# Молчаливая ночь

Мэри Хиггинс Кларк

Повесть «Молчаливая ночь» – небольшая не только по объему, но и по времени действия. Основные события умещаются на семи часовом отрезке в канун Рождества, но накал страстей столь острый, что книга прочитывается на едином дыхании. Ординарные люди, ощутившие чужую беду, как собственную, пытаются сделать все от них зависящее, чтобы вернуть в семью потерявшегося мальчика по имени Брайан.

## КРАТКОЕ СЛОВО ОБ АВТОРЕ

Мэри Хиггинс Кларк – современная американская писательница ирландского происхождения, которая пользуется титулом «королевы детектива». Она – автор множества книг, большинство из которых в настоящее время считаются бестселлерами. Ее первым бестселлером стала книга «Где дети»? За ней последовали другие, такие как «Плач в ночи», «Вокруг города», «Я увижусь с тобой», «Разреши называть тебя любимым», «Помни меня», «Синдром Анастасии и другие истории», «Победитель в лотерее», «Лунный свет становится тобой».

Детство Мэри, уроженки Бронкса (района Нью-Йорка), было омрачено внезапной смертью отца, владевшего небольшим гриль баром. Ее мать вынуждена была искать работу бэбиситтера, в то время как дочь заканчивала школу. После школы будущая писательница поступила на секретарские курсы, после чего могла помогать семье материально.

Ее творческий путь начался лишь по окончании в 1979 году Университета Фордхэма, с получением диплома бакалавра философии. Помимо этого Мэри прошла писательские курсы при Нью-йоркском Университете. 14 лет она проработала на радио, сочиняя сценарии для радио шоу и постановок. Наконец, наступил такой день, когда она поняла, что ее призвание – писать книги.

Мэри Хиггинс Кларк пишет об универсальных эмоциях в человеческих отношениях. Читая ее произведения, люди, как бы примеряют на себя обувь ее героев. Свои сюжеты писательница черпает из реалий жизни. Посещая судебные заседания, она сталкивается с разными жизненными коллизиями. Ее герои – порядочные люди, в чью жизнь вторгаются силы Зла. Ее героини – сильные женщины, берущие на себя львиную долю в решении собственных проблем. Мужчина в конце действия может придти и помочь, но, в основном, женщина справляется с трудностями самостоятельно.

Мэри Хиггинс Кларк – мать пятерых детей.

Когда ей задают вопрос: «Могли бы вы сформулировать вашу жизненную позицию»? она обычно отвечает:

«Некто сказал: хочешь быть счастлив год – выиграй в лотерею, хочешь быть счастлив всю жизнь – люби свое дело. Вот это как раз по мне, я люблю мотать клубки».

Повесть «Молчаливая ночь» – небольшая не только по объему, но и по времени действия. Основные события умещаются на семи часовом отрезке в канун Рождества, но накал страстей столь острый, что книга прочитывается на едином дыхании. Ординарные люди, ощутившие чужую беду, как собственную, пытаются сделать все от них зависящее, чтобы вернуть в семью потерявшегося мальчика по имени Брайан.

Эта книга – о подлинных ценностях человеческих отношений, равно как и вечной борьбы добра и зла.


Михаил Генин

## ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта история начинается с того момента, когда после обеда мои издатели Майкл В.Корда и Чак Адамс заговорили о возможности написания детективной истории во время Рождества в Манхэттене. Это меня заинтриговало.

Майкл и Чак, хочу поблагодарить за постоянные дискуссии и заметную помощь по ходу написания книги.

Мой агент Ивджин Виник и мой публицист Лисл Кэйд предоставляли постоянную поддержку и помощь. Большое спасибо вам, Джин и Лисл.

И, наконец, особая благодарность читателям, которые настолько добры, что с следят за моими книгами. Я желаю вам всем благословенного, счастливого и спокойного праздничного сезона.

> Джону Марчисону Броду и памяти полковника Ричарда Л. Брода, с любовью и благодарностью за все чудесное время, что мы делили друг с другом.

> Святой Кристофер, патрон путешественников, молись за нас и защити нас от зла.

## 1

Это было в Нью-Йорке в канун Рождества. Такси медленно продвигалось в сторону Пятой авеню. Было около пяти вечера. Дорожное движение было замедленное и тротуары полны покупателями рождественских подарков, спешащими приобрести их в последнюю минуту, работниками офисов и туристами, стремящимися увидеть нарядные витрины и сказочно знаменитую елку у Рокфеллерского Центра.

Уже стемнело, и небо отяжелело от набежавших облаков, точное подтверждение прогноза на период Рождества. Но мигающие огоньки, звуки рождественских песен, звон колокольчиков, стоящих на тротуарах Санта – Клаусов, и главным образом, настроение толпы, создавало предпраздничную атмосферу на этой оживленной магистрали города.

Кэтрин Дорнан сидела на заднем сидении такси, ее руки покоились на плечах двух маленьких сыновей. Увидев выражение их лиц, она поняла, как права ее мать. Серьезный десятилетний Майкл и молчаливый семилетний Брайан – были точными приборами, показывающими, как сильно дети переживали за отца.

Когда, после полудня, еще всхлипывая, Кэтрин позвонила своей матери из больницы, несмотря на факт, что Спенс Кровли, врач и старинный друг ее мужа, успокоил ее, что Том перенес операцию лучше, чем ожидали, и даже предположил, что мальчики могут навестить его в семь часов вечера, мать твердо сказала ей: «Кэтрин, постарайся держать себя в руках. Мальчики сильно расстроены, и ты должна помочь им. Я думаю, будет неплохо, если ты попробуешь немного их отвлечь. Возьми ребят с собой в Рокфеллерский Центр полюбоваться на елку, потом пообедай с ними в ресторане. Видеть тебя такой огорченной для них означает, что Том умрет».

Этого не может случиться, подумала Кэтрин. Всеми фибрами своей души она хотела бы вернуть назад последние десять дней, начавшиеся с того ужасного момента, когда ей позвонили из госпиталя святой Марии. «Кэтрин, ты можешь приехать прямо сейчас? Том упал во время обхода больных».

Ее немедленная реакция – это какая-то ошибка. Складные, атлетически сложенные, тридцативосьмилетние люди не могут рухнуть ни с того ни с сего. Да и Том всегда шутил, что педиатры имеют прирожденный иммунитет ко всем вирусам и бактериям, приносимым им пациентами.

Но у мужа не было иммунитета от лейкемии, потребовавшей немедленного удаления его сильно увеличенной селезенки. В госпитале ей сказали, что он, должно быть, месяцами игнорировал предупреждающие сигналы. И я была столь глупа, что не обращала внимания, казнила себя Кэтрин, при этом, стараясь удержать губы от дрожи.

Она выглянула из окна и увидела, что они проезжают Плаза Отель. Одиннадцать лет назад, в день, когда ей исполнилось двадцать три года, они справляли свадьбу на Плазе. Невестам положено нервничать, думала она. Но не мне. Я практически вбежала в зал.

Десятью днями позже они отмечали Рождество в Омахе. Здесь Том получил приглашение на работу в престижное педиатрическое отделение госпиталя. Мы купили на распродаже эту сумасшедшую искусственную елку, думала она, вспомнив, как Том держал ее и сказал, «Вниманию покупателям КМАРТа»…

В этом году, елка, которую они так тщательно выбрали, все еще стояла в гараже с туго связанными ветвями. Они решили ехать на операцию в Нью-Йорк. Лучший друг Тома, Спенс Кровли, стал к этому времени известным хирургом в Слонг-Кеттеринге.

Кэтрин вспомнила, как была расстроена, когда ей, в конце концов, разрешили навестить Тома.

Такси остановилось у тротуара. «О Кэй, здесь, мадам»?

« Да, здесь», сказала Кэтрин, заставив себя улыбнуться и доставая портмоне.

«Мы с отцом привозили вас сюда в канун Рождества пять лет назад. Брайан, я знаю, ты был еще слишком мал, а ты, Майкл, помнишь»?

«Да», коротко ответил Майкл, открывая дверь машины. Он увидел, как Кэтрин вынула пятерку из туго набитого портмоне.

«Мам, как вышло, что у тебя с собой столько денег»?

«Когда папу вчера положили в больницу, меня заставили забрать все, что у него было, за исключением нескольких долларов. Я разберусь с деньгами, когда мы вернемся к бабушке».

Она последовала за Майклом, выйдя на тротуар и придерживая дверь для Брайана. Они находились перед Саксом, что на углу Сорок девятой улицы и Пятой Авеню. Четкие ряды любопытных терпеливо стояли, желая посмотреть рождественские витрины. Кэтрин направила сыновей в конец очереди. «Давайте взглянем на витрины, потом пересечем улицу, а оттуда гораздо лучше вид на елку».

Брайан тяжко вздохнул. Что это было за Рождество! Он ненавидел стояние в очередях – неважно за чем. Он решил поиграть в игру, в которую всегда играл, когда хотел убить время. Он притворится, что уже был там, где хотел находиться, и это была палата отца в больнице. Он не мог дождаться увидеть его, чтобы отдать подарок, про который бабушка сказала, что тот поможет отцу поправиться.

Брайан был настолько поглощен ожиданием вечера, что когда, наконец, они близко подошли к витринам, он торопился, едва замечая сцены вращающихся и падающих снежинок и кукол с танцующими и поющими эльфами и животными. И был рад, когда, в конце концов, они покинули очередь.

Потом, когда они начали двигаться к углу, чтобы пересечь авеню, он увидел, что какой-то мужчина вот-вот начнет играть на скрипке, и вокруг него стали собираться люди. Внезапно воздух наполнился звуками «Молчаливой ночи», и люди запели.

Кэтрин вернулась к обочине. «Подождите, давайте послушаем несколько минут», сказала она мальчикам.

Брайан услышал, как вздохнула мать. Она изо всех сил старалась не заплакать. Он никогда не видел ее плачущей, за исключением того самого утра на прошлой неделе, когда кто-то позвонил из госпиталя и сказал, что отец очень серьезно болен.


Кэлли медленно шла по Пятой авеню. Было чуть больше пяти, и ее окружала толпа покупателей «последней минуты», руки которых были перегружены пакетами. Это было время, когда она была готова разделить с людьми общее возбуждение, но сегодня она ощущала только болезненную усталость. Она устала от работы. Во время Рождества люди стремились быть дома, поэтому большинство пациентов клиники были либо подавлены, либо просто невыносимы. Их мрачное выражение напомнило ее собственную депрессию в течение последних двух рождественских праздников, проведенных ею в Бедфордской женской исправительной колонии.

Она миновала Собор святого Патрика, и вспомнила, как бабушка брала ее с братом Джимми посмотреть службу. Но то случилось лет двадцать назад. Ей тогда было десять, а ему шесть лет. Кэлли желала вернуться в те времена, все изменить и не дать случиться беде, удержать Джимми от того, что с ним произошло теперь.

Даже мысли о нем было достаточно, чтобы волны страха прокатились по ее телу. Господи, заставь его оставить меня в покое, умоляла она. С прижавшейся к ней Гиги, сегодня рано утром она ответила на сильный стук в дверь, и обнаружила детектива Шора и другого офицера, назвавшегося детективом Леви. Они стояли в узком проходе в ее квартиру в доме на пересечении Восточной Десятой улицы и Авеню Би.

«Кэлли, ты снова пускаешь своего брата»? глаза Шора обыскивали взглядом комнату за ее спиной, чтобы обнаружить знаки его присутствия.

Этот вопрос был для Кэлли верным признаком, что Джимми умудрился сбежать из Рикер Айлендской тюрьмы.

«Ему вменяется в вину попытка убийства тюремного охранника», сказал с горечью в голосе детектив. «Охранник – в критическом состоянии. Твой брат застрелил его и забрал его униформу. На этот раз ты проведешь гораздо больше, чем пятнадцать месяцев в тюрьме, если поможешь Джимми сбежать. Кэлли, учитывая, что для тебя это повторно, и поскольку речь идет о попытке убийства или об убийстве офицера при исполнении, тебя засадят надолго».

«Я никогда не прощу себя за то, что дала денег Джимми в прошлый раз», тихо сказала Кэлли.

«Конечно. И ключи от машины», напомнил он ей. «Кэлли, предупреждаю тебя. Не помогай ему на сей раз».

«Я не буду. Можешь быть уверен в этом. Я и не знала, что он натворил в прошлый раз». Она наблюдала, как их глаза вновь обшаривали квартиру. «Проходите»! заплакала она. "Посмотрите, видите, его здесь нет. И если желаете подключить мой телефон на прослушивание, сделайте милость, пожалуйста! Я хочу, чтобы вы услышали, как я призову Джимми сдаться. Потому, что это все, что я могу ему сказать ".

Но, конечно же, Джимми не будет искать меня, молилась она, прокладывая дорогу через толпу покупателей и уличных зевак. Не в этот раз. Отсидев свой срок, она забрала Гиги из детского приюта. Социальный работник помог ей найти маленькую квартирку на Восточной Десятой улице и устроил на работу в качестве нянечки больницы святого Луки – Рузвельта.

Это будет ее первое Рождество с Гиги за последние два года! Если бы только она могла позволить себе несколько достойных подарков для дочки, подумала она. Четырехлетнему ребенку нужно иметь собственную колясочку для кукол, не ту складную развалюху, которую предлагали Кэлли. Купленные покрывало и подушка, не сумеют скрыть неуклюжесть коляски. Но, может быть, она могла бы отыскать мужчину, продававшего кукол на улице где-то здесь на прошлой неделе. У нее оставалось только восемь долларов, и она запомнила, что коляска была именно такая, какую она хотела для Гиги.

У Кэлли в тот день не было с собой достаточно денег, но мужчина сказал, что он будет на Пятой авеню между Пятьдесят седьмой и Сорок седьмой улицами в канун Рождества, так, что она сможет его разыскать. О, боже, молилась она, дай им арестовать Джимми до того, как он причинит зло кому-либо еще. С ним происходит что-то ужасное. И так было всегда.

Впереди нее люди пели «Молчаливую ночь». Приблизившись, она увидела, что они не были профессиональными исполнителями рождественских песен, а, скорее всего, толпой, окружившей уличного скрипача, играющего Кристмасские мелодии.


«…Святое дитя, столь нежное и милое…»

Брайан не присоединился к пению, хотя «Молчаливая ночь» была его любимой, и дома в Омахе он был членом церковного детского хора. Он пожелал оказаться сейчас там, а не в Нью-Йорке, и чтобы они наряжали рождественскую елку в их собственной гостиной, и все было бы как обычно.

Ему нравился Нью-Йорк, и он всегда жил ожиданием летних встреч с бабушкой. Брайану это доставляло радость. Но ему был не по душе их приезд в этот раз. Во всяком случае, не в канун Рождества, с отцом в больнице, с такой печальной матерью, и братом, подшучивающим над ним, хотя Майкл был всего на три года старше.

Брайан засунул руки в карманы куртки. Они мерзли, несмотря на надетые на них варежки. Он нетерпеливо смотрел на гигантскую елку, стоящую на другой стороне улицы, на ледяной каток, тоже лежащий на противоположной стороне. И догадался, что в эту минуту мама собиралась сказать, «Хорошо, а теперь давайте посмотрим на елку».

Елка была очень высокой, на ней были такие яркие лампочки, и верхушку венчала большая звезда. Но Брайана это сейчас совершенно не интересовало, равно, как и витрины, которыми они любовались перед этим. Он не хотел слушать играющего на скрипке музыканта, и вообще не имел желания стоять здесь.

Они даром теряли время. Он хотел приехать в больницу и посмотреть, как мама вручает отцу большую медаль Святого Кристофера, спасшую жизнь деда, когда он был солдатом Второй Мировой Войны. Дед носил ее всю войну, и она даже имела отметину в том месте, где в нее попала пуля.

Бабушка упросила мать принести медаль отцу. Кэтрин чуть не рассмеялась, но пообещала, сказав, «О, мама, Кристофер был всего лишь мифом. Он уже давно не считается святым и единственно, кому помог, так это тем, кто продавал его медали людям, прикреплявшим их к приборным доскам».

Бабушка на это ответила, «Кэтрин, твой отец верил, что она помогла ему пройти ужасные бои и испытания, и это главное… Он верил, и я верю тоже. Пожалуйста, передай ее Тому и верь».

Брайан не одобрял поведение матери. Если бабушка верила, что отцу будет лучше, если он получит медаль, значит, мать должна дать ее ему. Он был уверен в бабушкиной правоте.

«…спи в божественном покое». Скрипка перестала играть, и ведущая солистка выставила корзину для денег. Брайан наблюдал, как люди стали бросать в нее монеты и долларовые купюры.

Мама вынула портмоне из сумочки и взяла из него две долларовые бумажки. «Майкл, Брайан, ко мне. Положите деньги в корзину».

Майкл взял свой доллар и стал протискиваться сквозь толпу. Брайан сначала последовал за ним, но вдруг заметил, что кошелек матери не вернулся обратно в сумочку, когда она клала его обратно. И увидел, что тот упал на землю.

Он повернул назад, чтобы поднять его, однако, не успел сделать это, как чья-то рука наклонилась и подхватила кошелек. Брайан заметил, что рука принадлежала худощавой женщине в черном дождевике с волосами, завязанными тугим хвостом.

«Мам»! немедленно позвал он, но тут запели снова, а мать даже не повернула головы. Женщина, схватившая кошелек, стала пробираться сквозь толпу. Инстинктивно, Брайан последовал за ней, боясь потерять ее из виду. Он повернулся, чтобы снова позвать мать, но та запела вместе с другими, «Господь даст вам веселье, джентльмены»… Все пели так громко, что она не могла услышать его.

На мгновенье Брайан заколебался, оглянувшись на мать. Может, ему следует побежать к ней назад? Но тут он подумал о медали, которая должна помочь отцу почувствовать себя лучше. Медаль лежала в кошельке, и он не мог позволить, чтобы ее украли.

Женщина уже заворачивала за угол. Он побежал за ней вдогонку.


Зачем я подняла его? с ужасом думала Кэлли, торопясь попасть на пересечение Сорок восьмой улицы с Мэдисон авеню. Она отменила прежний план прогуляться до Пятой авеню, чтобы отыскать лоточника с куклами. Вместо этого, Кэлли направилась к станции сабвея у Лексингтон авеню. Она знала, что можно гораздо быстрее попасть на Пятьдесят первую улицу по подземке, но кошелек был словно кирпич в кармане, и ей казалось, что куда бы она ни повернула, все с подозрением оглядываются на нее. Большая Центральная Станция будет полна народу. Она решила сесть на метро именно там. Так будет намного безопасней.

Патрульная машина обогнала ее, когда она повернула направо и пересекла улицу. Несмотря на холод, Кэлли покрылась испариной.

Он, возможно, принадлежал той женщине с маленькими мальчиками. Кошелек лежал на земле рядом с ней. В мозгу у Кэлли отразился момент, когда она заметила стройную молодую женщину в розовом демисезонном пальто, так, что могла видеть отороченные мехом рукава. Пальто, очевидно, было дорогим, так же, как и сумочка, перекинутая через плечо, и обувь. Черные волосы, ниспадавшие на воротник, блестели. Она выглядела вполне благополучной, и, кажется, не имела никаких жизненных проблем.

Кэлли подумала, что хотела бы выглядеть, как она. Женщина примерно моего возраста, похожей фигуры и волосы, почти, что одного цвета. Ладно, может быть в следующем году я смогу позволить красивую одежду для Гиги и себя.

Потом она повернула голову, чтобы поймать отблеск сверкающих витрин. Итак, я не видела, что женщина уронила портмоне, подумала она. Но, проходя мимо, почувствовала, что нога натолкнулась на что-то, и, посмотрев вниз, заметила его на тротуаре.

Почему я сразу не спросила, не ее ли он? терзалась Кэлли. Но в то же мгновение вспомнила, как много лет назад бабушка как-то пришла домой смущенная и расстроенная. Она нашла кошелек на улице, открыла его и увидела имя и адрес владельца. Тогда, несмотря на то, что ее мучил артрит, пройдя три квартала, она вернулась назад, чтобы отдать кошелек, и каждый шаг причинял страдания.

Женщина, владелец кошелька, внимательно проверила содержимое и заявила, что пропала одна двадцатидолларовая купюра.

Бабушка была сильно огорчена. «Она фактически обвинила меня в воровстве».

Та же мысль промелькнула у Кэлли в минуту, когда она коснулась портмоне. Допустим, он принадлежит мадам в розовом пальто, и та тоже могла подумать, что Кэлли вытащила его из ее кармана или взяла из него деньги? Предположим, что вызвали полицию? Они обнаружат, что она еще на испытании. Они в любом случае не поверят ей после того, как поверили, когда она дала Джимми деньги и свою машину. Потому что брат сказал ей, что если он немедленно не уберется из города, то его убьет кто-то из банды с другой улицы.

О, боже, ну почему я не оставила кошелек на месте? подумала она. А может, бросить его в ближайший почтовый ящик? Она не могла рисковать. Уж слишком много скрытых полицейских было в центре города во время праздников. Предположим, один из них увидит ее и спросит, что она делает? Нет, надо как можно скорее вернуться домой. Айка заботится о Гиги, как и о собственных внуках, и после закрытия детского сада, приведет ее домой. И вообще, становится поздно.

Я положу кошелек в бандероль, напишу имя, указанное в нем, и позже брошу в любой почтовый ящик, решила Кэлли. Это все, что я могу сделать.

Кэлли дошла до Большой Центральной Станции. Как она и надеялась, там была толпа людей, спешащих во все направления к поездам и вагонам подземки, торопившихся домой к рождественскому столу. Она прошла через главный терминал, и в конце его спустилась по ступенькам к входу на станцию Лексингтон авеню.

Бросив токен в автомат-пропускник, женщина поспешила на Экспресс, идущий до Четырнадцатой улицы, и не заметила, как маленький мальчик, скользнул под турникет и устремился по ее следам.

## 2

«Бог даст вам веселье, джентльмены, не позволит вам грустить»… Знакомые слова, казалось, заворожили Кэтрин, напоминая о силах, угрожающих ее счастливой жизни, которая должна была длиться вечно. Том лежал в больнице с лейкемией. Сегодня утром удалили его разросшуюся селезенку в качестве предупреждения против возможного разрыва, и пока слишком рано считать, что у него все будет в порядке. Ее не отпускал страх, что муж умрет, и мысль о жизни без него едва не парализовала ее.

Почему я раньше не догадалась, что Том болен? терзалась она. Вспомнила, как всего две недели назад, когда она попросила его вытащить продукты из багажника машины, он ухватил самый тяжелый мешок, поколебался, но потом поднатужился и поморщился, поднимая его.

Она тогда засмеялась над ним. «Вчера играл в гольф. А сегодня передвигаешься, как старик. Тоже мне, атлет»!

«Где Брайан»? спросил Майкл, когда вернулся, бросив доллар в корзину уличного певца.

Поглощенная своими мыслями, Кэтрин взглянула на сына. «Брайан»? спросила она машинально. «Он тут». Потом оглянулась, ее глаза сканировали место, где они стояли. «У него был доллар. Разве он не пошел с тобой отдать его музыканту»?

«Нет», грубовато сказал Майкл. «Скорее всего, он решил прикарманить его».

«Прекрати», нахмурилась Кэтрин. Она огляделась по сторонам, встревожившись. «Брайан»! позвала она «Брайан»! Песнопение закончилось, и толпа стала таять. Куда же мог подеваться Брайан? Он наверняка не мог просто уйти. «Брайан»! позвала она снова, на этот раз громко, с явной тревогой в голосе.

Некоторые люди обернулись и поглядели на нее с удивлением. «Маленький мальчик», сказала она, внезапно испугавшись. «В темно-синей лыжной куртке и красной лыжной шапочке. Видел ли кто-нибудь, куда он пошел»?

Она заметила, как прохожие качают головами, и видела, что они хотят помочь. Одна женщина указала туда, где стояла очередь желающих посмотреть Саксовские витрины. «Может, он пошел туда»? с сильным акцентом спросила она.

«Как насчет елки? Не мог ли он пересечь улицу, чтобы быть поближе к ней»? предположила другая женщина.

«Может быть, он пошел в Собор», сказал кто-то.

«Нет. Нет, Брайан не мог сделать это. Мы собирались навестить его отца. Брайану не терпелось увидеться с ним». Произнеся эти слова, Кэтрин осознала, что случилось нечто ужасное. Почувствовала, как на глаза навернулись слезы. Она полезла в сумочку за носовым платком и поняла, что что-то пропало: то был ее портмоне.

«О, господи», сказала она. «Пропал мой кошелек».

«Мам»! Теперь и Майкл потерял свой уверенный взгляд, потому что забеспокоился об отце. Он сразу превратился в до смерти напуганного десятилетнего ребенка. «Мам! Ты думаешь, Брайана украли»?

«Как такое могло бы случиться? Никто не мог бы просто взять и утащить его. Это невозможно». Кэтрин почувствовала, как у нее подкосились ноги.

«Зовите полицию»! заплакала она. Мой маленький мальчик пропал".


На станции было столпотворение. Сотни людей спешили в разных направлениях. Повсюду были развешаны рождественские декорации. Было очень шумно. Самые разные звуки эхом отражались в большом пространстве, уносясь к высоченному потолку. Мужчина с занятыми покупками руками, толкнул Брайана острым локтем в ухо. «Прости, малыш»!

У него появилось масса неприятностей из-за этой женщины, взявшей мамин кошелек. Он уже не раз терял ее из виду. Вот он продрался сквозь семейство с двумя детьми, перегородившее ему дорогу. Не успел преодолеть это препятствие, как тут же столкнулся с идущей навстречу дамой. «Будь осторожней»! бросила та.

«Простите», вежливо произнес Брайан, глядя на нее снизу. На сей раз, он почти потерял женщину, за которой следовал, поймав ее вновь, когда та спустилась по лестнице вниз, и поспешила сквозь длинный коридор, ведущий на платформу подземки. Когда она прошла сквозь турникет, он проскользнул под соседним, и последовал за ней в вагон.

Он еле протиснулся в переполненный вагон. Женщина стояла, держась за поручень, расположенный над сиденьями. Брайан стоял возле нее, его рука сжимала вертикальную стойку. Они проехали только один длинный перегон, и она начала протискиваться к выходу. На пути Брайана было столько людей, что он лишь с большим трудом успел покинуть вагон и догнать ее. Он бежал за ней и после того, как она поднялась по лестнице к другому поезду.

На этот раз, вагон не был так забит, и Брайан встал рядом со старушкой, которая чем-то напомнила ему бабушку. Женщина в темном плаще сошла на второй остановке, и он вышел вслед за ней, зафиксировав взгляд на ее прическе с длинным хвостом, когда она чуть не выбежала на улицу вверх по ступенькам.

Они дошли до автобусной остановки. Автобусы сновали в разных направлениях, торопясь пересечь широкую улицу до красного сигнала светофора. Брайан оглянулся. Насколько он мог видеть, ничего кроме жилых домов здесь не было. Свет сочился из сотен окон.

Женщина с портмоне стояла, ожидая зеленого сигнала светофора. Когда зажегся сигнал «ИДИТЕ!», он перешел с ней на другую сторону улицы. После этого она повернула налево и быстро пошла по тротуару. Следуя за ней, Брайан бросил быстрый взгляд на название улицы. Когда они приезжали прошлым летом, мама придумала игру, чтобы научить его читать уличные знаки в Нью-Йорке. «Бабушка живет на Восемьдесят седьмой улице» говорила она. Мы на Пятидесятой. За сколько кварталов отсюда ее квартира"? Этот знак показывает Четырнадцатую улицу. Надо запомнить ее, говорил он себе, шагая вслед за женщиной с маминым кошельком.

Брайан почувствовал на лице снежинки. Порыв ветра холодом дохнул ему в щеки. Он пожелал, чтобы рядом оказался полицейский, которого можно попросить помочь, но не увидел никого. Мальчик знал, что собирается сделать это в любом случае – будет следовать за женщиной до самого ее дома. У него еще был доллар, что мама дала для скрипача. Он разменяет деньги и позвонит бабушке, и та пришлет полицейского, который поможет вернуть кошелек матери.

Это неплохой план, подумал мальчик. Надо именно так и сделать. Он должен получить портмоне , в котором лежала медаль. И, пусть мама не считала медаль полезной, бабушка вложила ее ей в руку и сказала, «Пожалуйста, дай это Тому и верь».

Выражение бабушкиного лица было спокойным, и Брайан не сомневался, что она права. Когда он вернет медаль, и они вручат ее отцу, он точно поправится. Брайан это знал.

Женщина ускорила шаг. Он продолжил преследование, когда та пересекла одну улицу и дошла до конца следующего квартала. Затем повернула направо.

Улица, где они теперь оказались, уже не была такой яркой, сияющей магазинными витринами, как та, что они недавно покинули. Большинство строений на ней были меблированными квартирами, здания исписаны мелом, и часть уличных фонарей разбита. На обочине сидел бородатый мужчина, сжимающий в руках бутылку. Он протянул руку к Брайану, когда тот проходил мимо.

Впервые за прошедшее время Брайан испытал страх, но продолжал следить за женщиной. Снег повалил сильней, и тротуар сделался скользким. Он поскользнулся, но не упал. Мальчик задыхался, стараясь не отстать. Как далеко она собирается идти? задался он вопросом. Четырьмя кварталами дальше был получен ответ. Похитительница кошелька вошла в подъезд старого здания, вставила ключ в скважину и оказалась внутри. Брайан подбежал перехватить дверь до того, как она закроется, но не успел. Дверь захлопнулась.

Мальчик не знал, что теперь делать, но тут через стекло он увидел мужчину, направляющегося к подъезду. Как только человек открыл дверь и вошел в нее, Брайан умудрился удержать ее, и нырнуть внутрь до того, как дверь захлопнулась снова.

Коридор был темный и грязный, и в воздухе висел запах засохшей еды. Впереди были слышны шаги человека, поднимающегося вверх по лестнице. Стараясь подавить страх и не шуметь, Брайан стал сам медленно подниматься до первой лестничной клетки. Он видел, куда вошла женщина. Теперь он выберется отсюда и найдет телефон. Может, вместо звонка бабушке, ему следовало бы набрать 911, подумал он.

Мама учила его, что в случае особой нужды, он должен набрать этот номер. Чего до сих пор не сделал.


«Хорошо, миссис Дорнан. Опишите мне вашего сына», участливо сказал полицейский офицер.

«Ему семь и для своего возраста он мал», сказала Кэтрин. Она слышала пронзительные нотки в голосе. Они сидели в патрульной машине, запаркованной перед Саксами, рядом с тем местом, где прежде играл скрипач.

Она почувствовала, как рука Майкла успокаивающе погладила ее.

«Какого цвета волосы»? спросил офицер.

«Рыжие, как у меня», сказал Майкл. «Глаза голубые. У него веснушки, и нет одного из передних зубов. Брюки такие же, как у меня, а куртка тоже, как моя, только у него – синяя, а у меня – зеленая. И он щуплый».

Полицейский одобряюще взглянул на Майкла.

«Ты здорово помогаешь, сынок. А теперь, мадам, вы утверждаете, что ваш кошелек тоже пропал? Не думаете ли вы, что могли уронить его, или кто-то вытащил его у вас? Я имею в виду, это могла быть кража»?

«Я не знаю», сказала Кэтрин. «Меня не волнует портмоне. Но когда я давала мальчикам деньги для скрипача, то, возможно, не опустила его в сумочку. Он был довольно большой и мог вывалиться из нее».

«Ваш сын не мог поднять его и решить пойти что-нибудь купить»?

«Нет, нет и нет»! вспыхнула Кэтрин, качая головой. «Пожалуйста, не тратьте времени на такие предположения».

«Где вы живете, мадам? Я имею в виду, не желаете ли позвонить кому-нибудь»? Полицейский посмотрел на кольца на руке Кэтрин. «Вашему мужу, например»?

«Мой муж находится в больнице Слоан-Кеттеринг. Он очень болен. И, наверное, волнуется. Мы собирались навестить его. И он нас ждет».

Кэтрин положила руку на дверцу патрульного автомобиля. «Я не могу сидеть здесь просто так. Я должна искать Брайана».

«Миссис Дорнан, мне нужно описание Брайана. Через три минуты каждый полицейский в Манхэттене будет его искать. Вы знаете, он мог только отойти и потеряться. Это случается. Часто ли вы бываете в Даун Тауне»?

«Мы раньше жили в Нью-Йорке, а теперь живем в Небраске», сказал Майкл. Каждое лето мы навещаем бабушку. Она живет на Восемьдесят седьмой улице. Мы вернулись на прошлой неделе, потому что у моего отца лейкемия, и он нуждался в операции. Он учился в медицинской школе вместе с доктором, который вчера делал ему операцию".

Мануэль Ортиз был полицейским всего год, но уже много раз ему приходилось сталкиваться с горем и отчаянием. Он все это увидел в глазах молодой женщины. У нее был сильно болен муж, а теперь еще и сын пропал. Ему было ясно, что состояние женщины близко к шоковому.

«Отец, наверное, уже догадался, что случилось плохое», с огорчением заметил Майкл. «Мам, может, тебе не надо навещать его сейчас»?

«Миссис Дорнан, как насчет того, чтобы оставить Майкла с нами? Мы будем здесь в случае, если Брайан вернется. Поднимем на ноги всех служащих, чтобы они скорей разыскали его. Будем кружить по улицам, и давать сигналы, тогда у мальчика будет стимул вступить в контакт с нами. Я возьму другую машину, чтобы доставить вас в больницу и привезти назад».

«Вы точно будете здесь в случае, если он вернется»?

«Абсолютно».

«Майкл, ты сумеешь помочь найти брата»?

«Конечно, мам. Я буду высматривать его».

Кэтрин увидела выражение лица сына. Он пытается выглядеть взрослым. Он хочет убедить меня, что Брайан в порядке. Как это было бы здорово!

Она обняла Майкла и почувствовала его маленькое, грубоватое пожатие в ответ.

«Мы будем ждать здесь, мам», сказал он.

## 3

Джимми Сиддонс выругался про себя, пересекая круглую площадь возле Авеню Би в квартирном комплексе городка Стивесант. Униформа, которую он снял с тюремного охранника, придавала ему респектабельный вид, но носить ее на улице было слишком опасно. Он умудрился стащить грязное пальто и шапку из магазинной тележки какого-то бездомного. Это немного помогло, но надо найти более приличную одежду. Кроме того, ему нужна машина. Причем, такая, которую никто не хватится до утра, запаркованная на ночь, типа того, что позволяют себе жители городка Стивесант: среднего размера, коричневая или черная, смотрящаяся на дороге как любая другая Хонда, Тойота или Форд. Никаких прибамбасов.

Пока что он не видел подходящей тачки. Он наблюдал, как какой-то старик вылез из Хонды и сказал своему пассажиру, «Хорошо, что мы добрались до дому», но его машина была ярко красной, из тех, что привлекают внимание.

Некий малый приткнулся к обочине, но по звуку мотора Джимми решил, что она тоже не подойдет. Все, на что такая машина способна, это выехать на хайвэй и там развалиться.

Он замерз и был голоден. Десять часов в тачке, считал он. Потом я буду в Канаде, меня встретит Пэйдж, и мы снова исчезнем. Пэйдж – лучшая подружкой из тех, что у него были, она здорово помогла ему тогда в Детройте. Он был уверен, что никогда бы не попался, если бы прошлым летом лучше проверил ту бензоколонку в Мичигане. Ему следовало заранее оценить обстановку снаружи офиса вместо того, чтобы удивиться при виде (бывшего не при исполнении) полицейского, который вошел, когда он держал на мушке служащего бензоколонки.

На следующий день он уже был на пути в Нью-Йорк. Чтобы нести в суде ответственность за убийство копа.

Престарелая пара прошла мимо и улыбнулась ему. «С Рождеством»!

Джимми ответил подобающим кивком головы. Он обратил внимание на слова женщины. «Эд, я не могу поверить, что ты не положил все подарки для детей в багажник. Кто в наше время оставляет что-либо на виду в машине на ночь в такой день»?

Джимми зашел за угол и решил понаблюдать за парой, стоящей перед Тойотой темной окраски. Мужчина открыл дверцу. С заднего сиденья он забрал маленькую лошадку-качалку и вручил ее женщине, потом взял с полдюжины ярких подарочных упаковок. С помощью жены он все перенес в багажник, закрыл замки на дверцах машины и вернулся на тротуар.

Джимми слышал, как женщина сказала, «Я полагаю, с телефоном в „бардачке“ ничего не случится», на что муж ответил, «Конечно же. Только трата денег, как я и считал. Не могу дождаться, завтра утром увидеть выражение лица Бобби, когда он откроет подарки».

Сиддонс видел, как они свернули за угол и исчезли. Это означало, что из своей квартиры они не смогут выглянуть, чтобы обнаружить пустой паркинг.

Перед тем, как подойти к автомобилю, Джимми выждал минут десять. Несколько снежинок кружилось в воздухе. Две минуты спустя он уже выезжал из комплекса. Времени было четверть шестого. Он направился к месту жительства Кэлли на пересечении Десятки и Би. Он знал, как удивится сестра, увидев его. И не будет рада. Кэлли, возможно, считала, что он не сумеет отыскать ее. Неужели она, в самом деле, полагала, что он не доберется до нее? удивлялся он.

Старшая сестра, думал он, направляясь в сторону Четырнадцатой улицы, ты ведь обещала бабусе заботиться обо мне. «Джимми нуждается в наставнике», говорила бабуся. Он в плохом окружении. Его так легко сбить с пути". Что ж, Кэлли не навестила его в Рикерсе. Ни разу. Он не получил ни одной весточки от нее.

Надо быть осторожным. Он не сомневался, что копы будут следить за ним в доме Кэлли. Но учитывал и это тоже. Джимми и прежде бывал в этих местах и знал, как можно добраться по крышам других зданий и попасть к ней в дом. Он проделывал такое пару раз в детстве.

Зная характер Кэлли, он был уверен, что та все еще хранит в стенном шкафу одежду Фрэнка. Она с ума сходила по нему, возможно, его фото и сейчас висят на стенах квартиры. Кто бы подумал, что он умрет еще до рождения Гиги.

И зная Кэлли, можно ожидать, что у нее найдется немного баксов для младшего брата, чтобы заплатить таможенный сбор за дорогу, считал он. Уж он-то найдет способ заставить ее держать язык за зубами, пока благополучно не доберется до Канады вместе с Пэйдж.

Пэйдж. Ее образ возник в его голове. Красива. Блондинка. Всего двадцать два года. С ума от него. Она подготовила все, сумела передать ему пистолет. Не подведет и не бросит его.

Джимми нехорошо улыбнулся. Ты никогда не пыталась помочь мне, пока я гнил в тюряге, думал он, но все же еще раз, дорогая сестрица, соизволь помочь мне убраться восвояси, нравится тебе или нет.

Он запарковал машину в квартале от дома, где жила Кэлли, и притворился, что проверяет шины, поглядывая при этом по сторонам. Вблизи копов не было. Даже если бы они следили за квартирой, то ни за что не догадались бы, что он мог проникнуть в нее другим способом. Выпрямившись, он выругался. Чертова наклейка на бампере. Слишком заметна. МЫ ТРАНЖИРИМ НАСЛЕДИЕ НАШИХ ВНУКОВ. Сиддонс сумел избавиться от большей части этих слов.


Пятнадцатью минутами позже, Джимми открыл нехитрый замок квартиры Кэлли и попал внутрь. Бедно, думал он, заметив трещины в потолке и надорванный линолеум в маленьком коридоре. Но уютно. Кэлли всегда была чистоплотна. Елка стояла в углу гостиной, а под ней несколько небольших упаковок с яркими обертками.

Джимми вошел в спальню, где разыскал встроенный шкаф с одеждой, которая, как он считал, должна там быть. Переодевшись, он обошел всю квартиру в поисках денег, но ничего не нашел. Не поленился порыться в плите, холодильнике и раковине, желая выпить пива, но отыскал только Пепси и приготовил себе сэндвич.

По его расчетам Кэлли уже должна была придти домой из больницы. Он знал, что по пути она забирает Гиги от бэбиситтера. Джимми присел на кушетку, глаза прикованы к входной двери, нервы натянуты до предела. Он потратил на еду большую часть тех денег, что нашел в карманах надзирателя. Ему позарез нужны были наличные на оплату таможенных постов на дорогах и еще на бак горючего. Давай, Кэлли, думал он, где тебя черти носят?

Без десяти шесть он услышал звук открываемой ключом двери. Он вскочил и в три длинных прыжка оказался у входа, застыв возле стены. Дождался, когда Кэлли войдет и закроет за собою дверь, и тут же прикрыл ей рот рукой.

«Не кричи»! прошептал он, удерживая ладонью готовый вырваться у нее крик.

«Поняла»?

Она кивнула, ее глаза выражали страх.

«Где Гиги? Почему не с тобой»?

Он ослабил хватку для того, чтобы дать ей ответить почти, что неузнаваемым голосом, «Гиги с бэбиситтером. Та держит ее дольше обычного, чтобы я смогла сделать покупки. Джимми, что ты тут делаешь»?

«Сколько у тебя денег»?

«Вот, возьми мою сумку». Кэлли протянула ее, молясь, чтобы он не догадался заглянуть в карманы ее пальто. О, господи, подумала она. Сделай так, чтобы он убрался.

Брат взял ее сумочку и низким, угрожающим тоном предупредил, «Кэлли, я отпущу тебя. Только не пытайся делать что-либо не то, или у Гиги не будет мамы, которую она так ждет. Поняла»?

«Да, да».

Кэлли ждала, когда он отпустит ее, затем медленно повернулась к нему лицом. Она не видела брата с той ужасной ночи около трех лет назад, когда, с Гиги на руках вернулась с работы в Дневном Центре по уходу, и обнаружила его в своей квартире в Вест Вилладже.

Он выглядит почти, как и прежде, думала она, за исключением того, что волосы пострижены короче, и лицо более худощавое. В глазах не было и следа теплоты, которая однажды вселила в нее надежду, что он может перемениться к лучшему. Ничего не осталось от испуганного шестилетнего ребенка, который цеплялся за нее, когда мать бросила их с бабушкой и исчезла из их жизней.

Он открыл сумочку, порылся в ней и вытряс из нее всю наличность.

«Восемнадцать долларов», сердито бросил он после того, как быстро пересчитал деньги. «И это все»?

Джимми, я получу зарплату только послезавтра", умоляла Кэлли. «Пожалуйста. Возьми это и убирайся. Умоляю, оставь меня одну».

В машине горючего всего с полбака, подумал Джимми. Здесь хватит еще на полбака и пропускные пункты на дороге. Мне только бы добраться до Канады. Конечно же, он должен заставить сестру заткнуться. Достаточно припугнуть ее, что если она натравит на него копов и его поймают, он поклянется, что она сама достала пистолет, из которого он стрелял в надзирателя.

Неожиданно звук снаружи заставил его обернуться. Он посмотрел в замочную скважину в двери, но никого не увидел. Угрожая сестре, чтобы та не вздумала шевельнуться, Джимми бесшумно повернул ручку и открыл дверь ровно настолько, чтобы увидеть поднимающегося по лестнице маленького мальчика.

Джимми мгновенно распахнул дверь и одной рукой схватил ребенка за талию, другой, прикрыл ему рот, и, втащив в квартиру, грубо усадил на стул.

«Заблудился, пацан? Кто это, Кэлли»?

«Джимми, оставь его в покое. Не знаю, кто он такой», заплакала она. «Я никогда не видела его раньше».

Брайан был так напуган, что едва мог говорить. Но мог бы поклясться, что мужчина и женщина были злы друг на друга. Может, этот человек поможет ему вернуть мамин кошелек, подумал он. И указал на Кэлли. «У нее кошелек моей мамы».

Джимми отпустил Брайана. «Что ж, это хорошая новость», с усмешкой сказал он, повернувшись к сестре. «Разве не так»?

## 4

Просто одетый человек в неприметном автомобиле привез Кэтрин в больницу. «Я подожду прямо здесь, миссис Дорнан», сказал он. «У меня включено радио, и если что, мы все узнаем в ту же минуту, как они найдут Брайана».

Кэтрин кивнула. Если они найдут Брайана, пронеслось у нее в голове. Она почувствовала, как страх хватает ее за горло.

Вестибюль больницы был декорирован к праздничному сезону. Елка стояла в центре, вечнозеленые гирлянды были развешаны и даже стойка регистрации была украшена подобающим образом.

Ей выдали пропуск и сказали, что палата Тома в номере 530. Она подошла к лифтовым кабинам и вошла в один из лифтов, уже наполовину загруженный, в основном, больничным персоналом – врачами в белых халатах с ручками и записными книжками, торчащими из их нагрудных карманов, обслуживающим персоналом в костюмах зеленого цвета, парой медсестер.

Две недели назад, думала Кэтрин, Том делал обход в Госпитале Святой Марии в Омахе, а я занималась покупками к Рождеству. В тот вечер мы взяли детей в ресторан и ели гамбургеры. Жизнь была нормальной, хорошей и интересной, и мы шутили насчет того, сколько неприятностей было у Тома в прошлом году, когда он ставил елку в подставку, и я обещала купить новую подставку к кануну этого Рождества. И вновь заметила, что Том выглядел уставшим, и ничего не предприняла.

Три дня спустя он упал.

«Это не вы нажали кнопку пятого этажа»? поинтересовался кто-то.

Кэтрин мигнула. «О, да, спасибо». Она вышла из лифта, на секунду застыла, стараясь сориентироваться. Она нашла то, чего искала, а именно стрелку, показывающую в направлении комнат 515-530.

Приблизившись к медицинскому посту, она увидела Спенса Кровли. У нее пересохло во рту. Сразу же после завершении операции этим утром, он успокоил ее, что все прошло гладко, и что его ассистент сделает обход вечером. Тогда почему же Спенс сейчас здесь? забеспокоилась она. Может, случилось что-то плохое?

Он заметил ее и улыбнулся. О, господи, он не стал бы улыбаться, если бы Том был… то была другая незаконченная мысль.

Спенс быстро обошел стойку и подошел к ней. «Кэтрин, если бы ты могла видеть выражение своего лица! Том в порядке. Конечно, он несколько заторможен после анестезии, но жизненные признаки хорошие».

Кэтрин взглянула на него, желая поверить в услышанное, в искренность карих глаз, спрятанных за очками без оправы.

Крепко взяв ее за руку, он повел ее в небольшую комнату, находящуюся сразу за постом. «Кэтрин, не хочу хвастаться, но ты должна понять, что у Тома неплохой шанс победить эту гадость. Очень хороший шанс. У меня есть пациенты, которые ведут полноценную полезную жизнь с лейкемией. Существуют разные типы лекарств контроля болезни. Одно из них, которое я намечаю применить для Тома – это Интерферон. С некоторыми моими пациентами он творит чудеса. Поначалу это означает ежедневные инъекции, но со временем, он может их делать сам. Когда Том полностью оправится от операции, то сумеет вернуться к работе, и, клянусь, это должно произойти».

Потом он спокойно добавил, «Но есть проблема».

Теперь он выглядел строже. «Сегодня, когда ты видела Тома в Отделении интенсивной терапии, я понял, что ты сильно переживала».

«Да». Она старалась не заплакать, но не могла сдержаться. Была расстроена, и осознание того, что он прошел через такую операцию, сняло напряжение, и она не могла удержаться от слез.

«Кэтрин, Том только что просил привести тебя. Он думает, что я сказал тебе, что его случай безнадежен. Он не доверяет мне. Он подозревает, что может быть, я прячу что-то, и все на самом деле хуже, чем я ему говорю. Кэтрин, на самом деле это не так, и твоя задача убедить его, что есть большая вероятность, что вас ожидает долгая совместная жизнь. Он не должен забирать в голову, что ему отпущен малый срок, не только потому, что это причинит вред, но равно и потому, что я не верю в иной исход. Для того, чтобы поправиться, Тому необходима вера в его шансы на выздоровление, и очень многое в этом смысле зависит от тебя».

«Спенс, мне следовало заметить, что он заболел». Доктор обнял ее за плечи. «Слушай», сказал он, «есть старинная поговорка „Врачу, исцелися сам“. Когда Том будет чувствовать себя лучше, я припомню ему предупреждающие сигналы, которые его тело посылало ему. Но сейчас входи легким шагом и со счастливым лицом. Ты можешь сделать это»?

Кэтрин изобразила улыбку. «Например, так»?

«Так гораздо лучше», кивнул он. «Только улыбайся. Помни, это Рождество. Не собираешься ли ты привести вечером детей»?

Она не могла сказать, что Брайан пропал. Не сейчас. Вместо этого она придумала, что скажет Тому. «Брайан чихал, и я хочу быть уверенной, что он не простудился».

«Что ж, это умно. Хорошо. До завтра, дитя. А теперь помни, улыбайся. Ты прелестна, когда улыбаешься».

Кэтрин кивнула и направилась по коридору к комнате 530. Она тихо отворила дверь. Том еще спал. Через трубку ему в руку капал физиологический раствор. В ноздри были вставлены маленькие трубочки с кислородом. Кожа была белой, как полотно. Губы пепельного цвета. Дежурная медсестра поднялась навстречу. «Он спрашивал Вас, миссис Дорнан. Я подожду снаружи».

Кэтрин пододвинула стул ближе к постели. Села и положила свою руку на его, лежащую на покрывале. Она изучала лицо мужа, замечая каждую деталь: высокий лоб, обрамленный коричневато-рыжими волосами точно такого же, как у Брайана, цвета; толстые брови, которые всегда выглядели непокорными; хорошей формы нос и губы, обычно изображавшие полуулыбку. Она думала о его глазах, более синих, чем серых, и излучаемых ими теплом и пониманием. Он придавал уверенность своим пациентам, подумала она. О, Том, я хочу рассказать тебе, что пропал наш маленький мальчик. Я хочу, чтобы ты был здоров и был со мной, чтобы найти его.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru