Адриан Конан Дойл
Случай с золотыми часами

– Эта смерть, мистер Холмс, так непостижима, словно ее причинила какая-то потусторонняя сила! – воскликнул преподобный Джеймс Эппли.

В доме на Бейкер-стрит нам приходилось слышать немало странных высказываний, но это утверждение было, кажется, самым необычайным из всех.

Мне не нужно обращаться к помощи своей записной книжки, чтобы установить, что случилось это в один из прекрасных летних дней 1887 года. На обеденном столе лежала только что полученная телеграмма. Мистер Шерлок Холмс бросил мне ее с нетерпеливым восклицанием. В телеграмме было сказано, что преподобный Джеймс Эппли просит оказать ему любезность – принять по некоторым вопросам, касающимся церкви.

– Вам не кажется, Уотсон, – довольно резко заметил Холмс, зажигая трубку, которую он курил обычно после завтрака, – что дела принимают довольно необычный оборот, если священник собирается советоваться со мной по поводу содержания церковных проповедей? Я, конечно, польщен его вниманием, но все это вне моей компетенции. А что сказано в Крокфордском справочнике о нашем клиенте?

Пытаясь предвосхитить ход мыслей моего друга, я уже снял с книжной полки толстый том и нашел там нужную справку. Выяснилось, что Джеймс Эппли был священником небольшого прихода в Сомерсете и что он написал монографию о состоянии медицины во времена Византийской империи.

– Гм, довольно необычное занятие для сельского священника, – сказал Холмс. – Но вот, если я не ошибаюсь, и он сам.

Снизу до нас донесся резкий, нетерпеливый звонок. Не успела миссис Хадсон доложить о приходе посетителя, как он сам влетел в комнату. Это был высокий, худощавый, сутулый мужчина в одежде сельского священника. Его приятное лицо, обрамленное старомодными бакенбардами, носило отпечаток учености.

– Мои дорогие господа, – воскликнул он, вглядываясь в нас своими близорукими глазами сквозь овальные очки, – поверьте, что только чрезвычайные обстоятельства вынуждают меня вторгнуться в вашу уединенную обитель!

– Ну, ну, – добродушно сказал Холмс, приглашая посетителя занять плетеное кресло, стоявшее около потухшего камина, – ведь это обитель сыщика, и в ней вы найдете уединения не больше, чем, скажем, в приемном кабинете врача.

Едва успев сесть, викарий взволнованно выпалил ту необычайную фразу, с которой я начал повествование.

– Потусторонняя сила… – задумчиво повторил Холмс. Хотя он и произнес это тихим голосом, мне показалось, что в его словах звучало скрытое волнение. – Но тогда, мой дорогой сэр, это дело скорее вашей компетенции!

– Простите, – поспешно сказал священник, – возможно, что мои слова несколько отдавали мистикой. Но, поймите, это такой ужасный случай… – Его голос перешел почти в шепот, и он взволнованно наклонился вперед. – Это – злодеяние, мистер Холмс, хладнокровное и предумышленное злодеяние…

– Говорите, сэр, я весь внимание.

– Мистер Джон Трелони – сквайр Трелони, как мы называли его, – был самый богатый землевладелец в округе. Четыре дня назад, всего за три месяца до своего семидесятилетия, он внезапно скончался в постели.

– Гм! Разве это так уж необычно?

– Нет, сэр! Но послушайте дальше! – вскричал наш клиент, подняв длинный указательный палец, на кончике которого виднелись какие-то странные пятна. – Ведь Джон Трелони, несмотря на свой возраст, был весьма крепким и энергичным мужчиной, не знавшим никаких болезней. В этом мире он мог бы прожить еще по меньшей мере десяток лет. Наш местный медик, доктор Пол Гриффин – он мой родной племянник, – наотрез отказался выдать свидетельство о смерти. Тогда было решено произвести вскрытие трупа… Холмс сидел в своем халате мышиного цвета, лениво откинувшись на спинку кресла. Теперь он слегка приоткрыл глаза.

– Вскрытие трупа! – воскликнул он. – И производил его ваш племянник?

Мистер Эппли замялся.

– Нет, мистер Холмс. Вскрывал труп сэр Леопольд Харпер, выдающийся специалист в области судебной медицины. Я могу сразу же сказать, что бедняга Трелони не умер естественной смертью. В расследовании приняла участие не только местная полиция, но и Скотленд-Ярд.

– Вот как?

– С другой стороны, – продолжал мистер Эппли, – сквайр не был убит, да и не мог быть убит. Тщательное медицинское обследование так и не установило причину его смерти.

В гостиной, куда сквозь опущенные шторы еле пробивался солнечный свет, на мгновение наступила тишина.

– Мой дорогой Уотсон, – обратился Холмс, – будьте так добры подать мне глиняную трубку с полки, что над диваном. Благодарю. Я придерживаюсь мнения, мистер Эппли, что курение такой трубки благоприятно отражается на мышлении… Могу ли я предложить вам сигару?

– Благодарю вас, – ответил священник, потрогав бакенбарды своими запачканными пальцами. – В такой момент я не смею курить. Я так взволнован, что задохнусь от дыма. Мне надо обрисовать вам все факты с мельчайшими подробностями. Но это так трудно… Может быть, вы уже заметили, что я довольно рассеянный?..

– Разве?

– Да, сэр. В юности, до того как посвятить себя церкви, я увлекался медициной. Но мой покойный отец запретил мне это из-за моей рассеянности. Отец был убежден, что если бы я стал врачом, то, не задумываясь, усыпил бы своего пациента хлороформом и стал удалять ему желчные камни, хотя больной жаловался только на легкий кашель…

– Так, так, – заметил нетерпеливо Холмс. – Вы этим утром были очень расстроены, – продолжал он, внимательно глядя на посетителя. – Видимо, поэтому вы, прежде чем сесть на лондонский поезд, наводили справки в книгах в своем кабинете?

– Да, вы правы, сэр. Это были медицинские книги.

– А вы не находите неудобным то, что книжные полки в вашем кабинете так высоко расположены?

– Конечно, нет. Ведь для книг требуется так много места… Внезапно посетитель замолчал. Рот его широко открылся, и продолговатое лицо, обрамленное бакенбардами, стало еще длиннее.

– Но я уверен, я положительно уверен, – рассеянно проговорил он, – что не упоминал ни о своих книгах, ни о книжных полках. Как же вы узнали об этом?

– Это пустяки! А как я узнал к тому же, что вы холостяк или вдовец и что вы держите в доме весьма неаккуратную экономку?

– Послушайте, Холмс! – воскликнул я. – Здесь, кроме мистера Эппли, есть еще один человек, который хотел бы знать, каким образом вам удалось прийти к такому заключению?

– Пыль, Уотсон, пыль!

– Какая пыль?

– Взгляните на указательный палец правой руки мистера Эппли. На этом пальце нетрудно разглядеть пятна от темно-серой пыли, которая обычно скапливается на верхних обрезах книг. Эти пятна появились не позже сегодняшнего утра. Так как мистер Эппли – мужчина высокого роста и с длинными руками, становится очевидным, что он снимал книги с высоко расположенной полки. Если к этому еще добавить его невычищенную шляпу, то не нужно обладать большой проницательностью, чтобы сделать вывод, что у него нет жены, а его хозяйство ведет неряшливая экономка.

– Замечательно! – воскликнул я.

– Сущая безделица, – ответил Холмс. – Я должен извиниться перед нашим гостем за то, что прервал его рассказ.

– Эта смерть была совершенно непостижимой! Но вы еще не слышали самого худшего, – продолжал посетитель. – У умершего сквайра осталась родственница – племянница двадцати одного года. Ее зовут Долорес Дейл, она дочь покойной миссис Колли Дейл из Гластонбери. В течение ряда лет девушка вела хозяйство в большом доме Трелони, носящем название Гудменс Реет. Все думали, что Долорес, которая помолвлена с одним славным молодым человеком по имени Джеффри Эйнсуорт, унаследует состояние своего дяди. Должен вам сказать, что на свете никогда не существовало более нежного и доброго создания, чем эта, девушка. Ее волосы красивого темного цвета, а в глазах иногда вспыхивает огонь, который свидетельствует о южной крови, текущей в ее жилах…

– Да, да, – нетерпеливо прервал Холмс. – Но вы сказали, что я не слышал еще самого худшего. Верно, и вот вам факты. Незадолго до смерти Трелони изменил свое завещание. Суровый старик считал свою племянницу слишком легкомысленной и лишил ее наследства. Он завещал все доктору Полу Гриффину, моему племяннику. Сэр, это скандал на всю округу! Две недели спустя Трелони был найден мертвым, и теперь моего несчастного племянника все подозревают в убийстве.

– Пожалуйста, изложите нам подробности, – попросил Холмс. Прежде всего, – продолжал священник, – я должен сказать, что Трелони был человек строгих и непреклонных взглядов. Мне так и кажется, будто я вижу его – высокого и широкоплечего, с большой головой и седой серебристой бородой, – стоящего на фоне вспаханного поля. В своей спальне каждый вечер перед сном сквайр имел обыкновение прочитывать главу из Библии. После этого он заводил часы, у которых к этому времени почти кончался завод. Ровно в десять вечера он ложился и вставал в пять утра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.