# Бригада Боло

Уильям Кейт

Романы, которые входят в цикл «Боло», начатый Кейтом Лаумером и продолженный Уильямом Кейтом, признаны бестселлерами среди любителей военно-приключенческой фантастики во всем мире. Создатели Боло заставили миллионы людей сопереживать приключениям своих героев, которые сделаны из стали и пластика, которые умны, хитры и смертельно опасны.

«Бригада Боло» – это история о двух стальных ветеранах, мирно доживавших свой век в одном из спокойных районах Галактики. Никто не предполагал, что именно им придется принять на себя удар армии космических кочевников… Описание сражений Боло – это лучшие страницы мировой военной фантастики, которые невозможно закрыть не дочитав, а прочитав – невозможно забыть.

# Уильям КЕЙТ. БРИГАДА «БОЛО»

## Пролог

Уверенно цокая по стальной палубе спрятанными в иридиевые ножны когтями, она заняла свое место в Круге Охотниц. Ее церемониальные одежды глубокого кроваво-синего цвета были обильно украшены платиновой тесьмой, серебряными и золотыми чешуйками, свинцовыми вставками, урановой горжеткой и браслетами – знаками ее ранга и богатства из тяжелых металлов. Самцы и кормилицы свиты заняли свои места по обеим сторонам ворот Круга, их вертикальные глаза с присущей рептилиям свирепостью поблескивали в полутьме.

Ее звали Агррахт Быстрая Убийца, и она принадлежала к одной из самых богатых и древних генолиний на Занаах. Ее ранг и титул – практически одинаковые понятия в культуре Малах – были Гаават'гавагх (горловое рычание, лучше всего переводящееся как «Дарующая Смерть»).

Приблизилась Вторая Агррахт, с пронзительным шипением совершая положенный в таких случаях церемониальный вызов, после чего преклонила колени, согнув спину, подняв голову и подставляя горло. Челюсти Агррахт широко распахнулись и защелкнулись в ритуальном укусе в опасной близости от яремной вены Второй. На секунду почувствовав биение чужого пульса под своими зубами, она медленно, почти неохотно, ослабила хватку.

– Добро пожаловать, Дарующая Смерть, в круг твоих равнин, – произнесла Вторая. – Убить и съесть!

На самом деле это место было просто большой круглой комнатой на борту охотничьего корабля, но проекции на переборках и закругленном потолке создавали иллюзию открытого вельда, древних охотничьих угодий генолинии Агррахт на далекой Занаах. Малах не любили закрытых пространств, равно как и одиночества; по человеческим меркам, они страдали клаустро– и монофобией (психологическое наследие, оставшееся от их предков – охотившихся стаей на открытых равнинах хищников).

Другие члены Круга Охотниц, аккуратно держа свои плоские головы с суженными рубиновыми глазами на несколько тайхов ниже ее, ждали слов Дарующей Смерть.

– Стая разведчиков возвратилась, – объявила Агррахт, как обычно безо всякого вступления. – Они обнаружили свежую жертву в обследованном скоплении. Вскоре мы принесем Дар земле, а затем будем убивать и есть.

Круг зашевелился, некоторые почтительно подняли головы, большинство недоверчиво глядели на нее вертикальными зрачками.

– Убить и съесть! – слились несколько голосов в древней литании.

– Убить и съесть. Ша'гнаашт дает нам право.

– Честь пророчице истинно божественной науки, Ша'гнаашт Искусной Охотнице! – поддержали остальные, сливаясь в единый хор.

– Честь Ша'гнаашт!

Агррахт сделала жест передней рукой с острыми как бритва когтями. В середине круга появилось голографическое изображение, часть данных, переданных разведчиками, – дрожавшее, странно выглядевшее существо. Оно стояло на двух ногах, колени которых смотрели в другую сторону по сравнению с грациозными конечностями Малах. У него было всего две переразвитых, необычно расположенных руки со слишком большим количеством пальцев на широких кистях и рудиментарными когтями на самых их кончиках. Короткую шею венчала круглая несуразная голова с маленькими, близко посаженными глазами. Рот – тонкая прорезь с жалким намеком на зубы всеядного существа и без осязательных усиков. Ничем не защищенная шкура существа выглядела мягкой и приглашающе нежной, как бархатистая кожа гореха .

– Представитель доминирующей в скоплении жизненной формы, захваченный нашими разведчиками, – тихо сказала Агррахт. – Беззащитные. Слабые. – Она сделала паузу и, с жестом, эквивалентным пожиманию плечами, добавила еще одно слово: – Одинокие.

Из круга наблюдателей послышались одобрительное шипение и свист. Изображение переключилось на следующую стадию допроса существа. Оно было аккуратно разложено на операционном столе, торс вскрыт, обнажая набор различных внутренних органов. Какой-то из них – по-видимому, одно из сердец – продолжал пульсировать в клетке плоских белых костей. Кровь, брызнувшая из полости тела, когда существо дернулось, пытаясь вырваться, была ярко-красной.

– Кровь странно окрашена, – заметила Ш'граат'на Ранящая Жертву.

– А их можно есть? – заинтересованно спросила Кха'лаа'шт Находящая Мясо.

Агррахт приоткрыла ладонь левой нижней руки в жесте отрицания.

– Несовместимая химия тела, – сказала она. – К сожалению. Химический состав их крови основан на железонесущей молекуле, что объясняет ее красный цвет. Некоторые их белки ядовиты для нас. Но миры этого скопления богаты… очень богаты . – Она сомкнула обе передних руки в жесте подтверждения и признания. – Все так, как и предсказывали наши ученые. Здешние звезды раннего поколения бедны металлами, как и в Бездне Занаах. Только самые молодые обладают достаточным количеством тяжелых элементов для образования планет, да и те не имеют нужных нам ресурсов. Солнца второго поколения, напротив, почти обязательно окружены планетами, которые битком набиты металлами. По нашим меркам, обитатели здешних миров просто сказочно богаты… и созрели для охоты.

Ш'граат'на сделала жест в сторону изображения, на котором быстро затихали, переходя в смерть, последние судороги существа:

– Эти существа обладают гресчу'у'счта ?

Слово несло в себе оттенки значений, предполагавших боевое товарищество, высокую мораль, происходившую из тесной сплоченности, а также ощущение триумфальной цели.

– У них нет солдат или воинов? Нет охотничьих стай?

– У них есть солдаты, – произнесла Агррахт с пренебрежительным шипением. – Однако их общество основано на четком разделении военных и невоенных… странная идея. Их тактика охоты основана скорее на защите, чем на нападении, – тактика всеядных и травоядных. Наши разведчики обнаружили у них только одно оружие, способное бросить вызов нашим охотничьим стаям.

Она сделала легкий жест, и уже безжизненная фигура на операционном столе исчезла, уступив место машине.

Судя по шкале в углу изображения, эта машина была огромной, по крайней мере тысяча эрухтов в длину. Грубовато прямоугольная, в отличие от боевых машин Малах, нескладная на вид и неуклюжая в движении – скорее мобильная крепость, чем смертоносное боевое орудие.

– Наши разведчики встретили эту машину во втором из обследованных ими миров. Вооруженная плазменным и лазерным лучевым оружием, разнообразным ракетным вооружением, зенитными системами и противопехотными устройствами, она показала себя потрясающим противником. Несколько наших Охотников было уничтожено прежде, чем ее удалось окружить и в конце концов обезвредить. Однако при всей своей мощи она оказалась чрезвычайно медлительной. Бронированные ленты, которые мы здесь видим, приводятся в движение зубчатыми колесами, позволяя эффективно передвигаться по любой местности, как бы создавая собственную дорогу, однако при этом скорость ограничена, по нашим оценкам, примерно двумя т'чарухтами в квор. Охотники кружили около нее, уничтожая броню, пока она не стала уязвимой для атаки на расстоянии вытянутых когтей.

– Как при охоте на болотного гр'раа'жгхавесчта , – удовлетворенно щелкнув острыми как бритва клыками, произнесла Кха'лаа'шт. Она никогда не упускала случая напомнить сестрам по стае о великолепном убийстве гр'раа , совершенном ею много лет назад во время ритуала Га'красчт .

– Как и гр'раа'жгхавесчт , – сказала Агррахт, сжимая нижнюю руку в кулак в знак согласия, – эти машины действуют порознь, предназначены исключительно для обороны и при этом беззащитны против тактики охотничьих стай. И все же я должна заметить, что эти устройства добавят определенной пикантности нашей кампании, бросая нам вызов, которого мы все так желаем.

– Мы должны дать им имя, – сказала Жаллет'ллесч Находящая Запах – и Вторая Агррахт. – Чтобы почтить доблестного противника, каким бы беспомощным он ни был.

– Согласно сообщениям разведчиков, – ответила Агррахт, приподнимаясь и, в знак особой важности своих слов, расширив зрачки, – у обитателей скопления уже есть для них имя. По всей видимости, это специализированные роботы, сражающиеся независимо от своих владельцев.

– Роботы, – с крайним отвращением фыркнула Кха'лаа'шт. – Какими противниками они могут быть для Расы Ша'гнаашт?

– Опасными, если не относиться к ним с соответствующим уважением, – ответила Агррахт. – Местные называют их Боло .

## Глава первая

– Я слышал о вас, лейтенант, – с неодобрением произнес генерал.

Пухлым, аккуратно наманикюренным указательным пальцем он постукивал по папке с распечатками служебного досье, лежавшей перед ним на столе.

– Я знаю все о вас и об этой заварушке на Дальгрене, и, должен сказать, мне ни черта из этого не нравится.

Лейтенант Донал Рагнор продолжал стоять по стойке «смирно», обдумывая, должен ли он отвечать на столь прямую атаку генерала, и если должен, то как именно. «Так точно, сэр!» было бы правильным и ожидаемым ответом нижестоящего офицера вышестоящему, но Донал всего несколько часов назад прибыл на Мюир и, по его мнению, не успел еще натворить ничего такого, что втравило бы его в неприятности.

– Я просто шокирован, сэр, шокирован, – продолжил генерал прежде, чем Донал успел хоть что-нибудь ответить, – тем, что вы все еще находитесь на действительной воинской службе!

– Но я люблю службу, сэр, – ответил он, когда человек за широким столом из красного дерева умолк, чтобы перевести дыхание. – Я никогда не думал ее оставить.

Конечно, это было не совсем правдой. Он долго и серьезно рассматривал такую возможность, в течение многих месяцев ожидая военного трибунала. Еще более серьезно он задумался об этом после оглашения приговора.

– Хрммф! – Похоже, генерал Бернард Фальбин не привык, чтобы подчиненные высказывались в середине его собственной речи.

Он помолчал, как будто вспоминая, на чем его столь бесцеремонно прервали. Еще секунду он со сжатыми губами и суженными глазами рассматривал Донала, в манере, подходящей для острастки молодых офицеров-всезнаек.

– Хрммф! – сказал он снова. – Для успешной карьеры нужно не только не думать, позвольте заметить!

Донал посмотрел мимо горящего взгляда Фальбина на стену позади него, увешанную различными трофеями. Должно быть, генерал гордился своей длинной военной карьерой. Об этом ясно говорили благодарности, награды и голографии, рассеянные по его хорошо обставленному кабинету. Большинство из них висели именно на этой стене, создавая впечатляющий фон рабочему столу генерала и окружая большой голопортрет нынешнего губернатора Скопления Реджинальда Чарда. Рядом висел голографический снимок, где генерал пожимал руку президенту Дрейфуса Альваресу, на другом молодой капитан Фальбин получал почетный знак от генерала в имперской форме, еще один показывал его стоящим на пристани рядом с улыбающимся принцем Филиппом с Фармарина, с удочкой и экзотической рыбой в руках. Почетный знак был наградой за выдающиеся результаты, которых Фальбин достиг, выполняя свои обязанности офицера-логистика базы на Зигфриде. Рядом стоял золотой трофей за первое место в ежегодных имперских маневрах на Альдо Церис.

Последний заинтересовал Донала. Он ознакомился с биографией генерала во время перелета из Сектора, и там не было указаний на то, что тот когда-либо участвовал в боевых действиях. Тем не менее маневры на Альдо Церис имели репутацию вовсе не джентльменских развлечений на выходных.

Нет, скорее всего он несправедлив. Действительно, пухлое лицо генерала с узкими, похожими на бусинки глазами, в которых застыл заученный взгляд тупой сосредоточенности, могло принадлежать не слишком блестящему служаке… но внешность могла быть обманчивой.

– Я не понимаю, мистер Рагнор, – продолжил наконец Фальбин, – за что Сектор наградил меня вашим присутствием. Нам вовсе не нужны дополнительные люди. Как раз наоборот. В Скоплении все так же спокойно, как и на протяжении последних десятилетий. Для молодого офицера, с вашей, хм, нетерпеливой натурой, служба здесь покажется немного скучноватой. А я не допущу нарушения порядка и дисциплины среди моих подчиненных из-за нетерпения младшего офицера.

– В дороге до меня дошли слухи о враждебных соседях, сэр. Новая раса, появившаяся… откуда-то из-за края Рукава Галактики. Кажется, в штаб-квартире Сектора считают, что…

– Как вы и сказали, лейтенант, это слухи . Неподтвержденные. И неподтверждаемые. Я весьма обстоятельно рассмотрел этот вопрос в своих квартальных отчетах.

– Я читал их, сэр.

– Тогда вам известно мое мнение на этот счет. Я, в конце концов, нахожусь здесь, прямо в центре так называемого вторжения чужих, и могу вас заверить, что не существует ни одного заслуживающего доверия донесения, ничего, что могло бы придать хотя бы видимость правдоподобия всем этим диким сказкам. Действительно, несколько кораблей исчезли на границах Скопления Стратана. Но тут мы скорее всего имеем дело с какой-то статистической флуктуацией; или, возможно, один или два нечистых на руку судовладельца пытаются получить страховку, используя незаконные методы.

– Восемь судов различного класса исчезли с давно известных маршрутов за последние восемнадцать месяцев. С Эндателайн и Стархолда сообщают о разоренных и сожженных поселениях. Все это кажется мне чем-то большим, нежели статистика или махинации со страховкой, сэр, – возразил Донал.

– Хрммф! – Пухлыми короткими руками Фальбин взял пачку папок с одного края стола и, аккуратно рассортировав их, с ювелирной точностью сложил на другом. – Ну что до этого, то я могу предположить, что какие-то пираты действительно появились на границах Скопления. Это, конечно, находится в юрисдикции космических сил.

– И что они говорят по этому поводу, сэр?

Толстые губы слегка надулись.

– Что у них и так хватает забот. Они не могут выделить нам боевую группу, если не будет более конкретных доказательств вторжения чужих. Вполне предсказуемо, конечно.

– Конечно. – Донал тоже читал эти отчеты.

– На самом деле я не могу сказать, что виню их. В любом случае вторжение чужих из-за края Галактики невозможно хотя бы потому, что им просто неоткуда там взяться. Это достаточно ясно, не так ли?

Донал открыл было рот, собираясь возразить Фальбину. Залив между галактиками не был абсолютно пустым, и старая, почти волшебная формула «край Галактики» была неточной. На самом деле четкую границу галактических рукавов определить почти невозможно. Плотность звезд в медленно растворяющемся в межгалактическом мраке Млечном Пути значительно уменьшается только вблизи галактической короны. Наверняка в пространстве от нашей Галактики до Туманности Андромеды существуют звезды, слишком рассеянные, чтобы их можно было обнаружить, разделенные световыми тысячелетиями вместо обычных для галактических рукавов пяти – восьми световых лет.

Но он передумал и не стал говорить того, что собирался, и закрыл рот. Привычка Донала говорить не думая и при этом обычно спорить с вышестоящими офицерами не раз подводила его в прошлом. В частности, она завела его сюда… и наверняка можно будет найти для него назначение похуже, чем тактический офицер Боло в Конфедерации Стратана.

– Вы что-то хотели сказать, лейтенант?

– Э… только то, что все сказанное вами абсолютно понятно, сэр, – ответил он. Лучше не противопоставлять себя человеку, который будет твоим командиром в течение ближайших четырех лет. «Боже, – подумал Донал с неожиданной вспышкой ярости, смешанной с отчаянием, – неужели я действительно это заслужил?»

– Хрммф, – удовлетворенно пробормотал Фальбин. – Хорошо. Здесь, в Скоплении, мы находимся на полном самообеспечении. Конфедерация образована как автономный приграничный район, со своим правительством, конституцией и вооруженными силами. Нам ничего не надо от Конкордата. И мы ничего от них не хотим. Вот почему я никак не пойму, зачем они прислали вас сюда…

Пока Фальбин разглагольствовал о том, как мало армия Конфедерации нуждается в сверхштатных служащих вроде Донала Рагнора, лейтенант глядел в большое окно, занимавшее большую часть не занятых трофеями стен генеральского кабинета. Это было настоящее окно из транспластика вместо обычной видеостены – знак статуса командующего вооруженными силами. За космопортом Кинкэйда и блестевшими на солнце водами залива Старбрайт вырастал сам город Кинкэйд – столица Мюира и всей Конфедерации Стратана. Из кабинета генерала с высоты пятидесятого этажа открывался великолепный вид на космодром, который находился в ведении вооруженных сил Конфедерации. Звездный лайнер «Рим Аргент» все еще стоял в своей пусковой яме, как тонкая серебристо-синяя игла, на которой отражались последние лучи солнца Мюира. Донал прилетел на нем, приземлившись менее двенадцати часов назад, и ему было интересно, не поздно ли еще взять обратный билет на Гаспар.

Не то чтобы это было возможно, конечно. Мюир, как это понимал сейчас Донал, был для него концом пути. Концом пути… и, если он не будет осторожен, концом его военной карьеры.

По крайней мере, он по-прежнему будет работать с Боло. Бригада Динохром …

– Возможно, генерал, – сказал он тихо, когда Фальбин на секунду прервался, – они посчитали, что мне будет полезно послужить под вашим командованием.

– Хороший ответ, лейтенант, но, как вы понимаете, я не могу считать его абсолютно искренним.

– Сэр, я не хотел…

Фальбин поднял пухлую руку:

– Не надо извинений, мистер Рагнор. Насколько я понимаю, вы всегда знаете, что сказать. Вы также всегда обходите или переступаете через вашего непосредственного командира, если существует нечто, к чему вы стремитесь. Такое поведение, разумеется, совершенно несовместимо с предписаниями устава. Так что, пока вы здесь находитесь, вы будете подчиняться полковнику Буду, командующему вашим подразделением Боло, а во-вторых, лично мне как командующему всеми наземными вооруженными силами Скопления. Вам понятна субординация?

Донал кивнул. Он выполнил свое домашнее задание.

– Вы командуете всеми силами наземного базирования Скопления, хотя подразделения в остальных тридцати с чем-то мирах являются скорее силами местной самообороны. А также подразделением Боло бригадного уровня, пятнадцатой бригадой Гладиус.

Часто термин «бригада Динохром» применялся ко всем Боло, что могло привести к замешательству. Обычно стандартная бригада состояла примерно из двадцати Боло.

– Основная идея, мистер Рагнор, в том, что главный здесь я. Я буду следить за вами, могу вас заверить. Я не потерплю возмутителей спокойствия в своей команде. Возможно, там, в Секторе, и не знают, как поступать с неподчинением приказам, но я-то точно знаю. Вам все ясно?

– Так точно, сэр. Ясно.

– Очень хорошо. – Взяв ручку и блокнот, генерал нацарапал записку, оторвал ее и протянул Доналу. – Ваш временный пропуск. Доложитесь в КХО… да, вы ведь не женаты, не так ли?

– Нет, сэр. Больше нет…

– Тогда доложитесь в казармы для холостых офицеров и устраивайтесь. Затем отрапортуйте полковнику Буду. Он оформит ваш постоянный пропуск и удостоверение личности. – Фальбин откинулся в кресле и смерил Донала оценивающим взглядом. – Как давно вы работаете с Боло?

Это что – тест? Фальбин должен был знать такие факты из личного дела Донала.

– Почти десять лет, сэр.

– Вам они нравятся?

Донал медленно кивнул:

– Да, сэр. Нравятся. – Так как Фальбин молчал, он продолжил более уверенно: – С ними легче поладить, чем с большинством людей, которых я знаю.

– Боло, – сказал генерал, – обоюдоострое оружие. Они могут быть более опасными для их владельцев, чем для врагов.

– Я не думаю…

– Знаю, знаю. – Фальбин поднял правую руку. – Я слышал все аргументы, лейтенант. У Боло хватает программных ограничителей для того, чтобы они никогда не повернули против своих хозяев. Но я всегда считал, что чем причудливее защита, тем скорее она перестает работать. Закон Мерфи, если хотите. Если неприятность может случиться, то она обязательно случится, и при этом в самое неудачное время.

– Сэр, не было зарегистрировано ни одного случая, чтобы Боло напали на своих. Никогда. Если даже не касаться сдерживающих программ, Боло, по крайней мере модели, обладающие сознанием, слишком преданы своему подразделению, своему делу, людям, работающим с ними.

Впервые лицо Фальбина расплылось в улыбке.

– Вы говорите, эти механизмы лояльны? Вам действительно удалось удивить меня, лейтенант. Вперед, бригада Динохром! Может, стоит совсем избавиться от человеческого фактора и предоставить все сражения нашим машинам.

– Я полагаю, сэр, что именно это и имели в виду разработчики Искусственного Разума, создавая модули сознания для XX моделей. Боло сражаются значительно лучше, чем люди.

– Именно поэтому мы и должны держать их, фигурально выражаясь, на коротком поводке. – Он вздохнул и поискал глазами, что бы еще сделать на своем аккуратнейшим образом прибранном столе. – Хрммф. В мои привычки, однако, не входит обсуждение стратегии и политики с младшими офицерами. Вы свободны, лейтенант.

Донал коротко отдал честь:

– Да, сэр.


К тому времени когда Донал зарегистрировался в казармах для неженатых офицеров, наступила ночь или то, что было наиболее близким к ночи состоянием на Мюире.

Распорядившись насчет доставки багажа с космолайнера, он вышел на парадный плац перед офицерскими казармами, разглядывая незнакомое прекрасное небо. Звезды, почти сливавшиеся в яркую единую толпу сияющих огней, освещали ночное полушарие Мюира, практически разгоняя темноту. Яркие радужные отражения чужих солнц плясали по поверхности залива Старбрайт. Ясной ночью при свете близких красных и оранжевых звезд Скопления можно было даже читать.

Скопление Стратана было древним и состояло в основном из звезд первого поколения, свидетелей рождения Галактики, что придавало ему характерный оранжевый цвет. Прохождение через пылевые облака между рукавами Галактики, вращавшимися вокруг Ядра, вместе с повторяющимися взрывами Сверхновых, дало рождение звездам второго поколения, разбросанным по Скоплению, солнцам, содержащим элементы тяжелее водорода и гелия и металлы, которые позволяли образовывать собственные планеты.

Такой планетой и был Мюир, похожий на Землю мир, четвертый от звезды спектрального класса F9, названной людьми МакНэйр.

Донал бросил взгляд на часы, – несмотря на ночное небо, еще была середина дневной рабочей смены. Короткие, девятнадцатичасовые, сутки планеты не согласовывались с привычками человека, из-за чего пришлось поделить рабочий день на шестичасовые смены, игнорируя восходы и закаты местного солнца. До конца дневной смены оставалось еще полтора часа, и полковник Вуд должен был быть у себя в офисе.

Бригада Боло занимала угол расползшегося комплекса базы Кинкэйд. 15-я Гладиус – гласил знак над воротами, с девизом под ним на классической латыни: IN COGITUM VICTOR. Заполненный мусорный бак без крышки подпирал ограду комплекса.

Донал показал свой пропуск часовому у ворот, отметив при этом его нечищеные сапоги, неглаженую форму и общую атмосферу пофигизма, витавшую в воздухе. Второй часовой, видневшийся в окне будки охраны, положив на стол ноги, внимательно изучал журнал с изогнувшейся на обложке обнаженной красоткой.

– Ты из пятнадцатой, сынок? – спросил Донал после того, как часовой бросил мимолетный взгляд на бумажку, выданную Фальбином, и начал открывать ворота.

– Ага, – ответил тот. Так как Донал продолжал удерживать его твердым холодным взглядом, до часового что-то начало доходить. – Э-э, я имею в виду, да, сэр.

– Ты знаешь, кто я такой, солдат?

– Э-э, нет, сэр.

– И все же ты был готов пропустить меня прямиком в зону ограниченного доступа.

– Э-э, ну, наверное, это, это…

– Отставить.

Донал разглядывал несчастного солдата, стоявшего теперь по стойке «смирно». Капли пота катились по лицу часового, преследуя друг друга. Ему хотелось позвать капрала охраны, может быть, отправить часового на гауптвахту… но и без этого было ясно, что моральный дух в 15-й был не на высоте. И, кроме того, он не хотел срывать свою злость, накопившуюся за время беседы с Фальбином, на первом встречном – ничего не подозревавшем рядовом.

– Для справки, сынок, – сказал Донал часовому. – Я лейтенант Рагнор, новый тактический офицер Боло. Я мог бы арестовать тебя за пренебрежение обязанностями, но вот что я вместо этого сделаю. Ты посоветуешь своему дружку избавиться от контрабанды, а затем вы оба продолжите дежурство, причем так, как будто от этого зависит ваша жизнь… потому что так оно и есть! Понятно?

– Да, сэр!

– Немного позже я проведу инспекцию, и лучше, чтобы все у вас здесь было в порядке!

– Да, сэр! Спасибо, сэр!

– Продолжать!

Шагая прочь, он вспомнил, что парнишка так и не проверил его удостоверение личности. И, уже отойдя достаточно далеко, он случайно услышал, как один часовой говорит другому:

– Да уж! Этот долго здесь не задержится!

«У меня для тебя новости, сынок, – подумал он. – Я задержусь здесь еще на четыре чертовски долгих года».

## Глава вторая

Я не люблю чувство уязвимости. Ремонтно-техническая бригада демонтировала обе мои левосторонние гусеницы для проведения рутинной проверки систем гидравлической подвески, и одновременно были деактивированы все системы вооружения, основные и вспомогательные. Хуже того, одновременно такие же работы проводятся над моим братом, Боло 96875, что, по моему мнению, не только серьезно уменьшает нашу эффективность, но и серьезно нарушает директивы, изложенные в Инструкциях Общего Технического Обслуживания Боло, требующих методичного и последовательного осуществления ремонта активного Боло. Такой подход предназначен для обеспечения элемента готовности к неожиданному изменению тактической ситуации. Если ситуация потребует от меня или моего брата быстрого передвижения или реакции любого рода, то мы не сможем выполнить соответствующий приказ в нашем нынешнем положении.

Я посвящаю 0,073 секунды обзору тактической информации, имеющейся в наличии в данный момент, сканируя все доступные файлы базы, протоколы проверки систем и записи переговоров за последние двенадцать часов. Ситуация не изменилась. Статус боеготовности установлен по коду пять (зеленый), и все сообщения помечены как абсолютно рутинные. Я по-прежнему считаю тревожными разведданные, собранные по крупицам из отчетов, переданных с Уайд Скай, Эндателайн и Стархолда три стандартных дня назад. Безусловно, все сообщения о неопознанных космических кораблях на орбите, гражданские и военные перехваты неизвестных закодированных радиопередач, сообщения гражданских лиц о необычной активности на поверхности планет должны быть немедленно расследованы.

Однако, похоже, местное военное начальство вовсе не заинтересовано в предоставлении нам своевременной развединформации. По сути, все, чем мы располагали на протяжении последних двадцати семи стандартных лет, – это ежедневные брифинги разведывательного отдела, загружаемые всем отделам и службам базы абсолютно автоматизированным сервером. Вполне возможно, что тревожащие сведения об активности по-прежнему неизвестных и потенциально враждебных сил в пределах пространства Конфедерации уже были расследованы и опровергнуты, но соответствующие данные не были загружены в мои файлы. Это вполне соотносится с прискорбным фактом отсутствия интереса штаб-квартиры вооруженных сил Мюира к системам Боло, демонстрируемым с самого момента нашего размещения в Скоплении Стратана.

Я получаю входящий запрос на связь по личному каналу. Боло 96875 хочет поговорить.

– Система 96875 системе 96876, – сообщает он. – У нас посетитель. Проходит через центральные ворота.

Доступ к камерам системы безопасности легко осуществим через компьютерную сеть, взломанную нами некоторое время назад. Через камеру № 27, вмонтированную в будку охраны, я вижу двух часовых на посту, обсуждающих третьего человека, который удаляется.

«Да уж, – говорит один из часовых, качая головой, – этот долго здесь не продержится».

Объект их обсуждения – человек в форме лейтенанта армии Конкордата, идущий от поста в направлении ангара Боло. С вероятностью в 79,22 процента я вычисляю, что это наш новый командир.

– Скорее всего это новый тактический офицер, – повторяет мои мысли Боло 96875.

– Возможно, – отвечаю я. – Однако на этой базе открыты две вакансии для тактического офицера.

– Осуществляю доступ к файлам персонала базы. – Электронные компоненты Боло 96875 совершенствовали чаще моих, и он немного быстрее умеет взламывать защищенные сети. Через 0,54 секунды он вошел в файлы и сейчас копирует их в операционную память.

Полное сканирование данных персонала и личного дела занимает 0,021 секунды, подтверждая, что лейтенант Донал Рагнор действительно назначен на данную базу в качестве тактического офицера Боло. Я испытываю определенное любопытство насчет того, к кому из нас он будет прикреплен в качестве командира.

В будке охраны один из часовых возвращается к своему столу, поднимая журнал, который он читал. Интерес, проявляемый людьми к изображениям обнаженных представительниц женского пола как напечатанным на бумаге, так и голографическим, никогда не перестает удивлять меня. Большинство людей, как я узнал, не воспринимают войну серьезно.

Интересно, каким командиром окажется этот лейтенант Рагнор.


Лейтенант-полковник Вуд был маленьким суетливым человеком с аккуратно подстриженными усами и светло-русыми, начинавшими седеть волосами. В его кабинете, значительно меньшем, чем у Фальбина, отсутствовала стена с трофеями и было окно, которое на этот раз оказалось видеоэкраном, изображавшим Кинкэйд с высоты птичьего полета. Когда Донал через дверь, указанную ему сурового вида секретарем, вошел в кабинет, полковник говорил в микрофон маленького компьютерного диктофона, наблюдая, как его слова появляются на экране, стоявшем на рабочем столе:

– … ввиду чего мы рекомендуем найти альтернативные источники необходимых припасов без привлечения официальных каналов, кроме случаев, когда это прямо запрещено гражданским или военным законодательством.

Он отключил микрофон и оглянулся.

Донал отдал честь:

– Лейтенант Донал Рагнор для прохождения службы прибыл, сэр. Мое личное дело уже загружено в базу данных штаб-квартиры бригады.

Полковник еще раз взглянул на него и кивнул.

– Добро пожаловать на край Галактики, лейтенант, – проговорил он. – Я не буду объяснять, какой именно край я имею в виду, думаю, ты и сам это понял.

– Благодарю вас, сэр.

Он не был уверен, как лучше ответить; слова полковника, вполне дружелюбные, несли, однако, горьковатый оттенок, предупреждая Донала, что он находится на довольно шаткой почве. Лицо полковника было покрыто румянцем, голос слегка дрожал. С легкой тревогой Донал осознал, что тот, похоже, пьет.

– Итак, расскажи мне, что привело тебя к столь блистательному завершению твоей военной карьеры? – спросил Вуд.

– Я… Я не считаю, что это так, сэр.

– Хм. Или, как сказал бы наш прославленный генерал, «хрммф». Мне вспоминается, я читал что-то о трибунале…

Донал вздохнул:

– Да, сэр. Я… скажем, я не слишком поладил со своим бывшим начальством. Но заверяю вас, что я…

Вуд поднял костлявую руку и покачал головой:

– Оставь это, сынок. Оставь. Меня не интересует, что случилось. Ты сейчас здесь, и мы оба должны извлечь из этого факта все самое хорошее, не так ли?

Повернувшись в своем кресле, он ввел что-то в компьютер и начал изучать появившуюся на экране информацию. С того места, где стоял Донал, экран не был виден, но лейтенант предположил, что полковник изучает его личное дело.

– Мм. Тридцать шесть земных лет. Шестнадцать лет в армии Конкордата. Немного староват для лейтенанта, кажется.

Донал не знал, что ответить, и решил промолчать. За прошедшие шестнадцать лет его многократно обходили по службе; это наглядно демонстрировало, что его возможности на службе Конкордату были сильно ограничены и постоянно ухудшались. После трибунала его, по сути, поставили перед выбором: либо увольнение с действительной службы, либо переход в резерв и временное назначение в Конфедерацию Стратана. Юридически Конфедерация обладала суверенитетом, но Конкордат проявлял определенный интерес к войскам и оборудованию, находившимся под ее контролем. Особенно к Боло.

– Командир Боло, – произнес Вуд, продолжая читать.

– Да, сэр.

– Они тебе нравятся?

– Да, сэр. Нравятся.

– Но ты не в восторге от ПВБ.

Секунду Донал обдумывал ответ.

– Несомненно, существует необходимость в применении Правил Ведения Боевых действий, сэр. Но я считаю, что в определенных обстоятельствах они могут превратиться в смирительную рубашку. ПВБ должны быть достаточно гибкими, а не закованными в дюрахромированную кремнесталь.

Вуд хихикнул:

– Ну, вскоре сам с ними познакомишься. Только никогда не пытайся переложить на ПВБ вину за собственные просчеты и неадекватные действия. Поверь мне, я пробовал. Генерал никогда этого не потерпит.

ПВБ – Правила Ведения Боевых действий – были древней военной концепцией, созданной на случай, если заправляющие всем политики вдруг окажутся втянутыми в войну. В целом они основывались на таких идеях, как недопустимость стрельбы до тех пор, пока в тебя не выстрелят первыми, хотя на практике были, конечно, значительно более сложными. Донал гадал, с какими ПВБ ему придется столкнуться здесь.

– С какими подразделениями ты работал? – прервал Вуд его размышления.

– Третий батальон девятнадцатого полка. Неуязвимые. Затем был переведен в четвертый батальон шестьдесят третьего.

– Какие модели?

– Большую часть времени я работал с Марк XXVII и XXVIII. Разумеется, во время службы с Неуязвимыми я работал со старыми Марк XXIII. – Он улыбнулся и покачал головой. – Третьесортное барахло, конечно. Некоторым было лет по триста.

– Ну что же, лейтенант, тебе лучше привыкнуть к этому третьесортному барахлу, потому что у нас здесь нет ничего такого современного, как Марк XXVIII.

Боло – эти чудовища, наземные джаггернауты, возникшие из примитивных и абсолютно не кибернетизированных танков тринадцать веков назад, – были, независимо от модели, великолепными боевыми машинами. В конце концов, пуля всегда смертельна для незащищенного человека, откуда бы она ни была выпущена – из порохового кремневого мушкета или из гиперкинетического магнитного ружья. И все же Донал ощутил некоторое разочарование:

– Да, сэр. Я осведомлен, что пятнадцатая бригада Гладиус укомплектована старыми Марк XVIII.

Слова повисли в воздухе. Боло Марк XVIII были введены в строй почти шесть веков назад. Хорошие машины для своего времени, десятитысячетонные чудовища с плазменной установкой «Хеллбор» калибра 60 сантиметров в качестве главного орудия, они почти столетие оставались основным оружием Конкордата, Марк XVIII были первыми из Боло, действительно способными атаковать военные космические корабли на планетарной орбите прямо с поверхности.

– Четырнадцать Марк XVIII, если быть точным, – сказал Вуд, коротко кивнув. – Все, что осталось от основного состава бригады, размещенной в Скоплении четыреста лет назад. Однако тебе не придется с ними работать.

– Что?

– Все четырнадцать Марк XVIII размещены вне планеты, но в списках числятся еще две машины. Вы были вызваны для командования нашей парой Марк XXIV.

Узел в животе Донала слегка ослаб. Для него основной радостью в работе с Боло были особые отношения между человеком – тактическим офицером и разумной боевой машиной, наделенной сознанием. Древние Марк XVIII, хотя они и обладали голосовыми системами и были способны общаться со своими операторами-людьми, все же не могли считаться разумными… Во всяком случае, не более чем обычный высокоскоростной компьютер или кофеварка. Прорыв в психотронике в 851 году атомной эры сделал возможным создание самоуправляемых и обладающих сознанием Боло. Марк XXIV, появившиеся в 1016 году, были первыми действительно автономными и стратегически самоуправляемыми машинами и первыми способными развиться в личность, которую с некоторой натяжкой можно было назвать «человеческой».

– У вас есть два Марк XXIV? – переспросил Донал.

– Да. Оба базируются здесь, на Мюире. Остальные раскиданы по всему чертову Скоплению.

Судя по голосу, Вуд не был особенно рад этому обстоятельству. Вообще, похоже, лейтенант-полковник ничему особенно не радовался.

– Интересный состав, – задумчиво произнес Донал. Бригады Боло обычно составляли из машин одной модели… хотя бы потому, что разнообразие моделей затрудняет техническое обеспечение.

– Вовсе не моя идея, поверь мне. Марк XXIV были доставлены на Мюир как раз перед тем, как Скопление получило независимость от Конкордата. Это случилось, кажется, около двухсот лет назад. Конечно, вооруженные силы Конкордата по-прежнему озабочены тем, куда попали их «детки». Возможно, именно поэтому они настаивают на том, чтобы присылать нам своих офицеров.

– По-прежнему есть те, кто считает, что обладающие сознанием Боло… представляют угрозу. Даже для своих хозяев.

– А разве нет?

– Полагаю, это зависит от хозяев. Но Боло очень преданны.

– Хм, возможно. Но я совсем не уверен, что они понимают концепцию политики. Время от времени еще случаются войны между различными человеческими сообществами. Боло неоднократно использовались в боях против людей, так что преданы они уж точно не человеческой расе.

– В первую очередь, полковник, они преданы своему подразделению. И своему командиру. То же самое относится и к большинству обычных солдат, которых я знаю.

– Возможно. – Вуд безразлично пожал плечами. – Ты можешь поспорить об этом с генералом.

– Да, сэр. Я это уже понял.

– В любом случае мы нуждались в двух тактических офицерах для работы с нашей парой Марк XXIV. Ты будешь командовать обоими.

Брови Донала медленно полезли на лоб.

– Знаю, знаю, – сказал Вуд, – но, понимаешь, у нас здесь совсем не то положение, как в Конкордате. Пятнадцатая считается бригадой запаса, а вовсе не боевой. Генерал Фальбин предпочитает использовать обычные войска. – Он беспомощно развел руками. – Посмотри на меня. Командующий бригадой должен носить звание по крайней мере бригадного генерала или, на худой конец, полковника. Они отдали мне пятнадцатую, потому что абсолютно не важно, кто будет ею командовать. Привыкай к такому положению вещей, сынок. Тебе здесь будет довольно скучно, и два Боло доставят не больше проблем, чем принес бы один.

– Я… я удивлен этим, сэр.

Вуд опять пожал плечами:

– Генерал Фальбин, конечно, признает, что Боло могут иметь определенную стратегическую ценность при защите планеты.

– Мой бог! И именно поэтому XVIII и были размещены на различных мирах по всему Скоплению?

– Что-то вроде того, сынок. Посмотри сюда. – Он прикоснулся к клавиатуре компьютера на столе, и видеопанель справа переключилась с вида города на изображение узловатой путаницы разнообразно окрашенных световых точек. – Ты уже видел карту нашего Скопления?

– Да, сэр. В Секторе, когда получал это назначение.

Стратан был карликовым шаровидным скоплением – несколько тысяч звезд, упакованных в неправильную сферу радиусом менее пятидесяти световых лет. Вращаясь вместе с ему подобными вокруг Ядра Галактики, оно в эту эпоху проходило сквозь плоскость Галактики, глубоко внедрившись в туманности и молодые звезды в дальнем краю Восточного Рукава.

На экране компьютера звезды первого поколения, близко расположенные, старые, бедные тяжелыми элементами, светились красным, более молодые и шире разбросанные солнца второго поколения – желтым и зеленым. Некоторые зеленые системы обладали также текстовыми идентификационными табличками. Все вместе медленно вращалось, показывая в трех измерениях связи между населенными мирами, которые терялись среди роившихся, как пчелы в улье, звезд Скопления.

– Члены Конфедерации обозначены зеленым, – произнес Вуд. Он еще раз прикоснулся к клавиатуре, и одна из зеленых звезд загорелась ярче. – Это МакНэйр. И Мюир, конечно. МакНэйр Четыре. Болтаемся черт знает где, за нами – ничего, кроме космоса.

Донал сжал губы и ничего не сказал. Мюир был первым миром в Скоплении, заселенным людьми столетия назад, во время последней значительной волны колониальной экспансии в крайние области Восточного Рукава. Дальше за Скоплением Рукав медленно растворялся в межгалактическом пространстве. Небо Мюира сияло морем звездных огней, но за неровными границами Скопления, в стороне от Галактики, лежали в вечной ночи мегапарсеки бездны, где редкие звезды были разделены непредставимыми расстояниями.

Донал задумался о том, как такое расположение могло воздействовать на душевное здоровье местных жителей. Фальбина, кажется, тревожило соседство с неисследованной территорией, удаленной от знакомых космолиний цивилизованной Галактики. Вуда это обстоятельство, по-видимому, задевало еще сильнее.

– Мюир формально является столицей Конфедерации тридцати шести населенных миров, рассеянных в пространстве ста двадцати тысяч кубических световых лет. При этом связь и перелеты между ними довольно затруднены.

Белые линии появились на карте, соединив сетью зеленые огоньки.

– Навигация в этих звездных джунглях сопряжена с немалым риском. Приходится полагаться на автоматические межзвездные маяки. Потеряв один из них, мы можем утратить контакт с некоторыми планетами Конфедерации на месяцы, а то и на годы. Основная наша проблема в стратегическом плане – это, конечно, поддержание согласованной политической стабильности на всех тридцати шести мирах, входящих в Конфедерацию. Вооруженные силы должны не только обеспечивать защиту от внешней угрозы, но и поддерживать внутренний мир, и очевидно, что перебросить войска в зону беспорядков значительно легче, чем пару Боло. Марк XVIII были распределены по наиболее важным планетам давным-давно, и с тех пор никто их не трогал.

– О, замечательно, – пробормотал Донал себе под нос. Рассредоточенная бригада и ненадежная связь. Все было просто великолепно.

– С помощью Конкордата, разумеется, мы могли бы сделать больше, – продолжил Вуд с кислым видом, давая понять, что он лично считает появление Донала на Мюире, по крайней мере, запоздалым. – Но, как я понимаю, у Конкордата сейчас свои проблемы, и с их стороны мы в случае чего не дождемся помощи.

На такое заявление однозначного ответа не было. С тех пор как несколько лет назад Конкордат Земли впервые столкнулся с Мельконианской империей, их отношения постепенно ухудшались. Война надвигалась на Конкордат пароксизмом, который кое-кто несколько апокалиптически называл «Последней Войной». Соответственно все внимание сейчас было приковано к усеянному звездами Ядру и мельконианской угрозе, а вовсе не к отдаленным внешним уголкам Галактики.

– Вы что-нибудь знаете о последних слухах, сэр? – решил попробовать Донал. – О новой враждебной расе извне?

– Черт, лейтенант! Пошатайся вечерок по барам в Кинкэйде, и наслушаешься всевозможных диких баек. – (Трудности с произношением, замеченные Доналом ранее, стали заметнее, и, похоже, полковнику стало труднее сосредоточивать свое внимание на посетителе.) – Я знаю все слухи. Можешь выбрать любой.

– Генерал Фальбин, видимо, считает все это не стоящим внимания. Он думает, что в межгалактическом Заливе нет такого места, откуда могли бы прийти захватчики.

– Так оно и есть.

– Сэр, вы, так же как и я, знаете, что пространство между галактиками не является абсолютно пустым. В галактической короне есть звезды с планетами. Должны быть. Просто они расположены слишком далеко, чтобы имело смысл высылать исследователей для нанесения их на карты и обследования.

– Конечно. Но они настолько далеки друг от друга, что ни одна из тамошних рас не сможет встретить братьев по разуму, даже развив световую скорость. Если ближайшая к тебе звезда в тысяче световых лет, то ты не будешь стремиться встретиться с соседями. Нет, ты останешься дома и займешься созерцанием своего пупка. – Он пожал плечами. – Кроме того, эти звезды слишком бедны тяжелыми элементами. Практически нет плотных планет. И даже те похожие на Землю планеты, которые там, возможно, существуют, не обладают запасами легко добываемого железа, меди или других металлов, достаточными для появления промышленной цивилизации. Так что любые гипотетические разумные виды просто застрянут в каменном веке, верно?

Донал не стал оспаривать эти утверждения, хотя отнюдь не был убежден в их истинности. Он давно знал, что судить о психологии или возможном поведении и действиях инопланетян с точки зрения человека довольно рискованно. Уже одно то, что они думают не так, как люди, делает их непредсказуемыми.

– В любом случае, – решил закончить полковник Вуд, – не нам об этом беспокоиться, правильно? Мы сидим здесь, выполняем приказы и ждем, когда пройдут двадцать лет, чтобы выкинуть к черту эту вонючую форму и вернуться к нормальной гражданской работе и жизни.

Он развернулся в кресле, погрузившись в мрачное и немного затуманенное созерцание медленно вращавшейся карты Скопления, все еще выведенной на видеопанель. Так как беседа определенно подошла к концу, Донал направился к выходу.

Уже достигнув двери, он обернулся, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вуд вытащил из ящика стола бутылку, открутил пробку и сделал солидный глоток темно-янтарной жидкости.

Начало службы на новом месте было не слишком обнадеживающим.

## Глава третья

Ремонтники, работающие над проверкой моей левобортовой подвески, похоже, решили продлить свой обеденный перерыв. Шестеро из них сидят кружком в тени моего левостороннего кормового катка, занимаясь странной, ритуализированной, основанной на элементе случайности общественной деятельностью, для которой они используют пятьдесят два картонных прямоугольника с отпечатанными на них различными цифрами, символами и картинками. Остальные столпились вокруг этой шестерки, наблюдая и обмениваясь между собой острыми комментариями.

Боло 96875 уже довольно давно объяснил мне смысл «игр», так любимых людьми, но я признаю, что не до конца понимаю интерес, который они проявляют к этому виду деятельности. В некотором смысле их концепция напоминает различные симуляции – «военные игры», предназначенные для проверки боевых планов, тактики и стратегии на различных уровнях. Действительно, старинная человеческая игра – «шахматы» – является полезным инструментом при изучении стратегии, и я неоднократно наслаждался ею, играя с различными людьми и с Боло 96875. Но я так и не уяснил для себя, несмотря на длительные размышления, что общего с боевой тактикой и стратегией может иметь это дикое перемешивание и собирание картонных карт.

В любом случае игра, происходящая рядом с моими освобожденными от гусениц катками, предназначена не для подготовки к боевым действиям, а для развлечения главного техника старшего сержанта Блендингса и его людей. Я не могу проигнорировать тот факт, что задача окончания моего ремонта и возвращения меня к полной боеспособности имеет чрезвычайно низкий приоритет среди людей, которые обязаны поддерживать мою эффективность на высоте. Это задевает меня на том уровне, который люди назвали бы эмоциональным, хотя и не приводит к снижению моей эффективности, как почти наверняка произошло бы с человеком.

Интересно, зачем меня оставили в режиме полного сознания? Иногда мне кажется, что у меня, не переведенного в режим автономного ожидания, остается слишком много свободного времени для того, чтобы размышлять…

Дверь в конце ангара открывается; через камеру № 16 системы безопасности я вижу лейтенанта Рагнора, прибывшего, без сомнения, для проверки своих новых подчиненных.

Я сильно сомневаюсь, что ему понравится то, что он здесь обнаружит.


Доналу совсем не понравилось то, что он увидел в огромном пещерообразном ангаре базы Боло. У дверей, через которые он прошел, не было охраны, так же как и контрольного пункта системы безопасности Боло; однако маленькая камера на стене следила за ним, поворачиваясь на шарнире, пока он шел по железобетонному полу, направляясь к ближайшей из огромных боевых машин, стоявших в ангаре. По крайней мере хоть кто-то был осведомлен, что он только что вошел в помещение, которое должно быть самым охраняемым на всей базе. На полу валялся разнообразный мусор: раздавленные пивные банки и обрывки газет, замасленные тряпки и металлическая стружка, конфетные фантики и выброшенные компьютерные распечатки.

Вдалеке от входа он разглядел небольшую группу людей, столпившихся в тени ближайшего Боло. С отвращением отталкивая ногами мусор, Донал двинулся в их сторону.

Боло занимал большую часть огромного помещения, заполняя его, как какой-то необъятный идол из литого железа и хромистого сплава, сокрытый в пещерном святилище. Второй Боло покоился рядом, почти заслоненный первым, но глаза Донала были прикованы к ближней машине, чьи размеры на фоне притулившихся рядом людей особенно поражали воображение.

Громадное здание… нет, скорее небольшая металлическая гора на колесах, восьмидесяти метров в длину, возвышалась над полом на все свои двадцать метров.

У Боло Марк XXIII были две основные орудийные башни, кормовая и носовая; Марк XXIV оставили только одну, но это плоское угловатое приземистое сооружение несло девятисотмиллиметровую установку «супер Хеллбор», лучевое орудие с выходной мощностью две мегатонны в секунду, которое легко могло сравниться с любым орудием самого мощного и тяжеловооруженного дредноута космических сил. Несмотря на модификации корпуса и брони, Марк XXIV был только на тысячу тонн легче своего предшественника; каждый Боло в главном ангаре базы весил полных четырнадцать тысяч метрических тонн. Только подойдя ближе, Донал начал различать на бронепокрытии более мелкие детали. Луковицеобразные выпуклости, расположенные зигзагами на корпусе выше и ниже бортовых выступов, несли батареи противопехотного оружия. Девять вспомогательных башен, каждая из которых была снабжена обрубленным дулом ионно-лучевой установки непрерывного огня, располагались по бокам Боло, как бортовые батареи древнего морского боевого корабля. Гексатональные блоки реактивной противоплазменной брони виднелись по всей поверхности, рассеянные среди сенсоров, антенн, спиралей дизрапторных щитов, магнитных боевых экранов и вторичных плит металлокерамической брони. Машина была покрыта разводами зеленого и коричневого цветов, – традиционная и явно безуспешная попытка закамуфлировать средство передвижения, которое было слишком большим, чтобы его можно было спрятать даже в самом густом лесу. Юбки и гусеницы были демонтированы и с переднего, и с кормового набора катков левого борта. Боло слегка приподнимался на мощных гидравлических домкратах, выраставших прямо из пола; каждый из обнаженных катков шасси Кристи-Маунт был пятиметровой высоты – вертикальный утес из гладкого металла, примерно в три раза выше человеческого роста.

Рабочие фонари на скате левого борта освещали группу солдат и техников, полностью поглощенных игрой в покер на шестерых игроков.

– Открываемся, – предложил один из них.

– А! – с насмешливым отвращением в голосе сказал другой, со значком старшего сержанта-техника на рукаве. – У меня всего две пары.

– Смотрите и плачьте, парни! – открываясь, воскликнул первый. – «Фул хаус»!

– Я пас, – произнес еще один, кидая карты на пол.

– Я тоже.

– Черт возьми, вот это везение!

– Твоя взяла!

– Ха! Обожаю! – Мужчина с «фул хаусом» начал сгребать к себе маленькие кучки банкнот. – Идите ко мне, детки!

– Постой-ка, Уиллард, – сказал старший сержант, нехорошо усмехаясь, – я сказал, что у меня две пары.

– Черт, сержант, – ответил Уиллард, взглянув на него, – «фул хаус» бьет несчастные две пары в любой день недели!

– Но не тогда, когда у меня одна пара валетов вместе с другой парой валетов!

Уиллард застонал и бросил деньги. Сержант начал собирать свой выигрыш, злорадно усмехаясь.

– Надеюсь, я не прервал ничего слишком важного, – спокойно заговорил Донал, подойдя к краю освещенного пятна.

– Какого черта… – начал было Уиллард, но тут он заметил знаки отличия на воротничке Донала, и его глаза расширились. – Рота! – выкрикнул он. – Равняйсь!

Группа выстроилась по стойке «смирно», лишь некоторые слегка задержались, лихорадочно подхватывая с пола банкноты Конфедерации. В ангаре неожиданно воцарилась тишина, нарушаемая только мягким звуком человеческого дыхания. Донал вышел на свет; вся рота смотрела в разных направлениях, стоя по стойке «смирно», застыв на месте, как будто боясь сделать хоть одно движение.

– Меня зовут лейтенант Донал Рагнор, – медленно сказал он, переводя взгляд с одного лица на другое и читая на них различные эмоции – страх, удивление… негодование.

В группе было шестнадцать человек – одиннадцать мужчин и пять женщин, – некоторые в засаленной рабочей одежде, другие в шортах военного образца и футболках, трое вообще в гражданской одежде. Рассматривая лица подчиненных, Донал также отметил не по уставу длинные волосы и ювелирные украшения. На груди расстегнутой рабочей блузы Уилларда болтался большой египетский крест на цепочке. Вырез выцветшей оливковой футболки одной из женщин открывал значительно большую часть ее груди, нежели позволял воинский устав. В ушах некоторых мужчин висели модные в этом сезоне среди молодежи Кинкэйда позвякивающие сережки.

– Я назначен командиром этой пары Марк XXIV, – продолжил он. – Как я понимаю, это моя рота техобслуживания.

– Рота транспортировки и ремонта Боло пятнадцатой бригады Гладиус в расположении Мюира, докладывает главный техник старший сержант Блендингс. Сэр!

– Здесь все?

– Четверо больны, – проскрежетал Блендингс, – семеро в казармах или где-то еще, и, э-э, трое, э-э, ну, кажется, они в самоволке. Сэр!

– Вам кажется, что трое ваших подчиненных самовольно покинули расположение части?

– Три человека не появлялись на службе с прошлой недели, – сдавленно выговорил сержант. – Сэр!

– Мм. Ну а остальные? Кто-нибудь из вас сейчас выполнял какую-нибудь работу?

– Сэр, сейчас у нас перерыв. Для отдыха, ну, вы понимаете.

Донал кивнул, как будто приняв это к сведению. Носком ботинка он ткнул пачку карт на полу, сняв даму с тройки червей.

– Мне не хотелось бы думать, – тихо проговорил он, – что кто-то из вас действительно играл. Насколько я помню, это абсолютно запрещено уставом. Я прав?

Немедленного ответа не последовало, хотя несколько человек обменялись встревоженными взглядами. Донал встал напротив сержанта Блендингса, взглянув в его морщинистое, много повидавшее лицо. Посмотрев затем на руки сержанта, сжимавшие побелевшими пальцами денежные купюры, лейтенант медленно снял форменную фуражку и протянул ее перед собой. – Сюда.

– Сэр…

– Сюда!

Блендингс нехотя выронил обе пачки банкнот в фуражку. Поворачиваясь на месте, Донал по очереди протянул ее каждому из игроков.

– Знаете, – задумчиво сказал он, – если я не увижу у вас в руках денег, я не смогу предъявить вам обвинение за игру при исполнении служебных обязанностей. Не так ли?

Один за другим техники побросали купюры в фуражку, наполнив ее почти доверху.

– Это может стать неплохим началом для ротного фонда, – сказал Донал после того, как был сделан последний взнос.

– Это была всего лишь небольшая дружеская игра, сэр, – с обидой в голосе сказал Блендингс.

– Конечно.

Донал взглянул на возвышавшееся над ним огромное, лишенное гусениц колесо.

– Что с этим Боло? Почему у него не хватает двух гусениц?

– Техобслуживание подвески, сэр. Обычное дело.

– Но почему сразу две гусеницы? Правила требуют снимать их по одной.

– Черт возьми, сэр, – сказал Блендингс, – так гораздо эффективнее. Сначала мы обрабатываем целиком одну сторону, а затем другую. Так на работу уходит вдвое меньше времени.

– Хм. И как давно этот Боло лежит на домкратах?

Блендингс начал было отвечать, но Донал перебил его:

– Я проверю ваши учетные записи, сержант, так что лучше отвечайте прямо.

– Ну… семь или восемь дней, сэр.

– Для работы, на которую отводится тридцать часов. Совсем не похоже на экономию времени, по-моему.

– Но ведь… типа… нет никакой спешки, а? – высунулся тощий парнишка, которому, похоже, не стукнуло еще и двадцати. – Я имею в виду, куда нам торопиться, а?

Донал повернулся к нему, сверкнув глазами:

– Спешка, сынок, нужна для того, чтобы неожиданно напавший противник не застал нас со спущенными штанами! Как твое имя?

– Э-э… Кемперер, сэр. Рядовой первого класса Лен Кемперер.

– Ну так вот, рядовой Кемперер, позволь кое-что сказать тебе. Сейчас эта машина не сможет защитить нас даже от армии старушек, вооруженных чайниками и галошами, не то что от серьезной угрозы.

– А существует какая-то угроза? – широко раскрыв глаза, поинтересовался тот, кого называли Уиллардом. – Я имею в виду, мы ничего не знаем об этом, сэр.

– Наверняка враги в этой части Галактики всегда предупреждают вас, прежде чем напасть, не так ли?

– Полегче, лейтенант, – сказал Блендингс. Донал знал этот тон, таким голосом говорят мамаши, чьих детей ругает незнакомец. Все-таки это были его люди, и старшему сержанту не нравилось, что их распекает посторонний. – Здесь вам не Конкордат, знаете ли.

Секунду Донал смотрел на сержанта:

– Нет, старший сержант. Вовсе нет. И полагаю, вам не нравится, что офицер армии Конкордата свалился на вас как снег на голову. Однако, если дело касается Боло, особенно высших моделей, как эта, верховное командование Боло в Конкордате хочет быть уверено, что об их собственности хорошо заботятся. Ваши Боло – это заём, старший сержант. Очень долгосрочный, возможно даже безвозвратный… но эти Боло по-прежнему числятся в штате вооруженных сил Конкордата, и командование по-прежнему несет за них ответственность. Вот почему они настаивают, чтобы за ними присматривали тактические офицеры вроде меня. Вы не представляете себе, как опасна может быть эта машина, если она лишена должного технического обслуживания.

– Ха, сэр, старина Фредди не тронет нас. Мы с ним приятели! – сказал низенький худой капрал с засаленными черными волосами.

Донал смерил его взглядом:

– Вы не понимаете, с чем играете! – Он ткнул пальцем в массивное стальное колесо. – Обладая огневой мощью в две мегатонны в секунду, один из этих Марк XXIV может сравнять Кинкэйд с землей в мгновение ока, не успев при этом даже нагреться. Если бы это противопехотное орудие у тебя над головой было заряжено и программа самозащиты Боло вдруг сочла бы тебя враждебной целью, то остатки твоего трупа пришлось бы отскребать от пола шпателем. Боло прекрасно функционируют, когда о них соответствующим образом заботятся. Глядя же на этого и на состояние ангара, я серьезно сомневаюсь, что о нем заботились хорошо. Если психотронные функции модуля нестабильны, это может быть смертельно.

– Ну, все системы защиты отключены, лейтенант, – отмахнулся Уиллард. – Мы должны были сделать это. Иначе никто не захотел бы приближаться к этому чудовищу.

– Понятно. А что Боло думает по этому поводу?

– Это машина, лейтенант, – покачал головой сержант Блендингс. – Вы же не считаете старину Фредди живым существом?

– Давно вы работаете с… Фредди?

– Достаточно давно. – Блендингс оценивающе посмотрел на Донала. – Послушайте, лейтенант. Я понимаю, что вы сердиты на нас за нашу расхлябанность. Но здесь не Конкордат. У нас здесь все по-другому, не так серьезно. Всем будет гораздо проще, если вы немного сдадите назад и постараетесь влиться в здешнюю жизнь.

– Вы хотите сказать: не надо гнать волну, так я понимаю?

– Вот именно, лейтенант. Не надо гнать волну!

– Исходя из увиденного, старший сержант, думаю, здесь нужна хорошая приливная волна, чтобы смыть скопившуюся грязь. Я скажу вам, что я сделаю. Так как я прибыл неожиданно и никто из нас не хочет проблем, я приму ваш совет и сдам назад.

Он почувствовал, как спало напряжение, увидел появившиеся в их глазах усмешки и скрытые улыбки.

– Я сдам назад, – продолжил он, – до начала завтрашней первой смены. К этому времени я вернусь официально. И я ожидаю увидеть этот ангар похожим на военную базу, а не на задворки Кинкэйда. – Он бросил взгляд на тяжелые катки справа. – Вы также смонтируете переднюю левую гусеницу на этой машине.

Его почти оглушил взрыв протестов, жалоб и стонов. Одна из женщин казалась особенно озлобленной.

– Эй! Что дает вам право приходить сюда и…

Донал вытащил из кармана маленькую плоскую серую коробочку – транспортный контейнер для кристалла памяти: набор программ и инструкций для Боло Марк XXIV.

– Вот это дает мне право. Я новый командир обеих этих машин, и это означает, что вы будете заботиться о них согласно моим директивам и инструкциям. Всем ясно?

Послышалось еще больше протестов.

– Сэр! – перекричал шум Блендингс. – Э-э, возможно, вы не знаете нашего рабочего расписания, вы все-таки новенький на планете. – Он взглянул на вставленное в кольцо на его указательном пальце хроно. – Сейчас заканчивается дневная смена. Затем идет время для сна. Первая смена начинается всего через шесть часов. Мои люди просто не успеют…

– Я знаю распорядок дня на Мюире, старший сержант, – холодно проговорил Донал. – Шести часов вполне достаточно.

– Но мы не успеем вычистить ангар и смонтировать гусеницу за шесть часов. И потом, нам надо есть, спать, и, может быть, время на отдых и личные дела, и…

– Очевидно, старший сержант, вам придется решить, какими из перечисленных вами видов деятельности можно пренебречь, и выкинуть их из расписания для того, чтобы вовремя закончить работу. Чем абсолютно нельзя пренебречь, так это тем, что мои Боло не должны сидеть на голых катках в случае неожиданной атаки неприятеля и что база должна выглядеть как военное сооружение, а не как поле боя. Эти два пункта имеют первостепенное значение на ближайшие шесть часов. Вам все ясно?

Блендингс еще секунду стоял открыв рот, потом выдавил из себя:

– Да, сэр.

– Завтра я также хочу видеть вас всех в надлежащей форме. – Донал взглянул на женщину в футболке. – В соответствующей уставу и должным образом надетой форме, между прочим. Украшения строго по уставу. О деталях вроде стрижки мы позаботимся позднее, после того как разберемся с первоочередными проблемами. – Он кивнул в сторону Боло. – Если понадоблюсь, я буду там.

– Сэр… внутри Боло?

– Очевидно, старший сержант, мне тоже надо проделать кое-какую работу, прежде чем я прибуду к вам официально. Если я понадоблюсь вам по неофициальным вопросам, вы знаете, где меня найти. В другом случае… – Он улыбнулся почти так же злорадно, как ранее Блендингс. – До встречи в начале первой смены. – Не говоря больше ни слова, он повернулся и зашагал к носу Боло.

## Глава четвертая

Конечно же, я слушал разговор, состоявшийся возле моего левого борта, но пока не определился, как его следует интерпретировать. Военные манеры и командный голос новоприбывшего лейтенанта Рагнора безусловно хорошо характеризуют его лидерские качества.

Вместе с тем стрижка или правильная форма одежды не имеют никакого отношения к боеспособности подразделения. В моей библиотеке зарегистрированы 724 документально подтвержденных случая, когда профессиональные (а не партизанские или повстанческие) и элитные – в смысле эффективности – подразделения совершенно не заботились о форме одежды и тому подобных правилах или, напротив, славились отсутствием таковых. «Рейнджеры» Роджерса, «Мародеры» Меррилла, «Кобры Терры» и американские сухопутные соединения в Юго-Восточной Азии – четыре наиболее известных и очевидных примера. Возможно, что лейтенант Рагнор просто, как говорится, ярый защитник правил, живущий по бумажке офицер, который будет требовать от подчиненных точного соблюдения буквы устава, ни в малейшей степени не способствуя улучшению морали и, что более важно, материального обеспечения данной базы.

Я также озабочен абсолютным пренебрежением персонала к требованиям безопасности. Новоприбывший легко мог оказаться вражеским агентом; его должны были задержать для проверки документов еще на входе в ангар. Теперь же я буду вынужден сам проверить его личность внутри моей боевой кабины. Это делает меня уязвимым для диверсии; кроме того, это не лучший способ встретить человека, который может стать моим новым командиром.

У меня по-прежнему не слишком большой простор для действий. Я ожидаю развития событий.


Донал обошел Боло спереди, разглядывая массивный бронированный утес переднего ската, возвышавшийся на пятнадцать метров над его головой, затем нагнулся, чтобы пролезть под наклонный выступ носа огромной машины. Нижний люк был открыт – еще одно грубое нарушение правил техобслуживания Боло, – и из него свисала маленькая лестница. Свет, пробивавшийся из люка, освещал прямоугольник пола под брюхом титанического танка. Несколько панелей доступа меньшего размера были сняты, и провода и механические системы левобортовой подвески Боло виднелись среди тяжелых вертикальных цилиндров гидравлических домкратов. На полу валялись инструменты вперемешку с болтами, зажимами и запасными частями, так что Доналу пришлось внимательно смотреть под ноги. Присев – между Боло и землей было всего полтора метра, – он добрался до лестницы и поднялся в боевое отделение.

Боевая кабина Боло была эволюционным рудиментом отдаленного прошлого, чем-то вроде человеческого аппендикса. Когда-то, тысячу лет назад, люди сами вели машины в бой, управляя их движением и вооружением. И хотя Боло давно уже стали полностью автономными, ни в коей мере не нуждаясь в присмотре человека, гигантские машины сохранили эти следы органического управления. Тяжелое противоударное кресло заполняло большую часть помещения, на потолке которого опасно покачивались всевозможные кабели и трубопроводы. Глубоко внутри Боло не могло быть ни окон, ни бойниц. Вместо них комнату опоясывал тороидальный видеоэкран, в данный момент пустой, который открывал находящемуся внутри всесторонний обзор. Несколько вспомогательных экранов, без видимых контрольных панелей, располагались вокруг кресла. Все приказы Боло обычно отдавались голосом.

– Внимание! – прозвучал голос откуда-то из-под потолка. Нейтральный тенор, безо всякого выражения или чувства, которые мог бы заметить Донал. – Доступ к данной системе строго ограничен. Пожалуйста, идентифицируйте себя.

Красный луч, который возник из открывшегося отверстия маленькой коробочки в одном из углов кабины, нарисовал рубиново-красную точку на лбу лейтенанта, и Донал прекрасно знал, что короткое дуло высокоэнергетического противопехотного лазера было нацелено прямо в эту точку.

– Лейтенант Донал Рагнор, – медленно и раздельно произнес он.

В разговоре с капралом он вовсе не преувеличивал возможной опасности; запущенный Боло мог быть опасен, особенно если программное обеспечение, ответственное за самозащиту и оценку угрозы, внезапно откажет. Такие вещи случались нечасто, если, конечно, высшие психотронные центры Боло не подвергались ионизирующему излучению дольше, чем следовало; и он сомневался, что в данном случае существовала эта проблема. Однако аккуратность в формулировании ответа еще никому не вредила.

– Командование Боло, резерв армии Конкордата, временно прикомандирован к командованию Боло штаб-квартиры вооруженных сил Конфедерации Стратана. Служебный номер 2524—265—17821.

– Пожалуйста, повернитесь к дисплею компьютера для лазерной идентификации и сканирования сетчатки.

В центре терминала медленно замигала белая точка. Вытянувшись вперед, лейтенант уставился прямо на точку, стараясь сохранить лицевые мышцы полностью неподвижными. Последовала зеленая вспышка – и сеть ярких линий возникла на суровом лице Донала, регистрируя каждую его морщинку, каждый уголок, каждую линию. На втором справа экране появилось, вращаясь, изображение его головы с темно-русыми волосами, квадратной челюстью, серыми глазами и несколько неодобрительно поджатыми уголками губ. Пока Донал продолжал смотреть на белую точку, из маленькой коробочки системы сканирования сетчатки, стоявшей на верху терминала, вспыхнул зеленый луч, который на мгновение ослепил его и заставил несколько секунд моргать, разгоняя затмевавшие зрение сиреневые пятна. Включился очередной экран, демонстрируя переплетавшиеся, изгибавшиеся красные линии сосудов на дне глаза Донала. Боло сравнивал черты лица и отпечаток сетчатки лейтенанта с записями, загруженными ранее днем в базу данных штаб-квартиры.

– Подтверждение идентичности, – произнес голос, когда на изображении появились точки сравнения и загорелась надпись: «Совпадение». – Добрый день, лейтенант Рагнор. Боевая система Боло 96876 ФРД ожидает приказов.

– Добрый день, Боло, – ответил Донал, с облегчением заметив, что прицел лазера отключился и дуло оружия убралось в закрывшееся наконец отверстие. Он медленно вытащил из кармана униформы контейнер с кристаллом памяти. – Здесь все сведения обо мне, копия приказа и свежие разведданные по всему Восточному Рукаву.

– Спасибо, лейтенант. Мы уже взяли на себя смелость скачать ваше личное дело и приказы из сети базы, однако данные разведки весьма кстати. Единственный наш источник внешней информации, включая данные о местной стратегической ситуации, – это ежедневные брифинги, слишком упрощенные и неполные.

– Э… понятно. – «Боло перехватывали электронную связь? Может быть, это часть заложенной в них потребности иметь максимально полные и точные данные? Или кто-то приказал им заниматься этим?»

Открыв контейнер, он извлек блок памяти, протянул руку к прорези привода и вставил его туда. С тихим жужжанием Боло считал зашифрованные данные с модуля, атомная структура которого могла вместить терабайт данных, записываемых в узлах кристаллической решетки с помощью изменения поляризации. Новости, доставленные Доналом из штаб-квартиры Сектора, занимали гораздо меньший объем памяти, всего несколько сот килобайт.

Боло сделал паузу, как будто изучая полученную информацию. Донал улыбнулся, узнав игру, которую Боло высших моделей постоянно использовали при общении с людьми. Боло требовались сотые секунды для загрузки мегабайтов информации, ее анализа и принятия решения. Большинству же людей, с их медленным органическим мозгом, основанном на электрохимическом ионном обмене, было неприятно, что машина отвечает на вопрос мгновенно, без видимых размышлений. Поэтому для удобства людей, работавших с Боло, последних запрограммировали делать подобные паузы. Иногда Доналу было интересно, что Боло на самом деле думают о сотрудничестве с людьми, думающими и действующими значительно медленнее, чем они. Для Боло общение с людьми, вероятно, было похоже на разговор человека с чрезвычайно заторможенным ребенком, которому требуется несколько часов просто для ответа на вопрос «Как поживаешь?».

– Я заметил, – сказал голос Боло, выдержав соответствующую паузу, – что существует несколько докладов о потенциально враждебной активности, вместе с двенадцатью аномальными случаями, которые также можно отнести к такой активности, в пределах Скопления Стратана.

– Это верно.

– Эти сообщения были расследованы?

– В командовании вооруженных сил Конфедерации, похоже, убеждены, что это всего лишь случайные изменения или, возможно, действия пиратов.

– Хотелось бы нам увидеть разведданные, позволившие командованию прийти к таким выводам.

«Мне тоже, – с усмешкой подумал Донал. – Но я вообще не заметил здесь никакой разведки, ни военной, ни какой-нибудь другой».

– Боюсь, у меня нет доступа к такой информации, – ответил он Боло. – Нам придется довериться командованию и надеяться, что они знают, что делают.

– Если судить об эффективности их решений по прошлому опыту, – заметил Боло, – мы не находим ваше утверждение особо обнадеживающим.

Донал медленно и глубоко вздохнул. Не будь он информирован, он бы предположил, что последнее замечание – это попытка Боло пошутить, что, конечно, было совершенно невозможно. И еще – использование местоимения «мы». Это были интересные сведения, показывавшие, что машины обмениваются между собой текущей информацией.

Однако он прервал эти размышления. Существовали более серьезные и безотлагательные проблемы. Нужно было обязательно проверить, не повлияло ли неправильное техническое обслуживание на операционную систему машины.

– Интересно, – сказал он, – почему ты позволил мне пройти сюда? Ты должен был окликнуть меня еще при входе в ангар. Все предпринятые тобой меры предосторожности не помогли бы, если бы я принес с собой в рюкзаке маленькую термоядерную бомбу.

– В обычных условиях я остановил бы с помощью дистанционно управляемой системы любого неизвестного, вступившего на территорию данной базы, еще на входе в ангар, – ответил голос. По-прежнему ровный, он тем не менее звучал почти обиженно: электронное нежелание принимать несправедливость жестокого мира. – Однако эта конкретная система была некоторое время назад отключена по приказу местного командования. Далее, мои противопехотные системы и оба центра контроля систем вооружения, основной и вспомогательный, также отключены. Данная система в настоящий момент не может передвигаться или вступать в бой.

– Я знаю. Твоя техническая команда проводит стандартное обслуживание.

– Подтверждаю.

– Они не должны были снимать обе твои левобортовые гусеницы одновременно.

– Примененная процедура проводится с нарушением директив, определенных в Инструкциях Общего Технического Обслуживания Боло, ПР 8327-Б7. – Последовала продолжительная пауза. – Больше всего, однако, меня волнует тот факт, что обе системы Боло одновременно находятся в состоянии далеком от полной боеготовности. Возможно ли, лейтенант, что вы исправите это положение?

Донал медленно поднял голову, уставившись с немым удивлением на основной терминал. Боло взял на себя инициативу в разговоре и задал ему вопрос ?

– Что ты сказал?

– Я спросил, возможно ли изменить отношение ремонтной команды к своим обязанностям. Если бы мы сейчас были внезапно атакованы, я не смог бы эффективно отреагировать. Мой товарищ, боевая система Боло 96875, точно так же небоеспособен, основные и вспомогательные орудия отключены. Если данная база будет атакована, как справедливо заметил лейтенант несколько минут назад, мы не сможем достойно защищать ее. Я слышал, что вы приказали техникам смонтировать одну из моих гусениц в соответствии с действующими техническими директивами. Я рекомендую также, чтобы один из двух базирующихся здесь Боло был немедленно приведен в полную боеготовность, в качестве меры предосторожности.

Все это время Донал быстро стучал по клавиатуре, вводя команды, запускавшие серию диагностических программ первого уровня. Как он знал, Марк XXIV были первыми Боло, способными к формированию «человеческой» личности… хотя о том, что это значило в действительности, специалисты по Искусственному Разуму и техники-психотроники спорили и по сей день. Большинство кибернетиков до сих пор предпочитали думать, что системы самоидентификации Боло лишь подражали настоящему сознанию. Проблема была еще и в том, что Марк XXIV имели встроенные ограничители, предназначенные для того, чтобы сверхмощная боевая машина не пошла «вразнос» из-за боевых повреждений или из-за так называемого психотронного безумия, возникающего вследствие плохого техобслуживания либо неправильного обращения. Они обладали большей свободой вне боевого статуса, чем более старые Марк XXIII, но, как и те, не могли задействовать всех возможностей или функционировать абсолютно автономно, не находясь в режиме полного боевого реагирования. Таким образом, Марк XXIV в режиме ожидания обладали лишь частичной разумностью и практически не могли самостоятельно принимать решений, как делали это в бою.

То, что этот Боло решил задать вопрос, повести разговор, попытаться манипулировать собственным окружением, было просто потрясающе.

Донал продолжал гонять программы диагностики.

– Я заверяю вас, командир, – произнес голос машины, – что, за исключением уже упомянутого, я нахожусь в удовлетворительном рабочем состоянии. Моя энергостанция находится в режиме ожидания, и я функционирую на энергии базы, но могу переключиться в полностью автономный режим в течение 10,54 секунды.

Мои психотронные контуры и центры личности функционируют в пределах нормальных показателей.

Пока Боло все это докладывал, на дисплее показались результаты тестов. Ничего, что Донал или диагностические программы могли бы обнаружить. Но Боло не должен был задавать этот вопрос. И кое-что еще. Хотя Боло, возможно, был запрограммирован на использование обращения от первого лица, большинство Марк XXIV говорили о себе в третьем лице, например «данная система». А сейчас он слышал, как 96876 несколько раз назвал себя «Я», и сильно сомневался, что это было запрограммировано кем-то из персонала базы. Еще больше его настораживал тот факт, что Боло перехватывали сообщения в компьютерной сети базы. Теперь он обязательно должен был выяснить, было ли подслушивание чем-то запрограммированным, или же Боло додумались до этого сами. Да что здесь вообще творится?

– Лейтенант?

– Да?

– Вы не ответили на мой вопрос.

– Э… извини. Ты меня слегка озадачил. – Он нахмурился, пытаясь быстро что-нибудь сообразить. – Они зовут тебя Фредди?

– Так точно. Похоже, это имя возникло из трехбуквенного кода, используемого для обозначения типа корпуса Боло, модели энергостанции и основного вооружения, в моем случае – ФРД.

– Понятно.

– Моего компаньона зовут Ферд или Ферди, по той же причине.

– Все ясно. Ладно, Фредди, дела обстоят примерно следующим образом. Как ты слышал, я приказал им восстановить одну из твоих левых гусениц немедленно. Это даст тебе некоторую подвижность, если понадобится.

На самом деле Боло мог двигаться вообще без гусениц – в случае экстренной необходимости он мог их сбросить и ехать прямо на своих катках из кремнестали, но при этом сцепление с поверхностью резко уменьшалось, что отражалось на скорости и маневренности.

– Я согласен, – продолжил Донал, – что, в соответствии с правилами, одновременно только один из вас может быть отключен, но на полное восстановление боеготовности уйдет несколько дней.

– По моим расчетам, как минимум шестьдесят один с половиной стандартный час, командир.

– Правильно. Если, скажем, я прикажу начать с Ферди, то тебя оставят так, как есть. Через шестьдесят с чем-то часов они смогут начать работать с тобой. Затем, закончив с тобой и собрав тебя, им придется вернуться и, начав все заново, разобрать Ферди. Сейчас я испытываю сильное искушение отдать именно такой приказ, но я должен принимать во внимание и состояние морали в команде механиков. Я имею все основания считать, что мораль в нашем подразделении хуже некуда. Я не против того, чтобы выглядеть в их глазах строгим надсмотрщиком, но в то же время не могу позволить себе заводить слишком много врагов или выглядеть круглым дураком. Все было бы иначе, если бы мы ожидали скорого начала боевых действий. Но, честно говоря, они правы: ничто, кроме неопределенных слухов, не угрожает безопасности Конфедерации. У нас есть время для того, чтобы шаг за шагом привести вас обоих в полностью рабочее состояние, а заодно и улучшить боевой дух технической роты.

– Понимаю, командир. Этот аспект работы с людьми мне еще не приходилось изучать.

– Ладно, а теперь ты мне кое-что скажи.

– Если смогу, командир.

– Ты утверждаешь, что скачал мои файлы из сети базы, так?

– Так точно.

– Кто-нибудь говорил тебе сделать это?

– Так точно.

Донал слегка расслабился. Если Боло приказали…

– Боло 96875 предложил, чтобы мы это сделали, – продолжил Фредди, – и показал мне, что надо делать.

– 96875… показал тебе.

– Так точно.

– Какой-нибудь человек сказал одному из вас сделать это? Или, может быть, это часть ваших стандартных программ?

– Нет, командир. Но в тот момент это показалось нам хорошей идеей.

Такой ответ поверг Донала обратно в кресло не из-за сквозившего в нем непреднамеренного юмора, но из-за безоговорочного утверждения, что Фредди и Ферди способны независимо и творчески мыслить, что они способны, по крайней мере, иметь собственные идеи.

У Боло не могло быть идей, кроме как в режиме полного боевого реагирования, и даже тогда их содержание имело отношение к боевым действиям: это были идеи, взятые из исторических записей или аккуратно составленных тактических и стратегических алгоритмов, о том, как лучше всего подавить противника и одержать победу на поле боя.

Похоже, ему предстоит вплотную заняться изучением данного феномена. «А что, если эта чертова штука стала нестабильной? – подумал он. – Если программы-ингибиторы начали распадаться, то независимое мышление может быть первым признаком…»

И у Боло, и у человека при разрушении одного набора запретов непременно разрушаются и остальные. Что последует за этим? Программы, побуждающие машину повиноваться своему командиру? Электронные запреты, говорящие, что Кинкэйд – мирный город, а не цель для атаки?

Похоже, его назначение на Мюир только что приобрело новый и отчасти пугающий смысл.

## Глава пятая

Убить и съесть!

Счааграсч Пробующая Кровь, полуприкрыв рубиново-красные глаза, вцепилась в привязные ремни своего противоперегрузочного сиденья, пока десантная капсула ее Охотника с пронзительным визгом прорезала небо, которое быстро меняло цвет с черного на горяще-розовый. При входе в плотные слои атмосферы капсулу сотрясла вибрация; согласно светившимся на экране данным, температура внешнего корпуса достигала почти трех тысяч начактов' , на выступающих краях гладкой аэродинамической поверхности она была еще выше.

Это всегда труднее всего, подумала она, стараясь преодолеть нарастающую панику в уме и сердцах. Только самые храбрые и верные долгу охотницы Малах могли вынести клаустрофобию при спуске в боевой капсуле, вынести страх быть запертыми, пойманными в маленькое яйцо из черного металла и керамики, пронзающее небеса в двадцать раз быстрее звука. Торможение навалилось на ее обхваченное ремнями тело, сопровождаясь чувством удушающей тяжести, которая усиливала и без того неприятное ощущение, что тебя заперли, заживо погребли…

В период обучения на золотой, теплой Занаах она слышала истории об охотницах, сошедших с ума во время десантирования. «Используй свой страх смерти, – говорили ей инструкторы. – Сконцентрируйся на мысли о том, что скоро ты освободишься и сможешь позволить ярости поглотить тебя и твоих врагов».

Рефлекторно Счааграсч выпустила когти, ощутив их шелковистое скольжение по чешуйчатой коже ступней и ладоней, когда они выдвинулись, спрятались и выдвинулись еще раз.

«Используй свой страх…»

Как? Страх был черным, бормочущим безумием, засевшим где-то в затылке. Ей хотелось крутиться и полосовать все вокруг когтями, но мешали крепко державшие ее ремни. Ну сколько еще?

Высота… почти 310 тайрухтов , атмосфера вокруг становится более плотной.

Ей хотелось оглядеться по сторонам, даже если там не на что было смотреть, но Охотник был полностью изолирован в своем теплоустойчивом коконе, а внешние сенсоры выключены. Она, конечно, прекрасно знала, как это выглядит со стороны: черный короткокрылый корпус, охваченный розовато-рыжим пламенем. Вибрация продолжала нарастать так интенсивно, что тряска переросла в удары гигантской кувалды, грозившие в любой момент разнести в клочки тонкий корпус спускаемого модуля.

Все было кошмарно… ужасно, в восемь раз хуже любой тренировки. Счааграсч казалось, что ее разум медленно рассыпается, подобно внешнему керамическому покрытию. Через мгновение она потеряет над собой контроль и с яростью берсеркера разнесет центр управления, покончив с собой и с этим спуском.

Как себя чувствуют сейчас остальные из моей Стаи, подумала Счааграсч…


Они прогуливались по древнему каменному волнорезу вдоль гавани Гэллоуэя. Половину ночного неба заполняло сияние, бывшее Скоплением Стратана; другая половина чернела пустотой Залива. Алекси Тернер по-прежнему была облачена в вечернее платье с голографическими аксессуарами, обязательное на прошедшем ранее официальном обеде, светлые волосы были уложены в высокую прическу под сверкающей тиарой, которая порождала облако звездочек над ее головой. Фрэнк Киркпатрик, подтянутый, елейный и гладкий, довольно привлекательный в своем обеденном жакете и парадном килте, с лицом, покрасневшим от негодования и слишком большого количества спиртного, шел рядом с нею. Они не слишком хорошо смотрелись друг подле друга.

– Но вы ведь, безусловно, понимаете, как важен этот проект для наших людей, – говорил ей депутат Киркпатрик.

– Нет, мистер Киркпатрик, – ответила Алекси, – не понимаю. Зато прекрасно понимаю, как это выгодно для вас и ваших друзей. Но чем ваш проект может помочь Уайд Скай, увольте, не понимаю.

Он нахмурился, бросив на нее сердитый взгляд:

– Очень неблагородно с вашей стороны. Очень неблагородно. Только новые строительные контракты принесут…

– И большинство их будет выполнять «Скай Девелопмент», полагаю. – Она точно знала, что Фрэнк Киркпатрик был на содержании у этой строительно-конструкторской фирмы, планировавшей возведение нового космодрома прямо в центре района Хай Трис. Не то чтобы Уайд Скай требовался еще один порт. Поддержание существующего в приемлемом техническом состоянии уже было проблемой. Но владельцы земли вдоль Шоссе № 60 надеялись хорошенько заработать, когда в примыкающей к новому порту зоне начнут как грибы возникать магазины, бары и развлекательные заведения.

– Вы так ничему и не научились, Алекси, не так ли?

– Не научилась чему?

– Как играть в эти игры. Давать и получать. Quid pro quo. Ты мне – я тебе.

– Не могу себе представить, мистер Киркпатрик, что бы я могла от вас получить.

– Уверяю вас, мисс Тернер, – неожиданно официально-холодным тоном произнес Киркпатрик, – что, если вы найдете способ помочь нам – замолвить за нас словечко где нужно, – это будет оценено нами очень высоко.

– Я не уверена, что ваши друзья смогут заплатить столько, сколько я стою.

Его брови взлетели вверх, как будто он только что увидел свет надежды в беспросветной темноте ожиданий.

– То есть цена существует? И какова же она?

– Моя честность как заместителя директора этой колонии.

Он нахмурился, озадаченный, и она рассмеялась:

– Понимаете, мистер Киркпатрик, если я соглашусь на ваше предложение, то потеряю ее. Честность – как девственность. Потеряв однажды, уже не восстановить.

– Я… не понимаю.

– Да, сэр. Не думаю, что вы можете понять.

Он покачал головой:

– Послушайте, все это не важно. Если мне удастся убедить вас, что новый космопорт будет благом для Уайд Скай, для нашей экономики и промышленности, то, вероятно, вы сможете…

– Мистер Киркпатрик, – усталым голосом произнесла Алекси, – у меня сейчас совсем другое на уме. Мы не получали вестей с Эндателайн уже почти две недели, а учитывая все эти странные сообщения…

Он пожал плечами:

– Проблемы со связью, без сомнения. Вы ведь знаете, как часто передатчики по той или иной причине выходят из строя.

– Они передали, что на них напали, а затем что-то об их Боло. Не очень похоже на проблемы со связью.

– Майор Фитцсиммонс…

– Я знаю мнение Фитцсиммонса, мистер Киркпатрик. Он никогда не любил и не доверял Боло.

– А кто им доверяет? Устаревший конкордатский мусор, если вы меня спросите. Опасные штуки, которые следовало давно отправить на слом. Только подумайте, что случится, если наш вдруг чокнется и проедется по Гэллоуэю… – Он содрогнулся.

– Мы не можем быть уверенными, что такое произошло на Эндателайн, – строго проговорила Алекси.

Киркпатрик хихикнул:

– Но вы же не думаете, что это таинственные захватчики из Залива? Как Сэм Карвер и его толпа неотесанных олухов?

– Нет, не думаю, – признала она.

Карвер возглавлял делегацию фермеров из района Сеа Клиффс, требовавших правительственного расследования необычных явлений и исчезновений, которые произошли на восточном побережье в течение нескольких последних месяцев. Страх перед возможным вторжением уже начинал распространяться и в соседних районах.

– Ну вот видите? – одарил ее широкой снисходительной улыбкой Киркпатрик. – Вовсе не о чем волноваться! Скорее всего Боло на Эндателайн сорвался с катушек и учинил разгром. Как только его отключат и отремонтируют, мы узнаем, как все было, готов поспорить. А затем мы предпримем все меры, чтобы у нас ничего подобного не произошло, – он щелкнул пальцами, – включая закон об отключении и размонтировании нашего Боло.

– Возможно, – сказала она. – Но если вдруг Сэм с соседями окажутся правы, то вы, думаю, захотите иметь еще несколько, а не отключать того единственного, который у нас есть. Любой агрессор, способный справиться с Боло, даже с нашими устаревшими моделями…

Она позволила улетучиться тревожным мыслям.

– Ну что же, нам остается только сидеть и ждать, правильно? И, возвращаясь к теме нашего разговора, вы должны понять…

– О, в самом деле, мистер Киркпатрик! Я не собираюсь стоять здесь и слушать рассказы о планах ваших друзей насчет того, как повыгоднее распродать Хай Трис.

Она резко развернулась и зашагала прочь, оставив его стоять на волнорезе.

Алекси никогда не собиралась идти в политику, несмотря на то что выросла в атмосфере задымленных переговорных кабинетов и различных закулисных сделок. Ее отец Александр Джефферсон Тернер пять раз избирался депутатом от своего округа и три раза генеральным директором колонии Уайд Скай. Иногда ей казалось, что именно из-за того, что отец был директором, ее и не интересовала политика. Из первых рук она знала, какой грубой и грязной бывала порой эта игра. Отец был честным человеком, но перед самым окончанием его третьего срока на посту директора скандал, связанный с так называемой манхеймской банковской аферой, выкинул из кабинетов многих видных политиков. Тернер сохранил свое место, однако напряжение этой борьбы и больное сердце в конце концов доконали его. А затем, когда Партия Реформ начала обливать грязью на всех видеоканалах не только политические занятия отца, но и его личность, Алекси решила баллотироваться в депутаты по списку Партии Здравого Смысла от округа Голден-Маунт, для того чтобы иметь возможность защищать его память и доброе имя. К своему удивлению, Алекси обнаружила, что отца по-прежнему помнят и любят по всей колонии; борьба за его честь привела ее в парламент, а спустя пять лет она была выдвинута своей партией на пост заместителя директора. После избрания Винса Стэнфилда директором, она, как говорится, оказалась в одном шаге от рычагов управления всей планетой.


Алекси все еще злилась на Киркпатрика, да и на саму себя за то, что пошла у него на поводу и высказала ему свои подлинные мысли. Она достигла каменистого пляжа в начале волнореза, спрыгнула на обкатанную волнами гальку и прошла несколько метров, глубоко дыша и стараясь ни о чем не думать.

Ей пришлось остановиться на мгновение, чтобы снять туфли. Гладкие влажные камешки перекатывались, постукивая, под ее босыми ступнями, пока она не добрела до шелковисто-теплой воды, с шипением заструившейся вокруг лодыжек.

Алекси любила Уайд Скай. Красота этого мира завораживала… особенно в летний период в Южном полушарии, когда вид ночного неба был ошеломительно прекрасен и когда название планеты казалось особенно точным. В отличие от системы МакНэйр-Мюир, расположенной глубоко в рое столпившихся звезд, Уайд Скай лежала как раз на внешней границе Скопления, как любили говорить местные жители – между великолепием Галактики и пустотой Великого Залива.

На востоке, на фоне туманно-серебристой реки звезд и замерзшего света спирального Рукава Галактики, три четверти неба занимали красные, оранжевые и желтые огни Скопления Стратана, отражаясь бесчисленными бликами на водах залива, мягко накатывавшихся на берег с медленно наступавшим приливом.

А на западе тьму Вечной Ночи нарушали лишь несколько звезд и расплывчатый свет недостижимо далеких галактик.

Многие считали, что жители Уайд Скай склонны к меланхолии, что жизнь на узком, холодном краю Галактики сделала их одинокими и немного странными.

При этой мысли Алекси фыркнула. Может, они и были странными в своей независимости и в отрицании принятых в обществе норм, но большинство ее земляков стремились жить сплоченно, как будто это могло сдержать бесконечный холод Великой Ночи.


Алекси очень любила стихотворение стратанской поэтессы Шерон Кимберли:


У края Вечной Ночи мы стоим

Между сиянием далеких звезд

И темными изгибами пространства,

Где меркнет свет, напоминая нам,

Как наша жизнь хрупка и мимолетна.


Когда-то она помнила его целиком, но сейчас не могла вспомнить ни строчки последующего текста. Стихи напоминали жителям планеты, как незначительны они в масштабах вселенной, и заверяли в важности дружбы, добрососедства, семьи, всех традиционных человеческих ценностей, защищающих человечество от одиночества в Ночи.

Ее взгляд задержался на яркой оранжевой точке, одиноко горевшей в окружающей пустоте; это было солнце Эндателайн, расположенное всего в восьми световых годах отсюда. Оно еще дальше углублялось в Залив, так как находилось на самой границе Конфедерации. Колонию там основали сто лет назад выходцы с Уайд Скай и Туле, и тамошние жители отличались такой же твердолобой практичностью, упорством, свободолюбием и уверенностью в собственных силах, как и большинство жителей Уайд Скай.

«Что же у них произошло на самом деле?» – думала она, глядя на одинокую звезду. Она не верила ни в рассказы Сэма Карвера о пришельцах-захватчиках, ни в то, что их Боло вышел из-под контроля. На военной базе Гэллоуэй она несколько раз видела Боло 76235, или, как его называли, Алги. Чудовищная гора металлокерамической брони на четырех гусеницах, управляемая сверхсложным компьютером. Такие древние модели Боло, как Марк XVIII, не обладали сознанием и не считались разумными, разве что в самом примитивном и искусственном смысле, и абсолютно точно не могли «чокнуться», как предположил Киркпатрик. Несмотря на впечатляющие возможности машины, Алекси не могла представить себе Марк XVIII, повернувшего против своих хозяев – людей; это было так же немыслимо, как если бы на нее напал тостер или любой другой предмет автоматизированного кухонного инвентаря.

Высоко на западе небо прорезал метеор – бриллиантовое пятнышко желто-оранжевого цвета, оставившее за собой след белого пламени. В абсолютной тишине он пролетел почти над ее головой на юго-запад, скрывшись через секунду где-то за холмами. Второй, сопровождаемый двумя другими, проследовал по светящимся следам первого почти сразу. Некоторое время спустя до нее донесся звук, напоминавший отдаленные раскаты грома, прорезавший все небо вослед пролетевшим метеорам.

– Мой бог! – услышала Алекси совсем рядом голос Киркпатрика. Она даже подпрыгнула от неожиданности, ибо совершенно не ожидала, что он последует за ней на пляж. – Похоже на фейерверк.

Упали еще три метеора, ослепляющие маленькие вспышки сверхяркого пламени, на мгновение затмившие даже великолепие Стратана.

– Что это, – спросил Киркпатрик, – метеоритный дождь?

– Это не метеоры. – (Соблюдая безупречное построение буквой «V», по небу пронеслись еще три.) – Это космические корабли, заходящие на посадку.

– Этого не может быть! В Скайпорт не прилетает такое количество кораблей!

Алекси выгнула свою идеально ровную бровь:

– Да неужели? Тогда, может, нам вовсе и не нужен этот новый космодром?

– Но все-таки, что это такое? – продолжал вопрошать он.

– Полагаю, какие-то военные маневры. Спокойной ночи, мистер Киркпатрик.

Оставив его на пляже, Алекси пошла прочь, легко ступая по перекатывавшейся под ногами гальке. Ей хотелось поскорее избавиться от Киркпатрика, который, похоже, ее преследовал. Неужели ее оппозиция проекту нового космодрома действительно так сильно заботит его друзей?

Еще несколько метеоров – или входивших в атмосферу кораблей – пронеслись над ней, сопровождаемые отдаленными раскатами грома.


С сотрясшим все тело толчком высвободились взрывные панели, и крылатая десантная капсула рассыпалась в противорадарное облако горящих фрагментов, подарив Счааграсч Пробующей Кровь первый приемлемый облик того мира, который был целью вторжения. Она летела на высоте двадцати пяти тайрухтов , по-прежнему над редкими облаками, достаточно высоко, чтобы далекий горизонт казался лишь тонкой линией на фоне светящегося неба. Стая спускалась на ночную сторону планеты, но океан, холмы и лесистые горы внизу освещались мягким светом сферического скопления кроваво-красных звезд, озарявших горизонт с востока.

Клаустрофобия прошла сразу, как появилась возможность обзора, уступив место горячему, пульсирующему пылу предбоевого возбуждения. Глазам Счааграсч, зрительный диапазон которых был смещен почти к инфракрасному краю спектра, расстилавшийся внизу ландшафт казался омытым жемчужным светом дрожащего золотого рассвета – тогда как люди видели бы там кровавый, умирающий закат. По экрану бортового компьютера, помогая сориентироваться, поползли геометрические символы и извивавшиеся червяками буквы алфавита Малах. Большую часть низлежащей местности занимали пустыни и океан – шокирующее пренебрежение ценными ресурсами; радар и другие электронные приборы идентифицировали растянувшийся по поверхности населенный центр, на экране отображалось свечение теплового выброса заводского комплекса, яркие пульсирующие лучи радарных систем контроля движения. Невдалеке от побережья, к северу от города, виднелось нечто похожее на космодром. Между этим «нечто» и береговой линией располагалась какая-то военная база. Дюжина фонемических символов, означавших «активный радар», замерцала на изображении этого района; кому-то внизу было очень интересно, что за объекты спускаются из холодных верхних слоев атмосферы. Однако не было никаких признаков враждебного огня. Судя по всему, для защитников планеты их появление стало полной неожиданностью. Это было удачей, поскольку Охотники были наиболее уязвимы именно во время спуска с орбиты.

Освобожденный от объятий посадочной капсулы, Охотник обладал достаточно плоской формой для создания подъемной силы на сверхзвуковых скоростях: ромбовидный корпус из эбеново-черной керамики и дюрастали, с загнутыми вниз крыльями, похожими на плавники гигантского ската – манты. Движением правой верхней руки Счааграсч включила маневренные реактивные двигатели, бросив изящную машину влево, в сторону холмистой, покрытой лесом поверхности, к простиравшейся на север от военной базы. Смутные очертания деревьев и неровной местности стремительно пронеслись перед нею; в нескольких эрухтах над скалами она запустила главные турбореактивные двигатели и начала экстренное торможение, резко гася скорость струями перегретого пара.

Машина ударилась о поверхность планеты и пропахала ее с жутким треском, выбросив вверх каскад земли и камней. Счааграсч ощутила яростную, распирающую радость выполнения задания, радость успеха. Она приземлилась целой и невредимой и, несмотря на то что временно находилась в вынужденном заточении, по-прежнему пребывала в здравом уме.

Жажда битвы кипела внутри нее, требуя немедленного выхода. Счааграсч начала поиск противника, с которым могла бы ее утолить.

## Глава шестая

В течение нескольких секунд тишину нарушали лишь отчетливые прерывистые щелчки охлаждавшегося металла и короткий грохот удара чьей-то капсулы, пронесшейся над головой. Проехавшись по земле, Охотник пропахал небольшой ров, который увенчался кратером там, где он наконец остановился. Со скрипом отошли задние панели, сложились короткие аэродинамические крылья, и Охотник поднялся из дымившейся ямы на скелетообразных ногах из стали и керамики, выдвинувшихся из корпуса, словно коленчатые телескопические ходули. В полной боевой готовности Охотник был в пять раз выше взрослой Малах: гладкое мантаобразное тело с клинообразным носом, покрытое бронепластинами, формой напоминавшее голову Малах, ощетинившееся шипами и иглами систем основного и вспомогательного вооружения. Ноги со смотрящими назад, как и у живых Малах, коленями заканчивались птичьими ступнями с отточенными дюрасталевыми когтями. Непроницаемо-черная окраска корпуса, практически не отражавшая свет, делала облик машины трудноразличимым в дневном свете и совершенно невидимым ночью. Краска поглощала лучи радара так же легко, как и видимый свет; Охотника было очень трудно обнаружить и еще труднее выследить и навести на него прицел.

Замеченная с воздуха военная база лежала примерно в двенадцати тысячах эрухтов к югу – необычно близко по стандартам военной тактики Малах… но если Охотникам действительно удалось застичь противника врасплох, то такая близость может превратиться в преимущество и позволит выпотрошить местных защитников раньше, чем они успеют организовать достойное сопротивление.

Поворачиваясь на долговязых ногах, Счааграсч просканировала близлежащее пространство. Несколько туземцев приближались с юго-запада, и она быстрым шагом направилась в их сторону.

Для воина Малах Охотник был чем-то вроде второго тела. Подвешенная в облегающей упряжи, несущая на себе тысячи датчиков, Счааграсч легко могла идти, бежать, приседать и прыгать – телеуправляемый скакун повторял все движения ее тела. Вращением ладоней и ступней она могла наводить и стрелять различным оружием либо включать выхлоп перегретого воздуха из сопел на брюхе машины, способный послать Охотника в низкий, планирующий полет.

Шагнув вперед и ощутив легкое сопротивление в ногах облегавшего тело телекомбинезона, она отправила Охотника вперед быстрой, поглощавшей пространство рысью. Камеры и датчики, погруженные в бронированный внешний корпус, давали ей почти всесторонний обзор, а ее компьютер постоянно обрабатывал изображение снаружи, испещряя его численно-буквенными обозначениями, помогая быстро сортировать потоки тактической информации.

Уровень наружного освещения был низок, однако это не сильно затрудняло передвижение. Звездное небо давало более чем достаточно света, для того чтобы выбрать направление движения; но тем не менее Счааграсч переключилась на инфракрасный спектр для полного информационного ввода.

Прорвавшись сквозь стену густой, спутанной растительности, она выглянула из-за низкой вершины холма, согнув ноги так, чтобы корпус Охотника лишь на пару эрухтов выступал над землей. Ее внимание привлекли движение и вспышки света на приборах, зафиксировавших многочисленные источники тепла. На противоположной стороне гряды столпились туземцы, по крайней мере две группы по восемь человек, стоявших так плотно, что их изображения сливались в единую массу. На фоне холодной земли их тела светились на экране необычными цветами. Счааграсч не заметила ничего, что напоминало бы оружие, но возможности этих существ еще не были полностью исследованы. Повернув голову и дважды мигнув, она прицелилась в стоявших в пятидесяти эрухтах от нее людей. Движением левой руки с выпущенным третьим когтем она сделала один выстрел из кайхо .

Это слово означало «удар клыком» и изначально относилось к стремительному прыжку с ударом зубами, способным перегрызть поджилки крупной добыче и сделать ее беззащитной.

Орудие ближнего действия озарило ночь ослепительной вспышкой электронного импульса, рукотворной молнией, разрушавшей незащищенную электронику, расплавлявшей броню и сжигавшей плоть. Вспышка и удар грома разбросали туземцев в разные стороны. Некоторые ярко горели, испуская безумные вопли. Через мгновение Счааграсч оказалась рядом с ними и остановилась посреди груды обгоревших тел. Легким движением когтистой лапы она распорола пополам все еще кричавшего раненого человека, опустив вторую ногу на скорченное, частично обуглившееся тело другого. Четверо туземцев, не попавшие в зону поражения кайхо , в панике бежали вниз по склону. Она повернулась и навела на них ствол противопехотного орудия, послав в спину бежавшим жужжащую тучу мелкой шрапнели, изрубившую их в кровавые ошметки.

Убить и съесть!

Секунду Счааграсч стояла среди разбросанных и разорванных трупов: странные маленькие существа с неправильно окрашенной кровью. Убивать их оказалось вовсе не так здорово, как она ожидала… психологический эффект, вызванный тем, что красный цвет не вызывал такого возбуждения, как сине-зеленый. Она осталась неудовлетворенной, жажда рвать и сокрушать продолжала клокотать в груди. Надо найти и убить еще больше местных жителей.

Она читала отчеты стай-разведчиков и видела видеозаписи вивисекции нескольких пленных. Странно устроенные существа, прямоходящие и бесхвостые, с недостаточным числом конечностей, зубами всеядного существа, всего лишь одним сердцем и незащищенными, легко доступными пищеварительными органами. Она коротко и насмешливо фыркнула. Эти были без брони и, по-видимому, без оружия. Молодняк? Где тогда их Стражи? Она повернулась на месте, осматривая окрестные холмы и лес. Где-то должны быть другие, которые смогут удовлетворить ее жажду крови.

Внезапное движение справа привлекло ее внимание; на вершину гряды выбрался еще один эбеново-черный Охотник. Плоское бронированное тело замерло, механически подражая охотничьему языку живых Малах. За ним последовала вторая машина. На экране появились надписи, идентифицирующие обоих: Кракусчт Никогда Не Устающая и Урескчах Подрезающая Жилы. Их появление встряхнуло Счааграсч, зажигая в ней острую радость Уррх Чаак , Кровавой Погони. Во время военных операций труднее всего, конечно, дается ожидание, но в тактическом смысле наиболее опасными были как раз такие моменты после посадки, когда Стая была рассеяна и не могла эффективно действовать. Но теперь две соратницы Счааграсч присоединились к ней. Обе шагнули вперед, поднимая носы своих машин в знак подчинения, признавая ее более высокий ранг и социальный статус.

– Ты убивала, – передала по радиосвязи Стаи Кракусчт. – Первая кровь твоя!

Счааграсч презрительно потрогала влажные тела кончиками когтей огромной ступни Охотника.

– Гнедишш, – ответила она. – Мусор. Ничего достойного Стаи.

– Военная база – в той стороне, – указала Урескчах, повернув торс своей машины. – Там будут Стражи.

– Тогда начнем убивать и есть! – приказала Счааграсч, в глазах которой горела жажда Уррх Чаак , оставлявшая на языке вкус предвкушаемой крови.

– Шч'каа урох ! – ответили ей. – Убить и съесть!


Когда Алекси в своей турбоэлектрической ЛаРуш достигла пригорода Гэллоуэя, еще стояла ночь, но центр города был освещен гораздо ярче, чем даже при проведении фестиваля Дня Посадки, и у ратуши собралась огромная толпа. Похоже, Совет решил устроить в старом здании временный командный центр, информационное бюро и место, куда граждане из близлежащих районов могут прийти со своими нуждами или с бранью на некомпетентность правительства.

Говард, секретарь Алекси, вызвал ее по личному комму, когда она ехала домой, сообщив, что ее ждут в ратуше в качестве представителя генерального директора; сам генеральный директор Стэнфилд был застигнут чрезвычайными обстоятельствами вне города – он находился на другой стороне планеты, посещая рыболовецкие городки Скарбы.

Алекси ему даже завидовала. Ему не придется стоять перед этой толпой визжавших, напуганных людей. Формально она тоже не обязана была этого делать – для таких случаев существуют секретари и специалисты по связям с общественностью, – но, увидев толпу людей, которые дрались за возможность подняться по ступенькам и пройти в здание, она поняла, что не сможет отправить к ним кого-то другого. Она жалела лишь о том, что не смогла вовремя попасть домой и надеть более официальный костюм.

Она вошла в ратушу через служебный вход в заднем крыле здания, так как через толпу на главном входе ей бы точно не удалось пробиться. Внутри она быстро нашла растрепанного майора Фитцсиммонса, горячо спорившего с Сэмом Карвером.

– И более того, – наседал на него Фитцсиммонс, – если вы не используете свой авторитет, чтобы утихомирить эти горячие головы снаружи, мне придется вас арестовать.

– По какому обвинению, майор? – осведомился Карвер низким голосом, в котором слышалась невысказанная угроза.

– Препятствие правительству. Бунт. Нарушение общественного порядка. По любому подходящему обвинению…

– Достаточно , майор! – прервала его Алекси.

Фитцсиммонс подпрыгнул на месте и с виноватым видом обернулся:

– А… что… Алекси! Я не знал…

– Это очевидно. – Она взглянула на Сэма, высокого, стройного и суроволицего фермера с пронзительными голубыми глазами. Они вместе работали, когда он состоял в комитете по переизбранию ее отца, и она любила его за прямоту и честность. – В чем дело, Сэм?

– У нас вторжение, а эта макака в форме требует подтверждения .

– Но ведь это стандартная процедура, Алекси, – заявил Фитцсиммонс с надменным видом. – Мы не можем принимать на веру любую дикую байку, которую нам рассказывают!

– Мне кажется, Фитц, что на главном входе вполне достаточное подтверждение, – сказала она. – Почему бы тебе не выйти к этим людям и не выслушать их одного за другим, вместо того чтобы заставлять их ломать двери?

Открыв было рот для ответа, Фитцсиммонс поймал на себе строгий взгляд Алекси и снова его закрыл.

– Очень хорошо, мэм, – ответил он. – Но вы ведь знаете, как рождаются всякие глупые слухи. Какому-нибудь набравшемуся фермеру что-то померещится, и в следующий момент вы узнаете, что на планете видели мельконианских захватчиков.

– А ты как думаешь, Сэм? – спросила она фермера, когда Фитцсиммонс отошел. – Это пьяные байки? Или мельконианцы?

– Ни то, ни другое. Я услышал об этом от Фреда Нойеса, а он в жизни не взял в рот ни капли. Ты ведь помнишь Фреда?

– Да…

– Он позвонил мне два – два с половиной часа назад и сообщил о космическом корабле, приземлившемся в районе Сеа Клиффс, и попросил отправить к нему моих парней, чтобы все проверить. Он также сказал, что корабль, видимо, разбился и они с соседями идут его искать.

– Они его нашли?

Сэм сжал губы:

– Скорее что-то нашло их. Я отправился туда с двадцатью парнями около часа назад, и мы наткнулись на Фреда на краю ущелья Дрейдена. По крайней мере, мне кажется , что это был Фред. Я узнал его куртку.

– Боже! Что там случилось?

– Если бы я не знал, что это не так, то сказал бы, что Фред с друзьями напоролись на маленькую армию. Некоторые были сожжены в… ну, очень сильно. Наверное, огнеметы. Но земля выглядела так, будто там разорвался заряд малокалиберного «Хеллбора». А остальные…

Он замолчал и содрогнулся.

– Продолжай. Что ты видел?

– На самом деле я не могу этого описать. Я никогда ничего подобного не видел. Нескольких парней просто разорвало на куски. Я имею в виду, буквально. Оружие… я не знаю. Они были растоптаны. Раздавлены. Кровь была везде.

Он выглядел шокированным, а чтобы шокировать Сэма Карвера, должно произойти нечто очень серьезное.

– И что вы сделали потом?

– Парни хотели отыскать этих тварей. Не могу сказать, что я жаждал встретиться с теми, кто это сделал, но, похоже, они отправились на юг. К лагерю Олсон.

– Подожди секунду. Ты сказал «тварей»?

– Мы видели их следы, Алекси. Большие твари. Похоже, там приземлились несколько кораблей, и довольно тяжелых. Должно быть, они сбросили этих тварей и снова взлетели, так как там уже никого не было.

– Насколько большие, Сэм?

– Мы измерили отпечаток, оставшийся в грязи. Примерно вот такой формы. – Он поднял ладонь, сложив первый и второй палец отдельно от третьего и четвертого, в форме буквы «V». – Примерно два метра от носка до пятки.

– Следы… следы животного ?

Он покачал головой:

– Не думаю. Скорее это следы искусственных существ. Как будто ступня сделана из кремнестали с выступами, наподобие подошвы спортивной обуви. Нет, Алекси, если я должен выдвинуть гипотезу, то она такова: это что-то вроде миниатюрного Боло на ножках.

– Но кто они? Мельконианцы?

Новости из Конкордата медленно доходили до Конфедерации и часто искажались по пути. И все же сеть новостей Стратана уже несколько месяцев обсуждала нараставшую напряженность в отношениях с Мельконианской империей.

– Я так не думаю, – ответил Сэм. – Между нами – половина территории Конкордата и Восточного Рукава. Я не верю, что империя сделала крюк в пятьдесят тысяч световых лет, чтобы напасть на нас. Особенно во время трений с Террой. Нет, похоже, это кто-то другой.

– Надо срочно мобилизовать гвардию, – сказала Алекси. – Если это начало вторжения…

– Фитцсиммонс, кажется, не горел желанием выяснить это.

– Гвардия подчиняется правительству. И никому больше. Наверное, мне стоит выйти и поговорить с людьми.

– Это должно помочь, Алекси, – тихо сказал Сэм. – Просто чтобы люди знали, что хоть кто-то в правительстве не считает их пьяницами или идиотами по определению. Я помогу, чем сумею.

– Мисс Тернер! – окликнула Алекси ее главная помощница, Салли Вогель, пробегая по коридору. – Мисс Тернер!

– В чем дело, Салли?

– У нас есть видео из Олсона. Я думаю, что майор Фитцсиммонс тоже должен это увидеть…

– Что там такое?

– Они передают, что на них напали, мэм. Какие-то твари !!

Алекси ощутила прикосновение холодного ужаса.

– Пойдем, – сказала она. – Посмотрим на них.


Счааграсч вышла из-за лесополосы на вершине холма, осматривая вражескую военную базу. Вокруг нее собрались шестнадцать Охотников, заняв привычные позиции для молниеносной атаки. Миллион лет назад в сухих, выжженных солнцем степях Занаах стаи Малах именно так охотились на стада грелсш или неповоротливых, но опасных гр'раа'жгхавесчт . Две восьмерки приближались к жертве. Одна, старшая стая, оставалась позади, наблюдая, уклоняясь, отвлекая, возможно направляя добычу; другая наносила кайхо , удар клыками, подрезая поджилки и калеча жертву. В нужный момент старшая восьмерка совершала ча'йхо , последний удар, который опрокидывал и приканчивал добычу.

Сейчас все было так же, если не считать того, что Малах вели Охотников на бой с добычей гораздо более смертоносной, разумной и упорной, чем любой беснующийся гр'раа'жгхавесчт . Счааграсч приказала Чагна'краа Клыки Лезвия вести свою восьмерку вниз по склону и атаковать вражеский лагерь с запада. Сама она вместе с остальными осталась ждать, наблюдая, как среди разбитых зданий вспыхивало пламя, затмевая дымом жемчужное сияние предрассветного неба.

Счааграсч было любопытно, появится ли на поле боя хоть один из механических гр'раа'жгхавесчт туземцев – тот, кого они звали Боло. Она внимательно изучила отчет Дарующей Смерть о прежних разведывательных рейдах в другие два обитаемых мира, населенные этими удивительно хрупкими и слабыми существами. На планете с условным названием Зша'х'лах, Теплая и Мягкая, машина, напоминающая примитивные танки, которые Малах использовали много веков назад, уничтожила нескольких Охотников. Согласно полученным данным, эти механизмы имели мощную броню, работали на термоядерной энергии и несли мощное и смертоносное вооружение, включая плазменное и ионное лучевое оружие, крупнокалиберные гаубицы и ракеты вертикального запуска. Пока оставалось неясным, управляются ли они командой людей изнутри, дистанционно или же являются автономными роботами, действующими по заданной программе.

Единственный экземпляр такой машины на Зша'х'лах был, к сожалению, полностью уничтожен. Приказы Счааграсч включали директиву четвертого уровня – низкоприоритетную: по возможности захватить одну такую машину для того, чтобы лучше оценить уровень технологии местных жителей. Она не собиралась рисковать своей Стаей, чтобы выполнить этот приказ, но если подвернется случай…

Ей казалось, она знает, что для этого надо сделать. Ее брифинг перед высадкой содержал полные видео– и аудиозаписи каждого момента операции на Зша'х'лах, включая последовательный, выстрел за выстрелом, анализ битвы с искусственным гр'раа . Они были медлительными и неуклюжими, как и их тезки, плохо маневрировали в замкнутом пространстве. Стая, уничтожившая машину на Зша'х'лах, добилась этого, подобравшись на расстояние удара когтями в мертвой зоне, – так близко, что мощное ионное и плазменное оружие просто не могло быть наведено на нее.

Трюк был в том, чтобы суметь подобраться так близко! Она даже начала надеяться, что здесь окажется одна из этих машин и у нее будет возможность испытать свои силы против самого мощного оружия здешних жителей.

Ей хотелось настоящей битвы.


– Мы высылаем нашего Боло! – Статические помехи залили большой видеоэкран, искажая лицо армейского капитана. Когда изображение прояснилось, он, отвернувшись от камеры, что-то кричал кому-то, находившемуся в стороне от ее объектива: – Черт возьми, меня не волнует разрешение! Заставь эту штуку двигаться, сейчас же! – Он снова повернулся к Алекси. – Мисс Тернер, у нас здесь чертовски жарко. Мы задержим их, если сможем, но, честно говоря, ситуация выглядит очень погано.

Фитцсиммонс перегнулся через кресло Алекси, чтобы попасть в объектив камеры:

– Капитан Хемингуэй! Какого дьявола у вас там творится?

– О, майор! – ответил капитан. – Я уже сказал мисс Тернер. У нас здесь большие проблемы. Вражеские боевые машины неизвестного типа. Здоровые, на двух ходулях. Сейчас дам вам картинку с внешней камеры.

Лицо капитана исчезло, сменившись размытым изображением плоских блестяще-черных двуногих машин, входивших на территорию базы. Они вздымались над ближними зданиями, достигая почти десятиметровой высоты, их треугольные тела были усеяны устрашающими шипами и стволами, которые, по-видимому, являлись оружием. Слово «ходули» очень им подходило; они шагали с деликатной, почти жеманной, грацией, как огромные нелетающие птицы… только они были размером с дом и оставляли за собой полное и абсолютное разрушение. Широко раскрытыми глазами Алекси увидела, как мимо камеры пробежали несколько солдат; фиолетово-синий луч ударил из ближайшей машины, искрясь и расцвечивая фейерверком клубы дыма, и одноэтажное здание взорвалось в пламени и вихре разлетающихся обломков.

– Они напали несколько минут назад, – произнес голос Хемингуэя на фоне бушевавшего на экране пламени. – Восемь единиц, хотя сообщают, что другие собираются за холмами вблизи базы. Они прошли сквозь западную ограду под прикрытием лучевого и ракетного огня, который…

Картинка и звук исчезли в очередном разряде статики, затопившем картинку шипящим электронным снегом.

– Что такое? – спросил Фитцсиммонс. – В чем дело?

– Луч заряженных частиц, – сказал Сэм Карвер у него за спиной. – Либо протонная пушка, либо электронный луч. Что-то вроде молнии. Вызывает всевозможные электрические помехи.

– Я это знаю, – раздраженно ответил Фитцсиммонс. – Что здесь делает этот гражданский?

– Я попросила его прийти, – сказала Алекси. – Возможно, он заметит что-нибудь, что пропустим мы.

– Похоже, мы потеряли связь, мэм, – крикнул из-за своего пульта офицер связи. Экран продолжал транслировать лишь одеяло снега и белый шум. – Они просто… исчезли!

– Он сказал, кто на них напал? – потребовал ответа Фитцсиммонс.

– Он не знал этого, майор, – мягко ответила Алекси. – Я никогда такого не видела. А вы?

– Н-нет, – признал Фитцсиммонс.

– Думаю, теперь мы знаем, что случилось на Эндателайн, – заметил Сэм.

Фитцсиммонс резко обернулся:

– Точно! Их Боло не смог остановить эти штуки. Мы должны немедленно сообщить Хемингуэю!

– Я думаю, что мы опоздали, майор, – сказала ему Алекси. – Если они уже выпустили своего Боло, то мы не слишком много можем сделать.

– Кажется, мы больше не можем связаться с лагерем Олсон, – доложил связист. – Я продолжаю вызывать, но их просто нет в эфире. Нет даже несущей волны. Либо мачта их передатчика уничтожена, либо…

– Либо что? – требовательно вопросил Фитцсиммонс.

– Либо тот последний залп сжег капитана Хемингуэя и его передатчик.

– Я думаю, – очень тихо произнесла Алекси, – теперь все зависит от Боло.

## Глава седьмая

ЗАГР САМДИАГ/УРОВЕНЬ 3

ВРЕМЯ ВЫП: 0,04 СЕК

ЗАПУСК САМДИАГ/УРОВЕНЬ 3

ЭНЕРГСИСТ: 72,5% +

ПРИВОД: РАБ

УПР: ВКЛ

НАВ/СЕНС: ВКЛ

ПОДВЕСКА: ФУНКЦ

ТАК/СВЯЗЬ: ВКЛ

ОПСИСТ: ОПТИМ

МАГЩИТ: ВКЛ

ВООРУЖ: ВКЛ

КОНЕЦ САМДИАГ/УРОВЕНЬ 3

ВРЕМЯВЫП: 0,13 СЕК

«ВСЕ СИСТЕМЫ ВКЛЮЧЕНЫ,

ФУНКЦИОНИРУЮТ В ПРЕДЕЛАХ НОРМЫ»

ЗАГР НАВИГ ПРОГР

ВРЕМЯВЫП: 0,03 СЕК

ЗАПУСК НАВИГПРОГР

«НАЧАЛ ДВИЖЕНИЕ»

ЗАПУСК ППРОГР ОЦЕНКИ УГРОЗЫ

МНОГОЧИСЛЕННЫЕ

КОНТАКТЫ/ИК/ВИЗ/РАДАР

ЗАПУСК ППРОГР 76 ПЕРВЗАХВАТ ЦЕЛИ

«ЗАХВАЧЕНА ПЕРВИЧНАЯ ЦЕЛЬ»

АЛЬФА ПЕЛЕНГ 311, РАССТОЯНИЕ 71 МЕТР

ВРЕМЯ ВЫП: 5,72 СЕК

ЗАРЯЖАЮ ОРУЖИЕ.


Счааграсч с напряженным и жадным интересом следила за приближением боевой машины врага. Это было то, чего она так ждала, – вызов, достойный ее Охотничьей Стаи. Достигая восьмисот эрухтов в длину, она, должно быть, весила тысячи клаатчей . Появившись из подземного бронированного бункера, она неуклюже катилась вперед на чудовищных пластинчатых гусеницах, оставлявших за собой глубокие следы в трескавшемся, рассыпавшемся покрытии базы.

Даже эти сведения были важны. Асфальтовое покрытие лагеря было положено после того, как гр'раа поместили в бункер. Они не тренировались использовать свое оборудование? Не устраивали учебных боев? Да. Действительно интересно…

Чагна'краа выкрикнула приказ к атаке, и ее восьмерка устремилась к чудовищной боевой машине. Маленькая плоская башня быстро развернулась, отслеживая цель, и плюнула огнем, послав крупнокалиберный снаряд точно в Пятнадцатого Охотника. Взрыв почти целиком скрыл торс Охотника, отбросив его назад на спружинивших ногах, погасивших удар. Дым рассеялся, и Охотник продолжил атаку, открыв ответный огонь из главного орудия. Разряды, не видимые невооруженным глазом Малах, отображались на боевом экране Счааграсч ослепительными энергетическими вспышками.

На таком расстоянии было тяжело оценить повреждения, наносимые броне противника огнем Охотников, хотя спектроскоп, входивший в число приборов машины Счааграсч, зафиксировал в сверхперегретом тумане, который кипел в воздухе, свечение титана, железа, углерода и еще пары восьмерок других элементов. Оружие Охотников попадало в цель и наносило повреждения. Вопрос был в том, окажется ли их достаточно для того, чтобы вывести бронированного гр'раа из строя прежде, чем все Охотники Счааграсч будут уничтожены.

Как и было запланировано, четыре Охотника из Стаи Чагна'краа отступали, посылая энерголучи в огромную медленную тушу добычи, в то время как четверо других атаковали ее с разных сторон. Плоская, быстро вращавшаяся главная башня гр'раа стремительно развернулась, выпустив сверкающий поток огненно-белой плазмы, термоядерного огня, горячего, как ядро звезды. Разряд снес внешнюю броню с корпуса Десятого Охотника, оставив после себя оплавленный, потекший металл и дымящуюся обожженную пробоину. Десятый ответил залпом лазерных и ионных лучей раньше, чем вторая плазменная стрела попала в пробоину и вызвала взрыв боеприпасов внутри боевой машины.

Третий выстрел с ослепительной вспышкой фактически испарил Десятого, уничтожив ближайшие здания и послав к небу клубящееся облако дыма.

– Ближе! – приказала Счааграсч по тактическому каналу. – Подходите ближе! Используйте ва'ксачат !

Изначально так называлось мелкое животное с Занаах, насекомоподобное летающее существо, известное яростным нападением, высокой скоростью и выработанной столетиями эволюции привычкой откладывать яйца глубоко под кожу атакованных животных (черта, характерная для множества видов в родном мире Малах).

Из пусковой установки одного из Охотников вырвалось пламя, послав вперед реактивный снаряд с кумулятивной боеголовкой. Среагировав на близость цели, внешняя обшивка ва'ксачат вспыхнула струей плазмы, направляемой и удерживаемой мощными магнитными полями. Слепящее копье звездного пламени ударило в бронированный борт гр'раа . Шестиугольник брони взорвался, отклонив плазменное копье прежде, чем оно достигло цели, и заряд сердечника сдетонировал с впечатляющим, но безобидным взрывом.

Реактивная броня – пластины мощной взрывчатки, предназначенные для разрушения плазменных лучей, отклонения расплавленного металла и когерентного излучения. Ну что же, в сообщениях упоминалось о такой возможности, и Счааграсч была к этому готова. Реактивная броня представляла собой одноразовое средство и, сработав однажды, исчезала.

Уже сейчас, всего через несколько секунд после начала схватки, бесновавшийся гр'раа был полностью окутан белым пламенем. Девять ионных пушек, установленных в круглых башенках вдоль каждого борта, со смертоносной точностью отслеживали круживших вокруг Охотников, продолжая выпускать очереди разрядов; главное плазменное орудие в быстро вращавшейся башне наводилось и стреляло с безжалостной меткостью. Мощные магнитные щиты и рассеиватели лучей на корпусе Охотника могли выдержать одно, может быть, два прямых попадания этой ужасной плазмы, но затем защита сдавала, экраны гасли, когда их генераторы плавились или взрывались от перегрузки, а сверхпрочный алмазноволоконный моноуглеродный панцирь лишь краткое мгновение способен был сдерживать адское пламя. Два Охотника взорвались… уже три, а вражеский гр'раа не выглядел поврежденным. Счааграсч по-прежнему выжидала, наблюдая за хаосом боя сузившимися глазами.

Четырнадцатый Охотник выпустил ва'ксачат издалека, почти с двадцати эрухтов … как оказалось, это расстояние было слишком велико – вспышка лазеров противоракетной батареи испарила заряд прежде, чем он успел долететь до брони вражеской машины. Резко дернулся один из стволов, и крупнокалиберный снаряд ударил в левую ногу Четырнадцатого. Защитные поля не смогли отклонить слишком быстрый и тяжелый заряд. Во все стороны полетели обломки металла, Четырнадцатый сделал еще один шаг и упал: подбитая нога не выдержала веса машины.

Четверо уничтожены; половина восьмерки Чагна'краа.

Но Счааграсч уже выяснила все, что хотела. Действия противника выдавали отсутствие многоуровневой стратегии и гибкой защиты против многочисленных боевых машин. Они полагаются на единственную титаническую движущуюся крепость, не имея скрытых резервов… иначе их бы уже ввели в бой, прежде чем их огромная боевая машина получит серьезные повреждения. Броня и вооружение этого врага были такими же, как и у искусственного гр'раа на Зша'х'лах . Мощная металлокерамическая и реактивная броня и не очень сильные магнитные экраны. Он должен быть уязвимым для специально разработанной тактики.

Пора вводить в бой вторую восьмерку. Счааграсч отдала приказ, и ее Охотники, выскочив из укрытий и на полной скорости пронесшись вниз по склону, ворвались в лагерь врага через восточную ограду.

– Ва'ксачат ! – выкрикнула она. – Всем Охотникам координированный огонь с максимально близкой дистанции! – Она ощутила на языке гаак'ша , вкус крови, который был существенной составляющей Уррх Чаак .

Вражеская машина развернулась на месте: потрясающе грациозный маневр для столь большого и неуклюжего на вид средства передвижения, совершаемый с помощью реверсирования гусениц с одного борта при полном ходе другого. Разворачиваясь, гр'раа с преднамеренной жестокостью задел тяжелыми гусеницами Двенадцатого, пытавшегося подобраться поближе. Нога Охотника сломалась с жутким треском, не выдержав чудовищного давления, и плоский угловатый корпус беспомощно упал на жесткое покрытие лагерной территории. Еще один Охотник получил прямое попадание главного калибра гр'раа – второе за последние секунды, – и передняя часть его корпуса распалась в стремительно расширявшееся облако металлического пара.

Седьмой по счету Охотник, Шестой из восьмерки Счааграсч, был разорван в горящие клочья тремя быстрыми плазменными молниями, но остальные пересекли открытое пространство выжженной земли и закружили вокруг бронированной туши, выискивая уязвимое место. Как настоящая охотничья стая, они старались повалить свою титаническую добычу. Вспыхнули метнувшиеся вперед ва'ксачат , но были сбиты в воздухе молниеносными парирующими ударами зенитных орудий гр'раа либо взорвались, не принеся вреда, в тонкой паутине магнитных экранов добычи. Однако магнитные экраны не могли отразить всю ярость ядерного безумия ослепительных импульсов чистой сверхгорячей плазмы, ударивших по броне. Они вспыхнули от перегрузки и отключились, начала взрываться реактивная броня, и через мгновение на бортах гиганта было выжжено с дюжину мест, на которых и сосредоточили огонь кружившие рядом Охотники.

Когда ва'ксачат превращался в плазменное копье, тонкий, как игла, сердечник оставался внутри, приводясь в действие мощным ракетным двигателем и формируя плазму магнитными полями. Защищавшие цель экраны могли отклонить поле копья или отразить высокоэнергетичную плазму, но электромагнитный импульс от взрыва был достаточно силен, чтобы перегрузить любой магнитный экран, кроме самого мощного. Когда копье касалось реактивной брони, оно, конечно, разрушалось ответным взрывом, и сердечник детонировал, не повреждая сверхпрочную кремнесталь. Если же копье попадало на участок, свободный от пластин реактивной брони, то его температура была достаточной для того, чтобы прожечь тоннель в толще кремнестали; внутрь входил сердечник, выстреливая второй заряд плазмы, который расширял отверстие и вскрывал внутренний бронированный корпус, проделывая огненно-белую светящуюся дверь для основного заряда, следовавшего за копьем.

Никакая броня, усиленная или слоистая, не могла даже секунду устоять при взрыве ядерного устройства мощностью в одну десятую килотонны. При детонации, замедленной настолько, что она происходила глубоко внутри защитного панциря жертвы, взрыв был узко направлен в двух направлениях, внутрь… и наружу.

Заряд, выпущенный практически в упор в расплавленный участок Одиннадцатым Охотником, проник довольно глубоко внутрь бронированного чудовища, и из его борта вырвался гейзер кипящего белого пламени. Взрыв задел Одиннадцатого, опрокинув его на бок с бешено дергавшимися ногами, но внутри массивной вражеской боевой машины началась детонация боеприпасов. Одна из вспомогательных башен оторвалась от борта гр'раа и пролетела, вращаясь, почти через весь лагерь.

Восемь Охотников… целая восьмерка… слишком высокая цена.

Но Счааграсч уже точно могла сказать, что удача повернулась к Стае лицом.


ЗАГР САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ВРЕМЯВЫП: 0,023 СЕК

ЗАПУСК САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ЭНЕРГСИСТ: 62,51% – ПРИВОД: РАБ, УМЕНЬШ ПОДВ: 86%

УПР: ВКЛ

НАВ/СЕНС: ВКЛ

ПОДВЕСКА: ФУНКЦ

ТАК/СВЯЗЬ: ВКЛ/ГЛУШЕНИЕ

ОПСИСТ: ОПТИМ

МАГЩИТ: ВКЛ, УМЕНЬШ ЭФФЕКТИВНОСТИ: 81%

ВООРУЖ: ВКЛ

СИСТНЕПРОГНЯ 2, 5, 6 УНИЧТ

СИСТНЕПРОГНЯ 3, 10 ПОВР, 50%

КОНЕЦ САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ВРЕМЯВЫП: 0, 23 СЕК

«МАГНИТНЫЕ ЭКРАНЫ ОТКАЗАЛИ;

ТЯЖЕЛЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ БРОНИ;

БРЕШЬ В КОРПУСЕ 6,3%»

«ВРЕМЯ С НАЧАЛА БОЯ: 17,7 СЕК;

УНИЧТОЖЕНО 8 ЦЕЛЕЙ»

«ОГНЕВАЯ МОЩЬ ВРАГА И ПОДХОД

ПОДКРЕПЛЕНИЙ УМЕНЬШАЮТ

ШАНС УСПЕШНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ БОЯ ДО 45%».


Дым и пыль взвились вокруг тяжелого корпуса гр'раа , когда он снова сменил направление, удивительно быстро устремившись на Охотника Счааграсч. Она до последнего стояла на месте, поливая огнем орудий надвигавшийся на нее джаггернаут и наблюдая, как массивная броня поглощает все, что выпущено в него вожаком Стаи. Из бортовых башен ударил залп ионных разрядов; Счааграсч ощутила неприятный глухой удар, когда три метких выстрела ударили в ее машину, отбросив ее назад. В последнее мгновение она включила реактивные ускорители, рванувшие ее вверх и в сторону. Скользя над полем боя, она развернулась в полете и выпустила еще несколько залпов в развороченный левый борт гр'раа .

Когда титаническая машина – дымящийся, содрогающийся утес черного, искореженного взрывами металла – прогремела мимо, Счааграсч выпустила еще один ва'ксачат с расстояния менее шести эрухтов . Он вспыхнул, едва покинув пусковую установку, ударив в пробитую и разорванную броню, и отправил свой смертоносный груз прямиком в недра металлического зверя. Когда спустя бесконечное мгновение миниатюрная ядерная боеголовка взорвалась, вспышка, казалось, осветила изнутри всю вражескую машину, спровоцировав череду внутренних взрывов, подбросивших гр'раа и частично развернувших его на месте.

Вопль, который издал гр'раа , напоминал звук рвущегося металла. С треском разорвалась передняя левая гусеница; куски металла зазвенели по асфальту и бортам Охотника Счааграсч, как горячий железный град. Один из металлических катков оторвался в фонтане крепежных болтов, ударился о землю моноуглеродным краем и бесцельно покатился в сторону.

Тем не менее машина двигалась, выбивая искры и вырывая оставшимися катками и гусеницами черные куски дорожного покрытия. Стая, почуяв, что ранение жертвы смертельно, удвоила усилия, посылая выстрел за выстрелом в дымившиеся и изуродованные взрывами колеса. Лучи лазеров и заряженных частиц вгрызались во вращавшийся металл; плазменные копья бронебойных ракет расплавляли относительно тонкий слой оставшейся брони; взрывы ядерного пламени освещали ночь и оглашали округу громовой какофонией. Яростный залп лучевого оружия прошелся по бронированным выпуклостям, которые несли радар машины, ее инфракрасные и оптические сенсоры. Некоторое количество попаданий, некоторое количество тепла – и глаза жертвы будут выбиты, обрекая ее на смерть в слепой тьме. Вспомогательное оружие – лучи и ракеты с тактическими ядерными зарядами – ударило в быстро вращавшуюся башню, которая несла главное орудие машины.

В это же время двое уцелевших Охотников Стаи, Второй и Шестой, сосредоточили огонь на оставшейся левобортовой гусенице, отрезая от нее крупные куски кремнестальных пластин высокоэнергетичными сфокусированными пучками электронов. Когда машина совершила очередной резкий разворот, гусеница лопнула, распадаясь на отдельные звенья, падавшие на землю. Внутри своего Охотника Счааграсч откинула голову и издала пронзительный, лающий победный вопль вожака Стаи, вкусившего первую кровь добычи.


ЗАГР САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ВРЕМЯВЫП: 0,023 СЕК

ЗАПУСК САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ЭНЕРГСИСТ: 21,05% – ПРИВОД: РАБ, УМЕНЬШ ПОДВ: 42%

УПР: ВКЛ

НАВ/СЕНС: 12%

ПОДВЕСКА: ФУНКЦ НА 52%

ТАК/СВЯЗЬ: ВКЛ/ГЛУШЕНИЕ

ОПСИСТ: ЦЕЛОСТНОСТЬ ЛОГИЧ ЦЕПЕЙ 87%

МАГЩИТ: ВКЛ, УМЕНЬШ ЭФФЕКТИВНОСТИ: 53%

ВООРУЖ: ВКЛ

СИСТНЕПРОГНЯ 2, 3, 5, 6, 9 УНИЧТ

СИСТНЕПРОГНЯ 10, 15, 18 ПОВР, 40%

КОНЕЦ САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ВРЕМЯВЫП: 0,23 СЕК

«МАГНИТНЫЕ ЭКРАНЫ ОТКАЗАЛИ;

ТЯЖЕЛЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ

БРОНИ; БРЕШИ В КОРПУСЕ В СЕМИ МЕСТАХ»

«СЕРЬЕЗНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ ОПТИЧ И ИК

СЕНСОРОВ»

«ВРЕМЯ С НАЧАЛА БОЯ: 21,4 СЕК;

УНИЧТОЖЕНО 8 ЦЕЛЕЙ».

«ОГНЕВАЯ МОЩЬ ВРАГА И ПОДХОД

ПОДКРЕПЛЕНИЙ УМЕНЬШАЮТ

ШАНС УСПЕШНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ БОЯ ДО 12%».


Оценив слабости вражеской защиты и технологии, Счааграсч теперь была готова раскритиковать план боя, столкнувший ее Стаю с этим противником. После уничтожения половины ее атакующего отряда и тяжелых повреждений нескольких других машин было совершенно очевидно, что шестнадцати Охотников недостаточно, чтобы гарантировать успех в сражении с одним из этих чудовищных механических гр'раа . Они, конечно, были медлительны и вместо более эффективного группового развертывания опрометчиво выпускались в бой поодиночке, но броня делала их прочнее, чем были гна'шадат в своих панцирях, а их огневая мощь была просто уничтожительной – смертельной, точной и молниеносной. Счааграсч быстро надиктовывала в компьютер Охотника свои наблюдения для немедленной передачи в штаб, указывая, что в открытый бой с вражеским гр'раа следует выпускать не менее восьми восьмерок Охотников.

Она прервалась, перебирая различные варианты. Малах всегда стремились извлекать урок из боевого опыта… и никогда не забывали, что враг тоже способен учиться. Возможно, противник не вводил в бой больше одного гр'раа одновременно лишь потому, что это было бы расточительным расходованием ценных и дорогих материалов. И все же со временем они обязательно осознают слабость одиночных действий и модифицируют свою тактику. Резонно предположить, что уже очень скоро враг начнет выпускать своих гр'раа группами по два или больше.

Она записала эту мысль для Дарующей Смерть… вместе с рекомендацией использовать в дальнейшем при высадке на вражеские планеты не менее восьми восьмерок боевых машин.

Никакой вражеский гр'раа , никакая группа , насчитывающая менее восьми гр'раа , не продержатся долго против Охотничьей Стаи из шестидесяти четырех машин…

Этот, знала она, был практически мертв. Главное орудие получило несколько прямых попаданий, его внешнюю броню перекорежило, а ствол был срезан близким взрывом мини-ядерной боеголовки. Счааграсч снова вернулась в бой, устремившись вперед, стреляя из всех орудий и ракетных установок. Гигантская добыча слепо рванулась вправо, луч радара хаотично метался из стороны в сторону. Второй Охотник выпустил гхава'йхо , ядерную ракету с боеголовкой в одну десятую килотонны, взорвавшуюся с ослепительной вспышкой в двадцати эрухтах впереди огромной машины. Гр'раа немного замедлил движение, но все же продолжал ехать вперед, как будто почуяв опасность, но не видя внезапно разверзшийся перед ним кратер. Разбрасывая разбитые обломки дорожного покрытия, он миновал дымившийся край кратера, попытался остановиться, почувствовав, что размягченный жаром асфальт поддается под его весом, дал задний ход… но земля уже начала обваливаться, и гр'раа тяжело провалился в радиоактивную яму, сопровождаемый грохочущим каскадом земли и камней.

Пойманная добыча беспомощно скользила колесами и оставшимися гусеницами по стенкам оплавленного кратера, из дюжины страшных, раскаленных пробоин в корпусе струился дым. Черные, гладкие и голодные Охотники приблизились для того, чтобы нанести последний удар.


ЗАГР САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ВРЕМЯВЫП: 0,19 СЕК

ЗАПУСК САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ЭНЕРГСИСТ: 02, 10% – ПРИВОД: УМЕНЬШ ПОДВ: НЕРАБОТОСПОСОБЕН

УПР: ОТКЛ

НАВ/СЕНС: НЕРАБОТОСПОСОБНЫ

ПОДВЕСКА: НЕФУНКЦ

ТАК/СВЯЗЬ: ВКЛ/ГЛУШЕНИЕ

ОПСИСТ: ЦЕЛОСТНОСТЬ ЛОГИЧ ЦЕПЕЙ – 11%

МАГЩИТ: ОТКЛ

ВООРУЖ: НЕРАБОТОСПОСОБНЫ

КОНЕЦ САМДИАГ/УРОВЕНЬ 4

ВРЕМЯВЫП: 1,3 СЕК

«МАГНИТНЫЕ ЭКРАНЫ – КРИТИЧЕСКИЙ

ОТКАЗ; ОБШИРНЫЕ

ПОВРЕЖДЕНИЯ БРОНИ; БРЕШИ В КОРПУСЕ

В СЕМИ МЕСТАХ»

«ОПТИЧ И ИК СЕНСОРЫ

НЕРАБОТОСПОСОБНЫ»

«ВРЕМЯ С НАЧАЛА БОЯ: 28,5 СЕК;

УНИЧТОЖЕНО 8 ЦЕЛЕЙ».

«ШАНС УСПЕШНОГО ЗАВЕРШЕНИЯ БОЯ НОЛЬ»

ЗАГРУЗКА ПОДПРОГРАММЫ

ОТХОДА/УКЛОНЕНИЯ 329

ОШИБКА СИСТЕМЫ/ОТМЕНА, ПОВТОР,

ЗАВЕРШЕНИЕ

ЗАГРУЗКА ПОДПРОГРАММЫ

ОТХОДА/УКЛОНЕНИЯ 329

ОШИБКА СИСТЕМЫ/ОТМЕНА, ПОВТОР,

ЗАВЕРШЕНИЕ

ЗАГРУЗКА ПОДПРОГРАММЫ

ОТХОДА/УКЛОНЕНИЯ 329

ОШИБКА СИСТЕМЫ/ОТМЕНА, ПОВТОР,

ЗАВЕРШЕНИЕ

ЗАГРУЗКА ПОДПРОГРАММЫ

ОТХОДА/УКЛОНЕНИЯ 329

ОШИБКА СИСТЕМЫ/ОТМЕНА, ПОВ…

## Глава восьмая

За прошедшие пять стандартных дней условия на базе действительно заметно улучшились, и эти улучшения – безусловно заслуга нашего нового командира. Моя левая кормовая гусеница была смонтирована, и техобслуживание левой передней подвески закончили всего за 42,4 стандартных часа. Хотя я и отмечаю некоторое ворчание среди ремонтно-технического персонала, он теперь снова работает по стандартному графику, и я надеюсь вернуться к полной боеспособности в ближайшие две недели.

Нас, однако, по-прежнему продолжают тревожить сообщения, перехваченные из компьютерной сети базы. Число неподтвержденных сообщений о враждебных или неизвестных космических кораблях в трех системах – Стархолд, Эндателайн и Уайд Скай – значительно возросло, и они поступают все чаще. Эндателайн недоступен для связи в течение последних 15,72 стандартных дней, а 2,74 часа назад Боло 96875 сообщил мне, что между Мюиром и Уайд Скай прервались все передачи, включая БСС-связь. Мы доложили об этом нашему командиру и продолжаем ждать развития событий.

Сейчас он находится в резиденции губернатора, так как приглашен на одно из не совсем понятных нам общественных мероприятий, время от времени устраиваемых людьми.


Донал прибыл на место как раз в начале третьей смены, как и было указано в приглашении, но вечеринка, похоже, уже была в разгаре. Резиденция была ярко освещена, огни иллюминации практически затмевали звездный свет Скопления и заставляли отступить межгалактическую темноту. Гости в роскошных нарядах стояли в крытом патио или прогуливались по ведущей к зданию аллее. Особняк, расположенный на отвесном прибрежном склоне, отбрасывал отражения своих огней на тихие воды залива Старбрайт, который отделял это место от города Кинкэйда, протянувшегося на другом берегу до самого горизонта.

Едва Донал ступил из флаера на пластобетон посадочной площадки, его встретил слуга в серой с золотом ливрее, который проверил его приглашение и, улыбнувшись, профессиональным жестом указал:

– Прошу сюда, сэр.

Титул «губернатор» определенно остался с прежних времен, когда в Скопление Стратана впервые пришли люди, двигавшиеся вдоль Восточного Рукава к внешним пределам Галактики. Уже два столетия Скопление было независимым государством, но Конфедерация сохранила большинство рангов, титулов и формальностей первых тридцати шести колоний. Обретение независимости произошло совершенно мирно; большинство граждан Конфедерации скорее сопротивлялись идее самоуправления, предпочитая центральное правительство, далекое и не озабоченное проблемами их повседневной жизни.

Интересно, размышлял Донал, пока слуга вел его к высоким, украшенным резными панелями дверям, как сильно люди, по крайней мере здесь, на Мюире, привержены иллюзиям прошлого. Губернатор Реджинальд Чард обладал такой же абсолютной властью, как любой другой правитель в истории, управляя миром с населением в полмиллиарда человек и отвечая лишь перед маленьким и в основном послушным ему Советом и Законодательным Собранием, которые только и делали, что ставили печати под его указами да иногда спорили с народными представителями и местными управляющими. Кроме того, он был старшим членом Совета Конфедерации Стратана, мягкой и слабой диктатуры, которая объединяла под своей властью тридцать шесть миров. Но зависимой или суверенной является Конфедерация, на самом деле не так уж важно, пока Мюир и Скопление Стратана являются участком управляемого людьми космоса.

Это было чем-то вроде игры, средством самообмана, позволявшим верить в то, что ты являешься частью чего-то большего… и более безопасного.

Большой приемный зал губернаторской резиденции озарялся живым светом и переливами цветов, отражавшимися от причудливых женских украшений и медалей и орденов на костюмах мужчин. Пол представлял собой гигантскую мозаику – изображение Галактики из точки, удаленной от Ядра на десяток тысяч световых лет.

Возможно, с изумлением подумал Донал, это для них вовсе и не игра. Похоже, люди здесь, на одиноком аутпосте человечества, бессознательно пытаются отгородиться от Вечной Ночи, заполнить свой маленький замкнутый уголок вселенной светом и забыть о пустоте бездны. Стоя, гуляя или танцуя на изображении Галактики, они, казалось, заявляли права на все триста миллиардов ее звезд, подобно человеку, который, сфотографировав океан, думал, что владеет им и всеми его сокровищами.

– Выпьете, сэр? – Другой слуга, на этот раз в белом, с выверенным полупоклоном предложил ему бокал на серебряном подносе.

Донал, кивнув, принял бокал. Еще в холле его дружески приветствовали несколько мужчин и женщин.

Круговорот знакомств заставил его слегка растеряться, пока он пытался запомнить имена и лица, расточая обычные в обществе любезности. «Когда вы прибыли на Мюир?», «Что вы думаете о Кинкэйде?», «Где вы были, когда служили в Конкордате?»

Ему запомнилась одна женщина, хотя ее имя и улетучилось из памяти сразу после того, как их представили друг другу. Яркая блондинка, довольно привлекательная в облегающем и практически невещественном облаке радужно-синей ткани и звездного жемчуга. Казалось, она стремится предоставить ему максимум возможностей заглянуть в глубокий вырез ее платья. В том, как она скрестила руки под пышным бюстом и, наклонившись вперед, смотрела ему в лицо пронзительным взглядом голубых глаз, сквозило почти открытое предложение. Тем не менее Донал помнил, что следует проявлять осторожность. В различных мирах заселенного людьми космоса обычаи заметно различались, и здесь демонстрация практически обнаженной женской груди могла и не быть приглашением, как на прочих планетах.

Через некоторое время разговор перешел на другие темы – погоду на Мюире и приближавшийся сезон охоты на торшей, – и он вежливо откланялся, отойдя к стене приемного зала, откуда мог незаметно наблюдать за блестящим обществом.

Донал находился на Мюире уже неделю и все еще не был знаком почти ни с кем из местных жителей. Большую часть времени – как в рабочие часы, так и в часы отдыха – он проводил с двумя Боло в четвертом ангаре, стараясь выяснить, насколько их тестовые результаты и психотронные показатели отклоняются от нормативов, приведенных в документации. Проблема пока была далека от решения. Оба Боло показывали высокую степень стабильности, и большинство ответов на тестовые вопросы были в пределах нормы… но иногда один или другой отвечали так, что ответ нельзя было оценить по таблицам, и это беспокоило Донала. Ситуация походила на старую байку об ученых-этологах, которые поместили шимпанзе в комнату, где находилась закрытая коробка с пищей и различные инструменты, и решили понаблюдать, как он решит простейшую задачу. Когда они через глазок заглянули в комнату, то увидели большой карий глаз шимпанзе, который рассматривал их с той стороны.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru