Лайон Спрэг де Камп и Флетчер Прэтт
Математика волшебства

Глава 1

– Мяса, кусок! – распорядился Гарольд Ши.

– Филе, вырезку?.. – осведомилась официантка.

– А все равно – какой побольше, и не очень прожаренный!

– Гарольд, – вмешалась Гертруда Маглер, – что бы там ни случилось, пожалуйста, придерживайся рационального питания. Когда человек, не занимающийся физическим трудом, потребляет излишнее количество протеина...

– Физическим трудом?! – рявкнул Ши. – Да уж целые сутки прошли, как я чего-либо ел! И то это была крошечная тарелочка овсянки, прокисшей к тому же. А с той поры я подрался на дуэли с парочкой великанов, занимался акробатикой верхом на помеле, прокатился на волшебном першероне одного знакомого бога... Вот так-то: я жарился на солнце и замерзал, трясло меня и мотало, и пугали меня чуть не до смерти, и, клянусь молотом Тора, я просто хочу есть!

– Гарольд, ты... ты хорошо себя чувствуешь?

– Замечательно, куколка! И буду чувствовать себя еще лучше, если получу хоть немного жратвы. – Он снова обернулся к официантке. – Скоро там? Мяса!

– Послушай, Гарольд, – не отставала Гертруда. – Кончай! Ты выскакиваешь неизвестно откуда, наряженный в какие-то дурацкие лохмотья, рассказываешь дикие вещи, которым никто в жизни не поверит...

– Можешь не верить, что я выскочил неизвестно откуда, – заметил Ши. – Дело твое.

– В таком случае, не мог бы ты мне объяснить, что стряслось?

– Абсолютно ничего! Я не собираюсь это обсуждать, пока не проконсультируюсь с доктором Чалмерсом.

– Ну что ж, – проговорила Гертруда, – если ты занимаешь такую позицию... Уолтер, пошли в кино?

– Но... – опешил Уолтер Байярд. – Но я хочу послушать...

– Ты можешь хоть раз в жизни побыть джентльменом?

– Ох! Ну ладно, Герт. – Уходя, он бросил на Ши косой взгляд. – По крайней мере, ты не притащил с собой толпу девушек своей мечты.

Ши ухмыльнулся им вслед.

– Вот идет парень, который вечно меня подкусывал насчет какой-то там психологической атаки со стороны Герт, – заметил он, обращаясь к Чалмерсу. – Надеюсь, она теперь за него самого возьмется.

На лице Рида Чалмерса появилась слабая улыбка.

– Вы забываете... гм... что у Уолтера совершенно безотказно работают защитные механизмы.

– Это вы о чем?

– Когда давление становится слишком сильным, он может просто плюнуть и уйти.

Ши, не сдержавшись, фыркнул.

– Вы просто не представляете, что вы за... Ах, еда! – Он атаковал тарелку и с усердием змеи, заглатывающей жабу, запихнул в рот кусок мяса, которым подавилась бы и лошадь. По мере того как он работал челюстями, на лице его расплывалось выражение полнейшего блаженства. Чалмерс отметил, что при этом его коллега полностью игнорирует тот факт, что по меньшей мере половина посетителей ресторана, выпучив глаза, таращится на невиданное зрелище, которое являл собой молодой человек с длинной физиономией, наряженный в диковинные скандинавские одеяния.

– Несколько более... э-э... тщательное прожевывание пищи... – начал было Чалмерс.

Ши погрозил ему пальцем, с трудом проглотил очередной гигантский кусок и выговорил:

– За меня не волнуйтесь.

Время от времени набивая рот основательными порциями пищи, он постепенно поведал собеседнику историю своих похождений.

Чем больше Рид Чалмерс разглядывал и слушал своего молодого друга, тем большее замешательство выражалось в его кротких глазах.

– Боже ты мой! Это ведь уже третья порция! По-моему, они не совсем адекватно именуются здесь половинками. Вам... гм... плохо не будет?

– Это последняя. Эй, девушка! Будьте добры – яблочный пирог. Только не какой-то там кусочек! Я хочу целый. – Он повернулся к Чалмерсу. – В общем, этот призрак говорит: «Проваливай туда, откуда пришел» – и вот я здесь.

Чалмерс задумчиво произнес:

– Насколько я знаю вас, Гарольд, за вами действительно водится грешок преувеличения. Вы имеете склонность несколько приукрашивать факты, что несовместимо с истинно научной точностью. Однако я знаю также, что умышленная фальсификация вам несвойственна, поэтому я вам верю. Кроме того, весьма убедительным доказательством являются заметные перемены в вашей наружности и поведении.

– Я и вправду изменился? – спросил Ши.

– Ваша внешность свидетельствует о перенесенных физических испытаниях, а также о воздействии солнца и ветра.

– И это все?

Чалмерс задумался.

– Насколько я понимаю, вы наверняка желаете услышать, что присущий вам дух застенчивого нахальства превратился в подлинное чувство уверенности в себе?

– Ну... в общем...

– Люди, сознающие свои недостатки, всегда жаждут услышать о том, что в них произошли радикальные изменения, – продолжал Чалмерс. – На самом же деле такие изменения если и происходят со взрослыми людьми, то довольно медленно. За две недели всяк не случится такое сказочное чудо.

Подмигнув смущенному Ши, он добавил:

– Но не могу не признать, что какие-то перемены в структуре личности действительно произошли, и полагаю, в нужном направлении.

Ши рассмеялся.

– По крайней мере, теперь я научился понимать ценность теоретических выкладок. Если бы и вы туда угодили, мы б тогда точно раскрутили все эти несчастные законы скандинавских мифов по полной программе!

– Я... – начал было Чалмерс и умолк.

– Что?

– Ничего.

– Правда, – заметил Ши, – вы бы вряд ли выдержали такое путешествие с физической точки зрения.

– Думаю, что да, – вздохнул Чалмерс.

– А ваша парафизическая теория будь здоров как подтвердилась, продолжал Ши. – В том мире и впрямь действуют законы подобия и распространения – по крайней мере, магические заклинания, которые я составил на их основе, сработали.

Чалмерс откинул с глаз седую прядь волос.

– Поразительно! Да, я и в самом деле был почти уверен, что перемещение физического объекта в иную пространственно-временную структуру при помощи формальной логики – как вы там это прозвали? А, силлогизмобиль! – вполне возможно. Но все же это значительное потрясение – получить подтверждение столь... гм... вольных рассуждений экспериментальным путем!

– Конечно, кое-что и впрямь у нас есть, – согласился Ши. – Другой вопрос – что со всем этим делать?

Чалмерс нахмурился.

– Пока еще неясно. Совершенно иначе предстает вся картина мира. Это ни на что не похоже – разве что на некоторые восточные религии. Бесконечное множество миров, движущихся по параллельным, но совершенно различным пространственно-временным векторам... Но, как вы справедливо заметили, что со всем этим делать? Если я и опубликую результаты вашего эксперимента, все просто скажут, что у старого бедного Чалмерса... гм... просто крыша поехала.

И кроме того, стоит психологу-экспериментатору влезть в сферу физики...

Вспомните Оливера Лоджа? – Он поежился. – Для того чтобы представить удовлетворительные доказательства, остается разве что отправить оппонентов в какой-нибудь из параллельных миров. К сожалению, вряд ли приходится рассчитывать на то, что они там повстречают какую-нибудь Грую с горстью заколдованного снега в руке. Тогда вернуться они не смогут, а оставшиеся оппоненты только уверятся в своей правоте. Представляете, в чем сложность?

– Угу. Интересно, чем же кончилась битва? Может, стоило бы вернуться и узнать?

– Я бы не советовал. Рагнарек только начинался, когда вы покинули тот мир. Не исключено, что, вернувшись, вы обнаружите, что великаны победили и теперь заправляют там всеми делами. Раз уж вы так ищете приключений, есть множество других, и куда менее... – Голос Чалмерса прервался.

– Других – чего?

– Да так, я просто вслух рассуждаю. Я хотел сказать – теоретически достижимых миров. Пока вас не было, я как раз, и довольно небезуспешно, занимался разработкой структурной теории космологии множественных миров, и...

– Послушайте-ка, доктор Чалмерс, – прервал его Ши. – Мы оба слишком сведущи в психологии, чтобы с успехом водить друг друга за нос! У вас явно и еще что-то на уме – помимо всей этой парафизической математики.

– Гарольд... – вздохнул Чалмерс. – Я всегда считал, что лучше бы вам было пойти... гм... в коммерсанты там или политики, чем заниматься психологией. В теории вы позорно слабы, а как с ходу высосать из пальца диагноз поведенческой модели – так вы первый.

– Не увиливайте, доктор.

– Ну хорошо. Вы, наверное, уже подумываете вскоре отправиться в новое путешествие?

– Ну почему же, я ведь только вернулся, у меня не было еще времени строить планы... Минуточку! Уж не намекаете ли вы, что хотели бы присоединиться, а?

Рид Чалмерс скатал из хлебного мякиша аккуратный серый шарик.

– По сути дела, именно на это и намекаю, Гарольд. Вот он я – мне уже пятьдесят шесть, а ни семьи, ни близких друзей – за исключением вас, молодых людей из Гарейденского института. Я сделал – во всяком случае, я верю в то, что сделал – величайшее космологическое открытие со времен Коперника, однако же природа этого открытия такова, что его нельзя доказать, и никто в него не поверит. – Он слегка пожал плечами. – Работа завершена, но результат ее не принесет мне признания в этом мире. Так разве не могу я... гм... не могу позволить себе слабость попытать счастья в каком-нибудь другом?

Вернувшись вместе с Ши к нему домой и устроившись в его лучшем кресле, Чалмерс вытянул ноги и задумчиво потягивал хайбол.

– Боюсь, что ваш выбор Ирландии времен Кухулина* [1] не встретит моей полной поддержки. Жизнь там полна приключений, это верно – но варварская культура, сложная система всякого рода табу, нарушение которых влечет за собой наказание путем усекновения головы...

– А девушки? – запротестовал Ши. – Эти древнескандинавские блондинки с ножками, как у рояля – все они настолько напоминали мне Гертруду...

– Для человека моего возраста амурные приключения не особо привлекательны. Как партнеру в данном предприятии я вынужден напомнить вам, что, в то время как вы обладаете... гм... определенными физическими навыками, которые могут быть применимы где угодно, моя собственная значимость ограничивается областями, где интеллектуальные достижения способны оценить более достойно, нежели в древней Ирландии. Единственные люди, которые не были воинами и могли свободно передвигаться в те времена это менестрели, а я не умею ни слагать вирши, ни играть на арфе.

Ши едко ухмыльнулся.

– Договорились, девушек вы предоставляете мне. Но, наверное, все же вы правы – ну их к бесу, эту королеву Медб с Оссианом. – Он порылся среди книг на полках. – А как насчет этого?

Чалмерс посмотрел на протянутый ему том.

– «Царица фей» Спенсера? М-мм... – «Одна картина сменяется другой под звуки изменчивой мелодии» – так, по-моему, говаривал доктор Джонсон?

Безусловно, прекрасный и интересный мир, и лично я вполне мог бы занять там какое-то место. Однако боюсь, было бы не совсем уютно приземлиться во второй части книги, где рыцарям царицы Глорианы уже приходится довольно туго – словно то ли сам Спенсер охладел тогда к своим героям, то ли сюжет вырвался из-под его опеки и зажил своей собственной жизнью, как сплошь и рядом и случается. А я не уверен, что нам удастся достичь такой степени избирательности, чтобы попасть в строго рассчитанный эпизод сюжета. Взять хотя бы ваш недавний опыт – хотели попасть в Ирландию, а оказались в мире скандинавских мифов.

– Но, – запротестовал Ши, – когда отправляешься на поиски приключений, нельзя совсем избежать...

Тут он умолк, позабыв закрыть рот.

– По-моему, вы собирались сказать «опасностей», если я правильно понял, – произнес Чалмерс с улыбкой. – Честно признаться...

Ши вскочил на ноги.

– Доктор... Док! – выпалил он. – Слушайте: а почему бы и в самом деле не высадиться прямо в той заключительной части «Царицы фей» и не помочь рыцарям Глорианы вылезти из передряги? Вы же сказали, что разработали какие-то новые положения? Так мы там в самом выгодном положении будем! Вы только посмотрите, что я там понаделал перед Рагнареком с той ерундой, которой располагал!

– Экий неугомонный вы, Гарольд, – отозвался Чалмерс, правда, заинтересованно наклоняясь вперед. – И все ж таки это довольно... гм... заманчивый замысел – совершить в другом мире деяние, отвергнутое в этом. Не наполните ли еще разок мой стаканчик, покуда мы будем обсуждать детали?

– Ну, первая деталь, которую мне хотелось бы узнать, это что за новые теории вы там напридумывали.

Чалмерс приосанился и в манере лектора, выступающего перед большой аудиторией, начал:

– Насколько я себе это представляю, взаимоотношения между рассматриваемыми мирами можно проиллюстрировать на примере карандаша с параллельными гранями. Эти грани моделируют векторы, представляющие собой, разумеется, время. В результате мы получаем некую вселенную, некий универсум, который имеет шесть измерений – три в пространстве, один во времени и еще два, выражающие некие связи между одним миром данного универсума и другим. Вы должны достаточно разбираться в математике, чтобы быть в курсе, что так называемое «четвертое измерение» можно отнести к таковым лишь с той точки зрения, что время обладает поддающейся измерению характеристикой – подобно цвету или, скажем, плотности. То же самое можно отнести и к межмировым измерениям. И я готов утверждать...

– Тпр-ру! – перебил Ши. – А количество миров безгранично?

– Кхе-гм. Надеюсь, когда-нибудь вы все же избавитесь от привычки перебивать где надо и где не надо, Гарольд. Лично я не оставляю такой надежды. В данный момент мне представляется, что такое количество все же ограничено, хотя и весьма велико. А теперь разрешите мне продолжить. Итак, я готов утверждать, что та вещь, которую мы именуем «магией», представляет собой попросту... физику в некоторых из этих иных миров. И законы подобной физики должны распространяться и на то, что мы назвали межмировыми измерениями...

– Понятно, – опять перебил Ши. – Тот же случай, что и со светом, который способен распространяться в межпланетном пространстве, в то время как тому же звуку обязательно требуется посредник в виде воздуха или воды.

– Сравнение далеко не безупречно. Позвольте мне все же продолжить. Вам должно быть известно, насколько часто в тех же сказках описываются появляющиеся или исчезающие волшебным образом те или иные предметы. Подобный феномен легко поддается объяснению, если мы допустим, что так называемый колдун просто переносит эти предметы из другого мира или отправляет туда.

Ши сказал:

– Я сразу вижу одно возражение. Ежели законы магии на наш мир не распространяются, откуда же тогда о них узнали? Я имею в виду, как они попали в те же сказки?

– Вопрос вполне очевидный. Вы помните мое замечание о том, что галлюцинации душевнобольных могут объясняться раздвоением их личности между нашим миром и каким-то другим? То же самое в равной мере можно отнести и к составителям сказок, разве что в чуть меньшей степени. Естественно, касается это и любого писателя-фантаста – такого, скажем, как Дансени или Хоббард.

Когда он описывает какой-то странный несуществующий мир, то дает несколько искаженный вариант настоящего со своим собственным набором измерений, независимых от нашего.

В наступившей тишине Ши приложился к своему стакану. Наконец он спросил:

– А почему и мы не можем что-нибудь перемещать из своего мира и обратно в него?

– Как это не можем? Вы уже сами довольно успешно сумели переместиться из этого мира. Но, вероятно, определенное число этих параллельных миров просто более легко достижимы, нежели остальные. И как раз наш...

– Скорее всего, из крепких орешков?

– Кхе-гм. Да не перебивайте же, прошу вас! Да! Что касается такого измерения, как время, то я склонен считать, что мы способны путешествовать между мирами только под прямым углом к грани карандаша, представляющего собой пучок пространственно-временных векторов, если вас не коробит такая... несколько вольная аналогия. Однако очень похоже на то, что наши векторы имеют некоторую кривизну. И ход времени на внутренней кривой, откладываясь на внешней, должен оказаться другим – а именно, время там будет течь быстрее. Вспомните распространенную сюжетную линию многих сказок – герой прибывает в волшебную страну, проводит там три дня, возвращается и узнает, что отсутствовал три минуты или три года. Тем же явлением можно было бы объяснить и возможность перемещения в придуманный кем-то образ будущего. Это как раз тот случай, когда некое сознание перемещается по наружному искривленному вектору со скоростью, превосходящей ход времени по нашему собственному, внутреннему, вектору. В результате... Гарольд, вы успеваете следить за ходом моих рассуждений?

Стакан Ши с легким «пум» покатился по ковру, а из кресла послышалось подозрительное похрапывание. Усталость, наконец, все-таки взяла свое.

* * *

На следующие выходные Ши поехал в Кливленд. Близящийся старт второго путешествия во времени вызывал у него определенные опасения. Чалмерс старикан с мозгами, тут и сомневаться нечего. Теоретик он классный. Но увы – похоже, его больше интересует погоня за самой теорией, нежели ее практические результаты. Как-то покажет он себя в роли напарника, оказавшись в круговерти непредсказуемых опасных приключений – человек пятидесяти шести лет, с детства ведущий сидячий образ жизни и, как следствие, явно предпочитающий рассуждение опыту?..

Ладно, теперь уже так и так поздно что-то менять, – твердил себе Ши, входя в магазин готового платья компании «Монтроуз». Там он спросил чего-нибудь в средневековом стиле. Продавец, который, судя по всему, решил, что слово «средневековый» каким-то образом связано с пиратами, притащил целую охапку камзолов, штанов в обтяжку, разукрашенных перьями шляп и сапог с отворотами из тонкой желтой кожи. Ши в итоге выбрал костюм, который когда-то носил исполнитель главной роли в «Робин Гуде» Де Ковена. Правда, у того не оказалось ни единого кармана, но на такие случаи и существовали портные. Для Чалмерса он приобрел похожее обмундирование, хотя и несколько попроще и поскромней, а также монашескую сутану с привязным капюшоном.

Чалмерсу предстояло изображать кого-то вроде паломника или пилигрима персонаж, в роли которого, как они оба решили, он будет чувствовать себя наиболее уверенно.

Из предложенного магазином готового платья ассортимента оружия и доспехов ничего выбрать не удалось – все предметы оказались откровенно бутафорскими и кроме маскарада ни на что большее не годились. Цепная кольчуга, например, была связана из шерсти и покрашена потом алюминиевой краской, а пластинчатая составлена из кусочков жести не толще, чем от консервной банки. Мечи не обладали ни заточкой, ни закалкой, ни должным балансом. В антикварных лавках повезло ничуть не больше – здесь, в основном, торговали кавалерийскими саблями времен Гражданской войны. Ши решил остановиться на собственной фехтовальной шпаге. Клинок у нее был довольно жесткий, и если открутить защитный колпачок да как следует наточить кончик, то на первое время должно сойти, пока он не раздобудет чего-нибудь поприличней.

Но самая серьезная проблема, как поведал он Чалмерсу по возвращении, была связана с магическими формулами, которые они намеревались использовать, прибыв на место.

– Вы что, рассчитываете читать в Царстве Фей по-английски? У меня в Скандинавии это не прошло, – предостерег он.

– Я это предусмотрел, – отозвался Чалмерс. – Не забывайте, что математика – это... это язык универсальный, от слов не зависящий.

– Все это хорошо, только вот будут ли ваши математические символы обозначать то же, что и здесь?

– Взгляните на эту бумажку, Гарольд. Зная начала формальной логики и посмотрев на это своеобразно проиллюстрированное уравнение, где слева изображено одно яблоко, а справа – несколько яблок, я сразу могу понять, что оно означает, а именно: «Яблоко относится к множеству, или классу, яблок». Таким образом, мне сразу становится ясным значение символа в форме подковы, стоящего посередине: «То-то является элементом такого-то класса».

– Вы и впрямь думаете, что это сработает? Но скажите: откуда нам знать, что мы окажемся в той самой части мира Царства Фей?

Чалмерс пожал плечами.

– Раз уж на то пошло, откуда нам знать, что мы не попадем на территорию легенд и мифов Древней Греции? Законы, которые лежат в основе данного метода перемещения, еще только предстоит выработать. Пока же нам остается лишь покрепче взяться за руки, хором зачитать формулы и надеяться на лучшее.

Ши ухмыльнулся.

– А если и не сработает, то и черт с ними! Ну, по-моему, мы готовы.

Он сделал глубокий вдох.

– Если Р равно не-Q, Q включает в себя не-P, что равносильно либо утверждению Р, либо Q, но не обоим одновременно, но если не-Р не является частью не – Q... Войдите, миссис Лэд.

Домохозяйка Ши открыла дверь и заодно открыла было рот, собираясь что-то сказать. Но это «что-то» так и не последовало. С разинутым ртом она уставилась на парочку респектабельных психологов, стоящих бок о бок посреди комнаты в средневековых нарядах с рюкзаками за спиной. Взявшись за руки, в свободных руках они держали какие-то бумажки. Чалмерс зарделся от смущения.

Ши как ни в чем не бывало поклонился.

– Мы проводим один эксперимент, миссис Лэд. Некоторое время нас, скорее всего, не будет. Если мистер Байярд станет нас спрашивать, впустите его и передайте, что он может просмотреть бумаги в правом верхнем ящике. И отправьте, пожалуйста, вот это письмо. Спасибо.

Чалмерсу он объяснил:

– Это Герт. Пишу, чтоб не тратила зря деньги, посылая на наши розыски Джонсона.

– Но, мистер Ши... – начала было домохозяйка.

– Прошу вас, миссис Лэд. Можете посидеть и посмотреть, если хочется. Поехали, доктор – вывод, связанный с отношениями между двумя классами, может быть извлечен даже в том случае, если доказательство относится лишь к части некоего третьего класса, с которым связаны оба предыдущих. Вне зависимости от того, истинные или ложные суждения относятся к некоему классу, он может рассматриваться аналогично всему тому, что, по некоему утверждению, содержится в том классе...

Обширный бюст наблюдавшей за происходящим миссис Лэд взволнованно колыхался, глаза все больше вылезали на лоб. Материала для пересудов со знакомыми кумушками набрала она уже на месяц, вперед.

Пуф-ф! Произошло некое движение воздуха, от которого затрепыхались бумаги на столе и из пепельниц полетел пепел. Испуганно подобравшись, миссис Лэд протянула трясущуюся руку туда, где только что находились оба ее дико вырядившихся постояльца.

Рука ее провалилась в пустоту.

Глава 2

Чалмерс заговорил первым.

– Потрясающе! Честное слово, не думал, что это так просто!

– Угу. – Ши огляделся, подняв голову и принюхиваясь. – По-моему, очень похоже на самый обычный лес. Слава богу, хоть не такой дубак, как в прошлый раз.

– По-моему... по-моему, тоже. Хотя я, скажем, далеко не уверен, что могу с уверенностью сказать, какой породы вон то дерево.

– Я бы его определил, как что-то вроде эвкалипта, – отозвался Ши. – Значит, климат должен быть сухой и теплый. Но взгляните, где расположено солнце. Дело, похоже, к вечеру, так что лучше бы нам пошевеливаться.

– Голубчик вы мой, да разве я против? В какую сторону вы полагаете направиться?

– Понятия не имею, но попробую выяснить.

Ши сбросил рюкзак и полез на ближайшее дерево. Вскоре сверху послышался его голос:

– Особо ничего не видать. Хотя минуточку – вон там какой-то склон.

Чуть не оступившись, он махнул рукой и, осыпаемый дождем из ободранной коры и листьев, соскользнул вниз.

Они быстро направились в сторону неведомого, склона в надежде обнаружить речную ложбину, вдоль которой вполне могли повстречаться какие-нибудь признаки человеческого жилья. Где-то через полмили их внезапно остановил некий скребущий звук. Осторожно, на цыпочках, прокравшись вперед, они выглянули из-за листвы. О дерево терся рогами огромных размеров пятнистый олень. Заслышав их, он вздернул голову, то ли чихнул, то ли фыркнул, и грациозно ускакал прочь.

– Если он только сбрасывает кожицу с рогов, то, должно быть, сейчас либо конец лета, либо начало осени, – заметил Ши.

– А я и не знал, Гарольд, что вы настолько разбираетесь в лесных премудростях!

– Да ладно вам, док... Доктор, у меня и вправду есть кое-какой опыт. А это еще что?

«Оу-воу!» – донеслось до них откуда-то издали, какое-то странное, чуть ли не музыкальное ворчание, будто кто-то случайно зацепил струну «до» на виолончели.

Чалмерс поскреб подбородок.

– Весьма похоже на льва. Как-то я не рассчитывал столкнуться в здешних краях со львами.

Рык послышался снова, на сей раз несколько громче.

– Не зарекайтесь, доктор, – сказал Ши. – Если вы как следует читали Спенсера, то должны знать, что львов тут как собак нерезаных, не считая всяких верблюдов, медведей, волков и зубров, равно как и таких представителей человеческой фауны, как великаны и сарацины. Не говоря уже о Звере-Крикуне, который и сам по себе страшилище, каких свет не видал, да еще и забалтывает людей до смерти. Меня сейчас больше заботит, что львы умеют лазить по деревьям.

– Господи помилуй! Не знаю уж, как там львы, но боюсь, что сам-то я в этом деле не мастак. Давайте-ка поспешим.

Они быстро зашагали через лес – лес, который то и дело перемежался открытыми полянами, поросшими низким кустарником, и был изрезан неведомо куда ведущими тропинками. Под порывом легкого ветерка у них над головами зашелестели листья. Вновь донесся кашляющий рык льва, и Ши с Чалмерсом, не сговариваясь, помчались рысью. Вскоре, обменявшись взглядами, они опять перешли на шаг.

– Вообще-то полезно в моем возрасте, – отдувался Чалмерс, малость... уф-ф... поупражняться подобным образом.

Ши ухмыльнулся уголком рта. Они вышли на край луга, который простирался на полсотни ярдов вниз по склону холма. За деревьями на дне ложбины, судя по всему, и скрывалась речка. Ши еще раз вскарабкался на дерево, дабы обозреть окрестности. За рекой, за ее широкими, отмелыми берегами стоял замок, издали казавшийся совсем маленьким и ярко-желтым в лучах заходящего солнца. Над крошечными башенками лениво трепыхались флажки. Ши громко известил об этом стоящего внизу Чалмерса.

– Вы можете разобрать, что там изображено на флажках? – задрав голову, крикнул Чалмерс. – Я раньше... я не так уж плохо разбираюсь в геральдике? Было бы разумней сначала хоть что-нибудь выяснить о характере этого заведения.

– Ни черта не разобрать, – ответил Ши и полез вниз. – Ветра почти нет, а они слишком далеко. Как бы там ни было, лучше попытать счастья в замке, чем угодить льву на ужин. Пошли.

* * *

С теми же интонациями, с какими диктор на вокзале объявляет, что скорый поезд на Ист-Чикаго, Лапорте и Саут-Бенд прибывает на восемнадцатый путь, чей-то голос провозгласил:

– Кто вступить желает в замок Колтрокский?

Никого не было видно, но глаза путешественников уловили на одном из выступающих балкончиков, где цепи подъемного моста уходили в стену, какое-то металлическое поблескивание. Ши провопил заранее отрепетированный ответ:

– Путники, а именно Гарольд Ши, джентльмен и сквайр, и Рид Чалмерс, паломник!

Интересно, что бы они сказали насчет «джентльмена», – подумал Ши, если бы узнали, что мой папа служил главным бухгалтером на консервной фабрике?

Назад прилетел ответ:

– Для героев и дам лишь сей замок! Паломник святой может войти именем божьим, джентльмен же не будет допущен сюда, ежели не сопровождает его прекрасная дама, ибо таков обычай сего замка!

Ши с Чалмерсом обменялись взглядами. Последний счастливо улыбался.

– Потрясающая избирательность! – пробормотал он. – Попали в самую точку – как раз в самое начало четвертой книги Спенсера...

Тут голос его увял, а лицо вытянулось.

– Я не совсем представляю, как поступить с вами, если...

– Валяйте входите. Мне приходилось ночевать под открытым небом.

– Но...

В этот самый момент сдвижная решетка ворот замка заскрипела, и оттуда кубарем вылетел какой-то человек в доспехах, судя по всему, получивший увесистого пинка под зад. Прогремел издевательский хохот. Вслед за ним в открытый проем ворот пропихнули лошадь. Подобрав поводья, человек направился к ним. Ростом он был невысок, с коротко подстриженными волосами. Шрам, пересекающий угол рта, скорбно вытянулся.

– Привет, – сказал Ши. – Тебя что, вышибли?

– Зовусь я Хардимур. Увы! Уж ночь на дворе, а будучи без дамы, выставлен я с пира веселого на произвол судьбы. – Он криво улыбнулся. – А как зовешься ты? О нет, поведай мне об этом немного погодя, ибо узрел я, что приближается сюда мой обед и ночлег, восседая на спине скакуна резвого!

Путешественники вслед за Хардимуром обернулись в направлении его взгляда. Через ровный луг скакали две лошади, неся на себе рыцаря в доспехах и его даму. Дама, бочком восседающая в седле, была разодета в пышные, со множеством хвостов, и довольно непрактичные на вид наряды.

Коротышка-рыцарь взлетел в седло с легкостью довольно удивительной, если учесть вес понавешанных на него скобяных изделий.

– Защищайся, о рыцарь, или сразу откажись от своей дамы! – завопил он, с лязгом захлопывая забрало.

Лошадка поменьше, та, что с дамой, шарахнулась в сторону. Ши аж присвистнул, когда получше разглядел всадницу – стройную, бледную девушку, нежный изгиб бровей и вообще все черты лица которой были столь безупречны, будто сошли со старинной камеи. Второй всадник, не произнеся ни слова, сорвал со своего щита матерчатый чехол, открыв черное поле, на котором яркими серебряными точками выделялись наконечники сломанных копий. Вперед он выставил длинную черную пику.

Зубцы замковых башен облепили головы зевак. Ши почувствовал, что Чалмерс тянет его за рукав.

– Этот сэр Хардимур сейчас заработает по первое число, – зашептал пожилой психоаналитик. – Чернь, усыпанная обломками копий, – герб Бритомарты!

Ши наблюдал за рыцарями, пустившими своих коней в тяжелый галоп.

Ба-бам! – грохнули копья о щиты, рассыпая в сумерках искры. Голова выставленного из замка коротышки резко откинулась назад, ноги взлетели вверх и, перекувырнувшись в воздухе, он воткнулся головой в землю и покатился по ней со звоном, какой производит тридцатифутовая цепь, сброшенная на чугунную крышку канализационного люка.

Приезжий рыцарь натянул поводья, развернул лошадь и шагом поехал назад.

Ши с Чалмерсом бросились туда, где распластался сэр Хардимур. Вид у того был крайне плачевный, но коротышка, похоже, подавал признаки жизни. Пока Ши неловкими пальцами возился с застежками шлема, он с обалдевшим видом приподнялся и помог их расстегнуть, после чего глубоко вздохнул.

– Пречистая дева! – заметил он с унылой ухмылкой. – Стаивал я в сече и перед самим Бландамуром Железной Рукой, но удара столь жестокого в жизни еще не получал!

Он поднял взгляд на сразившего его рыцаря, который тем временем приблизился к ним.

– Не рассчитал я, как видно, своих амбиций! Так кому же обязан я удовольствием ночь провести под пение сверчков?

Его противник откинул забрало, открыв свежее юное лицо.

– Могу заверить тебя, – произнес он звонким высоким голосом, – что столь знатному и благородному рыцарю, как ты, о юный сэр, не придется ночевать среди сверчков и прочих страшилищ, ибо в силах моих помочь тебе. Эй, стражник!

Из-за решетки ворот высунулась голова охранника.

– Ваша милость!

– По-честному ли завоевано мною право вступить в замок Колтрокский в качестве рыцаря вон той дамы?

– Истинная правда!

Рыцарь поломанных копий на аспидном поле обеими руками ухватился за свой шлем и сдернул его с головы. Словно брызнувшие из-за тучи солнечные лучи, рассыпались из-под него длинные золотистые локоны, струясь до самого его... то есть ее пояса.

Ши услышал за спиной кудахтанье Чалмерса:

– Я же говорил, что это Бритомарта!

Теперь он и сам вспомнил, что Бритомарта была в «Царице Фей» той самой юной воительницей, которая могла запросто побить львиную долю противников мужеского пола.

А она тем временем продолжала:

– А теперь заявляю я, что являюсь дамой того доброго рыцаря, который потерпел пораженье, и поскольку есть теперь у него дама, имеет он право войти.

Стражник озадаченно поскреб подбородок.

– Момент, без сомненья, весьма тонкий! Ежели являешься ты ее рыцарем и при этом его дамой – то как она может быть твоей дамой, а он твоим рыцарем? Подумать только! Голову даю на отсечение, что случай этот из тех, что и сам сэр Артегаль не распутал бы до скончанья дней своих! Входите же, все трое!

– Пардон, мисс, – вмешался Ши, – а нельзя ли и мне к вам присоседиться – скажем, в качестве кавалера вашей подруги?

– Не можно, сэр, поступить тебе так, – ответила она довольно надменно. – Ничьей не будет она дамою, покуда не верну я ее законному супругу, ибо она – та самая леди Аморета, что похищена была коварно из супружеских объятий колдуном Базираном. Ежели желаешь ты стать ее рыцарем, испробуй на себе судьбу сэра Хардимура!

– Хм-м, – задумался Ши. – Но вы-то сами собираетесь войти в качестве дамы Хардимура?

Все закивали. Он обернулся к упомянутому.

– Будь у меня лошадь и все причиндалы, сэр рыцарь, я бы с тобой по полной программе сразился за право стать кавалером мисс Бритомарты. Но при таком раскладе вызываю тебя на поединок пешим ходом – на мечах и безо всяких там доспехов.

На иссеченной шрамами физиономии Хардимура отразилось изумление, сменившееся чем-то вроде удовольствия.

– Вообще-то вызов сей из странных... – начал он.

– Хотя и не из неслыханных, – перебила его величавая Бритомарта. – Помнится мне, сэр Артегаль бился раз таким же манером с тремя разбойниками.

Чалмерс опять тянул Ши за рукав.

– Гарольд, я полагаю, что более неразумного...

– Ш-ш! Я знаю, что делаю. Ну так как, сэр рыцарь?

– Годится!

Сэр Хардимур торопливо выбрался из своего стального кокона и шагнул вперед, неуверенно нащупывая ногами мягкую траву, по которой привык разгуливать исключительно в металлических ботинках.

Топнув ногой, Хардимур пару раз взмахнул мечом, держа его обеими руками. Потом он перебросил его в одну и двинулся к Ши. Тот спокойно поджидал, балансируя в фехтовальной стойке. Хардимур нанес пару пробных ударов, которые Ши легко парировал, после чего, почувствовав, что держится на ногах достаточно уверенно, взмахнул мечом уже с куда более серьезными намерениями. Ши подобрался и сделал резкий выпад, метясь в открытую правую руку Хардимура. Промахнувшись, он отскочил назад, прежде чем меч рыцаря успел опуститься, сверкая красными бликами закатного солнца.

Как только клинок оказался внизу, Ши отбил его в сторону, внимательно следя, чтобы тяжелый меч не сошелся с его тонкой шпагой под прямым углом.

Хардимур опять пошел в атаку, намереваясь с размаху обрушить меч прямо на голову Ши, но тот быстро поднырнул под него и кольнул Хардимура в руку прежде, чем тот успел отпрянуть. Ши услышал взволнованное сопение Чалмерса и подбадривающее замечание Бритомарты: «Ловко проделано, ох и ловко!»

Хардимур снова попер вперед, размахивая мечом. Ши парировал, сделал выпад, промазал еще раз, но стойку сохранил и, отступая, как следует продырявил рыцарю руку. Тонкий, как игла, клинок вошел в мышцы, словно в масло. Бритомарта захлопала в ладоши.

Ши выдернул клинок и отскочил, по-прежнему держа перед собой подрагивающую шпагу.

– Ну что, довольно? – поинтересовался он.

– Клянусь стигмами Христа, нет! – проскрежетал Хардимур. Рукав его рубахи окрасился алым, сам он обливался потом, но выглядел еще вполне угрожающе.

Слегка поморщившись, он взмахнул мечом, держа его обеими руками. Шпага тут же метнулась вперед, распоров уже основательно набухший от крови рукав.

На мгновенье он нерешительно замер, а потом выставил меч перед собой, пытаясь перенять фехтовальную стойку Ши. Пару раз Ши со звоном отбивал неприятельский клинок вбок, а затем, связав его приемом, известным под названием «октава», сделал быстрый выпад. Хардимура спасло только то, что как раз в этот момент он оступился, чуть не упав на спину. Ши последовал за ним. «Фик-фик-фик!» – посвистывал тонкий клинок. Глаза перепуганного Хардимура бегали за ним, как зачарованные. Он попытался было отразить повторный укол, но был уже неспособен управляться со своим тяжеленным клинком. Ши заставил его беспорядочно отступить, спровоцировал открыться и выбросил руку со шпагой вперед. Он едва успел остановить наверняка смертельный удар, так что острие клинка лишь слегка коснулось груди коротышки. Хардимур шагнул назад, но нога его не встретила никакой опоры.

Руки его взметнулись вверх, а меч, крутясь в воздухе, полетел назад и плюхнулся в ров. Вслед за ним, подняв тучу брызг и разведя огромную волну, последовал и сам сэр Хардимур.

Когда его физиономия, вся облепленная тиной, показалась на поверхности.

Ши уже стоял на коленях у края рва.

– Бульп... пуф-ф... уф!.. помогите! – завопил Хардимур. – Я плавать не умею!

Ши протянул ему посох Чалмерса. Вцепившись в него, Хардимур выбрался на сушу. Едва поднявшись на ноги, он обнаружил, что неугомонная шпага опять подрагивает прямо у него перед носом.

– Ну так как, сдаешься? – поинтересовался Ши.

Хардимур подслеповато моргнул, выплюнул изо рта воду и преклонил колено.

– Прошу пощады, – неохотно выдавил он, тут же добавив:

– Проклятье! В следующий раз я обязательно сражу тебя, мастер Гарольд!

– Но сейчас-то победил я, – заметил Ши. – В конце концов, я тоже не большой любитель спать со сверчками!

– Очень рад я, что не придется тебе ночевать подобным манером, – совершенно искренне отозвался Хардимур, ощупывая поврежденную руку. – Дважды повержен был я с позором на глазах благородных дам и господ из замка Колтрокского, и горечь разлилась на сердце моем. А потом, лишился я дамы!

К разговору присоединился Чалмерс:

– А нет ли в замке каких-нибудь особых правил впуска для инвалидов или вообще терпящих бедствие?

– Представляется мне, что это как раз для меня. Хворые или увечные рыцари могут войти в него и оставаться до тех пор, покуда полностью не оправятся.

– А это мысль! – сказал Ши. – У тебя рука и за пару месяцев не заживет.

– Не исключено, что в результате купания вы еще и подхватили насморк, – внес предложение Чалмерс.

– Благодарствую, о почтенный паломник! Не исключено, что и подхватил.

В порядке эксперимента Хардимур чихнул.

– Побольше чувства! – посоветовал Ши.

Хардимур последовал этому совету, разразившись надсадным кашлем.

– Горе мне, иссушает меня лихорадка! – завыл он, подмигивая. – О добрые люди из замка, бросьте мне хоть какие-нибудь лохмотья завернуться, ибо погибаю я окончательно! О-о-оу!

При этом он весьма натурально рухнул на землю. Они дружно подхватили его и, поддерживая со всех сторон, поволокли к подъемному мосту. На сей раз у стражника возражений не возникло.

Глава 3

Как только они миновали сдвинутую наверх решетку ворот, послышалось дудение трубы. Она испустила четыре ноты, на последнюю из которых у трубача, видно, не хватило воздуху в легких. Когда путники вступили в мощеный двор замка, их сразу облепил целый рой мальчишек-пажей, наряженных в яркие разноцветные костюмы. Болтали они без передышки, но дело свое, похоже, знали. Разбившись на пары, они тут же присоединились к каждому из гостей и повели их ко входу в высокое, сложенное из серого камня здание, которое возвышалось на противоположной стороне двора.

Ши тоже взяла на буксир пара юнцов, глазевших на него с полнейшим восхищением. На каждом из них были средневекового кроя штаны в обтяжку, с одной штаниной красной, а другой белой. Когда под их руководством он принялся взбираться по винтовой лестнице, один из мальчуганов пропищал:

– Так вы всего лишь оруженосец* [2], сэр?

– Ш-ш! – вмешался другой. – Где твои манеры, Бевис? Сам лорд еще и слова не вымолвил!

– Да-да, верно, – откликнулся Ши. – Да, я всего лишь оруженосец. А почему, кстати?

– Потому что Вы так здорово фехтуете, почтенный сэр. – Вид у мальчишки стал задумчивый. – А вы мне как-нибудь покажете тот фокус, как выбить вражеский клинок, почтенный сэр? Я мечтаю зарубить какого-нибудь колдуна.

Наконец они добрались до входа в длинную комнату с высоким потолком, в углу которой стояла огромных размеров кровать с пологом на четырех столбиках. Один из пажей забежал вперед и, опустившись на колени перед креслом со скрещенными ножками, торопливо протер его, дабы Ши мог усесться.

Когда Ши расположился в кресле, другой отстегнул его пояс со шпагой, а первый выбежал из комнаты. Через мгновенье он уже вернулся, таща большой медный таз, над которым поднимался пар, и перекинув через руку полотенце.

Ши догадался, что ему предлагают вымыть руки. Они и впрямь в этом здорово нуждались.

– От имени Колтрокского замка, – произнес маленький Бевис, – приношу вашей светлости глубочайшие извинения за то, что не могу предложить ей ванну. Но обеденный час уж столь близок...

Тут его прервал ужасающий рев множества труб, большей частью фальшивящих и дудящих, что называется, кто в лес, кто по дрова. Подобная какофония могла по меньшей мере возвещать о наступлении нового года.

– Трубят на обед! – переполошился паж, к некоторому смущению Ши вытирая ему руки. – Пойдем!

За стенами замка уже стемнело. На винтовой лестнице, по которой они совсем недавно поднимались, было темно, как в сундуке. К счастью, паж вел его за руку. Мальчуган уверенно спустился вниз и пересек небольшой зальчик, на стене которого из железного гнезда торчал один-единственный факел.

Распахнув двери, он тонким голоском объявил:

– Мастер Гарольд де Ши!

Помещение, которое открылось их взорам, оказалось просторным – по меньшей мере пятидесяти футов в длину и примерно столько же в ширину, и было довольно неважно – конечно, по американским меркам – освещено вперемежку понатыканными по стенам факелами и тонкими свечками. Ши, который совсем недавно побывал в куда более мрачно иллюминированном обиталище посредника Сверра, счел освещение достаточным, чтобы разглядеть заполнивших комнату кавалеров и дам. Те, оживленно болтая, через высокую арку в дальнем ее конце по очереди выходили в обеденный зал.

Чалмерса видно не было. Бритомарту он углядел в нескольких футах от себя. За исключением его самого, в помещении она оказалась самой высокой, и вполне могла потягаться с его собственными пятью футами одиннадцатью дюймами.

Он направился к ней.

– Ну-с, благородный сквайр, – поприветствовала она его неулыбчиво, – коли уж пришлось мне стать твоею дамой, полагалось бы тебе сопроводить меня к столу по крайней мере. Разрешаю политесный поцелуй, только без всяких там вольностей, ясно?

Она подставила ему щеку, и поскольку, судя по всему, это от него и требовалось, он ее поцеловал. Сделать это было нетрудно. Чуть-чуть макияжа, и она вполне могла бы послужить моделью тому же Джорджу Пети* [3].

Направляемые маленьким Бевисом, они вступили в высокий обеденный зал, где их подвели к средней изогнутой части огромного подковообразного стола.

Ши с удовлетворением отметил, что Чалмерс уже занял свое место всего в двух стульях от него. На одном из них пристроилась похожая на камею Аморета, которая, к очевидному смущению Чалмерса, выпаливала ему в ухо историю своих терзаний прямо-таки с быстротой пулемета.

– О, каким только мученьям не подвергал меня коварный изверг Базиран! – трещала она. – Стены темницы, в коей я томилась, озаряли похабные картины и образы. Он твердил, что милый мой Скадамур неверен мне, он обещал мне несметные сокровища в обмен на мою добродетель...

– А сколько раз в день он это требовал? – деловито поинтересовался сидящий напротив рыцарь, перегибаясь через стол.

– Ни разу не меньше шести, – гордо ответствовала Аморета, – а бывало, и целых двенадцать! И когда я отказывала ему, негодованьем кипя благородным, жуткие страсти, за границы человеческого разумения выходящие...

Ши только и слышал, как Чалмерс односложно бормочет:

– Скажите пожалуйста! Ай-яй-яй. Да неужели? Ой, и в самом деле?..

Рыцарь заметил:

– Сэр Скадамур по праву гордиться может такой супругою, столь благородною дамой, которая столько ради него вынесла!

– А на что еще она годится? – послышалась холодная реплика Бритомарты.

– Сказал бы я, на что она вполне годится, – присоединился к беседе Ши.

Девушка с полотна Петти резко повернулась к нему, голубые глаза ее ярко вспыхнули:

– Мастер оруженосец, инсинуации твои низки, и с рыцарскою честью несовместимы! Выскажи их ты за воротами замка, доказала бы я их низость на тебе самом, мечом и пикою!

Как он не без некоторого изумления отметил, она и впрямь здорово разозлилась.

– Извини. Я просто пошутил, – заверил он.

– Целомудрие, сэр, не есть предмет для дурацких насмешек! – рявкнула она.

Прежде чем беседа успела потечь дальше. Ши аж подскочил при очередном ужасающем реве труб. В зал торжественно вступила колонна пажей, несущих серебряные тарелки. Ши заметил, что им с Бритомартой поставили одну на двоих. Оглядев стол, он обнаружил, что и каждую пару – рыцаря с дамой обслужили подобным же образом. Очевидно, это тоже предусматривалось понятием «быть дамой» некоего рыцаря. Ши был бы не прочь поинтересоваться, не входит ли туда и еще чего, но после совершенно непредсказуемой реакции Бритомарты на довольно невинную шуточку в отношении Амореты попросту не осмелился.

* * *

Трубы протрубили снова, на сей раз возвещая о появлении колонны слуг, нагруженных подносами с яствами. То, что положили Ши с Бритомартой, оказалось огромным тортом, изысканно оформленным в виде пузатого средневекового парусника, на который, вооружившись разделочным ножом, тут же накинулся Бевис. Покуда он трудился, Чалмерс перегнулся через спину Амореты, дернул Ши за рукав и заговорщицки заметил:

– Все идет по плану!

– Чего это вы имеете в виду?

– Логические уравнения! Я посмотрел на них у себя в комнате. Поначалу вышла небольшая заминка но стоило мне применить к ним заранее разработанный ключ, как все сразу стало на место.

– Выходите вы и впрямь можете учинить какое-нибудь волшебство?

– Уже на практике убедился. Я попробовал для начала заколдовать кошку, которая там крутилась. Раздобыл несколько перьев и прочел заклинание, чтобы у нее выросли крылья. – Он хихикнул. – Осмелюсь предположить, что среди птиц в соседнем лесу сегодня будет небольшой переполох. Она вылетела в окно.

Ши почувствовал, что с другого бока его толкают локтем, и повернулся лицом к Бритомарте.

– Будет ли милорд, по праву своему, угощаться первым? – поинтересовалась она, указывая на тарелку.

При этом на лице ее совершенно ясно была написана надежда на то, чтобы всякий, кто решился бы воспользоваться этим правом, подавился первым же куском. Ши секунду ее разглядывал.

– Ни в коем случае, – ответил он. – Ешь первая. В конце концов, рыцарь-то ты получше, чем я. Если б ты не насадила Хардимура на пику и не подорвала его силы и дух, я бы в жизни его не одолел!

Улыбка Бритомарты ясно сказала ему, что психологию ее он вычислил правильно.

– Благодарю, – произнесла она с чувством, протягивая руку к груде мяса, показавшейся из-под кондитерского парусника, и запихивая в рот приличных размеров кусок. Ши последовал ее примеру, но подскочил чуть ли не до потолка и тут же схватился за стоящий перед ним кубок с вином.

Вкус у мяса оказался просто-таки непередаваемым. Оно и пересоленное было, и до приторности сладкое, и смешались в нем чуть ли не все существующие вкусы и запахи, которые, тем не менее, крепко забивал ужасающей остроты чесночный дух. Когда Ши припал к кубку, на глаза его навернулись две крупные страдальческие слезы.

Вино жутко отдавало корицей. Слезы покатились дальше по щекам.

– Ах, добрый сквайр Гарольд, – донесся до него голос Амореты. – Не удивляет меня, что рыдаешь ты над рассказом о страданьях, кои я перенесла! Мыслимо ли дело, чтобы честная дама столь страшным мученьям и низким домогательствам подвергалась?

– Что же до меня, – заметил сидящий за ними рыцарь, – то думается мне, что Базиран этот – подлый и трусливый негодяй, и с удовольствием великим и желанием страстным взялся бы я положить конец его пакостям!

Бритомарта жестко усмехнулась.

– Не столь проста сия задача, сэр Эриван. Во-первых, следует знать тебе, что укрылся Базиран в дремучих лесах, где обитают лозели, кои ужаснейшие создания хоть наполовину и на людей похожи, но, тем не менее, человеческой плотью питаются. Очень трудно одолеть их. Во-вторых, Базиран этот ловко упрятал свой замок искусством магическим, так что найти его нелегко. А в-третьих, стойкий боец он и воин могучий, и устоять перед ним лишь немногие смогут. Во всем Царстве Фей знаю лишь двоих я, кто сумел бы его сразить.

– И кто же они? – спросил сэр Эриван.

– Первый – сэр Кэмбелл. Рыцарь он и сам великой доблести, а кроме того, супруга его Камбина – искусница великая в магии белой, что одолеть способна и лозелей, и Базирана чары. Другой – собственный милый мой лорд и обрученный жених сэр Артегаль, юстициарий царицы нашей.

– Куда смотрела ты! – жалобно воскликнула Аморета. – Он тоже проходу не давал мне вниманьем своим! О, как страдаю я! О, как я всегда...

– Ш-ш, Аморета! – принялся успокаивать ее Чалмерс. – Гляди, детка, еда стынет.

– Как верно глаголешь ты, добрый паломник!

С бледной прекрасной щечки Амореты скатилась слеза, а сама она, ухватив с блюда кусок потолще, мигом запихнула его в рот. Работая челюстями, она еще пыталась восклицать:

– О, что бы делала я без добрых друзей, что поддерживают меня во всем!

Отсутствием аппетита эта хрупкая на вид барышня, как видно, не страдала.

* * *

Трубы возвестили перемену блюд, и как только одни слуги унесли пустые тарелки, другие тут же возникли с новыми. К каждой из пар подбежали пажи с металлическими чашами и полотенцами. Сидевший за Чалмерсом сэр Эриван поднял свой кубок, но тут же поставил его обратно.

– Эй, прислужник! – прогремел он. – Мой кубок пуст! Или в обычаях это замка Колтрокского, чтобы гости погибали от жажды?

Слуга дал сигнал другому, и к сэру Эривану, отвесив поклон, тут же подлетел крошечный морщинистый человечек в отороченной мехом ливрее.

– О милосердный лорд, – с ходу затараторил он, – молю тебя о прощенье! Увы – диковинная напасть поразила вино, и все оно скисло – все вино в Колтрокском замке! Добрый отец Монтелиус прочитал над ним экзорсизм* [4], да совсем без толку. Должно быть, тяготеют над ним слишком уж могущественные злые чары!

– Что?! – взревел сэр Эриван. – Семь тысяч демонов из геенны огненной, неужели ты полагаешь, что теперь мы должны пить воду?

Пожимая плечами, он тут же повернулся к Чалмерсу.

– Сам видишь, каково это, почтенный сэр! С каждым днем вокруг нас, рыцарей Царства Фей, все тесней сжимается кольцо черного колдовства, и не ведаем мы, что нам делать. Нет сомнений у меня, что и предстоящий турнир отметит оно знаком беды.

– Какой еще турнир? – заинтересовался Ши.

– Турнир, который устраивает Сатиран, лесной рыцарь, в своем стоящем среди лесов замке, в трех днях пути отсюда. Принять участие в нем – большая честь и добрая забава. Состоятся боевые поединки там, кои завершатся всеобщей боевой потехою, на званье лучшего из рыцарей, а потом – турнир красоты среди дам. Слыхал я, что наградою первой красавице станет пояс леди Флоримели, что лишь истинное целомудрие опоясывать может.

– О, как напугал ты меня! – воскликнула Аморета. – Понимаешь ли, похищена была я как раз во время турнира. И теперь вряд ли отважусь я посетить предстоящий, если ожидаются там колдуны. Подумать только – ведь кто-то из них может одолеть других храбрецов, и отдана я ему буду по праву!

– Среди претендующих на тебя обязательно буду я, – не без высокомерия заметила Бритомарта.

Ши спросил:

– А что, победитель среди мужчин в качестве приза получает победительницу конкурса красоты?

Сэр Эриван поглядел на него с некоторым изумлением.

– Изволишь шутить ты, о... Нет, видно, и впрямь чужестранец ты, и порядков наших не знаешь. Да – таков обычай в Царстве Фей. Равно, как, увы мне, и все эти колдуны с их злыми чарами.

Он уныло покачал головой. Ши продолжал:

– Слушай, а мы с моим другом Чалмерсом вполне сумели бы вас тут слегка выручить.

– Каким же это образом?

Чалмерс делал титанические попытки заставить его умолкнуть, но Ши не обращал на них внимания.

– Мы и сами малость сечем в магии. Да не переживай – магия белая, безо всяких там примесей, вроде как у той Камбины, про которую вы тут говорили. Вот, скажем... Док, как, по-вашему: можем мы тут чего придумать с этим вином?

– Ну... кхе-гм... в общем... Полагаю, что можем, Гарольд. Но не кажется ли вам...

Ши не стал дожидаться возражений.

– Если вы все наберетесь терпения, – объявил он, – мой друг паломник малость поколдует. Что вам потребуется, док?

Чалмерс наморщил брови.

– Так: где-то галлон или чуть больше простой воды, раз. Пожалуй, несколько капель хорошего вина – это два. Немного винограда и лаврового листа...

Кто-то перебил его:

– Легче луну достать с небосклона, чем винограду раздобыть в Колтроке! На прошлой неделе налетели на виноградники тучи прожорливых птиц, и не осталось там ни ягодки, ни листочка! Ясно дело – злых чародеев была работа, уж очень они нас не любят.

– Какой кошмар! А бочонок тут какой-нибудь найдется?

– Чего-чего, а их-то здесь навалом. Эй, Рудигер – пустой бочонок!

Бочонок выкатили на середину стола. Завидев приготовления, гости загомонили. Было запрошено и отвергнуто еще несколько исходных ингредиентов, пока на столе не возникла груда кусков засахарившегося меда, плохо очищенного и явно не предназначенного для стандартной фасовки.

– Думаю, что вместо сахара сойдет, раз уж ничего другого нет, – бросил Чалмерс, обращаясь к Ши.

В качестве карандаша Чалмерсу послужил уголек из печи. На каждый из ломтей засахарившегося меда он нанес по букве – О, С или Н* [5]. В центре образованной столами подковы прямо на каменном полу развели небольшой костер. Часть меда Чалмерс растворил в небольшом количестве воды, воду вылил в бочонок и бросил туда же несколько соломинок. Оставшиеся ломти меда он принялся раскладывать перед собой на столе, будто играя сам с собой в домино, и при этом декламировал:

Все чаще сквозь пучину дней и лет
Проделки прежние мои... гм... смущают думы,
Все чаще в прошлом я ищу ответ —
С чего так мрачны мы, тоскливы и угрюмы?
Так пусть же то, что утешало нас,
Возникнет будто из волшебной пустоты,
Изгнав из сей компании тотчас
Нытье со скукой – воздержания черты!
Оборотись, вода!
Водою будучи, не станешь хуже ты!

Произнеся эти слова, он сдвинул вместе несколько кусочков меда, расположив их таким образом:

Н Н Н С О О Н Н Н

– Силы небесные! – воскликнул какой-то рыцарь с короткой бородкой, вскочив и сунув нос в бочонок. – У паломника получилось!

Чалмерс опустил туда кубок, разогнал плавающую на поверхности солому, зачерпнул и отпил.

– Господи благослови! – пробормотал он.

– Что это, док? – спросил Ши.

– Отведайте, – сказал Чалмерс, протягивая ему кубок.

Ши отведал, и второй раз чуть не опрокинул стол. Жидкость в кубке оказалась лучшим шотландским виски, которое он когда-либо пробовал.

Томимый жаждой сэр Эриван забеспокоился:

– Уж не беда ли какая приключилась с вашим волшебным вином?

– Все в порядке, – заверил его Чалмерс, – за тем исключением, что оно довольно... гм... крепкое.

– Можно ли отведать его, сэр паломник?

– Запросто, – отозвался Ши, передавая кубок дальше.

Сэр Эриван действительно запросто приложился к кубку, но тут же разразился надсадным кашлем.

– Вот это да! Напиток богов олимпийских! Да и то если у богов тех глотки луженые! Однако, как бы ни было там, желал бы я еще!

Следующую порцию виски Ши разбавил водой и только потом передал слуге, который обнес ею стол. Попробовав напиток, рыцарь с короткой бородкой недовольно скорчил рожу.

– Насколько разумею я, по вкусу не вино это вовсе.

– Правдиво отмечено, – откликнулся Эриван. – Настоящий это нектар, и чюссьтвуешь себя потом ну просто з-замечательно! Дайте еще, заклинаю вас!

– Можно и мне чуть-чуть попробовать? – застенчиво попросила Аморета.

Чалмерс с несчастным видом огляделся. Вмешалась Бритомарта:

– Прежде, чем выпьешь ты диковинного этого напитка, сама я его отведаю!

Подхватив кубок, который у них с Ши был один на двоих, она поспешно сделала порядочный глоток. Глаза у нее при этом вылезли на лоб и наполнились слезами, но в целом держалась она неплохо.

– М-м... крепковат для маленькой моей наперсницы, – выговорила она, когда сумела отдышаться.

– Но, леди Бритомарта...

– Нет! Не бывать тому... Нет, я сказала!

* * *

Слуги сбились с ног, разнося по столу виски. Там, где они уже успели побывать, разговоры становились громче, все чаще звучали довольно смелые шуточки и слышался хохот. Дальше вдоль стола уже начались танцы, если, конечно, можно назвать танцем занятие, когда постоянно держишь партнера за руку и кланяешься как заведенный. Ши и сам принял уже достаточно, чтобы его природная неугомонность начала выплескиваться наружу.

– Не желает ли дама моя пойти потанцевать? – отвесил он шутовской поклон Бритомарте.

– Нет, – молвила она важно. – Я не танцую. Не можешь и представить ты, какая ответственность лежит на плечах моих! Подлей мне еще, будь добр.

– Ой, да пошли! Я тоже не танцую – по крайней мере, как тут принято. Но попробовать-то можно!

– Нет, – повторила она. – Бедняжка Бритомарта никогда не предается беззаботным увеселеньям! Всегда-то в делах, всегда борется с несправедливостью, являет собой высший образец целомудрия и порядочности а вовсе не на это все привыкли обращать свои взоры!

Ши заметил, как Чалмерс наливает Аморете изрядную дозу виски. Красотка опрокинула ее одним махом и тут же с удвоенной скоростью принялась трещать про всякие жертвы, на которые ей пришлось пойти ради сохранения своей чистоты для супруга. Чалмерс вскоре начал оглядываться в поисках поддержки.

Так доку и надо, – подумал Ши. Бритомарта тем временем тянула его за рукав.

– Какой позор! – вздохнула она. – Твердят все они, что Бритомарта, мол, не нуждается в мужской симпатии! Девушка, мол, она из тех, что и сами способны за себя постоять!

– Разве это так плохо?

– Жухе некуда. То-ись я хотела сказать, хуже некуда. Твердят они все – нету, мол, у Бритомарты чувства юмора! А все потому, что я просто исполняю свой долг. Добросовестно. Вот в чем вся штука. А вот ты – ты вот считаешь, что у меня есть чувство юмора, а, мастер Гарольд де Ши?

Она обличающе посмотрела на него. В глубине души Ши полагал, что «они все» абсолютно правы, но, тем не менее, поспешно ответил:

– Ну, конечно, считаю, об чем речь.

– Ве-ли-ко-леп-но! Смягчается сердце мое от мысли, что хоть кто-то меня понимает! Ты мне нравишься, мастер Гарольд. Ты такой высокий – не то, что все эти, мелкие свиньи, а не мужики. Слушай, а ты не думаешь, что я слишком высокая, а? Ты бы не сказал, что я просто здоровая белая кобыла?

– Да что ты, бог с тобой!

– А ты бы не сказал, что я даже симпатичная?

– И еще как! – Ши гадал, наступит ли всему этому конец.

– Правда, действительно симпатичная, даже при моем росте?

– Конечно, честное слово, чтоб мне лопнуть.

Ши заметил, что Бритомарта готова в любой момент разразиться рыданиями.

Чалмерс из последних сил пытался перекрыть словесный понос Амореты и помочь был явно не в состоянии.

– Уззасно славно! Я ну такая радостная, что хоть кому-то ндравлюсь как зенщина! Они вот все восщихяются, восщихяются, а за бабу никто не держит. Пример добродетели, мол, знамя ты наше! Щас шекрет тебе расскажу.

Она шарахнулась к нему в столь вызывающей манере, что Ши даже оглянулся посмотреть, не привлекают ли они чьего-нибудь внимания.

Внимания они не привлекали. Сэр Эриван с физиономией Гарно Маркса* [6] гонялся между колонн за какой-то пухленькой, тоненько визжащей дамочкой.

Танцоры уже отплясывали нечто вроде шейка. Из одного угла доносился бешеный рев – там шла оживленная игра в расшибалочку, и отдельные рыцари уже ставили на кон последние рубахи.

– Шекрет расскажу, – продолжала она, возвысив голос. Ос-то-чер-тело мне быть примером добродетели, вот что! Хочу хоть разок побыть обычной зенщиной. Хоть разок. Вот так.

Она моментально сгребла Ши с его места, словно малого щенка завалила к себе на колени и поцеловала со всей нежностью взбесившегося торнадо.

С той же удивительной легкостью она приподняла его с колена и пихнула обратно на стул.

– Нет, – вымолвила она мрачно. – Нет. Отвесьтвенность! Приходится о ней помнить.

Крупная слеза скатилась у нее по щеке.

– Пошли, Аморета. Спать пора.

* * *

Лучи раннего солнца не добрались еще до мощеного двора замка, когда Ши вернулся, улыбаясь до ушей. Он тут же поделился с Чалмерсом новостью:

– Надо же, док, серебро здесь обладает всеми видами стоимости! Лошадь с ослом впридачу стоит всего четыре доллара шестьдесят центов!

– Колоссально! А я опасался, что в обращении может быть какой-нибудь другой металл или что у них вообще не существует денег. А осел... э-э... ручной?

– Самое смирное и смышленое животное, которое я когда-либо встречал. А-а, привет, девчонки!

Приветствие было адресовано Бритомарте с Аморетой, которые только что вышли из своих покоев. Бритомарта уже нацепила доспехи, и из-под шлема на Ши глянула суровая, воинственная физиономия.

– Ну как вы после вчерашнего? – поинтересовался молодой человек, нимало этим не смутившись.

– В голове моей будто молотом по наковальне молотят, чтоб ты знал.

Она повернулась к нему спиной.

– Пойдем, Аморета, лучшего нет бальзама, чем просто свежий воздух, и если отправимся мы немедля, то попадем в замок Сатирана вместе с теми, кто поскачет позже и быстрее, лошадей изнуряя и себя.

– Мы тоже туда собираемся, – сказал Ши. – Может, нам лучше поехать вместе?

– Ради нашей защиты, хотел ты сказать? Ха! Мало проку будет от шпильки твоей переросшей, случись нам ввязаться в настоящую битву. Или желаешь ты путешествовать под защитой моей руки? – Она потрясла ею с металлическим лязгом.

Ши ухмыльнулся.

– В конце концов, при нашей теперешней большой любви...

Он увернулся от грозящей оплеухи и быстро отскочил на безопасное расстояние. Подала голос Аморета:

– Ах, Бритомарта, окажи мне такую любезность – позволь им ехать с нами! Этот старый волшебник такой симпатичный!

Ши заметил, как Чалмерс испуганно вздрогнул. Но отступать уже было поздно. Когда женщины уселись на лошадей, за ворота они выехали все вместе.

Ши двигался впереди рядом с погруженной в угрюмое молчание Бритомартой.

Сзади до него доносились жизнерадостное щебетание Амореты и односложные реплики Чалмерса.

Дорога, которая представляла собой разве что верховую тропу, не носившую ни единого следа колес, шла параллельно речке. Поляны, которые то и дело попадались им на глаза поблизости от Колтрокского замка, встречаться постепенно перестали. Деревья все теснее обступали их со всех сторон и становились все выше и выше, и вскоре путешественники оказались в бесконечном полумраке, лишь кое-где тронутом яркими солнечными пятнами.

Часа через два Бритомарта натянула поводья. Когда подъехала Аморета, воительница объявила:

– Я купаться. Ты со мной, Аморета?

Девушка покраснела и глуповато улыбнулась.

– Но эти джентльмены...

– Будут джентльменами, – закончила Бритомарта, одарив Ши взглядом, в котором совершенно ясно читалось, что вести себя по-джентльменски ему стоит хотя бы в интересах собственной жизни и здоровья. – Мы покричим.

Протиснувшись меж двух замшелых стволов, она направилась вниз.

Мужчины отошли в сторонку и присели. Ши повернулся к Чалмерсу.

– Как продвигаются дела с магией?

– Кхе-гм. Похоже, мы как раз застали тот самый момент общего ухудшения обстановки, – отозвался профессор. – Судя по всему, остальные это тоже сознают, но никому не понятно, в чем причина и что в связи со всем этим делать.

– А вам?

Чалмерс пощипал подбородок.

– На мой взгляд, можно было бы вполне... гм... обоснованно подозревать деятельность целой организации темных сил, заметную роль в которой играют всевозможные колдуны вроде упомянутого вчера вечером Базирана. На эту мысль меня навели случаи с разом прокисшим вином и потравой виноградников. Я ничуть бы не удивился, узнай, что затевается какой-нибудь тщательно законспирированный переворот. А цели и задачи такой подрывной деятельности, как бы они там не декларировались, должны несомненно относиться к области морали и опираться на комплекс эмоциональных представлений, который немецкие философы окрестили громоздким по обыкновению термином «Weltansicht»* [7]. Следовательно, они практически не поддаются научному...

– Все это замечательно, – перебил его Ши. – Только вот мы-то что тут могли бы сделать?

– Пока точно не знаю. Очевидным шагом было бы понаблюдать за этой публикой в деле и перенять кое-что из их техники. Предстоящий турнир... Господи милосердный, что это?

С реки донесся истошный визг. Ши секунды три ошарашено пялился на Чалмерса, а потом вскочил и бросился на, шум.

Продравшись сквозь плотные заросли кустарника, он увидел, что обе женщины по шею в воде сидят посреди небольшого речного плеса. А к ним, шлепая и поднимая брызги, спинами к Ши направляются две какие-то дикарского вида полуобнаженные личности в шотландских клетчатых юбочках. Личности что-то с хохотом орали.

И тут Ши сделал глупость. Выхватив шпагу, он съехал на заду с шестифутового берега и с воплями кинулся за пришельцами в воду. Те резко обернулись, выдернули из сыромятных перевязей палаши и в туче брызг бросились к нему. Тут он и понял свою ошибку: по колено в воде фехтовальные отскоки да выпады особо не поделаешь. В лучшем случае с одним бы справиться.

А их двое...

Гарда шпаги громко и чисто зазвенела, принимая на себя первый удар.

Ответный выпад прошел мимо цели, но тип в юбке слегка отпрянул. Уголком глаза Ши заметил, что второй забегает сбоку, чтобы напасть на него со спины.

Он парировал, кольнул, и вновь парировал.

«Ул-лю-лю!» – завопил дикарь, замахиваясь еще раз. Ши на шаг отступил, чтобы второй оказался в поле зрения. На мгновенье его сковал холодный страх, когда нога скользнула по невидимому под водой камню. Второй тут же набросился на него, обеими руками взметнув палаш для смертельного удара.

«Ул-лю-лю!» – завопил он, как и первый. Ши с ужасом понял, что защититься уже не успевает...

Бамп! Внезапно от башки дикаря со стуком отскочил камень. Тот так и сел. Ши опять обернулся к первому и едва успел отразить удар, который чуть не снес ему голову. Первый «шотландец» разошелся не на шутку. Ши отпрянул еще на шаг, поскользнулся, скакнул вперед и вновь отступил. Вода вязко сковывала ему ноги. Отражать неистовые удары палаша напрямую он не решался, опасаясь сломать свой тонкий клинок. Еще один шаг назад, потом еще, и под ногами осталось не больше дюйма воды. Наконец-то! Отскок, петля, раз-два, выпад! – и острый как игла кончик шпаги прошил грудь противника насквозь.

Ши выдернул свой клинок и увидел, как у того подломились колени. Дикарь повалился в воду.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кухулин, королева Медб, Оссиан – персонажи ирландского эпоса; Эдмунд Спенсер (ок. 1552—99) – классик английской поэзии; «Царица фей» аллегорическая поэма, одно из основных его произведений.

Вернуться

2

...вы всего лишь оруженосец?.. – дело в том, что титул «сквайр», которым Ши представился стражнику замка, имеет и значение «оруженосец».

Вернуться

3

Джордж Петти – живописец-портретист начала века.

Вернуться

4

Экзорсизм – молитва или целый ритуал, призванные изгнать темные силы или устранить последствия их влияния.

Вернуться

5

...на каждый из ломтей... нанес по букве – «О», «C» или «H». – При помощи кусков меда Чалмерс изобразил формулу этилового спирта.

Вернуться

6

Гарно Маркс – один из братьев Маркс, американских актеров немого кино, мастеров комической пантомимы.

Вернуться

7

Weltansicht – «представление о мире» (нем.) Когда бегом бежал весь полк... – куплет из одного из мюзиклов Джильберта и Сулливана (см. примечание к стр. 87). Чалмерс время от времени напевает отрывки из их произведений.

Вернуться