в тысяче лиг отсюда.

Король плавно повел руками, и зеркальная чаша задрожала.

Теперь в ней отражалась слегка присыпанная снегом дорога. По дороге двигалась бесчисленная армия – всадники на медведях, дикари с огромными топорами, Ледяные… Чани узнал войско, покинувшее недавно Ледяной Замок.

Зеркало снова шевельнулось.

Перед глазами Чани выросла мощная цитадель. Ее стены отливали странной тусклой синевой, словно железные. И Морской Король подтвердил эту догадку, почтительно, с придыханием произнеся:

– Железный Замок.

Чани вдруг подумалось, что многовато у Морского Короля повелителей. А ведь не столь давно он казался сказочно сильным властелином.

Потом в Зеркале замелькали леса, горы, дороги, города, море… Наконец Зеркало остановило свой взор на одинокой фигурке, бредущей по заснеженной равнине.

– Принцесса! – узнал Чани.

– Она, – подтвердил король.

Чани тяжело вздохнул и со внезапной робостью попросил:

– Покажи… – он не договорил.

– С удовольствием, повелитель, – кивнул король, легко догадавшийся, что Чани хочет видеть брата.

Зеркало показало троих человек… ничего больше Чани не успел различить. Мелькнула ослепительная алая молния, ударившая прямо в середину зеркальной чаши. В то же мгновение с оглушительным треском зеркало разлетелось на тысячу осколков, а струя окутанного дымом пламени, отразившись от него, ударила в землю неподалеку, разбрызгивая горячие капли. Так силен был жар этого пламени, что даже скованная многовековой стужей земля задымилась.

Король отпрянул подальше от рдеющего пятна.

– Ты видишь, с кем вы рискнули связаться? Рожденные в раскаленных недрах земли Радужники таят в себе мощь дикого огня, хотя не часто рискуют ее обнаружить. В любое мгновение она может испепелить вас всех!

– Вижу, – подавленно отозвался Чани. Потом он поднял голову, чтобы найти ту самую звезду, но не увидел ее. – Куда она пропала? – невольно вырвалось у него.

– Кто? – не понял Морской Король.

– Звезда.

– Ах, ты об этом, повелитель, – досадливо махнул рукой король. – Пустое. Я заставил серебро звезды растечься по небесному своду, ведь нам требовалось зеркало. И теперь звезда больше не существует.

– Потому что Зеркало разбилось?

– Да. Обычно мы всегда так поступаем. Разбить Зеркало куда проще, чем собрать тончайшую пленку обратно в звезду. Осколки Зеркала падают на землю… Именно так образовались серебряные залежи Атинъярхана. Хозяин Тумана любил пользоваться Небесным Зеркалом.

Чани подавленно молчал. Потом требовательно спросил:

– Что еще ты помнишь со времен великих королей?

Морской Король склонился, чтобы скрыть проступившую на губах злобную усмешку, и сдавленно произнес:

– Я помню их самих.

– Немного.

– Вполне достаточно, чтобы признать наследника трона.

Чани, старательно подавляя рвущийся возглас торжества, переспросил:

– И кто же он?

Морской Король, не разгибаясь, ответил:

– Люди за много веков разрухи и упадка забыли своих властителей. Но время не властно над королевской кровью, и сходство с Вираджаем Золотым говорит само за себя. Вернувшемуся в свои владения принцу надлежит возвратить королевству его истинный облик, а короне – прежние величие и блеск. Народ придавлен тяжестью свирепого рабства самозваных владык, принц обязан возвратить народу свободу. В сердцах своих люди продолжают хранить верность истинным повелителям, как прибежище от всех бед и символ неугасающей надежды. Принц должен явить себя народу, и тогда новым светом воссияет слава древней короны, вновь собравшей под собою державу.

– Но ведь прошло столько лет…

– Не имеет значения. И миллиона лет недостаточно, чтобы развеялось колдовство имени правящей династии.

Чани выпрямился и горделиво вскинул голову.

– Значит ли это, что я должен искать принца, чтобы присягнуть ему?

Морской Король медленно опустился на колени.

– Ты прав, повелитель. Подданные должны присягать вернувшемуся властелину. Но нам нет нужды искать принца, он здесь.

Хотя Чани давно догадался, к чему ведет король, он все-таки предпочел уточнить:

– Ты подразумеваешь себя?

– Повелитель изволит шутить над преданнейшим из своих слуг. – Морской Король едва не сгорел от унижения и бешенства, однако голос его оставался неизменно ровным и спокойным. – Если я и подразумевал себя, то лишь в том смысле, что мне надлежит первому присягать принцу. Впрочем, если повелителю так угодно, я произнесу слова, которых он достоин: я присягаю тебе.

Чани высокомерно кивнул.

– Я согласен принять твою верность и службу.

– Если ваше высочество позволит, я испросил бы милостивого разрешения присягнуть, как положено благородным вассалам короны.

У Чани вспыхнуло подозрение.

– Меч?

– Я не прошу его, – поспешно успокоил король. – Я хочу всего лишь поцеловать лезвие королевского меча.

Чани, по-прежнему недоверчиво, достал из ножен свой гладиус – и поразился. Его лезвие больше не испускало ярких синих молний. Оно едва светилось, словно гнилушка.

– Хоть это и волшебный меч, – тихо произнес король, – но это не королевский меч.

– Не может быть.

– Королям Анталанандура принадлежал Черный Меч, – прошипел Морской Король. – Именно мечом было создано великое королевство, мечом оно и удерживается! Когда неизвестные злоумышленники похитили Черный Меч, начался закат Золотого королевства. О, это только название – Золотое. На самом деле сталью правили короли-воины. Только им подчинялся полностью Черный Меч, в их деснице он показывал свое истинное могущество.

– Почему же он не сделал этого, когда я владел им? – подозрительно спросил Чани.

– Потому что ты, повелитель, еще не король. Лишь после того, как ты наденешь венец правителей Анталанандура… А ведь тогда тебе не принесли присягу даже как наследнику престола! Хотя ты должен был все равно ощутить тень его силы.

– Да, ты прав, – вынужден был признать Чани.

Король подполз на коленях к нему и осторожно приложился губами к лезвию меча. На мгновение он ощутил болезненный укол и поклялся в душе самой страшной клятвой, что жутко отомстит самовлюбленному мальчишке. Вслух же он произнес другое:

– Клянусь землей и водой, огнем и небом, жизнью и смертью в верности высокому престолу Золотого королевства и его наследнику.

– Встань, я принял твою присягу, – разрешил Чани.

Король поднялся и вновь почтительно поклонился.

## 3. ВЫБОР КОРОНЫ

Как-то так получилось, что командование отрядом взял на себя Дъярв. Хани отчаянно смущался и краснел, когда к нему обращались за советами. Никто не мог, да и не собирался отрицать его заслуг при штурме Ледяного Замка и Башни Ветров, за мужество в поединке с черным колдуном северяне преподнесли ему золоченый шлем, украшенный изумрудами – под цвет волшебного меча, но… Видимо, есть мужество и мужество… Для солдата и военачальника они различны. Рюби совершенно не претендовала на главенство, да самолюбивые северяне ни за что на свете и не допустят, чтобы во главе армии стала девушка. Вот Дъярв и начал распоряжаться. Конечно, если бы здесь был Чани… Но после ссоры из-за волшебной короны он ушел вместе с волками. Принцесса пропала неведомо куда, хотя вроде бы она собиралась поддержать Чани, на самом деле он ушел один.

Дъярв решил сначала заглянуть в деревню, чтобы посоветоваться со старейшинами. Рассказ Рюби убедил его, что следует разыскать гнездо Безымянного Зла и уничтожить его, чтобы принести мир и покой стране. Но для этого требовались большие силы. Победоносный штурм крепости обошелся слишком дорого, из отряда северян уцелела едва половина, вдобавок среди них оказалось много раненых. Все-таки крепость не зря считалась неприступной; останься в ней весь гарнизон, взять ее не удалось бы ни за что.

Прежде всего Дъярв распорядился с великими почестями похоронить всех погибших, вместе с ними в могилы ушли иззубренные топоры и мечи – знаки их доблести. Только после этого, тщательно перевязав всех раненых, отряд двинулся в обратный путь. Никому не хотелось задерживаться в местах, где и камни, и лед, казалось, пропитались злом насквозь. Кроме того, нельзя было исключить возможность возвращения ушедшей армии, новый бой стал бы для отряда последним.

Двигаться приходилось медленно, чтобы не тревожить раненых. Дъярв предпочел сойти с дороги, а нести носилки по заснеженной тундре было очень сложно. Тут еще начала меняться погода. Почти сразу после гибели Хозяина Тумана тучи, годами закрывавшие небо, помаленьку рассеялись, выглянуло солнце. Его золотые лучи преобразили угрюмую равнину. То здесь, то там на пригорках стаял снег, выглянул бледный мох, сквозь который проклюнулись нежно-зеленые стрелки неведомой травы. Она росла прямо на глазах. Северяне, привыкшие к неизменной мрачности заснеженных полей, растерянно хлопали глазами, видя такое чудо. Ведь многие из них с самого рождения не видали ничего подобного. Не меньше поразился и Хани. Лишь Рюби сохранила спокойствие. Может быть, она догадывалась о предстоящих переменах, может, просто лучше владела собой, может, просто видывала и не такое… Однако шагать по размякшему снегу оказалось нелегко. Вдобавок молочно-белая кожа не привыкших к солнцу северян начала покрываться волдырями… Да, перемены не всегда случаются к лучшему, меланхолически заметил Дъярв, ощупывая сгоревшую на солнце щеку.

Он хотел как можно скорее попасть в свое селение. Весть о победе и грядущем избавлении от сил зла опередила их, да и трудно было не догадаться об исходе битвы, когда вдруг появилось солнце. Но тут Рюби проявила характер. Она настояла, чтобы раненых действительно отправили по домам, зато Хани, Дъярв и она в сопровождении десятка воинов двинулись к вмерзшему в лед городу. Дъярва всего передернуло при воспоминании о гробнице короля. Хани, как выяснилось, вообще не подозревал о существовании мертвого города, а когда узнал – тоже не захотел туда идти. Но Рюби настояла.


Побережье ничуть не изменилось – те же безжизненные черные скалы, те же исполинские ледяные горы, рассеченные узкими трещинами. Казалось, они и не уходили отсюда, лишь отвернулись на мгновение. Но снег уже успел замести вороха битого льда на месте расколотых пещер-домов. Они превратились в высокие рыхлые сугробы; лишь видевший айсберги на их месте смог бы заметить это отличие.

На жителей деревни сообщение, что айсберги – это дома, произвело впечатление. Дъярв покрутил головой и шепотом заметил:

– Не хотел бы я жить здесь.

– Но ведь именно здесь жили твои предки, – возразила Рюби.

– Что из того? Может, потому они и погибли, что цеплялись за черное место.

– Соседство Хозяина Тумана не лучше, – усмехнулась Рюби.

Дъярв помотал головой.

– Ошибаешься. Хуже, гораздо хуже… Там было простое зло. Мы к нему привыкли, мы с ним боролись… А здесь пахнет могилой.

Рюби очень серьезно подтвердила:

– Ты прав. Это и есть большая могила.

– Тогда зачем мы сюда пришли?

– Чтобы превратить могилу в живой город.

– Так не бывает, – неуверенно возразил Хани. – Вряд ли мы найдем здесь хоть одного человека… Разве что мертвого короля.

Услышав эти слова, Дъярв мрачно насупился.

– Что я говорил! Нам следует убираться отсюда.

– Не спеши, – жестко оборвала его Рюби. – Мы пришли сюда именно для того, чтобы второй раз встретиться с ожившим скелетом. Ибо это совершенно необходимо для подготовки похода на Железный Замок. Здесь мы найдем ключ к решению одной из загадок. И здесь начнется возрождение славы твоего народа, Дъярв.

– Ты говоришь так, будто обращаешься к королю, – криво усмехнулся бородатый гигант.

– Кто знает…

– Больше на роль владыки подходил тот мальчишка, а я… Я не рвусь к золотой короне и никогда не променяю вольную жизнь на плен в разукрашенной клетке. Во время набегов я повидал достаточно каменных мешков, чтобы заточить себя в таком же.

– Еще раз говорю: не спеши.

Дъярв пожал плечами и не стал больше возражать. Для Хани так и осталось непонятным, о чем они спорили.

Рюби пристально вглядывалась в голубые мутноватые глыбы льда, пытаясь обнаружить внутри них нечто, ведомое лишь ей одной. Однако прошло много времени, прежде чем она уверенно указала на особенно крупный айсберг, настоящую гору, и решительно произнесла:

– Здесь!

Дъярв настороженно следил за нею. Хани на всякий случай обнажил меч, как всегда в минуты опасности лезвие загорелось чистым изумрудным светом. Северяне, стоящие за спиной Дъярва, попятились в испуге. Рюби тоже достала меч. К зеленому свечению примешалось красное, придав окружающим айсбергам совершенно фантастический вид. Два меча полностью затмили неяркий рассеянный солнечный свет. Красные и зеленые тени смешались пестрой мозаикой, образовав сложный узор, который, как заметил Хани, больше не изменялся, как бы ни перемещались искрящиеся мечи. Сотни тоненьких лучиков, многократно отразившись от ледяных стен, сплелись в дрожащую разноцветную сеть, повисшую над ледяным городом.

– Два меча, конечно, мало, – озабоченно заметила Рюби, – но я думаю, что мы справимся с силой, которую я сейчас выпущу на волю. Иначе все наши дальнейшие усилия… Их просто не будет.

Она еще раз озабоченно оглядела цветные узоры в воздухе, словно в последний раз проверяла оружие перед смертельным поединком, и начала читать заклинания. К удивлению Хани, она воспользовалась не звонким языком цветов, а хриплыми каркающими звуками, призывающими черное колдовство.

Все вокруг неуловимо переменилось. Что-то заструилось и потекло, точно воздух над раскаленной солнцем каменной плитой.

Сначала воцарилась глубокая тишина, и шум крови в ушах казался громовыми ударами. Потом над ледяным городом прокатился протяжный, исполненный невыразимой муки стон. Невесть откуда появились мириады птиц, похожих на чаек, но с крючковатыми хищными клювами. Суматошно хлопая крыльями, они закружились над головами, скрипуче стеная. Некоторые попробовали спуститься пониже, то ли чтобы рассмотреть людей, то ли чтобы напасть на них, однако не сумели. Прикасаясь к световым нитям, птицы вскрикивали, возникало облачко золотого огня, и лишь горстка невесомого праха разлеталась в стороны.

– Говорят, что чайки – это души погибших моряков, – глухо пробормотал Дъярв. – Интересно было бы узнать, чьи души оделись в эти перышки?

– Не мешай! – раздраженно отозвалась Рюби, продолжая читать заклинания.

Птичьи крики заглушил громовой раскат, все ледяные горы разом покрылись сетью трещин, начали рассыпаться. Хани дернулся – он вдруг подумал, что сейчас их засыплет грудой битого льда, и лишь сотни лет спустя кто-нибудь откопает замерзшие тела. Но раскрошенный лед, вместо того, чтобы падать вниз, начал подниматься вверх. С шипением и свистом вырастали гейзеры ледяной пыли. Потом все вокруг затянула неистовая метель, ослепив и оглушив людей.

Все кончилось так же внезапно, как и началось. Снова сквозь клочковатые тучи, ползущие по низкому светло-голубому небу, проглянуло неяркое солнце. И люди дружно вскрикнули.

Мгновение назад они стояли в заснеженном ледяном каньоне, а сейчас… Сейчас они оказались на городской площади! Ее брусчатка была вытерта и выкрошена. Дома, обступившие площадь, время тоже не пощадило. Камни были источены и изглоданы, оконные проемы зияли черной пустотой. Хани подметил, что дома соответствовали по размерам ледяным глыбам, их скрывавшим. Раньше он не слишком верил словам, что внутри каждого айсберга стоит дом, а теперь убедился воочию.

– Как ты сделала это? – выдавил Дъярв, когда сумел справиться с изумлением.

– После гибели Хозяина Тумана сломать наложенное им заклятье было не слишком трудно, – слегка пренебрежительно ответила Рюби. – Тем более, что владыка этого города мертв второй раз.

– Второй? – не понял Дъярв.

– Да.

– И что это за город? – продолжал допытываться он.

– Бывшая столица бывшего королевства Скъельдингов. Когда-то полмира трепетало при одном упоминании ее имени, а нынче оно не сохранилось даже в легендах.

– Ты не знаешь, как назывался город? – недоверчиво приподнял брови Хани.

– Да, – спокойно подтвердила Рюби. – Но скоро мы увидим того, кто это знает, хотя он вряд ли скажет. Так что придется новым хозяевам дать городу имя.

– Новым хозяевам? – Дъярв закрутил головой, точно собирался найти этих самых хозяев.

Рюби улыбнулась самыми уголками губ.

– Этот город принадлежал вашему народу и будет принадлежать только вам. Думать о названии придется именно тебе.

– Мне? – По лицу Дъярва отчетливо читалось, что ни о чем подобном он не мечтал и думать и что думать для него – занятие не вполне привычное.

– Конечно, – подтвердила Рюби. – Ведь никто больше не собирается вмешиваться в вашу жизнь. – Однако Хани подметил, что, говоря это, Рюби тревожно оглядывается, словно боится появления неведомого врага.

Вдруг гнилостное дыхание прокатилось по улице, будто распахнули сырой погреб.

– Ошибаешься, – прошелестел далекий голос, похожий на эхо.

– Король! – догадался Хани.

Невидимка рассмеялся.

– Это я, Скъельд Кровавый. Вы слишком рано вздумали предъявлять свои права на владения Скъельдингов! Ты полагала, убив меня второй раз, навсегда избавиться от наследника династии? Как бы не так! Ты права, я не скажу, как назывался город, ибо он умер вместе со мной, и не следует тревожить мертвый прах. Если вы хотите завладеть городом, вам придется еще раз сразиться со мной, убить меня в третий, четвертый, десятый раз! Иначе я снова встану на вашем пути.

– А вот здесь ошибаешься ты, – Рюби не стала скрывать насмешку. – Ты больше не восстанешь из бездны, тебя породившей. Я не буду предлагать тебе убраться, потому что ты должен исчезнуть навсегда. Ты обречен и сейчас погибнешь в третий и последний раз. Получше запомни этот мир перед бесконечным мраком!

Призрак снова засмеялся, но больше в его голосе не слышалось уверенности.

– Ты напрасно стараешься запугать меня.

– Никто не собирается заниматься подобной ерундой, – отрезала Рюби. – Хозяин Тумана мертв, его чары рассеялись навсегда. Скоро сгниет и тот, кто его направлял. Но ты последуешь за бывшим хозяином немедленно.

Снова зашуршал ветер, захлопали невидимые крылья, и тут же раздался крик отчаяния, ярости и боли.

– Не пытайся вырваться из сети, – скучно произнесла Рюби. – Лучше прими какое-нибудь подходящее обличье, чтобы мы смогли прикончить тебя. Не тяни время попусту.

Только сейчас Хани обратил внимание, что ледяная метель вовсе не уничтожила световую сеть над площадью и цветной узор на брусчатке.

– Выходи, негодяй! – крикнул он, поднимая меч.

Словно сгусток тьмы рухнул на камни мостовой.

– Вот человек, который нужен мне! – взревел призрак.

Хани отступил на шаг. Он был готов сражаться с мертвецом в любом обличьи, но не в виде черной кляксы. Что с нею делать?

Постепенно бесформенное черное пятно вытянулось вверх. Теперь оно напоминало силуэт человека, закутанного в длинную, до пят мантию. Над чернотой зажглось бледное желтое кольцо.

– Ты готов, мальчишка? – издевательски спросил призрак. – Сейчас я убью тебя!

Отросток темноты стремительно бросился Хани в лицо. Он ощутил обжигающее ледяное прикосновение, по щеке заструилась кровь. Хани отступил еще на шаг.

– Мне даже не потребуется оружие! – завыл призрак, распуская черные щупальца.

Внезапно Чани разозлился. Как эта бесплотная мгла смеет пугать его?!

– Лжешь, собака! – крикнул он, взмахивая мечом.

Свечение меча налилось пронзительной яркостью. Как только эта зелень коснулась облака мрака, раздался ответный вопль.

– Проклятье! Огонь!

– Ты угадал, – вставила Рюби. – Огонь, который испепелит тебя.

Однако призрак нелегко было смутить. После мгновенного замешательства он снова перешел в наступление. Замелькали черные щупальца, Хани пришлось напрячь все силы, все внимание, чтобы отразить нападение. Постепенно он успокоился и сам пошел вперед. Теперь уже призрак с трудом отбивал его выпады. Несколько раз световой меч прорезал мятущуюся тьму, но, увы! Безрезультатно. Каждый раз мертвый король громко вскрикивал, однако удары его не ослабевали. Поединок затягивался, и Хани начал уставать. Еще несколько ударов ледяных бичей обожгли тело.

Краем глаза Хани увидел побледневшее лицо Рюби. Дела явно шли не так, как она намечала. Дъярв не выдержал и обрушил на призрак сильнейший удар секиры, но та безвредно просвистела сквозь мрак и с лязгом ударилась о камни. Прозвучал издевательский смех.

– Не суйся, глупец! Тобой я займусь позже.

Хани понял, что должен совершить нечто необычное, иначе бесплотная тень убьет его, а потом та же участь постигнет остальных. Что делать? Пот заливал глаза, дышать становилось все труднее. Хани почувствовал, как наливаются свинцом руки и ноги.

В отчаянии он стиснул зубы и яростнее замахал мечом. Однако черный силуэт легко ускользал от ставших неточными ударов. Хани вспомнил, как принцесса с помощью Золотого Факела разогнала тучи в Радужном ущелье во время последней битвы с Морским Королем. Ему страстно захотелось, чтобы такой же факел оказался сейчас у него в руке. Именно жаркий факел, а не источающее снопы пронзительного, но холодного света лезвие.

Неожиданно острая боль пронизала ему грудь. Хани подумал, что он ранен, но тотчас боль сменилась ощущением покоя и странного тепла, струящегося изнутри. Он продолжал механически сражаться с призраком и увидел, как по его правой руке заструился поток алого огня. Меч тоже переменил цвет, загоревшись багрянцем. Не ожидавший такого превращения призрак не сумел увернуться, ведь он полагал, что этот удар будет таким же безвредным, как множество предыдущих.

Однако удар оказался роковым для него. Одетое трепещущим пламенем лезвие расчленило надвое зловещий сгусток мрака. Истошный вопль, короткая вспышка, удушливый смрад – и все кончилось.

Тяжело дыша, Хани бессмысленными круглыми глазами уставился на валяющийся перед ним на старой брусчатке тусклый медный обруч – так обернулась призрачная корона. Потом он поднял измученное лицо, криво улыбнулся и успокоенно произнес:

– Все.

Рюби подошла к нему и положила ладонь на лоб. Хани ощутил, как в него вливается энергия взамен потраченной, уходит прочь изнурительная усталость, затихает рвущая боль в ранах. Он благодарно улыбнулся.

– Ты испугался за других? – спросила она.

Хани молча кивнул.

– Тогда понятно.

Что именно она поняла – для Хани так и осталось загадкой. Зато он видел, как перепугались бесстрашные северяне, как побледнел Дъярв, не побоявшийся напасть на призрака.

– Ты великий колдун, – прошептал он.

– Нет, – слабо улыбнулся Хани. – Просто я очень испугался.

Великан тряхнул белыми лохмами.

– Врешь. Возьми корону, это твоя добыча.

Хани нагнулся и подобрал медный обруч. Он пульсировал и переливался в руках, точно живой. Хани протянул его Дъярву.

– Это ты вождь северной армии. Возьми знак власти.

Дъярв решился было взять корону, но со страхом отдернул руку.

– Она раскалена, словно побывала в горниле!

Хани удивленно посмотрел на обруч. Сам он ощущал еле различимое тепло. Хани повернулся к Рюби, та лишь отрицательно качнула головой. Тогда Хани повнимательней пригляделся к обручу. Теперь он подметил, что корона принимает множество разный форм. В одно мгновение Хани показалось, будто он держит платиновый обруч, увенчанный девятью черепами. В следующий миг он готов был поклясться, что корона откована из голубого булата, и ее украшают изображения кораблей с распущенными парусами. Но все это было неправильно, требовалось иное. Ни один из образов короны не устраивал его. Так же он отверг замковые башни, лезвия мечей и многое другое. Лишь теперь Хани понял, что борьба с призраком не закончилась, и начался второй этап поединка, может быть, даже более важный, чем первый. И уж наверняка – более сложный. Хани представил, что держит в руках вылепленное из мягкой глины кольцо, и постарался придать ему ту форму, которая казалась наиболее изящной, красивой…

Когда Хани открыл глаза, то обнаружил, что лежит навзничь на камнях. Шатаясь, он поднялся и протянул корону Дъярву.

– Возьми.

Тот опустился на колени, принимая бесценный дар. Теперь корона имела вил золотого обруча, украшенного земляничными листьями. Между ними, совсем как настоящие ягоды, пламенели рубины. Дъярв поцеловал корону и возложил себе на голову.

– Поздравляю владыку северного края. – Голос Хани был так слаб, что Дъярв вначале принял его за шелест ветра.

– Поздравляю владыку северного края, – почтительно повторила Рюби.

Только теперь Дъярв поверил в реальность происшедшего и улыбнулся. Державшиеся поодаль воины разразились приветственными криками, стуча топорищами и камни.

Хани понял, что не может пошевелить и пальцем и сейчас обязательно рухнет. Поняла это и Рюби, потому что поспешно подхватила его и прошептала на ухо:

– Ты великий колдун, хотя и жестокий человек.

У Хани уже не осталось сил удивляться, он только вяло покачал головой.

– Ты жесток, – повторила Рюби безжалостно. – Дъярв не хватался бы за корону, если бы знал, какую участь ты уготовил ее владельцу.

– Какую? – тупо переспросил Хани.

– Ты отверг короля-воителя, морехода. К счастью, ты отверг и долю короля-убийцы. Но ты предписал Дъярву заняться восстановлением разрушенной земля. Король-хлебопашец. Это важно и нужно, однако… Дъярв сроду ничем подобным не занимался.

Хани устало закрыл глаза и вытер со лба горячий пот.

– Это именно то, что я хотел.

– Лишь этим выбором ты окончательно изгнал тень Безымянного из северных краев, – добавила она.

– Вот именно.

Только после этого Хани позволил себе потерять сознание.

## 4. ПРИСЯГА ЛЕДЯНЫХ

Странное вышло путешествие. Морской Король с превеликим удовольствием немедленно покончил бы с Чани, но… Король превосходно знал, что представляют из себя снежные вихри, несущиеся вместе с ними вдоль дороги. Поземка все время сопровождала их, и король не сомневался, что зоркие волчьи глаза внимательно следят за каждым движением, а чуткие уши ловят каждое слово. Он не хотел навлечь на себя гнев стаи снежных бестий, возглавляемой Сноу Девилом, злобу и мстительность вожака король превосходно знал и не сомневался, что тот будет защищать нового хозяина.

Впрочем, сам Чани ничуть не доверял королю, хотя и получил от него клятву верности, и бдительно следил за ним. Слишком давним и слишком упорным врагом был король, такие в один день не меняются. Чани не скрывал свои чувства, и его отношения с Морским Королем оставляли желать много лучшего. Однако он тоже решил использовать короля в своих целях, хотя еще не представлял, как это сделать.

Они без приключений пересекли замерзший пролив, хотя все время отчаянно спорили, довольно бессвязно и бессмысленно. Чани то загорался желанием немедленно повернуть назад, чтобы покарать отступников, а прежде всего – собственного брата. В такие минуты его лицо перекашивалось, он скрежетал зубами и потрясал мечом. Королю приходилось успокаивать его, говорить, что следует подготовиться получше, что нетерпение скверный советчик, что чувства не могут служить основой управления королевством. Он ловко ввертывал в разговор фразы о государственной мудрости, королевском величии, славном наследии, и Чани постепенно все больше и больше уверялся в историческом предназначении – восстановить мощь и блеск Золотого королевства. Куда ему было тягаться с наторевшим в искусстве интриги и лести Морским Королем. Думая, что настаивает на своем, Чани послушно делал то, чего желал король. Хотя была и другая сторона монеты. Поверив в свое королевское происхождение, Чани стал нестерпимо надменным и грубым, словно в него действительно вселился дух кого-то из ушедших королей.

А то вдруг Чани решал мчаться на болота, скрывшие под собой развалины «его» столицы – Джайнангалы. Он намеревался отыскать там корону и скипетр, говорил, что для него это самое важное. Король тяжко вздыхал и принимался доказывать, что истинное величие и слава никак не связаны с блестящими побрякушками. Сила и только сила заставляет уважать себя, поэтому совершенно необходимо догнать ушедшую армию Эвигезайса, а не заниматься пустяками. Вот если бы в короне были заключены магические силы, подобные сокрытым в мече… Ведь еще лучше найти Черный Меч… При этих словах Чани подозрительно косился на Морского Короля и невольно клал ладонь на рукоять меча, чтобы удостовериться в его сохранности. Подозрения Чани сразу передавались его жутким телохранителям. Снежный вихрь превращался в огромного волка, который неприветливо скалил зубы, и Морской Король проклинал те минуты, когда Чани затеял опасный разговор.

– Кого мы так лихорадочно догоняем? – спросил Чани во время одного из редких и недлинных привалов.

– Того, кто поможет тебе победить мятежников, – вкрадчиво прожурчал Морской Король.

– Ледяные?

– Да.

– Смогут ли? – Чани презрительно скривил губы. – До сих пор все сражения кончались удивительно одинаково. Тех, с кем мы дрались, мы жестоко били. Нужна ли мне помощь вечно битых неудачников? Конечно, если я встану во главе этой банды, то исход сражения будет иным. Но плоха та армия, вся сила которой заключена в одном человеке.

Морской Король предостерегающе поднял руку.

– Не спеши. Вспомни получше свой последний бой с Ледяными. Сумел ты одолеть их или принужден был отступить?

Однако Чани закусил удила, и его нелегко было смутить.

– Отпустил их потому, что не имел времени и возможности возиться с пленными. Я бы и тебе предложил вспомнить ту же битву, если ты в ней участвовал. Я не сомневаюсь, что бежавший трус переврал все на свете.

– Но все-таки… Ведь вы так и не смогли справиться с айзеншвертбеваффнетами.

Чани слегка смутился.

– С кем?

– Ледяными, которые имеют меч вместо руки.

– Ну и что?

– Невелика доблесть – разогнать кучку вооруженных лишь бичами надсмотрщиков. Что будет, когда придется столкнуться с армией, опрометчиво отправленной Хозяином Тумана в карательный поход?

Чани вновь презрительно поморщился.

– Я всегда был убежден, что это шайка палачей, но никак не воинов. Однако мне начинает казаться, будто ты решил запугать меня…

Морской Король поспешно возразил:

– Ничуть. Ведь теперь они на твоей стороне.

А про себя добавил: придет день, и я вырву твои глаза, чтобы раскаленными угольями набить глазницы. Ты видел позор Морского Короля. Такое не прощают!

– Так кто эти… и сколько их?

– Айзеншвертбеваффнеты? О, если бы они были со мной в Радужном ущелье… Хозяин Тумана создал солдат, которые предназначены исключительно и единственно для битвы. Они больше ничего не умеют и не желают уметь, как только убивать. Таких Ледяных ты раньше не встречал. Они неуязвимы ни для оружия, ни для магии. Хозяин Тумана поставил во главе войска своего командующего – лейтенант-фельдмаршала Эвигезайса.

– Странные имена. Совершенно нечеловеческие.

– Еще бы. Ведь они не люди.

– Но ты не сказал сколько их.

– Я не знаю этого. Поверь, я не пытаюсь обмануть тебя, просто Хозяин Тумана никого не посвящал в свои тайны. Это его армия, и только он знал об армии все. Когда мы нагоним ее, ты получишь все сведения, какие пожелаешь.

Чани недовольно кивнул.

– Ты прав. Главное – привести к присяге армию. Остальное добудет меч. У меня остается, правда, одно сомнение. Могу ли я доверять присяге тех, с кем я еще недавно воевал? И присягнут ли они, впервые видя меня?

– О, пусть это тебя не волнует. Ведь я тоже еще неделю назад не думал присягать тебе.

Чани громко хмыкнул.

– Я это запомню.

– Ты понял меня совершенно неправильно, – обиделся Морской Король. – Мы ведь не знали, что выступаем против наследника трона. Отдаленного, но зато прямого потомка королей… Если они до сих пор не присоединились к нам, то виной этому не злая воля, а только неведение. Явись им в полном блеске своего величия – и они станут твоими.

– Хватит, – оборвал словоизлияния Чани. – А те, кто на медведях?

Морской король радостно осклабился.

– Хозяин Тумана был неплохим колдуном. Если бы его сила духа равнялась силе магии…

– Молчать! – рявкнул Чани, хватаясь за меч. – Ты опять за свое?!

– Нет-нет, повелитель. Я хочу сказать, что он властвовал не только над мертвыми льдами. Хозяину Тумана удалось завладеть и душами людей. Он создал ульфхеднаров.

Чани с омерзением сплюнул.

– Не хочется поганить язык такими словами. Звучит преотвратно и означает наверняка что-нибудь мерзкое.

Морской Король качнул головой.

– Совсем нет. Всего лишь человека-медведя.

– Бывают и такие? – почти не удивился Чани.

– Разумеется. – Для Морского Короля это казалось совершенно естественным. – В каждом человеке сидит дикий зверь, нужно лишь уметь выпустить его на свободу. Не сомневаюсь, что в тебе может обнаружиться… лев. Ну, а в ком-то – волк или медведь. Хозяин Тумана умел видеть суть людей и подбирал себе войско именно так. А потом пара заклинаний – и готов всадник на медведе.

– Что-то я тебя плохо понимаю. Человек-медведь или человек на медведе? Это ведь очень разные вещи.

– Ульфхеднар и проще, и сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Это и то, и другое одновременно. Хозяин Тумана освобождал зверя от человеческой оболочки, выпускал его на свободу, и зверь повиновался ему. Но ведь не пропадать же бездушному человеческому телу… Жизнь-то у него не отняли. Те, кто сидит на медведях, вовсе не люди, хотя глаза говорят иное. Это ходячий труп. Их душа в это время рычит и скалит клыки, а тела… Упыри… Или как их еще можно назвать, не представляю… Словом, нежить. Именно потому медведь и всадник составляют единое целое. Именно медведь и всадник, в таком порядке.

Чани задумался.

– Хороших союзников ты мне предлагаешь. Вечный холод, воплощенный в бессмертных убийцах, и выпущенные на свободу низость и злоба людские… Но ведь мне придется властвовать над людьми, а не над этими чудищами.

– Здесь ты совершенно неправ, повелитель. Истинный владыка обязан подчинить себе не только мир живых, но и мир мертвых.

– Король кладбища, – вырвалось у Чани.

– Да, – жестко ответил Морской Король, – и кладбища тоже. Привыкай к этому. Добродетели короля не совсем такие же, как у простого человека. Это кажется странным смерду, однако не должно вызывать удивления у повелителя.

– Мне, видимо, придется привыкать ко многим новым для меня вещам, – не совсем понятно отозвался Чани. – Впрочем, это немного погодя. А сейчас мне хотелось бы знать, как скоро мы догоним… всех, о ком ты говорил.

– Я полагаю, завтра. Но для этого придется хорошенько поработать ногами. Наша, – Морской Король выделил это слово, – армия не совсем обычная. Она почти не знает усталости, и догнать ее будет не просто.

– Вот именно, – кивнул Чани, от которого не укрылась некоторая двусмысленность фразы.


Действительно, на следующий день, где-то около полудня Чани различил вдалеке, на самом горизонте, черную шевелящуюся полоску. Когда он сказал об этом королю, тот обрадовался.

– Отлично! Значит нам не придется больше бить ноги. А то я уже всерьез начал опасаться, что погоня затянется. Сейчас мы остановим их.

– Ты намерен докричаться до них?

– Конечно, нет. – Король сделал вид, будто не замечает оскорбительного тона. – Останавливать их будешь ты.

– Я?!

– Конечно.

– Но как?

– С помощью твоего меча.

– Ты что-то путаешь. Никогда не слышал, чтобы мечом можно было сигналить.

– Обычным – нет, но ведь у тебя магический. Он легко загорается, словно факел. – Морской Король предпочел не уточнять, на чье приближение меч реагировал подобным образом.

– Верно, – согласился Чани.

– Вот ты и пошли луч прямо туда, однако не мешкай, иначе армия скроется. Или поднимется туман, и нам придется еще бежать и бежать.

Досадуя на свою недогадливость, Чани вынул меч из ножен. Действительно, как только он повернулся к Морскому Королю, лезвие вспыхнуло глубоким сине-зеленым светом, напоминающим морской вал, пронизанный солнечными лучами. Чани вспомнил, что во время ссоры с братом меч еле светился, и был поражен. Однако, следуя разумному совету короля, он повернул оружие острием в сторону уходящей армии. Меч загудел и, как показалось Чани, стал удлиняться. Тонкий синий луч протянулся вдаль. Чани постарался как можно точнее направить его на полоску-армию, но на таком расстоянии это было крайне сложно. Тогда он, не мудрствуя лукаво, принялся полосовать крест-накрест пространство лучом.

Морской Король немного озадаченно следил за ним и наконец сказал:

– Я полагаю, хватит. Неизвестно, что ты там натворил. Давай, двинемся потихоньку. Наверное, мы встретим их на полдороге.

Он оказался провидцем. Уже очень скоро они различили мчавшуюся им навстречу группу всадников на медведях. Чани не представлял себе, что эти неуклюжие, неповоротливые с виду звери могут мчаться с такой скоростью. И еще Чани показалось, что ульфхеднары совершенно не собираются присягать ему, скорее нападут.

На всякий случай он взял меч наизготовку, тут же заполыхало синее пламя. Завидев это сияние, медведи разом взревели. Морской Король, до этого странно задумчивый, словно прикидывал – а не лучше ли отдать Чани на растерзание зверям, поспешил выйти вперед с поднятой правой рукой.

– Остановись, Драуг, – повелительно произнес он.

Головной всадник с силой дернул за повод, его медведь поднялся на дыбы, потом неуклюже рухнул на четвереньки.

– Это ты, король? – голос ульфхеднара был глухим и хриплым.

– Я, – подтвердил Морской Король. – Но я веду с собой нового повелителя.

Чани с любопытством разглядывал странных воинов. Когда он наблюдал выход армии из Ледяного Замка, то смотреть приходилось издалека, затаившись, теперь представилась возможность познакомиться с людьми-медведями вплотную. Действительно, в этих парах главенствовали медведи. Звери смотрелись как на подбор: рослые, крепкие, свирепые. Встав на задние лапы, любой из них оказался бы вдвое выше самого рослого человека. Их лапы толщиной походили на хорошие деревья, а когти и клыки… Лучше и не сравнивать ни с чем. Всадники тоже поражали ростом и силой, но что обращало на себя внимание в первую очередь – лица. Тупые, злобные, с низкими лбами. Грязная до невозможности кожа, иссеченная шрамами и морщинами, все-таки казалась белой. Рыжие космы, выбивающиеся из-под грубо склепанных четырехгранных шлемов, были засалены и свалялись клочьями. Глубоко запавшие глаза были слепы! Их подернули плотные бельма. Чани даже решил, что всадники ничего не видят. Зато маленькие глазки медведей горели разумом и неугасимой кровожадностью.

– Повелителя? – удивился Драуг, покачивая внушительной секирой. Остальные ульфхеднары, как хорошо вымуштрованные солдаты, держались позади и в разговор не вмешивались. – Вот Эвигезайс удивится. Они так-то с трудом выносит чьи-либо приказы!

– Придержи язык! – резко приказал король. – Если не хочешь потерять его вместе с головой.

– У меня один повелитель – Хозяин Тумана, – упрямо возразил Драуг. – Даже твои приказы для меня мало что значат.

– Хозяин Тумана мертв! Я убил его! – не выдержал Чани.

Драуг, наконец, соизволил обратить на него свое внимание.

– Ты убил Хозяина Тумана? Наглая ложь, сопляк. Что он погиб, я хорошо знаю. Но что ты… Ложь! Хотя, постой… Что это?! – он указал на меч.

– Оружие, покончившее с Хозяином Тумана, – гордо ответил Чани.

– Так вот из-за кого у меня ослепла половина отряда! – взвыл Драуг, поднимая топор. – Сейчас ты мне за это заплатишь!

Двое всадников тронули медведей и встали рядом с предводителем.

– Постой… – попытался вмешаться Морской Король.

– Заткнись, – не повернув головы, бросил Драуг.

Чани не испугался предстоящей схватки. Напротив, он ощутил какую-то злую радость.

– Волки, ко мне! – звонко приказал он. – Корона и слава!

И тотчас снежная стая, скаля зубы и предупреждающе рыча, полукругом встала перед ним. Драуг придержал медведя. Он не испугался, это было сразу понятно, но его смутила неожиданность. Драуг неловко завертел головой, отыскивая вожака. Наконец его слепые глаза остановились на Сноу Девиле.

– Ты служишь ему?

– Да, – коротко ответил волк.

– Почему?

– Он надел корону.

– А хозяин?

– Наш хозяин здесь, и мы будем сражаться за него.

– Может, и мне присоединиться к вам?

– Да.

Драуг замялся в нерешительности. Потом тяжелая секира зазвенела по камням, ульфхеднар широким жестом швырнул ее к ногам Чани, грузно слез с медведя и сделал было шаг вперед, но Сноу Вайпер предостерегающе рыкнул. Сноу Девил и Сноу Уитч тоже оскалились. Драуг замер с поднятой ногой. Потом покорно опустился на колени. Много позже, старательно вспоминая этот день, Чани так и не мог сказать уверенно, а не медведь ли первым склонил голову.

– Во тьме и в холоде, в страданиях и во мраке, – забормотал Драуг непослушным языком, и весь отряд, как один человек повторял слова страшной клятвы. Чани она совершенно не понравилась, но Морской Король предостерег:

– У каждого народа свои обычаи. Они клянутся тебе в верности, чего же больше?

Однако Чани заметил, что король не мог скрыть глубокого разочарования. Может, он все-таки надеялся, что дикари бросятся на юношу? Он кивком показал Сноу Девилу на короля, а Сноу Вайперу – на Драуга. Волки понимающе оскалились, улыбаться они не умели.

– Полдела сделано, – сказал Морской Король. – Теперь черед Эвигезайса.


И Чани, и король полагали, что уговорить Эвигезайса будет гораздо труднее, чем Драуга. Вышло же все наоборот. Лейтенант-фельдмаршал безразлично поглядел на Чани. Тому пришлось собрать в кулак всю волю, чтобы не задрожать. Эвигезайс неприветливо пробурчал:

– Я готов принести присягу, если только он докажет, что действительно является наследником королей. Я не верю детским штучкам вроде разноцветных лучиков.

Чани насупился.

– А что убедит тебя?

Ледяной, наконец, снизошел до ответа ему. До сих пор он обращался исключительно к Морскому королю.

– Ты должен сам знать это. Не мне говорить потомку королей, что составляло тайну владык Золотого королевства.

И в словах его, и в тоне сквозили неприкрытое презрение и издевка. Чани рассвирепел так, что не заметил ехидной усмешки Морского Короля. Сначала он стал в тупик перед неожиданной задачей, но потом решил, что заниматься ею должны другие.

– Значит, ты отказываешься? – угрожающе спросил он.

– Ничуть, – по-прежнему бесстрастно ответил Ледяной. – Я знаю, что Хозяина Тумана больше нет, что должен появиться новый король. И мы сейчас идем как раз к тому, кто заменит повелителя на время. Я буду там ожидать прихода настоящего короля.

– Волки, ко мне! – приказал Чани. Тотчас рядом с ним выросли угрюмые телохранители. Когда Эвигезайс увидел их, на мертвенном лице промелькнуло мимолетное удивление, и Чани успел заметить его.

– Вы с ним? – Эвигезайс повторил вопрос Драуга.

– Да! Он надел корону!

– Куда же она делась?

– Исчезла, – объяснил Сноу Девил.

– Но… – начал было Эвигезайс, однако Морской Король оборвал его:

– Этого достаточно.

– Ладно, – сдался Эвигезайс. – Я согласен. Но как только мы придем в Железный Замок, им с… хозяином… придется выяснить, кто же именно будет править.

– Ты говоришь о живой статуе?

– Это лишь одно доказательство. Я говорю об ином.

Чани мрачно слушал этот диалог. Они разговаривали так бесцеремонно, словно его здесь не было. И когда вялый спор закончился, разъяренный Чани пригрозил:

– Зато, если я докажу, что я настоящий король, ты очень дорого заплатишь за свою сегодняшнюю дерзость. Тебя казнят в тот же день.

– Это как? – презрительно усмехнулся Эвигезайс. – Мне не страшно никакое оружие. Я не боюсь жары и света.

– Ты ведь говорил, что в Железном Замке отменные кузнечные мастерские? – вместо ответа спросил Чани Морского Короля. Тот молча кивнул. – Вот и отлично. Мы проверим, устоишь ли ты перед кузнечным молотом, – посулил Чани лейтенант-фельдмаршалу. Тот окончательно смутился, зато волки обрадованно завыли. Похоже, они недолюбливали Ледяных. Казалось бы, родственные создания мрака и холода – а не выносили друг друга на дух.

Ледяные тоже присягнули Чани. Хоть он и не верил в крепость этой клятвы, ежеминутно подозревая их в обмане, но все-таки воспарил на седьмое небо от счастья. Начинали сбываться самые дерзкие мечты. Он король, у него своя армия… И он рассчитается с мятежниками, оскорбившими его.

Впрочем, долго блаженствовать ему не пришлось. Приехал мрачный Драуг. Чани заметил, что ульфхеднары крайне неохотно слезали с медведей и предпочитали, где только можно, не ходить, а ездить. Чани твердо решил, что у себя во дворце он этот обычай поломает, в присутствии короля никто не имеет права сидеть.

Вожак человеко-медведей долго рычал что-то непонятное, прежде чем обратиться к Чани.

– Повелитель…

– В чем дело?

– Когда вы догоняли нас… Волшебный луч… поразил многих воинов. Сейчас они ослепли и не могут двигаться. Если повелитель будет милостив и соизволит вылечить их… Мы не можем…

Чани обернулся к Морскому Королю.

– Что посоветуешь?

Тот пожал плечами.

– Не знаю. Велика сила волшебного меча, и мне неизвестны секреты его магии. Я ничего не могу сделать.

Чани обнажил меч. Тот послушно вспыхнул синим огнем. Медведь Драуга оскалил желтые клыки и недовольно зарычал. Снежные волки теснее сомкнулись вокруг Чани и тоже зарычали в ответ. Чани задумчиво поглядел на пламенеющее лезвие и спросил Драуга:

– Много их, слепых?

– Около трехсот.

– А всего вас?

– Две тысячи.

– Маловато.

– Значит, поможешь нам?

Чани вскинул голову.

– Помогать? Вздор. Убейте их.

– Как убить? – опешил Драуг.

– Это не мое дело, как, – брезгливо ответил Чани. – Выбирай сам. Армия должна выступить в поход немедленно, и следует избавиться от обузы. Я надеюсь, что они умрут без лишних мучений.

– Вот решение подлинного владыки, – поддакнул Морской Король.

– Да, я так решил! – гордо повторил Чани.

И тотчас дико вскрикнул. В глаза ударил пронзительный свет, лицо обожгло огнем. Чани зажмурился, но беспощадный свет проникал сквозь опущенные веки. Чани закрыл лицо руками, выронив меч, однако не было спасения от немыслимого света.

Сколько это длилось – он не мог сказать: мгновение или вечность? Когда Чани вновь увидел мир, все вокруг было затянуто розовой пленкой, перед глазами плясали радужные пятна, в ушах звенело.

– Что это было? – спросил Чани, но его никто не услышал, так слаб стал его голос. – Что случилось?!

К нему подошла темная фигура.

– Что с тобой? – Чани узнал голос Морского Короля.

– Этот огонь…

– Никакого огня, повелитель.

– Ты ничего не видел?

– Нет.

– Но я едва не ослеп.

Морской Король помолчал и сказал:

– Действительно. У тебя из глаз течет кровь.

Чани поспешно вытер лицо, и рука стала липкой. Он так и не смог разглядеть, в чем выпачкал руку, хотя догадывался, что это кровь.

– Опять колдовство?

Морской Король торжествующе ответил:

– Ты сам не себе испробовал то, что обрушил на ульфхеднаров – огонь волшебного меча.

– Почему же раньше он не поражал меня?

– Потому что лишь сейчас ты окончательно порвал со злокозненным светом и бесповоротно перешел на сторону мрака. Раньше на тебе лежала тень, зато теперь ты сам можешь омрачить любую жизнь. Ты наш!

– Молчать! – рявкнул Чани, разом позабыв про боль и слепоту. – Ты забываешься, дерзкий раб! Я прикажу содрать с тебя кожу и набить ее соломой! Никто не смеет судить мои поступки!

Он так рассвирепел, что зрение вернулось к нему. Первое, что он увидел, была ухмыляющаяся физиономия Морского Короля. Не помня себя, Чани влепил ему оглушительную затрещину, король покатился по земле.

– Запомни это! – крикнул Чани. – А ты чего ждешь?! – Обрушился он на Драуга. – Почему не исполнен мой приказ?! Тебя прикончат вместе со слепцами. Запомните, с этого дня я начал командовать армией, и за любое ослушание кара будет только одна – смерть! Смерть, невзирая на прежние заслуги и положение. Волки, за мной!

Он подобрал меч и удивился. Синий пламень угас. Лишь слабый, еле различимый ореол окружал клинок.


Однако последствия светового удара сказывались еще долго. Весь день Чани двигался, слегка покачиваясь, смотрел на мир сквозь туман, плохо слышал и, когда к нему обращались, частенько отвечал невпопад. Впрочем, о трех сотнях трупов он не вспоминал.

Располагаясь на ночь, Чани приказал волкам сторожить себя, очень внимательно сторожить. Он окончательно перестал верить окружающим. Ему постоянно мерещилось, что Морской Король намеревается подсыпать ему яду в питье, Эвигезайс караулит подходящий момент, чтобы пустить в ход свою ужасную руку-меч, а Драуг норовит натравить своих медведей. Только к волкам Чани ощущал безотчетное доверие.

Предосторожность оказалась нелишней. Он проснулся от злобного рева, диких воплей, ужасного грохота. Невдалеке по земле каталась странная темная куча. Чани отбросил в сторону меховой плащ, которым укрывался, выхватил меч и завопил:

– Огня сюда! Скорее огня!

Сноу Вайпер сопровождал его слова заунывным трубным воем, подняв на ноги весь лагерь.

Когда подбежали Ледяные с факелами, полуодетый Морской Король и встревоженный злой Драуг, все уже закончилось. Истерзанное, залитое кровью тело с перекушенным горлом валялось рядом. Сноу Девил и Сноу Уитч довольно облизывали окровавленные морды, остальные волки, ощетинившись, тесно сомкнулись вокруг Чани.

– Драуг! – гаркнул Чани. – Кто это?!

Вождь ульфхеднаров осмотрел мертвеца.

– Один из моих воинов, – угрюмо подтвердил он.

– Как негодяй посмел посягнуть на мою жизнь?

– Но…

– Отвечать!

Побледневший Драуг попятился.

– Я не…

– Этот мерзавец признался перед смертью, что хотел украсть мой меч, – голос Чани дрожал от сдерживаемой ярости. – К сожалению, он не успел сказать, кто приказал ему сделать это. Но я догадываюсь, – он метнул ненавидящий взгляд в Драуга. – И когда я дознаюсь, пусть виновный не надеется на пощаду, казнь будет долгой и жестокой.

– М-может… – Морской Король даже начал заикаться, таким Чани его до сих не видел.

– Молчать! Ты тоже не чист от подозрений! А сейчас… Ульфхеднары, не разглядевшие предателя, виноваты передо мной. Все, до единого! Ужасной и непрощаемой виной! А потому мы повелеваем: казнить каждого десятого, здесь и немедля.

– Но… – попытался вставить словечко Драуг.

Чани топнул ногой.

– Ма-алчать! Исполнять! Или ты будешь первым!

Спокойно глядевший на этот приступ бешенства Эвигезайс вдруг подошел к Чани и преклонил колени.

– Повелитель! Дозволь Ледяным исполнить твое распоряжение. Людишки ненадежны и подвержены колебаниям и гнилой жалости. Лишь мы, Ледяные, не ведаем этих слабостей. Мы беспрекословно, точно и в срок исполним твой приказ.

Чани подозрительно покосился на него.

– Давно ли ты стал таким покорным?

– Сейчас, – прямо признался лейтенант-фельдмаршал. – Когда убедился, что ты безжалостен, как настоящий король.

– Дерзишь?!

– Скорее, льщу, – Эвигезайс улыбнулся, но эта улыбка оказалась страшнее оскаленной медвежьей пасти.

Чани уже успел немного успокоиться. Он посмотрел с опаской на меч, ожидая новой вспышки, но тот молчал.

– Не бойся, – проскрипел Морской Король тонким фальцетом, как старый, заржавленный флюгер. – Меч горит, только когда совершается переход от света к мраку. Ты уже совершил его. Теперь этот меч может лишь убить тебя, никакого другого вреда он причинить не в силах.

Угрюмо засопев, Чани с лязгом вогнал меч в ножны. Утешил, нечего сказать. Щека у него дергалась. Он приказал:

– Эвигезайс, займись казнью. Волки, сопровождайте меня всюду и непрерывно. Если кто-то приблизится на пять шагов без моего соизволения – убейте его.

– Так и поступали владыки Золотого королевства, – восторженно пролепетал Морской король так, чтобы Чани услышал его.

– Отдыхать, – распорядился Чани. – Казнь изменников – не спектакль бродячих актеров, чтобы глазеть на него. Нам предстоит далекий путь, следует получше отдохнуть, чтобы не поддаться усталости во время далекого марша. Чего тебе? – спросил он у Морского Короля, видя, что тот не спешит уходить.

– Я бы посоветовал повелителю выбросить свой меч, – тихо, но твердо произнес король.

– Только что ты сказал, что он не сможет принести мне вреда.

– Кроме как убить.

– Убить против моей воли?

– Да.

Чани опустил голову на грудь, потом исподлобья глянул на короля.

– Я его выброшу, а ты подберешь?

Король даже замахал руками.

– Я близко к нему подойду, не то что в руки брать. Для меня он так же опасен, как и для тебя!

– Все равно не верю.

– Тогда пореже обнажай его. Твоя жизнь слишком дорога нам, чтобы позволить тебе рисковать ею.

Чани промолчал.

## 5. ДРУЗЬЯ И ВРАГИ

После гибели мертвого короля и коронации Дъярва сложилось немного странное положение. Дъярв получил золотой венец, все признали его законным наследником правителей Тъерквинга. Вроде бы причинам для беспокойства возникнуть неоткуда – вожди племен дружно присягнули новому королю, поклялись в вечной верности, приводили свои дружины, чтобы влить в создаваемую армию… Но… Но только полз откуда-то ядовитый слушок, будто правление нового короля не будет долгим, ведь он избрал себе такую странную корону. Всегда князья Тъерквинга считали себя повелителями моря, на море они искали могущества и богатства, море кормило их и поило, корабль был символом княжеской власти, количеством кораблей измерялось могущество властителя. А что сделал Дъярв? Он отверг корону с парусами, такую понятную и приятную северянам, и выбрал диковинные растения символом своей власти. Уж не собрался ли он превратить вольных мореходов в крепостных землепашцев? Перспектива сменить меч и щит на плуг и серп заставляла трепетать даже самого мужественного. И вообще непонятно, кто настоящий правитель северного королевства. Ведь получил корону Дъярв из рук неизвестного пришельца, вовсе мальчишки. Что-то здесь неладно. Конечно, замок Хозяина Тумана разрушен до основания, сам колдун убит, его чары развеяны без следа, над заснеженными просторами севера вновь сияет солнце… Однако край так долго находился под властью темных сил, что люди давно научились распознавать козни мрака, в какие бы пестрые одежды он ни рядился. Ведь если мальчишка дал королю корону, значит он запросто может приказывать ему. Пусть король докажет, что он действительно король, не только по титулу, не только из-за короны, а на самом деле, король по сути.

Кто это говорил, где, когда – установить было невозможно. «Говорят, слышал» – единственное, чего удавалось добиться от людей. Дъярв начал злиться, он даже собрался казнить парочку тех, кто «слышал». С трудом Хани отговорил его от этой глупости. Начинать правление с казней – дурной признак; как начнешь, так и пойдет. Крайне нехотя согласился Дъярв с этими доводами и занялся обучением армии, что тоже не добавило ему популярности. Превратить дикую своенравную вольницу в послушное дисциплинированное войско – задача трудная и неблагодарная, поэтому Дъярв ходил мрачный, как туча.

Чем занималась Рюби – оставалось тайной для всех. Сразу после рассвета она пропадала и возвращалась, только когда начинало смеркаться. За нею тоже волочился шлейф неодобрительного шепотка: «колдунья»… Но, в отличие от Дъярва, Рюби не обращала внимания на слухи, ей было некогда.

Хани… Хани не занимался ничем, он просто ждал.

Поэтому он с облегчением узнал, что старейшины просят Дъярва принять их. Все развлечение. Дъярв теперь жил во дворце – он заставил людей переселиться в появившийся из-под льда город, хотя не всем перемена места пришлась по вкусу. Дело оказалось неприятным. Объявилась старая напасть – с севера вновь пришла орда Волосатых, и сейчас она стоит лагерем в десяти лигах от города. К чему может привести появление дикого племени – представить нетрудно, в памяти были свежи воспоминания о набегах диких тварей, не знающих закона и порядка.

Разъяренный Дъярв поклялся, что разгонит пришельцев в одиночку, без помощи изменников и трусов. Он хотел немедленно идти к становищу Волосатых, но поддался на уговоры Рюби и Хани и согласился подождать до утра. Однако он непреклонно заявил, что никого из воинов не возьмет. Трусы, опозорившие имя свободного народа, превратившиеся в шайку сварливых сплетниц, могут оставаться в городе. Вожди ушли от нового короля в большом смущении.

К удивлению Хани, Рюби поддержала желание Дъярва выступить против Волосатых одному. Причем она старательно подчеркивала: идти навстречу, а не в бой. Она добавила, что Волосатые действительно причинили людям много вреда, но нельзя утверждать, кто пострадал сильнее.


Утро выдалось пасмурным, рваные серые тучи, пронизывающий ветер, жесткая снежная крупа, больно секущая лицо. Казалось, вернулись безрадостные времена Хозяина Тумана. И такой же серый, безрадостный пейзаж вокруг…

– Долго еще придется ждать возрождения этого края, – вздохнула Рюби.

– Даже не верится, что когда-то город окружали фруктовые сады.

– Ты шутишь? – Дъярв даже остановился.

– Ничуть.

– Но я не помню, чтобы даже в сказках говорилось о садах.

– Недаром тебе выбрали такую необычную корону. Значит именно тебе предстоит эти сады возродить.

Дъярв потрогал золотой венец и хмыкнул.

– Ее выбрал не я, – поспешно вставил Хани. – Все происходило помимо моей воли. Видимо, выбиравший знал лучше.

– Лучше, чем я сам? – скептически переспросил Дъярв.

– Да. Например, я до сих пор не уверен, что сам выбрал свою дорогу, – грустно кивнул Хани. – Мне частенько кажется, что кто-то ведет меня против соей воли…

Вдруг резкий пронзительный свист прервал их разговор. Хани вздрогнул. Дъярв закрутил головой, высматривая, кто это свистит. Только Рюби осталась спокойной.

– Нас заметили? – настороженно спросил Дъярв.

– Да.

– Это… они?

– Волосатые, – спокойно подтвердила Рюби. – Говорить они не умеют.

– Интересный народец, – проворчал Дъярв.

– Сам увидишь, интересный ли.

– Я слышал великое множество самых жутких рассказов о них. Например, что они злобные людоеды, кровожадные враги и губители… Однако старинные сказки говорят, что Волосатые – смешные уродцы и шуты. Все их набеги ограничиваются грабежом амбаров, хотя это сильно досаждает людям. Самое странное – никто до сих пор не видел ни единого Волосатого, ни живым, ни мертвым. Живым – потому что они скрытны и осторожны, а мертвым – потому что, погибнув, они исчезают, растворяются в земле.

Рюби ошеломленно замотала головой.

– Ну и россказней наросло вокруг них.

Однако Хани не был настроен так благодушно, его изрядно тревожили переливчатые свисты, и он, опаски ради, взялся за меч. Тем более, что до них долетел протяжный жалобный стон.

– Узнаешь? – спросил Хани.

– Конечно, – кивнула Рюби. – Старый знакомый. Непонятно только, что он здесь делает. Я думала, что после странствий в колдовских туманах он убрался подальше от неприветливых северных краев.

– Мя-а-а-у!!! – раздалось так громко, что невольно захотелось зажать уши.

– Какой это кошке хвост прищемили? – поинтересовался Дъярв, ничуть не испуганный таинственными звуками. Опасаться неведомых угроз он считал просто ниже своего достоинства, особенно, когда речь шла об угрозах лично ему, а не войску.

– Тебе предстоит много интересных знакомств, – развеселилась Рюби. – Я тебе даже слегка завидую, потому что не могу познакомиться с Грифоном заново.

– Гри-ифон? Но ведь это сказки! – возмутился Дъярв.

Но тут мелькнул первый Волосатый.

Сначала Хани решил, что шевельнулся вереск на склоне дальнего холма. Потом ему показалось, что тени от редких облачков бегут по моховым кочкам. И лишь когда Рюби крикнула: «Вот они!» – Хани понял – появились таинственные и неуловимые Волосатые.

Они двигались стремительно и совершенно бесшумно, точно гонимые ветром шарики перекати-поля. Даже внешне Волосатые походили на перекати-поле – серо-зеленые шерстистые комочки размером с крупную собаку. Заметить их было трудно, услышать – просто невозможно. Если бы не Рюби, Волосатые промчались бы мимо необнаруженными. Однако она подняла руку и оглушительно свистнула. Хани никак не ожидал от нее такой… прыти.

Лохматые комочки изменили направление и подкатились поближе.

Теперь Хани увидел, что у них на макушке – нельзя было сказать «на голове», потому что голова отсутствовала – сверкают два крупных зеленых глаза, лучащихся любопытством. Кругленькое тельце закутано в толстую шерстяную шубу. Мех был невообразимо длинным – отдельные пряди развевались локтей на тридцать-сорок. Двигались Волосатые тоже необычно, ногами, или лапами, им служили прядки покороче, заплетенные наподобие косичек.

Когда десятка два странных созданий нерешительно замерли, сбившись кучкой и тревожно пересвистываясь, Дъярв расхохотался.

– Это и есть кошмарные, свирепые людоеды? Стадо пятнистых овец!

Рюби как нельзя серьезнее подтвердила:

– Да, это они.

– Не верю! Не может быть!

– Проверь сам, так ли они безобидны, – предложила Рюби. Хани уловил в ее словах затаенную насмешку, но Дъярв принял их за чистую монету.

Он шагнул навстречу Волосатым. Те подались немного назад, выстроившись полукругом, в центре которого оказался Дъярв. Один из Волосатых протянул шерстяную прядку и потрогал Дъярва за шею. Тот подскочил от неожиданности, стремительно выхватил из-за пояса отточенную, как бритва, секиру и срезал дерзкую прядь.

Волосатые засвистели, словно переполошенная птичья стая.

– Чем-то они похожи на Болотничка. И на Хватайлу, – неуверенно предположил Хани.

– Кое-чем, – согласилась Рюби.

Теперь в воздух взвился уже добрый десяток пушистых арканов. Дъярв был проворен, как дикая кошка. Ему удалось с помощью кинжала и секиры освободиться от всех волосяных щупалец. Пестрые клочья шести плыли по воздуху, словно диковинная метель, свистели Волосатые, хрипел Дъярв… Хани кинулся было помочь ему, однако Рюби остановила.

– Не спеши. Ты думаешь ему что-то угрожает? Ничуть. Пусть Дъярв получше познакомится со своими будущими подданными. Ведь это ему придется жить рядом с Волосатыми, а не нам.

Тем временем суматоха утихла. Дъярв успел отрубить еще несколько щупалец, но численный перевес противника сказался, и теперь Дъярв лежал спутанный по рукам и ногам, свирепо проклиная Рюби и Хани за измену.

А двое Волосатых старательно, до последней шерстинки собрали срезанные лохмы, сбили в плотный клубок, что-то с ним сделали… И пожалуйста! Рядом с ними появилось новое существо, созданное прямо на глазах изумленных зрителей. Впрочем, все они были так похожи друг на друга, что Хани моментально потерял новорожденного из вида.

– Ладно, позабавились – и хватит, – решительно сказала Рюби, насмеявшись вдосталь над потешным поединком. Она свистнула еще раз, теперь уже не призывно, а повелительно. В ответ прозвучал нерешительный писк. Но Рюби настаивала, и шерстяные арканы нехотя распустились.

Дъярв вскочил, багровый от смущения и злости. Однако у него хватило ума больше не пускать в ход оружие, даже не пытаться взяться за него.

– Глупые шутки! – крикнул он Рюби.

А та продолжала пересвистываться с Волосатыми. Хани удивленно подумал: еще один язык, сколько же всего она знает? Наконец Рюби произнесла:

– Не сердись. Может, я действительно избрала не лучший способ знакомства, зато они рассказали много интересного и полезного. Например, что пойман лазутчик врага.

– Уж не Грифон ли, – сразу догадался Хани.

– Мья-а-у! – прозвучало за холмами.

– Сейчас его приведут, – перевела Рюби свист Волосатых.

Торжественная процессия Волосатых построилась вокруг большого, аккуратно увязанного тюка, внутри которого что-то слабо трепыхалось. Когда Волосатые ослабили хватку, из тюка вылетел помятый и сконфуженный Грифон. Убедившись, что не только он пострадал от хитроумной ловушки, Дъярв немного отмяк. Даже чуть улыбнулся, глядя, как озабоченно Грифон стал приводить в порядок перышки.

– Привет, – поздоровалась с ним Рюби.

Но, занятый туалетом, Грифон ответил не сразу. Только наведя лоск, он жалобно проворчал:

– Ну нельзя же так… Ведь я животное исключительно редкое, просто уникальное. Реликт, – немного подумав, добавил он. – Меня нужно всячески беречь, холить и лелеять. А тут всякий норовит за хвост… Мя-ау…

Волосатый неодобрительно свистнул, и Грифон сразу обозлилися.

– Сам ты лазутчик и подсыл! Лечу себе, понимаете ли, лечу в Киттигазуитолнитурн… Между прочим, вы там никогда не бывали? Прелестное местечко, такие айсберги красивые… То есть что я говорю! Мерзкая дыра! Лед кругом, один лед, ничего живого. Ужас! И встречаю какого-то глупого великана. Он немедленно начинает швыряться камнями. А со мной так нельзя. Я страшен в гневе, ух как страшен! – Грифон распалился, вздыбил шерсть на загривке. – Никто не догонит, если я рассвирепею. Крылышко помял… Только успел себя в порядок привести – налетели, схватили, связали. Кошмар!

– Так сам говорил, что ты животное редкое, – невинно произнес Хани. – Вот и постарались сберечь тебя от великана.

– Правильно сделали, – не стал спорить Грифон. – А то бы я… Ух!

– Что за великан? – спросил Дъярв. В отличие от остальных, он был предельно серьезен.

– Там, с камнями, – неопределенно ответил Грифон, но Хани и Рюби догадались.

– Каменные Глаза! – хором воскликнули они.

– Этого только не хватало, – насупился Дъярв.

Волосатые возбужденно засвистели наперебой, и Рюби, не дослушав, торопливо сказала:

– Да, это он.

– Не успели избавиться от одной напасти, как тут же лезет другая. Потом, смотришь, выползает третья… И так до бесконечности, – вздохнул Хани.

Волосатые опять засвистели, и Рюби перевела:

– Они поймали лазутчика темных сил, когда тот о чем-то договаривался со злым великаном. Великан ушел, а крылатого схватили, сначала собирались убить, но решили подарить людям в залог своей дружбы.

– Что я, вещь какая, чтобы меня дарить! – моментально вспылил Грифон.

– И не каким-то клубкам шерсти…

– Может, отдать его обратно? – задумался Хани. – В конце концов, на что нам эта крылатая кошка? Летучих мышей ловить, что ли?

Грифон аж зашелся от ярости, словно воду плеснули на раскаленную плиту.

– Ах, так… Да я… Да мы… Да они… Да дракон…

– Вот-вот, – поощрил Хани. – Позови Восьмикрылого, если сумеешь добудиться. Он мне очень нужен. Только не затягивай.

Грифон вконец разобиделся и отвернулся.

Рюби слушала тревожный посвист Волосатых, и глаза ее округлялись от изумления.

– В чем дело? – встревожился Хани.

– Не знаю, что и сказать… – замялась Рюби. – Дело касается Дъярва…

– Меня? – вяло удивился Дъярв. – Что им от меня надо?

– Они угадали в тебе нового правителя этого края.

Дъярв горделиво приосанился.

– Это так!

– И они хотели бы договориться с тобой о дани.

Дъярв покачал головой.

– Никогда не слышал от наших вождей, чтобы Волосатые платили нам дань. Ведь с них взять-то нечего.

Рюби странно улыбнулась.

– Они хотят узнать, согласен ли ты платить им дань.

Дъярв поперхнулся.

– Я?!

– Именно ты.

Какое-то время Хани всерьез опасался, что Дъярва хватит удар.

– И чего они хотят? – зловеще процедил северянин, справившись с удивлением.

– Ножницы.

На бедного Дъярва было жалко смотреть, он вплотную приблизился к помешательству.

– Ножницы?

Уловив знакомое слово, Волосатые зачирикали так, словно в стаю воробьев прыгнула кошка.

– Овечьи ножницы, – подтвердила Рюби.

– Да я их мечом побрею! – взревел Дъярв.

– Это тоже можно, – согласилась Рюби. – Хотя они предпочитают все-таки ножницы. Меч и даже бритва не так хороши.

– Похоже, я спятил, – перестал спорить Дъярв.

– Успокойся, – Рюби взяла его за руку. – Все очень просто. Конечно, про дань сказано немного смело, речь идет не о дани. Ты не знал, что ваши старейшины готовили для Волосатых ножницы и клали их в уговоренных местах. Может, как жертву богам, может, просто по обычаю, но эти странные создания полагают, что им платили дань за их дивную красоту.

Дъярв без сил опустился на землю. Грифон, внимательно слушавший, сдавленно фыркнул.

– Для Волосатых это крайне важно, – продолжала Рюби. – Сегодня ты видел, как родился новый Волосатый. Для них единственный способ размножения – настричь шерсти и скатать новое существо. Поэтому они относятся к дани крайне серьезно.

Тут не выдержали все. Вдоволь насмеявшись, Дъярв согласился:

– Пообещай им, что дань они будут получать исправно. Новый король заверяет их в неизменном уважении. Как я вижу, это довольно безобидные создания, так почему бы не помочь им?

– А как же я? – захныкал Грифон. – Безобразие! Такое редкое животное поставили на грань вымирания, меня так мало осталось, а они ловить и хватать… Нельзя же так!

– Кстати, редкое животное, а зачем Каменные Глаза гонялся за тобой? – поинтересовался Хани. – После нашей встречи я не ожидал от него такой прыти. Хотя… Мне становится жалко его, когда я представляю эту безумную слепую жизнь. Конечно, гранитные валуны вместо глаз – это неожиданно, но я и врагу не пожелал бы подобного.

– Так пойди и помоги бедняге, – сварливо откликнулся Грифон. – Живо перья повыщиплет.

– А что, если действительно попытаться помочь? – как бы сама себя спросила Рюби. – Ведь не одним оружием завоевывают мир. Какое глупое сочетание: завоевать мир.

Грифон расправил крылья.

– Ну, если вы решили сойти с ума, делайте это без меня, я полетел.

Он уже оторвался от земли, но Хани стремительно ухватил его за кисточку на кончике хвоста.

– Стой, приятель! Если помочь великану действительно означает сойти с ума, ты займешься этим вместе с нами. У меня есть план, и ты нам пригодишься.

Как ни шумел Грифон, как ни трепыхался, Хани был безжалостен, и Грифону пришлось капитулировать.

– Ну хорошо, я согласен, – заявил он, всем своим видом показывая, что ничуть не согласен и менее всего думает о безропотной покорности. – Придется мне помочь вам, коль скоро вы никак не можете обойтись без меня. Однако! – Голос его взмыл на патетические высоты. – Запомните, что в случае любого происшествия со мной на вашу совесть черным пятном ляжет ответственность за то, что вы не сберегли доверившееся вам редкое, уникальное животное.

– Я не могу, – простонал Хани. – Он меня уморит. Если меня все-таки хватит удар, прошу вас отомстить этому редкостному, уникальному животному.

– Обязательно, – успокоила Рюби.

– Стой! – гаркнул вдруг Хани, и Грифон замер, испуганно прижав хохолок, точно нашкодивший кот уши.


Отыскать великана оказалось нетрудно. Стоило лишь добраться до равнины, усыпанной гранитными валунами, и подождать немного – а там великан вскоре появится сам. Дъярв, впрочем, отказался идти, заявив, что у него хватает других забот. И добавил, что совершенно не понимает, зачем нужно связываться с этим чудовищем. Грифон торопливо поддакнул, но на все возражения Хани кратко и энергично отвечал:

– Сначала сделаем, а потом сами увидите, зачем.

Когда вдали показались вересковые поля, Хани приказал Грифону:

– Лети и найди великана.

Грифон недовольно огрызнулся:

– Куда спешить?! Он сам разыщет нас гораздо раньше, чем мы его. Очень может статься, что нас уже видят и слышат.

И действительно, тяжелая гранитная глыба, наполовину утонувшая в глине, беспокойно заворочалась. Моховое веко поднялось, и все ощутили тяжелый, давящий взгляд каменного глаза. Хани зябко поежился, он все-таки не был до конца уверен, что ему удастся задуманное предприятие. На всякий случай Хани подался ближе к Волосатым. Те лопотали нечто невнятное, однако вполне мирно. Видимо, они совершенно не опасались предстоящей встречи с чудищем. А оно не заставило себя ждать. Послышались знакомые тяжелые шаги, шумное сопение. Неприятный холодок пробежал по спине – Хани хорошо запомнил, чем кончилась предыдущая встреча. Но ведь она случилась немыслимо давно, в прошлую эпоху, – успокаивал себя Хани, с тех пор он сильно переменился, и не след бояться безглазого великана.

Рычание и вой прогремели совсем рядом. И вот, круша молодые сосны, появился сам Каменные Глаза. Хищно скалясь, великан взбежал на пригорок и замер. Не зная, в чем дело, можно было решить, что он пытается рассмотреть, где прячутся люди, даже Хани поддался наваждению. Но когда безглазая морда великана повернулась к нему, он уже опомнился.

Гранитный валун повернулся еще раз, и наконец великан заметил их. Он завопил громче прежнего. Рюби с брезгливой гримаской прикрыла уши.

– Как только он не оглохнет от собственных воплей? – пробормотала она.

Великан с таким грохотом обрушил свою палицу на землю, что сам еле устоял на ногах. Череп-шлем свалился, и засаленные грязные волосы топорщились в стороны подобно проволоке. Он внушал не столько страх, сколько омерзение. Впрочем, Хани уловил в бешеных завываниях нотку неуверенности. Несмотря на обуревавшую его злобу, великан явно не спешил нападать.

Поняв это, Грифон осмелел. Он растопырил крылья и воинственно запрыгал, как драчливый петушок-подросток.

– Пустите! Пустите меня! Сейчас я его победю… То есть побежу… Или побегу?.. – закончил он тихо.

И в самом деле побежал, потому что великан, доведя себя до исступления, наконец собрался с духом и двинулся в атаку. Грузно топоча, он помчался вниз по склону. Дубина, описывая круги в воздухе, зловеще свистела. Грифон тотчас сжался в комочек и юркнул за спину Хани.

– Вот теперь ваш черед, – кивнул Хани Волосатым.

Они разделились на две группы и с тихим щебетом покатились навстречу великану. Их зеленые глазки поблескивали лукавством. Похоже, новая затея пришлась им по вкусу.

Великан не мог знать о готовящейся западне, да и не видел крошечных существ, ведь его каменные глаза различали далеко не все… И когда он с разбега влетел в расставленные Волосатыми сети, то на глупом лице проступило несказанное удивление. Он полетел кувырком, так толком и не поняв, в чем дело. А Волосатые, подскочив к поверженному гиганту, с привычной сноровкой спеленали его своими прядками, да так здорово, что как ни бился великан, он не мог освободиться от волосяных арканов.

– Пошли, поговорим с ним, – предложил Хани.

Рюби дернула плечом.

– Зачем? Я не думаю, что это порождение зла станет разговаривать с нами.

– Легко ты отказываешься от родственников.

– Родственников?! – Рюби оторопело замерла, широко раскрытыми глазами уставившись на Хани. – Что ты мелешь?

– У меня была возможность познакомиться с ним поближе.

Но Рюби уже справилась с удивлением.

– Это произошло, когда ты пропал…

– Да, – дернув щекой, ответил Хани. Было заметно, что вспоминать прошедшее ему неприятно. – Мир камня невообразимо обширен. Вспомни Жемчужников.

– Ну и что?

– Ведь кроме драгоценных камней есть масса простых.

– Кроме благородных, – поправила его Рюби.

– Не от тебя я ожидал услышать это слово.

– Ты прав, – Рюби покраснела.

– Многие камни подревнее благородных, – Хани старательно подчеркнул голосом привязавшееся словечко. – Гранит, например, старше алмаза.

По лицу Рюби пробежала еле заметная тень.

– Ты сам не знаешь, что говоришь. Мы никогда не отрекались от родства. Но нам известно, что в граните заключена сила, способная погубить весь мир. И кому она будет служить…

– Ты ошибаешься, – жестко возразил Хани. – В нем заключена сила. Но какая… Сие зависит от тех, кому она будет служить. Вы не смогли обуздать эту силу и поторопились назвать ее злой. Ведь непонятное всегда пугает. Странно лишь, как могли отважные и рассудительные Радужники поддаться на чужемерзкую уловку.

Рюби стала совсем пунцовой.

– Что ты собираешься делать? – еле выговорила она.

– Превратить врага в союзника. Всем вместе это под силу.

Когда они подошли к великану, тот прекратил вырываться и только скрежетал зубами, нечленораздельно рыча. Зеленоватая пена хлопьями летела изо рта.

Хани внимательно поглядел на него и протянул вперед меч, послушно загоревшийся изумрудным огнем. Дрожащие отсветы пробежали по лицу великана, он забился, закричал, точно его осыпали горячими угольями. Однако напрасно Хани старался уловить хоть каплю добрых чувств, он натыкался на глухую стену ненависти и страха. Более того, постепенно начало бледнеть сияние меча. Словно жаркое марево окружило голову великана, закрутился волнами белесый мутный воздух.

Рюби испуганно вскрикнула. Померещилось Хани или она действительно произнесла: «Обесцвет!» – он не мог сказать с уверенностью, зато сразу вспомнилось, что он делал, впервые столкнувшись с этим колдовским туманом. Он рванул левый рукав и полоснул мечом по старому шраму. На сей раз туман не порозовел, как тогда. По зеленому лучу пробежали золотистые волны. Когда они коснулись окружавшего голову великана марева, оно вдруг вспыхнуло прозрачным золотым огнем. Великан забился сильнее, но арканы Волосатых выдержали и новый натиск. Прошло несколько томительных мгновений, прежде чем он успокоился. По знаку Хани Волосатые распустили силки, однако великан лежал неподвижно, его лицо под слоем грязи казалось пепельно-белым.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru