# Долина теней

Скотт Чинчин

Изгнанные с небес, они скитаются по Земле между Тантрасом и далеким Глубоководьем, пытаясь вернуть себе прежнюю мощь. Злобный Бэйн, жаждущая могущества Мистра и Хельм, Страж Небесных Врат, – все они знают, что дело в исчезнувших Камнях Судьбы.

Обладающие таинственным амулетом, четверо героев, отчаявшиеся избавиться от своего темного прошлого, оказываются вовлеченными в борьбу высших сил, побеждая падших богов и их приспешников.

Но время работает и против героев, и против Королевств. Разрываемая противоречиями природа сама восстает: странные, смертельно опасные создания шествуют по земле, и даже магия становится непредсказуемой. Герои должны найти мудрого Эльминстера, единственного из смертных, кто может знать тайну Камней Судьбы.

Поиск начинается в Долине Теней…

## ПРОЛОГ

Хельм Недремлющий, бог Стражей, внимательно наблюдал за богами-соратниками. Сход собрал всех – богов, полубогов и стихий-элементалей. Стены огромного пантеона давно разрушились, хотя окна остались висеть в воздухе. Сквозь них Хельм видел приходящую в упадок Вселенную. Пантеон со множеством недостроенных алтарей находился на островке в самом сердце чудовищных руин, и его только-только хватало, чтобы вместить всех явившихся богов.

Снаружи, пересекая море распада, уходила в неизвестность дорожка из крошащихся серых плит. Она служила единственным выходом из пантеона, однако никто из богов не сделал бы ни шага по ее неровным камням – дорожка могла завести в неизвестное место, куда страшнее, чем пантеон.

Воздух вокруг острова являл собой белый холст, усеянный точками черных звезд. Вспышки молний, настолько яркие, что даже боги не могли смотреть на них, прожигали гобелен небес, вычерчивая руны, и Хельм содрогнулся, прочитав их.

«Все, что было, прошло. Все, что мы знали, во что верили, – все ложь. Время богов подошло к концу».

Потом руны исчезли. «Неужели кто-то из нас решил напугать остальных?» – подумал Хельм, но быстро отказался от этой мысли. Он знал, что руны посланы силой более могущественной, чем та, которой обладали окружающие его боги.

Когда огромные серые облака с прожилками черных молний сошлись, Хельм услышал рокот грома, и тени окутали пантеон. Чистое белое небо заволокло облаками, а дорожка, уходившая вдаль, рассыпалась в прах.

Первым призвали Хельма. Он находился в своем храме, размышляя о недавних ошибках, содеянных им на посту Стража Владыки Эо, как вдруг оказался посреди пантеона. Вскоре начали прибывать другие боги. Они были смущены и измотаны дорогой, ведь пантеон находился на краю вечности.

Глашатай, призвавший их на сход, явился богам, приняв обличье и форму самых ужасных кошмаров. Перед Мистрой, богиней Магии, он предстал предвестником магического хаоса. Богине Любви и Красоты, прекрасной Сьюн Огневолосой, он показался изможденным уродцем, который непрерывно роптал на судьбу, неся Сьюн к пантеону. Черному Властелину, богу Бэйну, глашатай явился под маской абсолютной любви и согласия и, опалив своим светом самое существо Бэйна, вынес бога из его владений.

Посмотрев направо, Хельм увидел, что Бэйн, Мистра и Миркул, бог Смерти, о чем-то жарко спорят, а потом разбушевавшаяся не на шутку Мистра отправилась искать себе более подходящую компанию. Бросив взгляд в другую сторону, Хельм разглядел Ллиру, богиню Радости: с выражением легкого беспокойства она заламывала руки, пока вдруг не опомнилась и не посмотрела на них с удивлением. Стоявший позади Ильматер, бог Страдания, неудержимо хохотал, пританцовывая на месте и бормоча что-то себе под нос.

Пока Недремлющий изучал лица богов, его окружила маленькая группа второстепенных божеств, которые не были столь травмированы вызовом Эо. Бог Стражей попытался не обращать внимания на их сетования – эти создания, похоже, совершенно потеряли всякое представление о достоинстве. Они отчаянно вопили и цеплялись за Хельма, желая узнать, что происходит.

– Мой дом разрушен! Мой храм на Уровнях рухнул! – один за другим жаловались боги, но Хельм не вслушивался в их слова.

– Эо призвал вас. Все прояснится в свое время, – непрестанно объяснял бог Стражей.

Вскоре он устал твердить одно и то же и резко приказал божкам удалиться. «Близятся перемены», – думал Хельм, гадая о том, какова будет воля его бессмертного господина, Владыки Эо.

Так могуч был Эо, что, возникнув в начале времен из туманного водоворота Хаоса, он уравновесил силы Порядка и Хаоса. Из этого равновесия произошла жизнь: сначала были созданы боги на небесах, потом – смертные в Королевствах. Эо, Создатель Всего Сущего, выбрал Хельма себе в помощники. И Хельм знал, что только Эо мог собрать всех богов в этом пантеоне, где сейчас царили безумие и беспорядок.

Хельм по-прежнему предавался размышлениям, когда вперед выступил Талое, бог Бурь:

– Хватит недомолвок! Если наш господин желает поставить точку, пусть говорит, пусть его мудрость наполнит наши опустевшие сердца и умы!

Талое вложил в слово «мудрость» как можно больше презрения, но никого его речь не вдохновила: в голосе Талоса, как и в голосах других богов, звучал страх.

Вызов, брошенный Талосом, остался без ответа, а все, кто стоял рядом с богом Бурь, отшатнулись от него. Тишина, наступившая после выкрика Талоса, принесла с собой окончательный ответ. Боги услышали приговор Эо, но только потом поняли, что их судьба была предрешена задолго до этого собрания.

– Хранители Порядка, я обращаюсь к вам, ко всем и к каждому! – В голосе Эо чувствовалось величие столь могущественное, что боги пали ниц. Только Бэйн опустился на одно колено и держал голову высоко поднятой. – Вы получили прекрасное наследство! В вашей власти было сохранить равновесие между Порядком и Хаосом, вы же повели себя как неразумные дети, прибегнув к мелочному воровству в погоне за властью…

Бэйну вдруг подумалось: может быть, тот, кто дал жизнь богам, теперь призвал их, чтобы исправить ошибку и начать все сначала?

– Может, ты и вправду исчезнешь из этой Вселенной, Бэйн, – провозгласил Эо, как будто услышав мысли Черного Властелина. – Но не обольщайся – такая судьба слишком милосердна по сравнению с тем, что ждет тебя и других богов, которые обманули мое доверие.

Хельм шагнул вперед.

– Владыка Эо, я хранил эти Камни, так пусть… – начал было он.

– Замолчи, Хельм, а то и тебя постигнет та же участь.

Хельм повернулся к собранию богов:

– Вам наконец следует узнать о вашем преступлении. Камни Судьбы похищены.

Прорезавший темноту луч света ударил в бога Стражей. Кольца белого пламени, обвившиеся вокруг запястий и лодыжек Хельма, подняли его ввысь, за пределы видимости других богов, которые, тяжело дыша, наблюдали за происходящим. Хельм, которого никто еще никогда не смог победить, заскрипев беспомощно зубами, уставился в пятно темноты. Эта темнота жила и стремилась поглотить его, она стала гневом Великого Эо.

– Предпочитаешь остаться с друзьями, добрый Хельм? Неужели ты бросишь своего господина?

– Да, – процедил бог сквозь сжатые зубы. Внезапно Хельм рухнул вниз, и низвержение его, стремительное и жестокое, поразило остальных богов. Окровавленный, покрытый синяками, Недремлющий попытался подняться и снова взглянуть на Эо, однако эта задача оказалась для него непосильной. Божественные собратья пальцем не шевельнули, чтобы помочь ему, да и не видели они его молящего взгляда, устремленного на каменный пол пантеона.

Редкие вспышки света вырывали из тьмы черные щупальца энергии, все ближе подбиравшиеся к богам.

– Не сидеть вам больше в хрустальных башнях, не разглядывать Королевства, словно созданы они были исключительно ради вашей потехи.

– Изгнание, – прошептал, задыхаясь, Бэйн.

– Навсегда, – сказал бог Смерти Миркул. Холод охватил даже его безжизненную душу.

– Никогда больше не забудете вы те цели, ради которых вам была дарована жизнь! Осознайте же свои преступления и помните о них вечно! Вы согрешили перед вашим господином и будете наказаны.

Бэйн почувствовал приближение темных щупалец.

– Вор! – громко крикнула Мистра. – Позволь нам найти его и вернуть Камни!

Тир, бог Справедливости, с мольбою поднял руки:

– Кто-то из наших братьев или сестер совершил безрассудство! Так не заставляй же нас расплачиваться за это, Владыка Эо!

Мрак, словно удар кнута, скользнул по лицу Тира, и тот отшатнулся, застонав и схватившись за кровоточащие глазницы.

– Вас волнует лишь спасение собственной шкуры!

Боги молчали, а темные щупальца быстро вращались вокруг них, смыкаясь все теснее и теснее, словно хотели превратить богов в единую мишень для гнева Эо. Начали раздаваться крики – кто-то кричал от страха, кто-то от боли. Боги не привыкли к подобному обхождению.

– Трусы. Кража Камней Судьбы стала последней каплей. Вы вернете их. Но прежде заплатите за тысячелетие разочарований.

Бэйн отчаянно боролся с энергетическими щупальцами, но внезапно они, извергнув языки холодного, ослепительно синего пламени, обожгли его. Повернувшись, он на мгновение встретился взглядом с Мистрой, которая, с застывшей на лице легкой улыбкой, тоже пыталась сопротивляться тьме. Затем щупальца схватили Бэйна, и мир превратился для него в ужаснейшую, непредставимую, нестерпимую боль.

После вечности страданий все божества оказались во власти темных щупальцев, плотно прижатые друг к другу. И тут способность мыслить и двигаться снова вернулась к ним. Но вернулся и страх – испытанную боль боги не забудут никогда.

Талое, собравшись с силами, заговорил. От испуга голос его был слабым и сиплым, слова исчезали в приступах удушья.

– Это все? Мы пережили твой суд, Эо?

Вдруг всем показалось, что пантеон исчезает, и каждый из богов оказался лицом к лицу с тем, чего больше всего на свете боялся, столкнувшись с хаосом, болью, любовью, жизнью, безразличием. И каждое божество узрело свою гибель.

– Это был всего лишь вкус моей ярости. Теперь же испейте полную чашу гнева!

Раздался странный, ни на что не похожий гул.

Боги закричали.

Мистра, которую увлек фантастический водоворот, попыталась сохранить хотя бы видимость самообладания. Она испытала невыносимую боль, когда божественная сила, вырвавшись наружу, оставила ее. Богиня Магии, однако, не была одинока в своих мучениях. Низверженными с небес оказались все боги, кроме Хельма.

Прошло немного времени, и Мистра очнулась в Королевствах. Обнаружив, что тело ее приняло первичную материальную форму, богиня страшно перепугалась.

– Ты станешь аватарой, – прозвучал голос Эо. – Ты получишь тело смертной женщины, ты будешь жить как человек. Может, тогда ты оценишь то, что потеряла.

И Мистра осталась одна.

Еще мгновение падшая богиня парила в воздухе, снова и снова повторяя про себя слова Повелителя Сущего. Если ей суждено принять земное обличие – стать аватарой, – если она получит тело из плоти и крови, значит, Эо действительно решил изгнать богов с Уровней. Мистра предполагала, что Эо непременно накажет своих слуг за кражу Камней – на этот случай она даже припрятала часть своей силы в Королевствах, – но примириться с потерей положения, с потерей дворца на небесах богиня не могла.

Мистра осмотрелась по сторонам и содрогнулась – насколько это было возможно в ее бесформенном состоянии. Окружающая местность могла казаться чрезвычайно привлекательной смертным: вдаль убегали пологие холмы; на западе, у горизонта, возвышался старинный полуразрушенный замок. Да, большинству людей такая картина пришлась бы по душе, подумала Мистра, но по сравнению с ее домом – это унылая пустошь.

Владения богини находились в Нирване, на Уровне Абсолютного Порядка. Это был прекрасный, бескрайный Уровень, где свет и тьма, жар и холод были идеально уравновешены. В противоположность хаотичному ландшафту Королевств Нирвана походила на внутренность гигантских часов, все детали которых исправны и идеально пригнаны друг к другу, составляя единое целое. Каждая из деталей представляла собой владения какого-нибудь бога. Свою часть Мистра считала самой великолепной в Нирване, а следовательно, и на всех Уровнях.

Богиня Магии остановила взгляд на руинах замка, а потом отпустила пару тихих ругательств в адрес Эо. – «Этот замок, даже когда он был цел и невредим, вполне мог сойти за чулан моего дома», – печально подумала Мистра, и образ великолепного мерцающего дворца вновь всплыл в ее памяти. Дворец тот был выстроен из чистой магической энергии, соткан из волшебного полотна, окружающего Фэйран. Как и все в Нирване, дворец был вечен. Его башни имели одинаковую высоту, окна – равные размеры. Даже волшебные тканые кирпичи, из которых его выложили, были похожи друг на друга как две капли воды. А в центре обиталища Мистры располагалась библиотека, где хранились книги и свитки с известными и еще неведомыми людям заклинаниями.

Темные тучи заволокли небо.

– У меня снова будет мой дом, Эо, – мягко проговорила Мистра. – И очень скоро.

Пристально вглядевшись в клубящиеся тучи, богиня Магии заметила какой-то яркий блеск в вышине. Сияние, казалось, исходило из самих туч. Мистра попыталась всмотреться в него, но почувствовала головокружение. «Я еще не оправилась от атаки Эо», – подумала она и снова взглянула на то, что светилось близ руин замка. Внезапно ее зрение прояснилось, и богиня узнала колеблющиеся очертания…

Небесная Лестница!

Постоянно меняющаяся, переливающаяся лестница соединяла дома богов на Уровнях и Королевства. Хотя богиня редко пользовалась мостами к Фэйрану, она знала, что их существует множество, они раскиданы по всем Королевствам и ведут к небесам.

Затуманенными глазами Мистра следила за тем, как Лестница из длинной деревянной спирали превращается в бесконечную вереницу великолепных мраморных ступеней. Внезапно богиня поняла, почему ей так трудно смотреть на Небесную Лестницу: взирать на нее могли либо боги, либо смертные величайшей силы. Мистра же стала никем.

Зрелище Небесной Лестницы подтолкнуло падшую богиню к действию – Мистра решила получить обратно ту часть магической силы, которую передала одному из своих последователей в Королевствах незадолго до собрания у Эо. Богиня начала подбирать нужное заклинание. Даже в ее нынешнем состоянии она легко выполнила сложные пассы и произнесла тайные слова. Но ничего не произошло.

– Нет! – эхом разнесся ее крик. – Ты не можешь лишить меня моего искусства, Эо. Я не смирюсь с этим!

Богиня попыталась повторить заклинание. Луч зеленой энергии вырвался из-под земли и быстро достиг Мистры. Богиня пронзительно вскрикнула, когда энергия ударила в нее. Зеленая молния прострелила туманное облако, которым сейчас являлась богиня Магии, заставив ее закричать от боли. Ее взгляд остановился на черных тучах, вращавшихся вокруг ярко светящейся Небесной Лестницы, и через несколько мгновений богиня лишилась сознания.

Стоя на вершине Лестницы, Хельм, бог Стражей, наблюдал за Мистрой, которую поразило ее же собственное заклинание. Тело Хельма по-прежнему было изранено и окровавлено, но, в отличие от других, бог сохранил свой обычный для Уровней облик: огромный вооруженный воин с нарисованными на стальных перчатках немигающими глазами.

Взгляд Хельма был ясен, но в нем отражалось уныние. Бог Стражей повернулся и, подняв голову, взглянул на пульсирующее черное облако, повисшее над ним:

– А что будет со мной, Владыка Эо?

Молчание. Когда же Эо наконец ответил, Хельм молча опустил голову. То, что он услышал, не было неожиданностью для бога Стражей.

## 1. ПРОБУЖДЕНИЕ

Необычайно сильный дождь заливал улицы Зентильской Твердыни, вода неслась по мостовым, но Траннус Кельтон крепко спал. Ничто не могло нарушить его сон. От шума разбушевавшейся стихии колебались занавески маленькой комнаты, которую Траннус снимал, чтобы проводить ночи с прекрасной, но такой одинокой Анжеликой Кантаран, женой самого богатого в городе поставщика специй. Легкий прохладный ветерок ворвался в комнатку и, обретя форму полупризрачной струйки, понесся к Кельтону, чтобы незаметно нырнуть в чуть приоткрытые губы спящего.

Грохотал гром, а Траннусу снился мрачный зал и возвышавшийся в центре его трон из украшенных драгоценными камнями черепов. Только мучения и вопли жертв могли согреть туманную фигуру бога, восседавшего на троне. Пустые глазницы черепов светились красным огнем, а их челюсти были широко раскрыты словно в предсмертном крике даже сейчас, спустя много лет после агонии.

Фигура на троне, хотя и походила на человеческую, была во много раз крупнее. Ее окутывали черные одежды с единственным ярким пятном – полосой красного цвета. По украшенной драгоценными камнями перчатке на правой руке бога текла нескончаемая струйка крови.

Трон окутывала голубоватая дымка, и, хотя казалось, что в зале отсутствовали стены, потолок и пол, ощущение невыносимого давления душило тех несчастных, которых доставляли в это адское помещение в последние минуты жизни. И они успевали увидеть истинное лицо отвратительного существа, восседающего на троне.

Но сейчас внушающее ужас существо одиноко сидело на троне, удовлетворенно всматриваясь в золотую чашу, полную слез своих жертв. И затем грозный бог Бэйн – а это был он – вдруг взглянул на спящего Кельтона и поднял кубок, словно приветствуя гостя…

Траннус сразу же проснулся, жадно глотая воздух. Казалось, что, потрясенный сновидением, он на мгновение разучился дышать. «Сумасшествие», – подумал он. Руки и ноги его затекли, и ему пришлось выбраться из постели, чтобы немножко размяться. Что-то толкало его скорей одеться и уйти, но вдруг он ощутил чье-то мягкое прикосновение. Анжелика шевельнулась и с улыбкой протянула к нему руку.

– Траннус? – сказала она удивленно, недовольная тем, что на шелковых простынях рядом с ней осталось лишь тепло мужского тела. Она подняла руку и потрепала его по волосам. – Ты уже одет? – спросила она, как будто желая убедиться в этом и в то же время узнать причину.

– Мне нужно идти, – ответил он.

Траннус и сам не знал, куда его так влечет. Ему лишь хотелось вырваться из комнаты.

– Возвращайся поскорее, – сказала Анжелика, поудобнее устраиваясь на мягкой перине.

Даже сквозь сон ее лицо отражало уверенность в том, что Кельтон обязательно вернется. Траннус молча посмотрел на нее – и почему-то понял, что они никогда уже не увидятся. Закрыв за собой дверь, он ушел.

Промокший до костей, Траннус Кельтон шагал по улицам, освещаемым вспышками молний. Ему казалось, что вокруг никого нет, но он всегда верил только в то, что точно знал, а не в то, что ему мерещилось. Улицы Зентильской Твердыни никогда не пустовали; это была всего лишь видимость, удобная для убийц и воров. В городе жили и дышали даже тени, а в темных, потаенных уголках тонкими и высокими голосами переговаривались всевозможные чудовища. Удивительно то, что Кельтон отправился в путь один, нырнув в опасный лабиринт так, будто путь ему расчищал невидимый проводник, которому никто не посмел бы противостоять.

Траннус шел словно во сне. Он представил себе, что улицы стали скользкими от крови его врагов, и проливной дождь вдруг стал приятен ему, словно вдовьи слезы. Неподалеку от него молния ударила в стену, и на землю посыпались обломки камней. Но жрец бога Бэйна Траннус Кельтон шел вперед, отрешившись от всего, кроме настойчивого зова, который придавал силу его уставшим ногам, окрылял целью отупевший ум и вкладывал страстное желание в омертвевшее сердце. И Траннус никак не мог понять, зачем ему, смиренному жрецу, рабу Бэйна, ниспослано это видение, почему он не может остановиться.

Впереди возникли очертания огромного здания. На мгновение Траннус остановился, зачарованный открывшимся ему зрелищем. В ночном небе вырисовывался силуэт Черного Храма Бэйна, внушительные башни которого взметнулись ввысь, подобно черным зазубренным лезвиям, готовым пронзить врага. Даже когда вспыхивала молния, и мир озарялся светом, храм оставался черным – ни единого светлого блика не появлялось на его стенах. Ходили слухи, что храм был построен в Ахероне, на Уровне, где жил Бэйн, а затем перенесен сюда, в Зентильскую Твердыню.

Траннус сильно удивился, когда обнаружил, что храм не охраняется. Услышав пьяный смех стражников, жрец исполнился гневом, которому вторила бушующая стихия.

Он взглянул наверх и сквозь дождь разглядел тяжелые облака, мечущиеся по небу в разные стороны. Внезапно небесная твердь взорвалась, и полоса черной молнии разодрала облака. Все озарилось пламенем, звезды исчезли, в небе появились светящиеся шары. Один из них, увеличиваясь в размерах, со страшной скоростью несся вниз. Траннус вдруг осознал, что шар этот нацелен прямо в храм.

Времени предупредить стражников не оставалось – шар ударил в Черный Храм. Траннус застыл на месте, наблюдая, как гранитные шпили разгорелись красновато-желтым цветом, обращаясь в раскаленную лаву. Во все стороны полетели осколки, но Траннус остался невредим. Стены на глазах у жреца рухнули, и Черный Храм стал красным – кровь и страдания многочисленных жертв, казалось, приобрели форму и цвет. Камень, металл и стекло в считанные секунды превратились в пылающий пепел и шлак.

Наконец на том месте, где стоял храм, не осталось ничего, кроме пламенеющих руин. Траннус приблизился к развалинам, желая узнать, не сон ли все это. Расплавленный шлак, по которому он ступал, не обжигал его, а разъяренный огонь, мирно потрескивая, затухал перед ним, открывая путь в глубь пожарища и снова смыкаясь за спиной жреца.

По остаткам стен Траннус определил, что подходит к тронному залу своего господина, и остановился, завидев перед собой то, что искал. Черный трон остался нетронутым. Легкая белая дымка окружила Траннуса, и призрачный образ, нежно взяв жреца за запястье, повлек его в центр зала. Только великан мог с удобством расположиться на огромном троне, но рядом стоял еще один, поменьше, предназначенный для человека.

На меньшем троне лежала перчатка, та самая, из сна Траннуса, украшенная драгоценными камнями.

Траннус улыбнулся. Впервые сердце его познало радость, душа воспрянула. Это судьба. Он будет править империей тьмы. Его мечты о власти наконец сбылись.

Покорно подняв перчатку, Кельтон почувствовал дрожь, когда в его жилы хлынула живительная энергия. Сияющий на перчатке драгоценный камень внезапно превратился в глаз, открылся, вспыхнув алым огнем, и уставился на жреца, но тот, упоенный происходящим, ничего не заметил.

Ручейки из золота и серебра потекли из перчатки, когда Траннус осторожно натянул ее. Колючая боль пронзила его руку, по венам распространился сильный жар. Бешено бьющееся сердце жреца окутала тьма, кровь, превращаясь в лед, поступила в мозг, смывая все следы человеческого сознания. Слова «мой господин» сорвались с губ Траннуса, и дуновение белого ветерка исторгло душу из груди.

Теперь глазами человека на мир глядел Черный Властелин. Почувствовав внезапную слабость, Бэйн схватился за трон, чтобы не упасть. Его мысли, ограниченные человеческими понятиями, спутались в попытке осознать перемены, происшедшие при превращении в аватару. Он больше не мог заглянуть за черный занавес, предречь или повлиять на время и характер смерти своих последователей. Он разучился различать ложь и предвидеть несчастье, не мог проникать в глубины человеческой души, чтобы узнать правду, скрытую глубоко внутри. Не мог он теперь и участвовать в бесконечном числе событий одновременно, воздействовать на них, думая совсем о другом.

– Что ты сделал со мной, Эо? – прокричал Бэйн, и мягкий камень трона захрустел в его сильных пальцах.

Он попытался овладеть собой. Он должен подготовиться к приходу сотен других служителей, которым он тоже явился во сне.

Бог Раздора сидел на меньшем троне, стараясь не замечать соседний престол, некогда принадлежавший ему. «Мои последователи, – думал он, – увидят во мне лишь человека. Сочтут, что один из них помешался, заявляя, будто бы им завладел бог. И после того как это тело закончат пытать, добиваясь правды о том, кто в действительности уничтожил храм, мнимого бога предадут ужасной смерти».

Черный Властелин знал, что должен предстать перед своими жрецами в облике более значительном, чем человеческий, чтобы сразу же поразить и покорить их. Вызвав в памяти образ, который он использовал, чтобы явиться своим последователям, Бэйн принялся воплощать его наяву. Черному Властелину было известно о сокровищнице, расположенной где-то под храмом. Он мысленно представил себе волшебный нефритовый браслет и произнес заклинание переноса. Мгновение спустя браслет был у него в руках, и Бэйн стал изменять свою внешность, произнося заклинание и точно выполняя необходимые пассы.

Сначала глаза – в них зажглось пламя, как бы пылавшее внутри человеческого черепа. Бледную плоть аватары Бэйн изменял до тех пор, пока она не почернела и не обуглилась.

Затем из черного тела сами собой выросли острые шипы, и оно приняло звериные очертания, сохранив отчасти человеческий облик.

На пальцах выросли острые когти, способные рвать плоть и сталь. Перчатка причиняла боль, но Бэйн понимал, что у него нет выбора: он должен произвести требуемое впечатление на служителей. Уже послышались торопливые шаги жрецов, солдат и магов, пробиравшихся сквозь руины в направлении разрушенного тронного зала.

Бэйн видел, что заклинание действует как-то не так, хотя был уверен, что выполнил все правильно. Сила, бушевавшая в нем, уже осуществила все его желания, но продолжала действовать вопреки мысленным приказам остановиться. Воздух вокруг затвердел, словно пытаясь выдавить жизнь из тела. Охваченный паникой, Бэйн попытался прекратить действие заклинания. Но вместо этого его тело приобрело новую форму – кожа полностью почернела, и на ней проступили пятна мерзкой крови.

Все еще надеясь остановить колдовство, Черный Властелин разбил браслет, но человеческое обличье не вернулось к нему.

Раздумывать о случившемся было некогда. Появился первый служитель, вооруженный, готовый предать страшной смерти осквернителя Черного Храма. Однако, прежде чем жрец успел что-то предпринять, Бэйн встал с трона и заговорил.

– Пади на колени перед своим богом! – повелел он, подняв священную перчатку над головой своего нового тела.

Служитель сразу узнал символ власти и с выражением глубочайшего потрясения на лице исполнил то, что ему велели. Все прочие священнослужители, явившиеся в разрушенный храм, также пали ниц.

Бэйн смотрел на испуганные лица своих последователей, едва сдерживая бушующий внутри смех.

* * *

Миднайт открыла глаза и почувствовала прикосновение нежных и теплых лучей, которыми утреннее солнце ласкало ее лицо. В эти мгновения чародейку обычно охватывали воспоминания о светлой поре жизни, и она могла насладиться благостным забвением, могла выкинуть из головы переживания, с которыми ей пришлось столкнуться совсем недавно. За двадцать пять лет Миднайт исходила Королевства вдоль и поперек и думала, что теперь мало что могло удивить ее. Ей просто следовало извлечь уроки из последних, по меньшей мере необычных, событий.

Она проснулась в незнакомой кровати. И она не помнила, как попала сюда. За окном виднелась небольшая поляна, а за ней – густой лес. Было совершенно очевидно, что это не то место, в которое направлялась Миднайт. Она ехала в окруженный стенами город Арабель, расположенный в северном Кормире.

Ее одежда, оружие и книги были аккуратно сложены на красивом столике у дальней стены хорошо обставленной комнаты, как будто кто-то хотел, чтобы, проснувшись, она сразу увидела свое имущество. Даже кинжалы лежали рядом.

Миднайт удивилась еще сильнее, обнаружив на себе прекрасную сорочку из дорогого шелка цвета первого инея – белую с бледно-голубыми разводами.

Девушка немедленно проверила свои книги, обнаружила, что они не тронуты, подошла к окну и распахнула створки, впустив свежий воздух. Ей потребовалось приложить некоторые усилия, словно окно было запечатано и никто не прикасался к нему уже много лет, хотя в комнате вроде бы прибирали совсем недавно.

Отвернувшись от окна, Миднайт увидела зеркало в золотой раме и слегка напугалась при виде своего отражения.

Длинные волосы были чисто вымыты и тщательно расчесаны. Щеки горели почти ненатуральным румянцем юности. Губы налились необыкновенно красным цветом. Даже ее тело, о котором она всегда заботилась, стало изящнее.

Вместо грязной, растрепанной искательницы приключений, застигнутой прошлой ночью страшной бурей по пути в Арабель, в зеркале отражалась почти богиня, способная привлечь внимание множества поклонников.

Миднайт дотронулась до груди и почувствовала холодную сталь медальона под сорочкой.

Сняв сорочку, она снова подошла к зеркалу, чтобы получше рассмотреть медальон. Он представлял собой бело-голубую звездочку с искорками энергии, сверкавшими подобно крошечным молниям на его поверхности. Когда же девушка перевернула медальон, чтобы исследовать обратную сторону, то почувствовала, что кожа на ее шее слегка натянулась.

Цепочка медальона срослась с плотью!

Произнесение простого заклинания для проверки волшебных свойств звездочки потребовало полной сосредоточенности, и результаты чар оказались поразительными. Мощный поток света вырвался из медальона, осветив всю комнату. Простая безделушка обладала такой гигантской силой, что Миднайт упала на колени. Угасающим взглядом обведя комнату, чародейка увидела, что все вокруг медленно кружится.

Девушка ощупью добралась до постели и бессильно рухнула на мягкую перину. Вцепившись в одеяло, она не открывала глаз, пока головокружение не прошло, после чего перевернулась на спину и еще раз осмотрела комнату. Ее мысли обратились к событиям последнего месяца.

Менее трех недель тому назад, в Приморье, Миднайт вступила в Отряд Рыси под началом Норрела Тальбота. Тальбот узнал о смерти огромного дракона на берегах Драконоводья. Это чудовище, появившееся неизвестно откуда, напало на дипломатическую миссию в пустыне Анаврок, но вскоре было убито отважными героями, которые даже не подозревали о случившемся.

Со слов единственного спасшегося участника миссии выходило, что дракон проглотил всех дипломатов вместе с щедрыми, богатыми дарами, предназначенными правителям Кормира. Тальбот решил найти останки дракона и достать запечатанные при помощи магии мешки, которые проглотило чудовище, – работенка, конечно, грязная, но очень прибыльная.

Поход оказался успешным, а распечатать мешки поручили Миднайт. Чтобы снять многослойные печати, наложенные волшебниками, пришлось провозиться добрую половину дня. Когда наконец удалось справиться со всеми магическими ловушками, оказалось, что в мешках содержатся лишь межгосударственные и торговые договоры. Воины были очень разочарованы.

Поскольку Тальбот продолжал платить ей жалованье – у него еще было золото, добытое в предыдущем походе, – Миднайт осталась в отряде. Она путешествовала вместе с искателями приключений до того самого вечера, пока не проникла в истинные замыслы Норрела Тальбота.

В тот вечер Гуларт, дородный неразговорчивый мужчина, сменил Миднайт с дежурства, и она начала было засыпать, как вдруг ее насторожил внезапный звук голосов. Миднайт притворилась, что спит, приготовившись к обороне. Когда спустя некоторое время голос раздался вновь, она узнала басок, принадлежащий Тальботу. Миднайт произнесла заклинание, обостряющее слух, и выяснила, что на самом деле их экспедиция увенчалась неожиданным успехом.

Среди договоров обнаружились пергаменты с настоящими именами многих Рыжих Колдунов Тэя. Сведения, содержащиеся в свитках, были собраны шпионами короля Азуна в целях защиты от нарастающей угрозы со стороны восточной империи. Пользуясь информацией, записанной в пергаментах, можно было сокрушить Рыжих Колдунов раз и навсегда.

Миднайт стала последним новобранцем, который пополнил ряды отряда. И выбрали ее неспроста. Тарис и Бартоломью Гуины, братья-близнецы, отказались вскрывать мешки, испугавшись верховного мага далекой империи, который их опечатал. Братья заставили Тальбота нанять для этой цели другого чародея, намереваясь после убить новичка.

Пока разыскивали покупателя, который мог дать наибольшую цену за свитки, Тальбот неоднократно хотел открыть Миднайт правду и предоставить ей шанс проявить себя, чтобы затем взять чародейку в долю. Когда же остальные члены отряда воспротивились этому, Миднайт, применив свои магические таланты, украла драгоценные свитки и сбежала.

Она скакала на север по Калантарскому тракту, когда ее конь вдруг повел себя крайне странно. Никогда раньше ночные прогулки не беспокоили животное; рыжая грива скакуна бесстрашно развевалась по ветру даже в самые темные предрассветные часы. Но той ночью конь отказался ускорить медленный, размеренный шаг, хотя до окруженного стенами города Арабеля и святилища оставалось совсем немного. Дорога впереди казалась абсолютно пустынной.

– Мы должны засветло добраться до города, – нежно прошептала Миднайт в ухо коню.

Чародейка испытала все возможные способы подстегнуть скакуна: она просила, умоляла, понукала и бранила его, но без всякой пользы. Хотя вокруг никого не было видно – вблизи дороги отсутствовали даже деревья, за которыми можно было бы устроить засаду, – Миднайт все же опасалась, что бывшие соратники настигнут ее.

Украденные свитки лежали в плаще Миднайт. Тальбот с отрядом непременно пустится в погоню за ними. Миднайт не стала терять время, чтобы ознакомиться с содержимым пергаментов, – она и так ощущала исходящую от них силу, силу, способную сокрушить далекие империи.

Вдруг конь поднялся на дыбы, но Миднайт не ощутила ничего, что могло бы встревожить животное. Затем, взглянув на звезды, она увидела, что многие из небесных огоньков померкли. Миднайт не успела даже вскинуть руку, чтобы защититься, как вдруг, словно из ниоткуда вынырнули братья Туины, и набросились на нее спереди и сзади. Из темноты, сбоку от девушки, появились Тальбот и остальные члены отряда.

Миднайт храбро сражалась, но, к сожалению, она была одна, а противников – много. Ее не убили сразу только потому, что у нее под плащом были спрятаны драгоценные свитки. Когда же им удалось выбить девушку из седла, Миднайт обратилась к богине Мистре с просьбой о помощи.

«Я спасу тебя, дочь моя, – ответил голос, который слышала одна лишь Миднайт. – Но взамен обещай хранить мой священный амулет».

– Да, Мистра! – воскликнула девушка. – Все, что прикажешь!

Внезапно огромный огненный шар синего света возник посреди дороги, накрыв Миднайт и ее врагов, увлекая всех в мрачную преисподнюю. Девушка ощутила, как душа ее разрывается на части; она ни капли не сомневалась в том, что умирает. А потом наступила ночь.

Когда Миднайт очнулась, то обнаружила, что дорога впереди обуглилась, а все воины из Отряда Рыси валяются неподалеку бездыханными. Свитки были уничтожены. Конь куда-то пропал. А на загорелой шее чародейки появился странный, удивительной красоты амулет.

Медальон Мистры.

Ошеломленная происшедшим, Миднайт продолжила путь пешком. Она едва замечала разыгравшуюся вокруг бурю. Хотя стояла глубокая ночь, дорогу впереди ярко освещали молнии, и девушка шла в Арабель, пока совсем не выбилась из сил.

С тех пор, как, обессилев, она упала на дорогу, и до того момента, как проснулась здесь, в этой незнакомой комнате, Миднайт ничего не помнила. Бессмысленно покрутив в пальцах медальон, она начала одеваться. Очевидно, звездочка – это напоминание о милости Мистры, решила Миднайт. Но почему медальон сросся с ее телом?

– Пожалуй, стоит подождать с ответом на этот вопрос, – покачав головой, угрюмо произнесла чародейка.

Ответы найдутся в свое время. В этом девушка была уверена. Другое дело – нужны ли ей эти ответы?

Миднайт очень хотелось побыстрее выяснить, куда же она попала, поэтому она начала спешно собирать свои вещи. Когда она заталкивала в сумку книгу заклинаний, легкий сквозняк подсказал ей, что в спальне появился кто-то еще, и через мгновение она ощутила прикосновение чьей-то руки.

– Госпожа, – произнес тихий голосок, и Миднайт обернулась.

Маленькая девочка, одетая в бело-розовое платье, похожая на раскрывающийся бутон цветка, стояла перед ней. Золотистые волосы рассыпались по ее плечам, обрамляя милое, но испуганное личико.

– Госпожа, – снова повторила девочка, – вы хорошо себя чувствуете?

– Да, все отлично. Прошлой ночью была слишком сильная буря, – отшутилась Миднайт, пытаясь успокоить девочку.

– Буря? – прошептала та удивленно.

– Ну да. Ты ведь знаешь о буре, что разразилась этой ночью? – решительно произнесла Миднайт. Ей не хотелось пугать ребенка, но в голосе ее невольно проскользнуло волнение.

– Никакой бури прошлой ночью не было, – покачала головой девочка.

Потрясенная Миднайт посмотрела на малышку, пытаясь понять, говорит ли та правду. Затем чародейка повернулась к окну и опустила голову. Длинные волосы цвета воронова крыла скрыли ее лицо.

– Где я? – спросила наконец Миднайт.

– Это наш дом. Отец и я живем здесь, госпожа, а вы наша гостья.

Миднайт вздохнула. Значит, ей ничто не угрожает.

– Меня зовут Миднайт из Глубоководного дола. Я проснулась одетой как знатная леди, хотя я простая путешественница, и я не помню, как попала в ваш дом. Как тебя зовут?

– Эннели! – прозвучал громкий голос за спиной Миднайт.

Девочка вздрогнула и сжалась, повернувшись в сторону дверей, где стоял высокий сухощавый мужчина с редкими каштановыми волосами и легкой щетиной на подбородке. Одет он был в некое подобие мягкой коричневой сутаны, подпоясанной плетеным кожаным ремнем. Золотые кружева украшали отложной воротник и широкие обшлага рукавов.

Эннели проплыла мимо Миднайт и выскользнула из комнаты. В воздухе остался аромат каких-то экзотических духов.

– Быть может, вы будете так добры и расскажете мне, что это за место и как я здесь очутилась. Все, что я помню, – это ужасная буря, которая случилась прошлой ночью, – сказала Миднайт.

Мужчина широко раскрыл глаза и поднес руку ко рту, не скрывая удивления.

– Поразительно, – воскликнул он, усаживаясь на край кровати. – Как зовут тебя, прекрасная путница?

Миднайт вдруг захотелось показать, что и она знакома с правилами этикета, и принять комплимент с изысканной вежливостью. Но она просто опустила взгляд, изучая пол, и покорно назвала себя и город, где родилась.

– А как твое имя? – спросила Миднайт. Слабость снова охватила ее, пришлось сесть на кровать.

– Мое имя – Бренан Муэллер. Я вдовец, как ты могла уже догадаться. Моя дочь и я живем в этом домике, что к западу от Калантарского тракта. – Бренан уныло осмотрел комнату. – Моя жена заболела, мы перенесли ее сюда, в эту гостиную, где она и скончалась. На этой кровати никто не лежал почти десять лет. Ты стала первой.

– Как я оказалась здесь? – снова спросила Миднайт.

– Во-первых, как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Бренан.

– Больной. Уставшей. И я несколько… потрясена.

Бренан кивнул:

– Так, говоришь, вчера ночью была буря?

– Да.

– Сильная буря разразилась над Королевствами, – сказал Бренан. – Метеоры разорвали небо и разрушили храмы. Тебе известно об этом?

Миднайт покачала головой:

– Я знала о буре, но о разрушениях – ничего.

Чародейка почувствовала, что лицо ее напряглось. Она еще раз посмотрела в окно. И тут она поняла смысл происходящего.

– Но земля сухая. Буря должна была оставить следы.

– Буря случилась две недели назад, Миднайт. Жеребец, которого я некогда подарил Эннели, испугался и убежал. Я поймал его за лесом, вблизи дороги, и там же нашел тебя. Твоя кожа так ярко светилась, что едва не ослепила меня. Руки цеплялись за медальон на шее. Даже когда я перенес тебя сюда, все, что я смог сделать, – это разжать твои пальцы и высвободить медальон. Но снять его не удалось. Сначала я боялся, что кровать, на которой мы с тобой сейчас сидим, станет для тебя местом последнего упокоения, но постепенно силы возвращались к тебе, и дела день ото дня шли все лучше. Теперь ты полностью здорова.

– Почему ты помог мне? – рассеянно спросила Миднайт. Слабость понемногу проходила, но голова еще кружилась.

– Я служитель Тайморы, богини Удачи. Я видел чудеса. Чудеса, подобные тому, что случилось с тобой, милая леди, – объяснил Бренан.

Миднайт обернулась и посмотрела на жреца. Но следующие его слова поразили ее как громом.

– В Королевства спустились боги, дорогая Миднайт! Между полуденным и вечерним торжествами в прекрасном Арабеле можно увидеть саму Таймору. Разумеется, за небольшое пожертвование храму. Но разве возможность лицезреть лик божий не стоит нескольких золотых монет? Да и храм нужно восстанавливать.

– Конечно, – промолвила Миднайт. – Боги… золото… и целых две недели прошло…

Комната снова закружилась у нее перед глазами.

Вдруг за окном раздался шум. Миднайт выглянула наружу и увидела Эннели, ведущую через поляну коня. Удивительно, но у животного было две головы!

– Конечно, с тех пор как боги сошли в Королевства, кое-что изменилось, – сказал Бренан и укоризненно добавил: – Ты, надеюсь, еще не пробовала прибегнуть к магии?

– А что?

– Со времени появления богов магия стала… несколько нестабильной. Тебе не следует прибегать к волшебству, если только от этого не будет зависеть твоя жизнь.

Эннели звала каждую из голов жеребца разными кличками, и это почти рассмешило Миднайт. Комната быстро кружилась, но теперь Миднайт поняла почему: все дело в заклинании для проверки магии, которым она воспользовалась… Она попыталась встать и снова опустилась на кровать. Напуганный Бренан едва успел поддержать ее.

– Погоди, – сказал он. – Ты еще недостаточно окрепла, чтобы немедленно отправляться в путь. Кроме того, дороги небезопасны.

Но Миднайт, спотыкаясь, уже направлялась к двери.

– Я должна быть в Арабеле, – твердо сказала она, выскакивая из комнаты. – Может, там мне кто-нибудь объяснит, что произошло в Фэйране за последние дни!

Бренан посмотрел вслед Миднайт и покачал головой:

– Нет, госпожа, сомневаюсь, что кто-нибудь – даже сам великий Эльминстер – сможет растолковать тебе, что происходит в Королевствах.

## 2. ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Келемвар шел по улицам Арабеля, города, надежно защищенного от любой напасти. Высокие, видимые отовсюду стены раздражали воина, ведь хваленая городская защита не более чем клетка для такого, как он.

Наступил полдень с его сутолокой и толчеей. Обычный день торгового города. Келемвар изучал лица прохожих. Горожане недавно пришли в себя после тяжелых испытаний, но, если народ пал духом, мало просто выжить.

До Келемвара донеслись звуки ссоры, хотя он и не мог видеть драки. Слышались крики и звон мечей о доспехи – обычное дело для этих дней. Вероятно, зрелище должно было привлечь зевак и помочь незаметно срезать их кошельки.

И это тоже никого не удивляло.

Наконец звуки стихли, – возможно, дело уже сделано. Келемвар огляделся и не нашел никого, кто обратил бы внимание на ссору. Казалось, только он и слышал ее. Значит, звуки доносились издалека. Келемвар обладал удивительным зрением и тонким слухом, но не всегда эти качества приходились кстати.

Грабеж, если драку действительно затеяли с этой целью, был делом обыденным. Иногда Келемвар даже успокаивал себя тем, что подобные случаи никого не удивляют. Ведь и в Арабеле, и во всех Королевствах мало что могло теперь считаться обычным. Наоборот, все вокруг стало удивительным. Со дня Нисхождения, как его назвали, даже магия лишилась былой силы. И Келемвар вспомнил события, которые наблюдал за последние две недели.

В ночь, когда боги сошли в Королевства, один из приятелей Келемвара лежал в казарме, раненный в стычке с шайкой бродячих гоблинов. И солдат, и жрец, присматривающий за раненым, сильно пострадали от пламени огненного шара, взявшегося неизвестно откуда, когда жрец попытался лечить своего подопечного при помощи магии. Никогда прежде Келемвар не видел такого ужасного зрелища – оно потрясло всех. Спустя несколько дней, когда оставшиеся в живых после крушения храма Тайморы священнослужители перебрались на новое место, храм снял с себя всякую ответственность за действия своего жреца, обвинив его в отступничестве и в том, что он навлек на себя гнев богов.

Это происшествие стало первым в цепи тех страшных событий, которые потрясли Арабель.

Однажды утром местный торговец мясом, вопя от ужаса, выскочил из лавки – мертвые туши вдруг ожили и решили отомстить своим убийцам.

Келемвар сам видел, как некий маг, взлетев с помощью простого заклинания, внезапно обнаружил, что волшебная сила больше не подчиняется ему. Фигура волшебника, уменьшаясь, взмыла в небо и исчезла в облаках. С тех пор его никто не видел.

Чуть больше недели назад Келемвара и еще двух стражников срочно вызвали из казармы. Некий чародей создал шар ослепительного света, но при этом умудрился очутиться внутри него, словно в ловушке. Случайно это вышло или намеренно – неизвестно. Все это произошло напротив таверны «Черная Маска», и стражников позвали, чтобы сдерживать толпу, собравшуюся поглазеть на то, как двое других чародеев пытаются освободить своего собрата. Шар продержал несчастного мага целую неделю, пока тот не умер от жажды.

Келемвар с горечью отметил, что торговля в – «Черной Маске» никогда не шла так успешно, как в ту неделю. И все путешественники, искавшие защиты в укрепленном городе, рассказывали, что повсюду в Королевствах – не только в Арабеле – царит хаос.

Мысли Келемвара обратились к недавним событиям.

Его правое плечо все еще болело от ран, и боль, несмотря на всевозможные мази и бальзамы, не уменьшалась уже несколько дней. Обычно он выздоравливал после нескольких лечебных заклинаний, но, увидев, к чему может привести магия, Келемвар больше не обращался к ней. Все же, вопреки всеобщему недоверию к волшебству, многие пророки, жрецы и мудрецы провозгласили рождение новой эпохи – эпохи чудес. Появилось множество лжепророков – все заявляли о личных встречах с богами, явившимися в Королевства.

Какой-то старик, ревнитель веры, поклялся, что говорил на важные и неотложные темы с Огмой, богом Знаний и Изобретений, явившимся к нему в облике его кота.

И хотя старику никто не поверил, все согласились с тем, что женщина, родившаяся из пламени пожара во время гибели храма Тайморы, и в самом деле богиня в человеческом облике. Окруженная ревущим огнем, женщина демонстрировала силу, способную убедить сотни верующих, которые стали свидетелями явления богини людям.

За возможность лицезреть богиню пришлось заплатить, но Келемвар не увидел ничего замечательного. Не являясь последователем Тайморы, он не стал просить богиню излечить его раны – тем более что с него наверняка потребовали бы за это дополнительную плату.

К тому же боль ежесекундно напоминала ему об острие клинка Ронглата Найтсбриджа – а гордость Келемвара была уязвлена сильнее, чем плоть. Их поединок состоялся на вершине главной сторожевой башни, где Найтсбридж нес службу. И Келемвар был сброшен своим противником с городской стены – в объятия неминуемой смерти. Однако он остался жив и, как ни странно, не заработал ни одного серьезного ушиба.

У «Дома Гельзандата», лавки сомнительной репутации, воин остановился – он то поглядывал на свое отражение в стекле, то всматривался в коллекцию диковинок, выставленную на всеобщее обозрение. Ходили слухи о том, что за тщательно поддерживаемой декорацией купли-продажи оружия, ювелирных изделий и редких книг Гельзандат торгует поддельными грамотами и прочими фальшивыми документами, а также сведениями о передвижениях гвардии. Многочисленные попытки уличить хитрого Гельзандата во всех этих преступлениях пока что не увенчались успехом.

Прежде чем отвернуться от витрины, Келемвар снова взглянул на свое отражение: пронзительные, почти светящиеся, глубоко посаженные зеленые глаза, загорелое лицо, мощный лоб, прямой нос, практически квадратный подбородок. Гриву черных волос прорезало несколько седых прядей – свидетельства более чем тридцатилетних странствий по всем Королевствам. Там, где его руки и грудь не были защищены кольчугой и одеждой, их покрывали густые черные волосы. Меч длиной в половину роста воина висел в ножнах у него за спиной.

– Эй, стражник!

Келемвар обернулся и увидел девочку. Ей было не больше пятнадцати; нежное личико носило печать невзгод и лишений, перенесенных ею за последнее время. Белые, по-мальчишески подстриженные волосы, пропитанные потом, прилипли к голове. Одежда походила на лохмотья, и девочку легко можно было принять за нищенку. Хотя она храбро улыбалась и пыталась двигаться уверенно, но выглядела слабой, и казалось, что душа еле держится в ее тщедушном теле.

– Что тебе, детка? – спросил Келемвар.

– Меня зовут Кейтлан Лунная Песня, – ответила девочка чуть хрипловатым голосом. – И я прошла длинный путь, чтобы найти тебя.

– Зачем?

– Мне требуется человек с мечом, – продолжала девочка. – Это очень важно.

– А награда за мои старания предвидится? – спросил Келемвар.

– Да, и большая, – пообещала Кейтлан.

Воин нахмурился. Кажется, девчонка едва стоит на ногах и в любую минуту может умереть с голоду. К счастью, на соседней улице располагался «Приют Страждущих», харчевня и гостиница, поэтому Келемвар повел девочку туда.

– Куда мы идем? – спросила Кейтлан.

– Тебе надо хорошенько поесть, ведь ты голодна. Зейла, хозяйка «Приюта Страждущих», никогда не отказывает голодным…

Вдруг Келемвар остановился; его суровое лицо стало еще более суровым. Когда же он заговорил, голос его звучал холодно и резко:

– Надеюсь, я не оказал тебе услугу, сказав о «Приюте»?

– Конечно нет, – ответила девочка. Келемвар стоял неподвижно; беспокойство все еще не покидало его. – Я же не просила тебя об этом. Поэтому никакой услуги ты мне не оказал.

– Тогда ладно, – кивнул воин, и они пошли дальше.

Кейтлан, поставленная в тупик странной переменой, которая только что произошла со стражником, заметила:

– Ты чем-то обеспокоен.

– Времена такие, – пожал плечами Келемвар.

– Может быть, мы обсудим…

Но они уже подошли к «Приюту Страждущих», и Келемвар ввел девочку внутрь. В это время дня народу здесь было мало. Хотя посетители поглупее и уставились на вошедших, но, встретив взгляд Келемвара, от которого кровь стыла в жилах, сразу сделали вид, что смотрят в другую сторону.

– Малышка в твоем вкусе, Кел, – прозвучал хорошо знакомый Келемвару голос. – Но, надеюсь, у тебя благородные намерения.

Ответом на подобное высказывание мог стать удар кулака, но фраза, произнесенная приблизившейся пожилой женщиной, вызвала лишь широкую улыбку на губах Келемвара.

– Боюсь, бедняжка в любую минуту может протянуть ноги, – сказал стражник.

Зейла похлопала Келемвара по плечу и посмотрела на девочку.

– Малышка действительно изголодалась, – сказала она. – У меня есть как раз то, что нужно, чтобы нарастить немного мяса на ее жалкие косточки. Через мгновение все будет готово.

Кейтлан Лунная Песня проводила глазами уходящую женщину, потом снова взглянула на Келемвара. Воин, казалось, снова погрузился в свои мысли. Кейтлан понимала: ей надо получше узнать стражника, поэтому, покопавшись в кармане, она достала кроваво-красный драгоценный камень и незаметно прижала его к руке Келемвара. Вспышка алого цвета – и Кейтлан почувствовала, как камень врезался ей в ладонь, одновременно оставив глубокую царапину на руке стражника.

Келемвар выскочил из-за стола, попятился и уже выхватил из ножен меч, когда вдруг раздался голос Зейлы:

– Остановись, Келемвар! Она не желает тебе ничего плохого!

Пожилая женщина стояла в нескольких шагах от него, держа в руках поднос с едой.

– Твое прошлое открыто мне, – тихо промолвила Кейтлан.

Келемвар молча смотрел на девочку, которая держала в раскрытых ладонях светящийся красный камень и говорила словно завороженная:

– Долгие дни и ночи, полные страданий и обмана, выпали тебе. Мирмин Лал, правительница Арабеля, заподозрила, что среди ее подданных есть предатель, и поручила министру обороны Ивону Стралане подобрать людей для проверки городской дружины.

Зейла поставила поднос на стол перед Кейтлан, но девочка даже не взглянула на пищу. Она продолжала говорить, уставившись в пространство.

– Что за чертовщина? – спросил Келемвар у Зейлы.

– Не знаю, – ответила женщина.

– Тогда почему ты защищала ее? – удивился Келемвар, опасаясь, что девочка в любой момент может выкинуть нечто непредсказуемое.

– На случай, если ты вдруг забыл, что еще ни разу в моем заведении не проливалась кровь. И пока я жива, этого не случится. Кроме того, она всего лишь ребенок, – объяснила Зейла, нахмурив лоб.

Келемвар тоже нахмурился и снова прислушался к продолжающемуся монологу Кейтлан.

– Министр обратился к тебе и к человеку по имени Кайрик. Вы впервые оказались в этом городе и были единственными вернувшимися из похода за Перстнем Зимы. Правительница города опасалась, что предатель служит тем, кто замыслил погибель Арабеля. Эти люди препятствуют торговле, устраивая засады на торговых путях, пытаясь уменьшить значение Арабеля как торгового центра Королевств.

При помощи Кайрика и еще одного наемника ты нашел предателя, но он скрылся. Теперь же городом завладели страх и недоверие. И во всем этом ты винишь себя. Ты несешь тяжелую службу простого наемника, позволяя зачахнуть своим возможностям, так и не воспользовавшись ими сполна.

Камень перестал светиться и теперь выглядел как обычный, поднятый на дороге. Кейтлан перевела дыхание.

Келемвар припомнил ледяное чудовище, охранявшее Перстень Зимы. Он даже вздохнуть не успел, а чудовище уже заморозило кровь всех его спутников – их крики резко оборвались, когда легкие превратились в лед. Но смерть товарищей дала Келемвару и Кайрику возможность скрыться. Именно Келемвар первым разузнал о магическом перстне и, решив добыть его, собрал отряд, хотя право командовать передал другому.

– Мои возможности… – с презрением процедил Келемвар. – Из-за этих так называемых возможностей погибли люди. Хорошие люди.

– Люди умирают каждый день, Келемвар. Но не лучше ли умереть с карманами, набитыми золотом, или, по крайней мере, в погоне за богатством?

Келемвар оперся о спинку стула.

– Так ты чародейка? Вот как ты проникла в мои сокровенные мысли!

Кейтлан отрицательно покачала головой:

– Я не чародейка. Этот камень – подарок. Он был частицей той магии, которой я владела, но теперь я беззащитна и полностью в твоей власти, добрый Келемвар. Прошу прощения за свои действия, но мне необходимо было убедиться, что ты благородный человек.

Воин вложил меч в ножны и сел.

– Твой обед остывает, – сказал он.

Но Кейтлан даже не взглянула на еду, хотя голод явно давал о себе знать.

– Я здесь, чтобы предложить тебе приключения, опасности и богатство – богатство немыслимое и невероятное, такое, о каком ты и не мечтал. Хочешь узнать подробнее?

– Что еще тебе известно обо мне? – спросил Келемвар. – Что еще сказал тебе камень?

– А что мне нужно знать? – поинтересовалась Кейтлан.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А ты не ответил на мой.

– Ладно, рассказывай о своем предложении, – улыбнулся Келемвар.

* * *

Проходя по величественной цитадели Арабеля в окружении четырех вооруженных стражников, Адон гордо улыбался. Позади остались все достопримечательности, с которыми Адон смог познакомиться во время своего первого посещения цитадели, – роскошные, оживленные залы, праздничные витражи окон, через которые внутрь проникали разноцветные лучи, согревающие лица посетителей. Цитадель поражала великолепием, разительно отличаясь от той нищеты, которую Адон видел на улицах города. Жрец даже вытер лицо рукой, как будто боялся, что грязь, о которой он думал, каким-то образом прилипла к нему, испачкав его благородную внешность.

Сьюн Огневолосая, богиня Любви и Красоты, которой жрец верно служил большую часть своей не такой уж долгой жизни, наделила его, как он полагал, самой гладкой и светлой кожей во всех Королевствах. Время от времени Адона обвиняли в тщеславии, но в ответ он лишь пожимал плечами. От тех, кто не поклоняется Сьюн, нельзя ждать понимания, – на служителе богини лежала ответственность хранить и беречь прелестные дары, ниспосланные небесами. Адон боролся за сохранение доброго имени и репутации богини, поэтому морщин, которые могли испортить его внешность, боялся больше всего на свете. И он знал, что отмечен божественной благосклонностью.

Сейчас, когда боги сошли в Королевства, Адон чувствовал, что его путь рано или поздно пересечется с путем Сьюн. Если бы он хотя бы примерно знал, где находится богиня, то непременно отправился бы на ее поиски. А пока что Арабель с его нескончаемым потоком болтливых, жадных до слухов торговцев был самым подходящим местом для сбора нужных сведений.

Конечно, и храм Сьюн беды не обошли стороной. Двое служителей исчезли при неизвестных обстоятельствах. Другие обезумели, требуя у прихожан отречься от Сьюн – потому что богиня не отвечала на их молитвы. Со времени Нисхождения только жрецы Тайморы сохранили умение пользоваться священной магией, что объяснялось близостью их воплощенной богини. Но даже их заклинания переставали действовать, когда жрец оказывался дальше чем в миле от храма.

Естественно, что лечебные зелья и разные магические вещицы с эффектом лечебной магии шли теперь по завышенной цене, хотя им тоже не всегда доверяли. Поэтому местным алхимикам пришлось нанять охранников для защиты своих изделий и самих себя.

К хаосу в Королевствах Адон приспособился лучше многих других. Он полагал: все, что произошло с богами, имеет свою причину. Истинному последователю следует ждать и верить, вместо того чтобы воображать всякие глупости. Адон непоколебимо верил, за что и был вознагражден. Желание прекрасной Мирмин Лал, правительницы Арабеля, встретиться с ним являлось доказательством того, что жрецу сопутствует удача.

Жизнь была хороша.

Проходя по незнакомому коридору, Адон сделал попытку остановиться перед зеркалом, но стражники слегка подтолкнули его вперед. Раздраженный столь грубым отношением, Адон подчинился.

Среди стражников находилась женщина с темной кожей и почти черными глазами. Адону понравилось, что женщину допустили к воинской службе. «Отыщи город, где правит женщина, и ты найдешь истинное равенство и справедливость», – гласил его девиз. Адон улыбнулся стражнице и решил, что, выбрав Арабель своим новым домом, не ошибся.

– Какими почестями должны наградить меня за участие в поимке этого грязного негодяя Найтсбриджа? Не бойтесь. Если вы откроете мне секрет, я все равно буду молчать и делать вид, что удивлен. Просто мне хочется знать заранее, и ожидание становится невыносимым!

Единственным ответом ему стало тихое хихиканье кого-то из стражников. За свою работу на благо города Адон получил очень скромную плату и, недовольный, подал прошение на имя министра обороны. Теперь в это дело вмешалась лично Мирмин Лал, и жрец посчитал такую честь вполне заслуженной.

Роль Адона в разоблачении заговора заключалась в обольщении любовницы одного из подозреваемых, женщины, которая, по слухам, говорила во сне. Жрец прекрасно справился с этой задачей, но наградой ему стала неделя в обществе стражников, которые следили за действиями двух наемников, привлеченных министром к расследованию преступлений Найтсбриджа.

Состоявшаяся в конце концов вооруженная стычка с предателем закончилась быстро – и безрезультатно. Найтсбриджу удалось бежать, однако Адон обнаружил место, где заговорщики прятали оружие, и записи предателя, содержавшие план нападения на Арабель.

Жрец отвлекся от воспоминаний и осмотрелся. Они спускались все ниже и ниже в грязное, пыльное подземелье цитадели, где Адон никогда раньше не бывал.

– А вы уверены в том, что наша госпожа пожелала встретить меня здесь, а не в королевских покоях?

Стражники промолчали.

Стало темно – свет был редким гостем в подземельях. Откуда-то снизу послышалось шуршание – должно быть, крысы, – сзади захлопнулись огромные двери, и оглушительное эхо разорвало тишину коридора.

Стражники сняли со стен пылающие факелы, и Адон ощутил неприятный жар за спиной.

Группа людей двигалась дальше, и только звук их шагов отражался от стен. Хотя широкие плечи стражника мешали Адону разглядеть то, что ждет его впереди, страшная догадка вдруг осенила его.

«Темница! – громко прозвучало в голове Адона. – Эти сторожевые псы ведут меня в темницу!»

Вскоре Адон почувствовал грубый толчок и, не успев оказать сопротивления, полетел вперед. Его худое, мускулистое тело почти не пострадало, поскольку он умело сгруппировался при падении и вскочил на ноги, приготовившись защищаться. Но стальная дверь уже захлопнулась. Уроки боевого искусства пригодились бы Адону, осознай он свое положение раньше.

Жрец выругал себя за то, что так легко отдал при входе боевой молот, а затем проклял тщеславие, затмившее его рассудок. Эти мошенники в сговоре с Найтсбриджем! Адон был уверен, что его сотоварищи Келемвар и Кайрик вскоре присоединятся к нему в темнице.

«Какие же мы дураки! – думал жрец. – Как мы могли поверить, что опасность миновала?! Мы ведь выкурили из норы только одного, а остальные?..»

Адон стоял в темной комнате, стряхивая пыль с дорогих одеяний. Он надел любимые шелка и захватил носовой платок, расшитый золотом, на случай если госпожа разрыдается, когда, предложив ему стать королевским супругом, получит его согласие. Несмотря на ту грязь, по которой пришлось идти, его башмаки сверкали, отражая малейший луч света.

– Я глупец, – поведал Адон темноте.

– Мне об этом говорили, – прозвучал женский голос за его спиной. – Но у всех есть свои слабости.

Адон услышал, как чиркнул кремень, и зажегся факел, осветив прекрасную темноволосую женщину.

Мирмин Лал!

Языки пламени, отражавшиеся в ее глазах, танцевали, словно прославляя красоту женщины. На ней был темный плащ, распахнутый на груди, и жрец богини Любви с удовольствием рассматривал роскошные формы ее тела, защищенного кольчугой.

Адон распростер объятия и шагнул к своей любви – к женщине-воительнице, которая смело и мудро управляла городом.

Жизнь была более чем добра к нему.

– Оставайся на месте, если не хочешь оказаться нанизанным на шпагу, как поросенок на вертел.

Адон резко остановился.

– Госпожа, я…

– Окажи мне честь, – сердито проговорила Мирмин, – и отвечай на мои вопросы либо «да, госпожа», либо «нет, госпожа».

Правительница Арабеля приблизилась, и жрец почувствовал в области желудка прикосновение холодного острия клинка.

– Да, госпожа, – пробормотал Адон и замолчал.

Мирмин отошла назад и всмотрелась в его лицо.

– А ты мил, – сказала она.

Но на самом деле она так не считала. Рот у жреца был немного великоват, нос – лишь подобие совершенства, а подбородок слишком угловат, чтобы называться красивым. И все же за взглядом слишком простодушным, чтобы ему поверить, скрывались мальчишество, озорство, душа, ищущая приключений, готовность служить богине Красоты и – если верить слухам – многим прекрасным дамам Арабеля.

На лице Адона появилась улыбка, но быстро исчезла, когда кончик клинка нашел новую мишень, опустившись ниже.

– Прекрасное лицо и здоровое, услужливое тело…

«Услужливое?» – удивился Адон.

– И самонадеянность размером с мой город!

Адон попятился назад, когда Мирмин поднесла факел слишком близко к его лицу. Лоб жреца покрылся потом.

– Или это не так?

– Да, госпожа, – выдавил Адон.

– Не ты ли похвалялся публично, что не пройдет и месяца, как ты уложишь меня в постель?

Адон молчал.

– Не важно. Я точно знаю, что это так. Послушай же, глупец. Я всегда сама выбираю любовников – и никто не смеет выбирать меня! Так было и будет всегда!

«Интересно, не спалила ли она мне факелом брови?» – подумал Адон.

– Леди Тессарил Винтер описала мне тебя еще до того, как я позволила тебе войти в Арабель. Я учла твои бесценные способности плести интриги и собирать сведения. И ты действительно оказался полезным.

Жрец вспомнил молочно-белые плечи, нежную, благоухающую шею Тессарил Винтер и приготовился к смерти.

– Но ты посмел поднять свой взгляд на Мирмин из Арабеля – и будешь наказан!

Адон закрыл глаза в ожидании худшего.

– Чтобы завтра к полудню ноги твоей не было в моем городе. И не вынуждай меня посылать стражников, чтобы проводить тебя. Вряд ли тебе понравится их обращение.

Адон открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть спину выходящей из комнаты Мирмин. Никогда ему не доводилось сталкиваться со столь величественным и надменным выражением презрения. Адон восхитился даже тем изяществом, с каким она подала знак двум появившимся стражникам, и те направились к нему. Адон был в восторге от ее смелости, мудрости и великодушия – она позволила ему покинуть город, вместо того чтобы приказать просто-напросто перерезать ему глотку.

Стражники приблизились, заставив Адона отступить в глубь комнаты. Восторги жреца понемногу уменьшились. Ввязываться в драку не стоило. Допустим, он уложит эту парочку, но какие у него шансы прорваться через городские ворота? И даже если ему удастся бежать, подобные действия навлекут немилость и всевозможные гонения на его церковь.

– Умоляю, только по лицу не бейте! – закричал он.

Рассмеявшись, стражники взяли Адона под руки и выволокли за дверь.

– Проваливай, – сказал один из них.

* * *

Кайрик уныло возвращался в комнату, которую он снимал в «Харчевне Ночного Волка». Решив оставить за спиной воровское прошлое, он, однако, продолжал мыслить, двигаться и поступать как вор. Только в горячке боя, когда надо было полностью сосредоточиться, чтобы выжить, прошлое отпускало его.

Кайрик поднимался по слабо освещенной лестнице, но лишь человек с острым слухом и зорким глазом смог бы услышать звуки, производимые им, и увидеть этого короткостриженого гибкого мужчину, который неслышно, как тень, проскользнул на третий этаж.

Последние события не радовали его. Кайрик пришел в Арабель, чтобы начать новую жизнь, и все же ему пришлось воспользоваться своим воровским опытом для поиска доказательств вины Найтсбриджа, А теперь он проводил дни, неся службу простого стражника; бессмысленная скука стала бесконечно удручающей наградой за его труды и волнения. Вознаграждение, первоначально обещанное Ивоном Страланой, урезали наполовину из-за побега Найтсбриджа.

Стралана обратился к Кайрику и Келемвару потому, что они лишь недавно появились в городе и, возможно, заговорщики еще ничего не знали о них. Кайрик не собирался поступать на воинскую службу в Арабеле, но Стралана, чтобы рассеять подозрения участников заговора, настоял на заключении подлинного соглашения о службе, согласно которому Кайрик становился стражником. В результате Кайрик оказался связанным условиями подписанного им договора. И когда положение внутри города начало выходить из-под контроля, Стралана задержал Кайрика на службе до истечения срока договора. Арабель нуждался во всех воинах, каких только мог собрать.

Стены города, некогда усиленные при помощи магии, ныне потеряли свою мощь, и власти стали призывать на временную службу горожан. Кайрик верил в хороший клинок, в силу своих рук и в то, что смекалка и опыт выручат его из беды. Впрочем, в последнее время редко можно было встретить тех, кто полагался исключительно на силу магии.

Присутствие в Королевствах так называемых богов тоже не радовало Кайрика. За компанию с Келемваром, товарищем по несчастью в деле Найтсбриджа, Кайрик посетил разрушенный храм Тайморы, заплатив назначенную цену за право увидеть воплощенное божество. И хотя Кайрик пообещал себе отнестись к этому визиту непредвзято, «богиня» видела его насквозь.

– Ты не веришь в меня, – равнодушно сказала Таймора.

– Я верю своему разуму и своим чувствам, – резко ответил Кайрик. – Если ты богиня, зачем тебе мое золото?

Богиня ответила ему что-то невразумительное, затем посмотрела в сторону и подняла одну из своих холеных рук в знак окончания свидания. По пути назад Кайрик очистил карманы трех служителей Тайморы и этим же вечером раздал деньги нищим.

Сильнее всего Кайрика волновали сотни признаков того, что в Королевствах что-то неладно. С ночи Нисхождения бывшему вору пришлось столкнуться с множеством удивительных происшествий.

Как-то ему пришлось защищать священнослужителя бога Летандера, остановившегося в харчевне «Нежная Улыбка» по пути в Тантрас. Получив ужин, жрец решил применить магическое заклинание, чтобы улучшить вкус поданного ему мяса. Заклинание не подействовало, зато остальных посетителей, решивших, что жрец своей «нечистой магией» отравил всю пищу в заведении, охватило всеобщее негодование.

Однажды на рыночной площади двое чародеев доспорились до того, что вступили в битву, пустив в ход магическое искусство. К вящему удивлению обоих, случилось совсем не то, чего они ожидали, произнося заклинания, – одного чародея куда-то унесло; второй беспомощно наблюдал за тем, как с неба упало настоящее одеяло из паутины, накрыв собой весь рынок. Крепкие липкие нити окутали все и вся. Товары были испорчены, к тому же паутина оказалась легковоспламеняемой. Кайрику вместе с другими стражниками пришлось целых два дня провозиться, освобождая угодивших в сети зевак.

Кайрик постарался отогнать от себя неприятные воспоминания. Проходя по коридору, он наткнулся на молодую пару. Они стояли у дверей своей комнаты, тщетно пытаясь открыть ее. В юноше Кайрик узнал сына одного из стражников, – по словам отца, его отпрыск постоянно встревал в какие-то неприятности. Девушка, по-видимому, была той самой «шлюхой», с которой, вопреки запретам отца, продолжал встречаться сын.

Кайрик сделал вид, что не узнал юношу, хотя почувствовал страх, исходивший от молодого человека. Бывший вор завидовал крепким чувствам, связывавшим молодую пару. Никогда еще он не испытывал ничего подобного.

«Ладно, пройдем мимо, – думал Кайрик. – Я сам выбрал эту жизнь. Хотя, может, это судьба выбрала меня».

Кайрик яростно пнул свою дверь, так что она с грохотом ударилась о стену. Из соседней комнаты раздался возмущенный стук.

Убедившись, что за дверью никто не прячется, Кайрик вошел. Захлопнув дверь, он одновременно прыгнул к кровати, повернулся и положил руку на рукоятку ножа, приготовившись сразить любого, кто мог напасть на него сзади.

Но все было тихо.

Кайрик вышиб дверь чулана, проверяя, не прячется ли там кто.

Но и в чулане никого не оказалось.

Поразмыслив, Кайрик решил, что вернет дверь на прежнее место после ужина. А пока он проверил оружие, которое спрятал в чулане: топор, кинжалы, лук и стрелы оставались нетронутыми. Осмотрев волосок, прикрепленный к раме окна, Кайрик нашел его неповрежденным и наконец немного успокоился.

За окном внезапно возникла чья-то тень. Рама затрещала, стекло разбилось, и Кайрик рванулся назад, пытаясь увернуться от града острых осколков, которые посыпались внутрь. В комнату влетело чье-то тело. Вероятно, противник прятался наверху, в комнате этажом выше, выжидая прихода бывшего вора. Кайрик выругал себя за медлительность: вот уже несколько дней за ним явно велось наблюдение.

Легкое колебание воздуха справа предупредило Кайрика об опасности. Он поспешно отскочил, едва избегнув удара в спину. Не поворачиваясь, Кайрик ударил локтем в лицо врага, затем птицей пролетел над кроватью к противоположной стене комнаты. Он приземлился с коротким мечом в руке и повернулся лицом к разбитому окну.

В комнате никого не было. У сломанной оконной рамы, подобно маятнику, качалась веревка. Однако человек, воспользовавшийся этим путем, куда-то подевался.

Кайрик снова почувствовал дуновение воздуха и быстро отпрянул. В стену возле него, вынырнув из ниоткуда, воткнулся кинжал.

«Невидимка», – спокойно подумал Кайрик. Но в этом было нечто странное. Обычно заклинание действовало так, что человек оставался невидим до тех пор, пока не нападет, но противник Кайрика превратился в невидимку только после того, как напал.

Кайрик понимал, что шансов выжить в подобной схватке у него почти нет, и все же усмешка широко расплылась по его лицу.

Вор быстро перемещался, размахивая перед собой мечом и постоянно меняя направление, но разрубал лишь пустое пространство вокруг себя. Одновременно он хватал первые попавшиеся под руку предметы и бросал их в разные стороны в надежде попасть в невидимого убийцу.

Вдруг уголок покрывала дернулся, и торчащая нитка поднялась, словно приклеившись к воздуху, – очевидно, зацепилась за одежду врага. Кайрик повернулся спиной, отошел в сторону и внезапно присел.

Удар убийцы прошел над его головой, а Кайрик в свою очередь резко выбросил руку и схватил противника. Быстро встав, Кайрик перебросил человека через плечо и услышал, как об пол громко звякнул проявившийся нож.

Кайрик придавил коленом шею противника и приставил к его горлу свой меч.

– Покажи себя, – приказал он.

– Подожди, – ответил хриплый голос.

– Чего?

– Подожди, пока заклинание перестанет действовать… Еще немного… Я прервал нападение. Сам знаешь, в нынешние дни все волшебное работает несколько странно. Если работает вообще.

Кайрик нахмурился. Голос врага показался ему знакомым.

Через мгновение заклинание перестало действовать, и человек проявился. Лицо его и большую часть кожаных одежд покрывала какая-то ткань, которая крепилась металлической сеткой. На пальце был перстень с синим камнем – единственная примечательная вещь. Свободной рукой Кайрик сорвал ткань с лица мужчины.

– Марек, – прошептал Кайрик. – Столько лет прошло…

Он во все глаза смотрел на старика, и тот начал смеяться – словно загрохотал.

– Каким ты был, таким и остался, Кайрик. Вечно злишься, вечно всем недоволен. Мог бы обойтись со своим учителем и повежливее.

Кайрик надавил коленом на шею старика, и Марек закатил глаза к потолку.

– Глупый мальчишка, – прохрипел он. – Если бы я намеревался забрать твою жизнь, ты бы даже пикнуть не успел. Я просто хотел убедиться, что ты еще не забыл то, чему тебя учили. И что ты еще достоин моего внимания. – Лицо Марека исказила гримаса. – Старческая сентиментальность, ты ведь мог убить меня.

– Почему я должен верить тебе, учитель лжи?

Марек тяжело вздохнул:

– Да верь ты во что хочешь! Гильдия Воров желает, чтобы ты вернулся туда, где твой дом, и снова стал тем, кем был.

Кайрик попытался скрыть свои чувства, но не смог подавить предательской ухмылки, раздвинувшей его губы.

– А, тебе тоже приходила на ум эта возможность, – удовлетворенно сказал Марек. – Я наблюдал за тобой, Кайрик. Жизнь, которую ты ведешь, недостойна даже пса.

– Это моя жизнь, – ответил Кайрик.

– Но она не для такого, как ты. С твоими-то дарованиями… Ты видел путь и шел по нему к высотам, какие и во сне не снились.

Кайрик улыбнулся шире:

– Однажды посеянная ложь – что прорванная плотина. Я был «честным» вором. Мало кто обратил внимание на мое отсутствие. Готов держать пари, что Гильдии ничего не известно о твоем визите ко мне.

– Но сколько это может продолжаться? – прищурился Марек.

– Посмотрим, – ответил Кайрик и сильнее прижал меч к горлу бывшего учителя.

Марек покосился на клинок:

– Ты убьешь меня?

– Что? – ухмыльнулся Кайрик. – Стану я тупить меч о таких, как ты! Нет, думаю, твои таланты еще послужат Арабелю. Я даже получу причитающиеся мне комиссионные.

– Я всем расскажу, кто ты есть!

– А я тут же исчезну, – возразил Кайрик. – Да никто и не поверит тебе. И никто не найдет меня, если вообще станет искать. Когда наши секреты раскрываются, мы сразу становимся никому не нужными отщепенцами.

– Следом за мной придут другие, – произнес Марек. – Продай меня в рабство, и придут другие.

– Считаешь, мне лучше убить тебя?

– Да.

– Тогда тем более не стоит этого делать, – сказал Кайрик, вставая и отходя в сторону, показывая тем самым, что игра окончена.

– Я обучил тебя слишком хорошо, – пробормотал Марек, поднявшись и смерив взглядом бывшего ученика. – Но Гильдия все равно доберется до тебя, Кайрик. Ты забрал мой перстень – теперь тебе не уйти. Я сам украл его у одного волшебника, вместе с другими неведомыми мне вещицами.

В дверь постучали.

– Да? – крикнул Кайрик, на мгновение отвернувшись от Марека.

Послышался хруст стекла. Кайрик обернулся, но старика в комнате уже не было – он стоял внизу, на улице. Казалось, Марек специально задержался, чтобы ученик успел увидеть его.

Стук в дверь повторился.

– Позвольте сообщить, Келемвар и Адон ожидают вас в гостинице «Гордость Арабеля», – раздался голос за дверью.

– Ты кто?

– Тензил Дармонд из Посыльных Иардона.

– Подожди немного, Тензил, и я дам тебе золотой.

– Пойдем со мной, – крикнул с улицы Марек. – Иначе твоя мелочная, никчемная жизнь среди погрязших в праведных трудах обывателей разрушится максимум через две недели. Я продемонстрировал тебе отнюдь не все свои уловки, Кайрик. Запомни это.

– Запомню, – ответил Кайрик и пошел открывать дверь. – Я никогда не забывал об этом.

Кайрик впустил посыльного. Лицо мальчугана выразило крайнее изумление при виде разбитого окна и следов недавнего сражения, происшедшего в комнатушке.

## 3. ВСТРЕЧА

Головная боль быстро прошла, когда Миднайт покинула усадьбу Бренана. Чародейка добралась до Арабеля вместе с маленьким караваном, который даже в эти тревожные времена все же рискнул появиться на дороге. Никто из встреченных путников не мог рассказать ничего нового о событиях двух последних недель, хотя все говорили о безумстве магии и беспорядках в природе. Поэтому, когда караван достиг городских стен, Миднайт прежде всего отправилась искать ответы на свои вопросы.

Весь день она бродила по улицам Арабеля в поисках доказательств того, о чем рассказал ей Бренан. Она никак не могла поверить, что боги действительно спустились в Королевства. Ее кошелек был набит золотом, заработанным на службе в Отряде Рыси, и она могла потратить на свои поиски довольно много времени. Если она будет достаточно бережливой, золото удастся растянуть месяца на три.

Сначала Миднайт отыскала Обитель Счастья, храм Тайморы, и, заплатив за вход, лицезрела богиню. Пристально посмотрев в глаза Тайморы, Миднайт вдруг ощутила какое-то необычное волнение и внезапно поняла, что сидящая перед ней женщина и в самом деле воплотившаяся богиня. Некое чувство близкого родства возникло между ними, словно они поделились друг с другом сокровенной тайной, хотя Миднайт и не поняла какой. Еще сильнее взволновал Миднайт прощальный взгляд богини.

Таймора глядела вслед чародейке с явным страхом.

Миднайт поспешно покинула храм и провела остаток дня изучая город. На ее расспросы о местонахождении Мистры, богини Магии, прохожие либо отвечали непонимающим взглядом, либо недоуменно пожимали плечами. Не найдя храма Мистры, чародейка направилась в одну из местных таверн. Видимо, не все боги явились в ночь Нисхождения так эффектно, как Таймора. А некоторые вообще еще не появились.

В конце концов блуждания привели Миднайт в – «Гордость Арабеля» как раз к ужину. Прежде чем войти, она помедлила, наблюдая за огромным черным вороном, кружившим над гостиницей, подобно стервятнику. Сев у стены, Миднайт заказала большую кружку пива и обильный ужин.

Спустя некоторое время внимание девушки привлекла маленькая компания людей, сидящих за столиком в противоположном конце огромного обеденного зала гостиницы. Она не могла слышать их разговора, но почему-то снова и снова бросала взгляд на могучего воина и его сотрапезников. Наконец Миднайт не выдержала и пересела поближе, так чтобы отчетливо слышать заинтересовавшую ее беседу.

* * *

– Стены живут и дышат, – говорила Кейтлан Лунная Песня. – Говорят, что у стен нет ушей, но у этих – есть.

– Это поможет нам? – спросил Адон. Келемвар поставил кружку с элем на стол и громко рыгнул. Адон строго взглянул на воина. «Гордость Арабеля» считалась заведением дорогим, и в нем следовало вести себя прилично. Если во дворце не хватало свободных комнат, здесь иногда останавливалась проезжая знать. И только очень богатые торговцы могли позволить себе подолгу жить в «Гордости Арабеля».

За раскрытие заговора Найтсбриджа Келемвар, Кайрик и Адон получили право бесплатно обедать в гостинице, когда только пожелают. Но сегодня они впервые собрались здесь вместе.

Пока приятели внимательно слушали рассказ Кейтлан, Адон наблюдал за молоденькой служанкой, которая время от времени поглядывала на него, улыбаясь. Девушка казалась ему знакомой, но жрец никак не мог вспомнить, где он встречал ее.

– Цитадели не могут быть живыми, – возразил Кайрик.

– Но эта живет! Стены могут раздавить тебя. Коридоры незаметно для глаз меняют свою форму и могут завести тебя в такой лабиринт, где ты будешь блуждать, пока не умрешь от голода и жажды. Даже пыль и та умеет убивать. Она сгущается и превращается в кинжалы, готовые пронзить твое сердце, или оборачивается беспощадным воином, который не знает ни страха, ни усталости.

«Тогда как же тебе удалось сбежать, детка?» – подумал Кайрик, и на лице его заиграла улыбка. Он сидел, прижавшись спиной к стене – урок, хорошо выученный еще в воровских университетах, весьма уместный сейчас, после стычки с Мареком.

Кайрик прекрасно понимал, что Кейтлан что-то недоговаривает, поэтому ничего не сказал и прикрыл рукой появившуюся ухмылку.

– Нет, ты скажи мне, почему мы должны подвергать свою жизнь опасности? Неужели только ради того, чтобы помочь тебе и этой оборванке, которая сулит море богатств, хотя сама носит лохмотья? – обратился Адон к Келемвару.

Казалось, что жрец был чем-то встревожен – он вздрагивал каждый раз, когда в дверях обеденного зала появлялся новый посетитель. Он вел себя так странно с самого начала, как только явился на вызов Келемвара, и его нервозность несколько смущала Кайрика.

– Ждешь кого-нибудь? – попытался узнать бывший вор. Но Адон только поморщился в ответ.

– Конечно, опасность существует, – наконец произнес Келемвар. – Но что есть жизнь, если не вереница опасностей? Не знаю, как вам, но мне невыносима мысль о том, что придется провести в Арабеле какое-то время. Меня этот город сводит с ума.

– Моя госпожа находится в плену в ужасном месте и останется там до тех пор, пока вы трое не освободите ее! – проговорила Кейтлан, резко побледнев. Пот росой проступил на ее лбу.

Адон покосился в сторону и увидел, что юная служанка, которая улыбалась ему, приближается к ним. Она была хорошенькой, а ее огненно-рыжие волосы напомнили жрецу о Сьюн, его богине. Служанка несла поднос с напитками и остановилась у соседнего столика.

Вдруг Адон вспомнил эту девушку, вспомнил их разговор две ночи тому назад в таверне «Высокая Луна», где девушка была подружкой хозяина. Адону нравилось тамошнее общество, а девушке возможности ее кошелька не позволяли даже мечтать о роскоши «Гордости Арабеля».

– Адон, – сказала она, оценивая его взглядом.

– Здравствуй, милочка, – пробормотал жрец, отчаянно пытаясь вспомнить ее имя.

Но он и глазом не успел моргнуть, как поднос загудел от мощного удара по его голове, а сам жрец растянулся на полу.

– Хороший ты мне дал совет, болван! Вот и получи достойную плату! «Потребуй хорошего обращения… Не дозволяй обращаться с собой как с обыкновенной служанкой, которой можно строить глазки и которую ласкает каждый богатый пьяница в модных шелках, что входит в эти двери!»… Спасибо тебе большое!

Адон попытался собраться с мыслями. Да, вроде бы он говорил что-то подобное…

– Так что, разговор закончился неудачей? – тихо спросил жрец.

Служанка аж затряслась от гнева:

– Из-за тебя я потеряла место и упустила возможность стать женой хозяина. Прощайте, мои мечты о красивой жизни!

Девушка швырнула в Адона поднос, но на этот раз жрец успел увернуться. Буря стихла, и Адон смущенно посмотрел на приятелей.

– Когда мы сможем приняться за дело? – спросил Адон, хватаясь за руку, протянутую ему Кайриком.

– Приятная встреча, – съязвил тот, уже не скрывая улыбки.

– Одного только нашего желания сбежать отсюда поскорее и жажды приключений мало, – сказал Келемвар. – Хотя волшебству сейчас нельзя доверять, в это путешествие нам следует взять с собой мага.

Кайрик нахмурился:

– Да, думаю, ты прав. Но кого?

– Может быть, лорда Альдофуса? Он известный мудрец и близкий друг короля Азуна, – подумав, предложил Адон.

– «Малейшая промашка – и начнется настоящий ад», – тихо произнес Кайрик, повторив знаменитое изречение Альдофуса, которое сейчас приобрело новый, более мрачный смысл, нежели тот, что вложил в него волшебник, когда впервые изрек эти слова.

– Альдофус – знаток естествознания, – произнес чей-то голос.

Все повернули головы и уставились на темноволосую девушку, которая стояла перед ними.

– Но я сомневаюсь, чтобы практика распознавания свойств основных металлов и обыкновенной земли оказалось полезной там, куда вы решили отправиться.

– Ты хочешь сказать, что справишься лучше? – усмехнулся Келемвар.

Она презрительно приподняла брови, а Келемвар тем временем внимательно изучал ее лицо. Алые огоньки танцевали в глубине черных, бездонных глаз незнакомки. Из-за ее темного загара воин решил, что девушка – южанка. Ее губы были полными, кроваво-красного цвета; холодная улыбка застыла на красивом лице, обрамленном длинными черными волосами.

Незнакомка была довольно высокой для женщины, она возвышалась над сидящим Келемваром. Темно-фиолетовый плащ позволял видеть только проблеск прекрасного голубого медальона в виде звездочки. На плече девушки висели две большие книги, связанные вместе кожаным ремешком.

«Это мужское дело, – подумал Келемвар. – Вряд ли она будет нам подмогой». Воин хотел было сказать это вслух, как вдруг вскрикнул от неожиданности: его пивная кружка взорвалась и вырвавшийся из нее огненный дракон голубовато-белого цвета, с размахом крыльев в человеческий рост, привлек своим ревом внимание всех посетителей таверны. Дракон раскрыл пасть и обнажил острые как нож клыки. Поднявшись на задние лапы, существо бросилось вперед, как показалось Келемвару, с единственным желанием – покончить с ним, Келемваром Лайонсбейном.

Прыть и ярость монстра помешали Келемвару вовремя вытащить меч, и через мгновение чудовище прикончило бы воина. Однако дракон внезапно замер, взревел и испарился.

Вытянув ноги, с колотящимся сердцем, Келемвар сидел на полу среди обломков стула, перед ним лежал меч. Взгляд его изумленно блуждал по обеденному залу. Девушка-маг ухмыльнулась и зевнула. Келемвар поднял голову и пристально посмотрел на нее.

– Справлюсь ли я лучше? – спросила она, повторив недавнюю фразу воина. – Думаю, что да.

Девушка взяла свободный стул и села.

– Меня зовут Миднайт из Глубоководного дола.

Мечи вернулись в ножны, топоры легли на прежнее место, стрелы из арбалетов упали в колчаны, и в обеденном зале гостиницы воцарилось спокойствие.

– Это просто фокус! Нам нужен чародей, а не фокусник!

Но хриплый смех Келемвара прервался, когда воин бросил взгляд туда, где только что буйствовал огненный дракон, – тяжелый дубовый стол обуглился.

Такое искусное владение магией удивило его, тем более что чародей был женщиной. Хотя, возможно, все случившееся – чистая случайность…

Опираясь на меч, Келемвар встал с пола. Однако не успел он еще вернуть оружие в ножны, как услышал хорошо знакомый голос:

– Ба! Мои глаза врут! Быть не может, чтобы Келемвар Могучий почтил это убогое место своим высочайшим присутствием.

Все еще опираясь на меч, Келемвар огляделся по сторонам, отыскивая насмешника. Неподалеку, излучая веселье, сидел наемник Тербранд Драконьи Глаза, и не один. Два квадратных стола сдвинули вместе, чтобы за ними могла разместиться шумная компания, сопровождавшая его: семеро мужчин и три женщины. Вряд ли эти личности были завсегдатаями «Гордости Арабеля». Несмотря на явную молодость, мужчины имели вид бывалых воинов. Один из них, настоящий альбинос, уже потянулся за кинжалом, но Тербранд знаком остановил его, и тот опустил руку. Красивая женщина с короткими светлыми волосами сидела возле Тербранда, внимая каждому его слову. Девушка с каштановыми волосами, сидевшая с другого края стола, подозрительно разглядывала Келемвара.

Келемвар всмотрелся в так хорошо знакомые ему изумрудные глаза Тербранда. Они были такими же обманчивыми и насмешливыми, как всегда. На лице воина отразилось притворное удивление.

– А я думал, что собак в этом городе держат на привязи, – проговорил он. – По-моему, сторожей следует строго наказать.

Тербранд покачал головой и улыбнулся своим товарищам, давая понять, чтобы те не вмешивались, что бы ни произошло.

– Келемвар, – произнес он так, словно это имя уже само по себе было оскорблением. – Не верю своим глазам, боги не могут быть так жестоки!

Келемвар пристально оглядел сидящих за другими столами зрителей, и они все отвели глаза, не выдержав его взгляда.

– А ты стареешь, – произнес воин, сильно понизив голос.

Тербранд был едва ли старше самого Келемвара, и все же годы брали свое. Его красивые золотистые волосы начали выпадать – Тербранд специально отрастил их подлиннее и уложил так, чтобы прикрыть большую залысину. Видимо стесняясь, он постоянно умащивал и приглаживал волосы, маскируя плешь.

Морщины успели покрыть лоб и появиться вокруг глаз Тербранда с тех пор, как Келемвар видел его в последний раз. Тербранд держался так, что походил скорее на обрюзгшего дельца, чем на человека солдатской выправки, бывалого воина, с которым Келемвар разделил немало опасностей в прошлые годы. Ссора, о причине которой оба уже забыли, заставила их разойтись в разные стороны.

Однако лицо бывалого воина осталось загорелым, а руки – такими же крепкими и могучими, как и у Келемвара.

– Я старею? Тербранд из Камнеземья стареет? Сам глянь в зеркало, старая развалина. И разве не говорили тебе, что цивилизованный человек не берет в руки оружие, если не находит ему применения?

– Мне жаль того, кто решит, что мы с тобой – цивилизованные люди, – сказал Келемвар и вложил, наконец, меч в ножны.

– Кел, – мягко упрекнул его Тербранд, – ты раскроешь мою тайну. Я постоянный посетитель этого заведения. Уважаемый торговец оружием, всегда готовый продемонстрировать умение владеть своим товаром. Кстати, могу предложить работенку для тебя…

– Хватит! – оборвал его Келемвар.

Тербранд покачал головой, изобразив огорчение:

– Ладно, ладно, по крайней мере ты теперь знаешь, где меня найти.

– Мне повезло, что я умею видеть спиной, иначе ходил бы постоянно оглядываясь, – ответил Келемвар и отвернулся от Тербранда.

Взяв новый стул вместо сломанного, остатки которого мальчик-слуга вынес на кухню, Келемвар вернулся за стол. Миднайт уверенно сидела между Кайриком и Адоном. Кейтлан молчала, ее взор был прикован к медальону чародейки, который теперь висел поверх плаща Миднайт. Девочка смотрела так, будто вот-вот потеряет сознание. Ее лицо побледнело, руки задрожали.

– Мы обсуждали предстоящий путь и долю добычи, причитающуюся человеку моего ремесла, – объяснила Келемвару Миднайт. – Я предлагаю…

– Уходи, – твердо ответил Келемвар.

– Я нужна вам, – проговорила Миднайт, нерешительно поднимаясь из-за стола.

– Да, как только я захочу, чтобы во сне мне перерезали горло, тут же обращусь к тебе. Убирайся! – зарычал Келемвар.

Вдруг Кейтлан встала, ее рот скривился, словно она собиралась что-то выкрикнуть, но слова замерли у нее на устах – девочка схватилась за горло и упала на стол.

Келемвар в смятении смотрел на упавшую девочку.

– Моя награда, – прошептал он. Остальные стояли вокруг, в растерянности ожидая указаний Келемвара.

– Адон! – резко сказал воин. – Что ты стоишь? Ты же жрец. Посмотри, что с ней случилось, и помоги ей!

Адон отрицательно помотал головой и беспомощно развел руками:

– Я не могу. После того как в Королевства снизошли боги, заклинания перестали действовать. Да ты и сам это знаешь…

Келемвар грязно выругался. Девочка, лежащая перед ним, задрожала, несмотря на то, что в помещении стояла жуткая жара.

– Тогда достаньте одеяло или еще что-нибудь. Ей нужно согреться.

Миднайт вышла вперед.

– Мой плащ, – сказала она и потянулась к заколке у шеи.

– Не вмешивайся, – хмуро посмотрел на нее Келемвар.

К их столику со скатертью в руках подбежала служанка.

– Я случайно услышала… – говорила она, помогая Келемвару закутывать девочку в скатерть.

После этого служанка снова удалилась, а воин поднял бесчувственную Кейтлан на руки и посмотрел на приятелей.

– Пойдете с чародейкой или присоединитесь ко мне? – поинтересовался он.

Адон и Кайрик переглянулись и молча посмотрели на Келемвара. На Миднайт они даже не взглянули.

– Воля ваша, – холодно произнесла чародейка. Келемвар со спутниками протиснулись мимо нее. Адон открыл дверь и придержал ее, пропуская друзей, после чего вышел вслед за ними.

Миднайт обернулась, чуть не столкнувшись со служанкой, на лице которой застыла застенчивая улыбка. Девушка нервно мяла передник.

– Ты что-то хочешь сказать? – рявкнула на нее Миднайт.

– Ваш счет, госпожа.

Миднайт бросила взгляд на свой столик, где давно стыл заказанный ею ужин. Впрочем, ей было не до еды. Она последовала за девушкой, чтобы расплатиться с хозяином гостиницы.

– У вас есть свободные комнаты? – спросила Миднайт у хозяина.

– Нет, госпожа. Гостиница переполнена. Может быть, в «Алом Копье»? Это здесь, рядом… – ответил хозяин, отсчитывая сдачу.

Миднайт кинула ему золотую монету и двинулась в направлении выхода. Прежде чем хозяин успел произнести слова благодарности за непомерные чаевые, чародейка уже оказалась за дверью.

Как только Миднайт переступила порог гостиницы и ощутила колючую прохладу ночного воздуха, из-за столика в темном углу обеденного зала поднялась какая-то фигура. Пригоршня золота в Арабеле могла купить все, а уж право посидеть в спокойном, полуосвещенном уголке таверны – и подавно. Чернеющие угольки глаз незнакомца, казалось, вспыхнули, запечатлевая в памяти лица искателей приключений, за которыми он наблюдал. Он зловеще улыбнулся и ушел, растворившись в ночи, до того как кто-нибудь обратил на него внимание.

* * *

Кони Келемвара, Кайрика и Адона несли своих хозяев в «Приют Страждущих». Келемвар скакал впереди с Кейтлан, перекинутой через седло. Вскоре они добрались до места, и Кайрик помог Келемвару переложить девочку на руки Адону. Келемвар спрыгнул на землю и направился к дверям гостиницы, даже не позаботившись о том, чтобы привязать своего жеребца.

– Нам тоже идти с тобой? – спросил Адон.

– Лучше подождем здесь, он сам все решит, – предложил Кайрик.

И в самом деле, вскоре Келемвар появился вновь и приказал отнести девочку к заднему входу.

Их встретила старая женщина; она принесла фонарь и знаками пригласила их пройти внутрь. Ее присутствие, казалось, несколько смущало Келемвара.

– Зейла, это Кайрик, мой приятель-стражник, а это Адон, священнослужитель Сьюн, – представил их Келемвар.

– Потом познакомимся, – нетерпеливо мотнула головой женщина. – Идите за мной.

Вскоре они очутились в комнате, которую Зейла всегда держала свободной на всякий случай. На постели билась в горячке Кейтлан. Градины пота проступили на ее лбу, и Зейла промокнула их влажным полотенцем.

– Она больна и может умереть, Кел, – сказала Зейла. Глубокие морщины на лице женщины говорили о том, что уж она-то за свою жизнь вдоволь насмотрелась на боль и страдание.

Кейтлан пришла в сознание: она силилась что-то сказать. Келемвар наклонился к девочке так, чтобы можно было разобрать слова.

– Спасите ее. – Голос девочки звучал слабо и прерывисто. – Спасите мою госпожу.

– Ты отдыхай, – сказал Келемвар, поглаживая девочку по голове и отводя волосы с ее лица.

Внезапно Кейтлан с силой сжала руку воина, заставив его вздрогнуть.

– Она может излечить тебя, – прошептала Кейтлан. Затем ее мускулы расслабились, и она упала обратно на постель.

– Зейла! – крикнул Келемвар, но женщина уже суетилась рядом.

Келемвар посмотрел на стоящих в стороне Кайрика и Адона. Если они и слышали слова девочки, то не подали виду. Тайне Келемвара ничто не угрожало.

– Она жива, – объявила Зейла. – Пока.

Старая женщина повернулась к Кайрику и Адону и попросила их выйти из комнаты, поскольку желала поговорить с Келемваром наедине. Оба приятеля вопросительно глянули на Келемвара, но воин пристально глядел на девочку и был занят своими мыслями. Тогда Адон и Кайрик без дальнейших промедлений покинули комнату, и Зейла закрыла за ними дверь.

– Моя награда, – указал Келемвар на девочку. – Если она умрет, я не получу ничего.

Зейла приблизилась к нему.

– Это все, что тебя заботит? – спросила она.

Келемвар отвернулся, но старая женщина продолжала:

– Богатства могут исчисляться не только золотом, дорогой Кел. Есть люди, которые помогают другим просто из удовольствия. Обыкновенных же наемников много, и купить их можно всегда. Тебе следовало бы хорошенько поразмыслить над этим.

– Думаешь, я сам не знаю? Ежедневно я задаюсь подобными вопросами. Но я ведь не юноша с широко раскрытыми глазами, не ребенок, которого можно поучать. У меня нет другого выбора, кроме как следовать тем путем, который выпал мне.

Зейла прикоснулась к его руке:

– Но почему, Кел? Может, ты объяснишь мне – почему?

Плечи Келемвара опустились, когда гнев, наполнявший его, вдруг испарился.

– Не могу.

Зейла покачала головой и прошла мимо воина. Отодвинув стоявший в углу стул, она легко приподняла одну из половиц, открыв маленькую шкатулку, спрятанную в тайнике. Зейла вытащила шкатулку и, опираясь на кровать, медленно поднялась.

– Помоги мне, – попросила Зейла, поставив шкатулку возле Кейтлан. Келемвар колебался. Лицо Зейлы застыло. – Нам ведь нужно спасти твою награду, – язвительно напомнила она.

Келемвар подошел, наблюдая за тем, как Зейла, раскрыв шкатулку, достает оттуда разноцветные склянки.

– Лечебное зелье? – удивился Келемвар.

– Конечно. Поэтому ты и пришел сюда, вместо того чтобы отнести ее в какой-нибудь храм.

– Твоя правда, – ответил Келемвар. – Храмовой магии доверять нельзя. Я уже просил Адона вылечить девочку, совершенно забыв о том, что с ночи Нисхождения все изменилось. Он, конечно же, ничего не смог сделать. Я боялся, что последователи Тайморы прогонят нас или скажут: приходите утром. Но до утра девочка не дожила бы.

– Зелье может оказаться смертельным или бесполезным, – проговорила Зейла, подняв вверх бутылочку. – Вся магия непостоянна.

Келемвар вздохнул и посмотрел на Кейтлан, которую все еще лихорадило.

– Но у нас ведь нет выбора, да?

Зейла откупорила склянку и приподняла голову Кейтлан. С помощью Келемвара она уговорила девочку выпить содержимое пузырька.

– Ты пришел ко мне ради зелья?

– Я подумал, что если у тебя нет зелья, то ты наверняка знаешь, где его достать, – объяснил Келемвар. – Черный рынок, если нужно. Правда, такие вещи сейчас стоят дорого.

Бутылочка опустела, и Кейтлан позволили опустить голову на мягкие подушки.

– Что теперь? – нахмурил брови Келемвар.

– Теперь ждать. Если мы ее не отравили, то результат станет известен не раньше утра.

– Если питье подействует, сможет ли девочка отправиться вместе с нами? – взволнованно спросил Келемвар.

– Она будет жить, – ответила Зейла. – Об остальном мы позаботимся потом.

Келемвар потянулся к кошельку, но старая женщина остановила его руку:

– В отличие от тебя, Кел, я не нуждаюсь в вознаграждении. Мне достаточно знать, что я спасла чью-то жизнь.

Зейла закрыла шкатулку. Полдюжины склянок остались нетронутыми.

– Спрячь зелье обратно, – сказала она и вышла.

Келемвар еще долго стоял, разглядывая то девочку, лежащую на кровати, то шкатулку со склянками. Слова Зейлы эхом раздавались в его сердце и мыслях. Наконец он вышел.

Зейла уже рассказала поджидавшим за дверью Кайрику и Адону о том, что девочке стало лучше, и они хотели обсудить дальнейшие действия. Однако Келемвар не был расположен к разговорам в доме и вышел на улицу. Кайрик с Адоном последовали за ним. Подождав, пока они оседлают коней и отъедут подальше, Келемвар выдал целую серию распоряжений, чем очень удивил Кайрика, развеяв некоторые сомнения бывшего вора относительно командных способностей Лайонсбейна.

– Послушай, Кайрик, помнишь, ты говорил о том парне? Ну, которого ты встретил в гостинице с девушкой, сына стражника. Найди его и уговори помочь нам. Завтра в полдень он должен отвлечь своего отца, когда тот будет стоять на карауле у северных ворот. Если парень попробует отказаться, припугни его тем, что выдашь его папаше. И настоятельно посоветуй мальчишке молчать о нашем уходе, скажи, что в городе останутся твои друзья, которые, если что, отомстят за тебя.

Отыщи парня до того, как закончится ночь, потом отдохни немного и собирайся в путь. Мы будем ждать тебя на рассвете в «Приюте Страждущих». А ты, Адон, отправляйся к человеку по имени Гельзандат. Я объясню, как его найти. Нам с Кайриком нужны поддельные документы, которые выдержат самую тщательную проверку. Этот толстый старый плут – мастер подделок. Нам также нужна поручительская грамота, – закончил Келемвар и бросил Адону кошелек с золотом. – Здесь более чем достаточно, – добавил он. – А ты выглядишь так наивно, что тебе легко удастся договориться с ним. Если же он все-таки откажется, возвращайся в «Приют». Дождись меня – и мы сходим к Гельзандату вместе. Мне все равно нужно вернуть ему кое-какой должок.

– Значит, вы уже не появитесь в казармах? – удивился Адон.

Келемвар посмотрел на Кайрика.

– Плевал я на эту часть нашего вознаграждения за раскрытие предательского заговора, – объяснил Кайрик. – Мне давно хотелось смыться отсюда.

– Но фальшивые документы! Это же незаконно, – нахмурившись, возразил Адон.

Келемвар потянул за уздцы, резко остановил коня и гневно взглянул на Адона:

– Ты не можешь лечить. Ты не можешь пользоваться заклинаниями. И ты расчетлив в бою.

Учитывая все вышесказанное, покупка поддельных документов вряд ли должна тебя смущать.

Адон опустил голову и отправился к дому Гельзандата.

– А что ты собираешься делать? – спросил Кайрик.

– Попробую найти сведущего в магии чародея. Только не женщину, – усмехнулся Келемвар.

И воин скрылся в темноте, предоставив Кайрику возможность исполнять поставленную задачу – и терзаться незаданными вопросами.

* * *

Улицы Арабеля были пустынны. «Возможно, действует комендантский час», – подумала Миднайт. Она отклонилась от пути, который указала ей служанка из «Гордости Арабеля», и вскоре поняла, что заблудилась. Девушка решила, что это к лучшему, поскольку получила возможность успокоиться, прежде чем очутится в обществе постояльцев «Алого Копья».

Миднайт крутила в пальцах медальон – доверенный Мистрой амулет – и думала о драконе из голубоватого пламени, который появился в «Гордости Арабеля». Чародейка хотела просто немного полетать и тем самым произвести впечатление на Келемвара, но произнесенное ею заклинание каким-то образом подействовало совершенно иначе. Хотя Миднайт и удалось не показать своего удивления и почти убедить себя, что дракон – это именно то, что она хотела создать, все же чародейка испугалась.

Миднайт еще раз прикоснулась к медальону. Может, причина в нем? Руки ее нервно теребили цепочку на шее. Возможно, дракона заставила появиться неуравновешенность сил магии.

Поняв, что выяснить истинную причину своей неудачи не удастся, Миднайт переключилась на поиски «Алого Копья».

Чародейка шла по улице, когда ее окликнул мужской голос. Миднайт увидела спешившегося всадника. Это был Тербранд, наемник, так насмешливо разговаривавший в гостинице с Келемваром.

– Прелестница! – обратился к ней мужчина.

– Меня зовут Миднайт, – ответила чародейка.

Улица по-прежнему оставалась пустой. Обращение «прелестница» слегка позабавило Миднайт, хотя внутри нее все кричало, призывая остерегаться стоящего перед ней улыбающегося человека.

– Я тебе не прелестница.

– Значит, нет справедливости на земле, – ответил Тербранд, в зеленых глазах которого отражался бриллиантовый свет луны.

– Чего тебе надо, Драконьи Глаза?

– Я видел, как нежное «спасибо» Келемвара оставило шрамы на твоей душе. Подобным образом мой бывший дружок действует на многих, кто хотел бы с ним подружиться. Он много страдал, леди Миднайт, и теперь одаривает этими страданиями всех окружающих.

– Просто Миднайт, – поправила чародейка и, почувствовав внезапный холод, плотнее завернулась в плащ.

Тербранд улыбнулся и поправил прядь волос, прикрывая оголившуюся лысину.

– Пойдем, я знаю одно местечко, где можно приятно провести ночь и где собирается общество, в котором по достоинству оценят такую милую и способную девушку, как ты.

Тербранд повернулся и зашагал к лошади.

– Может быть, мы также сможем обсудить кое-какие дела, – бросил он через плечо.

Взгляд Миднайт упал на рыжую гриву лошади, к которой направился Тербранд. Или глаза обманывали ее, или это был тот самый скакун, которого Миднайт лишилась по пути в Арабель. Тербранд остановился и, повернув голову, взглянул на девушку. Миднайт медленно последовала за мужчиной, улыбаясь и кое-что замышляя. Возможно, Тербранд поможет Миднайт доказать этому глупому и властному Келемвару, что она не простушка, от которой можно отмахнуться. Да, Тербранду следовало бы поинтересоваться мыслями чародейки!

– Если начистоту, – продолжал наемник, – я намереваюсь поговорить о том деле, к которому отказался привлечь тебя этот подлец Келемвар. Хотелось бы разузнать о нем поподробнее.

Миднайт нахмурила лоб и произнесла заклинание забвения. У затылка Тербранда мелькнула легкая голубая вспышка, и он, дернув раздраженно головой, хлопнул себя по шее.

– Чертовы насекомые, – выругался он. – Так о чем мы сейчас говорили?

– Не помню, – ответила Миднайт.

– Странно, – удивился Тербранд, вскочил на коня и протянул руку Миднайт. Миднайт подпрыгнула и, ухватившись за его руку, удобно устроилась за спиной наемника.

– Странно? – переспросила она.

– Я не могу вспомнить, – пожал плечами Тербранд. – Впрочем, наверное, это было не так важно.

– Да, – подтвердила Миднайт и легонько пришпорила скакуна.

Жеребец резко бросился вперед, разрезая ночную мглу, и чародейке пришлось ухватиться за Тербранда.

– Отличный у тебя конь, – заметила она.

– Купил его всего неделю назад. Немного строптив, зато бесстрашен в бою.

Миднайт ухмыльнулась и похлопала жеребца но спине:

– Весь в хозяина, наверное.

Тербранд рассмеялся и опустил затянутую в перчатку руку на колено Миднайт, но тут же ее отдернул – конь рванул вперед, и Тербранду пришлось выбирать: либо крепче схватить поводья и остаться в седле, либо упасть.

«Существует ли такое заклинание, которое заставило бы мужчину не распускать руки?» – думала Миднайт. Хотя это не имело значения. Если сегодня вечером Миднайт решит, что общество Тербранда ей не подходит, а магия подведет, то верный нож всегда при ней.

А уж он-то ее никогда не подводил!

Она улыбнулась и немного расслабилась. После того, что она сотворит с Тербрандом, Келемвар просто не сможет ей отказать.

* * *

После бесплодных поисков мага Келемвар вернулся сердитым и усталым. Адон крепко спал. Разбудив его, Келемвар выяснил, что все прошло согласно задуманному плану. Гельзандат изготовил поддельные документы. Адон передал их воину, ползком забрался обратно в свою постель из смятых одеял, брошенных на пол, и сразу заснул.

Келемвар попытался узнать поподробнее о том, как прошла встреча Адона с торговцем и почему, собственно, жрец не остался ночевать в храме. Однако Адона, не желавшего давать никаких объяснений, пришлось оставить в покое. Тем более что яркие воспоминания о вечерах, проведенных на посту вместе с Адоном, и о его бесконечных славословиях своей богине и себе самому удержали Келемвара от расспросов: Адон непременно воспользовался бы случаем воздать почести Сьюн.

Прошло несколько часов, Келемвар уже погрузился в глубокий сон, когда Адон вдруг проснулся и обнаружил, что больше не может сомкнуть глаз. Священнослужитель побоялся обнаружить в своей скромной келье храма Сьюн вооруженных стражников, поджидающих его, чтобы препроводить обратно в тюрьму, а потому не решился возвращаться в храм. Адон был благодарен Келемвару за то, что воин великодушно позволил ему остаться, однако священнослужитель знал, что изливать чувства этому человеку бесполезно. И жрец решил, что отыщет какой-нибудь иной путь, чтобы выразить свою благодарность.

Конечно, он понимал, что перестраховывается. Ведь Мирмин позволила ему остаться в Арабеле до полудня. Но если ее настроение изменится, то Адон вполне может оказаться на плахе. Случай со служанкой из «Гордости Арабеля» научил его осторожности.

Адон одевался в полутьме комнаты Келемвара, стараясь не замечать окружающего хаоса. В его келье всегда царил строгий порядок, а комната Келемвара выглядела так, будто по ней пронесся ураган, разбросав оружие, карты, грязную одежду и остатки пищи. Судя по этому, Келемвар ни при каких обстоятельствах не допускал, чтобы служанки убирали его комнатушку.

Сообразив наконец, что следует попытаться забрать свои пожитки, Адон покинул гостиницу и, пугливо крадясь вдоль стен, направился к храму Сьюн. Добравшись до храма, жрец не обнаружил никаких признаков стражников и вошел внутрь, чтобы попросить приятеля-сьюнита собрать необходимые вещи. Разбуженный посреди ночи, сьюнит возмущенно обрушился на Адона, обещая свернуть ему челюсть. Но, узнав, что тот должен уйти, жрец разом смолк и даже решил помочь приятелю.

Когда сьюнит вернулся с собранными вещами, Адон первым делом удостоверился в том, что не забыл свой боевой молот – нужную вещь, судя по описаниям замка из рассказа Кейтлан. Вместе с пожитками Адон вернулся в комнату Келемвара в «Приюте Страждущих», расчистил небольшой участок на полу и, свернувшись клубком, уснул.

С первыми лучами солнца Кайрик разбудил спящих приятелей новостью о том, что и у него все прошло гладко. Келемвар быстро оделся и пошел управиться о состоянии Кейтлан. Он был приятно удивлен, застав девочку сидящей на кровати и уплетающей завтрак, только что поданный ей Зейлой.

– Келемвар! – воскликнула Кейтлан, завидев воина. – Когда мы выходим?

Келемвар понял предупреждающий взгляд Зейлы.

– Как только ты оправишься. И…

– А Миднайт с тобой? Я хотела спросить у нее кое-что, – тараторила Кейтлан. – Она чудо, правда? Такая красивая, умная, способная…

– Она не пойдет с нами, – перебил Келемвар и заметил, что лицо Кейтлан огорченно вытянулось. Девочка резко побледнела.

– Она должна пойти с нами, – потребовала Кейтлан.

– Есть и другие чародеи…

– Это мое дело, – сказала Кейтлан, и ее истинный возраст впервые дал о себе знать. – Ты возьмешь Миднайт, или никто из вас не пойдет со мной!

– Ты не понимаешь, – оправдывался Келемвар, потирая лоб рукой. – Зейла, объясни ей, что женщина не годится для подобных дел.

Зейла скрестила руки на груди:

– А ребенок, значит, годится?

Келемвар понял, что проиграл, и, вздохнув, уступил. Поиски нового мага или чародея прошлым вечером оказались бесплодными. Немногие проявили интерес к рискованному предприятию, да и те не годились. Так, один чародей даже спалил свой дом, пытаясь доказать, насколько он искусен в магии.

– Я мог бы попытаться найти ее, – сказал Келемвар, – но Арабель большой город. На это уйдет много времени.

– Тогда будем ждать, – отвернувшись, заявила Кейтлан.

– А как же твоя госпожа? – с подозрением спросил Келемвар. Лицо девочки снова обиженно вытянулось.

– Мы подождем совсем немного, – ответила Кейтлан.

Зейла вывела Келемвара из маленькой комнаты в коридор.

– Мои лечебные снадобья на месте, – сказала она.

– Я кто угодно, но только не вор, – ответил Келемвар. – Как ты думаешь, чем был вызван приступ?

– Незащищенность, изнеможение… ее организм совсем ослаб, стал восприимчив к болезням. Похоже, она исходила весь город, пытаясь найти защитника.

В это мгновение появились Адон и Кайрик. Они услышали последние слова Зейлы и немедленно присоединились к разговору.

– Как лестно, – сказал Адон. – Должно быть, она увидела в тебе что-то особенное, Келемвар.

– Скорей всего девочка просто отчаялась, и Келемвар оказался первым подходящим кандидатом, – заступилась за воина Зейла. – Она очень искренняя девочка, и вы узнаете обо всем на свете, когда разговорите ее.

Келемвар слегка вздрогнул. Что еще наболтала девочка Зейле? А если она раскрыла его тайну?

– У нас много дел, – сказал Келемвар и поманил за собой Кайрика и Адона.

Незаметно выйти из города представлялось сложной задачей. И Келемвар, и Кайрик вечером должны были нести службу. Кайрик мог бы тайком пробраться мимо городской стражи или перелезть через высокие стены, но огромный воин с ребенком да тщеславный жрец вряд ли смогут выскользнуть из города, не поднимая шума.

– Кайрик, сходи и купи одежду и еще что-нибудь на твое усмотрение, чтобы мы могли переодеться. Адон, попробуй найти Миднайт. Мы собираемся… мы должны договориться с ней. Я останусь здесь – закончу сборы и обдумаю план побега, – распорядился Келемвар, как только трое искателей приключений вышли на улицу.

Спустя час Келемвар чуть не столкнулся на пороге своей комнаты с двумя посланными Зейлой слугами, в руках у которых были мешки, набитые провизией. Кайрик и Адон во дворе с удивительной быстротой укладывали пожитки.

Завидев Келемвара, Адон ухмыльнулся и кивнул, указывая на Миднайт, выступившую из тени конюшен. Она вела в поводу великолепного коня с огненно-рыжей гривой. Келемвар пожал плечами, словно признавая свое поражение: воспоминание о лице Кейтлан и возможность потери обещанной награды замкнули ему уста.

– Ты играешь в азартные игры, Кел? – шутливо поинтересовалась Миднайт.

– Кажется, придется, – проворчал он. Миднайт вытянула руку, в которой держала огромный клок волос, похожих на паклю.

– Это подарок тебе от твоего дружка, – сказала Миднайт.

Келемвар сразу понял, что в руке Миднайт зажаты остатки шевелюры Тербранда.

– Он?..

– Очень расстроен.

Невольно на лице Келемвара появилась улыбка.

– Ты упомянула азартные игры?

– Считай это ставкой! Я хочу вступить в твою игру, – кивнула в ответ Миднайт.

На этот раз Келемвар рассмеялся, но его громкий, искренний смех сразу пресекся, когда взгляд воина упал на приготовленную для переодевания одежду, торчавшую из седельного мешка Кайрика. Келемвар сосредоточенно изучил содержимое мешка: парики, маски, которые с первого взгляда нельзя было отличить от человеческого лица, и несколько сильно поношенных старушечьих платьев.

Наконец появилась Кейтлан. Она выглядела оживленной и совершенно здоровой. Кейтлан поприветствовала Миднайт так, словно та была ответом богов на мольбы верующих. Затем девочка посмотрела вдаль, как будто пытаясь разглядеть, что творится за стенами Арабеля, и лицо ее внезапно посерьезнело.

– Нам нужно ехать, – властно сказала она. – У нас мало времени.

Миднайт посмотрела на Келемвара:

– Я помогу Адону собрать оставшиеся вещи, если ты не против.

Келемвар кивнул и взвалил на плечо мешок с масками, париками и платьями. Кайрик последовал за ним в гостиницу.

– Так куда же мы все-таки направляемся? – поинтересовалась Миднайт.

– В замок Килгрейв, – ответил Адон.

Миднайт пожала плечами и сняла плащ, чтобы тот не мешал. Голубая звездочка на груди девушки ярко блеснула в лучах солнца, когда Миднайт бросила плащ на спину своего скакуна.

Незаметная тень отделилась от темной стены конюшен, обернулась вороном и, промчавшись над головами искателей приключений, быстро затерялась среди крыш Арабеля.

## 4. ПРИРОДА СОШЛА С УМА

Две недели, прошедшие со времени Нисхождения, Бэйн упорно трудился. Необходимо было постоянно занимать себя чем-нибудь, дабы забыть о приносящем страдание бренном теле. Исследуя хрупкое и тленное убежище, в котором ему пришлось поселиться, Черный Властелин совершенно запутался в сложных устройствах механизма, дававшего ему возможность двигаться и говорить.

Сколько чудес можно было наблюдать на крошечных пространствах мозга! Бэйн испытал настоящий восторг, когда, сжав свое сознание до одной крошечной клетки, пустил ее по бесконечному потоку крови обследовать тело.

Поняв, что оказался в ловушке, Бэйн заставил себя забыть о попытках вырваться из оков. Он изолировал мозг от тела, в котором вынужден был поселиться, и постарался избавиться от всех проявлений человеческого разума, чтобы никогда и ни в чем не пойти на поводу у своей смертной оболочки. Прежде чудеса казались Бэйну-богу скучными и обычными, теперь же чудеса Уровней были ему недоступны, и следовало сосредоточиться на поставленной цели: вернуться на небеса и обитать там, как подобает богу.

В первые же дни пребывания Бэйна в Зентильской Твердыне правители города изъявили ему покорность и предоставили все свое имущество в его распоряжение. Бэйн был доволен успехом; чтобы воплотить в жизнь имеющиеся у него замыслы, ему требовалось столько человеческих жертв, сколько он мог захватить своей когтистой лапой.

Началось строительство нового храма Черного Властелина, и вскоре на месте прежних руин выросли временные стены, за которыми Бэйн собирал нужных ему людей. Хотя лорд Чесе, понимая, что его положение правителя города находится под угрозой, предложил передать всю власть Бэйну, бог решил остаться подле своего черного трона. Ему совершенно не хотелось утруждать себя повседневными городскими делами; главное, чтобы жители оставались преданными ему и готовыми принести себя в жертву по первому его зову.

Вскоре Бэйну начали сниться сны, и в сновидениях он видел Мистру, улыбающуюся в лицо страху и смеющуюся над Эо, предавшим богов их судьбе. Бэйн, насылатель ночных кошмаров, сам в конце концов стал их жертвой. За эту новую слабость он в очередной раз проклял свою плоть. И все же кошмар оказался полезным – Бэйн снова задумался над значением загадочного прощания Мистры с Уровнями.

И он решил, что стоит разыскать Мистру и выведать, почему она так спокойно отнеслась к гневу Эо.

На пятый день после Нисхождения Темпус Блэкторн, маг огромной силы, узнал, где находится Мистра. Бэйн опечатал двери Черного Храма, ведущие в личные покои бога, и перенес себя и Блэкторна в замок Килгрейв. У стен замка они обнаружили Мистру, обессилевшую и беспомощную. Может быть, она пострадала от неудавшегося заклинания, подумал Бэйн и посмеялся над ее неудачей.

Внезапно Мистра почувствовала присутствие Черного Властелина, стоявшего над ней, и произнесла изменяющее облик заклятие, предназначавшееся для ее аватары. В ночное небо взмыл сокол. Бэйн приказал Блэкторну следовать за волшебной птицей. Маг превратился в огромного черного ворона и полетел за соколом, но потерял его у самого Арабеля.

Когда богиню бросили в темницу замка Килгрейв, заключив в оковы из зачарованного огня, Бэйн почувствовал, как волна магической энергии прокатилась по комнате. Когда Мистра пришла в себя и попыталась разорвать цепи, пошатнулись даже тюремные стены из огромных каменных глыб.

И тогда Бэйн вызвал Страх, чтобы усмирить Мистру и сделать ее посговорчивее.

«Приди, Страх, я призываю тебя на Материальный Уровень, приди, как и раньше, и служи мне».

Подобно раскату грома, в глубине подсознания Бэйна прогремел ответ: «Я иду».

Появившаяся воронка красного тумана поднималась, закручиваясь в спираль и прорастая сотнями дрожащих, уродливых рук, жадно хватавших воздух перед богиней. Множество бледно-желтых пар глаз внезапно раскрылись и закружились в водовороте тумана, то уходя вглубь, то снова появляясь. Каждый глаз старался рассмотреть свою жертву с разных сторон. Наконец сквозь туман прорезалось множество пастей, зияющих бесконечно глубокой тьмой. Открываясь и вновь закрываясь, они издавали крики, схожие с воплями голодного.

Мистра узнала появившееся чудовище. Это был хайкешар, существо с другого Уровня, ненасытный пожиратель магии. Бэйн не сомневался, что с чудовищем удастся договориться. За помощь в переходе на Материальный Уровень монстр, в свою очередь, даст Черному Властелину столь необходимую ему силу. Поскольку хайкешар не усваивал всей магической энергии, Бэйн намеревался воспользоваться остатком непереработанной магии в своих целях.

Мистра оценивала обстановку. Неужели Бэйн оказался настолько глуп, что вступил в сговор с существом, известным своим вероломством?..

– Нам надо кое-что обсудить, – обратился к ней Бэйн, многозначительно поглядывая на хайкешара.

– Зачем ты держишь меня в тюрьме? – спросила Мистра.

– Я буду счастлив освободить тебя от оков, как только ты выслушаешь меня… И согласишься помочь…

– Продолжай.

– Я хочу создать союз богов, – продолжал Бэйн. – Присягни на верность мне и моему делу, богиня, и я освобожу тебя.

Несмотря на присутствие хайкешара, Мистра не смогла удержаться от смеха.

– Ты сумасшедший, – сказала она.

– Нет, – возразил Бэйн, – я просто расчетлив. – Он повернулся к чудовищу: – Она твоя. Но не забудь о нашем договоре.

«Я помню».

Сотня глаз уставилась на Мистру, и богиня не смогла сдержать крик ужаса.

Когда все закончилось, уродливое существо хихикнуло и втянуло сверкающие глаза, собираясь поспать после сытной трапезы. Поняв, что она жива, Мистра сильно удивилась, хотя боль еще мучила богиню даже в ее неопределенном, облакообразном состоянии.

Бэйн с проклятиями обрушился на чудовище, и существо, открыв несколько глаз, лениво выпустило облако иссиня-белого огня, окутавшее Черного Властелина. Через мгновение Бэйна затрясло от переполнявшей его украденной магической энергии.

– Довольно! – закричал он, и бело-голубое облако рассеялось.

– Так это ты во всем виноват, да? – спросила еле живая Мистра. – Ты выкрал Камни Судьбы. Я с самого начала подозревала тебя.

– Да, это я взял их, – подтвердил Бэйн.

Хайкешар тяжело рухнул на пол, втянул последний глаз и погрузился в глубокий, спокойный сон.

– Вместе с богом Миркулом, – добавил Черный Властелин.

– И ты не боишься гнева Эо? – спросила Мистра, и Бэйн почувствовал, как от нее яростно полыхнуло магией.

– Эо не властен надо мной, – ответил Черный Властелин, и смех его заполнил темницу.

С тех пор Бэйн неоднократно позволял хайкешару кормиться энергией Мистры: ведь магия богини воспроизводилась сама собой, подобно клеткам человеческого тела. И Бэйн получал долю этой силы – согласно условиям договора с чудовищем.

Всякий раз, пополнив запасы магии, Бэйн бродил по коридорам Нового Ахерона, бывшего замка Килгрейв, тоскуя по настоящему храму. К тому же ему не с кем было поделиться радостью победы: Блэкторн постоянно отсутствовал – либо присматривал за делами в Зентильской Твердыне, либо разыскивал следы магии, которую Мистра успела скрыть где-то в Королевствах незадолго до своего пленения. Горстка людей, оставленных Блэкторном для служения человеческому телу Бэйна, состояла из жалких представителей рода людского, которые не интересовали бога.

Сейчас бог Бэйн находился в одном из глубочайших подземелий замка Килгрейв. Он стоял, вперив взор в спокойные воды созданного им небольшого озерца, и говорил с богом Миркулом.

Большая часть подземелий была перестроена в соответствии с нуждами Бэйна, поэтому замок Килгрейв претерпел множество изменений с тех пор, как бог сделал его своим местом обитания. Черный Властелин пытался с помощью магии превратить помещения и коридоры в подобие Храма Страданий в Ахероне, но, как правило, его усилия оканчивались неудачей. Из-за неустойчивости магии все начинания Бэйна остались неосуществленными, хотя бог тщательно проговаривал каждое заклинание. Когда Бэйн начинал колдовать, он ощущал себя художником, который пытается писать картину без красок. В другие времена новый облик здания понравился бы Черному Властелину, но сейчас замок был напоминанием о том, чего Бэйн лишился, и поэтому его вид постоянно злил и раздражал свергнутого с небес бога.

– Чего ты добиваешься, истощая силы Мистры? – нетерпеливо спросил Миркул. – Твоя смертная форма способна вместить зараз лишь определенное количество энергии, и подпитку надо повторять снова и снова.

– Ты не улавливаешь сути, – ответил Бэйн. – Мы заключили союз, когда вместе выкрали Камни.

– Временный союз, – поправил Миркул. – И вряд ли он будет успешным. Посмотри, кем мы стали! Нечто меньшее, чем боги, нечто большее, чем люди. Какое место мы занимаем в Королевствах, бог Бэйн?

Бэйн взглянул на изнуренное, почти прозрачное лицо аватары Миркула и содрогнулся при мысли о собственном отвратительном обличье.

– Помни, кто мы по рождению, – ответил Бэйн. – Мы – боги, и не имеет значения, какие испытания посылает нам Эо.

Он покачал головой, но, поймав себя на мысли о том, что это чисто человеческий жест, остановился.

– Вспомни, Миркул, зачем мы взяли Камни.

Миркул почесал костлявый подбородок, и Бэйн едва не засмеялся. Напуганный вид бога Смерти, одолеваемого обычным человеческим зудом, смешил его. Черный Властелин вздохнул при этой мысли и продолжил:

– Мы выкрали Камни, веря, что Эо черпает из них свою силу и, лишенный такой возможности, уже не станет вмешиваться в наши дела.

– Мы верили в это, – печально проговорил Миркул. – Как же мы были глупы!

– Нет, мы были правы! – вскричал Бэйн. – Только подумай! Почему Эо до сих пор не вернул Камни назад?

– Хотелось бы знать, – ответил Миркул, прижав костлявые руки к груди.

– Думаю, что Эо просто не может этого сделать! – сказал Бэйн. – Возможно, теперь он бессилен. И поэтому он изгнал нас с Уровней! Значит, наш план удался и Эо напуган тем, что боги объединятся и восстанут против него. Вот почему Эо разбросал нас по Королевствам и сделал такими боязливыми, подозрительными и уязвимыми в бою.

– Да, но это только теория, – возразил Миркул.

– Факты подтверждают ее, – напомнил Бэйн. – И я уже взял первую пешку в этой игре.

– Мистра?

– С помощью ее силы вся магия Королевств подчинится нам! – рассмеялся Бэйн. Но он лгал. Если бы богиня обладала подобной силой, ее не удалось бы так просто заточить в темницу.

– А боги, которые не согласятся следовать твоему плану, будут порабощены или уничтожены? – протянул Миркул подозрительно. – И ты используешь для этого силу Мистры?

– Да, разумеется. Но мы ведь уже союзники. Зачем говорить об этом? – успокоил Миркула Бэйн.

– Действительно, – согласился тот.

– И я верю, что существует сила, способная изменить наше теперешнее состояние. Сила, спрятанная Мистрой где-то в Королевствах.

Миркул кивнул:

– Что ты собираешься делать дальше?

– Об этом позже, – ответил Бэйн. – Сейчас я должен заняться другими, не менее важными делами.

Миркул опустил голову, и его отражение исчезло с поверхности озерца. Но на самом деле Бэйн весьма смутно представлял себе, какими делами ему следует заняться.

Бог резко обернулся, когда в мрачное подземелье темницы влетел ворон и превратился в слугу Бэйна – Блэкторна.

– Господин, у меня важное донесение. Я уверен, что обнаружил в Арабеле человека, владеющего даром Мистры. Этот дар – медальон в виде голубой звездочки на шее у женщины.

Бэйн улыбнулся. Описанный Блэкторном медальон был очень похож на тот, который Мистра носила на Уровнях.

– Кроме того, – продолжал Блэкторн, – чародейка, которая носит медальон, направляется прямо сюда…

* * *

Адон первым покинул Арабель. Получасом позже Миднайт и Кейтлан последовали за ним, ведя с собой двух навьюченных лошадей. И, наконец, в полдень Келемвар с Кайриком, переодетые нищими старухами, успешно миновали городские ворота. Как и задумал Келемвар, друзья снова встретились на расстоянии часа езды от города. Сначала Келемвар хотел сжечь старушечьи одеяния, но, побоявшись, что дым могут заметить с башен Арабеля, приказал закопать платья.

Прошло еще полчаса, могучие стены Арабеля уменьшились, а затем и вовсе исчезли из виду.

В поле зрения не попадало ничего, кроме исхоженной дороги впереди да простиравшейся повсюду ровной поверхности земли. Далеко на севере виднелись горы и Перевал Гоблинов.

Поравнявшись с лошадью Кайрика, Келемвар хлопнул седока по спине. От удара Кайрика бросило вперед, и он с опаской посмотрел на Келемвара.

– Вот это жизнь, а, Кайрик?

«Каков человек, таковы и радости», – подумал Кайрик, однако все же ухмыльнулся и издал боевой клич. Келемвар поскакал вперед, а Кайрик задержался, чтобы проверить надежность веревок, которыми к его скакуну были привязаны две навьюченные лошади. Все оказалось в порядке.

Вскоре Кайрик сосредоточился на другом, более приятном зрелище – на стройных ногах Миднайт, крепко обхвативших бока лошади. Девушка ехала прямо перед Кайриком. Не раз Кайрик замечал, как чародейка с болезненной гримасой на прекрасном личике осматривается по сторонам. Адон, ехавший рядом, явно докучал ей бесконечным потоком любезностей и комплиментов.

«Видимо, своей речью священнослужитель пытается соблазнить Миднайт», – подумал Кайрик. Но это было не так. Адон просто-напросто предпочитал пустую болтовню окружавшей тишине и молчанию, причем он вовсе не возражал против того, что является единственным участником беседы. Возможно также, что Адон не желал оставаться наедине со своими мрачными мыслями.

Миднайт давным-давно пришла к такому же выводу. Чародейка чувствовала, что Адон чем-то обеспокоен, но ей надоело выказывать любезность, раз священнослужитель не желал говорить о природе своих страхов. Кроме того, следовало поберечь силы и поразмышлять о собственных проблемах, однако нежеланный спутник не давал девушке ни минуты покоя.

Когда ее терпение иссякло, Миднайт попыталась намекнуть Адону, что желает остаться одна. Намек не сработал, тогда она решила высказаться прямо:

– Адон, может, ты оставишь меня в покое?

Но, даже действуя напрямую, Миднайт не смогла отделаться от надоедливого поклонника.

– Истинная богиня! – воскликнул Адон.

– Если считаешь, что можешь бесконечно драть глотку, одаривая меня комплиментами, что ж, дери ее дальше.

– И так скромна!

– О Мистра, спаси меня и сохрани! – обратилась Миднайт к богине, глядя на небо.

– Жар самого сильного пламени стал бы холодом в сравнении…

Чародейка наконец обернулась и обратилась к Келемвару:

– Можно я убью этого человека?

Но Келемвар лишь помотал головой, явно наслаждаясь представлением. Рядом с ним ехала Кейтлан. Спор двух спутников явно взволновал ее.

– Ты не бойся, – сказал Келемвар девочке. – Доверься мне.

Кейтлан тихонько кивнула, не отрывая взгляда от темноволосой чародейки и жреца.

– И пылкий характер так подходит ее пламенеющему сердцу! – соловьем разливался Адон.

– Если сейчас же не замолчишь, увидишь, как будет пламенеть твое сердце! – зарычала Миднайт.

Так продолжалось, пока в воздухе не сгустилась предгрозовая духота, и хмурые облака не заволокли небо. Внезапно грянул гром, и теплый летний ливень обрушился на путешественников.

Адон продолжал жужжать, останавливаясь, время от времени, чтобы выплюнуть дождевую воду, но звуки разбушевавшейся стихии заглушали голос священнослужителя, превращая его слова в неразборчивое бормотание.

Миднайт запрокинула голову. Нежные прикосновения дождевых струй успокоили девушку, а когда непогода разыгралась сильнее, Миднайт закрыла глаза и предалась нахлынувшему со всех сторон спокойствию, которое вызвал в ней сильный ливень. Она улыбнулась, представив сильные, крепкие руки, массирующие ее виски, шею и плечи. В своем воображении чародейка рисовала руки Келемвара; они казались достаточно сильными, чтобы вырвать с корнями дерево, и одновременно достаточно нежными, чтобы утереть слезы ребенку. Конь Миднайт, встав на дыбы, вернул чародейку из забытья.

– Я отослал Адона назад. Пусть агитирует Кайрика вступить на путь Сьюн, – усмехнулся Келемвар.

Его длинные черные волосы прилипли к щеке, а серые полоски седины придавали ему такой вид, будто он надел шапку из меха скунса, скончавшегося от испуга. Миднайт сочла своим долгом сказать об этом воину, и он опустил голову, пробормотав под нос какие-то ругательства. Стараясь не обращать внимания на дождь, Келемвар продолжил разговор.

– Мы так и не договорились… – он запнулся и выплюнул воду, – о распределении наших ролей.

Миднайт кивнула.

– Ты, как женщина, возьмешь на себя приготовление пищи и другие обязанности по хозяйству.

Жеребец Миднайт вздрогнул, когда наездница ударила его по бокам сильными ногами и крепко вцепилась руками ему в шею.

– Как женщина? – разозлилась Миднайт, готовая уже воспользоваться заклинанием, выученным утром, чтобы превратить этого напыщенного осла, прикидывающегося воином, в нечто более соответствующее его характеру. Но чародейка вовремя вспомнила, как, находясь на службе в Отряде Рыси, последний раз готовила еду на всю компанию. После этого священнослужителю, который не притронулся к еде, пришлось потратить все свои лечебные заклинания на несчастных жертв ее стряпни.

– Кейтлан может помогать тебе. А мужскую работу мы разделим между собой.

Миднайт передернуло.

– Хорошо, – неохотно буркнула она.

– Вот и договорились! – победоносно заявил Келемвар и хлопнул коня Миднайт.

Скакун слегка повернул голову назад, словно не почувствовав удара, который, как предполагалось, должен был заставить жеребца пуститься во весь опор. Крепкая хватка Миднайт ослабла и сменилась на ласку.

Келемвар обернулся и заговорил с остальными путешественниками, а Миднайт попыталась понять, почему для нее было так важно пойти вместе с этими мужланами.

Неосознанно пальцы чародейки нащупали поверхность медальона, и она долго поглаживала голубую звездочку, наблюдая удивительный эффект, который произвел дождь на окружавшие их поля.

Одни участки представляли собой липкую грязь, тогда как другие затвердели, словно камни.

Местами поверхность земли покрылась маленькими трещинами, а кое-где появилась зеленая трава, росшая с неимоверной быстротой.

Сырая земля вдруг почернела, и мертвые деревья обросли молодыми ветвями, которые тянулись к небу, словно моля творца этого сумасшествия остановиться. С дрожащих ветвей свешивались полчища червей. Они разбухали до неимоверных размеров и лопались, превращаясь в кроваво-красные яблоки. Маленькие черные жучки закопошились возле плодов, затем раскрылись, становясь крошечными черными глазками, ярко блестевшими под проливным дождем.

Из земли корнями вверх вырастали великолепные молодые деревья; хрупкие ветви их крон еле удерживали стремившийся вверх ствол. Среди ослепительно зеленой листвы деревьев росли полупрозрачные розовые и золотистые плоды. Густая поросль янтарных корней устремилась высоко в небо, переплетаясь с новообразовавшимися ветками-корнями соседних деревьев. Наконец и ветви старых, погибающих деревьев высоко поднялись, образовав плотный свод.

Там, где мгновение назад не было ничего, кроме бесплодной земли, теперь стоял могучий лес, полный тайн и чудес. Над дорогой образовался навес из перекрещивающихся корней и веток, который становился все гуще и плотнее, так что окрасившееся в красный цвет небо почти исчезло из виду и дождь перестал капать на путников.

Путешествие по лесу, даже по дороге, изрядно замедлилось. Дорога и сама вскоре заросла деревьями, поэтому путникам пришлось спешиться и пробираться сквозь переплетение сучьев и веток.

– По-моему, мы совершенно заблудились, – пробурчал Кайрик, выбираясь из зарослей лиан на поляну.

– Это невозможно, – резко возразил Келемвар. – Дорога одна, она проходит мимо замка Килгрейв и идет дальше.

– Но мы ведь могли сбиться с пути, Кел. Кто знает? – сказала Миднайт. Она остановилась, чтобы помочь коню перепрыгнуть через корень, и вывела скакуна на поляну.

– Наверное, мы блуждаем кругами, – заскулил Адон.

Молчащий лес внезапно ожил. Зажужжали и застрекотали на своем непонятном языке насекомые. Треск крыльев слился с гулкими ударами лапок неизвестных существ, которые выползали из грузно висящих на деревьях коконов и делали первые неуклюжие шаги.

Но путешественники ничего не могли разглядеть в сгущающихся сумерках. Только через маленькие прорехи в пологе леса Миднайт видела, что кроваво-красное небо почернело. И дождь наконец прекратился.

Нагруженных поклажей лошадей что-то напугало, и Кайрик почувствовал, как натянулись веревки, когда привязанные к его седлу животные попытались освободиться от своих пут. Веревки с треском оборвались, и лошади, спотыкаясь, помчались в лесную чащу. Кайрик выругался и бросился за ними.

– Оставь их, – прокричал Келемвар.

Кайрик послушался совета и вернулся на поляну. Лес темнел, и оставшиеся кони настороженно прислушивались к звукам, раздававшимся совсем близко за деревьями.

Ржание сбежавших лошадей вдруг эхом разнеслось по лесу. Келемвар обнажил меч и подошел к Миднайт.

– Засада, старый трюк, – сказал он.

Шум усилился, превратившись в ровный гул.

– С давних пор всем воинам известно, что…

В дорожном мешке Кайрик отыскал свой перемещающий плащ и быстро накинул его на плечи. Казалось, его тело размножилось и появилось два десятка Кайриков-призраков – кто-то спереди, кто-то сзади, – и вскоре стало невозможно узнать, где настоящий Кайрик. Все были удивлены и восхищены этим зрелищем.

Даже Келемвара поразило действие плаща.

– Кайрик! Что происходит?

– Не знаю! Такого никогда не было!

Совсем близко среди деревьев замелькали пятнышки света, вспышки серебра и янтаря. Огни приближались, звуки становились громче, и Миднайт попыталась разгадать их истинную природу.

Ярко блестящие глаза.

Лязгающие зубы.

Корни и ветви над головами путников содрогнулись. Земля под ногами, казалось, извергла кровь, и Адон увидел огромные стаи огненных муравьев, выползавших из-под травы. Священнослужитель нечаянно наступил на холмик взрыхленной земли, откуда вывалила многочисленная армия насекомых и набросилась на ноги Адона. С криками он начал хлопать себя по лодыжкам, сбрасывая муравьев, и их тельца громко хрустели под ударами жреца.

Ближайшее к Кайрику дерево раскрылось, исторгнув наружу белолицего, мерзкого урода, обнаженного и покрытого черными пульсирующими венами, беспорядочно блуждающими по телу. Конечности этой неуклюжей твари выгибались и назад, и вперед; воздух наполнился звуками ломавшихся и рвавших плоть костей, когда целая дюжина уродов высыпала из-за громадных, черневших поодаль деревьев.

– Отпустить лошадей! – закричал Келемвар, и животные оказались предоставлены сами себе. Хорошо обученные и привыкшие к опасностям, скакуны все же держались неподалеку от хозяев.

Существо, приближавшееся к Кайрику, громко захохотало, его глаза провалились внутрь черепа и появились снова – уже на языке. Урод вновь втянул в себя глаза, и на этот раз они вылупились из бледной плоти его груди. Чудовищное создание приближалось, выдернув собственную руку, чтобы использовать ее в качестве оружия. Наконец оно набросилось на Кайрика. Когтистые пальцы вырванной руки судорожно сжимались и разжимались.

Прежде чем урод нанес удар одному из тенеподобных двойников Кайрика, бывший вор успел заметить, что опустевшее плечо монстра не кровоточит. Изловчившись, Кайрик ударил чудовище топором.

Келемвар стоял рядом с Миднайт, Кейтлан и Адоном, наблюдая за поединком Кайрика и белокожего существа. Услышав негромкое рычание, воин обернулся и увидел двух подкрадывающихся к ним желтых собак, каждая – с тремя головами и восьмью паукообразными лапами. Они распластались, готовясь к нападению.

– Адон! Миднайт! Быстро ко мне! Спина к спине! Нам нужно защитить девочку! – закричал Келемвар, и жрец с чародейкой немедленно последовали приказу, образовав треугольник с Кейтлан в центре.

– Кейтлан, присядь, обними колени и опусти голову. Старайся не смотреть вверх. Будь готова бежать, если мы погибнем.

Кейтлан беспрекословно исполнила все, что ей велели. В таком положении, выглядывая из-за ног Келемвара, она заметила собак, прячущихся в лесу, – некоторые из них затаились рядом с поляной, другие нападали на белокожих монстров. Один из псов-пауков выскочил на поляну, направляясь прямо к Кейтлан. Закрыв глаза, она опустила голову и начала молить свою госпожу о спасении.

Миднайт готовилась произнести заклинание защиты и тоже молилась об успешном исходе волшебства. Магические стрелы могли и не остановить зверье, но Миднайт не посмела использовать что-нибудь равное силе огненного шара, побоявшись, что огонь может обратиться на ее друзей и погубить их. Затем чародейка попыталась создать посох силы, заколдовав упавшую на землю ветку.

Только Миднайт успела договорить заклинание, как первый из псов бросился на нее.

С веткой ничего не произошло.

Еще мгновение – и Миднайт ощутила зловонное дыхание средней головы пса, и три пары челюстей широко раскрылись, намереваясь разорвать чародейку в клочья. Адон набросился на чудовище и сбил его с ног, не дав укусить Миднайт. Адон и пес покатились по земле, и собака свалилась в глубокую лужу грязи. Лежа на спине, она беспомощно била в воздухе лапами, пытаясь снова подняться.

– Миднайт, Кейтлан, в сторону! – закричал Адон, посмотрев вверх.

Второй пес-паук прыгнул на Келемвара сверху. Но воин успел присесть – подняв меч, он распорол брюхо животного, пролетавшего над его головой. Миднайт схватила Кейтлан за руку и дернула на себя – воин, увлекаемый напоровшейся на меч собачьей тушей, упал на то самое место, где они только что стояли.

Келемвар поднялся, извлекая клинок из тела пса. Чудище, угодившее в грязную лужу, затягивало вглубь. Воин подошел к животному и облегчил его участь, пронзив мечом. Перед смертью ужасное создание последний раз взвыло, и мертвое тело погрузилось в грязь.

Большинство псов-пауков, опасаясь смерти от меча Келемвара, с которой уже столкнулись их вожаки, держалось края поляны, нападая главным образом на белокожих уродов, появлявшихся из мертвых деревьев.

– Быстрее, Адон! Помоги Кайрику! – кричал Келемвар, когда еще одно человекообразное существо приблизилось к бывшему вору.

– Если ты что-то скрываешь, скажи, Кел, сейчас самое время! – прошептала вдруг Миднайт.

– Никогда не проси того, что не готова принять, – хрипло ответил воин и занял оборону – трое белокожих уродов, отбившись от собак, быстро приближались к нему.

Кейтлан стояла между Келемваром и Миднайт. Ни в коем случае нельзя было подпустить монстров к девочке…

Пробежав несколько метров, Адон натолкнулся на море дергавшихся частей тел, нагроможденных вокруг Кайрика, сражавшегося с одним из бледнолицых уродов. Заметив Адона, монстр оторвал себе голову и запустил ею в священнослужителя. Адон увернулся, и голова, обнажив огромные клыки, пролетела мимо. Затем жрец хватил молотом по когтистой руке, которая отделилась от туловища и парила в воздухе, намереваясь схватить Кайрика за горло.

От удара рука рассыпалась в пыль. Внезапный звук прерывистого дыхания и ощущение чего-то неизвестного и недоброго заставили священнослужителя обернуться. Оторванная от тела голова висела в воздухе, улыбаясь и демонстрируя пасть, полную острых зубов.

– Это не люди! – кричал Кайрик. – Они даже не живые! Это какой-то вид растений в человеческом обличье!

Голова, парившая возле Адона, издала странный звук, похожий на хихиканье.

Не отводя глаз от головы, Адон проворно отскочил назад и поднял молот. Голова бросилась на него, но священнослужитель отбил ее молотом, и она с громким стоном покатилась по земле.

Несколько мгновений спустя, отправив уродливую голову на тот свет, Адон увидел, что трое человекообразных существ, осмелившихся напасть на Келемвара, уже лежат на земле, разрубленные на куски. Однако из леса высыпали новые стаи монстров, пытаясь окружить Келемвара и Миднайт. Их острые как лезвия когти со свистом прорезали воздух.

Приказав своим товарищам держаться позади, Миднайт отыскала место, подходящее для чародейства. Она начала, и ее заклинания заглушили невнятное бормотание приближающихся уродов. Вдруг все увидели ослепительную вспышку, и град молний-стрел посыпался из ладоней чародейки, поражая монстров. Буйное действие магии казалось бесконечным, и Миднайт сама испугалась действия заклинания. Подобно кинжалам, дротики магического света пронзали монстров, и твари в замешательстве остановились.

Затем уродливые создания рассыпались в стороны. Они то рассеянно смотрели на небо, то друг на друга, после чего один за другим падали, и их плоть исчезала, теряя следы человеческого облика и открывая истинную природу этих существ. Корни прорезались сквозь их тела, врастая в землю, и через несколько мгновений все, что осталось от чудовищ, превратилось во множество черных и белых корней.

Миднайт опустила взгляд на свой медальон – несколько крошечных искорок яркого света блеснули на поверхности звездочки и исчезли. Чародейка почувствовала себя обессиленной.

Достигнутая победа оказалась недолговечной. Псы-пауки снова начали появляться из леса, надвигаясь на друзей. Их было больше, чем думал Келемвар, – на поляну вышли по крайней мере двадцать тварей.

Вдруг Миднайт заметила нечто фантастическое: размытое, движущееся пятно, размеры и очертания которого походили на лошадь со всадником. Всадник оказался совсем рядом, вращаясь с умопомрачительной скоростью вокруг всей компании. Миднайт показалось, что она очутилась в центре смерча. Внезапная желтая вспышка ослепила ее, и чародейка поняла, что этим всадником был Адон. Но как ему удалось такое?

Чародейка пришла в себя, когда Адон, прорвав защитное кружево, сотканное им вокруг товарищей, бросился на псов-пауков. Он вклинился в самую гущу стаи, размахивая боевым молотом, и косил им ряды растерявшихся тварей, словно пшеничные колосья серпом. Через несколько секунд псы убрались в лес.

Хотя опасность миновала, всадник продолжал преследование, пока не скрылся в лесу. Очевидно, Адон потерял контроль над вызванными им магическими силами.

– Клянусь Мистрой, этот несчастный станет виновником моей смерти, – пробормотала Миднайт и бросилась догонять священнослужителя.

Снова начался дождь, на этот раз – ледяной. Он просачивался сквозь полог леса. Миднайт почувствовала колкие прикосновения крошечных капелек на коже; ветер, дувший в лицо, пытался сбить чародейку с ног.

Сердце в груди священнослужителя судорожно билось, голова кружилась, но Адон упорно цеплялся за жизнь. Вдруг он понял, что перестал дышать. Его руки ослабли, выпустили поводья лошади…

Во время учиненного Келемваром тщательного досмотра имущества всех участников похода Адону удалось скрыть пузырек с зельем скорости. Жрец знал, что обманывать нехорошо, но, поскольку питье это он получил по милости Сьюн, значит, только мудрость богини заставила его совершить этот поступок.

Как бы там ни было, но когда возникла угроза нападения псов-пауков и Адон не получил никакого знака от своей богини, жрец решил взяться за дело сам. Он напоил зельем коня, но сам успел принять лишь несколько капель. Конь помчался вперед, маленький пузырек выпал из рук Адона, и жрецу пришлось побороться за свою драгоценную жизнь.

Теперь Адону, почти потерявшему сознание, явилось видение – прекрасное женское лицо появилось из водоворота ярких и красочных пятнышек. Женские руки протянулись к священнослужителю и коснулись его лица, нежно поворачивая его то вправо, то влево, словно любуясь теми достоинствами, которыми одарила его богиня Сьюн.

– По-моему, он не слишком пострадал, – сказала Миднайт.

Адон прищурился, и видение стало реальностью.

– Мне показалось, что передо мной предстала Сьюн, – сказал он.

– Такое впечатление, что ему последние мозги вышибло, – заметил Келемвар.

– И чему ты удивляешься? – съехидничал Кайрик.

Очертания окружающего мира внезапно прояснились, и Адон понял, что видит перед собой лица своих спутников. Вокруг по-прежнему стоял лес, хотя священнослужитель был совершенно уверен, что путь к замку лежит через пустынную равнину. Крошечные яркие лучики алого света проникали сквозь ветви деревьев, выглядевших весьма необычно.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru