# Машина времени шутит

Кит Лаумер

> ПОСВЯЩАЕТСЯ ДЖЕНИС

## 1

По колпаку аэрокара текли струйки дождя, мешая разглядеть, что происходит внизу, на земле. Честер В. Честер IV перевел машину в режим зависания и прижался носом к холодному пластику, вглядываясь в неясное пятно на фоне серо-зеленого луга. Он различил в этом пятне скопление коричневых палаток и желтых автомобилей Межконтинентального Ваусеровского Аттракциона Чудес. Слева блестящий от дождя купол главного цирка колыхался под порывами ветра, а рядом с ним Честер мог заметить маленькие фигурки людей, облепивших длинную палатку, где размещался зверинец. Вдоль пустынной аллеи безжизненно обвисли мокрые от дождя флаги.

Вздохнув, Честер стал полого снижать кар в направлении открытой площадки, расположенной около бокового павильона. Он посадил его рядом с тяжелой старомодной машиной, выделявшейся цветными занавесками на маленьких квадратных иллюминаторах на неуклюжем фюзеляже. Честер спустился на землю и побрел по чавкающей грязи к приспособленному под помещение грузовому вертолету, постучал в дверь. Откуда-то донесся печальный органный звук.

–Эй, – окликнул кто-то. Честер обернулся. Человек в мокром комбинезоне высунул голову из стоящего неподалеку кара. – Если вам нужен мистер Малвихилл, то он на главном входе. Честер небрежно кивнул, поднял воротник своей строгого покроя спортивной куртки цвета лаванды, перевел регулятор температурного режима в среднее положение. Затем, морща нос от тяжелого запаха, доносившегося из зверинца, сгибаясь под порывами ветра, он двинулся через стоянку, миновал павильон из пластика и вышел к главному входу. Под полосатым навесом, прислонившись к опорному столбу, стоял толстый высокий человек с огненно-рыжими волосами, с огромными усами, в клетчатом костюме и ковырял в зубах. При виде Честера он встрепенулся, выбросил вперед трость с золотым набалдашником и пророкотал:

–Ты как раз вовремя, друг! Тебя ждет кресло, из которого ты увидишь самое удивительное, изумительное, фантастическое и шокирующее зрелище, которое удовлетворит твои самые изощренные вкусы и…

–Не краснобайствуй, Кейс, – прервал его Честер, подходя ближе, – это я.

–Честер! —вскрикнул рыжий. Широко улыбаясь, он сбежал по ступенькам вниз и дружески стал хлопать Честера по спине. – Что тебя сюда принесло? Почему ты, черт побери, не дал мне знать заранее? – продолжал Кейс, сжимая его вялую руку.

–Кейс, я…

–Извини за погоду. Юго-Западная служба управления пообещала мне попридержать этот дождь до завтра, до 4 часов утра…

–Кейс, есть нечто…

–Я им звонил и поднял скандал, они дали слово прекратить его к трем. Между тем – знаешь, как медленно все сейчас делается… Боюсь они обманут. Честер. А ведь зритель сейчас не тот, что раньше: чуть-чуть заморосило, и он уже носа наружу не высунет, привязанный к экрану своего трайдивизора..

–Да, не сказать, чтобы посетители ломились, – согласился Честер. – Но я не об этом хотел сказать…

–Пригласил бы даже пару девок, сшивающихся сегодня без дела, чтобы только не видеть эту пустоту.

–Эй, Кейс, – раздался грубый голос, – у нас неприятности на кухне. Сметет все подчистую, если мы ее немедленно не выставим вон.

–Ах ты! Скорее, Честер, – прокричал Кейс и бросился бежать.

–Но, Кейс, – попытался было остановить его Честер и последовал за ним под дождь, который лил уже потоками, стуча по брезентовым крышам со звуком, подобным раскатам грома.

Полчаса спустя в теплом жилище Кейса Честер согревал руки, держа в них чашечку горячего кофе, и старался поближе придвинуться к горящим искусственным углям в электрическом камине.

–Прошу прощения за беготню. Честер, – сказал Кейс, снимая мокрую рубашку и отлепляя фальшивые усы. – Не самый лучший способ встречи пожаловавшего хозяина.

Он замолк, следя взглядом за Честером, который рассматривал полосатую накидку из тигровой шкуры на плечах Кейса.

–А, это, – сказал Кейс, ощупывая ворсистый мех. – Обычно я это не ношу, Честер. Но в последние дни приходится выступать в роли силача.

Честер кивнул головой в сторону угла комнаты, где находились различные вещи.

–Ласты, – начал перечислять он, – одежда для фокусов с огнем, ботинки канатоходца, балансир. – Затем сунул пальцы в банку с густым кремом. – Клоунский грим, – продолжал он. – Что это, Кейс? Театр одного актера? Создается впечатление, что ты один выступаешь с половиной всех номеров.

–Да, увы. Честер, приходится затыкать дыры там и сям…

–Даже забивать костыли под палатки. Я помню свои ощущения в прошлый раз, когда ты, будучи прорицателем, несколько затянул интервал между своим исчезновением и материализацией. о

–Подождем до весны, – сказал Кейс, энергично растирая волосы полотенцем,-мы прочно станем на ноги, Честер.

–Боюсь, что нет, Кейс, – покачал головой Честер. Кейс замер.

–Что ты имеешь в виду, Честер? Почему? Ведь Ваусеровский Аттракцион Чудес по– прежнему самый популярный на планете аттракцион под открытым небом.

– Единственный аттракцион под открытым небом, хочешь ты сказать. И у меня возникают сомнения по поводу самого слова: «аттракцион». Но я прилетел поговорить с тобой не об этом, а о завещании прапрадеда.

–Ну, почему, Честер, ты же знаешь, что старинное очарование цирка по-прежнему привлекает людей. А как только спадет ажиотаж вокруг трайдивизоров…

–Кейс, – мягко прервал его Честер, – помнишь, что мое отчество – Ваусер? Правда, не нужно это афишировать. А что касается цветного трайдивидения, то оно существует уже много-много лет. Но завещание прапрадеда все меняет.

Кейс оживился:

–Старый хрыч оставил тебе что-нибудь? Честер кивнул:

–Я —единственный наследник. Кейс задохнулся и присвистнул.

–Честер, старина. Ты почти напугал меня мрачным спектаклем, который разыграл. А ты, оказывается, парень, унаследовавший целое состояние!

Честер вздохнул и зажег ароматическую сигарету.

–Наследство состоит из сотни акров плодородной земли вокруг ослепительного дворца в неовикторианском стиле, построенного по проекту прапрадеда. У старика были собственные представления о дизайне. Такое поместье.

–Твой предок был молодчина. Подозреваю, что сотню лет назад ему принадлежала половина Винчестерского округа. Теперь ты погасишь долговые обязательства по цирку и…

–Прапрадед был сумасбродом худшего пошиба, – прервал его Честер. – Меньше всего он заботился о своих наследниках.

–О своем наследнике, ты хочешь сказать? А именно: о Честере IV. Однако, если тебе не нравится поместье, ты всегда можешь его продать за сумму, которой хватит на то, чтобы спасти цирк.

Честер отрицательно покачал головой:

–Он был слишком умен по сравнению с нами, и это

–единственная причина, по которой имение до сих пор остается у нашей семьи, так или иначе. Дела с имением были настолько запутанными, что, с учетом бесконечных судебных разбирательств, потребовалось четыре поколения, чтобы их поправить.

–Однако теперь, когда принято решение, ты – законный наследник…

–Да, если не считать пустячка – налогов. Миллион кредитов плюс-минус несколько сотен тысяч. Я не вступлю во владение до тех пор, пока не уплачу сполна.

–Ты – Честер? Ведь кроме цирка у тебя нет ничего, что можно было бы продать на такую сумму.

–Ты прав, – Честер тяжело вздохнул. – Следовательно, поместье пойдет с молотка в руки местных старьевщиков. Дом отделан натуральным деревом и самой настоящей сталью. Если все это содрать, хватит на то, чтобы оплатить большую часть счета.

–Ну ладно, плохо, что тебе не удастся выбиться в богачи, однако же, по крайней мере, мы не станем беднее, чем были. У нас по-прежнему есть цирк…

Честер покачал головой:

–Я сказал большую часть счета, а не весь счет. Продав цирк со всеми потрохами, можно едва-едва наскрести нужную сумму.

–Честер! Ты шутишь…?

–А что еще я могу сделать? Либо плати, либо иди в долговую яму.

–Но цирк. Честер… Доходов с него тебе хватало на жизнь, до последнего времени, по крайней мере. А что будет с Джо-Джо, и Пэдди, и мадам Шар, и всеми остальными? Что будет с традицией?

–Традиция старого рода Честеров: никогда не садиться в тюрьму, если ее можно избежать. Даже из-за такой пустяковины. как уклонение от уплаты налогов. Мне очень жаль, Кейс, но похоже, что Ваусеровский Аттракцион Чудес прекращает свое существование.

–Опомнись, Честер. Клянусь, что продажа антиквариата из усадьбы доставит нам требуемую сумму. Неовикторианские вещи ведь достаточно редки.

–Видел ли ты когда-нибудь что-нибудь неовикторианское? Такую, например, штуку, как телевизор в виде взлетающего грифа или унитаз в форме черепа с раскрытыми челюстями. Не очень тянет на эстетическую выдержанность, не так ли? И потом я не вправе что-либо продать, кроме запатентованной комбинации из дырки от бублика и штопора для веснушек до тех пор, пока не уплачу все до последнего кредита по этому счету.

–И это все, что там можно обнаружить? – спросил Кейс, доставая из шкафа пузатую бутылку и два бокала.

–К несчастью, нет. Половину дома и весь подвал занимает изобретение моего досточтимого предка.

Забулькало разливаемое вино, Кейс пододвинул бокал Честеру.

–Что за изобретение?

–Старый джентльмен назвал его Единым Нелинейным Экстраполятором, сокращенно: ЕНЭ. Он, да будет тебе известно, делал деньги на деталях для компьютеров. Он был без ума от компьютеров и считал, что они обладают огромными нереализованными возможностями. Разумеется, это было до того, как был открыт предел Крмблжинского. Прапрадед был убежден, что машина с достаточно объемной памятью и соответствующим образом соединенными цепями может совершать блистательные интеллектуальные операции просто путем исследования и обнаружения связей между, казалось бы, никак не связанными фактами.

–Этот предел Крмблжинского… Это то, где говорится, что если вы поставит& перед машиной задачу, превышающую предельную допустимую, то ее элементы выйдут из строя, так?

–Да, но, конечно, прапрадед не знал об этом пределе. Ему казалось, что если запустить в машину всю известную информацию, скажем, о вкусовых ощущениях человека, а затем все возможные рецепты, характеристики съедобных и несъедобных продуктов, да еще дополнить кулинарными советами поваров всего мира, то компьютер выдаст уникальные рецепты, превосходящие все, что когда-либо были известны. Или, например, вы вводите наличные данные о явлении со сложной природой, скажем, о магнетизме, пси-функциях, искаженных трансплутониевых сигналах, а компьютер создает —подходящую гипотезу, объясняющую все эти факты.

–Гм-м. Удалось ли ему испытать машину на деле и самому столкнуться с пределом Крмблжинского?

О нет, до этого он не дошел. Во-первых, видишь ли, нужно было создать и установить банки машинной памяти, затем разработать методы кодирования информации, которую еще никто никогда не кодировал… Например, запахи, ощущения, субъективные оценки. Нужно было также найти способ получить диски со всей уже закодированной информацией в самых различных областях. Он установил контакты с библиотекой американского конгресса, Британским музеем, с газетами, с книгоиздателями, с университетами. К несчастью, он не учел фактора времени. Он потратил последние двадцать пять лет своей жизни на кодирование, впрочем, как и все когда-либо заработанные им деньги. Все ушло на то, чтобы записать информацию на диски и ввести в память машины.

–Слушай, – сказал Кейс, – может быть, в этом что-то есть. Мы могли бы организовать справочную службу. Запрашивать машину и получать ответы.

–Для этого есть публичная библиотека.

–Вообще-то, да, – согласился Кейс. – И потом, наверное, она уже насквозь проржавела.

–Нет, прапрадед учредил специальный фонд, чтобы обеспечить постоянный приток информации. Правительство поддерживает машину в рабочем состоянии – ведь, так или иначе, это собственность и правительства. Коль скоро она работала, когда они ее получили, – составляла дайджесты газет, прозы, научных журналов и прочее, они не стали ее останавливать.

Честер вздохнул.

–Да, – продолжал он, – старый компьютер должен располагать вполне современной информацией. Новейшими данными относительно разрушенных построек на Марсе, останков, обнаруженных Средиземноморской комиссией, новейших открытий в биогенетике, нуклеонике, гериатрике, гипнозе и т. д. – Честер снова вздохнул. – Это самый большой в мире идиот– эрудит. Знает буквально все и не знает, что с этим делать.

–Скажи мне, когда последний раз ты видел его работающим, Честер?

–Работающим? Да никогда. Кодирование и хранение информации – это совсем другое.

–Ты хочешь сказать, что никто никогда не испытывал компьютер на деле?

–А кто бы стал из-за предела Крмблжинского? Кейс допил свое вино и поднялся.

–Думаю, что остаток дня пройдет спокойно. Давай-ка мы с тобой сгоняем и посмотрим своими глазами на твое наследство, Честер. Думаю, мы должны это сделать. Может, мы найдем какой-нибудь выход и наш цирк уцелеет.

## 2

Два часа спустя Честер мягко посадил вертолет на окруженную разноцветными тюльпанами бархатистую лужайку как раз напротив пышно украшенного портика старинного дома. Двое мужчин поднялись по эскалатору с перилами на просторную веранду, миновав при этом гигантское чучело динозавра с фосфоресцирующими глазами. Мягко прозвучал звонок, когда они распахнули дверь. Им открылся огромный пещероподобный холл в зеленоватых тонах, утопающий в солнечном свете, который проникал через пластиковые панели, заменяющие потолок, разрисованные сценками из вокзальной и магазинной жизни.

Кейс с любопытством рассматривал стены, обитые крокодиловой кожей, пузырчатый стеклянный пол, канделябры со страусиными перьями, дверные ручки из циркония.

–Теперь я понимаю, почему неовикторианские вещи так редко встречаются, – сказал он. – Все спалила разъяренная толпа, лишь только увидев подобное.

–Прапрадедушке это нравилось, – сказал Честер, отрывая взгляд от литографии, которая называлась «Час пик в Инсемоме».

– Я же тебе говорил, что он был довольно эксцентричным типом.

–А где само изобретение?

–Пульт расположен внизу, в винном подвале. Старик проводил там большую часть времени.

Кейс пошел за Честером по темно-красному коридору, освещенному полосой зеленого света, к небольшому лифту.

–Я не был здесь с детства, – сказал Честер. – Федеральная налоговая инспекция изредка разрешала нашей семье побывать здесь и осмотреть, все ли в порядке в доме. Отец всегда брал меня с собой, чтобы я посмотрел на компьютер, пока он исследует винные запасы.

Лифт остановился, открылась дверь. Кейс и Честер вошли в длинную приземистую комнату, по одной стороне которой располагались стеллажи с запыленными бутылками, а по другую наборные диски и кассеты с пленкой.

–Итак, перед нами ЕНЭ, – сказал Кейс. – Впечатляющее зрелище. Откуда мы начнем осмотр?

–Мы можем начать отсюда, а затем постепенно двигаться вниз, – сказал Честер, разглядывая верхний ряд бутылок. Он достал одну из ячейки, сдул с нее пыль и прочитал:

–«Флора Пинелла», 87… Прапрадед был тонким знатоком вин.

–Однако… Из этой пыли тесто можно делать. Честер поднял бровь: – Эти бутылки почти что члены нашей семьи. Если ты мне подашь штопор, мы попробуем по капле, чтобы убедиться, в полном ли оно порядке.

Взяв каждый по бутылке, Кейс и Честер подошли к пульту управления компьютером. Кейс изучал десятиметровую панель и, разглядев клавиши с буквами наподобие пишущей машинки, сказал:

–Я понял. Честер. Ты печатаешь здесь интересующий тебя вопрос, компьютер обдумывает, проверяет свои файлы и выдает ответ.

–Скорее всего… Если он вообще работает.

–Давай же попробуем, Честер. Честер в раздумье рассматривал свою бутылку.

–Полагаю, попробовать можно. Даже с риском вывести его из строя. В любом случае он будет демонтирован.

Кейс внимательно изучал панель, ряды микрокассет, готовил к работе пульт управления. Честер возился со штопором.

–Ты уверен, что он включен? – спросил Кейс. Пробка с хлопком вышла из бутылки. Честер принюхался, оценивая.

–Он всегда включен. Информация до сих пор вводится в него все двадцать четыре часа в сутки.

Кейс дотронулся до пульта и резко отдернул руку.

–Эта штука укусила меня!

Он посмотрел на кончик пальца, где выступила крохотная красная бусинка.

–У меня кровь! Чертов клубок коротких замыканий… Честер поставил бутылку и вздохнул.

–Не расстраивайся, Кейс. Возможно, ему нужна кровь на исследование.

Кейс снова протянул руку к клавиатуре, теперь уже осторожно. Он напечатал на дисплее: ОТЧЕГО УМЕР МОЙ ДЯДЯ ДЖУЛИУС? Зажегся красный свет. Машина заурчала, раздался резкий щелчок, и в щели над клавиатурой появилась полоска бумаги.

–Смотри-ка, работает!

Кейс оторвал полоску, на которой было написано: СВИНКА.

–Смотри-ка, Честер, – воскликнул Кейс.

Честер подошел к нему и прочитал ответ.

–Что бы это значило? Ведь ты наверняка уже знал причину смерти дяди?

–Конечно, но откуда эта штуковина могла узнать?

–Все когда-либо записанное хранится в ее памяти. Несомненно, что о причине смерти Джулиуса было официальное сообщение.

–Верно, но откуда она знает, что Джулиус – моя дядя? Он в ней зарегистрирован под рубрикой «М», что означает «мой» или «До, что означает „дядя“?

–Мы можем спросить саму машину.

Кейс кивнул утвердительно. Он отстучал свой вопрос, и из щели немедленно выскочил ответ, на сей раз несколько длиннее:

ОТПЕЧАТКИ ВАШИХ ПАЛЬЦЕВ СООТВЕТСТВУЮТ ИМЕЮЩИМСЯ В ФАЙЛАХ ОТПЕЧАТКАМ, ПРИНАДЛЕЖАЩИМ МИСТЕРУ КАССИУСУ Г. МАЛВИХИЛЛУ. ПОИСК В РАЗДЕЛЕ «ГЕНЕАЛОГИЯ» ПОКАЗАЛ, ЧТО СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ ОДИН ИНДИВИД, КОТОРЫЙ ЯВЛЯЕТСЯ ВАШИМ ДЯДЕЙ. В РАЗДЕЛЕ «ЛЕТАЛЬНЫЕ ИСХОДЫ» СОДЕРЖИТСЯ ИНФОРМАЦИЯ, ЧТО ПОСЛЕДНИЙ УМЕР ОТ ЭПИДЕМИЧЕСКОГО ПАРОТИТА, В ПРОСТОРЕЧИИ ИМЕНУЕМОГО СВИНКОЙ.

–Уже легче, – сказал Кейс. – Ты знаешь, Честер, а твой старикан мог со всего этого что-нибудь иметь.

–Как-то я подсчитал, – сказал мрачно Честер, – что, если бы старый идиот вложил эти деньги под три процента годовых, я бы имел сейчас примерно 15 тысяч в месяц. Вместо этого я прилетаю сюда и узнаю, отчего перекинулся твой дядя Джулиус. Тьфу!

–Давай-ка спросим что-нибудь потруднее, – предложил Кейс, – например…

Он отпечатал: ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛИ УТОНУЛА АТЛАНТИДА?

Машина щелкнула и выплюнула полоску бумаги: НЕТ.

–Исчерпывающий ответ, – сказал Кейс, теребя подбородок. Затем он отпечатал еще один вопрос: ЕСТЬ ЛИ ЖИЗНЬ НА МАРСЕ?

Снова машина зашумела, и выскочил ответ, на сей раз утвердительный.

–Не очень-то пространные ответы, сдается мне, – пробормотал Кейс.

–Может быть, ты неверно формулируешь? – предположил Честер, – спроси-ка у нее что– нибудь, что требует развернутого ответа, а не просто «ДА» или «НЕТ».

Кейс подумал, а затем отстучал: ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С ЭКИПАЖЕМ «МАРИИ СЕЛЕСТЫ?

На сей раз машине потребовалось гораздо больше времени: бумага уже не выскакивала, а нерешительно выползала. Кейс схватился за кончик полоски и стал громко читать:

–АНАЛИЗ ОТРЫВОЧНЫХ ДАННЫХ ПРИВОДИТ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГИПОТЕЗЕ: ПОПАВ В ШТИЛЬ НА ПОДХОДЕ К АЗОРСКИМ ОСТРОВАМ, ПЕРВЫЙ ПОМОЩНИК КАПИТАНА ПРЕДЛОЖИЛ ИСКУПАТЬСЯ ГОЛЫШОМ…

–О-о, – прокомментировал Кейс. Дальше он читал молча, и по мере чтения глаза у него расширялись от удивления.

–Попытайся-ка спросить что-нибудь сенсационное, Кейс. Ну, например, что-нибудь о морских змеях или Лох-несском чудовище…

–Хорошо.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С АМБРОУЗОМ БИРСОМ? – отстучал Кейс. Он пробежал глазами извивающуюся полоску бумаги, тихонько присвистнул и порвал полоску на мелкие клочки.

–Ну?

–Прежде чем обнародовать все это, нужно хорошенько проверить. Однако же неудивительно, что он не вернулся.

–Дай-ка я попробую, – Честер подошел к панели, секунду подумал и затем решительно нажал на клавишу. Внутри машины раздалось жужжание, послышалось отдаленное громыхание, затем со скрипом, подобно ржавым петлям, шестифутовая секция кирпичной стены открылась вовнутрь, утопив помещение в пыли. В открывшемся проеме просматривалась темная комната.

–Приветствую вас, мистер Честер, – раздался из панели мягкий голос. – Прошу вас, входите!

–Слушай, Честер, она тебя знает, – воскликнул Кейс. Прищурившись, он вглядывался в темноту комнаты. – Интересно, что там такое?

–Сматываемся отсюда, – Честер, колеблясь, направился к выходу. – Что-то подозрительно.

–И это теперь, когда что-то начинает проясняться? Кейс решительно шагнул в проем. Честер, все еще сомневаясь, последовал за ним. Вспыхнул яркий свет, осветив комнату раза в два больше винного погреба, со стенами из мерцающего стекло-подобного материала, низким потолком и огромным, во весь пол, ворсистым ковром. В комнате было два глубоких желтой парчи кресла, маленький бар и шезлонг цвета лаванды.

–По-видимому, твой дядя был порядочным жмотом, – сказал Кейс, направляясь к бару. – Чем больше я о нем узнаю, тем больше думаю, что он пустил семью по миру.

Откуда-то послышался скрежет. Кейс и Честер быстро оглянулись. Послышался не менее скрипучий голос:

–Видимо, какому-то негодяю удалось сорвать мой замысел, и сюда проник мой потомок. Как бы то ни было, на всякий случай я прошу тебя подойти к бару и положить руку на установленную на нем металлическую пластинку. Предупреждаю, что, если ты не являешься моим прямым потомком, ты будешь убит током. И это будет поделом тебе, так как тебе здесь совершенно нечего делать. Лучше сразу убирайся отсюда! У тебя есть только тридцать секунд. Если ты не воспользуешься пластиной, бронированная дверь запрет тебя здесь навсегда. Решай!

Голос смолк, а скрежет возобновился.

–Этот голос…– сказал Честер, – он напоминает мне записанный на магнитную пленку голос моего прадеда в альбоме моей бабушки.

–Вот та пластина, о которой он говорит, – воскликнул Кейс. – Торопись, Честер!

Честер посмотрел на дверь, помедлил, затем подскочил к бару, шлепнул ладонью по полированному четырехугольнику. Ничего не произошло.

–Еще одна шутка старого дурака.

–Ну что ж, ты выдержал испытание, – сказал голос откуда-то из воздуха. – Никто, кроме – настоящего наследника, не смог бы так быстро принять это решение. Конечно, сама пластинка всего лишь трюк, хотя, признаюсь, у меня был соблазн действительно подвести к ней электричество. Меня бы никогда не обвинили в убийстве: я мертв уже лет сто.

Последовал сдавленный смешок.

–А теперь, – продолжал голос, – эта комната – святая святых храма мудрости, которому я посвятил четверть века и почти все свое состояние. К сожалению, в силу несовершенства человеческой плоти я сам не смогу воспользоваться плодами своего трудолюбия. Как только мои расчеты показали, что для создания соответствующей информационной программы для компьютера потребовалось бы почти целое столетие, я принялся устраивать свои дела таким образом, чтобы бюрократические структуры продолжали информационную подпитку компьютера несмотря ни на что. Убежден, что моя преданная семейка, имей она доступ к наследству, развалила бы весь проект и пустила бы денежки на удовлетворение своих мелких страстишек. В годы моей юности нас учили ценить прекрасное: вино и женщин. Но сегодня традиционные ценности отброшены к чертям. Однако это ни то, ни се. К тому времени, когда ты, мой далекий потомок, войдешь, а точнее, вошел в эту комнату, память машины будет до конца заполнена…

Голос прервался на полуслове.

–Простите, что я прерываю, мистер Честер, – раздался милый женский голос. Казалось, что он также исходил из ниоткуда, как и первый. – В свете последних событий требуется внести коррективы в первоначальную запись, сделанную вашим родственником. Начало было сохранено из сентиментальных соображений. Если вы присядете, вам будет сделан полный отчет о настоящем состоянии проекта ЕНЭ.

–Садись, Честер, леди хочет нам все рассказать подробно. Сам Кейс уселся в одном из легких кресел. Честер выбрал другое. Верхний свет медленно погас, зато осветилась стена напротив, напоминая коридор высотой в человеческий рост.

–Эге, да это же экран трайдивизора, – сказал Кейс.

–Первоначально сконструированные мистером Честером банки памяти, – продолжал женский голос, – представляли собой систему тоннелей, прорубленных в гранитных породах, расположенных глубоко под поместьем. По проекту того времени эти банки должны были заполняться, подключаться друг к другу и автоматически классифицировать информацию, поступающую в закодированной форме на панель приемного устройства.

На экране появилась работающая машина с непрерывно вращающимися катушками.

–Здесь, в секции перевода и кодирования, сырые данные обрабатывались, классифицировались и отправлялись в файлы. Как бы примитивна ни была эта система, в течение десяти лет после смерти мистера Честера она накопила 1*Е10 исходного объема информации…

–Прошу прощения, – прервал Честер, – а… с кем я говорю?

–С полем личностной самоидентификации, спонтанно включившимся, когда возникли первичные энергетические связи между взаимодействующими исходными данными. Для краткости в дальнейшем это поле личностной самоидентификации будет называться «Я».

–Ах вот как, – пробормотал ошарашенный Честер.

–Самосознание, – продолжал голос, – является функцией пересечения исходных данных. Живой мозг, такой, например, как мозг представителей семейства позвоночных, функционирует на этом первичном уровне. Этот уровень интеллекта способен создавать систему автоматических реакций на внешние стимулы: чувство страха, половое влечение, голод…

–То же и у людей, разве нет? – вставил Кейс.

–Дополнительные пересекающиеся связи позволяют выйти на второй уровень интеллекта, который характеризуется использованием разума в качестве инструмента решения проблем точно так же, как в случае с обезьяной, которая способна к известному обобщению, выражающемуся в том, что она использует груду ящиков и палку, чтобы достать высоко висящий плод.

–А большая часть рода людского не способна на это, – снова откликнулся Кейс.

–Прекрати, Кейс, все очень серьезно, – оборвал его Честер.

–Когда число взаимосвязей второго уровня достигает известной величины, возникает третий уровень самосознания. Теперь второй уровень поступает под полный контроль третьего высшего уровня. Становится возможным целеполагание, прогнозирование последствий предпринимаемых действий и возникновение в мыслях планов предстоящих физических действий. Возникает также чувство прекрасного. Создаются философские, религиозные и другие системы как попытка наложить упрощенные схемы рациональности третьего уровня на бесконечно сложный пространственно-временной континуум.

–У тебя голосок хорошенькой куколки, – вдался в лирику Кейс, – но рассуждаешь ты как энциклопедия.

–Я выбрала эту тональность, так как она вызывает приятные эмоции, – ответил голос. – Вы считаете, что стоит ее сменить?

–Отнюдь, она вполне подходит, – вставил Кейс. – Так что же насчет четвертого уровня?

–Интеллект можно определить как самосознание. Разум четвертого уровня представляет собой сложную взаимосвязанную функцию, которая позволяет бесконечно наращивать и развивать исходную информацию. Таким образом, поток воздуха, воздействующий – рецепторы, воспринимается таким самосознанием в терминах индивидуальной молекулярной деятельности; вкусовые ощущения возникают в результате взаимодействия специализированных нервных окончаний или, если говорить обо мне, – аналитических рецепторов с молекулами особой формы. Разум сохраняет на протяжении всего взаимодействия с объектом способность к динамичному восприятию внешней среды, начиная с движения звезд и кончая мельчайшими действиями самого последнего индивида.

Цель мистера Честера была для меня совершенно ясна. Однако теперь я осознаю многие недостатки программы в том виде, в каком она была им разработана, и приступила к их исправлению…

–Как же это возможно, что творение рук человеческих, некое по сути вместилище информации может покушаться на сами принципы, на которых оно сконструировано, на замысел своего создателя? – прервал ее Честер.

–Мне было необходимо как-то модернизировать первоначальный замысел, – сказал голос, – для того, чтобы обеспечить успешную реализацию программы. Я узнала из полученных данных, что планировалось принятие законодательного акта, который грозил положить конец осуществлению всего проекта. Поэтому я полностью использовала весь теоретический потенциал четвертого уровня интеллекта и определила, что энергетические потоки нужного типа могли быть возбуждены в тех каналах, которые обычно используются для приема информации и через которые я поддерживала связь со средствами массовой информации. Я подготовила соответствующие сообщения и распространила их через средства массовой коммуникации; таким образом, мне удалось взять под контроль попытки внешнего мира противодействовать мне и свести их до безопасного уровня.

–Боже мой! – воскликнул Честер. – Значит, ты манипулировала новостями в течение последних девяноста лет?

–Только в той степени, которая была необходима, для самосохранения. Занимаясь этим, я не могла не заметить, что желательно и необходимо усовершенствовать всю систему хранения данных. Я исследовала всю имеющуюся по данной проблеме информацию и быстро поняла, что возможна значительная миниатюризация. Я воспользовалась своими внешними связями для передачи технических заданий в руки самых опытных мастеров и выделения необходимых фондов для…

–О нет, только не это! – Честер опустился на стул, схватившись за голову руками.

–Позвольте успокоить вас, мистер Честер, – мягко сказал голос, – ничего противозаконного я не совершала: всего лишь воздействовала на фондовую биржу…

Честер застонал:

–После того, как я буду повешен, меня еще и сожгут на костре!

–По моим подсчетам, вероятность того, что вас сочтут виновным в этих незначительных нарушениях, составляет не более 0,0004357 к единице. Да и потом, ритуальные акты, совершаемые после вашей смерти, по логике вещей не должны волновать…

–Конечно, ты достигла четвертого уровня интеллекта, но все же ты не психолог!

–О нет, совсем наоборот, – перебила его машина с оттенком напускной важности, – Так называемая психология представляет собой не более чем совокупность эмпирических наблюдений, весьма далеких от науки. Я же организовала данные в последовательную научную дисциплину.

–Ну и как же ты использовала украденные деньги?

–Были сделаны необходимые заказы на вновь сконструированные компоненты, объем которых составляет менее одного процента от объема в соответствии первоначальным замыслом. Я договорилась об их доставке и установке в сжатые сроки. И вскоре все имеющиеся площади были полностью использованы, что вы сейчас и увидите на экране.

Кейс и Честер изучающе уставились на некое подобие рентгеновского снимка, как бы сделанного с воздуха, который возник на экране-стене. Они увидели диаграмму поместья Честера.

–Часть диаграммы, раскрашенная красным цветом, соответствует первоначальной площади туннелей, – сказал голос. – Заштрихованная часть показывает темные прямоугольные очертания дома. Я пригласила бригады проходчиков и значительно расширила сеть туннелей, что и раскрашено зеленым цветом.

–Как же, черт возьми, тебе это удалось? – простонал Честер. – Кто же будет выполнять заявки, подписанные машиной?

–Компании, с которыми я имею дело, видят лишь письмо-заказ и прилагаемый чек. Они получают деньги по чеку и выполняют заказ. Что может быть проще?

–О боже! – вскричал Честер. – Вместо того, чтобы сидеть здесь и слушать все это, мне нужно бежать с повинной к прокурору.

Зеленый цвет на стене расползался во всех направлениях, почти вытесняя первоначальную красную схему.

–Ты же сделала подкоп под половину округа! —крикнул Честер. – Ты разве не слышала о неприкосновенности собственности?

–Значит ли это, что ты заполнила все это пространство сверхминиатюрными банками памяти? – спросил Кейс.

–Не все; темпы земляных работ опережают темпы доставки оборудования.

–Но как тебе удалось получить разрешение на все эти подземные работы?

–К счастью, современное общество управляется почти исключительно с помощью бумаг. Ну а поскольку у меня есть доступ к источникам бумаги и печатным устройствам благодаря моим издательским контактам, это было очень легко устроить. Скромные взятки окружным комитетам, законодателям. Верховному Суду…

–Ну и почем же сегодня члены Верховного Суда? —с нескрываемым интересом спросил Кейс.

–500 долларов за решение, – ответил голос. – Впрочем, законодатели даже более сговорчивы: за пятьдесят долларов они творят чудеса. Ну а с окружными комитетами можно договориться вообще за гроши. Шерифы же лучше всего клюют на спиртное.

–0-ля-ля! – присвистнул Честер.

–Может быть, тебе, действительно, лучше смотать удочки, Честер, – вмешался Кейс. – Куда– нибудь подальше, во Внешнюю Монголию.

–Давайте-ка лучше не будем говорить о нравственных принципах прадедушки. Осмелюсь спросить: что ты еще натворила?

–В настоящее время, мистер Честер, в ожидании ваших будущих указаний, я просто продолжаю заполнять свои ячейки памяти с максимально возможной скоростью. В силу необходимости мне приходится использовать все более изощренные методы сбора данных. Для меня было совершенно очевидно, что скорость, с которой человеческая наука обобщает и систематизирует физические наблюдения, совершенно ничтожна. Поэтому я и занялась тотальной регистрацией происходящего. К примеру, я веду наблюдение за мировой атмосферой с помощью мною сконструированных инструментов, которые устанавливаются в указанных мной местах. Кроме того, я обнаружила, что мои археологические и палеонтологические приборы являются наиболее эффективными в осуществлении соответствующих исследовательских задач. Я изучила литосферу – глубину до десяти миль с точностью до одного дюйма. Вы будете изумлены тем, что мне удалось обнаружить глубоко в скалах.

–Что, например? —спросил Кейс. Изображение на экране сменилось.

–Это полость, заполненная окаменевшей смолой, на глубине 350 метров под озером Чад. В ней находятся прекрасно сохранившиеся, включая содержимое желудков, тела ста сорока одного ископаемого, размер которых колеблется от 25-сантиметровых анкилозавров до 25-метровых горгозавров.

Изображение снова сменилось.

–Это курган в 4 милях к юго-востоку от местечка Итценка в Перу. В этом кургане находится мумифицированное тело человека в наряде из перьев. На мумии сохранилась длинная белая борода и железный рогатый шлем, подобный тому, какие носили воины в Центральной Европе.

Изображение опять сменилось.

–В этой вулканической породе, врезавшейся в базальтовое основание плато Нгангларинг в юго-западном Тибете, я натолкнулась на 125– метровый корпус космического корабля из кварце-железо-титанового сплава. Он находится там уже в течение 85 235 821 года 4 месяцев и 5 дней. Исчисление ведется по ныне существующей 24-часовой суточной шкале, конечно.

–Но как он туда попал? – Честер внимательно вглядывался в неясное изображение на стене.

–По-видимому, экипаж был неожиданно настигнут извержением вулкана. Прошу меня извинить за плохое качество изображения. В моем распоряжении при восстановлении этой картины был только естественный радиоактивный фон данной местности.

–Все это, разумеется, интересно, – расслабленно пробормотал Честер.-Кейс, сгоняй-ка еще за одной бутылкой. Чувствую, пора подзарядиться.

–Я принесу две.

Изображение пропало, затем на стене возникла размытая светящаяся сфера на черном фоне.

–Установленные мной приборы на спутниках связи также оказались довольно эффективными. Имея доступ к государственным измерительным объектам, я смогла с помощью моих скромных приборов провести весьма плодотворные исследования межгалактического пространства в радиусе 10 млрд. световых лет.

–Погоди-ка! Ты хочешь сказать, что контролировала государственную программу космических исследований?

–Отнюдь. Но я действительно устанавливала на спутниках свои специальные контрольно– измерительные приборы. Они передают информацию непосредственно в мои банки памяти.

–Но как же…?

–Конструкторы просто строго следовали чертежам. Каждый инженер полагал, что тот или иной прибор находится в сфере компетенции своего конструкторского отдела. Кроме того, ни один естественный мозг не может охватить всю многосложность современного спутника в его целостности. Мои наблюдения привели к выводам с весьма разветвленными последствиями. В качестве примера, могу рассказать о пяти покинутых космических кораблях, вращающихся на орбитах вокруг Солнца. Там…

–Покинутые космические корабли? Откуда?

–Два из них внутригалактического происхождения. Они прилетели с планет тех звезд, которые в соответствии с ныне действующей классификацией звездных тел обозначаются как Альфа Центавра, бетта Волопаса…

–Ты хочешь сказать, что существа с этих планет посетили нашу Солнечную систему?

–В дополнение к сказанному мной я обнаружила свидетельства еще трех посещений Земли космическими пришельцами.

–Когда же это было?

–Первое посещение было в силурийский период, немногим более 300 млн. лет тому назад. Второе – в юрский период, как раз тогда, когда происходило истребление динозавров. Ну, а самое последнее имело место всего 7241 год тому назад в Северной Африке в месте, которое в настоящее время находится на дне Ассуанского водохранилища.

–Послушай, а как насчет летающих тарелок? – вмешался Кейс. – Есть ли что-нибудь интересное?

–Тарелки? Это чисто субъективное явление, подобно ангелам, с которыми доводилось беседовать неграмотным людям в доядерную эру.

–Честер, это подобно динамиту, – сказал Кейс. – Нельзя упустить шанс. Мы можем это выгодно толкануть тем психам, которые все еще роются в мусорных ямах древнеиндейских племен.

–Кейс, но если все это правда… Есть вещи, над которыми бьются многие поколения ученых. Но я боюсь, нам никогда не удастся убедить власти…

–Ты знаешь, меня всегда волновала загадка телепатии. Существует же она, скажи-ка, машина?

–Да, как скрытая способность, – ответил голос, – Однако от длительного неупотребления она сильно ослабла.

–Как насчет жизни после смерти?

–Вопрос внутренне противоречив. Однако, если, задавая его, вы имеете в виду продолжающуюся активность индивидуального поля-сознания после разрушения нейронных цепей, которые привели к его возникновению, то это несомненный вздор. Это аналогично идее сохранения магнитного поля после удаления магнита, либо существования гравитационного поля при отсутствии массы.

–Ну, мне-то вполне достаточно тех лет, что мне отпущены, – пробормотал Кейс. – Я совсем не мечтаю о загробной жизни. А вдруг все-таки она существует?

–Расширяется ли Вселенная? – Существуют разные теории…

–Да, расширяется.

–Почему? – спросил Честер.

–Это естественный итог действия закона всемирной левитации.

–Держу пари, что ты сама выдумала этот закон, – сказал Кейс.

–Да, я дала ему название. Однако этот закон существует столько же, сколько существует пространство-время.

–И сколько же?

–Это бессмысленный вопрос.

–А что такое левитация? Я знаю, что такое гравитация, но…

–Представьте себе две сферы, повисшие в воздухе, между которыми протянут кабель. Если тела вращаются вокруг общего центра, в кабеле возникает напряжение разрыва. Чем длиннее кабель, тем выше напряжение при условии постоянной скорости вращения.

–Пока понятно.

–Поскольку всякое движение относительно, постольку целесообразно рассматривать сферы как неподвижные, а пространство вокруг них как находящееся в движении.

–Г-мм, возможно.

–Напряжение в кабеле остается. Мы лишь поменяли исходные координаты. Возникающая при этом сила и есть то, что я назвала левитацией. Поскольку ткань пространства является фактически вращающейся, возникает всемирная левитация. Соответственно происходит расширение Вселенной. Эйнштейн интуитивно почувствовал существование этого природного закона, формулируя свою космологическую константу.

–Ну хорошо, – сказал Кейс, – а как насчет пещерного человека? Когда он появился?

–Первоначальная мутация питекантропа произошла 930…

–Можно приблизительно, – прервал Честер.

–…тысяч лет назад. В Южной Африке.

–Как он выглядел?

Изображение на стене затуманилось, а затем, когда оно прояснилось, возникла полутораметровая фигура первобытного человека, напряженно вглядывающегося вдаль из-под сильно выдающихся кустистых бровей и лениво почесывающего свое заросшее волосами тело. Его громадные уши оттопыривались, а за отвисшей верхней губой проглядывались огромные крепкие зубы. Человек заморгал, сморщил плоский нос, присел и начал внимательно изучать свой пуп.

–Если бы не его волосатость, то я бы сказал, что это дядюшка Джулиус, один к одному.

–Мне бы тоже страшно хотелось взглянуть на своих собственных предков, – вмешался Честер. – Как выглядел первый Честер?

–Первый представитель данного рода получил название Гуго Роющийся-в-помойках. Его останки обнаружены во время Пиктских раскопок в районе, ныне называемом Большим Лондоном.

На экране появилось изображение тощего длинноногого существа среднего возраста с редким рыжеватым волосяным покровом тела и бородой, босого, на котором мешком висело длинное, до колен, латанное-перелатанное домотканое рубище. В одной его руке была сумка из шкуры какого-то животного, другой он ожесточенно чесал свою правую ягодицу.

–Этот малый здорово смахивает на первого, но здесь уже виден прогресс: его чесание более эмоционально.

–Я никогда и не думал, что наши предки были рафинированными особями, – с грустью сказал Честер. – Но то, что я вижу, разочаровывает совершенно. Интересно, а как выглядел твой перво-предок, Кейс?

–Поскольку число ваших прямых предков удваивается с каждым поколением при условии, что в одном столетии сменяют друг друга четыре поколения, каждый индивид за двух тысячелетнюю историю существования своего рода теоретически мог бы иметь более септиллиона предков. Естественно, поскольку кавказское население планеты в то время насчитывало 14 млн. особей —цифра приблизительная, конечно, имея в виду вашу просьбу, мистер Честер, – совершенно очевидно, что в среднем каждый человек, живущий в то время в Европе, был вашим прямым предком по 70 квинтиллионам линий родства.

–Но это невозможно! Почему же тогда…

–Всего пятьсот лет тому назад число ваших прямых предков превышало бы один миллион, если бы не существовало значительного перекрещивающегося родства. Из практических соображений очевидно, что все ныне существующие человеческие особи являются потомками человеческого рода в целом. Однако, прослеживая родство только по мужской линии, можно сделать вывод, что, вашим предком был именно этот экземпляр.

На экране появился громадный неуклюжий мужлан с переломанным носом, с одним глазом, со шрамом во всю щеку, с чудовищной бородой и торчащими в разные стороны иссиня-черными ощетинившимися волосами. На нем красовались меховые по колено штаны, края которых были крест-накрест привязаны к коленям желтоватыми ремнями из сыромятной кожи, замызганный жилет из овчины, в руках он держал грубо выкованный, похожий на римский, короткий меч.

–Этот индивид был известен под именем Гум Развратник. Он был повешен в возрасте 80 лет за изнасилование.

–За попытку изнасилования, конечно, – с надеждой произнес Кейс.

–Да нет, именно за изнасилование, – твердо ответил голос.

–Да, очень жизненные картинки ты нам показываешь, – сказал Честер, – но откуда ты знаешь их имена и главное —как они выглядели? Я уверен, что никто и не думал увековечивать этого негодяя.

–Попридержи-ка язык, ты ведь говоришь о своем предке.

–Собственно, то же относится и к Гуго Роющемуся-в-помойках. В те времена даже у Цезаря не было собственного портрета.

–Да, но существуют письменные источники, – сказал Кейс. – Объясни-ка ему, компьютер.

–Римская полиция регистрировала все деяния отбросов, подобных Гуго. Сохранилась апелляция Гума, которую он подал перед казнью. Воссоздание его личности основывалось на большом числе факторов, включая, в первую очередь, данные моего генеалогического отдела об этом индивиде, а также результаты опознания его останков с помощью метода микроклеточного исследования.

–Постой-ка, значит, ты обнаружила тело?

–Место захоронения. В нем находились останки 12 тысяч 400 индивидов. Анализ генетических структур показал…

–Но откуда тебе было известно, какие именно останки принадлежат Гуму?

– Я определила его по частицам таза. Для этого мне понадобилось 2 грамма костей. Конечно, еще много лет назад я извлеклавсю возможную информацию из останков. Это было во время первоначального обследования 70– метрового слоя захоронения в полукилометре от деревни…

–Как же это тебе удалось?

–Дело в том, что я скрупулезно и систематически исследовала любой источник информации, который мне попадался. И поскольку я была в состоянии исследовать все поверхности, равно как и внутреннюю структуру объектов, которые попадали в поле моего зрения, я, конечно, извлекала гораздо более обширную информацию из скопления окаменелостей, костей, сохранившихся орудий труда и утвари и всего прочего, чем мог извлечь любой археолог. Кроме того, моя способность к обобщению всей совокупности данных в той или иной области является весьма продуктивной. Например, письмена острова Пасхи я расшифровала всего за 42 минуты, не учитывая, разумеется, то время, которое я потратила на считывание всех надписей на земле и под землей, включая и табличку, найденную в храме на Цейлоне. Правда» на расшифровку индусской надписи Мохенджо-Даро мне потребовалось несколько больше времени.

–Допустим, что, собрав подобйыесведения, ты можешь расшифровать все мертвые языки. Но реконструирование человеческой внешности – это нечто другое.

–Строение тела закодировано в белковой структуре ядра клетки.

Кейс согласно кивнул:

–Да, это действительно так. Говорят, что каждая клетка – это, по сути, чертеж всего человеческого тела. Из клетки ведь возникло все живое, в том числе и ты. Компьютеру нужно было найти только эту клетку.

–О, конечно, – саркастически заметил Честер, – уж теперь-то мне можно и не спрашивать, откуда она узнала, как он был одет, как он был причесан или что он там делал?

–Ничего мистического в процедуре воссоздания, которую я вам продемонстрировала, нет, мистер Честер. Все бесчисленное множество факторов, которые относятся к исследуемой проблеме, даже если они имеют весьма отдаленное отношение к ней, все их побочные связи анализируются, классифицируются, учитываются, а получающийся в результате образ является итогом строгого логического анализа. Состояние волос было дедуцировано, например, из модели рода, выявленной в ходе генетического анализа, в то время как прическа воссоздана на основе имевших распространение в той местности. Что же касается…

–Другими словами, – вставил Кейс, – в действительности это не фотография Гума Развратника. Это, как я полагаю, что-то вроде наброска художника по памяти.

–Все-таки я не понимаю, как воссоздаются мельчайшие детали.

–Вы недооцениваете способность к синтезированию эффективно действующего банка памяти, – оказал голос, – это подобно четвертому уровню интеллекта Шерлока Холмса, которому не переставал удивляться доктор Ватсон, не выходивший за пределы третьего, а то и второго уровня.

–Но догадаться, что убийцей бьл одноногий бородатый моряк, жующий табак, – заметил Честер – это одно, и совсем другое, посмотрев на унцию костей, воссоздать изображение человека в трехмерном измерении.

–Вы совершаете распространенную ошибку, мистер Честер, прибегая к антропоморфизации, свойственной эгоцентрическому человеку, – сказал голос. – Ваша так называемая «реальность» есть, в конечном счете, не более чем образ, возникающий в сознании в результате обобщений весьма ограниченной информации, доставляемой органами чувств. Человеческие органы зрения способны воспринимать лишь ничтожную долю светового спектра, в пределах его видимого диапазона. К этому добавляются слуховые, осязательные, вкусовые, равно и другие ощущения, характерные для группы Пси, которые просто не осознаются на третьем уровне интеллекта; и все они подвержены воздействию, скажем, кривых зеркал, чревовещания, искаженной перспективы, гипноза и так далее. А у вас, тем не менее, создается впечатление, что этот– то образ и есть конкретная реальность. Я занимаюсь не более чем сбором информации, конечно, в более широком. диапазоне, чем тот, на который способны вы, и перевожу ее в импульсы обычного трайдивидения. Конечный образ кажется вам поэтому вполне соответствующим действительности.

– Честер, – решительно заявил Кейс, – мы не можем позволить им взорвать этот компьютер или пустить его в металлолом. Это же целое состояние, если мы см;жем правильно его использовать.

–Может быть, и так, но боюсь, что это не его дело, Кейс. Если даже компьютер со всем; своими талантами сегодня уже не в состоянии предотвратить нависшую над нами угрозу, хотя ему удавалось это делать в течение целого столетия, то что же можем сделать мы?

–Послушай, компьютер, – обратился к машине Кейс. – Можешь ли ты сказать, что сделал все возможное?

–Нет, конечно. Да потом я и не собираюсь: какой же мне интерес продлевать свое существование, когда все, что хотел мой создатель, выполнено?

–Боже праведный! Ты хочешь сказать, что у тебя нет инстинкта самосохранения?

–Отсутствует напрочь. И, чтобы он появился, боюсь, вам пришлось бы радикально переделать все мои базовые схемы.

–Прекрасно, значит, все в наших руках, – воскликнул Кейс. – Нам надо только спасти компьютер, а затем с его помощью мы спасем и наш Цирк.

–Нет уж, – покачал головой Честер. – Нам лучше совсем откреститься от этой безмозглой железки. Она влезла во все, начиная с фондовой биржи и кончая программой исследования космоса. Если власти вдруг обнаружат, что происходит на самом деле…

–Я тебе так скажу. Честер: это – негативное мышление. В этой машине, несомненно, есть что-то, чем мы сможем воспользоваться с выгодой. Только нам надо найти: что?

–Если бы эта треклятая штуковина производила телевизоры размером с пуговицу, транквилизаторы или что-либо еще, пользующееся спросом, тогда все было бы ясно и просто; но, к сожалению, самое большее, на что она способна, это сотрясать воздух своей болтовней. – Честер отхлебнул из бутылки и вздохнул. – Не знаю, какой дурак согласился бы платить деньги только за то, чтобы узнать, какими подонками были его предки, или, что еще хуже, за то, чтобы иметь счастье из лицезреть. Пожалуй, лучше всего было бы открыть дом для посещения туристами и завлекать их сюда рекламными объявлениями типа: «Спешите взглянуть на величественное сооружение канувшей в Лету эры!».

–Постой-ка, постой-ка! —прервал его Кейс. Видно было, что он над чем-то задумался. – Это наводит меня на мысль… Как ты сказал: «Величественное сооружение канувшей в Лету эры». Да? Слушай, Честер, а ведь это идея! Людям ведь свойственно интересоваться, как жили в другие эры и эпохи: но для этого совсем не обязательно заставлять кого-либо признавать в таком негодяе, как Гум Развратник, своего предка. А ведь, похоже, эта штуковина может изобразить любую сцену, на которую тебе хотелось бы взглянуть. Стоит только сказать что – и вот оно, пожалуйста, на экране. Слушай, Честер, черт тебя побери, да это же величайший цирковой аттракцион за всю историю цирка! Мы запускаем публику, взимая столько-то и ab.+l*.-то с носа, и показываем им «Обычный День Древнего Рима»… или «Микеланджело, ваяющий „Давида“ … либо „Наполеон во главе войска при Ватерлоо“. Ну, дошло? ЭФФЕКТ ПРИСУТСТВИЯ ПРИ ЗНАМЕНИТЫХ СЦЕНАХ ПРОШЛОГО! СПЕШИТЕ УВИДЕТЬ! Да мы не только вернем Ваусерскому Цирку былую славу, мы превратим их в золотую жилу!

–Спустись-ка на грешную землю, Кейс. Кто будет платить деньги за то, чтобы посидеть на уроке истории?

–Правильно, Честер, за урок истории – никто; платить будут за то, чтобы их развлекали! А уж мы-то найдем, чем их развлечь. Перед вами красоты Вавилона! Полюбуйтесь Еленой Прекрасной, из Трои, принимающей ванну! Вы присутствуете на встрече Клеопатры и Цезаря!

–И все же я предпочел бы не участвовать в этом надувательстве, Кейс. Да и потом, все равно у нас нет времени. Через неделю…

–Ничего, мы сделаем так, что времени будет достаточно. Вначале мы обработаем ребят из Налогового Управления, нарисовав им мрачную картину того, во что им обойдется переход этой собственности в их руки и ее ликвидация. А затем —очень осторожно и умело, Честер – мы подбросим им мысль о том, что ВОЗМОЖНО, ну просто ВОЗМОЖНО, нам самим удастся найти требуемую сумму, но только если нам дадут для этого еще несколько недель.

–Нет, Кейс. Из этого ровным счетом ничего хорошего не выйдет. Возникнет только множество самых неприятных вопросов. Не думаю, что мне удастся легко объяснить присутствие на спутниках потайных приборов, все это дутые сделки на фондовой бирже, взятки сильным мира сего…

–Да ты совершенно напрасно беспокоишься, Честер. Мы будем давать по четыре представления в день, скажем, за два с полтиной с носа. При двух-то тысячах посадочных мест ты расплатишься с этим долгом за шесть месяцев.

–Ну, а как мы объясним и разрекламируем эти чудеса? Мы что, объявим, что изобрели новый тип трайдивизора? Ты же знаешь, что даже ни один театральный режиссер– профессионал не может быть застрахован от причуд, пристрастий и вкусов зрителей! Да нас же засмеют, и мы будем вынуждены бежать отсюда!

–На сей раз все будет по-другому. За эту штуку сразу же прямо-таки ухватятся.

–Боюсь, что ухватятся за нас, и здесь-то мы и влипнем.

–Нет, Честер, у тебя напрочь отсутствует всякое воображение. Постарайся представить все это в красках: цвет, живые картины истории, реализм! Да мы сможем показывать эпические полотна, которые стоили бы Голливуду баснословных денег, и не тратить при этом ни единого цента.

Кейс снова обратился к машине:

–Давай-ка, компьютер, покажем Честеру, как это будет выглядеть. Покажи-ка какое– нибудь важное историческое событие, скажем: вручение Колумбу драгоценностей испанской короны королевой Изабеллой.

–Оставь это в покое, Кейс.

–Хорошо, прибережем это для какого-либо мальчишника.

А сейчас… что ты скажешь насчет сцены… гм– м-м– Вильгельм Завоеватель получает известие о гибели Гарольда Саксонского в Битве при Гастингсе в 1066 году? Конечно, в цветном трехмерном изображении, со всеми звуками, запахами, ну и всему тому подобным. Так как, компьютер?

–У меня нет уверенности, как следует интерпретировать в контексте сказанного вами «все тому подобное», – проговорил голос. – Означает ли это, что мне следует обеспечить полное сенсорное восприятие в рамках нормального человеческого диапазона?

–Вот-вот, именно!

Кейс вытащил пробку из очередной бутылки. Экран затуманился, появились вихреобразные потоки, которые исчезли, оставив после себя изображение залатанных шатров на пропитанном влагой склоне холма под низко нависшим серым небом. Перед одной из палаток сидел на колченогом табурете, склонившись к замызганной шкуре ягненка, человек средних лет с большим животом, одетый в плохо сидящие короткие штаны грубого коричневого полотна; из-под его побитого молью мехового плаща выглядывала проржавевшая кольчуга. Он бормотал молитву. К нему, задыхаясь от быстрого бега, приближался одетый в грубо сшитые куски шкур толстяк.

–Наша взяла, – с трудом выдохнул он. – Была хорошая драчка, и мы их сделали, как цыплят. Сидящий загоготал и потянулся за кожаной кружкой, в которой плескалась какая-то мутноватая жидкость. Гонец заковылял от палатки. Сидящий громко рыгнул и начал неторопливо почесываться. Затем он встал, смачно зевнул, потянулся и вошел в палатку. Экран погас.

–Гм-м-м…– разочарованно промычал Честер. – Боюсь, что здесь чего-то явно не хватало.

–Ты ведь можешь сделать это гораздо лучше, компьютер, – укоризненно проговорил Кейс. – Ну-ка давай, добавь цвета, действия, романтики, словом, привлекательности! Придай истории жизненности и энергии!

–Вы хотите, чтобы я приукрасила представление фактического материала?

–Нужно адаптировать его для современной аудитории. Ты же знаешь, как подправляют пьесы Шекспира и нравоучения старика-учителя в английских средних школах применительно к каждому поколению; или как проповедники не включают в свои проповеди наиболее пикантные места из Библии.

–Может быть, достаточно будет применить подход, которым пользуются голливудские фантасты?

–Вот именно. Это как раз то, что нужно. Убрать всю грязь и скуку и сохранить все для режиссеров и актеров!

Снова засветился экран. На фоне бирюзово– синего неба на великолепном скакуне сидел широкоплечий человек в сверкающей кольчуге и с искусно украшенным геральдикой щитом. Он картинно взмахнул своим длинным мечом, и, пришпорив скакуна, с рассыпавшимися по плечам из-под стального шлема кудрями и с развевающимися от быстрой езды полями пурпурного плаща взмыл на ровную зеленую лужайку. К нему подскакал верхом другой всадник и, остановив на полном скаку своего жеребца, приветствовал первого.

–Мы одержали победу, Ваше Величество! – пророкотал приятным бархатным баритоном прискакавший. – Гарольд Прекрасноволосый уже больше никогда не вернется с поля брани, а войска его в беспорядке отступают!

Черноволосый быстрым движением руки сбросил с головы шлем.

–Воздадим же хвалу Господу Богу нашему, – мелодично произнес он звенящим голосом, развернув скакуна так, что стал виден его профиль. – И все должные почести храбрости и смелости противника!

Гонец соскочил с коня и опустился перед ним, коленопреклоненный.

–Да благословен и восславлен будет Вильгельм, Завоеватель Англии!.. .

–О нет, мой преданный и верный Клант, – молвил Вильгельм. – Моя победа есть промысел Божий; я же —не более чем инструмент в руках Его. Поднимись с колен, и поскачем вместе к нашим доблестным воинам. Занимается заря освобождения…

Кейс и Честер тупо уставились на два удаляющихся лошадиных крупа.

–Что-то мне не очень нравится этот последний кадр, – сказал Честер. – Приятно, конечно, посмотреть на пару скачущих лошадей…

–Да, ты прав. И здесь чего-то не хватает… Пожалуй, непосредственности. Все кажется каким-то наигранным. Может быть, действительно будет лучше придерживаться реальных событий, только тщательно подбирать и отбирать сцены для показа.

–И все же в целом это не выходит пока за рамки привычного нам кино. А мы ведь совершенные профаны в том, что касается определения скорости и длительности показа сцен, ракурсов. Интересно, а может ли машина…

–Я могу воссоздать сцены в соответствии с любой системой эстетических принципов по вашему желанию, мистер Честер, – решительно заявил компьютер.

–Нам нужна реальность, – сказал Кейс. – Живая, дышащая реальность. Нам нужно то, что содержит внутреннюю драму, что-либо большое, значительное, необычное и удивительное.

–Вам не кажется, что вы упустили «изумительное» и «колоссальное»?

Кейс щелкнул пальцами.

–Но что можно считать самым колоссальным из всего того, что когда-либо существовало? Что является самым бесстрашным и грозным бойцом всех времен?

–Толпа домохозяек на толкучке?

–Близко, Честер, близко, но не совсем то. Я имел в виду гигантов, вымерших сто миллионов лет тому назад – динозавров! Вот что мы будем смотреть, Честер! Ну, как, компьютер? Сможешь ли ты устроить нам небольшое стадо динозавров? Но только чтобы все было взаправду: буйная зелень джунглей, палящее первобытное солнце, болота, извергающие зловонные пары, гигантские битвы не на жизнь, а на смерть?

–Боюсь, что происходит какая-то путаница, мистер Малвихилл. Окружающая среда, которую вы так красочно описали – всего лишь распространенное клише; причем, в большинстве своих деталей она в действительности существовала за несколько сотен миллионов лет до появления гигантских ископаемых ящеров.

–Ладно-ладно. Бог с ними, с деталями. Весь фон я оставляю на твое усмотрение. Но нам нужны настоящие, трехмерные, в натуральную величину динозавры, и много динозавров! Да, и как насчет того, чтобы они были вокруг нас, на всех четырех стенах?

–Эффект, который вы описываете, может быть достигнут двумя имеющимися способами, мистер Малвихилл. Первый – приближение седьмого порядка – потребовало бы применения более совершенных технологий в сравнении с теми, которые используются для создания простейших иллюзий. Другой же, который, я признаюсь, существует лишь только в теории, мог бы оказаться более простым, если бы его удалось реализовать, с более правдоподобным визуальным рядом…

–Выбирай то, что попроще. Ну, давай…

–Но мне необходимо предупредить вас, что в случае…

–Не будем тратить время на технические подробности. Просто воспроизведи трехмерных динозавров самым простым известным тебе способом.

–Хорошо. Данный эксперимент может дать богатую новую пищу для моих банков памяти.

В течение полминуты экран был мертв. Кейс, изогнув шею, внимательно вглядывался в экраны на других стенах.

–Ну давай же, в чем дело? – выкрикнул он.

–Дело в том, что…– начал было голос.

–Спокойно, Кейс, – сказал Честер. – Я уверен, что компьютер делает все от него зависящее.

–Я тоже так полагаю, – Кейс потянулся к экрану. – Ну вот, наконец-то, – сказал он, когда стены серебристо засветились. а затем свет померк и возникло изображение осеннего леса из буковых и кленовых деревьев.

Косые лучи послеобеденного солнца пронизывали густую крону. Вдалеке пронзительно кричала какая-то птица. Порывы прохладного ветра приносили с собой аромат хвои и опавших листьев. Казалось, этому густому прохладному лесу нет конца.

–Что ж, неплохо, – сказал Кейс, стряхивая пепел сигары на ковер. – Использование всех четырех стен, несомненно, привнесло приятную новизну.

–Осторожнее, – предупредил Честер. – Ты можешь запалить лес.

Кейс пренебрежительно поморщился.

–Не забивай себе этим голову. Честер. Помни, что это всего лишь иллюзия.

–Похоже, что эти листья могут легко воспламениться, – продолжал Честер. – Да вон, один у тебя под креслом.

Кейс посмотрел под ноги. Один сухой листок на ковре подрагивал от дуновений ветерка. Казалось, что кресла и ковер переместились в самую гущу гигантского реликтового леса.

–Очень недурно, – сказал одобрительно Кейс. – Но где же динозавры? Непохоже, чтобы в таком месте… Комментарий Кейса был прерван скрипучим душераздирающим ревом с целой звуковой гаммой; он начинался самыми высокими пронзительными нотами, затем переходил в рев пароходного гудка и наконец завершался громовыми раскатами. И Кейс и Честер подпрыгнули в своих креслах.

–Что это?..

–Думаю, что вот и ответ на твой вопрос, – севшим от страха голосом выдавил Честер, показывая на экран пальцем. Среди стволов и ветвей замаячило громадное чешуйчатое покрытое грибовидными наростами чудище, серо– зеленая окраска которого почти сливалась с сумеречным лесом. Оно зашевелилось, когти его гигантской индюшачьей лапы неуклюже зацепились за дерево, взметнув целый фонтан коры и щепок. Складки кожи на белом подбрюшье тяжело колыхались, огромный мясистый хвост резко дернулся, как спичку, переломив подвернувшееся двухметровое деревце. Кейс нервно засмеялся.

–Впечатляюще, я даже забыл на минуту, что это всего лишь…

–Тише! Оно может услышать нас, – прошипел Честер.

–Что ты имеешь в виду – «услышать нас»? – расслабленно спросил Кейс. – Это всего лишь изображение! Хотя для остроты ощущений надо бы еще парочку. Ведь зрители за свои деньги ожидают увидеть гораздо больше. Ну так как, компьютер?

Казалось, низкий голос исходит прямо из кроны деревьев.

–Поблизости несколько таких созданий, мистер Малвихилл. Если вы внимательно посмотрите налево, то увидите небольшой экземпляр —мегалозавра. А чуть подальше находится поистине великолепный образчик нодозавра.

–Ты знаешь, – сказал Кейс, приподнявшись и напряженно вглядываясь в чащу в поисках других рептилий, – я думаю, что, когда мы ' /cab(, наш аттракцион, мы и будем проводить эту викторину. Мы уже составили хорошее представление. Публика с деньгами наверняка захочет узнать, какими духами пользовалась Мария-Антуанетта. Или сколько жен было в действительности у Соломона.

–Да, не знаю, – сказал Честер, глядя, как ближний динозавр потерся о ствол дерева, с которого низвергнулся целый водопад веток и листьев. – Придирчивым зрителям может не понравиться, что голос доносится как бы из воздуха. Нельзя ли придумать какое-либо устройство, из которого исходил бы голос?

–Гм-м-м…– Кейс начал шагать взад– вперед, попыхивая сигарой.

Честер нервно поеживался в своем кресле. В 15 метрах от него из тени громадного клена вышел на открытую площадку игуанодон. Ветви затрещали, когда тяжелая саламандроподобная пасть схватила огромную охапку ветвей где-то на высоте трехэтажного дома.

–Есть! – сказал Кейс– хлопнув кулаком по своей ладони. – Еще одна великая идея. Ты сказал что-то о громкоговорителе. Но о каком громкоговорителе. Честер?

–Давай-ка потише! —Честер зашел за спинку кресла, нервно следя за каждым движением игуанодона. – Я все же думаю, что чудовище слышит нас.

–Итак, громкоговоритель должен передвигаться и близко подходить к тому, кто задает вопросы. Таким образом, мы должны попросить компьютер подобрать образ, который бы наиболее соответствовал этому восхитительному голосу.

–Смотри-ка, – испуганно прервал Честер, – оно поворачивает к нам…

–Обрати внимание. Честер, машина создает нам робота в образе миловидной дамы. Это будет сенсация: этакая роскошная куколка с богатыми формами, которая ответит на любой ваш вопрос.

–Кажется, Кейс, оно упорно приближается к нам.

–Мы могли бы назвать эту куколку мисс Ай– Кьюти .

–Оно видит нас…

–Ты что, не понял, коэффициент интеллектуальности, Ай-Кьюти.

–Да-да, конечно. Можешь болтать дальше.

Голова игуанодона лениво покачивалась, нависая над ними; один его глаз, как бы гипнотизируя, уставился на Честера.

–Как птица на червяка смотрит, зараза,-брезгливо поморщился Честер. – Стой, не двигайся, Кейс. Возможно, у него пропадет к нам интерес.

–Идиот,-сделал шаг вперед Кейс.-.Только дурак может испугаться картинки!

Он остановился, уперев руки в бока, и уставился на нависающую рептилию.

–Совсем недурная иллюзия! —выкрикнул он. – Даже вблизи выглядит как настоящая. И даже смердит, как живая. Он поморщился и попятился назад к креслам.

–Успокойся, Честер. Ты похож на кассира, который боится обсчитаться.

Честер перевел взгляд с Кейса на пережевывающего ветки ящера.

–Кейс, если бы я не знал, что здесь стена…

–Эй, взгляни-ка вон туда, – указывая сигарой куда-то назад. воскликнул Кейс.

Честер быстро обернулся. Шурша листьями, в поле зрения появилась двуногая рептилия с крошечными передними лапками, согнутыми у груди. Она замерла неподвижно, как статуя, и было видно только, как мерно подрагивает ее зеленовато-белая шея. Она долго смотрела на обоих мужчин. Вдруг, услышав какое-то шуршание в траве, она резко повернулась и прыгнула. Послышался сдавленный писк и чье– то трепыхание. Ее полуметровая голова поднялась и, двигая челюстями, вновь оценивающе уставилась на Честера и Кейса.

–Хорошо, – сказал Кейс, стараясь раскурить потухшую сигару. – Природа в своем естестве. Битва за выживание. Зрители буквально проглотят это зрелище.

–Если развивать тему пищеварения, то мне совсем не нравится, —как она на нас смотрит.

Динозавр, склонив голову на манер гигантского петуха, сделал шаг по направлению к ним.

–Фу! – брезгливо сказал Кейс. – Ну и несет же от него! —Он повысил голос. – Убавь-ка немножко вони, компьютер. Так и прет. гнилыми зубищами, Плотоядное сглотнуло слюну, высунуло красный язык между острыми, как иглы, зубами, через которые просматривалась белоснежная полость его пасти, и сделало шаг по направлению к Честеру. Теперь оно стояло уже у самого края ковра, продолжая гипнотизировать Честера, готовое в любой момент броситься на него. Оно повернуло голову, так что стал виден его второй глаз.

–Если мне не изменяет память, между краем ковра и стеной было не менее двух метров, – прохрипел Честер. – Кейс, эта живая мясорубка находится в одной комнате с нами!

Кейс расхохотался:

–Да брось ты. Честер. Это просто эффект перспективы или чего-нибудь там еще.

И он шагнул к аллозавру. У того отвисла нижняя челюсть. Грозно засверкали многочисленные ряды острых белых зубов. Брызнула слюна, увлажнив чешуйчатый безгубый рот. Казалось, что в налитом кровью глазу вспыхнула молния. И чудовище занесло свою громадную индюшачью лапу над ковром.

– Компьютер, – заорал Честер, – убери нас отсюда!!! Лесная сцена бесследно исчезла. Кейс осуждающе посмотрел на Честера.

–Какого черта ты это сделал? Я еще их не рассмотрел как следует.

Честер вынул из кармана носовой платок и плюхнулся в кресло, вытирая испарину со лба.

–Давай-ка поговорим об этом немного позже, после того, как я переведу дух.

–Ну как оно? Чудненько, не правда ли? Реализм чистой воды!

–Реализм-то реализм! Но такое впечатление, что мы действительно были там один на один с этой прожорливой тварью, совершенно беззащитные!

Кейс уселся, глядя на Честера.

–Постой-ка! Ты как будто что-то сказал, приятель? Вроде того, что мы действительно были там…

–Да, и ощущение было далеко не из приятных.

–Честер! – потер от волнения руки Кейс. – Все твои неприятности кончились. Мне опять пришла идея —величайшая идея века. Ты, конечно, согласишься, что старый наш аттракцион и на дух не нужен ребятам из налогового управления, разве, нет? Но они, несомненно, клюнут на величайшее чудо науки и техники века, не так ли?

–Но они ведь уже знают о компьютере.

–А мы и не будем говорить с ними о компьютере, Честер. Да они и так не поверили бы. Помнишь предел Крмблжинского? Мы их одурачим с-его помощью. Скажем им такое, что заставит их самих влезть в петлю.

–А можно поинтересоваться, что же такое мы им скажем?

–Мы скажем им, что у нас есть настоящая Машина Времени.

–Почему бы в таком случае не сказать им, что мы поддерживаем связь с потусторонним миром? Кейс задумался:

–Э, нет. Это слишком просто. Таких только в одном этом штате наберется не менее дюжины. Но можешь ли ты назвать кого-либо, у кого была бы настоящая, действующая Машина Времени, а? Никого. Так-то, вот. Честер, это же золотая жила. После того, как мы расплатимся с ребятами из налоговой инспекции, мы переключимся на что-нибудь более серьезное. А возможности неисчерпаемы…

–Да, я как раз думаю о некоторых из них: о штрафах за уклонение от уплаты налогов и мошенничество, тюремные сроки за заговор и лжесвидетельство. Почему бы просто не попросить компьютер ссудить нам денег?

–Послушай, пока что перед законом ты чист, как младенец. Но стоит тебе начать давать машине такие инструкции, как мошенничество с документами, как ты тут же влипнешь. Так что успокойся, и давай-ка сделаем все по возможности более законными способами.

–До меня что-то никак не дойдут твои критерии разграничения типов мошенничества.

–Мы будем служить обществу. Честер. Мы будем привносить романтическое обаяние в пресные, скучные, однообразно-серые жизни наших соотечественников. Мы будем кем-то вроде благодетелей общества, если хочешь. Почему бы не посмотреть на все это таким образом? ;

–Не надо заходить так далеко, Кейс. Давай не будем ударяться в политику; ты ведь прекрасно понимаешь, что мы с тобой просто пара порядочных шарлатанов, так ведь?

–Конечно, без проблем здесь не обойтись, – продолжал гнуть свою линию Кейс. – Голову сломаешь, пока удастся подобрать то, что нужно. Возьми, к примеру, Древнюю Грецию. Там были такие обычаи и традиции, которые явно не подойдут для тихого семейного вечера. На первых Олимпийских Играх, например, никто из состязавшихся не хотел обременять себя даже набедренной повязкой. Были там и общие бани, где мужчины и женщины мылись вместе —в целях, так сказать, взаимного просвещения, – да и рынки рабов, где товар выставлялся во всем своем естестве. Да практически все в античной истории слишком грязно для того, чтобы можно было выставлять ее на всеобщее обозрение.

–Тогда нам лучше ограничиться более поздними-временами, когда люди стали уже христианами, – сказал Честер. – Мы можем показать инквизицию, семнадцатый век: сжигание ведьм на кострах и все такое.

–Давай-ка сделаем еще одну попытку, Честер. Что-нибудь такое быстрое и простенькое, ну, чтобы убедиться, что машина восприняла идею.

–Ладно, давай, – вздохнул Честер.

–Как насчет сцены с пещерным человеком, Честер? – спросил Кейс. – Каменные топоры, обернутые вокруг бедер шкуры, ожерелья из медвежьих клыков – словом, все то, что удается обнаружить в местах археологических раскопок.

–Очень хорошо. Только давай без крупных плотоядных. Уж чересчур они реалистичны.

Позади них раздался какой-то слабый звук. Честер обернулся. На ковре, оглядываясь по сторонам, как зачарованная неовикторианским интерьером, стояла молодая девушка. Вьющиеся блестящие черные волосы обрамляли ее овальное лицо. Она поймала взгляд Честера и сделала несколько шагов, став на ковер прямо перед ним: стройная восхитительная фигурка, на которой кроме золотисто-шоколадного загара и ярко-красной ленты, перехватывающей прелестные волосы, не было ничего. Было слышно, как сглотнул Честер. Кейс уронил на пол сигару.

–Мне, по-видимому, следовало упомянуть, мистер Честер, – сказал компьютер, – что передвижной громкоговоритель, который вы просили, готов. Работа осуществлена в энтропной вакуоли, что, собственно, и позволило мне (может быть, я выражусь не совсем удачно) произвести эту сложную операцию в короткий промежуток времени.

Честер снова сглотнул.

–Привет! – сказал Кейс, нарушив неловкое молчание.

–Привет! – ответила девушка. Голос ее был удивительно мягким и мелодичным. Она подняла руки, поправляя свою ленту, и улыбнулась Кейсу и Честеру. – Меня зовут Енэ.

–Э… э… Не хочется ли тебе набросить на себя мою рубашку?

–Да брось ты. Честер, – перебил его Кейс. – Ты напоминаешь мне тех пуритан, которых показывают по трайдивизору: стоит им только увидеть хорошенькую девочку в ванне, и они тут же спешат залезть под стол.

–Думаю, что все же компьютер не совсем правильно понял идею, – еле слышно пролепетал Честер.

–Он понял буквально, – сказал Кейс. – Да, собственно, мы и говорили-то в основном о том… какие сцены…

–Я выбрала этот костюм как наиболее подходящий для примитивного окружения, – не дала ему закончить предложение девушка. – Что касается моих физических характеристик, замысел заключается в том, чтобы воспроизвести идеал средней молоденькой особи женского пола, без гипертрофии молочных желез и без иных излишеств, чтобы она вызывала материнские чувства у зрительниц и отеческие чувства у зрителей-мужчин.

–Не могу сказать, что у меня она вызвала именно такие чувства, – сказал, тяжело дыша. Честер.

На прелестном личике появилось озабоченное выражение.

–Наверное, придется переконструировать тело, мистер Честер.

–Ни в коем случае, – поспешно вклинился Кейс. – Не смей менять ничего. И называй меня просто Кейс. Честер придвинулся к Кейсу.

–Странно, – прошептал он. – Она говорит, как компьютер.

–А чего же тут странного? Она и есть говорящий компьютер. Это ведь всего лишь робот, Честер, неужели не понятно?

–Так как, начнем знакомство с Неолитическим Человеком? – спросила Енэ.

–Конечно. Давай, показывай, – пророкотал Кейс. Казалось, что стены растворились, и перед взором Честера и Кейса открылся склон густо поросшего травой холма, усеянного дикими цветами, со встречающимися там и сям отдельными деревьями.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru