# Взлетно-посадочная полоса ноль-восемь

Артур Хейли

## 1. 22.05 – 00.45

Косые струи нудного дождя сверкнули в ярком свете фар такси, свернувшего ко входу виннипегского аэропорта. Скрипнув тормозами, машина описала дугу на мокром асфальте и остановилась под неоновой вывеской здания аэропорта. Пассажир, выскочив из машины и кинув пару банкнот водителю, схватил чемоданчик и кинулся в вертящиеся двери.

В теплом и ярко освещенном большом зале он на мгновенье остановился. Опустив воротник намокшего пальто и посмотрев на висящие над ним часы, он поспешил к стойке отправления авиакомпании «Кросс-Кэнада Эйрлайнз», находящуюся в углу зала и напоминающую стойку бара. Около нее никого не было, лишь агент по обслуживанию пассажиров проверял бортовую ведомость. Увидев подошедшего, он поднял со стойки маленький микрофон, движением бровей сделал ему знак подождать и начал размеренно говорить:

– Рейс 98, рейс 98. Отправление от выхода номер четыре. Пассажиры рейса 98 приглашаются к выходу номер четыре. Пожалуйста, не курите, пока самолет не наберет высоту.

Группа людей потянулась через зал к указанному выходу. Человек в пальто открыл было рот, чтобы спросить, но его оттолкнула пожилая дама, заикающаяся от волнения.

– Молодой человек, – спросила она решительно, рейс 63 из Монреаля уже прилетел? – Нет, мадам, – спокойно ответил тот. Он опаздывает, – агент сверился с журналом, примерно на тридцать семь минут. – Замечательно! Я встречаю племянницу…

– Посмотрите, – перебил ее нетерпеливо мужчина в пальто, – есть у вас места на рейс 98 до Ванкувера?

Агент покачал головой.

– Извините, сэр, ни одного. А почему вы не забронировали его заранее?

– Не успел. Приехал прямо в аэропорт в надежде на случай.

Мужчина в расстройстве облокотился на стойку.

– Я знаю, у вас иногда бывает одно-два.

– Все правильно, сэр! Но завтра в Ванкувере интересный матч. Все наши рейсы забиты до отказа. Я сомневаюсь, чтобы вы смогли улететь раньше завтрашнего полудня.

Мужчина тихо чертыхнулся, бросил чемоданчик на пол и сдвинул на затылок мокрую фетровую шляпу.

– Проклятье! Я должен быть в Ванкувере не позднее завтрашнего полудня!

– Вы разве не видите, что я разговариваю! – вспылила пожилая дама. – Молодой человек, послушайте, прошу вас! Моя племянница везет…

– Прошу прощения, мадам, – перебил ее агент. Он перегнулся через стойку и придержал мужчину за рукав пальто. – Послушайте, я не должен вам этого говорить…

– Да? Что?

– Ну что это такое в самом деле! – взорвалась дама.

– Есть чартерный рейс из Торонто. Они летят на этот матч. Я надеюсь, у них есть несколько свободных мест. Вы могли бы попытаться.

– Прекрасно! – воскликнул мужчина. – Вы думаете, есть шанс?

– Попытка не пытка.

– Куда мне обратиться?

Агент по обслуживанию пассажиров усмехнулся и махнул рукой через зал:

– Прямо напротив. «Мэйпл Лиф Эйр Чартер». Но я вам ничего не говорил.

– Неслыханно! – не унималась пожилая дама. – Вы должны знать, что моя племянница…

– Большое спасибо! – поблагодарил мужчина в пальто и быстро направился к маленькой стойке указанной авиакомпании. За стойкой служащий в темной пиджачной паре, в отличие от щегольски нарядной униформы «Кросс-Кэнада Эйрлайнз», что-то торопливо писал. Увидев подходящего, он бросил писать и посмотрел на него. Взгляд служащего выражал «фирменное» внимание к клиенту.

– Сэр?

– Не могли бы вы мне помочь? Нет ли у вас одного места на рейс до Ванкувера?

– Ванкувер? Сейчас посмотрю. – Карандаш быстро заскользил вдоль списка пассажиров. – Ага, как раз одно есть. Рейс сейчас отправляется, он задержался.

– Отлично! Я беру его.

Служащий подвинул к себе корешок билета.

– Имя, сэр?

– Джордж Спенсер.

Все было сделано быстро, но с соблюдением всех формальностей.

– С вас шестьдесят пять долларов, сэр. Благодарю вас, рад был быть вам полезен. Багаж, сэр?

– Только чемоданчик. Я возьму его с собой.

Чемоданчик был взвешен и служащий прикрепил к нему бирку.

– Теперь послушайте меня, сэр. Билет и есть ваш посадочный талон. Идите к выходу номер три и спросите рейс 714. Пожалуйста поторопитесь, сэр – самолет готов к отправлению.

Спенсер кивнул и, повернувшись, показал работнику «Кросс-Кэнада Эйрлайнз», что все в порядке. Тот кивнул ему в ответ поверх плеча пожилой дамы и Спенсер заторопился к выходу на посадку.

Ночной холодный воздух вибрировал от воя авиационных двигателей; как в любом аэропорту здесь, после наступления темноты все, казалось, находилось в страшном беспорядке, но, в то же время, было частью хорошо отрегулированной системы. Дежурный повел его через блестящую от дождя площадь к стоящему самолету; фюзеляж его напоминал серебряную стрелу, блестевшую в свете дуговых ламп. Трап уже собирались убирать. Перепрыгивая через лужи, Спенсер добежал до трапа, помахал отрывным талоном билета и взбежал по ступенькам, придерживая шляпу от порывов ветра. Он нырнул внутрь самолета и остановился, тяжело дыша. Стюардесса, закутанная в непромокаемый плащ, улыбнулась ему и закрыла дверь. И он сразу ощутил, как заработали двигатели.

– Прошу прощения за задержку, – сказал он извиняющимся тоном.

– Добрый вечер, сэр. Рады видеть вас на борту.

– Мне тоже очень приятно.

– Впереди есть свободное место.

Спенсер скинул пальто и шляпу и прошел к свободному креслу. Он с трудом запихнул свое пальто в свободную ячейку багажного отделения, пробормотал: – Они и не подумают сделать эти штуки чуть побольше, – обращаясь к своему соседу, внимательно разглядывающему его, задвинул чемоданчик под сиденье и, наконец, опустился в кресло.

– Добрый вечер! – раздался веселый голос стюардессы. – «Мэйпл Лиф Эйр Чартер Компани» приветствует новых пассажиров на борту самолета, выполняющего рейс 714. Мы надеемся, что вы останетесь довольны полетом. Пожалуйста, пристегните привязные ремни, мы взлетаем.

Пока Спенсер возился со своим ремнем, пассажир, сидевший рядом, проворчал:

– Ну и надпись. Век бы ее не видеть. – И кивнул на маленькую табличку на спинке впереди стоящего кресла – «Ваш спасательный жилет находится под сиденьем».

Спенсер рассмеялся:

– Я бы несомненно утонул, если бы не попал на этот рейс.

– О, вы такой страстный болельщик, да?

– Болельщик? – Спенсер вспомнил, что это был чартерный рейс на матч. – А-а-а, нет. Дело не в игре. Просто я спешу в Ванкувер на деловую встречу. Безусловно, я бы хотел посмотреть этот матч, но боюсь, у меня ничего не получится.

Его сосед перешел на конспиративный шепот, насколько позволял шум двигателей:

– Будь я на вашем месте, я бы не говорил об этом так громко. Этот самолет набит твердолобыми, которые летят в Ванкувер только с одной целью – подбодрить своих парней и орать проклятья противникам. И вам может не поздоровиться, если вы будете говорить об этом в таком пренебрежительном тоне.

Спенсер рассмеялся и выглянул из-за сиденья, чтобы осмотреть салон. В нем было полно типичных болельщиков – шумных, буйных, но добродушных, путешествующих лишь с одной целью – прославлять свою команду и проклинать соперника.

Справа от Спенсера сидела пожилая пара, погрузившись с головой в спортивные журналы. Перед ними сидело четверо ярых болельщиков, разливая водку в бумажные стаканчики. Они собирались провести ночь, обсуждая качества различных игроков; отрывки их беседы долетали до него.

– Хэггерти?! Хэггерти?! Не подсовывайте мне эту дрянь. Он же в другой лиге. А вот, если хотите, и для вас…

А перед ними сидели болельщики, одетые в цвета своей команды: могучий краснолицый мужчина настраивал их на предстоящую игру.

Спенсер повернулся к своему соседу. По давней привычке подмечать детали, он отметил скромный костюм, когда-то хорошо сшитый, но сейчас изрядно помятый; не подходящий к нему галстук; морщинистое лицо и седые волосы; и едва уловимое выражение уверенности и значительности. «Характерное лицо» – решил он. В иллюминаторе замелькали синие огни рулежной дорожки – самолет двинулся вперед.

– Может быть я скажу ересь, – ответил Спенсер, – но я лечу на побережье совершить сделку, и это для меня самое главное.

Его сосед заинтересовался.

– Чем торгуете?

– Грузовики. Оптовая торговля грузовиками.

– Грузовики? Я считал, что ими торгуют диллеры.

– Так и есть. Меня подключают, когда сделка заключается на партию от тридцати до ста грузовиков. Местные торговцы меня не жалуют, они не любят людей из центральной конторы. Торговля имеет свои маленькие проблемы. Вот так то!

Спенсер достал сигареты, но остановился.

– Наверное, курить нельзя? Мы еще не взлетели?

– Если и летим, то очень низко и очень медленно.

– Ну и ладно! – Спенсер вытянулся в кресле. – Как я устал! Это был один из тех дней, когда лезешь на стену. Понимаете, о чем я говорю?

– Мне кажется, да.

– Сначала этот парень решил, что грузовики моего конкурента лучше. Потом, когда он все-таки согласился на мои машины и я решил, что смогу оформить заказ к ужину и к завтрашнему вечеру вернуться домой, я получаю телеграмму о том, что я должен быть в Ванкувере к завтрашнему ланчу. Там срывается большой контракт. Поэтому должен появиться волшебник и спасти положение. – Спенсер вздохнул, потом выпрямился в кресле и спросил с притворной серьезностью:

– Эй, послушайте. Если вам нужно сегодня сорок или пятьдесят грузовиков, я могу вам сделать приличную скидку. Чувствуете, как шумит ваш автопарк?

Сосед рассмеялся.

– Спасибо, не надо. Боюсь, мне негде их применить. Это не моя область.

– А чем вы занимаетесь? – поинтересовался Спенсер.

– Медицина.

– А-а-а, вы доктор?

– Да, доктор. И боюсь, что не смогу быть вам полезен в продаже грузовиков. Я не могу купить даже один, не говоря уже о сорока. Футбол – единственная страсть, которую я могу себе позволить и поэтому я путешествую везде, если только могу выкроить время. И вот я лечу ночью.

Откинувшись на спинку кресла, Спенсер сказал:

– Рад, что вы рядом, доктор. Если не смогу уснуть, вы пропишите мне снотворное.

Пока он говорил, моторы взревели на полную мощность, и весь самолет завибрировал, удерживаемый на месте тормозами.

Доктор наклонился к Спенсеру и прокричал ему в самое ухо:

– Снотворное в таком шуме не поможет! Я никогда не мог понять, почему они так ревут перед тем, как тронуться.

Спенсер кивнул; потом, когда через несколько секунд шум утих настолько, что он мог слышать себя без больших усилий, он ответил:

– Это всегда делается перед разбегом и взлетом. Каждый двигатель имеет два магнето на случай, если одно выйдет из строя в полете, а на старте каждый двигатель, в свою очередь, испытывается на полную мощность и каждое магнето проверяется отдельно. И если пилот удовлетворен их работой, только после этого он взлетает, но не раньше. Авиакомпании, слава богу, строго соблюдают этот порядок.

– Вы говорите, как специалист в этом деле.

– Вовсе нет. Я был военным летчиком во время войны, но порядком все подзабыл. Боюсь, что совсем все.

– Ну, мы поехали, – сказал доктор, когда рев двигателей стал глуше. Их слегка вдавило в кресла, самолет все быстрее и быстрее бежал по взлетно-посадочной полосе. Внезапно легкий крен подсказал им, что они уже в воздухе, рев моторов перешел в ровный гул. Набирая высоту, самолет сделал крутой вираж, и Спенсер увидел, как огни аэропорта промелькнули под крылом.

– Вы можете расстегнуть ремни, – раздался голос стюардессы, – и можете курить.

– Наконец-то, – пробормотал доктор, расстегивая замок и беря предложенную сигарету. – Благодарю. Между прочим, меня зовут Бэйрд, Бруно Бэйрд.

– Очень приятно, док. А я Спенсер, просто Джордж Спенсер из «Фулбрайт Мотор Компани».

Некоторое время мужчины молча курили, рассеянно наблюдая, как сигаретный дым поднимался к потолку и втягивался в вентиляционное отверстие. Невеселые мысли одолевали Спенсера. Очевидно, должен состояться серьезный разговор по возвращении его в центральный офис. Хотя он и объяснил ситуацию местному диллеру в Виннипеге перед тем, как вызвать такси в аэропорт, этот заказ необходимо было сейчас поддержать. А для этого желательно бы организовать в Ванкувере солидную контору. Да, это отличная идея! Это может служить поводом просить прибавки жалованья по возвращении. А еще лучше, повышение по службе. На место начальника отдела региональных диллеров, о чем старик часто упоминал, но никогда не делал. Это было бы очень кстати! Он и Мэри, Бобси и маленькая Китти могли бы переехать в район Паркуэй Гейтс. Или оплатить счета – новый бак для воды, счета за учебу, за медицинское обслуживание во время последней беременности Мэри. «К сожалению, на это не хватит даже зарплаты начальника отдела», – с горечью подумал Спенсер.

Доктор Бэйрд никак не мог решить, устроиться ли ему спать или почитать захваченный с собой медицинский журнал, но не стал делать ни того ни другого, а погрузился в размышления о хирургической клинике в маленьком городке, которую он покинул пару дней назад. Интересно, как там справляется Эванс? Обещающий парень, но до смешного молод. Будем надеяться, что миссис Лоури не даст юному Эвансу сбиться с верного пути. Доктор слегка задремал и проснулся от того, что сигарета обожгла ему пальцы.

Пара, сидящая через проход от них, была по-прежнему погружена в спортивные журналы. Описать Джо Грир значило бы описать Хэйзел Грир: это была пара, какую трудно себе представить. У обоих была розовая кожа и проницательный взгляд небесно-голубых глаз; оба низко склонились над страницами, усеянными мелким шрифтом так, как будто там были напечатаны секреты всего мира.

– Ячменный сахар? – спросил Джо, когда стюардесса обходила салон с подносом.

– Ага-а-а, – ответила Хэйзел, усердно жуя, и две копны каштановых волос опять склонились над журналами.

Четверка пассажиров, сидящих сзади, по третьему кругу пустила бумажные стаканчики с водкой. Трое были совершенно обычного вида: мускулистые, энергичные любители поспорить, позабывшие свою обычную сдержанность на два предстоящих дня. А четвертый был невысокого роста, худощавый, мрачного вида и неопределенного возраста; говорил он с явным ланкаширским акцентом.

– За завтрашний успех «Лайонз», – провозгласил он следующий тост, поднимая стаканчик. Его друзья торжественно поблагодарили его за это. Один из них – на лацкане его пальто был нацеплен значок, на котором грязная, облезлая, бродячая кошка, стоящая на задних лапах, очевидно, изображала царя зверей – достал свой портсигар и заметил, уже не в первый раз:

– Никак не думал, что мы когда-нибудь улетим. Когда мы сидели в Торонто из-за этого проклятого тумана, я сказал себе: «Энди, очень возможно, черт возьми, что мы можем не попасть на этот матч!». Тем не менее, мы опаздываем только на несколько часов и можем с успехом выспаться в самолете.

– Я надеюсь, нас сначала покормят, – заметил один из его друзей. – Я проголодался. Когда же принесут обед?

– Я полагаю, чуть позже. Обычно они разносят его около восьми, но сейчас все сдвинулось из-за этой задержки.

– Неважно! Давайте выпьем в ожидании обеда, – предложил ланкаширец по прозвищу «Тушенка», поднимая бутылку.

– Полегче, дружище! У нас ее осталось не очень много.

– Да, нет. Водки у нас больше, чем вам кажется. Ну, поехали! Это поможет нам уснуть.

Остальные пассажиры, среди которых три или четыре женщины, разговаривали или читали или предвкушали предстоящую игру, радуясь тому, что их трансконтинентальное путешествие подходит к концу. В иллюминаторе еще можно было видеть мерцающие синие и желтые огоньки последних окраин Виннипега, пока их совсем не скрыли облака. Самолет набирал высоту.


В крошечной, но хорошо оборудованной кухоньке стюардесса Джанет Бенсон готовилась разносить обед, который она должна была подать еще два часа тому назад. В зеркале над стеклянным шкафчиком отражалось то радостное настроение, которое ее охватывало в начале полета и переизбыток которого ей не от кого было скрывать в своем служебном помещении. Доставая из встроенных ящиков салфетки и приборы, она что-то весело напевала. Роль официантки была наименее приятной из всех обязанностей стюардессы и Джанет знала, что ей предстоит выматывающий час: накормить полсотни голодных людей – но, тем не менее, она была счастлива и уверена в себе. Многие из ее коллег, когда видят ее развевающиеся из-под форменной шапочки светлые волосы и движения ее стройного тела во время работы на кухне, оценивающе присвистывают и тоже заряжаются ее уверенностью. В свои двадцать один Джанет только начинала вкушать жизнь, и находила ее прекрасной.

Впереди, в пилотской кабине, единственным звуком был гул работающих двигателей. Оба пилота сидели абсолютно неподвижно, если не считать редкого движения руки или ноги; их лица едва освещались множеством шкал на приборных панелях. В наушниках, наполовину прикрывающих уши, был слышен постоянный треск и переговоры самолетов между собой и с наземным диспетчером.

Командир корабля Даннинг вытянулся в кресле, разминая затекшие мышцы, и шумно выдохнул сквозь свои пышные усы – эта манера командира была хорошо известна его экипажу. Выглядел он старше своих лет – а ему было тридцать один.

– Как температура головки блока цилиндров третьего двигателя, Пит? – спросил он, бросив взгляд на второго пилота. Пит повернулся и посмотрел на приборную панель.

– О`кэй, командир! Я проверял его в Виннипеге, но они не смогли ничего найти. Кажется, само исправилось, и теперь не греется.

– Хорошо, – Дан внимательно всматривался в ночное небо. Блеклая луна уныло освещала сугробы облаков. Пушистые, как хлопковые, нити лениво тянулись к самолету и, достигнув его, моментально проносились мимо; или внезапно самолет погружался в нагромождение серо-белых облаков, выскакивая оттуда через секунду-две, как спаниель, который отряхивается от воды после купания.

– Немного везения – и у нас будет приятный полет, – заметил он. – Метеосводка могла бы быть и получше. Не так уж часто выпадает в плановый полет увеселительная прогулка!

– Ты прав, пожалуй, – согласился с ним второй пилот. – Через месяц такого может и не повториться.

Машину затрясло, и на несколько минут командир сосредоточился, чтобы ее выровнять. А потом поинтересовался:

– А ты собираешься сходить на игру, если успеешь?

Второй пилот задумался.

– Я еще не знаю. Посмотрим, как все пойдет.

Командир внимательно посмотрел на него.

– Что ты имеешь ввиду? Какие у тебя дела? Если ты положил глаз на Джанет, то можешь не рассчитывать. Она еще очень молода, чтобы попасть под развращающее влияние такого Казановы, как ты.

Никому так не подходило это прозвище, как молодому, с задумчивым взглядом, второму пилоту в его двадцать лет.

– Полегче, командир, – возразил он, краснея. – Я в своей жизни еще никого не развратил.

– Прекрасно! Ну и не пытайся приударить за Джанет, – командир усмехнулся. – Половина мужиков с авиалиний Канады считали своим долгом попытаться заполучить ее. Так что не осложняй себе жизнь, болван.

А в двенадцати футах от них, за скользящей дверью, предмет их беседы собирала пожелания пассажиров относительно обеда.

– Вы будете сейчас обедать, сэр? – тихо спросила она, наклонившись с улыбкой к доктору.

– А? Что такое? О, да, пожалуйста, – проснувшись ответил тот и толкнул локтем спящего Спенсера. – Обедать будете?

Спенсер зевнул и проснулся.

– Обедать? Конечно! Немного поздновато, мисс, не так ли? Я думал, что давно пропустил его.

– Не задержись мы в Торонто, сэр, все было бы во время. Что вы желаете: телячью отбивную или жареный лосось?

– Э-э, да, пожалуйста!

Джанет слегка улыбнулась.

– Что да, сэр? – переспросила она терпеливо.

Спенсер, наконец, совсем проснулся.

– О, да, простите мисс! Мне отбивную, пожалуйста.

– Мне тоже, – добавил Бэйрд.

Вернувшись в кухню, следующие полчаса Джанет полностью была занята приготовлением и сервировкой обеда. В конце концов, Джанет, обслужила всех, кто хотел есть, освободилась и подняла в кухне трубку внутреннего телефона и нажала кнопку.

– Кабина, – услышала она голос Пита.

– Я, наконец, заканчиваю с обедом. Лучше поздно, чем никогда. Что вы будете есть – телячью отбивную или жареный лосось?

– Подожди, – Джанет слышала, как они переговариваются. – Джанет, командир хочет отбивную – нет, секунду, он передумал. Рыба свежая?

– Мне кажется, ничего. Никто не жаловался.

– Командир будет лосось, я тоже. Можно положить побольше, мы еще растем.

– Хорошо, двойные порции, как обычно. Сейчас несу! Она быстро уложила все на два подноса и понесла, балансируя с привычной легкостью в такт почти незаметным колебаниям самолета. Пит повернулся, открыл ей дверь и принял у нее поднос. Командир уже включил автопилот и заканчивал обычный радиодиалог с диспетчером Виннипега.

– Высота 16 тысяч, – продолжал он в микрофон, висящий около рта. – Курс 285. Скорость 210 узлов. Расчетное время прибытия в Ванкувер – 05.05 по местному времени. Конец связи.

Он переключился на прием, услышал в наушниках треск и знакомые позывные:

– Рейс 714. Говорит Виннипег, наземный диспетчер. Понял вас, конец связи.

Дан дотянулся до бортового журнала, сделал в нем запись и отодвинул кресло назад, чтобы видеть все приборы и, в случае необходимости, быстро дотянуться до них. Пит уже принялся за еду, положив поднос на колени.

– Я быстро, командир.

– Можешь не торопиться. – Дан потянулся, вытягивая руки над головой, насколько позволяла маленькая кабина. – Я могу подождать. Наслаждайся. Кстати, как рыба?

– Неплохо, – пробормотал второй пилот с набитым ртом. – Если бы ее было в три – четыре раза больше, было бы лучше.

Командир усмехнулся.

– Ты бы лучше последил за фигурой, Пит! – Он повернулся к стюардессе, которая стояла сзади. – В салоне все в порядке, Джанет? Как там эти футбольные «фаны»?

Джанет пожала плечами.

– Пока все тихо. Эта задержка в Торонто всех утомила. Четверо постоянно пьют водку, но предупреждать их пока нет необходимости. Это помогает им успокоиться. Так что, я думаю, ночь будет спокойной.

Пит лукаво взглянул на нее.

– Так-так, девушка! В такие ночи, как правило, и начинаются всякие неприятности. Держу пари, кого-нибудь сейчас уже тошнит.

– Пока нет, – отшутилась Джанет. – Но ты предупреди, когда возьмешь управление в свои руки, и я приготовлю гигиенические пакеты.

– Молодец, – похвалил ее командир. – Я рад, что ты начинаешь в нем разбираться.

– Как там погода? – поинтересовалась Джанет.

– Сейчас посмотрим! Сплошной туман восточнее гор тянется почти до Манитобы. Но пока ничего страшного для нас. Это, должна быть, увеселительная прогулка на побережье.

– Хорошо. Командир, вы ведь не подпустите его к управлению, пока я готовлю кофе, да?

Она выскользнула из кабины, не дожидаясь реакции Пита, прошла через салон, предлагая кофе, и тут же вернулась обратно, неся поднос с кофе пилотам. Дан за это время успел пообедать, и с удовольствием принялся за кофе. Пит переключился на управление, полностью погрузившись в приборы, а командир встал с кресла.

– Держи крепче, Пит. А я пойду, пожелаю спокойной ночи пассажирам.

– Есть, командир, – кивнул Пит, не поворачивая головы.

Командир проследовал за Джанет в ярко освещенный пассажирский салон, зажмурился и остановился около кресел Спенсера и Бэйрда, протянувших свои подносы стюардессе.

– Добрый вечер, – сказал он. – Все в порядке?

Бэйрд поднял глаза.

– Ну конечно, спасибо. Очень вкусный обед. Мы как раз проголодались.

– Да, да. Я прошу прощения за задержку.

Доктор отмахнулся от него.

– Глупости! Вы же не виноваты в том, что в Торонто был туман. Ну ладно, – сказал он, устраиваясь поудобнее в кресле, – я, пожалуй, еще подремлю.

– Я тоже, – зевая, сказал Спенсер.

– Желаю вам спокойной ночи, – сказал Дан, выключая над ними лампочки индивидуального освещения. – Стюардесса принесет вам кофе. И он пошел дальше по проходу, находя для каждого пассажира несколько слов, объясняя одним, как откинуть кресло в лежачее положение, рассказывая другим о прогрессе в авиации и о погоде.

– Ну ладно, я погружаюсь в страну грез, – пробормотал Бэйрд сонно, с закрытыми глазами. – Во всяком случае, добрых семь часов сна. Не будем терять время. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи, док! – пробормотал Спенсер, поудобнее устраивая голову. – Хорошо бы поспать.

Вынырнув из густых облаков, монотонно гудевшая машина продолжала свой полет в холодном поднебесье. В шестнадцати тысячах футов под ней простирались прерии Саскачевана, сонные и безмолвные.

Дан дошел до четверки распивающих водку болельщиков.

– Вы знаете, – произнес он с укоризной, – употребление спиртных напитков на борту запрещено. Поэтому, чтобы бутылок я больше не видел, в противном случае вам придется выйти и прогуляться.

– А карты разрешены? – поинтересовался один из них, поднимая фляжку и рассматривая ее на просвет. Он огорчился от того, что в ней осталось очень мало любимого напитка.

– Пожалуйста, при условии, что вы не будете мешать окружающим.

– Сочувствуем, командир, – сказал ланкаширец. – Кому же это понравится – такая тяжелая работа на всю ночь.

– Рутина, – ответил Дан, – скучная рутина.

– Следовательно, я полагаю, каждый полет – рутина?

– Ну да. Именно так.

– Пока что-нибудь не случится, а?

Последовал взрыв смеха, к которому присоединился и Даннинг. Только ланкаширец, одурманенный предыдущей выпивкой, казалось, на мгновенье задумался над своими собственными словами.

## 2. 00.45 – 01.45

Командир почти закончил свой обход и наслаждался несколькими минутами отдыха, разговаривая с одним из пассажиров, который, казалось, летал с ним раньше.

– Я знаю, что это выглядит немного странновато, – говорил Дан извиняющимся тоном, теребя свои густые усы, – но я так долго их ношу, что теперь уже не могу без них. Это как старый друг. Вы меня понимаете?

– Держу пари, они приводят в восторг всех девушек, – ответил маленький человечек. – Как они вас прозвали – Бобер?

– Нет, что вы, – ответил Дан, скрывая усмешку за густыми усами. – На этой авиалинии все кичатся своей начитанностью. Поэтому это либо «Еще год, Дан, а дальше?» либо, что чаще, «как Дансинэйн».

– Как что? – Пассажир не понял.

– Дансинэйн, – ответил Дан медленно. – Уверен, вы знаете. Вы ведь читали «Макбет»?

Маленький человечек изумленно уставился на него.

– Макбет? – переспросил он. – Эй, это вы о чем?

Но командир уже двинулся дальше. Во время разговора он заметил стюардессу, стоящую дальше в проходе и склонившуюся над женщиной, положив ладонь ей на лоб. Когда он подошел, женщина, которая скорее лежала в кресле, откинувшись на спинку, внезапно скорчилась от боли. Глаза ее были прикрыты.

Командир слегка тронул стюардессу за руку.

– Что-нибудь не так, мисс Бенсон?

Джанет выпрямилась.

– Леди почувствовала себя нехорошо, вероятно, из-за погоды. Я сейчас дам ей аспирин.

Дан поменялся с ней местами и склонился над женщиной, рядом с которой сидел мужчина, очевидно, ее муж.

– Мне очень жаль, – посочувствовал он, – что с вами произошла эта неприятность.

Женщина удивленно посмотрела на него.

– Я-я не знаю, – проговорила она очень тихо. – Это произошло так внезапно! Я почувствовала тошноту, и у меня закружилась голова. И-и эта ужасная боль… вот здесь, внизу. – Она показала. – Прошу прощения, что причиняю вам неудобства – я…

– Сейчас, сейчас, голубушка, – пробормотал сидевший рядом мужчина. – Лежи спокойно. Сейчас тебе станет легче! – Он посмотрел на командира. – Ведь ее просто укачало, не так ли?

– Я надеюсь, что так, сэр, – ответил Дан.

Он внимательно посмотрел на женщину, отмечая испарину на ее бледном лбу, рассыпанные в беспорядке волосы, побелевшие костяшки пальцев руки, крепко сжимавшей подлокотник; другой рукой она держалась за мужа.

– Мне очень неприятно, поверьте, – сказал он мягко, – но я уверен, что стюардесса сможет вам помочь. Постарайтесь расслабиться, насколько сможете.

Он подвинулся и уступил место Джанет.

– А вот и я, – сказала стюардесса, протягивая таблетки. – Попробуйте это принять.

Она помогла женщине приподнять голову и сделать несколько глотков воды из стакана.

– Прекрасно! А сейчас устроим вас поудобнее.

Она укутала женщину пледом.

– Ну как, вам удобнее? – женщина благодарно кивнула в ответ. – Я вернусь через несколько минут узнать, как вы себя чувствуете. Не беспокойтесь и, если понадобится, пользуйтесь гигиеническим пакетом. А если я вам понадоблюсь, нажмите, пожалуйста, вот эту кнопку, у иллюминатора.

– Благодарю вас, мисс, – несколько тревожно сказал ее муж, – я уверен, что скоро все пройдет. – Он посмотрел на жену с улыбкой, словно успокаивая себя. – Постарайся отдохнуть, дорогая! Скоро все пройдет.

– Я надеюсь, что так, – сказал Дан, – я знаю, как это неприятно, но надеюсь, что вам скоро станет легче, и вы спокойно проведете ночь.

Он вернулся в кухню и подошел к Джанет.

– Кто они? – спросил Дан.

– Мистер и миссис Чилдер – Джон Чилдер. Еще пятнадцать минут назад все было в порядке.

– Хм! Ну, хорошо, ты мне сообщишь, если ей станет хуже и я свяжусь с диспетчером.

Джанет быстро взглянула на него.

– Но почему? Что вы имеете ввиду?

– Я не знаю. Мне не нравится ее вид. Возможно, ее укачало, а, может быть, печеночная колика – но мне кажется, ей очень плохо.

Командир выглядел слегка встревоженным, рассеянно барабаня пальцами по металлическому ящику.

– Есть у нас на борту доктор?

– Никого, кто записан как доктор, – ответила Джанет, – но я могу узнать.

Дан отрицательно покачал головой.

– Не надо никого беспокоить. Большинство уже спят. Через полчасика сообщи-ка мне об ее самочувствии. Беда в том, – добавил он, выходя, – что нам лететь еще больше четырех часов.

Возвращаясь в кабину, он на мгновенье остановился и улыбнулся несчастной женщине. Она попыталась улыбнуться в ответ, но внезапно острая боль перекосила ее лицо и заставила скорчиться. Несколько секунд Дан внимательно всматривался в нее, затем он вернулся в кабину и закрыл за собой дверь. Опустившись в кресло, он сорвал с головы фуражку и надел большие наушники с микрофоном. Пит был погружен в управление самолетом.

Рассеянные шапки облаков, казалось, мчались прямо в лицо, но, обтекая фюзеляж, тут же исчезали.

– Образуются грозовые облака, – доложил второй пилот.

– Входим в бурную полосу, да? – спросил его в ответ Дан.

– Похоже на то.

– Понятно! Пожалуй, лучше забраться повыше. Запроси-ка горизонт двадцать тысяч, хорошо?

– Есть! – Пит переключился на передачу. – 714 вызывает диспетчера! – Начал он.

– Слушаю, 714, – протрещал в ответ голос в наушниках.

– Попали в область плохой погоды. Просим горизонт двадцать тысяч.

– 714, не отключайтесь! Я запрошу службу движения.

– Спасибо! – ответил Пит.

Командир внимательно вглядывался в облачную муть за бортом.

– Пожалуй, можно включить табло «Пристегнуть ремни», Пит, – предложил он, автоматически удерживая машину в горизонтальном полете.

– О`кэй, командир! – Пит щелкнул выключателем на верхней панели.

Ощущалась легкая дрожь, когда самолет, пробившись сквозь одну стену облаков, тут же попадал в другую.

– Рейс 714, – донесся голос из наушников, – служба движения дает разрешение на двадцать тысяч.

– Я 714, – ответил Пит. – Спасибо и конец связи.

– Начали, – сказал командир. Гул двигателей усилился, кабина накренилась и стрелка альтиметра стала отсчитывать набор высоты со скоростью пятьсот футов в минуту. Стеклоочиститель ритмично рассекал воздух, покачиваясь из стороны в сторону, и расширял обзор.

– Поскорее бы вырваться из этой мерзости, – заметил второй пилот.

Дан не ответил, он не отрывал глаз от приборов. Никто из пилотов не расслышал, как вошла стюардесса. Она тронула командира за плечо.

– Командир, – сказала она взволнованно, стараясь держать себя в руках. – Эта женщина – ей еще хуже. И еще один пассажир – мужчина – почувствовал себя плохо.

Дан не ответил. Он поднял руку и включил посадочные огни. Острые лучи пронзали налетающий дождь со снегом. Выключив огни, Дан защелкал тумблерами управления двигателями и антиобледенителями.

– Я не могу сейчас подойти, Джанет, – ответил, наконец, он. – Ты лучше поищи доктора. И проследи, чтобы все пристегнули ремни. Сейчас начнет трясти. Я подойду, как только освобожусь.

– Хорошо, командир.

Выйдя из кабины, Джанет сказала достаточно громко, чтобы ее было слышно во всех рядах:

– Пожалуйста, пристегните ремни! Сейчас может немного потрясти.

Она склонилась к первым двум пассажирам справа от нее, не понимающим спросонья, что случилось.

– Прошу прощения, – тихо спросила она, – нет ли среди вас, случайно, доктора?

Ближайший к ней мужчина отрицательно покачал головой.

– Нет, к сожалению, – пробормотал он, – а что случилось?

– Нет, ничего серьезного.

Ее внимание привлек чей-то вскрик. Она поспешила по проходу к креслу, в котором лежала на руках своего мужа миссис Чилдер. Она была в полубессознательном состоянии и стонала от боли. Джанет быстро опустилась на колени и вытерла ей лоб, блестевший от пота. Чилдер изумленно смотрел на нее; на лице его застыло страдальческое выражение.

– Что мы можем сделать, мисс? Как вы думаете?

– Согрейте ее, – ответила Джанет, – а я пойду поищу доктора среди пассажиров.

– Доктора? Будем надеяться, что он есть. А если нет, тогда что?

– Не беспокойтесь, сэр, я скоро вернусь.

Она поднялась с колен, быстро взглянула на страдающую женщину и подошла к следующим креслам, задавая все тот-же вопрос.

– Кто-нибудь болен? – спросили ее в ответ.

– Нет, легкое недомогание. Это иногда случается. Прошу прощения, что потревожила вас.

Ее схватили за руку. Это был один из той четверки, что накачивались водкой; лицо его было желтым и блестело от пота.

– Прошу прощения, мисс, что я вас беспокою, но я чертовски скверно себя чувствую. Вы не дадите мне стакан воды?

– Конечно. Я вам сейчас принесу.

– Я никогда не чувствовал себя так скверно. – Мужчина откинулся на спинку кресла и тяжело задышал, раздувая щеки. Один из его товарищей зашевелился, открыл глаза и сел.

– Ну, что это с тобой? – проворчал он.

– Что-то внутри не в порядке, – ответил тот. – Такое впечатление, как-будто что-то разрывается на части. – Он схватился руками за живот при очередном приступе боли.

Джанет вежливо потрясла Спенсера за плечо. Он открыл сначала один глаз, потом другой.

– Я прошу прощения, что разбудила вас, сэр, но, может быть, вы знаете здесь доктора?

Спенсер задумался.

– Доктор? Нет, пожалуй нет.

Джанет кивнула и пошла дальше.

– Хотя, подождите, – остановил он ее. – Я, кажется, вспомнил – да, конечно. Вот этот джентльмен рядом со мной – доктор.

– О, слава Богу! – вздохнула она с облегчением. – Вы не могли бы его разбудить?

– Разумеется. – Спенсер взглянул на нее. – Кто-нибудь болен, да?

– Легкое недомогание.

– Эй, док, поднимайтесь, – сказал Спенсер добродушно. Доктор потряс головой, что-то проворчал и быстро поднялся.

– Кажется, у вас ночной вызов!

– Вы доктор, сэр? – с волнением спросила Джанет.

– Да, да, я – доктор Бэйрд. Что случилось?

– У нас двое пассажиров плохо себя чувствуют. Их сильно тошнит. Вы не могли бы их посмотреть?

– Тошнит? Да, конечно.

Спенсер поднялся, чтобы выпустить доктора.

– Где они? – спросил Бэйрд, протирая глаза.

– Я думаю, вам нужно сначала посмотреть женщину, доктор, – сказала Джанет, показывая ему дорогу и одновременно обращаясь к пассажирам: – Пожалуйста, пристегните ремни!

Миссис Чилдер откинулась, насколько ей позволяло кресло. Приступы боли сотрясали все ее тело. Она тяжело дышала, волосы были мокры от пота. Бэйрд остановился, изучая ее, затем опустился на колени и взял ее за руку.

– Этот джентльмен – доктор, – сказала Джанет.

– Рад вас видеть, доктор, – горячо воскликнул Чилдер.

Женщина открыла глаза.

– Доктор… – она пыталась говорить, губы ее дрожали.

– Расслабьтесь, пожалуйста, – сказал ей Бэйрд, следя за секундной стрелкой. Он отпустил ее руку, порылся в карманах пиджака и достал карманный фонарик.

– Пожалуйста, откройте пошире глаза, – попросил он и направил ей в лицо узкий луч света.

– Так. Болит? – Женщина кивнула. – Где? Здесь? Или здесь? – Когда он пальпировал ей живот, она внезапно напряглась, с трудом подавив крик. Он опять укрыл ее пледом, потрогал ей лоб и поднялся.

– Это ваша жена? – спросил он Чилдера.

– Да, доктор.

– Она жаловалась на что-нибудь еще, кроме боли?

– Ее сильно тошнило, постоянная рвота.

– Когда это началось?

– Не так давно, я полагаю. – Он беспомощно посмотрел на Джанет. – Это все началось так неожиданно!

Бэйрд кивнул. Он повернулся к Джанет и тихо, так, что-бы не слышали сидящие рядом пассажиры, стал задавать ей вопросы.

– Вы давали ей что-нибудь?

– Только аспирин и воду, – ответила девушка. – Ой, хорошо что вы напомнили. Я обещала стакан воды мужчине, ему тоже плохо…

– Подождите, – приказал Бэйрд. Сон окончательно покинул его. Он был сосредоточен и строг.

– Откуда у вас медицинские познания? – спросил он строго.

– На курсах стюардесс, но…

– Нет, ничего! Но не всегда можно давать аспирин тем, у кого сильная рвота – можно только навредить. Только воду.

– Я-я прошу прощения, доктор! – Джанет заикалась от волнения.

– Я думаю, вам лучше пойти к командиру, – сказал Бэйрд. – Передайте ему, пожалуйста, что нам нужно сесть как можно быстрее. Эту женщину необходимо срочно доставить в больницу. Передайте ему, чтобы он запросил «Скорую помощь» к самолету.

– Вы уже знаете, что это такое?

– Сейчас я не могу достаточно определенно поставить диагноз. Но это настолько серьезно, что мы должны сесть в ближайшем же городе, где есть хорошая больница. Вот это все можете передать командиру.

– Да, я все сделаю, как вы сказали, доктор. А пока я хожу, не посмотрите ли вы другого больного? Он тоже жалуется на тошноту и боли.

Бэйрд быстро взглянул на стюардессу.

– Вы говорите, такие же боли? Где он?

Джанет провела его к креслу, где лежал, скорчившись, больной пассажир. Его, измученного рвотными позывами, поддерживал его приятель, сидевший рядом. Бэйрд наклонился и заглянул ему в лицо.

– Я – доктор. Вы не могли бы откинуть назад голову?

Бегло обследовав больного, он поинтересовался:

– Вы не припомните, что вы ели последние сутки?

– Все, как обычно, – пробормотал мужчина. – На завтрак яичницу с беконом… салат во время ланча… сэндвич в аэропорту… и вот обед здесь.

Он едва говорил; слюна стекала у него по подбородку.

– О, какая боль, доктор! И глаза…

– Что с глазами? – быстро спросил Бэйрд.

– Все двоится.

Эта фраза развеселила его товарища.

– Это все водка, она, наконец, подействовала, точно, сэр, – рассмеялся он.

– Помолчите, – прикрикнул на него доктор. Он поднялся и увидел подошедших командира и стюардессу.

– Его необходимо согреть – укутайте его пледами, – сказал он Джанет.

Командир проводил его до кухни. Как только они остались одни, Бэйрд спросил его:

– Как быстро мы сможем сесть?

– Беда в том, – коротко бросил Дан, – что мы не можем сесть.

– Почему? – уставился на него доктор.

– Погода. Я только что уточнил по радио. Низкая облачность и туман над всей прерией до самых гор. Калгари закрылся совсем. Мы вынуждены лететь в Ванкувер.

Задумавшись на минуту, Бэйрд посмотрел на командира.

– А если повернуть обратно?

Дан отрицательно покачал головой; на лице его, казалось, застыла маска.

– Исключено. Виннипег тоже закрылся из-за тумана вскоре после нашего вылета. В любом случае, нам проще продолжать полет.

По лицу доктора пробежала тень огорчения, он побарабанил ногтем по фонарику.

– Когда вы рассчитываете прибыть?

– Около пяти часов утра по местному времени. – Дан перехватил взгляд доктора, который тот бросил на наручные часы, и добавил:

– Мы должны приземлиться через три с половиной часа. Этот самолет не самый быстрый в мире.

Бэйрд что-то про себя рассчитывал.

– Тогда я должен сделать все, что в моих силах, для этих людей пока мы не сядем в Ванкувере. Мне нужен мой саквояж. Мы сможем его достать? Я сдавал его в Торонто.

С этими словами Бэйрд достал из кармана бумажник, а из него – две багажные квитанции, и протянул их Дану.

– Там два саквояжа, командир. Мне нужен тот, что поменьше. Там не так много лекарств – буквально чуть-чуть – которые я всегда вожу с собой, но они должны помочь.

Он едва закончил говорить, как самолет резко накренился. Обоих мужчин швырнуло к стене. Громко и настойчиво зажужжал зуммер. Командир первым вскочил на ноги и бросился к переговорному устройству:

– Командир слушает, – прорычал он в трубку. – Что случилось, Пит?

Второй пилот говорил с трудом, голос его прерывался от боли.

– Я… мне очень плохо… быстрее… возвращайтесь.

– Вы пойдете со мной, – бросил Дан доктору, и они выскочили из кухни.

– Прошу прощения за толчок, – говорил он пассажирам, смотревшим с удивлением на них с доктором, пока они шли по проходу. – Воздушная яма.

Ворвавшись в кабину, они поняли, что второму пилоту очень плохо; лицо его было покрыто потом, он сполз с кресла, из последних сил сжимая штурвал.

– Давайте освободим его, – сказал Дан. Бэйрд и Джанет, вбежавшая за ними в кабину, вытащили пилота из кресла, а Дан сел на свое место и взял управление на себя.

– Там свободное место радиста, посадите его туда, – распорядился он.

Пока они помогали Питу перебраться на свободное кресло, его вырвало. Общими усилиями пилота усадили, привалив к стенке. Бэйрд ослабил ему галстук, расстегнул воротник и постарался устроить поудобнее, насколько позволяли условия. Приступы изнуряющей рвоты следовали один за другим.

– Доктор, – позвал командир дрожащим голосом. – Что это? Что происходит?

– Я не совсем уверен, – мрачно ответил Бэйрд. – Но у этих случаев одна причина. Должно быть, так. И, скорее всего, это пища. Что у нас было на обед?

– У нас были мясо и рыба, – ответила Джанет. – Может, вы помните, доктор, вы ели…

– Мясо! – перебил ее доктор. – Это было – так-так – около двух-трех часов назад. А что он ел? – Кивнул он на второго пилота.

На лице Джанет появилось тревожное выражение.

– Рыбу, – ответила она почти шепотом.

– А вы не помните, что ели те пассажиры, которым плохо?

– Нет… нет, не припоминаю…

– Быстренько идите и уточните, пожалуйста, хорошо?

Стюардесса бегом бросилась в салон, бледность покрывала ее лицо. Бэйрд опустился на колени рядом с Питом, который сидел с закрытыми глазами – его раскачивало в такт покачиваниям самолета.

– Постарайтесь расслабиться, – спокойно сказал доктор. – Сейчас я дам вам лекарство, оно снимет боль. Ага. – Он потянулся и снял с полки плед. – Вам будет лучше, если вы укроетесь и согреетесь.

Пит приоткрыл глаза и облизал пересохшие губы.

– Вы – доктор? – спросил он. Бэйрд в ответ кивнул. Пит попытался улыбнуться.

– Прошу прощения за причиненные неприятности. Мне казалось, что я уже умираю.

– Не разговаривайте, – перебил его Бэйрд. – Постарайтесь отдохнуть.

– Передайте командиру, что я…

– Я сказал, прекратите разговаривать! Отдохните и вам станет лучше!

Вернулась запыхавшаяся Джанет.

– Доктор, – быстро заговорила она, едва успевая подбирать слова. – Я спросила обоих – они ели рыбу. Еще у троих пассажиров начались боли. Вы можете подойти?

– Конечно. Но сначала мне нужен мой саквояж.

Дан бросил через плечо:

– Доктор, вы видите, мне не отойти. Джанет, возьмите эти квитанции и кого-нибудь из пассажиров себе в помощь. Отыщите в багажном отделении меньший из двух саквояжей доктора, хорошо?

Джанет взяла квитанции и повернулась к доктору, чтобы договорить, но Дан продолжил:

– Я собираюсь связаться с диспетчером и передать, что случилось. Вы что-нибудь хотите еще добавить?

– Да. Передайте, что на борту три серьезных случая, предположительно, пищевого отравления и, скорее всего, будут еще. Вы можете передать, что мы не вполне уверены, но подозреваем отравление рыбой. Лучше всего будет, если они наложат запрет на все продукты, полученные из того же источника, что и у нас, – по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним точно причину отравления.

– Я вспомнил, точно! – воскликнул Дан. – Эти продукты получены не от постоянных поставщиков, снабжающих авиалинии. Наши люди были вынуждены закупить у них продукты, потому что мы опоздали в Виннипег.

– Это тоже передайте, – согласился Бэйрд. – Они должны это знать.

– Доктор, пожалуйста, – умоляюще сказала Джанет. – Я хочу, чтобы вы пошли со мной и посмотрели миссис Чилдер. Кажется, она опять потеряла сознание!

Бэйрд двинулся к двери. Морщины на его лице углубились, но глаза, в которых Джанет черпала поддержку, выражали уверенность.

– Смотрите, чтобы пассажиры ничего не заподозрили, – проинструктировал он ее. – Мы полностью зависим от вас. Ну так, если вы в состоянии отыскать мой саквояж, то я пойду, посмотрю миссис Чилдер.

Он открыл ей дверь, но вдруг остановился, пораженный неожиданной догадкой.

– Кстати, а что вы ели на обед?

– Я ела мясо, – успокоила его девушка.

– Ну, тогда слава Богу!

Джанет улыбнулась и собралась идти, но доктор вдруг резко схватил ее за руку.

– Я надеюсь, что командир тоже ел мясо?

Она смотрела на него, как-будто пыталась вспомнить и ухватить смысл того, о чем он ее спрашивал.

Потом, внезапно, она все осознала. Она почти упала на доктора, ее глаза расширились от безотчетного непреодолимого страха.

## 3. 01.45 – 02.20

Бэйрд внимательно смотрел на стюардессу. Прежде, чем восстановить уверенность в своих серо-голубых глазах, его мозг быстро оценил ситуацию, взвешивая, по выработанной годами привычке, одну ситуацию за другой.

Он отпустил руку Джанет.

– Ну-ну, не будем торопиться с выводами, – сказал он больше для себя. Затем оживился: – Ищите мой саквояж, и как можно быстрее. Прежде, чем посмотреть миссис Чилдер, я должен сказать еще пару слов командиру.

Он вернулся в кабину. Самолет набрал нужную высоту, и тряска прекратилась. Поверх плеча командира холодным светом блестела луна, превращая сугробы облаков в безграничный снежный ландшафт, то там то здесь пронзенный ледяными шпилями. Эффект был фантастический. Все походило на сказочную страну.

– Командир, – окликнул его Бэйрд, наклоняясь над пустым креслом второго пилота. Дан оглянулся, его лицо было бесцветным и казалось нарисованным в лунном свете. – Командир, надо торопиться. Людям в салоне очень плохо, им нужна моя помощь.

Дан быстро кивнул:

– Да, доктор. Что еще у вас?

– Я полагаю, вы ели после второго пилота?

– Точно так.

– Не можете сказать, насколько позже?

Дан прищурился:

– Я думаю, с полчаса. Может быть чуть больше, но ненамного.

Смысл вопроса, наконец, дошел до него. Он судорожно выпрямился в кресле и схватился рукой за штурвал.

– Черт, а ведь верно! Я тоже ел рыбу!

– Как вы себя чувствуете?

– Да-да, все о'кэй.

– Ладно! – в голосе Бэйрда почувствовалось облегчение. – Как только мне принесут мой саквояж, я дам вам рвотное.

– А это поможет?

– Я полагаю, да. Вы не успели еще это переварить. В конце концов, совсем не обязательно, чтобы все, кто ели рыбу, обязательно бы отравились – логика в подобных случаях не действует. Вы можете быть единственным, избежавшим беды.

– Хотелось бы, – пробормотал Дан, вглядываясь в холодный лунный блеск впереди.

– Теперь послушайте меня, – сказал Бэйрд. – Есть ли какой-нибудь способ управлять этими приборами и самолетом без пилота?

– Конечно есть! – ответил Дан. – У нас есть автопилот. Но он не сможет посадить машину…

– Я прошу вас сейчас же включить его или как там это у вас называется. Если вы почувствуете себя плохо, немедленно зовите меня. Я не уверен, что смогу много сделать для вас, но, если вы отравились, то симптомы проявятся очень быстро.

Костяшки пальцев Дана побелели – так сильно он вцепился в штурвал.

– О'кэй! – перевел дыхание Дан. – А как мисс Бенсон, стюардесса?

– С ней все в порядке – она ела мясо.

– Это уже кое-что. Ради всего святого, ищите побыстрее свое рвотное средство. Я не могу полагаться на случай, управляя самолетом.

– Мисс Бенсон уже ищет. Если я не ошибаюсь, там, сзади, по крайней мере, уже два человека, находятся в глубоком обмороке. Да, еще! – Бэйрд в упор посмотрел на командира. – Вы абсолютно уверены, что у нас нет другого выхода, кроме как продолжать полет?

– Конечно, – быстро ответил Дан, – Я все проверил и перепроверил. Плотная облачность и низкий туман вплоть до самых гор. Калгари, Эдмонтон, Лисбридж – все аэропорты закрыты. Это – обычное дело при нулевой видимости на земле. В другой ситуации это нас бы не волновало.

– Да, но сейчас это касается и нас.

Доктор уже повернулся, чтобы выйти, но Дан его придержал:

– Минуту, доктор! В моих руках судьба пассажиров и машины и я должен знать правду. Выкладывайте все! Сколько шансов за то, что со мной все будет в порядке?

Бэйрд сердито покачал головой, его хладнокровие моментально его покинуло.

– Я не знаю, – ответил он жестко. – В таких случаях никакие правила не действуют. – И собрался выйти.

Но командир еще раз остановил его:

– Доктор…

– Да?

– Какое счастье, что вы оказались на борту!

Бэйрд молча вышел. Дан глубоко вздохнул, думая о том, что услышал и перебирая в уме возможные варианты действий. Не в первый раз в его летной практике его охватывало сильное чувство опасности, но сейчас к ощущению ответственности за безопасность огромной сложной машины и почти шестидесяти человеческих жизней примешивалось острое ледяное ощущение беды. Что это было за чувство? Старшие пилоты, те, кто принимал участие в воздушных боях во время войны, утверждали, что если упорно гоняться за дичью, то она, в конце концов, тебе достанется. Как случилось, что в течение получаса нормальный, обычный ежедневный рейс, заполненный толпой счастливых футбольных «фанов», мог превратиться в кошмар на высоте около четырех миль над землей? И эта история может появиться на первых страницах сотен газет!

С чувством внутреннего негодования он отбросил эти мысли. Его ждала работа, требующая предельной концентрации.

Дотянувшись правой рукой до панели, он щелчком включил тумблер автопилота, выжидая пока все приборы установятся, и можно будет перейти к следующему этапу.

Во-первых, необходимо скорректировать положение элеронов и перевести их полностью под контроль автоматики; затем киль и рули высоты необходимо установить так, чтобы все четыре сигнальные лампочки на верхней панели прекратили мигать и перешли бы в режим постоянного свечения. Удовлетворенный, Дан окинул взглядом все приборы, убрал руки со штурвала. Откинувшись в кресле, он внимательно оглядел кабину, не мешая машине самой управлять полетом. Для неопытного наблюдателя вид кабины показался бы сверхъестественным. Как будто два невидимых пилота управляли самолетом – оба штурвала тихо двигались взад-вперед, взад-вперед, компенсируя воздушные потоки, раскачивающие самолет: рычаг управления килем плавно двигался, как будто по собственному желанию. На широкой панели показывающих приборов десятки стрелок регистрировали малейшие изменения.

Закончив осмотр приборов, он потянулся к микрофону, висящему на своем обычном месте за головой. Быстро надев его на себя, Дан закрепил наушники. Энергично выдохнув сквозь усы, он подумал про себя: – Ну что же, вперед!

Переключатель был на передаче, и его голос звучал спокойно и неторопливо:

– Хелло, Ванкувер. Говорит «Мэйпл Лиф Чартер», рейс 714. Срочное сообщение, срочное сообщение.

В наушниках немедленно затрещало:

– «Мэйпл Лиф Чартер», рейс 714, слушаю вас!

– Ванкувер, говорит рейс 714. Слушайте меня внимательно. У нас на борту три серьезных случая, предположительно, пищевого отравления, включая второго пилота. Возможны еще случаи отравления. При приземлении нам необходима срочная медицинская помощь. Пожалуйста, подготовьте больницы в районе аэропорта. Мы не совсем уверены, но предполагаем, что отравление вызвано рыбой, подававшейся на обед. Лучше всего наложить запрет на все продукты, полученные из того же источника, пока не будет установлена истинная причина заболевания. Нам известно, что в связи с нашим опозданием в Виннипег продукты были закуплены не у постоянных поставщиков. Пожалуйста, проверьте. Вы меня поняли?

Он выслушал в ответ благодарность и стал пристально вглядываться в замерзшее море облаков, раскинувшееся вокруг. Голос ванкуверского диспетчера звучал как всегда, четко и безлично, но он мог себе представить, какой переполох начался на далеком западном побережье и какой взрыв активности вызвало его сообщение.

В изнеможении он закончил передачу и вытянулся в кресле. Он чувствовал усталость и необыкновенную тяжесть, как будто во все его члены налили свинец. Шкалы приборов, пока он автоматически скользил по ним взглядом, казалось, удаляются далеко-далеко. Он почувствовал, как холодный пот стекает по спине, и внезапно его заколотил сильный озноб. Однако, рассердившись на измену собственного тела в такой кризисный момент, он, усилием воли, взял себя в руки и сосредоточился на проверке графика полета, расчетного времени прибытия, анализе боковых ветров над горами; особого внимания треблвал план взлетно-посадочной полосы в Ванкувере. Он достал бортовой журнал, открыл его и посмотрел на наручные часы. С тупой и болезненной медлительностью его мозг, как будто совершая один из подвигов Геракла, пытался зафиксировать хронологию событий этой ночи.

А сзади, в пассажирском салоне, доктор Бэйрд укутывал сухими одеялами безвольное тело миссис Чилдер и метался по проходу между больными пассажирами. Женщина лежала, беспомощно откинувшись, с закрытыми глазами; пересохшие губы дрожали, она тихо постанывала. Верх ее платья был весь мокрый от пота. Пока Бэйрд осматривал ее, она скорчилась от нового приступа боли. Доктор инструктировал ее мужа.

– Постоянно вытирайте ее, и как можно суше. И тепло. Ей должно быть тепло!

Чилдер схватил доктора за руку.

– Ради бога, доктор, что случилось? – Голос его дрожал. – Ей очень плохо?

Бэйрд снова посмотрел на женщину – она дышала быстро, часто и неглубоко.

– Да, – ответил он, – ей очень плохо.

– Доктор, сделайте же что-нибудь, дайте ей лекарство!

Бэйрд отрицательно покачал головой.

– Ей нужны антибиотики, а у нас их нет. Мы ничего не сможем сделать, кроме как постоянно держать ее в тепле.

– Но, может быть, немного воды…

– Нет. Ваша жена без сознания, Чилдер! Поддерживайте это состояние – это природная анестезия. Не беспокойтесь, все будет хорошо. Ваша задача – смотреть за ней и согревать ее. Даже когда она без сознания, она пытается бороться с болезнью. Я скоро вернусь.

Бэйрд подошел к следующему ряду кресел. Мужчина средних лет – воротник поднят и руками схватился за живот – почти сполз с кресла, голова откинулась назад и раскачивалась из стороны в сторону, лицо блестело от пота. Он посмотрел на доктора, лицо перекосилось от боли.

– Ужасно, – пробормотал он, – я никогда не чувствовал себя так плохо.

Бэйрд вытащил из кармана карандаш и поднес его к лицу больного.

– Послушайте, – произнес он, – попробуйте взять карандаш.

Пассажир поднял руку, пытаясь это сделать. Он шевелил пальцами, хватал карандаш, но он постоянно выскальзывал у него из рук. Бэйрд прищурился. Он приподнял больного, устроил его поудобнее и заботливо укутал пледом.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru