# Шуттовской рай

Роберт Линн Асприн

Кто он – галактический герой, кумир школьниц и газетчиков? Кто он – цвет гуманоидно-негуманоидной армии, сумевший свершить чертову уйму великих подвигов, главный из коих – превращение самой что ни на есть препаскуднейшей боевой единицы Космического Легиона в истинную легенду милитаризма? Вы поняли, о ком идет речь? Ну, ясное дело, поняли! Кто же не слышал о деяниях неустрашимого Уильяма Шутта и его Шуттовской роты?.. Читайте классику юмористической фантастики – роман `Шуттовской рай`.

## Пролог

Вид из окна у генерала Блицкрига не вызывал вдохновения, если не сказать больше; окно выходило на забитую машинами автостоянку и глухую стену, которую давно уже следовало заново покрасить или снести. Тем не менее этот вид в какой-то мере характеризовал статус Космического Легиона, а точнее – отсутствие такового. Поскольку Легион постоянно испытывал недостаток в финансировании, то даже помещение штаба приходилось снимать в районе с очень низкой арендной платой. Тот факт, что в кабинете Блицкрига вообще имелось окно, свидетельствовал о его высоком положении в этой организации.

– Разрешите, сэр?

Генерал оторвался от окна, обернулся и увидел застывшего в дверях адъютанта.

– Да?

– Вы просили уведомить вас, как только полковник Секира отбудет в отпуск, – произнес адъютант, обращаясь не по форме. Отдание чести, как и собственное мнение, не считалось в Легионе обязательным, а потому встречалось крайне редко.

– Ты уверен? Сам видел, как она взлетала?

– Ну, сэр, я видел, как ее шаттл взлетел, а потом вернулся без нее. Корабль, на котором для нее забронировано место, покинул орбиту, так что, полагаю, она на борту.

– Славно, славно, – произнес генерал почти про себя, и на лице его мелькнула обычно не свойственная ему улыбка. – И пробудет она в отпуске несколько месяцев по крайней мере.

Из-за длительности космических перелетов, даже при движении со сверхсветовой скоростью, отпуска обычно бывали продолжительными, так что адъютант не увидел ничего необычного в долгом отпуске Секиры, к тому же она уже несколько лет копила отпускное время. Однако поведение генерала озадачивало. Удивительно, почему это Блицкриг, один из трех командующих Космическим Легионом, проявляет такой интерес к давно запланированному отпуску какого-то полковника.

– Несомненно, нам будет недоставать ее, – заметил адъютант, стараясь выудить у шефа побольше информации.

– Некоторым ее будет особенно недоставать, – туманно выразился Блицкриг, и его улыбка стала слегка натянутой.

– Сэр?

– Полковник – прекрасный офицер и администратор, – сказал генерал. – Прекрасный даже по меркам регулярной армии. И все же она всего-навсего человек – к тому же женщина – и склонна испытывать привязанность к определенным лицам и подразделениям, находящимся под ее командованием. Совершенно естественно, что она использует свое служебное положение, чтобы отстаивать их интересы здесь, в штабе, а также выгораживать их, когда они проштрафятся.

– Полагаю, это так, сэр, – произнес адъютант, неожиданно ощутив неловкость от того, что комментирует действия вышестоящего офицера.

– Ну, стало быть, скоро изменится, – заявил генерал, опускаясь в кресло у своего письменного стола. – Пока она в отпуске, большую часть ее обязанностей будут выполнять другие офицеры штаба, но я устроил так, что одно подразделение в ее отсутствие станет подчиняться мне лично.

– Какое же подразделение, сэр?

Блицкриг уставился в одну точку на дальней стене и стал похож на голодную жабу, подстерегающую муху.

– Я говорю о капитане Шутнике и его пресловутой роте «Омега».

Адъютанту вдруг стало все абсолютно ясно. В штабе хорошо знали, что генерал Блицкриг в свое время твердо вознамерился отдать под трибунал капитана Шутника за его действия сразу же после назначения в роту «Омега» – подразделение, специально сформированное, чтобы было куда пристроить неудавшихся вояк, непригодных даже с точки зрения нестрогих правил и стандартов службы в Легионе. Подробностей никто не знал, но мятежный капитан в результате не только вышел сухим из воды, но даже получил благодарность вместе с ротой. Догадки о том, как он этого добился, высказывались самые фантастические, хотя многие подозревали причину в том, что, прежде чем поступить в Легион и взять имя Шутник, капитан был неким Уиллардом Шуттом, одним из самых молодых во вселенной мегамиллионеров и потенциальным наследником обширной империи под названием «Шутт-Пруф мьюнишнз». Этот факт стал известен после того, как Шутник, проигнорировав традицию Легиона соблюдать анонимность, выдал свое подлинное имя и происхождение журналистам и привлек таким образом беспрецедентное внимание к себе самому, своему подразделению и к Легиону в целом. Журналисты были в восторге, но генерал, очевидно, нет.

– Сообщите связистам, – сказал Блицкриг, не меняя ни тона, ни улыбки. – Пусть свяжут меня с Шутником. У меня есть задание для него и его бандитской шайки.

– Да, сэр, – вытянулся адъютант и быстро ретировался из кабинета.

Несколько вопросов беспокоили адъютанта, пока он направлялся к связистам с приказом от генерала.

Во-первых, он и сам подумывал о переводе в роту Шутника и ждал только подходящего случая, чтобы подать рапорт. Теперь же момент был явно неподходящий, как из-за настроения генерала, так и потому, что тот, похоже, приготовил кое-что неприятное для «Омеги» и ее командира.

Во-вторых, он спрашивал себя, знает ли капитан Шутник о враждебности генерала, и если даже знает, то сможет ли справиться с предстоящими неприятностями или избежать их.

И наконец адъютанту пришло в голову кое-что, о чем наверняка не подумал генерал: если в отсутствие полковника Секиры «Омега» будет подчиняться непосредственно генералу, значит, в конечном счете сам Блицкриг будет в ответе за все, что они натворят при выполнении этого нового задания.

В общем, решил адъютант, лучше будет некоторое время держаться в стороне, подальше от событий и их возможных последствий.

## Глава 1

Дневник, запись № 171

Вопреки тому впечатлению, которое могло сложиться у читателя первого тома этих записок, дворецкие, даже такие умудренные долголетним опытом, как я, не бывают ни всемогущими, ни всезнающими.

В подтверждение данного тезиса признаюсь, что отсутствовал как раз в тот момент, когда из штаба Космического Легиона был сделан звонок, ознаменовавший начало новой главы в карьере моего работодателя. По правде говоря, меня даже не было в Клубе, как легионеры называют свое излюбленное место сборищ после реконструкции лагеря. Поскольку это был мой выходной, я находился в поселке, или, как говорят легионеры, «в городе». Однако даже при самых высоких взлетах самомнения я не могу предположить, что мое отсутствие повлияло каким-либо образом на выбор времени вызова, так как штабу неизвестна моя роль при хозяине и уж совершенно неведомо мое рабочее расписание. В лучшем случае это неудачное стечение обстоятельств.

Разумеется, простой факт отсутствия не может служить для человека в моем положении оправданием тому, что он не уследил за своим господином. Я являюсь единственным из гражданских лиц, кто обладает привилегией носить на запястье коммуникатор; коммуникаторы стали фирменным знаком роты под командованием моего босса и позволяют поддерживать постоянную связь с неизлечимо застенчивым легионером (любовно называемой всеми без исключения Мамочкой) – она заведует всей переговорной системой. Следовательно, меня предупредили о звонке, как только босса соединили.

Совершенно ясно, что я тотчас же прервал свой отдых и незамедлительно вернулся в Клуб, где и застал всю роту в состоянии крайнего возбуждения.


Легионеры под командованием капитана Шутника, благодаря прессе более известного широкой общественности под именем Уиллард Шутт, превратились во вполне умелых, а иногда даже отличных солдат. В немалой степени этому способствовало то, что казармы, построенные в стиле загородного клуба, группировались вокруг бара со спиртным, плавательного бассейна и стрельбища, где любили околачиваться легионеры в свободные от дежурства часы. А поскольку они редко несли караул больше раза в неделю, то значительное количество времени проводили, потягивая напитки, ныряя в бассейн или всаживая заряды в мишени ради практики, развлечения или на пари друг с другом.

Сегодня, однако, основным предметом разговоров собравшихся было не то, кто лучше или быстрее стреляет, и даже не то, кто выиграл больше всех, а неожиданный вызов по головизору из штаба легиона.

Военные подразделения, даже больше, чем офисы корпораций, подвержены слухам, и рота «Омега» не составляла исключения. То, что никто точно не знал содержания разговора, только возбуждало различные толки, а не гасило их.

Некоторые думали, что командира отдают под трибунал... снова. Конечно, не произошло никаких новых событий, которые могли послужить основанием для подобных действий, но все же некоторые аспекты их обычного modus operandi[1] в той или иной степени были сомнительными с точки зрения закона, если бы о них стало известно властям, военным или гражданским.

Другие высказывали предположение, что их командира собираются перевести в другое подразделение – мысль, вызвавшая просто ужас среди тех легионеров, которые склонны были серьезно отнестись к такой возможности. Рота теперь хоть и была единым целым, где все искренне любили друг друга, но каждый понимал, что именно капитан впервые объединил их, и страшился того, что может произойти, если рота его потеряет.

– Ты и правда считаешь, что они пошлют капитана в другое подразделение? – беспокоился один из легионеров, рассеянно отщипывая кусочки от уже опустошенного пластикового стакана.

Его собеседник поморщился, болтая ногами в бассейне.

– Наверняка. Его ведь прислали к нам в виде наказания, правда? Ну а теперь, когда положение выправляется, вполне могут отозвать его на другое задание.

– Ничего подобного, – вставил кто-то из сидящих за одним из столиков возле бассейна. – Вы видели, какая физиономия была у генерала, когда он садился обратно в шаттл? Капитан у них, в штабе, все еще ходит в штрафниках.

– Ну, не знаю, – нахмурился первый легионер. – Эй, Старшая! А по-твоему, что происходит?

Бренди, амазонка в чине старшего сержанта роты, развалилась в одном из кресел у столика возле бассейна, обильно заполняя собой сиденье и купальный костюм. В правой руке она держала выпивку, а в левой – бластер, что было ее любимой позой, и время от времени посылала заряд в мишень, не отрываясь ни от кресла, ни от выпивки ради этого упражнения.

– Мне-то откуда знать? – Она пожала плечами, и лямка купальника сползла со своего ненадежного места на плече. – С нашивками или без, я такой же солдат, как и ты. Никто мне ничего не говорит, пока дело не доходит до приказов. Почему бы тебе не спросить у наших доблестных командиров?

Легионер, задавший вопрос Бренди, быстро взглянул на Рембрандт и Армстронга, двух лейтенантов роты, но эти важные персоны были поглощены беседой на другом конце бассейна, поэтому он просто пожал плечами и вернулся к прежнему разговору.

Неподалеку от него некая массивная личность наклонилась к другой, едва в половину ее размеров, ведя разговор через столик.

– Супер. Ты считаешь, капитан согласится на перевод?

Супермалявка, самый маленький солдат в роте, посмотрела на своего собеседника-волтона. Клыканини только недавно стал участвовать в посиделках у бассейна, так как яркое солнце резало его похожие на мраморные шарики и приспособленные к ночному видению глазки, а запах от мокрой волосатой груди, спины, конечностей и головы даже ему самому был, мягко выражаясь, неприятен. Тем не менее, держась подальше от воды и надев пару специально переделанных солнцезащитных очков, он получил наконец возможность принимать участие в общих развлечениях роты.

– О чем это ты, Клык? Ах да. Нет, не думаю, чтобы он... если, конечно, они оставят ему выбор. Извини. Меня немного беспокоит Старшая. Мне кажется или она и правда стала больше пить в последнее время?

– Бренди? – Клыканини повернул свою громадную кабанью голову и взглянул на старшего сержанта. – Похоже, волновать ее капитан. Она его любить, знаешь ли.

– Правда? – удивилась его миниатюрная собеседница, внимательно глядя на него. – Этого я не знала.

Она уже давно привыкла к негуманоидной внешности волтона, но его неправильный английский легко заставлял забыть о том, что он один из самых умных легионеров роты и уж, конечно, один из самых проницательных. Тем не менее, когда она в такие моменты, как сейчас, снова вспоминала об этом, то относилась к его высказываниям с уважением.

– Все в порядке, – сказал Клыканини, и на лице волтона появилась гримаса, должная означать одну из редких его улыбок. – Капитан тоже не знать.

Супермалявка хотела было продолжить этот разговор, но тут со стороны бассейна раздались возгласы.

– Эй! Вот кто в курсе!

– Бикер!

– Эй, Бик! Можно вас на секундочку?

Дворецкий командира, Бикер, направлялся, как обычно, коротким путем мимо бассейна и стрельбища к жилищу капитана. К несчастью, сегодня это оказалось не самым мудрым из его решений. Несмотря на то что дворецкий был хорошо известен своим умением хранить в секрете сведения, доверенные ему командиром, легионеры все же быстро ухватились за малейшую возможность добыть информацию и слетелись к нему подобно саранче, бросающейся на последний оставшийся на планете колосок.

– Что случилось, Бикер?

– Штабные снова напустились на капитана?

– Его собираются перевести?

Бикера уже почти приперли к стенке, но тут Бренди, очень быстрая, несмотря на размеры, материализовалась между ним и наступающей ордой.

– Отставить! Все по местам!

Последняя команда была направлена вместе с негодующим взглядом двум лейтенантам, которые уже присоединились было к общей куче, а теперь смущенно вернулись на свои места.

– Оставьте человека в покое! Он знает не больше нашего... а если бы и знал, то не мог бы ничего рассказать. Вам известен порядок. Официальные дела Легиона идут по обычным каналам, а не через Бикера! А теперь отвалите и дайте ему заняться своим делом!

Толпа, ворча и тихо ругаясь, отступила, перегруппировалась и снова вернулась к прежним досужим разговорам.

– Благодарю вас, Бренди, – тихо прошептал дворецкий. – В какую-то минуту мне стало немного не по себе.

Старший сержант роты не подала виду, что слышит его выражение благодарности, она продолжала гневно смотреть на отступающих легионеров. Потом заговорила, почти не шевеля губами и не глядя на Бикера.

– А вы слышали хоть что-нибудь, Бик? Что-нибудь можете нам рассказать?

Дворецкий заколебался, потом смягчился.

– Только то, что был звонок из штаба Легиона, – ответил он. – Я и сам вернулся, чтобы узнать больше.

– Ладно, только напомните нашему Бесстрашному Командиру, что у него тут есть кое-кто, кому немного любопытно узнать, что происходит.

– Сделаю все возможное... и, Бренди? Еще раз спасибо.


Конечно, Бренди была права. Бикер не подчинялся командованию Легиона, поскольку был нанят на службу лично Шуттом, и поэтому на него налагалось двойное ограничение на передачу информации... как военными правилами, так и профессиональной этикой дворецкого. Однако его положение давало ему одну привилегию, недоступную для легионеров, – привилегию входить в личные апартаменты командира без вызова, и теперь он в полной мере воспользовался этой привилегией: постучал и почти тотчас же открыл дверь.

– А! Привет, Бикер. Входи. Хочу узнать твое мнение по одному вопросу.

Уиллард Шутт раскинулся на стуле, вся его долговязая фигура выражала небрежную расслабленность. Дворецкому, однако, эта поза говорила как раз о прямо противоположном. Обычно Шутт в дневное время являл собой воплощение нервной энергии, постоянно ходил взад-вперед, суетился, пытался делать или обдумывать десяток дел одновременно. Чтобы он сидел неподвижно, как сейчас, должен был разразиться кризис огромных размеров, такой, что потребовалось бы отодвинуть на задний план все другие дела и заботы и заняться взвешиванием и обдумыванием насущной проблемы. Короче, всякий раз, когда он казался физически расслабленным, это означало, что мысленно он мечется по комнате.

– Возникла проблема, сэр? – задал наводящий вопрос Бикер, демонстративно закрывая за собой дверь.

– Можно сказать и так. Я только что получил из штаба распоряжение о новом назначении и...

– Новое назначение для всей роты или только для нас двоих? – перебил его дворецкий.

– Что? Ах да. Для всей роты. А что?

– Вероятно, вам лучше поскорее сообщить об этом команде, сэр. Они очень волнуются, как мне только что показалось, когда я проходил мимо бассейна.

– Не знаю, – задумчиво произнес Шутт, потирая подбородок. – Я хотел сначала получше разузнать об этом новом задании, а уже потом объявить о нем. Всегда лучше самому все выяснить, прежде чем затевать игру в вопросы и ответы.

– Заранее прошу прощения за настойчивость, сэр, но я действительно считаю, что вам следует им что-то сказать, чтобы успокоить. Они знают о звонке из штаба, и многие боятся, что вас снимут с поста командира роты.

– Понятно. Ладно, я положу этому конец прямо сейчас.

Произнося эти слова, Шутт поднес наручный коммуникатор к губам и нажал кнопку.

– Мамочка?

– Да, капитан. – Ответ прозвучал немедленно и без обычных прибауток этого легионера.

– Все ли находятся в пределах слышимости для общего сеанса связи?

– Ответ утвердительный с восклицательным знаком. По правде говоря, они все болтаются так близко, что вы могли бы просто повысить голос и не расходовать батарейки.

На лице Шутта промелькнула усмешка.

– Прекрасно, но я все же буду действовать обычным способом... просто ради практики. Открой мне передающий канал.

– Сделано, Большой Папочка. Мы все превратились в слух.

Неожиданно для себя Шутт вдруг заговорил более низким, официальным голосом.

– Уделите мне, пожалуйста, минутку внимания... Мне сообщили, что некоторые беспокоятся по поводу недавнего звонка из штаба Легиона. В данный момент могу вам сказать только то, что все мы получили новое назначение. Повторяю, мы получили новое назначение. То есть вся рота. Подробности вам сообщат на официальном инструктаже сегодня вечером в двадцать ноль-ноль. Прошу офицеров быть наготове. Вскоре вас вызовут на стратегическое совещание. Это все.

Он щелкнул переключателем коммуникатора и откинулся на спинку стула, подмигнув дворецкому.

– Вот, думаю, этого должно быть достаточно.

– Вполне. Благодарю вас, сэр.

– Ладно, теперь, когда этот вопрос улажен, я хочу тебе кое-что показать.

Шутт махнул рукой, указывая Бикеру на стул, а сам поднялся и стал возиться с головизором, занимавшим большую часть одной из стен. Он купил и установил этот аппарат в дополнение к оборудованию, которым снабдили роту специально для приема сообщений из штаба. Разумеется, в отличие от модели, доставленной по официальным каналам снабжения, этот аппарат имел еще и возможность записывать и воспроизводить передачу.

– Вот запись недавно состоявшегося разговора, – сказал Шутт. – Интересно, что ты об этом думаешь.

Едва он это произнес, как в комнате материализовалось изображение генерала Блицкрига, который сидел за своим письменным столом, упираясь в него локтями и сложив перед собой руки со сплетенными пальцами.

– Доброе утро, капитан Шутник. – Изображение улыбнулось. – Простите, что так рано разбудил.

– На самом-то деле, – раздался откуда-то со стороны голос Шутта, – у нас тут уже перевалило за полдень, сэр.

Хотя межзвездная связь и получила теперь широкое распространение, но возникали большие трудности в координировании дней, а тем более часов между далеко отстоящими друг от друга колониями.

– Ну, все равно. – Генерал пожал плечами. – У меня для вас хорошие новости, капитан. Вам и вашей роте поручается новое задание. Готовится приказ, который вам пришлют вместе с подробными материалами, но я подумал, что должен лично связаться с вами и ввести вас в курс дела.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр. Что это за новое задание?

– Поистине приятная работа. – Генерал улыбнулся. – В сущности – выполнять функции службы безопасности. А приятная потому, что вы будете охранять «Верный шанс» – самое новое и крупное казино на Лорелее. Ничего легче не придумаешь – просто служба в раю, таково мое мнение. Что скажете на это?

– Ну, прежде всего вопрос: почему именно мы... сэр?

Улыбка генерала стала несколько напряженной.

– В основном потому, что владелец просил прислать именно вас и вашу роту, капитан. Предполагаю, что эта рекламная шумиха, которую вы устроили в прессе, начала наконец-то приносить дивиденды.

– Я имел в виду, сэр, почему вообще с этим обратились в Космический Легион? Наши ставки значительно выше, чем у любых обычных подразделений военизированной охраны. Кстати, а кто владелец казино?

– У меня здесь записано, – произнес генерал, заглядывая в листок бумаги, лежащий перед ним на столе. – Да. Вот. Заказчик – Гюнтер Рафаэль.

– Мне трудно в это поверить.

– О чем это вы, капитан?

– Здесь вызывают подозрение две вещи, генерал, – поспешно произнес Шутт. – Прежде всего, хотя я никогда не встречался с мистером Рафаэлем, но его репутация мне известна и я знаю, что он смертельный противник любых азартных игр. Следовательно, мне трудно поверить в то, что он – владелец казино.

– Понятно. – Генерал сдвинул брови. – А вторая?

– Вторая заключается в том, что Гюнтер Рафаэль умер около года назад.

– Неужели? – Теперь Блицкриг окончательно насупился и снова внимательно уставился на листок. – А! Вот в чем дело. Я ошибся, капитан. Вас хочет нанять Гюнтер Рафаэль-младший. Очевидно, сын не разделяет отвращения отца к азартным играм. Я ответил на ваш вопрос?

– Остается еще первый. Почему мы?

– Возможно, он считает, что, нанимая вас, создает себе некоторую рекламу. Об этом вам придется спросить самого мистера Рафаэля, – сказал генерал. – Но позвольте предостеречь вас, капитан: не в обычаях Легиона отговаривать клиентов, намеренных нас нанять. Намек понятен?

– Да, сэр.

– Очень хорошо. Как я уже говорил, приказ вы получите позже. Вам на смену отправляют другую роту Легиона. Вам с вашими людьми следует отбыть на Лорелею, как только они прибудут. Ясно?

– Да, сэр.

– Хорошо. Желаю приятно провести время на новом месте службы, капитан Шутник. Блицкриг закончил.

Шутт выключил головизор и откинулся на стуле.

– Ладно, Бикер, – сказал он. – В чем здесь, по-твоему, загвоздка?

– Ну, – произнес тот, – если оставить в стороне естественный вопрос о том, почему вы получаете назначение от генерала Блицкрига, а не от полковника Секиры – вашего непосредственного начальника, согласно принятому порядку подчиненности, то меня беспокоит только одно – почему этот человек улыбается?

Командир сделал несколько кругообразных движений кистью руки в воздухе.

– Давай поподробнее.

– У меня создалось впечатление, – продолжал дворецкий, – что генерал не испытывает к вам глубочайшего уважения. Более того, можно с уверенностью сказать, что ему легче наесться битого стекла, чем поздороваться с вами, а тем более – оказать вам услугу. Поэтому, думаю, можно смело предположить, что если он берется лично сообщить вам о новом назначении и делает это с удовольствием, то данное назначение, вероятнее всего, гораздо менее привлекательно, чем он изображает.

– Точно, – кивнул Шутт. – Хотя изложено слишком многословно, но в точности совпадает с моей собственной оценкой.

– Вы же просили поподробнее, сэр, – возразил Бикер, несколько уязвленный упреком в многословии.

– Проблема в том, – продолжал командир, будто не слышал слов дворецкого, – как распознать ловушку до того, как в нее попадешь.

– Если позволите заметить, сэр, генерал сам подсказал вам решение этой проблемы.

– Каким образом?

– Можно еще раз свериться с записью, но, насколько я помню, он настоятельно советовал вам получить дополнительную информацию непосредственно у владельца казино.

– Действительно, – улыбнулся Шутт и снова поднял руку с коммуникатором.

– Мамочка?

– Слушаю, о Повелитель!

– Соедини меня с Гюнтером Рафаэлем-младшим, казино «Верный шанс» на Лорелее.

* * *

Понадобился целый час, чтобы установить связь, правда, большая часть этого времени ушла на поиски вызываемого абонента. Когда Гюнтер Рафаэль в конце концов все же ответил на вызов, появившееся перед Шуттом изображение не внушило ему больших надежд.

Головизор представил прыщавого юношу, который, судя по внешнему виду, не дорос даже для того, чтобы его пропустили в казино, не говоря уже о том, чтобы быть владельцем оного.

– Мистер Шутт? – осведомилось изображение, вглядываясь в некую точку слева от того места, где стоял Шутт. – Привет. Я – Гюнтер Рафаэль. Вот здорово, я так рад, что вы позвонили. Уже давно жду от вас известий.

– Правда? – Шутт был несколько удивлен этим заявлением.

– Ну да. Послал заявку на ваши услуги, наверное, месяц назад, и Космический Легион почти сразу дал согласие.

Уголком глаза Шутт заметил, что Бикер откинулся на спинку стула и уставился в потолок, из чего явствовало, что промежуток времени между согласием на заключение контракта и извещением об этом роты не остался им незамеченным.

– Понятно, – сказал легионер. – Ну а мне сообщили о назначении к вам недавно, и надеюсь, вы сможете рассказать мне некоторые подробности, чтобы я ввел моих солдат в курс дела до прибытия к вам.

Юноша нахмурился:

– Не так уж трудно понять, что от вас требуется. Мне казалось, в заявке все ясно изложено. Я хочу, чтобы вы не позволили этим подонкам прибрать к рукам мое казино, пускай даже для этого придется перестрелять их всех, мне все равно!

Бикер резко выпрямился на стуле, изумленно уставившись на изображение. Конечно, камеры были расположены таким образом, что далекому собеседнику видно было только одного Шутта, который поднял руку ладонью вверх в предостерегающем жесте.

– Мистер Рафаэль... – начал он.

– Просто Гюнтер, пожалуйста, – перебил его юноша, быстро улыбнувшись.

– Отлично, – кивнул Шутт, – а я для вас тогда просто Шутник.

– Шутник? Но разве вы не...

– Это мое имя в Легионе, – объяснил Шутт, пожимая плечами. – В любом случае... Гюнтер... Информация может очень долго идти по служебным каналам, и часто случаются искажения в первоначальном тексте заявки, вот почему я позвонил прямо вам. Не могли бы вы в таком случае вкратце объяснить мне задачу... так, будто я впервые о ней слышу?

– Ну, с тех пор, как умер папа, я занимался ликвидацией его дел, чтобы наконец-то осуществить свою мечту: владеть и управлять самым большим и самым лучшим отелем и казино на Лорелее...

– А вы когда-нибудь прежде владели казино или работали в нем? – перебил его Шутт.

– Нет... но я знаю, что добьюсь успеха! Я смогу предложить посетителям лучшие шансы, чем любое другое казино на Лорелее, и все равно остаться с прибылью. Я все это просчитал на бумаге еще в колледже. Я уверен, что смогу привлечь к себе основную массу туристов, если они узнают, что мы предлагаем самые выгодные ставки и что игра ведется честно. – Глаза Гюнтера горели энтузиазмом.

Но Шутт оставался равнодушным.

– Но вы все же никогда не работали в казино?

– Нет, не работал, – признался юноша, скорчив гримаску. – Поэтому и нанял опытного управляющего казино, Хьюи Мартина, чтобы вел за меня дела, пока я не научусь этому сам.

– Понятно, – произнес легионер, мысленно взяв на заметку имя управляющего. – Продолжайте.

– Ну, как мне стало недавно известно, преступники, возможно, попытаются захватить мое казино сразу после его открытия, и я просто не знал, что делать. Здесь, на Лорелее, полиция, может, и здорово справляется с охраной туристов от мелких жуликов, но ни с чем подобным они не справятся! Тут как раз я увидел по голо, как вам удалось предотвратить вторжение инопланетян с помощью всего лишь горстки солдат, и подумал, что если вы смогли совершить такое, то уж, конечно, не позволите обыкновенным мошенникам захватить мое казино.

– Вот, стало быть, что это за назначение, – медленно произнес Шутт, упрямо не обращая внимания на Бикера, который теперь обмяк на стуле, скрестив на груди руки и прикрывая одной ладонью глаза. – Охранять ваше казино от банды преступников.

– Конечно. – Гюнтер широко улыбнулся. – По-моему, если ваши легионеры в форме будут стоять на видных местах, посетители почувствуют себя в большей безопасности, а эти мерзавцы дважды подумают, прежде чем попытаться прибегнуть к силе.

– Ладно... мне кое-что понадобится, Гюнтер, и я был бы вам признателен, если бы вы передали это мне сюда, на планету Хаскина, и как можно быстрее. Мне нужны планы и чертежи всех этажей здания отеля – особенно той его части, где размещается казино, – со схемами электропроводки и систем охраны. Еще я хочу видеть копии личных дел всех служащих, начиная с Хьюи Мартина, и... вы говорите, что еще не открылись?

– Ну, частично казино работает, но я провожу большую реконструкцию. Потом мы устроим грандиозное празднество в честь полного открытия казино.

– Мы не сможем оставить нашу теперешнюю службу до прибытия смены, – сказал Шутт почти про себя, – и потом еще время на переброску и... Гюнтер, вы не подождете с вашим праздничным открытием до нашего приезда? Устроите его потом через недельку.

– Я... думаю, это возможно. Зачем вам личные дела моих служащих?

– Скажем так – мне хочется иметь представление о том, кто стоит за нашими спинами, пока мы несем дежурство... О, и кстати, о служащих, вы позаботились о размещении моих солдат?

– Конечно. Я собирался поселить их в одной из маленьких гостиниц на Полосе.

– Отмените заказ. Я хочу, чтобы им отвели комнаты в «Верном шансе». Сто номеров и пентхаус.

– Но номера в «Верном шансе» идут по...

– Они вроде бы должны охранять ваш отель и казино, – язвительно заметил Шутт. – Но не смогут этого сделать, если будут находиться в другом месте, когда возникнут неприятности, не так ли?

– Я... вы правы. Ладно. Полагаю, что смогу выделить сотню номеров из тысячи. Это все?

Шутт кивнул:

– Пока да. Возможно, я скоро снова свяжусь с вами и попрошу еще о чем-нибудь, но для начала кое-что уже есть.

– Хорошо. Признаюсь вам, мистер Шутник, что буду спать гораздо спокойнее, зная, что вы уже взялись за дело.

Изображение юноши побледнело, и связь прервалась.

Несколько секунд Шутт и Бикер молча смотрели на то место, где он только что находился. Наконец командир прочистил горло.

– Каким это чудом такой наивный и невежественный мальчишка смог стать мультимиллионером?

– Не стоит ломать себе голову над очевидным, сэр, – тихо ответил Бикер. – Полагаю, что он получил наследство.

Шутт негодующе сморщил нос. Хотя он и занял стартовый капитал у своего отца, военно-промышленного магната, но уже давно вернул его обратно, с процентами, и считал свое состояние нажитым собственными усилиями. А поэтому проявлял мало снисходительности к тем, кто унаследовал свое богатство, и совсем уж не мог терпеть тех, кто по-дурацки обращался с доставшимися им деньгами, сколько бы их ни было.

– А, ладно, – вздохнул он, – люди бывают разные... наверное. По крайней мере теперь мы знаем, с чем столкнемся при выполнении этого задания.

– Невежественный мальчишка, пытающийся управлять казино с помощью книжных теорий и чужого опыта, – мрачно подытожил Бикер. – Не очень-то похоже на ту картинку безмятежной службы в раю, что пытался нарисовать нам генерал Блицкриг, не так ли, сэр? Ах да... и не будем забывать о возможности попытки захвата казино преступниками.

– Знаешь, именно это беспокоит меня больше всего. – Командир нахмурился. – Просвети меня на этот счет, Бик... ты внимательнее меня следишь за текущими событиями. В наше время, когда преступность, организованная или не организованная, хочет прибрать к рукам какой-то бизнес, они что, совершают это при помощи оружия и стрельбы?

Прежде чем ответить, дворецкий тихо, но выразительно хмыкнул.

– Насколько я знаю – нет, сэр. По моим представлениям, обычной их тактикой является нагнетание финансовых трудностей, а потом скупка всего за бесценок – или хотя бы приобретение контрольного пакета акций.

Шутт кивнул:

– Так я и думал. Больше похоже на захват имущества противника. Ну, с этим я уже сталкивался.

Дворецкий пристально посмотрел на него.

– Если мне позволено будет заметить, сэр, методы, применяемые криминальными элементами для оказания финансового давления на бизнес, выходят далеко за рамки цивилизованных законов. Предусмотрительнее избегать недооценки противника.

– Ценю твой совет, Бикер, – ответил Шутт, – но, чтоб ты знал, те люди, с которыми я привык играть, тоже не больно уважают цивилизованные законы. И в прошлом я бы не добился успеха, если бы недооценивал противника... или самого себя.

– Да, сэр. Простите, сэр.

– Ну, хватит, – сказал командир. – Пора приниматься за работу. Надеюсь, ты отдохнул, Бик, потому что у меня есть для тебя небольшое поручение вне Легиона. Нам придется нанять некоторых людей, и я хотел бы, чтобы ты провел предварительную разведку и положил свои рекомендации мне на стол завтра к полудню.

– Отлично, сэр. – Дворецкого не обескуражила ни внезапная перемена настроения и темы, ни необычная просьба. Эти двое давно уже работали вместе. – И нам требуются...

– Во-первых, мне нужен надежный специалист в области служб безопасности казино – человек опытный и с безупречной репутацией. Подходящему кандидату плата по высшей ставке. Кроме того, мне нужно по крайней мере полдюжины инструкторов, которые могут научить азартным играм за столом казино. Наведи о них справки в школах крупье – купи такую школу, если нужно, – но мне они нужны здесь. Еще арендуй корабль, до того, как прибудет наша смена. Предложи команде полугодовую зарплату, но они нам понадобятся только на период от даты найма до того дня, когда наш транспорт прибудет в последний крупный порт перед Лорелеей... Какой это порт?

– Порт Лоуве, сэр.

– Хорошо. Далее... – Шутт позволил себе скупо улыбнуться. – Это может несколько удивить тебя, Бикер, но мне нужно организовать пробы.

– Простите, сэр?

– Просмотр актеров. Выясни, где наша первая остановка после старта отсюда, затем собери с помощью компьютера данные обо всех тамошних актерах и актрисах – но только о статистах. Нам не нужны узнаваемые лица.

– Понял, сэр. Могу я спросить, чем будете заняты вы в это время... на тот случай, если мне понадобится посоветоваться с вами по какому-либо из этих вопросов?

– Я? – Командир улыбнулся. – Я буду готовить домашнее задание... поразузнаю что смогу об организованной преступности. Думаю, наведаюсь в город и нанесу визит нашему старому другу, начальнику полиции Гетцу.

– В этом нет необходимости, сэр.

– Прости, Бик?

– Полагаю, вы найдете начальника полиции Гетца здесь, в Клубе, у бассейна. Он подвез меня из города и вряд ли отказался от возможности пообщаться с вашими солдатами.

– Ты заставил шефа полиции выступить в роли таксиста? – Шутт казался искренне изумленным.

– В сущности, сэр, он мне сам предложил свои услуги. Я как раз находился в его доме.

– В его доме?

– Да, сэр. Я обучаю его сына алгебре в свои выходные дни.

Командир расхохотался и покачал головой.

– Бикер, – произнес он, – что бы я без тебя делал?

Дворецкий улыбнулся:

– Вот уж не знаю, сэр.

## Глава 2

Дневник, запись № 173

Как явствует из изложения предшествующих событий, мой наниматель, хотя его действия в основном бывают весьма эффективными, отнюдь не всегда добивается успеха. И не только потому, что обстоятельства порой застают его врасплох, но случается, он проявляет близорукость или просто ошибается.

Именно так он ошибся в оценке того, как среагируют легионеры его роты на новое задание.

В соответствии с нашей обычной процедурой я не присутствовал на этом собрании лично, поскольку не был легионером. Но, разумеется, в соответствии с моей обычной процедурой я предпочел быть в курсе дел моего босса и следил за ходом собрания по двусторонней системе пейджинговой связи Клуба...


Когда рота собралась на инструктаж в столовой Клуба, одновременно служащей и гостиной, там воцарилась атмосфера приподнятости и предвкушения. Все разговоры, разумеется, сводились к догадкам о характере нового назначения, но особое возбуждение легионеров главным образом объяснялось не этим. Большинство легионеров жаждало получить возможность применить на практике мастерство, приобретенное за сотни часов нелегких тренировок. Конечно, никто из них не протестовал, но уже давно многие чувствовали, что готовы к заданию более сложному, чем раз в неделю охранять шахтеров на болотах этой планеты, и, похоже, руководство Легиона наконец-то пришло к такому же мнению.

Разумеется, не все легионеры горели энтузиазмом.

– Здорово было бы убраться отсюда и поучаствовать в настоящей драке, правда, Ш.Г.?

Массивный Шоколадный Гарри, сержант-снабженец роты, с царственной медлительностью повернул свою грушевидную голову и посмотрел на обратившегося к нему легионера, глядящего на него сквозь толстые, как бутылочные, стекла очков. Гарри, один из немногих чернокожих в роте, выглядел бы внушительно, даже если бы не отрастил густую колючую бороду в противовес коротко стриженным волосам и не носил бы форму с оторванными рукавами, выставляя напоказ мощные руки, – одного холодного взгляда, которым он одаривал собеседника, было достаточно, чтобы умерить пыл последнего еще до начала разговора.

– Наверное, – наконец медленно произнес он. – Хотя лично я не горю желанием перевозить все свое хозяйство в другое место... и к тому же сильно сомневаюсь, что наша новая база будет оборудована так же роскошно, как эта.

Легионер, которому он ответил, испуганно осмотрелся, словно комната, где они находились, могла внезапно исчезнуть. Прежде он не давал себе труда задуматься над тем, что новое назначение может быть чревато необходимостью покинуть любимый ротой Клуб.

– Опять же, – продолжал Гарри, – есть одна большая проблема с «настоящей дракой», как ты выразился. В отличие от мишеней, которые вы тут разносили в щепки, в настоящей драке мишени отвечают выстрелами на выстрелы. Как, по-твоему, во многих ли из сидящих здесь стреляли раньше? Можешь мне поверить, парень, удовольствия в этом мало.

Легионер, затеявший этот разговор, облизнулся и с трудом глотнул. Правда заключалась в том, что в него как раз никогда не стреляли, и теперь, когда он всерьез задумался над подобной возможностью, его прежний энтузиазм по поводу участия в настоящем бою быстро угас.

– Ну а в меня стреляли и раньше, – вмешалась в разговор Бренди, – и на гражданке, и в Легионе, и вот что я вам скажу – мне гораздо приятнее иметь возможность ответить выстрелом на выстрел... особенно если имеешь превосходное оружие и товарищей по команде, которые всегда тебя поддержат.

Сержант-снабженец издал короткий лающий смешок, отбросив прежнюю мрачность.

– Вот тут ты права, сержант. В самую точку.

Он дружески похлопал по плечу легионера, который теперь испытывал облегчение.

– Не волнуйся, приятель. Есть шанс, что на тебя никто и внимания не обратит, если рядом будут две такие крупные и легкие мишени, как мы с сержантом. Просто держись поближе к одному из нас, и тебя даже не заметят.

Легионер ответил ему кивком и слабой улыбкой и отправился на поиски собеседников, с которыми не так страшно разговаривать.

– Брось пугать солдат, Ш.Г., – тихо сказала старший сержант. – По крайней мере притормози слегка, пока не выясним точно, во что нас втравили. До сих пор босс довольно успешно о нас заботился. Давай и сейчас доверимся ему. Скорее всего, неизвестность долго не продлится.

Следует отдать должное воспитательским качествам Шутта. Подумать только, Бренди, которая прежде была самым неисправимым циником в роте, если не во всем Космическом Легионе, теперь рьяно проповедовала оптимизм, хоть и с оговорками.

– О, нечего и сомневаться в том, что я на его стороне, старший сержант, – заверил ее Гарри. – Пока что мы с кэпом вполне ладим, а я не забываю сделавших мне добро, впрочем как и тех, кто в свое время подставил мне ножку. Просто я слегка зверею, когда сосунки, не нюхавшие пороху, начинают объяснять мне, как здорово было бы подраться.

Бренди пожала плечами:

– Они быстро поймут что к чему. Но учти, если слишком много окажется таких умников, то, когда начнется стрельба, мы с тобой очутимся на переднем крае.

– Боже упаси! – воскликнул Ш.Г., закатывая глаза в преувеличенном испуге, а затем снова рассмеялся. – Никогда не задумывался над этим. Ладно, Бренди, твоя взяла. Буду держать рот на замке, пока они самостоятельно не прозреют.

– Идет. – Старший сержант кивнула. – Видишь ли, как мне кажется, если сержанты...

– Смиррр-на!

Командир роты только что вошел в столовую в сопровождении двух младших офицеров, и хотя уставные приветствия не были обязательными в Космическом Легионе, рота относилась к своему капитану с достаточным уважением и почтением, поэтому все вскочили и вытянулись, отдавая честь, и застыли в этой позе до тех пор, пока он не ответил им тем же.

– Вольно... и устраивайтесь поудобнее, – сказал командир, жестом указывая на стулья. – Нам сегодня предстоит обсудить много вопросов.

Легионеры рассаживались по своим прежним местам, стараясь по возможности не шаркать и только перешептываясь между собой, хотя не один любопытный взгляд был брошен на младших офицеров роты. Подобно детям, спрашивающим, о чем этот голофильм, еще во время титров, они стремились заранее догадаться о сути нового задания по выражению лиц офицеров, но тщетно – лица эти были абсолютно непроницаемы.

Те, кто давно служил в Легионе, задумчиво хмурились. Опыт научил их, что бесстрастные лица офицеров обычно означают плохие новости. Хорошим новостям сопутствует улыбка, а то иной раз и хитрое подмигивание. А тут...

– Всем вам уже известно, что роту перебрасывают, – начал командир без всякого вступления. – Хотя еще предстоит проработать множество мелких вопросов, я все же решил, что лучше будет заранее ввести вас, хотя бы вкратце, в курс дела, чтобы свести к минимуму всякие домыслы.

Но прежде чем перейти к этому вопросу, мне бы хотелось поговорить о том, что станет с нашим лагерем, когда мы отсюда уйдем. Все вы знаете, что Клуб – это моя личная собственность. Я купил землю и строение, когда прибыл сюда, все здесь переоборудовал и в настоящее время сдаю Клуб Легиону. Сначала я намеревался продать эту собственность после нашего отъезда, и у меня уже есть несколько предложений от заинтересованных лиц, которые желали бы превратить ее в загородный клуб. Тем не менее я передумал. Я не нуждаюсь пока в дополнительном капитале и решил сохранить в своем владении эти сооружения даже после нашего отбытия. Мне кажется, Клуб может остаться базой для роты и, возможно, местом отдыха для легионеров в отпуске. Если вы сочтете это разумным, тогда можно обсудить и следующий шаг – использовать фонд роты для выкупа у меня Клуба... то есть я могу официально передать его в постоянное владение самой роте. Если это произойдет, думаю, вы сочтете назначенную мной цену вполне разумной.

Командир позволил себе слабую тень улыбки, когда после этого заявления развеселившиеся легионеры стали в восторге подталкивать друг друга локтями.

– Теперь что касается самого задания, – продолжал он, слегка повышая голос, после чего легионеры затихли. – Мне кажется, это как раз случай с хорошей и плохой новостью. Плохая новость заключается в том, что нам снова выпало служить в охране, и это, я знаю, разочарует тех из вас, кто надеялся на боевое задание.

На мгновение Шутт замолчал, и, как водится, тут же из задних рядов донеслось:

– А хорошая новость?

– Хорошая новость, – ответил он, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица и ровный голос, – заключается в том, что именно нам предстоит охранять на Лорелее. Это казино «Верный шанс». Согласитесь, такую службу можно считать ступенькой вверх по сравнению с дежурствами на болотах. В штабе ее называют просто «службой в раю».

Несколько секунд царило молчание, а потом тишина взорвалась. Легионеры кричали и свистели, колотя друг друга по спинам в приливе энтузиазма.

Однако Шутт заметил, что не все участвуют в общем ликовании. Некоторые легионеры, особенно те, кто постарше и поопытней, казалось, не обрадовались и даже с подозрением отнеслись к этой новости.

– Простите, кэп, – выкрикнул Шоколадный Гарри, тяжело привстав с места, – но от чего именно мы должны охранять это казино? Я хочу сказать, что, по-моему, для швейцаров мы слишком уж серьезно вооружены.

– То же самое и мне пришло в голову, Ш.Г., – ответил с улыбкой командир, хотя про себя выругал проницательность сержанта, которая сорвала запланированное им постепенное изложение фактов. – Поэтому я связался с владельцем. Он обратился именно к нам потому, что опасается попыток со стороны определенных криминальных элементов отобрать у него казино. Наша задача – помешать им.

При этом известии праздничные улыбки исчезли с лиц легионеров, и по рядам пронесся тихий ропот.

– Определенные криминальные элементы, – выразительно повторил Гарри. – Скажите, кэп, ведь так богатые называют организованную преступность?

– Да, Ш.Г., речь идет об организованной преступности, как бы ее ни называли, – мрачно подтвердил Шутт.

Ропот среди легионеров заметно усилился. Для некоторых из них организованная преступность была некой мифической силой, о которой они знали только по осторожным сообщениям журналистов, но многие в роте имели непосредственный опыт общения с этой подпольной частью общества. Так или иначе, знали ли они о ней по слухам или по собственному опыту, но всем было ясно, что у их нового «райского» задания только что выросли опасные шипы.

– Ну, не надо быть гением, чтобы понять, что одетые в форму охранники не будут слишком большим препятствием для такого противника, – заметил Шутт, торопясь продолжить, пока собрание еще не окончательно вышло из-под контроля. – Так же как одетые в мундиры копы-патрульные не в состоянии изгнать из города организованную преступность.

Он невольно сделал паузу и набрал побольше воздуху перед тем, как продолжить.

– Вот почему я решил, что при выполнении этого задания некоторым из вас придется действовать тайно, автономно и в штатском, они должны будут проникнуть в ряды обычных сотрудников отеля и казино, чтобы собрать сведения для остальных. Фактически, как только наше собрание закончится, я прошу подойти ко мне добровольцев на подобное дело.

Его взгляд отыскал высокую фигуру волтона, заметно выделяющуюся среди собравшихся.

– Клыканини, ты освобождаешься от этого задания... так же как синтианцы, Луи и Спартак. Насколько я понимаю, негуманоиды все еще редкость на Лорелее, поэтому вы будете слишком бросаться в глаза в любом другом качестве, кроме официально действующих легионеров нашей роты. Любой из остальных, кто пожелает участвовать в этом особом задании, зайдите в мой кабинет после того, как мы тут закончим.

– Сколько человек вам нужно, капитан?

Шутт даже не потрудился взглянуть на задавшего этот вопрос.

– Считаю, что для эффективной разведывательной сети нам потребуется примерно сорок – пятьдесят человек, работающих в различных зонах отеля и в разных сменах.

Легионеры начали переглядываться. Сорок или пятьдесят человек означало, что каждый четвертый в роте не будет нести службу вместе с остальными при выполнении этого задания.

– Это многовато, сэр, – громко заметила Бренди, сидящая в первом ряду. – Вы не боитесь, что кто-нибудь обратит внимание на наш неполный состав?

– Обратил бы... если бы мы явились в столь малом числе, – подтвердил командир. – Поэтому нам придется нанять «двойников» для замены разведчиков. Я дал лейтенанту Рембрандт задание провести набор – или даже правильнее будет сказать творческий конкурс – актеров и актрис для замены легионеров в роте.

Шутт сделал логичный выбор. Рембрандт, с ее наметанным глазом художника, лучше всего могла справиться с подбором замены, тогда как Армстронг, получивший суровое воспитание в регулярной армии, был незаменим при организации и руководстве переброской роты к месту нового назначения.

Легионеры, однако, выслушали это известие в подавленном молчании. Они и так были озабочены тем, что им придется столкнуться с неведомой и грозной организованной преступностью, а идея раздробить силы поразила их настолько, что лишила дара речи.

– Вы оденете... нашу форму... на людей, не состоящих в роте? И даже в Легионе? – нарушил молчание Клыканини, и Шутт понял, что дело плохо. Гигант-волтон был одним из самых верных его сторонников и редко, почти никогда не сомневался в его приказах. Если Клык собирается расстроиться по поводу того, что чужаки будут нести службу в качестве легионеров, тогда Шутту надо побыстрее принять меры, пока остальная часть роты не взбунтовалась в открытую.

– Верно, Клыканини, – ответил он. – Я тоже не в восторге от этого, но именно так и придется поступить.

Командир быстро окинул взглядом всех собравшихся и продолжал, не давая им задать дальнейшие вопросы.

– Вот что, прежде чем вы все наброситесь на меня с критикой этой операции, позвольте вам растолковать кое-что. Мы получили, вернее, на нас свалили чертовски трудное задание. Я не просил о нем. Мы не просили о нем, но мы его получили. В общем-то, учитывая нелестное мнение о нас штаба, удивляться тут нечему.

Эти слова вызвали в роте улыбки и оживление. Когда-то считавшиеся неудачниками и отбросами Легиона, солдаты роты под командованием Шутта теперь даже испытывали некое своеобразное чувство гордости своим положением изгоев.

– В основном, я уверен, генерал Блицкриг считает невозможным выполнить это задание и поручил его нам, предвкушая, что мы сядем в калошу.

В ответ на это заявление раздалось ворчание нескольких легионеров, но Шутт быстро продолжал.

– Эй, возможно, он прав. Может, мы и не сможем предотвратить захват казино организованной преступностью, но сделаем все, что в наших силах. Помните, что я вам говорил, когда вступал на должность командира? Насчет того, чтобы делать все от вас зависящее имеющимися средствами в любой заданной ситуации? Ну, в этой ситуации, чтобы сделать все от нас зависящее – и получить хоть какой-то шанс на успех, – нам необходимо тайно отправить часть команды вперед. Им придется расстаться со своими красивыми мундирами и с той защитой, которую они обеспечивают, и выполнять свой долг разведчика. Нам же для их прикрытия, чтобы дать им шанс, придется смириться с присутствием в наших рядах дублеров. Более того, придется обращаться с ними как с равными... позволить им действительно влиться в роту. Потому что, если мы этого не сделаем...

Он окинул комнату самым суровым взором.

– Если хоть кто-нибудь заподозрит, что не все из одетых в нашу форму – подлинные легионеры, то начнет оглядываться в поисках настоящих. Если это произойдет, если разгадают нашу игру, тогда ваши товарищи по команде, а возможно, и ваши напарники, превратятся в неподвижных уток в тире во время очень плотной стрельбы.

– Наши напарники? – Даже ломаное произношение не смогло скрыть ужаса в голосе Клыканини.

Шутт выругал себя за оговорку. Понимая, как расстроится рота по поводу идеи двойников, он решил придержать эту плохую новость до лучших времен, но теперь джинн был выпущен из бутылки.

– Именно так, – бесстрастно произнес он. – При отборе добровольцев на работу разведчиков, а также при составлении пар из дублеров и настоящих легионеров придется, как мне кажется, разделить многих с их напарниками.

В комнате воцарилась абсолютная тишина.

Шутт понимал, что из всего сказанного им нынче вечером это, пожалуй, самое неприятное известие. Одним из его первых шагов в качестве командира роты «Омега» было разделение легионеров на двойки. Поначалу не все с этим шло гладко, но теперь рота привыкла к такой системе, и напарники стали более чем друзьями. Сообщить легионерам о замене напарников, особенно после остальных дурных новостей, было равносильно намерению лишить их одной руки.

– Послушайте, – сказал он, не пытаясь скрыть сожаление в голосе. – Я знаю, что прошу многого... и не жду, что вам это понравится. Сказать по правде, мне и самому это не очень-то по душе. И все же это – единственный путь... если мы хотим иметь хотя бы шанс на успех. Я, например, предпочел бы сделать хоть один выстрел перед тем, как поднять белый флаг.

Шутт медленно обвел взглядом собравшихся, потом вздохнул и снова встал по стойке «смирно».

– Ну вот, так обстоит дело... как есть, без прикрас. Разумеется, предстоит учесть еще множество деталей. Обдумайте все... и обсудите. Я буду в своем кабинете, если кто-нибудь захочет вызваться добровольцем в разведчики. Пока это все.

С этими словами он поспешно, но с достоинством покинул собрание.

## Глава 3

Дневник, запись № 174

По-видимому, мой наниматель сильно недооценил возможную реакцию легионеров на его план, но недооценил он также и горячую преданность, с какой они к нему относились... преданность, я бы добавил, которая непрерывно возрастала.

Между прочим, если вам показалось, что мой рассказ о событиях всегда начинается с описания бесконечной серии общих совещаний и встреч отдельных личностей, то могу только возразить на это, что таков стиль руководства моего босса. При малейшей возможности он старается беседовать со своими служащими или подчиненными – и для того, чтобы их информировать, и для того, чтобы узнать их отношение к своим планам. Я, если хотите знать, пытался избавить вас от скучного описания собраний и дискуссий, которые он проводил с легионерами еженедельно, а иногда и ежедневно, и не вносил их в дневник. Тем не менее совещания, которые повлияли на основные события, как, например, описанные в этой главе, необходимо включить в рассказ для полноты картины.

Должен также отметить, как станет ясно из нижеследующего, что, хотя мое положение по-прежнему определяется личным договором о найме, заключенным с боссом, а не с Космическим Легионом, я все же сыграл при выполнении этого задания роль более значительную, чем обычно.

* * *

Бикер вопросительно поднял брови, когда Шутт вихрем ворвался в кабинет.

– Трудное собрание, сэр?

– Трудное? – огрызнулся Шутт. – Скорее можно назвать его «открытым бунтом»!

– Честно говоря, сэр, в это трудно поверить, – сказал дворецкий, предпочитая игнорировать преувеличенную эмоциональность хозяина. – Разумеется, ваши подчиненные не всегда бывают довольны приказами, но я сильно сомневаюсь, чтобы они поставили под сомнение ваше положение лидера. Их уважение к вам граничит с преклонением.

Шутт набрал побольше воздуху и выдохнул, раздув щеки и издав едва слышный свист.

– Это правда, – признал он. – Но они недовольны.

– Прошу прощения за вопрос, – неумолимо продолжал Бикер, – но разве вы ожидали другого? Принимая во внимание те усилия, что вы приложили к созданию в роте атмосферы товарищества, почти семейной привязанности, мне кажется естественной такая их реакция на задание, связанное с разлукой.

На лице Шутта невольно появилась хитрая улыбка, и он склонил голову набок, глядя на дворецкого.

– Ты пытаешься убедить меня, Бикер, что я перестарался?

– Не совсем так, сэр, – смело ответил дворецкий. – Я просто считаю, что вам следует продолжать несмотря ни на что. В данный момент рота нуждается в лидере, способном принимать твердые решения, пусть и неприятные... а вовсе не в болезненно честолюбивом новичке, которого беспокоит рейтинг его популярности... сэр.

– Ой. – Шутт скорчил гримасу. – Ой и туше. Ладно, Бик. Я заткнусь и подтянусь. Но ты ведь ничего не имеешь против, если я иногда немного поплачу тебе в жилетку? Когда выдастся свободная минутка?

– Это ваше право, сэр. Но если я сочту, что вы переходите границы, то дам об этом вам знать.

– Не сомневаюсь. – Командир рассмеялся. – И еще, Бикер. Спасибо.

– Я просто выполняю свои обязанности, сэр, – ответил дворецкий. – Тем не менее, раз вы уже пришли в себя после этого испытания, есть один вопрос, который я хотел бы с вами обсудить... если у вас есть свободная минутка.

Шутт задумчиво взглянул на часы.

– Ну, добровольцы, похоже, не ломятся в мою дверь... пока, во всяком случае. Что там у тебя, Бик?

– Кажется, у меня скопилось немного неиспользованных дней отпуска, ведь так, сэр?

– В сущности, у тебя впереди масса отпускного времени. А почему ты спрашиваешь?

– Думал немного отдохнуть до переезда на Лорелею... если это удобно, сэр.

Шутт нахмурился.

– Не сказал бы, что это в самом деле удобно, – ответил он, – притом что мы готовимся к большому переселению. Но все же... в чем дело, Бик? Позволь поинтересоваться.

– Кажется, по вашему плану лейтенант Рембрандт должна отправиться пораньше? Чтобы просмотреть и отобрать группу актеров и актрис для замены легионеров, которые будут действовать тайно.

Шутт кивнул.

– Правильно. – Он никогда не спрашивал, каким образом дворецкий всегда знает о его планах и решениях, хотя сам он ему ничего не говорил... вероятно, потому, что не был уверен, хочется ли ему знать секрет этого чуда.

– Я подумал, сэр, что мог бы сопровождать ее в этой поездке. Конечно, я уверен, что она и сама вполне справится с заданием, но мне пришло в голову, что там может возникнуть множество чисто гражданских проблем и ситуаций, в которых ей будет недоставать опыта. Я, разумеется, отдам необходимые распоряжения по упаковке и отправке наших личных вещей до своего отъезда, но, откровенно говоря, мне кажется, в следующие недели я буду более полезен ей, чем вам.

– Понятно, – произнес Шутт, вытягивая трубочкой губы. – Не вижу оснований препятствовать твоим замыслам. Позволь мне только все это обдумать, а о своем решении я сообщу тебе попозже.

– Очень хорошо, сэр. Только мне хотелось бы уточнить: лейтенант Рембрандт, как я понимаю, будет в гражданской одежде при выполнении этого задания?

Командир кивнул.

– Об этом я не думал, но ты прав, Бикер. Придется ей переодеться. Иначе журналисты что-нибудь пронюхают и испортят нам все дело еще до того, как мы начнем.

– Я, например, никогда не видел лейтенанта одетой во что-либо, кроме мундира легионера, сэр. Хотя у меня нет причин сомневаться в богатстве гардероба ее гражданской одежды или в способности обеспечить себя таковым при необходимости, но нет также и оснований быть в этом уверенным.

– Намек понял, Бикер. Как я уже сказал, дай мне это обдумать. Только помни...

Их прервал стук в дверь.

– Ага! Вот и моя первая жертва. Впусти их, пожалуйста, Бикер, когда будешь выходить.

– Да, сэр... но сперва, сэр...

– Да?

– Если вы позволите мне обратить ваше внимание на время...

Шутт снова взглянул на часы.

– Хорошо. Итак?

– Как я понимаю, вы намереваетесь за сегодняшний вечер провести беседу с более чем пятьюдесятью добровольцами?

– Если их столько явится – да.

– Позволю себе напомнить вам, сэр, что даже если каждая беседа займет всего десять минут, то на все понадобится более восьми часов.

Шутт устало вздохнул:

– Знаю, но важно, чтобы я занялся этим как можно скорее... как ты сам недавно заметил.

– Конечно, сэр. Я только в связи с этим хотел посоветовать вам по возможности свести каждую из бесед к минимуму... и устоять перед искушением охватить все мелочи уже сегодня, поскольку это можно сделать не торопясь за последующие несколько дней. Понимаю, это дело, как всегда, безнадежное, но все же хочу напомнить, что вам действительно необходимо иногда спать... сэр.

Снова раздался стук, на этот раз более настойчивый.

– Буду помнить об этом, Бик... но ничего не обещаю. Иногда мне приходится плыть по течению.

– Знаю, сэр, – вздохнул дворецкий. – Но я должен был хотя бы попытаться.

– Добрый вечер, кэп.

Шоколадный Гарри, сержант-снабженец роты, прислонился к дверному косяку, небрежно отдавая честь командиру одним пальцем.

– Буду краток, поскольку там, похоже, собирается большая толпа. Просто запишите меня одним из ваших разведчиков.

– Хорошо, Ш.Г. – Шутт кивнул, делая пометку в блокноте. – Признаюсь, что немного удивлен. Не думал, что ты захочешь расстаться со своими хозяйственными заботами.

– Вы правы, я от этого не в восторге, – ответил Гарри, – но полагаю, большая часть имущества все равно будет упакована и отправлена на склад перед отлетом, и мои парни легко с этим справятся. Кроме того, не думаю, чтобы кто-то из наших так легко сошел за штатского, как я... особенно когда понадобится просочиться в ту часть милого общества, что не в ладах с законом.

Говоря это, он улыбнулся и подмигнул. Хотя в Легионе было принято держать в тайне свою жизнь до поступления на службу, Гарри ничуть не скрывал того факта, что Легион дал ему укрытие от дружков, которые если и не были законченными преступниками, то недалеко от них ушли. Командир не ответил на его улыбку.

– Тогда возникает интересный момент, Ш.Г. Не опасно ли тебе показываться без формы легионера?

– Я и сам об этом думал, кэп, – признался сержант. – Особой опасности на Лорелее для меня быть не должно... но если что-то и всплывет, то в мундире для меня будет не намного безопаснее, чем без него.

Мгновение Шутт колебался, затем коротко кивнул.

– Тогда ладно. Зайди ко мне еще раз через денек-другой, и мы разработаем для тебя легенду.

– О, об этом не беспокойтесь, – ответил Гарри, отлепившись от косяка и собираясь уходить. – Думаю, я сам подыщу там себе работу, только, возможно, мне понадобится немного наличных для путешествия. Так что, если в штабе захотят потом поставить это вам в вину, они не смогут обвинить вас в сообщничестве.


– Сержант Искрима... докладывает о готовности стать добровольцем.

Шутт невольно улыбнулся, отвечая на четкое уставное приветствие. Он искренне любил этого вспыльчивого маленького сержанта, шеф-повара ротной столовой, хотя, возможно, слово «вспыльчивый» не давало о нем полного представления. Искрима был самым отчаянным бойцом в роте, особенно в бою на палках или с применением любого колющего и режущего оружия.

– Вольно, сержант, – ответил Шутт. – Признаюсь, я рад видеть тебя в числе добровольцев. Даже надеялся на это.

– М-м-м-м... Рота будет жить в отеле. Что делать повару? – пожал плечами Искрима, принимая чуть менее напряженную позу.

– Точно так же рассуждал и я. – Командир кивнул, снова делая пометку в своем блокноте. – Полагаю, ты заинтересован в том, чтобы мы подыскали тебе работу на ресторанной кухне?

Повар быстро кивнул.

– На кухне многое может произойти – слишком многое. Там нужен кто-то, чтобы не допустить... – он слегка взмахнул рукой, подбирая подходящее слово, – несчастного случая. Плохая пища... плохой бизнес.

Шутт откинулся на спинку стула.

– Но ты же понимаешь, что скорее всего не будешь главным поваром или шеф-поваром отеля и казино... что тебе, возможно, придется подчиняться кому-то другому.

Искрима на секунду заколебался, а затем снова склонил голову.

– Что ж, – произнес он, сверкнув улыбкой. – Иногда хорошо не быть главным. Может, и правда... как это вы говорили... для разнообразия полезно научиться чему-то новому.

Командир слегка покачал головой.

– Я имел в виду возможные неприятности, – сказал он. – Например, если кто-нибудь прикажет тебе сделать что-то такое, чего тебе делать не хочется... или даже начнет критиковать твои методы приготовления блюд.

В черных глазах Искримы на мгновение сверкнул огонь. Вспыльчивость повара была легендарной, и особенную чувствительность он проявлял к критике своего кулинарного искусства. Само его присутствие в роте, которая прежде считалась трудной в Легионе, было следствием слишком бурных дискуссий по этому поводу... которые закончились госпитализацией его критиков.

– Обещаю, капитан. Никаких неприятностей... Я никогда не бываю зачинщиком.

– Не возражаете, если мы войдем вместе, капитан? Думаю, это сэкономит вам время.

Шутт не смог скрыть удивления.

– Бренди... Супермалявка. Можно и вместе, если хотите.

Женщины вошли в кабинет, ограничившись чем-то отдаленно напоминающим салют, а потом уселись у стола напротив командира. Когда-то они задирали друг друга, но после реорганизации роты, ориентированной на новые отношения, между ними возникла прочная дружба.

– Мы здесь вдвоем потому, – заявила Бренди, захватывая инициативу, – что нам кажется, вы против зачисления нас в добровольцы по одним и тем же причинам. Таким образом, нам лучше выслушать их один раз... и выиграть или проиграть.

Командир кивнул.

– Отлично. Что дальше?

– Насколько мы понимаем, – продолжала старший сержант, – вы думаете, мы не сможем действовать тайно из-за тех фотографий в журнале, на которых мы сняты вместе с Мамочкой, – что в нас узнают легионеров роты.

– Этот фактор приходится учитывать, – согласился Шутт. – А также и то, что Супермалявка выступала от нас на соревновании по фехтованию против «Красных Орлов», которое освещалось прессой.

– Но я же почти все время была в маске, – возразила Супермалявка, небрежно отмахиваясь рукой.

– Правильно, но ты была без маски на тех фотографиях... как, впрочем, и без многих других предметов одежды, насколько я помню.

– Вот об этом-то мы и хотели с вами поговорить, – поспешно вмешалась Бренди. – Скажите правду, сэр. Когда вы смотрите на такое фото обнаженной красотки, сколько времени вы разглядываете женское лицо? Вы бы узнали ее, если бы встретили на улице? Без надписи на лбу?

– Я... признаюсь, никогда не задумывался над этим, – сказал Шутт. Хотя он и старался не подать виду, но эта беседа приводила его в смущение... так же, как и вышеупомянутые фотографии, когда они появились впервые. – Если, предположим на минуту, вы сможете достаточно изменить внешность и станете неузнаваемы, чем в таком случае собираетесь заняться? Вы придумали себе какую-нибудь конкретную легенду?

Супер пожала плечами.

– С этим никаких проблем. Я иногда подрабатывала официанткой, на обедах и на коктейлях. Даже предпочла бы разносить коктейли, если будет выбор. Такие официантки ходят по всему казино, а не торчат в зале ресторана, события же, которых вы опасаетесь, вероятнее всего, произойдут у игровых столов, а не за едой. Кроме того, выпивохи щедрее на чаевые.

– А я больше склонна к работе горничной, – подхватила Бренди. – Забавно было попозировать тогда ради смеха, но не представляю, как можно ходить каждый день почти без ничего. Кроме того, неплохо иметь законный предлог входить и выходить из комнат гостей.

Обе с надеждой посмотрели на командира.

– В сущности, – медленно произнес тот, уставившись в свой блокнот, – проблема узнаваемости беспокоит меня не так уж сильно. С Супермалявкой все должно быть в порядке, но... – Он заколебался, затем пожал плечами и взглянул прямо в глаза старшему сержанту. – Я не очень-то хочу, чтобы ты была среди добровольцев, Бренди. Я рассчитывал на твою помощь, чтобы держать роту в узде во время обычных дежурств. Дело в том, что Шоколадный Гарри и Искрима уже вызвались добровольцами, и список личного состава немного обеднел, даже вместе с тобой. А без тебя... – Голос Шутта замер, и он покачал головой.

– Понимаю, могут, конечно, возникнуть проблемы, капитан. Но... – Бренди заколебалась, затем слегка нагнулась вперед. – Могу я говорить откровенно, сэр?

Шутт коротко кивнул.

– Ну, вы помните, как обвинили меня в том, что я цинична и не пытаюсь ничего предпринять? Когда прибыли к нам в роту? Так вот, впервые за... черт, не знаю даже за сколько лет, я добровольно вызвалась на какое-то задание. И теперь, когда лед тронулся, мне бы хотелось довести дело до конца. Не уверена, кому я пытаюсь это доказать, вам или себе самой, но хотелось бы сделать пробный выстрел.

Командир вытянул губы трубочкой и снова задумчиво уставился в свой блокнот, затем до него дошло, что решать, в сущности, нечего. Если выбирать между собственным удобством и поддержкой Бренди в ее небывалой инициативе, то оставалось только одно решение.

– Ладно, – произнес он, поднимая глаза и глядя прямо на женщин. – Запишем вас в кандидаты на работу в разведке. Но все же хотелось бы взглянуть на вас в гриме и париках. Скажем, завтра после обеда?

– Нет проблем, сэр... и спасибо, сэр.

Женщины поднялись, отсалютовали и, дождавшись ответного жеста, направились к выходу.

– Только еще один вопрос... Супермалявка!

Миниатюрная женщина-легионер остановилась в дверях.

– Сэр?

– Ты обсудила это с Клыканини? Не хочу лезть не в свое дело, но он очень к тебе привязан.

При упоминании о напарнике обычно столь уверенная в себе Супер дрогнула.

– Я... я знаю, сэр... Нет, не обсудила. Хотела сперва узнать, считаете ли вы меня подходящей кандидатурой... Теперь пойду и поговорю с ним. Думаю, он поймет. Возможно, он ко мне и привязан, но вас он просто обожает. Ведь это вы созываете добровольцев, и я готова биться об заклад, что он сунул бы руку в огонь по локоть, если бы вы его попросили. Ему может не понравиться, что я иду в добровольцы, но в основном потому, что сам он не может им стать. Дайте ему немного времени, и он смирится... но если даже и не смирится, то не позволит чувствам помешать ему исправно выполнять свои обязанности.

Вместо облегчения Шутт снова почувствовал неловкость при этих заверениях.

– Ладно, Супер. Полагаюсь на тебя. Просто дай мне знать, если...

– Послушайте, капитан... Извини, Супер.

Бренди просунула голову в дверь, прервав их беседу.

– В чем дело, сержант?

– Я размышляла над тем, что вы говорили насчет малочисленности командного состава для нормального несения службы. Мне пришло в голову, что можно было бы попробовать дать Усачу шанс побыть действующим сержантом.

– Усачу? – Командир нахмурился, пытаясь припомнить.

– Его перевели к нам прямо перед вашим приездом, – подсказала Бренди. – Неудивительно, что вы его не помните. Он не очень-то приметная личность. Только, кажется, раньше он служил в регулярной армии, и не простым солдатом.

– Я это запомню. Бренди. Спасибо!

– Хотите, я его к вам пришлю? Он тут, за дверью, ждет вместе с остальными добровольцами.

– Не надо. Поговорю с ним, когда подойдет его очередь.

– Я тут подумал, что вы захотите использовать меня в качестве уборщика в туалете или швейцара, сэр. Возможно, я вызову меньше подозрений, чем кто-то другой, учитывая мой возраст и все остальное.

Шутт рассматривал стоящего перед ним легионера, больше отмечая про себя детали его внешности, чем прислушиваясь к тому, что он говорил.

Этот человек был выше среднего роста, с выпуклой, словно бочонок, грудной клеткой, хотя стойка навытяжку, вероятно, преувеличивала и то и другое. Голова лысая, как бильярдный шар, а самой заметной особенностью лица были ярко-рыжие усы, торчащие, словно руль велосипеда; они и послужили основанием для легионерской клички. Шутту пришло в голову, что это украшение на лице наверняка выкрашено, поскольку, судя по записи в личном деле о возрасте этого человека, они должны были быть седыми. А так единственным намеком на преклонный возраст Усача являлась морщинистая кожа на шее... но даже это могло пройти незамеченным, если специально не присматриваться.

– Гм-м-м? – Командир мигнул, неожиданно осознав, что легионер уже закончил говорить и ждет ответа. – Прости, Усач. Я на секунду отвлекся. По правде говоря, я думал... ты уверен, что хочешь записаться в разведку? Ты... гм... кажешься гораздо более привычным к мундиру.

Это был неуклюжий гамбит, но Шутт уже начал уставать и ему стоило большого труда найти тактичный способ обойти правило, запрещающее спрашивать о жизни легионеров до их вступления в Легион. К счастью, Усач облегчил ему задачу.

– Раскусили меня, да, сэр? – произнес он, внезапно расплывшись в улыбке – Ну, думаю, это все равно выплыло бы наружу, рано или поздно. Секреты долго не держатся в такой тесной компании, как эта.

– Должно ли это означать, что у тебя имелся опыт военной службы до поступления в Космический Легион? – поинтересовался командир.

– Можно сказать и так, сэр. Почти сорок лет в регулярной армии, а потом дали под зад коленкой – то есть отправили в отставку.

Пораженный, Шутт снова заглянул в личное дело легионера. Судя по записи, Усач уже достиг довольно зрелого возраста, но если он прослужил в регулярной армии почти сорок лет, то ему должно быть по крайней мере...

– Прежде чем вы продолжите, сэр, должен признаться, что скостил себе несколько лет, когда называл дату рождения при заполнении документов. Я, конечно, знал, что в Легион берут всех добровольцев, но не хотелось рисковать.

– Ты действительно так сильно стремился поступить в Легион?

– Откровенно говоря, сэр, это была моя последняя надежда. Видите ли, сэр, когда меня отправили в отставку из регулярной армии, я очень быстро обнаружил, что на гражданке мне делать нечего. Я уже слишком стар для работы в полиции, а работать ночным сторожем значило для меня покрыться пылью и паутиной – вместе с тем, к чему он приставлен охранять.

– Полагаю, ты не рассматривал возможность просто махнуть рукой и получать удовольствие от жизни пенсионера?

– Только не это, сэр, – фыркнул легионер. – В армии всегда находилась для меня работа – то есть до тех пор, пока их компьютеры не начали подсчитывать мои дни рождения. Я сам столько лет находил парням дело, пусть даже приходилось изобретать для них задания, что идея просто отдыхать вызывала неприятные мысли, будто ты уже умер. Я хочу сказать, сэр, бездействие есть бездействие, сидишь ли ты в кресле-качалке или лежишь в земле.

– Похоже, до выхода в отставку ты имел какой-то офицерский чин, – осторожно заметил Шутт.

– Скажем просто, что я не был рядовым, и на этом закончим, сэр. Я старался не очень-то кичиться своим опытом. Повидал слишком много новичков, каждый из которых приходил в часть и воображал себя неким мессией, проповедовавшим язычникам, как им следует себя вести. Ваши сержанты хорошо справляются с делом, особенно с тех пор, как вы их направили по верному пути. По правде говоря, мне так приятно снова быть солдатом – предоставлять другим думать за меня и просто выполнять приказы.

– Понятно, – сказал Шутт и потянулся за блокнотом. – Боюсь, Усач, твой отпуск на этом закончился. Я не беру тебя в добровольцы, но зато возлагаю на тебя обязанности действующего сержанта на время этого задания. Потом, когда все закончится, посмотрим, станут ли они постоянными.

– Есть, сэр. Отлично, сэр.

Легионер вытянулся в струнку, отдавая честь, как на параде, но Шутт не спешил с ответным салютом.

– Только еще одно, Усач. Прости, что спрашиваю, но что это у тебя за акцент?

– Из голофильмов, сэр, – ответил легионер, снова сверкнув улыбкой. – Мне никогда не удавалось овладеть южноамериканским тягучим акцентом, столь популярным среди сержантов, поэтому я остановился на чуть худшем варианте. Изучил все фильмы, какие только мог разыскать, где действует какой-нибудь типичный старший сержант британской армии. Возможно, мой акцент и искусственный, но за сорок лет он вошел у меня в привычку... сэр!

Так это и продолжалось, час за часом, доброволец за добровольцем.

Как и предсказывал Бикер – даже при том, что Шутт изо всех сил старался говорить как можно короче, – когда ушел последний из легионеров, было уже поздно даже по его понятиям. Оставшись наконец в одиночестве, он попытался просмотреть свои записи, но вынужден был со вздохом отложить блокнот, так как глаза отказывались ему служить.

В действительности Шутту не было необходимости читать свой список, чтобы получить подтверждение тому, что он знал и так. Хотя у него уже набралось достаточно добровольцев для выполнения задачи, но одного человека в этом списке не хватало, того самого, на которого он рассчитывал с момента получения нового задания.

Взглянув на часы, он быстро прикинул, не следует ли на сегодня закончить и заняться этой проблемой утром. В такой час тот легионер мог уже лечь спать и...

Сделав усилие, командир принял компромиссное решение. Он просто как бы невзначай прогуляется мимо комнаты этого легионера, и если свет не горит, тоже пойдет спать.


– Входите, капитан. Я вас ждал. Суси отложил книгу, жестом пригласив командира войти в комнату и присесть.

– Извини, что зашел так поздно, – с трудом выговорил Шутт, опускаясь на предложенный стул, – было так много добровольцев на новое задание – даже больше, чем я ожидал.

– Больше, чем вам нужно?

– Ну... и да и нет, – уклончиво ответил командир, оглядывая комнату. – Где твой напарник?

– Рвач? Отправился в город на небольшую вечеринку. Уже так поздно, что, думаю, он не вернется до утра.

– Так-так, – рассеянно произнес Шутт. Теперь, найдя Суси, он толком не знал, что ему сказать. – Я, гм... хотел поговорить с тобой.

– Позвольте мне облегчить вам дело, капитан, – сказал легионер, поднимая руку. – Вы хотите знать, почему я не вызвался добровольцем. Так?

– Ну... да. То есть если ты не сочтешь этот вопрос нескромным. Мне казалось, что такое задание тебе бы подошло. Учитывая...

Он нарочно не стал продолжать, оставляя невысказанным известное им обоим.

Шутт знал Суси – по крайней мере был с ним мимолетно знаком – еще до того, как каждый из них записался в Космический Легион. Они вращались в одних и тех же или очень близких кругах, оба происходили из исключительно богатых семейств. Шутт знал также и то, что было известно еще нескольким легионерам в роте: Суси был растратчиком, и большинство присвоенных им денег пошло на удовлетворение его страсти к игре в казино.

– По-моему, ответ очевиден, – пожал плечами Суси. – Я – азартный игрок. Люблю рисковать и делать высокие ставки, это сродни алкоголизму. Такое порицалось даже тогда, когда я рисковал потерять только собственные деньги и репутацию – или деньги и репутацию семейной компании, что и случилось, – но ставить в зависимость от моей выдержки репутацию нашей роты... – Он покачал головой. – Просто подумал, мне лучше всего остаться на обычной службе и держаться подальше от столов казино. Единственный надежный способ прекратить играть, как я понял, это совсем не начинать.

Шутт откинулся на спинку стула и секунду рассматривал потолок, задумчиво нахмурив брови.

– Это действительно задание для добровольцев, – наконец произнес он, – и мне бы не хотелось силком тащить тебя, Суси, особенно если тебе придется пересматривать решение, принятое тобой ради собственного блага. Проблема в том... давай смотреть правде в глаза, ты, вероятно, единственный в роте, кто хорошо изучил казино глазами игрока. Я надеялся, ты возьмешь на себя роль одного из любителей рулетки – из тех, кто делает высокие ставки и кого в казино принимают по высшему разряду. Ты мог бы открыто передвигаться по всему казино, с большей свободой, чем остальные члены команды, которых мы внедрим в обслугу, поскольку они будут в основном ограничены теми зонами, где работают; плюс к тому ты лучше знаешь обычную работу казино и почувствуешь, когда за столами начнет происходить нечто требующее более пристального внимания.

– Похоже, вы отводили мне в этом деле не последнюю роль, – сказал Суси, слегка прикусив губу.

– Отводил, – признался Шутт. – Но все равно, понимаю твое нежелание. Мне просто придется придумать какой-нибудь другой способ...

– Не утруждайтесь, капитан, – перебил его Суси. – Я сделаю это с одним условием. Если я почувствую, что теряю самообладание, или если вы лично сочтете, что я нырнул слишком глубоко, вы меня оттуда вытащите, даже если для этого придется запереть меня в комнате и приставить охрану. Договорились?

– Договорились. – Шутт кивнул и улыбнулся. – Ладно. Ты очень облегчил мне задачу. Посмотрим... тебе понадобится банковский счет, чтобы расплачиваться... скажем, сто тысяч для начала?

– Простите, капитан, но если – подчеркиваю если – я случайно выиграю, кому достанется прибыль?

– Ну... я об этом не думал, но полагаю, если ты играешь на средства роты, то весь выигрыш должен пойти в фонд роты.

– В таком случае, – сказал Суси, сверкнув мальчишеской улыбкой, – думаю, что использую собственный банковский счет, если не возражаете. Я все же припрятал на черный день немного долларов перед вступлением в Легион, как раз на такой черный день, как этот.

## Глава 4

Дневник, запись № 197

Не стану даже пытаться излагать бесконечные подробности сборов роты к новому месту назначения. Во-первых, они скучны и утомительны; во-вторых, они мало добавляют к рассказу об этом конкретном задании. Но, вероятно, важнее всего то, что сам я не присутствовал при этих сборах. Поэтому ограничусь следующим замечанием: зная привычку моего босса лично приглядывать за всем, а также склонность лейтенанта Армстронга действовать точно по уставу и дотошно выполнять все приказы, какими бы незначительными они ни были, я очень рад тому, что в то время находился в другом месте, по крайней мере был рад, пока не увидел состояние гардероба босса, оставленного на попечение моего преемника.

Конечно, я был далеко оттуда – а именно на планете Джуэл – и помогал лейтенанту Рембрандт найти и нанять актеров для замены легионеров, которые при выполнении предстоящего задания будут переодеты гражданскими лицами.

Как это часто случается с большими начальниками, мой босс сильно недооценил или просто предпочел проигнорировать трудности выполнения поручения, данного его подчиненной. Вместо того чтобы оказать ей хоть какую-то помощь и поддержку, он лишь ограничился одной короткой фразой: «Просто возьмите и сделайте это. Ладно?» Само собой, для руководителя это хороший способ свалить бремя ответственности с собственных плеч, но исполнителю приходится несладко, у него, что называется, глаза лезут на лоб от всего этого, к тому же отвечать ему приходится и за методы выполнения, и за исход порученного задания.

Тем не менее лейтенант Рембрандт с моей скромной помощью выполнила поручение до прибытия роты на Джуэл, или, скажем так, выполнила большую его часть.

* * *

Шутт едва узнал своего старшего лейтенанта, когда сошел с шаттла в космопорте Джуэла. Он бы и вовсе не обратил на нее внимания, если бы она не стояла рядом с Бикером в зале ожидания.

Обычно стянутые в лошадиный хвост темно-каштановые волосы Рембрандт теперь свободно падали почти до середины спины. Никаких следов привычной черной формы легионера: одета она была нарочито просто, в обычную белую блузку и темную юбку, на плечи наброшен свитер цвета верблюжьей шерсти с завязанными вокруг шеи рукавами. Этот наряд в сочетании с грудой папок, которые лейтенант прижимала обеими руками к груди, и карандашом, засунутым за ухо, делали ее похожей на молодую ассистентку какого-нибудь деятеля из индустрии развлечений – чего она, разумеется, и добивалась.

– Здравствуйте, лейтенант... Привет, Бикер, – произнес Шутт, останавливаясь перед ними. – Это новый для тебя облик, не так ли, Рембрандт?

Обычно бледное лицо Рембрандт внезапно залилось ярким румянцем.

– Простите, сэр. Бикер сказал... То есть я думала... Ну, вы говорили, что я не должна обнаружить свою принадлежность Космическому Легиону, и я подумала...

– Ох, прекрати, пожалуйста! – воскликнул командир, предостерегающе поднимая руку. – Нет никакой нужды оправдываться. Я просто слегка тебя поддразнил. Ты прекрасно выглядишь... правда. Тебе необыкновенно идет этот наряд. Почаще носи юбку.

Вместо того чтобы испытать облегчение, Рембрандт стала почти такой же красной, как помидор на картинке в каталоге семян.

– Благодарю вас, сэр, – пробормотала она, отводя глаза. – Бикер помог мне с этим.

Явственно ощущая, что его попытки разрядить атмосферу только портят дело, Шутт растерянно оглянулся, ища предлог сменить тему.

– Итак... что там для меня? – спросил он, упираясь взглядом в папки, которые прижимала к себе Рембрандт.

– Краткие сведения об актерах и мои заметки о них, просмотрите, сэр, – ответила лейтенант, с облегчением возвращаясь к более привычному военному стилю общения, и протянула всю охапку командиру.

– Отлично, – сказал Шутт, принимая пачку и небрежно раскрывая верхнюю папку, чтобы взглянуть на ее содержимое. При этом трехмерная голограмма, всегда находящаяся под внутренней обложкой досье любого актера, ожила, и на папке появилась проекция миниатюрной фигурки. Он не обратил на нее внимания, а стал просматривать страницы. – Полагаю, они готовы погрузиться на корабль уже сегодня вечером?

Рембрандт нервно облизнула губы:

– Я... это всего лишь мои рекомендации, сэр. Я отложила окончательное решение до получения вашего одобрения.

Командир резко поднял голову:

– Вы хотите сказать, что не известили их о необходимости быть готовыми к отлету?

– Ну, я велела им быть готовыми, но объяснила, что вы должны одобрить все кандидатуры, поэтому они...

Шутт захлопнул обложку верхней папки, придавив изображение актера, и отдал всю кипу обратно, прервав лейтенанта на середине фразы.

– Свяжитесь с ними и сообщите, что они приняты, – распорядился он.

– Но, сэр! Разве вы не хотите...

– Лейтенант, – прервал ее командир, – я поручил вам это задание потому, что доверяю вашему выбору. Если вы считаете, что это – лучшие кандидатуры, то на них и остановимся.

– Но я не совсем уверена в некоторых из них, сэр. И надеялась, что вы...

– Быть уверенным – это роскошь, которая редко доступна офицеру, лейтенант. Вы исходите из самой лучшей догадки в отведенное вам время, а потом делаете так, чтобы выбор оказался правильным.

– Но...

– Наш главный критерий – чтобы они подошли к мундирам тех размеров, которые у нас имеются. В остальном они всего лишь декорация. Что же касается личностей, ну если помнишь, с нашей ротой нам тоже поначалу пришлось положиться на удачу. Сомневаюсь, что среди них найдется кто-нибудь, кто создаст нам больше проблем, чем создал в свое время любой из наших легионеров. Согласна?

– Да... наверное, сэр.

– Чудесно. Как я уже говорил, Рембрандт, тебе следует быть более решительной. У меня нет времени дублировать твою работу – и у тебя его тоже нет, если хочешь дать новобранцам время сложить вещи и подняться на корабль до старта. Пора приниматься за дело.

– Есть, сэр!

На секунду забыв о гражданской одежде, Рембрандт вытянулась по стойке смирно и отдала честь, а потом убежала.

– Ну, Бик, – сказал Шутт, наконец-то поворачиваясь к дворецкому, – как идут остальные дела?

– По-видимому, гораздо лучше, чем у вас, сэр. – В голосе дворецкого не было ни капли теплоты.

– Что опять? – нахмурился Шутт – Что-то не так, Бик?

– Вовсе нет, сэр. Мне всегда приятно было видеть, с каким тактом и пониманием вы обращаетесь с подчиненными. А сейчас я бы сказал, что уровень вашего мастерства прямо пропорционален количеству отведенных для сна часов... сэр.

Командир бросил взгляд в том направлении, куда исчезла Рембрандт.

– Ты, как всегда, деликатно пытаешься мне сказать, что, по-твоему, я только что немного сурово обошелся с Рембрандт. Правильно?

– Полагаю, вы-то так вовсе не считаете, – откровенно ответил дворецкий. – Я хочу сказать – вы ведь могли поставить ее к стенке и расстрелять.

– Принимаю этот ответ на мой вопрос за утвердительный, – тяжело вздохнул Шутт. – Догадываюсь.

– С другой стороны, выволочка всегда эффективна, даже если несколько несвоевременна, – продолжал Бикер, будто не слыша хозяина.

– Ладно-ладно! Понял! Наверное, в последнее время я немного нервничаю. Передислокация роты оказалась более склочным делом, чем я предполагал.

– Этого я не знаю, сэр, – ответил Бикер, слегка пожав плечами. – Но зато знаю, как усердно лейтенант Рембрандт работала над поручением, которое вы походя свалили на нее, и как она волновалась, одобрите ли вы хотя бы ее старания, если не результаты.

– И именно поэтому она хотела, чтобы я просмотрел отобранные кандидатуры перед окончательным решением, – произнес Шутт, заканчивая его мысль. – Ты прав, то, как я на нее рявкнул, только ранило ее самолюбие, а вовсе не укрепило его, на что я рассчитывал.

– При вашем теперешнем состоянии трудно надеяться на положительный исход дела по моему скромному мнению, сэр, – безжалостно изрек дворецкий.

Шутт еще раз вздохнул, провел рукой по лицу, словно хотел стереть с него воду, и, казалось, снова стал самим собой.

– Извини, Бик, – сказал он. – Кажется, в последние дни я начал уставать. Знаешь, когда я проводил последний инструктаж с разведчиками, Армстронгу пришлось намекнуть мне, что я повторяюсь – три раза инструктировал их по работе с новыми коммуникаторами, хотя они не задавали никаких вопросов. Ты представляешь? Армстронг! Не дал мне выглядеть идиотом перед моими солдатами!

– Лейтенант Армстронг молодец, – заметил Бикер, – но я вас понимаю. Впрочем, думаю, ваши солдаты, так же как и я, будут скорее обеспокоены, чем возмущены по поводу незначительных промахов в вашей работе.

– Да-а. Ну, это не меняет того факта, что я оказался не на высоте, особенно в этическом плане. Что еще я могу сказать, кроме того, что мне очень жаль?

– Вы можете попытаться повторить то же самое – только лейтенанту Рембрандт, – ответил дворецкий. – В конце концов, это ведь она является обиженной стороной в данной ситуации.

– Ты прав, – вздохнул Шутт, – снова бросая взгляд вдоль коридора, словно ожидая, что лейтенант появится при упоминании ее имени. – Может, поискать ее до того, как...

– Что до меня, – продолжал Бикер, – то я бы предпочел услышать, что вы собираетесь поискать немного времени для сна, чтобы наверстать упущенное сэр.

– Прости, что ты сказал, Бик? – спросил командир, снова возвращаясь к разговору.

– Вы задали риторический вопрос, сэр, – объяснил дворецкий. – Я просто воспользовался им, чтобы высказать свое мнение.

– Вот как!

– И, по моему мнению, сэр, в данный момент важнее не извиняться за прошлые ошибки, а немного поспать, чтобы не наделать новых.

Шутт нахмурился.

– Считаешь, мне следует поспать? – наконец произнес он, сводя проблему к самому простому.

– Похоже, это необходимо, сэр. По вашему собственному признанию, вы «начали уставать».

– Но я не могу – во всяком случае, сейчас, – возразил Шутт, покачивая головой. – Мне столько надо сделать всего перед встречей с актерами сегодня вечером. Я не могу позволить себе тратить время на сон.

– Считаю необходимым заметить, сэр, что вы не можете позволить себе не поспать, особенно если готовитесь к важному выступлению. Может, поручите кому-нибудь подготовку встречи?

Шутт на мгновение задумался, потом медленно кивнул.

– Думаю, ты прав, Бик. Плохо, что я срываюсь на легионеров, которые меня знают, но если еще начну терять терпение с новичками... – Он снова покачал головой, еще более выразительно. – Ладно, попытаюсь немного поспать. Но только если ты обещаешь разбудить меня за пару часов до встречи.

– Считайте, что уже пообещал.

– И еще, Бикер. Хорошо, что ты снова со мной. Твой сарказм, и все такое.

– И я рад, что снова с вами, сэр.


Встреча с актерами прошла гладко... гораздо более гладко, чем я мог надеяться, учитывая все обстоятельства.

Из-за секретности предстоящей работы лейтенант Рембрандт заранее не сообщила им никаких подробностей о тех «ролях», на которые их пробовали, только сделала необходимое предупреждение о возможности столкнуться с некоторой опасностью и о том, что не будет никаких афиш и другой рекламы, связанной с их исполнительской деятельностью. Короче говоря, единственным вознаграждением, на которое они смогут рассчитывать, будут деньги. Как и следовало ожидать, зная стиль работы моего хозяина, предложенная плата оказалась настолько щедрой, что, несмотря на таинственность и неполноту информации, в желающих пройти отбор не было недостатка.

И все же некоторые актеры были просто потрясены, узнав, что «труппа», в которую их наняли, является Космическим Легионом и что, пройдя конкурс, они, в сущности, вступили в его ряды. Легкость, с которой большинство восприняло и переварило это известие, свидетельствует о высоком профессионализме... или о жадности.


– Это, в общем, все, что я хотел вам сообщить на первом собрании, – произнес Шутт, в последний раз пробегая глазами свои записи. – Теперь, уверен, у всех имеются вопросы. Позвольте мне напомнить, однако, что у нас уйма времени до прибытия на Лорелей и что конкретные указания о порядке несения службы будут даны вам во время последующих инструктажей с участием всей роты. Кроме того, некоторые ваши вопросы будет лучше, вероятно, задать в частной беседе. Лейтенанты Рембрандт, с которой вы уже знакомы, и Армстронг на протяжении всего перелета будут готовы обсудить с вами личные проблемы, или, если вам это удобнее, можете обращаться к сержанту Усачу или ко мне.

Упомянутые командиры все это время стояли по обеим сторонам от него по стойке «вольно», и Шутт по очереди указал на каждого их них, чтобы напомнить имена, названные в начале собрания.

– А теперь, – продолжал он, – я готов выслушать вопросы, те, которые вам хотелось бы обсудить всем вместе, – что-нибудь касающееся всех временных легионеров.

Актеры, ставшие зрителями, сидели в одном из углов танцевального зала транспортного корабля и молча переглядывались. С самого начала собрания, как только ротное начальство неожиданно появилось перед ними в черных мундирах, в зале царило молчание, и даже сейчас никто, казалось, не хотел открыть рот.

– Мистер Шутт?

– Капитан Шутник или просто капитан – для краткости. – Командир приветливо улыбнулся – Да? У вас вопрос?

– Вы сказали, что мы, если захотим, можем отказаться теперь, когда узнали всю правду. Как вы это себе представляете? Я хочу сказать, сейчас, когда мы уже стартовали и находимся в пути, не трудновато ли нам будет попасть обратно на Джуэл?

– Вам будет предоставлен туда обратный билет – за наш счет, разумеется, – но после выполнения нами задания, – объяснил Шутт. – А тем временем вы будете жить на Лорелее без связи с внешним миром. Поскольку вы наши гости, все ваши расходы там будут оплачены, а кроме того, вам выдадут небольшую компенсацию, но следует заметить, что в этом случае полученная вами сумма будет значительно меньше той, что гарантирована вам при соблюдении контракта.

При этих словах собравшиеся начали тихо переговариваться, но Шутт поднял руку, призывая к молчанию.

– Поверьте, я сожалею об этих вынужденных мерах, но мы не можем рисковать, позволив разгуливать по планете такому количеству людей, знающих о подмене. Наши разведчики, а также те из вас, кто все же останется нести с нами службу, оказались бы в опасности, если бы просочились сведения, что не все легионеры, охраняющие казино, прошли боевую подготовку. Я снова и снова подчеркиваю необходимость соблюдения тайны при выполнении этого задания. Ясно, лучше бы вы все согласились остаться с нами, но если все же сейчас передумаете, мы поймем. Могу только принести свои извинения, что ситуация вынудила так долго держать вас в неведении. Как следует и не торопясь обдумайте мое предложение, но хотелось бы, чтобы вы дали мне знать о своем решении, как только оно будет принято. Мы должны успеть при необходимости организовать замену.

– А насколько опасно дежурить в охране, капитан?

– Риск минимальный, – твердо ответил командир. – Мы с вами прежде не работали, поэтому мой стиль руководства вам неизвестен. Но позвольте заверить вас, что если бы я предполагал даже среднюю вероятность физической опасности, я бы не стал втягивать вас в это дело. Все, что у нас пока есть, – это непроверенные слухи о возможной попытке захвата казино какой-то группой заинтересованных лиц. Даже если это правда, то я ожидаю скорее финансовой атаки, нежели физических столкновений. Тем не менее такой шанс имеется, поэтому с моей стороны было бы нечестно скрывать это, пока вы еще не приняли решения. Должен признать, предложенная вам плата несколько завышена, чтобы привлечь вас к данной работе и компенсировать потенциальную опасность. Кроме того, можете быть уверены, что у нас имеются кое-какие планы на тот случай, если игра станет несколько жесткой. Я говорю несколько, так как, по моим представлениям, организованная преступность давно уже отказалась от вооруженных конфликтов, предпочитая не вступать в конфронтацию с законом и избегая ненужной огласки. Каждый из вас работает в паре с опытным легионером, и в случае опасности вы будете держаться в тени и предоставите справиться со всем профессионалам, как их тому учили. Кроме того, для большей уверенности в себе любой из вас сможет брать уроки рукопашного боя, и пусть вы не станете мастерами, но получите основные навыки, необходимые, чтобы выпутаться из любой нештатной ситуации, которая может возникнуть. Откровенно говоря, мы наняли вас ради декорации, а не в качестве бойцов. Если дело действительно примет опасный оборот, то я лично вам гарантирую: ваши контракты, как записано, «потеряют силу ввиду чрезвычайных обстоятельств», мы сами признаем это, и вы сможете нас оставить.

Шутт обвел глазами аудиторию:

– Есть еще вопросы?

Актеры тоже оглянулись вокруг, но никто не заговорил.

– Очень хорошо, – кивнул Шутт – Постараюсь каждому из вас уделить время в течение перелета, побеседуем с глазу на глаз в неофициальной обстановке, узнаем друг друга получше. А пока, если вы последуете за сержантом Усачом, вам выдадут форму и познакомят с напарниками. Пожалуйста, переоденьтесь в новые мундиры и возвращайтесь сюда через час.

Он позволил себе мимолетную улыбку.

– Я устраиваю вечеринку с коктейлями, чтобы отпраздновать ваше вступление в наши ряды. Так вам будет удобнее познакомиться друг с другом.


Вопреки благим намерениям моего босса, его вечеринка с коктейлями не имела грандиозного успеха.

Рядовые легионеры хоть и смирились наконец с неизбежностью нового задания и даже согласились расстаться с постоянными напарниками, но перспектива того, что «чужаки» будут нести службу наравне с ними, вовсе их не вдохновляла. Несмотря на то что они тщательно это скрывали от своего командира, внимательный наблюдатель легко мог заметить не слишком теплый прием, оказанный их новым «коллегам».

Это особенно ясно проявилось на упомянутой вечеринке... Для любителя изучать человеческую психологию, коим я являюсь, интересно было наблюдать поведение там актеров, их стремление во что бы то ни стало выделиться, обойти собрата по творческому цеху. Я не занимался подслушиванием впрямую и потому не ручаюсь за точные подробности той или иной беседы, но часто можно определить общее содержание разговора просто по жестам и выражениям лиц собеседников...


Тиффани не привыкла к отсутствию внимания к своей персоне. Не то чтобы она обладала классической красотой – жесткая борьба за выживание требует от актрисы предельной честности в самооценке, не позволяя впадать в подобное заблуждение, – но грива рыжих волос, слегка раскосые глаза и пышные формы излучали грубоватую чувственность, которая, как правило, позволяла ей рассчитывать на участие в любой мужской беседе. И именно поэтому она испытывала растущее раздражение, ощущая себя почти невидимкой в комнате, заполненной преимущественно мужчинами.

Стараясь не хмуриться (от этого появляются морщинки, дорогая), она еще раз оглядела сборище. Стулья, на которых они сидели во время собрания, теперь были расставлены вдоль стен, и открытое пространство посередине заполнилось группками легионеров – маленькими замкнутыми группками, которые, казалось, не замечали никого из присутствующих, кроме своих непосредственных собеседников.

После бесплодных попыток присоединиться то к одной, то к другой группе Тиффани в конце концов вынуждена была отойти в сторону, так как никто не обращал на нее внимания, и теперь была готова попробовать применить новую тактику. Она, видимо, рассчитала свой дрейф так, чтобы занять позицию у мини-бара, который был организован в конце комнаты... и напоминала хищника, поджидающего свою жертву у водопоя.

Естественно, долго ждать ей не пришлось. По крайней мере в этом легионеры не отличались от актеров. Никто из них, похоже, не собирался упустить шанс на дармовую выпивку.

Один легионер отделился от группы и зашагал к бару.

– Скотч, двойной, со льдом, – произнес он универсальной скороговоркой завсегдатая, обращаясь к бармену.

Тиффани одним глотком прикончила остаток своей выпивки и встала в очередь за ним.

– Привет, – оживленно произнесла она, сверкнув лучшей из своих улыбок. – Меня зовут Тиффани.

Легионер взглянул на нее.

– Привет.

Поняв, что этот человек не собирается назвать своего имени, она быстро переключилась на другую модель разговора.

– Скажите... вы давно служите в Космическом Легионе?

– Да.

И снова краткость ответа лишила ее возможности продолжать.

– Ну...

– Ваш напиток, сэр, – прервал ее бармен и пустил стакан с заказанной выпивкой по стойке.

К удивлению Тиффани, легионер сунул руку в карман.

– Вы собираетесь платить? – вырвалось у нее. – Я думала, это бесплатный бар.

Легионер бросил на нее пристальный, ничего не выражающий взгляд.

– Бесплатный, – сказал он. – Но мы все равно даем бармену на чай. То, что капитан платит за выпивку, еще не причина сокращать их заработок. Как говорит капитан, «живи и дай жить другому».

С этими словами он бросил бармену банкноту, забрал свой стакан и отошел обратно к своей группе.

– Что-нибудь налить, мисс? – ядовито осведомился бармен.

– Цикуты, неразбавленной, – пробормотала она, глядя вслед ускользнувшей жертве.

– Простите?

– Ничего. Налейте рому с кока-колой. Побольше рому, и без лимона.

Было ясно, что «весело и по-дружески» не сработало. Возможно, следует переключить скорость и попробовать, не клюнут ли они на развязно-грубоватый стиль.

– Прохладный сегодня вечер, ты не находишь?

Тиффани оглянулась.

– Лекс! Я так и знала – это ты был на брифинге. Позволь сообщить тебе, дорогой, до чего же приятно видеть дружеское лицо. Мне уже начало казаться, что у меня выросла вторая голова – и к тому же очень уродливая.

– Дело не в тебе, – заверил ее спаситель. – Они неприветливы с любым из нас – даже со мной!

Эта ударная актерская реприза «даже со мной» была, конечно, типичной для Лекса. После того как он, в прошлом фотомодель, добился успеха на поприще актера, его и без того высокое самомнение выросло еще больше. Неоднократно отмечалось, что его эгоизм по величине уступает, к сожалению, только его таланту. Когда он брался за дело по-настоящему, то умел так полно сконцентрировать внимание на собеседнике, что, с кем бы ни говорил в данный момент, этот человек начинал казаться себе самой значительной и интересной личностью во всей вселенной. Это действовало даже на простого оператора или статиста сцены и позволяло Лексу держать аудиторию лучше очень многих актеров. И только когда он расслаблялся, его истинное презрительное отношение к окружающим становилось очевидным, так что большинство людей предпочитало быть просто в числе его знакомых, но не друзей.

Тиффани была шапочно с ним знакома по одной из постановок, где они были заняты вместе, и при обычных обстоятельствах постаралась бы избежать его общества. Даже сейчас, отчаянно нуждаясь в собеседнике, она не могла удержаться от соблазна слегка его подразнить.

– Ну, некоторые из наших, кажется, преуспевают, – произнесла она, выпятив подбородок в сторону дальнего угла, где миниатюрная девушка увлеченно беседовала со здоровенным легионером, голова которого напоминала кабанью.

Лекс проследил за ее взглядом.

– Кто? Она? – Он умудрился выразить в интонации одновременно отвращение и пренебрежение. – Она даже и не из наших. Сыграла всего несколько ролей, любительница. В сущности, это ее отчаянная попытка прорваться в профессиональные актеры.

Тиффани подняла бровь.

– Откуда ты все это знаешь?

– Беседовал с ней немного раньше, после собрания.

– И она на тебя не запала, да? – закончила за него Тиффани с ухмылкой.

– Не будь стервой, Тиффани, – невозмутимо сказал Лекс. – То, что я не бросился сперва за тобой, еще не повод так язвить.

– Скажи... а что ты вообще тут делаешь? – спросила она, позволив себе слегка нахмуриться. – Мне казалось, они ищут относительно малоизвестных актеров. Я слышала, ты застолбил роль в мыльной опере на головидении?

– Я о ней не упомянул, подавая документы на конкурс, – объяснил Лекс, нервно оглядываясь по сторонам. – И буду тебе признателен, если ты не станешь болтать. Моего персонажа убрали после полудюжины эпизодов, к тому же фильм пойдет только по внутрипланетному головидению. Полагаю, наш переодетый вербовщик не смотрит мыльные оперы... что как раз меня устраивает. Откровенно говоря, Тиффи, мне нужны деньги. Получив эту роль, я начал тратить без разбору. Так разволновался, что не очень внимательно прочитал контракт. Совершенно пропустил пункт о «ликвидации персонажа».

– Черт, не повезло, – сочувственно произнесла Тиффани, и вполне искренне. Пусть ей не нравился Лекс как личность, но он был собратом по профессии, и она могла понять, какая это катастрофа – предвкушать крупный успех и вдруг лишиться всего одним махом. – Не беспокойся, я никому не скажу.

Лекс одарил ее короткой благодарной улыбкой и снова перевел разговор на вечеринку.

– Итак... что ты обо всем этом думаешь? – спросил он, оглядывая сборище. – Собираешься участвовать или пересидишь в сторонке?

– О, я уж точно возьмусь за эту роль, – заявила Тиффани. – Что касается самой работы... если эти клоуны не перестанут так к нам относиться, наше турне может затянуться. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Привет. Они ничем от нас не отличаются, – вмешался долговязый субъект, который только что подошел к бару и услышал замечание Тиффани. – Считайте их бродячей труппой, которая уже давно работает в одном составе. Мы – новые дублеры, и мы их не проймем, пока не покажем, на что способны.

– Привет, Док! – ответил Лекс, жестом приглашая его присоединиться к беседе. – Не имел случая поприветствовать вас раньше. Это ваш сын был с вами?

– Точно, сын. – Док крикнул через комнату: – Эй! Малыш! Подойди сюда на минутку.

Нескладный юноша, которого Тиффани заметила раньше, оторвался от стула, на котором сидел, и стал лениво пробираться к ним.

– Он заметно подрос, – отпустил Лекс неизбежное замечание.

– Точно, подрос, – согласился их новый собеседник. – Я уже подумываю о возможности использовать его как собственного дублера в некоторых несложных трюках.

Тиффани не особенно нравился этот человек, но ей стало любопытно. Лекс, как правило, держался подальше от своих коллег, и особенно от мужчин, если только они не были продюсерами, режиссерами или другими персонами, способными продвинуть его карьеру. Это последнее обстоятельство ее тоже привлекало.

– Кажется, мы незнакомы, – произнесла Тиффани, протягивая руку. – Меня зовут Тиффани.

– Прошу прощения, – воскликнул Лекс, мелодраматическим жестом хлопнув себя по лбу ладонью. – Я думал, Дока все знают... ну, все стоящие люди. Тиффани, это Док. Сокращенно от Доктор Сцены. Каждый раз, когда мы работаем вместе, я благодаря ему выгляжу очень хорошо.

– Как это? – спросила Тиффани, но затем поняла, что обращается к затылку Дока.

Тот вытягивал шею, пытаясь получше разглядеть сцену, которая разыгралась в нескольких шагах от них, где его сына остановил один из легионеров, стоящих в очереди за выпивкой.

– Ты выглядишь слишком юным для легионера, сынок.

Молодой человек невозмутимо пожал плечами.

– По-моему, ассистент режиссера – я хочу сказать, лейтенант – так не считает.

– В самом деле? – фыркнул легионер. – Скажи... тебе приходилось убивать людей?

– Нет, – признался юноша. – Но однажды я чуть было не убил человека.

– Вот как? – воскликнул задира легионер, явно пораженный неожиданным ответом. – И что же случилось?

– Чуть не переехал его автопогрузчиком.

Несколько секунд царило молчание, затем легионер густо покраснел.

– Пытаешься строить из себя умника, малыш?

– Полегче, парень, – произнес Док, выходя вперед и обнимая сына рукой за плечи. – Он только пытался ответить на твой вопрос. И не волнуйся, он со своей работой справится не хуже любого другого, и даже лучше многих. Сейчас я вам кое-что покажу.

С этими словами он сжал свободную руку в кулак и неожиданно врезал им прямо в лицо сына. Раздался болезненный звук удара плоти о плоть, и парень рухнул на пол.

Все разговоры в комнате стихли так внезапно, будто были записанным на пленку фоном и кто-то выдернул вилку магнитофона.

– Черт! – ахнул, широко раскрыв глаза, легионер и уставился на распростертое на полу тело. – С чего это вы вдруг? Я же просто...

– Отставить!

Услышав эту резкую команду, присутствующие слегка расслабились и вернулись к своим разговорам, хотя множество любопытных и подозрительных взглядов было приковано к виновникам происшествия.

– О нет, – тихо произнес, почти простонал легионер.

К ним направлялся командир роты, с лицом, застывшим в суровом выражении, а младшие офицеры и сержанты отделились от толпы и как бы невзначай двинулись за ним следом.

Процессия остановилась перед нарушителями спокойствия, и командир стальным взглядом охватил всех, стоящих и лежащих, а потом взглянул на растерянного легионера.

– Ну? Я должен задавать вопросы? – произнес он тоном, от которого веяло холодом космической пустоты за стенками корпуса корабля.

– Но я же ничего не сделал! Правда, капитан! – в отчаянии запротестовал легионер. – Мы просто стояли и разговаривали, и...

– Ничего страшного не случилось, сэр, – выступил вперед Док. – Мы с сыном просто устроили небольшую демонстрацию для окружающих. Даже не думали, что поднимем столько шуму.

– Демонстрацию?

– Так точно.

Док протянул руку сыну, который схватился за его запястье и легким прыжком вскочил на ноги, явно целый и невредимый.

– Наверное, вы не успели просмотреть наши досье, капитан, – непринужденно продолжал Док. – Мы с Малышом – трюкачи.

– Понятно, – сказал капитан, слегка оттаяв. – Ну, я бы попросил вас воздерживаться в дальнейшем от подобных «демонстраций». Или по крайней мере предупреждайте нас заранее. У нас запрещены драки или даже видимость драк в общественных местах.

– Никаких проблем, сэр, – пожал плечами Док. – Простите, но мы только еще осваиваем обычаи вашей команды.

– Вы быстро освоитесь, – с улыбкой заметил командир, смягчаясь. – Кстати, если не возражаете, я бы попросил устроить как-нибудь подобную демонстрацию для всей роты, возможно, даже дать несколько уроков, если вы... – Он внезапно замолчал, глаза его сузились, словно что-то пришло ему в голову. – Между прочим, – с наигранной небрежностью произнес он, – прежде чем мы слишком далеко уйдем от темы разговора, могу ли я узнать, что побудило вас устроить эту маленькую демонстрацию именно сейчас?

– Я... я говорил, что ма... что этот джентльмен выглядит слишком юным для легионера, сэр.

Командир окинул юношу быстрым оценивающим взглядом.

– Чепуха, – твердо произнес он. – Возможно, он и выглядит юным, но ему столько же лет, сколько и тебе. Разве не так?

– Столько же?

– Разве не так?

– О... так точно, сэр!

– Потому что, если бы это было не так, он не смог бы нести с нами дежурство в казино. Понятно?

– Да, сэр. Понятно, сэр.

– Отлично. – Командир кивнул. – Постарайся довести это до сведения остальных.

– Немедленно, сэр. – Легионер отсалютовал и ринулся обратно к своим собеседникам.

– Прошу прощения, если это вызывает сложности, – сказал Док, – но Малыш путешествует со мной с тех пор, как умерла его мать. Мы нанимаемся на работу как одна команда, нечто вроде оптовой сделки. Ваш лейтенант сказала, что не уверена, сможет ли взять нас обоих, но, похоже, она утрясла это с вами перед тем, как дала окончательный ответ.

Непонятное выражение промелькнуло на лице командира, но исчезло прежде, чем кто-либо успел его понять.

– Все можно уладить. – Он улыбнулся. – Кроме того, он выглядит не менее крепким, чем любой из наших легионеров, хотя кое-кому это может и не показаться комплиментом. Все равно, я рад его присутствию на борту... и это относится ко всем вам. А теперь, если вы меня извините, я пойду дальше.

– Желаю удачи, капитан, – прощебетала Тиффани, когда капитан уже повернулся, чтобы уйти.

– Спасибо... м-м-м...

– Тиффани, – подсказала она с улыбкой, слегка выгибая спину.

Командир окинул ее взглядом, несколько более внимательным, чем перед этим сына Дока.

– Правильно, – произнес он. – Ну... потом.

– Вытри слюнки, Тиффани, – тихо шепнул Лекс и толкнул ее локтем, видя, что она смотрит вслед удаляющемуся командиру. – Правда, я думал, тебе нравятся более широкоплечие.

– У него есть другие привлекательные черты, – промурлыкала актриса, провожая капитана хищным взглядом.

– Да? Какие же?

Она взглянула на него с подлинным изумлением.

– Ты хочешь сказать, что и правда не знаешь? – спросила она. – Боже мой, я узнала его, как только он вошел перед собранием. Он же сам сообщил нам, кто он такой.

Лекс пожал плечами.

– Ну, он богатый. И что?

– Сказать просто «богатый» – ничего не сказать, – горячилась Тиффани. – Этот джентльмен – Уиллард Шутт, четвертый в ряду самых богатых людей во вселенной моложе сорока пяти лет, не «голубых», не женатых и не моногамных.

Док нахмурился:

– Откуда ты знаешь?

– Откуда лягушка знает, что будет дождь? – сухо ответил Лекс – Да, я начинаю понимать, чем он тебя привлекает, Тиффи.

– Эй, девушке приходится заботиться о своем будущем, – сказала актриса. – Наш бизнес основан на торговле внешностью, а макияж не может долго скрывать все изъяны. Встретимся позже, парни. Хочу задать капитану еще несколько вопросов – просто чтобы он не забыл, кто я такая.

## Глава 5

Дневник, запись № 203

Несмотря на сомнительное начало, отношения между легионерами и актерами-помощниками постепенно налаживались во время нашего путешествия к Лорелею. Не вполне приняв новых товарищей в свою команду, рота по крайней мере решила не презирать их вообще, а судить о каждом в отдельности по его поступкам и характеру.

Несомненно, этому отчасти помогли совместные уроки по азартным играм и способам жульничества в казино, которые в полете проводили Тулли Бэском и учителя из его школы дилеров казино.

Я не стану подробно излагать способы мошенничества и методы борьбы с ним, которые там изучались, поскольку в мои намерения входит описание карьеры моего босса, а не подготовка практического пособия по жульничеству за игровым столом. Достаточно сказать, что обучение было довольно сложным и интенсивным, и оно сплотило учеников, отрабатывавших друг на друге новые приемы и обменивавшихся рассказами о досадных промахах и неудачах.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Cпособ действия, поведения (лат.).