# Планета зимы

К. Дж. Миллс

> Роберте, которая спасла жизнь Карну Халареку.

## ПРОЛОГ

Отделившись от торгового корабля «Альдефара», космический челнок полетел в направлении планеты Старкер-4. Капитан Телек смотрел, как он исчезал в грозовых облаках, окутавших всю поверхность планеты, и в отчаянии скрежетал зубами. Да, теперь он избавился от молодого Лхарра, но поздно, слишком поздно.

«Ублюдок! – рычал он вслед исчезающему Лхарру. – Визгливый, наглый щенок! Гхарры всегда жили в кровной вражде и убивали друг друга, пока ты не потребовал проверки того, что здесь происходило». Ногти его больно вонзались в ладони, и Телек заставил себя разжать кулаки.

«Если бы он не потребовал расследования этих несчастных случаев, я был бы уже в пути. Если бы он погиб в результате одного из них, я был бы уже в пути. Тот, другой господин из Гхарров, сказал, что Халарек будет легкой добычей, что он провел слишком много лет на Болдере и не помнит видов кровной вражды. Стрельба на орбите Болдера, бомбы, яд, газ – молодой лорд пережил все», – думал капитан, свирепо уставившись на сгустившиеся внизу тучи.

Телек резко отошел от экрана. Губы его сжались. Тонкие усы дергались. Погибли три оплативших рейс пассажира, а Гильдия этого не любит. На кораблях Гильдии люди должны быть в безопасности. Корабли Гильдии должны оставаться сугубо нейтральными. Но кто-то принес на корабль кровную вражду со Старкера-4. Теперь Гильдия потеряет огромные деньги из-за того, что «Альдефара» вынуждена оставаться на орбите до прибытия Патруля, который проведет расследование, найдет виновника и осудит его, прежде чем его будут судить присяжные из его соплеменников. Карьера Телека в Гильдии окончена. После всего этого он был бы счастлив стать командиром одного из кораблей глубокого космоса. Если только Патруль не примет во внимание его роли в этом поражении. Если же… Телек в ярости погрозил кулаком грозовым облакам.

«Надеюсь, он доберется до вас, молодой господин! Доберется и сделает с вами самое худшее!» – гневно шептал он.

## 1

Казалось, что космический челнок уже несколько часов медленно плыл, пробираясь сквозь темные, тяжелые облака. Стройный молодой человек в форме юнги Альтаирского флота неотрывно и пристально смотрел в иллюминатор, стараясь разглядеть что-то в сплошной серой пелене, окружавшей корабль. Наконец в редких просветах меж туч показались строения порта Гильдии, словно слипшиеся друг с другом в снежных, вьюжных сумерках. Челнок опустился ниже. Серые холодные каменные здания рассекали белую дымку, скрываясь в ней всякий раз, когда челнок проплывал мимо. Он кружил все ниже и ниже, ожидая, когда стихнет резкий, порывистый ветер, и, улучив момент недолгого прояснения, сел, глухо ударившись о землю. Пилот заглушил моторы. Теперь только шум падающего на обшивку корабля снега и свист ветров нарна нарушали тишину. Сняв шлем, пилот обернулся к своему пассажиру.

– Сэр, как мне сказали, вам не разрешат покинуть корабль, пока вы не согласитесь подвергнуться полному психоанализу. – Тонкое, усталое лицо юнги вспыхнуло. Он встал, выпрямившись во весь рост. Глаза его горели гневом.

– Я – Карн Халарек, Лхарр Дома Халареков, глава одной из Девяти Семей. Гильдия не имеет права задерживать меня!

Пилот посмотрел на юного Лхарра.

– Мы должны защищать свой нейтралитет, сэр. Гильдия не признает ни рангов, ни классов, ни политики, и до сих пор все было в порядке. Во всей галактике все было спокойно. Но кто-то принес сюда вашу клановость, вашу кровную вражду, вашу политику. Мы не можем рисковать своей репутацией и способствовать вашему убийству. Это подорвет наш авторитет во всех известных мирах.

– Но, джентльхом, процедура психоанализа занимает целую неделю, а Совет Домов собирается последний раз в этом году через три дня. Решается судьба моего Дома! Я должен быть там!

– Сожалею, сэр, но политика Старкера-4 совершенно не волнует Гильдию. Мы сохраняем нейтралитет и не можем допустить, чтобы вы приняли медленно действующий яд.

Лхарр нервно сцепил руки, посмотрел вниз, глубоко и прерывисто вдохнул, а затем очень медленно выдохнул.

– Похоже, у меня нет выбора. Откройте. Я согласен на ваши испытания.

Люк открылся, и Карн Халарек, соскользнув по борту корабля вниз, пересек посадочную полосу и направился к зданию таможни. Пронизывающий ветер пробирался под одежду, жестоко напоминая о мягком климате Болдера, больно кололо в носу и ушах. Острые льдинки проникали за воротник, попадали в рукава. Когда Карн вошел, двери лифта открылись и, впустив его, тотчас захлопнулись. Лифт не отапливался, и Халарек дрожал от холода, стряхивая снег с ботинок, выбивая из рукавов и воротника. «Я слишком привык к хорошей погоде, – сказал он себе. – Если мои солдаты не привезут более подходящей для Старкера-4 в середине нарна одежды, я, пожалуй, совсем замерзну на обратном пути».

Он думал о теплых вещах и обо всем остальном, что было у него на борту «Альдефары», когда взорвалась бомба:

«Одежду, конечно, можно получить новую, но картина, которую написал для меня Иджил… Я почти не запомнил ее, а теперь у меня не осталось ничего на память об Иджиле и его отце».

Карн попытался отогнать горькие мысли. Иджил Олафсон был самым близким его другом, вторым после брата Джерема. Отец Иджила, Оудин Олафсон, относился к Карну как к сыну. Благодаря этому человеку Карн узнал, что между отцом и сыновьями может существовать настоящая, сильная любовь, не наносящая ущерба их мужественности. Теперь это в прошлом, в прошлом все, что было на Болдере, все, кого Карн оставил там.

Лифт, преодолев сорок метров, остановился в помещении таможенного контроля, и молодой Лхарр шагнул в тепло, ощутив затхлый запах постоянно рециркулирующего воздуха. Здесь его уже ждал Первый Купец в красной с позолотой форме с изображением символической ракеты – гиро.

– Мир вашему дому, Карн Халарек.

– Также и вашему, Первый Купец, – ответил Карн.

– Прошу вас сюда, сэр, медики ждут.

Клиника находилась в нескольких шагах от лифта. Трое врачей в белом слегка поклонились вошедшему, других же знаков уважения к чинам и рангам на Гильдии не было принято. Старший из них, высокий седой доктор, тонко улыбнулся:

– Прежде всего должен сказать, что женщины не будут участвовать ни в одном из ваших тестов, сэр. Мы соблюдаем обычай Гхарров, несмотря на то, что вы провели долгое время в других мирах.

Затем он помолчал, понимая, что следующие его слова могут оскорбить собеседника, и, откашлявшись, продолжал:

– Экзамен пройдет относительно быстро, сэр, намного быстрее, чем обычно. Офицер-медик с «Альдефары» прислал почти все нужные нам материалы. Вы, вероятно, не знаете, как тщательно он вас проверял, пока вы были без сознания после того несчастного случая с газом.

Карн пристально смотрел на врача. «Нет, – решил он, – этот человек не считает проникновение газа в пассажирскую каюту несчастным случаем. Он просто защищает Гильдию».

Седой доктор продолжал:

– Офицер-медик также уверяет нас в своем заключении, что с момента отравления он первым пробовал все, что вам давали есть и пить. Вам очень повезло, сэр, что он был на борту. Менее опытный врач мог не спасти вас. – Старший медик показал жестом на небольшой куб: – Большинство приемов, которые мы используем, находится здесь. Пожалуйста, зайдите туда, разденьтесь и сядьте на стул.

Спустя четыре совершенно невероятных часа Карна отпустили из клиники. Служащий проводил его в маленький парк, расположенный на верхнем уровне здания порта. Унылый вид клерка и его короткая серебристо-серая шерсть не испугали Карна, как это случилось бы шесть лет назад. Шесть лет назад Гильдия еще не посылала «ХГ» на Старкер-4.

– Гильдия приглашает вас, сэр, подождать здесь ваших сопровождающих,

– голос клерка был таким же пушистым, как его тело, – разыгралась буря, и они задержались в районе Цинна. Вы же знаете, что такое нарн, сэр.

– Да, я знаю, – нетерпеливо согласился Карн, – устройте мне, пожалуйста, разговор с замком.

Служащий кивнул и свернул на узкую улочку, отходящую от парка. Карн проводил его взглядом, а затем вышел на маленькую площадку, покрытую травой и цветами, из-за чего она казалась больше, чем была на самом деле. Яркая зелень парка резко выделялась на фоне окружавших его серых строений. В центре его, среди голубых сосен и кустарника с крошечными, нежными листочками, бил фонтан. Голубые сосны, которые были не выше Карна, когда шесть лет назад он уезжал в Академию, тянулись теперь к высокому, изогнутому каменному потолку. От каждой улицы к этому зеленому островку вели дорожки, сквозь брусчатку их робко пробивалась молодая трава. Невидящими глазами смотрел Карн на струи воды, то взбирающиеся вверх, то стремительно падающие.

Он думал о том, что Совет звал его домой: его отец и братья были убиты, теперь он становился главой Дома. Как погибла его семья? Кто убил их? Только Астен Харлан нанимал таких убийц, что они четырежды пытались убрать его, Карна, и не смогли этого сделать. А его отец, быстрый и умный Лхарр Трев, двадцать лет обманывал Харлана. Теперь все четверо мертвы, а он, Карн, не обучен управлению родом.

Кто-то дотронулся до его руки. Карн обернулся.

– Прошу прощения, сэр, – услышал он мягкий голос клерка. – Мы не можем связаться с замком Халареков с тех пор, как капитан вашего эскорта сказал, что они уезжают. Видимо, буря помешала сообщению.

Карн ощутил неясную тревогу, давно знакомое ему чувство, которого не заглушили и пять лет, проведенных в Академии.

– Связи с другими Домами тоже нет? – резко спросил он.

– Не знаю; сэр. Я приду за вами, когда вернутся ваши сопровождающие.

– Спасибо.

Лицо Карна оставалось спокойным – сказались годы работы над собой, но холодный пот выступил на спине: «Что-то случилось! А меня не было так долго, что теперь я даже не могу предположить, что же произошло!»

Карн снова взглянул на маленький уютный парк, стараясь отвлечься от бесполезного волнения. Лучше думать о чем-нибудь другом, пока не появится хоть какой-то информации. В доме Халареков нет таких садов. Когда более двадцати поколений назад замок Онтар и город были глубоко врезаны в камень, никто не позаботился о садах. Задачей колонистов было пережить суровые зимы на Старкере-4. Теперь в замке деревья и цветы растут только в шубах и ящиках на окнах. Карн побрел к краю фонтана, осторожно ступая по камням, чтобы не повредить нежную травку, и подставил руку под прохладную струю. Ритмичный плеск воды успокаивал. Здесь, во влажном воздухе, несмотря на работающие вентиляторы, чувствовался аромат свежей зелени. На мгновение Карн мысленно возвратился на Болдер, к его чудесной природе, его просторным зданиям с их стеклянными стенами и огромными окнами, круглый год любующимися деревьями, холмами и небом. Он ощутил острую, болезненную тоску.

– Ваш эскорт прибыл, сэр.

Голос служащего Гильдии прервал его мысли. Карн обернулся, ища глазами стоящих вдали «ХГ».

– Пойдемте, сэр.

Карн в последний раз взглянул на сверкающий фонтан и пошел за клерком вереницей коридоров, мимо складов, офисов, мастерских – к лифту. Двери захлопнулись, и, пока они не распахнулись на стартовой площадке, он мог видеть только изображенную на них красную ракету – гиро. Снег укрывал растущим сугробом навес над площадкой и сыпал оттуда непрерывным белым потоком. Карн дрожал и, крепко обхватив себя руками, пытался хоть немного согреться. Черный пучок из нескольких двухместных флиттеров приземлился на площадку, и девять человек в синей униформе Дома Халареков подошли к Карну. Старший из них (лицо его было изборождено шрамами – следами многолетней лхаррской службы) опустился перед Карном на одно колено, остальные последовали его примеру.

– Мир вам, повелитель.

– Мир вам. Встаньте. У нас много работы.

Старший поднялся, сделал шаг вперед и отдал честь:

– Капитан Симмс к вашим услугам, повелитель.

«Что он чувствует, служа мне – отвергнутому сыну Трева Халарека?» – подумал Карн, ощутив вспышку давнего гнева, с трудом подавляемую.

– Какой из кораблей мой?

Симмс кивнул на ближайший флиттер, а затем указал жестом на одного из солдат, темноволосого коренастого юношу с веселыми глазами и хитрой улыбкой. Тот отдал честь.

– Я ваш пилот, милорд.

Карн одобрительно кивнул и направился к кораблю, думая уже о том, как ему быстрее восстановить в памяти политические интриги Гхарров.

– Милорд, – вдруг резко окликнул его Симмс.

Карн остановился и обернулся. С плохо скрываемым нетерпением он ждал, что скажет офицер.

– Милорд, несколько часов назад люди Харлана осадили замок. Мы не можем доставить вас домой, милорд.

Карн опустил голову, сделав вид, что рассматривает ботинки. Он не хотел, чтобы люди увидели, как он напряжен. Харлан! Астен Харлан должен умереть, только тогда его, Карна, Дом станет самым могущественным! Полностью овладев собой, он поднял голову:

– Почему те, кто привез меня сюда, ничего не сказали об осаде? Я был еще на Болдере, когда Харлан объявил ее.

– Не было положенного предупреждения за сорок дней, милорд.

– Клянусь кровью моего отца! – Карн смотрел вверх, на серый свет над навесом площадки. Что означает эта осада? Должно быть, Дом Харланов теперь не в неумелых руках Астена, а в других, жестких и опытных, но чьих? Ричарда? Все святые хранят мой Дом, если старший брат Ричарда мертв!

Симмс откашлялся и заговорил:

– Дом Харланов имеет сейчас мощную поддержку в Совете, милорд. Как вам известно, по завещанию вашего отца Ларга стала регентом на шесть месяцев, до вашего вступления во власть. Многие в Совете воспротивились главенству женщины даже на столь короткий срок. Это нарушение всех традиций, милорд. Прошу прощения, господин, но Харлан решил воспользоваться этой частью завещания для захвата Дома Халареков.

Вывод из всего сказанного был один, хотя и не произнесенный вслух: открытое, нескрываемое презрение Трева Халарека к своему «слабому» сыну необычайно укрепило позиции Харлана. Губы Карна сжались в тонкую, горькую складку. «Да, отец, своим телосложением мы, моя мать, Катрин и я, не похожи на быков, но это не значит, что мы слабы. Вопреки твоей воле, я изучил основы гхаррского права в Академии», – думал он. Карн знал, что должен делать. Он повернулся к своим людям.

– Совет должен осудить незаконную осаду. Мы сейчас же идем на заседание Совета.

Решение это частично сняло его напряжение. Карн взошел на корабль и опустился в пассажирское кресло.

Пилот лишь мгновение находился за его спиной. Он проверил двери и переключатели, подал Карну теплую куртку и облачился в специальное снаряжение. Затем повернулся и протянул руку, как это было принято в семье:

– Меня зовут Ник, милорд. Николас фон Шусс.

Пожимая ему руку, Карн внимательно смотрел на пилота.

– Барон знает, что ты со мной? Даже одно то, что ты служишь у меня пилотом, может быть расценено как альянс твоего Дома с моим.

Фон Шусс улыбнулся:

– Да, он знает, потому что мы действительно союзники. Ведь кто-то должен поддерживать Дом Халареков. Если один Дом угрожает другому, как это делает Харлан, никто из нас не может чувствовать себя в безопасности. Вы готовы лететь, милорд?

Карн кивнул, застегивая скафандр и надежно закрепляя ремни. Горечь и гнев переполняли его. Даже информацию о том, кто был его союзниками, скрыли от него.

Флиттер и четыре корабля сопровождения поднялись в воздух, не дождавшись, когда ангар над стартовой площадкой откроется полностью, и, рассекая темноту, устремились в заснеженную ночь. Взошла луна, Тарвал, и в ее бледно-голубом свете расстилавшийся внизу пейзаж казался еще более холодным. Огромные белые перья снега летели с круглых холмов, извиваясь, кружась и танцуя на ветру.

Карн взглянул на фон Шусса:

– Жаль, тебя не было в отряде синих, когда я здесь жил. Ты бы летал с самим Лхарром, а это должность старшего офицера.

Ник засмеялся, и его заразительный смех напомнил Карну барона фон Шусса.

– Я всего несколько месяцев на службе у Дома Халареков, но я лучший пилот по эту сторону экватора, и именно это делает меня пилотом Лхарра. Ларга ценит людей за их способности, не за положение.

Слова его совершенно не казались бахвальством, а тот факт, что он был пилотом Лхарра, не позволял усомниться в их правдивости.

– Если ты в самом деле фон Шусс, а судя по твоим глазам и голосу, это действительно так, то почему же мы не встретились раньше?

Задав этот вопрос, Карн вдруг понял, что мог уже оказаться в ловушке у Харлана. Ведь он не знал никого из офицеров Дома Халареков. Осознав это, он напрягся, и рука его нащупала спрятанный под курткой станнер. Это движение не ускользнуло от фон Шусса, он криво усмехнулся:

– Если бы я был человеком Харлана, вас давно не было бы в живых, милорд.

И тихо добавил:

– Вы не успели бы даже подержать в руках станнер. Моя мать, – продолжал он, – вышла замуж в Дом Кингслендов, и последние пятнадцать лет мы жили на юге экватора. Дядя Эмиль позвал меня вернуться два года назад, когда… Да ведь вы этого не знаете… Карл умер.

– Карл умер? Как?

– Его убил Гаррен Одоннел на дуэли. Это был жестокий поединок.

Внезапно Карн почувствовал себя очень старым. Карл фон Шусс был самым близким другом его брата Джерема. Теперь и он тоже мертв. Джерем, и Керэл, и Лиам, и Карл, и… Он тряхнул головой. Сейчас не время горевать – время действовать.

– Милорд, корабли на экране, идут быстро.

Карн приоткрыл люк. Сначала он увидел только голубой морщинистый лик луны и взвивающиеся снежные хвосты, а затем, оставляя багряный след, прошел тепловой луч. Заднее крыло ближайшего к флиттеру корабля сопровождения вспыхнуло и обвисло. В следующее мгновение пылающий корабль рухнул носом вниз.

– Держитесь, милорд. Спасательный костюм в ящике под сиденьем. Наденьте его и возьмите аварийный комплект. Мы не можем вступать в бой: они идут слишком быстро для флиттера. Если бы знали, что Харлан атакует, держу пари, мы бы так не влипли. Я буду снижаться дважды. Вот здесь какие-то развалины, – фон Шусс сильно толкнул флиттер, – где-то здесь. Так у вас есть шанс спастись, милорд.

Карн вскочил, натянул спасательный костюм, проделав все это с такой скоростью, какой он не помнил у себя ни на одном из занятий по аварийным ситуациям.

– Через грузовой люк во время следующего погружения, милорд.

Карн не обратил внимания на прозвучавший в нем возмущенный голос отца: он позволил подчиненному руководить собой. Стоя возле грузового люка, он прижимал к груди комплект аварийного снаряжения.

Небольшой серебристый флайер без опознавательных знаков прошел рядом и повернул назад. Карн смотрел на оставленный им след.

Фон Шусс быстро пошел на снижение, а затем резко взял вверх.

– Открывайте дверь. Руины слева от вас. Держитесь!

Карн сгруппировался. Сделав крутой вираж, флиттер стал снижаться, и Карн увидел багровую полосу на том месте, где только что был их корабль. Внизу простиралось заснеженное пространство с едва заметными редкими островками скал и насыпей камней и щебня.

– Давайте, милорд!

Раскачавшись, Карн с усилием разжал пальцы. Сильно ударившись о землю, он покатился и очнулся у подножия разрушенной стены. Дрожащий и испуганный, он тихо лежал в своем укрытии, глядя, как серебристые флайеры пикируют, охотясь за флиттером. Флиттер качнулся, выровнял курс и оторвался от преследователей, но тепловой луч коснулся его хвоста, и в следующее мгновение флиттер исчез в ослепительно белой вспышке света. Успел ли фон Шусс уйти? Карн не был уверен в этом – из-за непрекращающейся вьюги видимость была плохая. Флиттер загорелся, и два серебристых флайера без опознавательных знаков добили его. Снежные облака почти скрыли их из виду, а вскоре нельзя было разглядеть даже силуэтов.

Флиттеры без оружия на борту, флайеры без опознавательных знаков, внезапная осада. Гнев вспыхнул в душе Карна, страха не осталось. Эти приказы рассчитаны на то, что все погибнут. Во что бы то ни стало я должен выяснить, кто за этим стоит, и рассказать обо всем Совету.

Лунный свет проник сквозь завесу облаков, и Карн, пробираясь вдоль стены, двинулся на поиски двери, ворот или просто глубокой ниши – любого места, где можно было бы спрятаться от преследователей. Впереди он увидел темное пятно, оказавшееся лестничным колодцем. Карн оглянулся: его следы были почти заметены снегом, просвет между облаками снова заволокла пелена. Темнота и непрерывный снегопад, конечно, затруднят поиски. Карн прочел солдатскую молитву за тех, кто пал в этой битве, за фон Шусса, и повернулся к лестнице. Ступеней почти не было видно, но фонарик из аварийного комплекта мог служить ему маяком. Прижав снаряжение еще крепче к себе, Карн двинулся вниз, держась одной рукой за стену, нащупывая ногой каждую ступень, в надежде, что древние никогда не устраивали ловушек так близко к поверхности.

Шел он медленно, осторожно. Ветхие, проломленные ступени были завалены щебнем и покрыты сухим снегом. В распоряжении тех, кто ищет его, Карна, были прожектора.

Он облизал пересохшие губы. В любой момент прожектор мог осветить колодец, выхватив его из темноты. Внезапно камень под ногой осыпался, и, потеряв равновесие, Карн упал. Он летел в темноту, безуспешно пытаясь поймать выступ камня, ухватиться за что-нибудь, чтобы прервать этот страшный полет, но непрочные камни падали вместе с ним, обдавая его пылью, осколками и колючим снегом. Обессилевший Карн был совершенно беспомощен перед темной бездной.

## 2

Груда щебня высотой в человеческий рост остановила его. Он лежал очень тихо, пораженный тем, что еще жив. Во время падения он ушиб колени, локти и щеку, но оно защитило его от ветра. Карн прислушался. Должно быть, полет сопровождался грохотом, впрочем, он был слишком занят собственным спасением, чтобы заметить это. Он не уловил никакого движения наверху. Видимо, падающий снег скрадывал шум. Однако он тут же мрачно напомнил себе о том, что снег может смягчать и звуки погони, пока преследователи не проникнут непосредственно в лестничный колодец. Карн осторожно зашевелился. Он хотел, во-первых, проверить, цело ли аварийное снаряжение, а во-вторых, удостовериться в том, что, кроме порезов, царапин и синяков, других увечий не получил.

Он встал на колени, нащупал свой аварийный комплект и осторожно пополз вокруг груды щебня. Под ней не хватало по меньшей мере двух ступеней. Может быть, это вход в одну из шахт, оставленных предками? Карн оглянулся и не увидел над собой никакого света. Снежная буря продолжалась. Украдкой, пряча свет от глаз возможных преследователей, он направил луч фонарика на ступени. Внизу двух не хватает, а сверху руины скрывают вход на лестницу. Похоже, его положение не так безнадежно, как казалось. Карн выключил фонарик и стал осторожно пробираться в нижний коридор.

Двигаясь, он ощупывал стену пальцами. Через двадцать пять шагов руки его наткнулись на пустоту. Что это, угол или западня? Карн опустился на колени и ощупал пол перед собой, справа, слева. Кажется, прочный. Значит, угол. Он пополз вокруг, так же проверяя прочность пола. Когда Карн понял, что увидеть его, стоя у подножия лестницы, невозможно, он почувствовал себя в безопасности и сел, прислонившись к стене. Он прислушался. По-прежнему никого. Коснувшись хронометра, он узнал время и снова откинулся к стене.

«Харлан, должно быть, считает мой Дом совсем слабым, – с горечью думал Карн, – если организовал незаконную осаду и покушался на массовое убийство, вопреки всем законам кровной вражды. Неужели Совет теперь настолько во власти Дома Харланов, что они могут действовать, как захотят? Неужели Астен Харлан верит, что может уничтожить мою Семью до того, как Совет обо всем узнает? Нет, это слишком хитроумный план, и Астен – не единственный его автор. Он никогда не был мыслителем. Я должен прийти на Совет и рассказать обо всем, но если сейчас я и ускользну от убийц, то как я попаду туда? Собрание уже через три дня, а у меня нет никакого транспорта, кроме собственных ног».

Карн включил фонарь, луч его выхватил из темноты подножие лестницы, отразился тусклым светом на стенах. Карн застыл, боясь шумом выдать себя.

– Сюда, милорд? – услышал Карн гортанный голос, принадлежащий, судя по манере говорить, рабу. В словах угадывалось сомнение.

– Я уверен, что видел, как он спрыгнул где-то здесь, Кранд, – прозвучало в ответ.

Карн почувствовал, что покрывается холодным потом: он узнал этот спокойный густой голос. Ричард Харлан. Он наследник, и потому пришел сюда сам, чтобы увидеть наследника Дома Халареков мертвым. Карн стоял очень тихо, придерживая металлические предметы на поясе, чтобы не было слышно ни звука. Мозг работал четко и быстро. Если преследователи спустятся в этот каменный коридор, нужно бежать. В любом случае он погибнет, но лучше навсегда остаться здесь, в руинах древнего колодца, чем испытать на себе изощренную жестокость Харлана.

– Я уверен, что он спрыгнул здесь, милорд, – продолжал раб, – хотите, я спущусь туда и посмотрю?

– А как ты думаешь, кретин?

Раб был достаточно туп, чтобы задавать хозяину вопросы, но не настолько туп, чтобы спорить с ним.

– Я… я… древние…

– Ты отказываешься выполнять приказ, Кранд? – голос Ричарда оставался мягким, и от этого все происходящее казалось еще более опасным.

– Но вы… вы не отдали никакого приказа, господин. Я… я просто подумал, что если Халарек был здесь, то должны остаться какие-то следы.

– Спустись и проверь, Кранд.

Карн увидел прыгающий луч света, затем последовал вскрик, и он услышал характерный шум падения. Наступила долгая тишина, после чего, судя по доносившимся звукам, солдат поднялся и продолжал движение по лестнице. Карн вжался в стену и затаил дыхание. Остались ли на ступенях его следы? Шаги раба гулким эхом отдавались в каменном подземелье.

– Я не собираюсь попадать ни в какие ловушки древних. Эти запутанные коридоры, эти ямы, провалы… – бормотал он не так громко, чтобы мог услышать Харлан, но вполне достаточно, чтобы слова его донеслись до Карна.

– Что ты там видишь? – в голосе Харлана звучало нетерпение.

Раб скользнул фонарем вдоль коридора.

– Здесь никого не было, милорд.

– Хорошо бы ты не ошибся. От этого зависит твоя жизнь.

Карн молился, чтобы страх раба перед древними лабиринтами оказался сильнее его страха перед казнью.

– Да я… я понимаю, милорд.

Человек прошел еще несколько шагов вниз по коридору, держа фонарь так, чтобы казалось, что он находится дальше. Через несколько минут Карн услышал, как он поднимается по лестнице. Харлан что-то говорил ему, но звук шагов заглушал его слова.

Карн еще долго стоял не шевелясь, потом сел, обхватив руками колени, и уронил голову. «Сам Ричард пришел искать меня!»

Отчаяние охватило его, придя на смену железному самообладанию, не покидавшему Карна с того момента, как он получил горестное известие от Совета. Здесь, во тьме и холоде подземелья, он заплакал. Карн плакал о своих погибших братьях – Джереме, Керэле и Лиаме, о себе, презренном и необученном третьем сыне в семье, который должен теперь расплачиваться за последствия кровной вражды, начатой еще его прадедом. Прошло много времени, прежде чем холод, проникший даже под спасательный костюм, вывел Карна из этого тяжелого состояния. Суставы ломило, пальцы рук и ног горели. Кляня себя за потерянное время, он достал аварийный комплект и с трудом (каждое движение причиняло боль) открыл его. Затем установил термоплитку и устроился поближе к теплу. Так он сидел, пока не стихла боль. Потом развернул двухместное укрытие, вынул капсулу с прессованным воздухом, с помощью которой наполнялись соединительные трубы, и залез внутрь вместе с термоплиткой и остальным снаряжением. Соединив термоплитку с вентилем, он вытащил пакеты с едой – стандартный набор продуктов для экстремальных ситуаций, все обезвоженное, все требует воды.

Карн закрыл глаза. Харлан и его люди, должно быть, ушли и продолжают поиски. Хотел ли он пойти на риск и выбраться наверх? Мысль о том, что придется снова идти по этим жутким ветхим ступеням, о том, что он может выдать себя и попасть в руки Харлану, страшно испугала Карна. Слишком долго его не было на Старкере-4. Чувство опасности, способность быстро и правильно реагировать в критической ситуации, инстинкт самосохранения – все это было не востребовано годами. Карн с горечью подумал, не потерял ли он окончательно этих навыков. А что с фон Шуссом? Если ему удалось избежать катастрофы, то сейчас он где-то там, в снежной буре. Как его командир и как человек, Карн чувствовал свою ответственность за Николаса, знал, что должен помочь ему, если только это возможно. И знал также, что такое чувство совершенно неуместно в этом мире. Карн открыл глаза и уперся невидящим взглядом в белую стену своего укрытия. Да, он мог терпеть голод, но не мог бездействовать. Он должен выйти отсюда. Он должен найти фон Шусса.

Захватив с собой фонарь и складное ведро, Карн осторожно выбрался из укрытия и прислушался. Вокруг стояла холодная тишина мертвого камня, сверху доносился свист ветра. Он выпрямился и двинулся по направлению к лестнице, нащупывая дорогу ногами и кончиками пальцев. У подножия ступеней он остановился, прислушиваясь. Не смягчаемый камнем, вой ветра казался пронзительным криком. Карн вспомнил нарновские ветры на Старкере-4, разметающие сугробы, срывающие ветки с деревьев, замораживающие несчастных попавших к ним во власть теплокровных.

По лестнице Карн взобрался на четвереньках: не хотел включать свет, чтобы не выдать себя. Когда руки его оказались на верхней ступеньке, Карн лег и снова прислушался, но, как и прежде, услышал лишь ветер. Огней не было. Он сполз с лестницы и, низко пригнувшись, стал слушать еще внимательнее и напряженнее. Затем очень тихо перелез через основание стены, придерживаясь за нее рукой. Металл позвякивал, соприкасаясь с камнем. Внезапно Карн остановился на полпути. Он услышал такой же звук, исходивший из-за высокого сугроба. Карн осторожно поставил ведро и вынул из-за пояса станнер, потом включил фонарь и направил его в сторону доносившегося звука. В ответ послышался скрежет, и знакомый голос произнес:

– Лорд Карн? Я…

Это был голос фон Шусса. Заснеженная глыба чуть приподнялась от земли и тяжело рухнула. Карн пошел было к человеку, но вспомнил об уроках недоверия и подозрительности, которые, за ненадобностью, успел забыть за шесть лет, проведенных в других мирах. Он остановился. Никакого движения больше не было в снежной, метельной ночи. Если он никого не видел, то и его тоже никто не видел, а значит, не мог убить. Кроме фон Шусса. Нет, это невозможно. Фон Шуссы всегда были друзьями Халареков. Карн положил станнер в футляр и бросился сквозь снег к фон Шуссу.

– Фон Шусс! Фон Шусс! – он тряс лежащего, но тот не отвечал. Карн направил на него фонарь. Фон Шусс лежал без сознания, вцепившись в ремень своего аварийного комплекта. Ткань намокла и обтрепалась.

«Он тащил его по земле!» – Карн, с трудом перехватив фонарь в зубы, быстро ощупал фон Шусса. Из правого рукава торчала кость.

– Господи! – прошептал Карн, снова ощутив в руке когда-то пережитую боль, и слегка потер снегом место давнего перелома. Он вспомнил, как недоволен был отец тем, что после перенесенной травмы Карн очень ослаб. Ему было тогда семь зим от роду.

Очень медленно и осторожно Карн дотащил раненого до лестницы и, сев на верхнюю ступеньку, положил фон Шусса спиной себе на грудь и заскользил вниз. Рука пилота, державшая аварийный комплект, не разжалась ни на миг. Спустившись, Карн соединил два укрытия, свое и фон Шусса, чтобы было помещение для приготовления еды, наложил шину, сделанную из опоры термоплитки, на раненую руку, включил плитку на полную мощность, чтобы согреть полузамерзшего фон Шусса, и укутал Ника в свой спальный мешок. Затем Карн вернулся наверх за ведром и набрал в него снега. В пути ему послышался шум летящих флайеров, но огней видно не было. «Дом» постепенно наполнялся теплым паром и ароматом разогреваемой пищи. Сняв котелок с плитки, Карн налил себе кружку клэга и осторожно отхлебнул, но горячая жидкость обожгла язык.

«Три дня, только три дня осталось до заседания Совета, а я здесь, откуда за три дня можно добраться туда пешком здоровому человеку, в нормальную погоду. И со мной раненый фон Шусс, – размышлял Карн. Он посмотрел на пилота: – Я могу оставить его здесь и прислать за ним кого-нибудь из Совета. Если он доживет… Так поступил бы отец. Но если буря усилится, если Совет отвергнет регентство моей матери…» Карн сделал еще глоток, неподвижно глядя на поднимающийся от котелка пар. Вдруг веки фон Шусса дрогнули. «Он спас мне жизнь, – решительно сказал себе Карн, – мы пойдем вместе, только вместе, как-нибудь».

Фон Шусс открыл глаза:

– Значит, мне не привиделось… Вы нашли меня, – голос был слабый, прерывающийся, неуверенный.

– Не преувеличивай. Я просто вылез набрать снега и чисто случайно тебя услышал. Я боялся, что люди Харлана все еще наверху. Я, сын Трева Халарека, прятался во тьме этих развалин, потому что боялся!

Повисла долгая пауза. Затем фон Шусс заворочался в тальнике и с усилием сел. Он пристально посмотрел на Карна своими серьезными темными глазами.

– Страх – это еще не преступление, милорд. Преступление – когда, охваченный страхом, человек совершает подлость; когда его подчиненные видят, что он трусит. То мужество, та сила, с которыми командир преодолевает страх, выиграли не одну битву.

Фон Шусс попытался освободить раненую руку, вздрогнул от боли и тихо выругался.

– Харлан! Астен уже не тот, а Ричард берет бразды правления раньше времени. Знал бы об этом его отец!

Он посмотрел вниз на тонкий матерчатый пол, потом поднял глаза к потолку, нависавшему всего в нескольких сантиметрах от его головы.

– По дороге сюда я столкнулся с двумя солдатами Харлана. Они посадили флиттер. Я убил их, но один, падая, ударил меня по раненой руке, и я отключился. Не знаю, долго ли я был без сознания, но было чертовски холодно, когда я очнулся и услышал вас, – при воспоминании об этом его пробирала дрожь. – Пахнет клэгом?

Карн кивнул и налил ему кружку. Пока Ник пил, Карн положил себе жаркого и, глядя на поднимающийся над тарелкой пар, мечтал о тихом, солнечном Болдере. Он должен был вернуться домой. Как бы ни сильна была его ненависть к клановости, кровной вражде и интригам на Старкере-4, он должен был вернуться домой. Иначе его Дом и Владения будут разгромлены.

«Третий сын и четвертый наследник, – с горечью думал Карн, – а если бы женщина имела право наследования, отец поставил бы и Кит впереди меня в завещании. К тому, что она похожа на мать и комплекцией, и характером, он относился спокойно».

Боль от сознания всего этого была сейчас острее, чем когда либо. Пять лет, проведенных в Академии, где к нему относились как к самостоятельной личности и судили о нем по его собственным качествам и знаниям, несколько отодвинули и притупили воспоминание об отцовском презрении. Теперь эти переживания вновь ожили в нем.

«Хорошо же, третий, отвергнутый сын своего отца спасет Дом от рук Харлана, если это спасение вообще возможно», – мысленно пообещал себе Карн, и губы его сжались в тонкую жесткую складку.

– Милорд?

Он поднял глаза. Пилот смотрел на него серьезным, изучающим, долгим взглядом. Карн улыбнулся, пытаясь скрыть свои чувства, но улыбка получилась похожей на кривую гримасу.

– Не кажется ли тебе, что эго слишком глупо, когда один наследник называет другого «милорд?» – спросил он.

Фон Шусс поднял бровь:

– Я ваш младший офицер, Карн Халарек.

– Мне сейчас нужен друг… Гораздо больше, чем младший офицер, – пробормотал Карн. Это были мысли вслух, вырвавшиеся непроизвольно, и Карн не мог заставить себя взглянуть на собеседника, боясь увидеть, какое впечатление произвели на того его слова – второе нарушение гхаррского этикета за такое короткое время.

«И это старший воспитанник Альтаирской Академии Посредников? Юнга, который никогда не показывает своих чувств, не поддается им?» – с насмешкой думал Карн.

Фон Шусс кашлянул в нерешительности:

– Ну, если так, то… – голос был хриплым.

Карн посмотрел на него, но фон Шусс не отвел смущенно глаз, как того ожидал Халарек. Нет, глаза его сияли, и в них играли искорки доброго смеха.

– Значит, так и будет. Дружба, «милорд». Что вы собираетесь теперь делать?

– Как-нибудь попасть на Совет. Ближе всех к нам владения Харланов. Может быть, мы сможем проникнуть туда и украсть один из флайеров.

Фон Шусс усмехнулся:

– Пройти сейчас через пустыню Цинн? Это смешно! Нет, мы не сможем достать флайер, – он вздохнул. – Мне нравится это «мы»! Твой отец бросил бы меня здесь или убил, чтобы я не мешал ему в пути. Я не задержу тебя, Карн. В комплекте есть обезболивающие. Я продержусь.

И он держался. Буря стихла, когда они выбрались наверх, но небо было по-прежнему серым, а воздух оставался холодным. Бледный, бело-зеленый диск солнца едва вырисовывался. Разметая снег, ветер гнал его по земле, поэтому заносов не было, и путники шли легко, а быстрый шаг спасал их от холода. Говорили мало, чтобы слышать шум приближающихся флайеров. И несколько прошло над ними: маленькие, юркие, без опознавательных знаков, серебристые флайеры прочесывали пустыню в поисках заблудившихся. Каждый раз, заслышав знакомый звук, они бросались в снег лицом вниз, чтобы белые спины костюмов сделали их незаметными, слившись со снежным покровом. И каждый фаз при приближении флайеров Карн ждал смертельного луча. Фон Шусс ни словом не напомнил о своей боли, не просил сбавить шаг. Три дня шли они под открытым небом по пустыне, останавливаясь лишь для того, чтобы передохнуть, согреться, для еды и сна. Шли, движимые необходимостью не опоздать на Совет. Наутро четвертого дня, дня открытия Совета, Карн и фон Шусс, взобравшись на невысокую гору, отделявшую Владения Халареков от пустыни Цинн, спустились на территорию Владений.

– Флайер! – пронзительно крикнул фон Шусс.

Путники бросились на землю, и он пролетел мимо.

– «Зеленые» Харлана, – отметил фон Шусс, – здесь флайеры в форме армии Харлана. Должно быть, его посты где-то рядом. – Они быстро двигались по предгорью, вдоль речного русла, где снег был не очень глубоким. Над ними часто появлялись флайеры, и тогда приходилось прятаться за выступы берега или падать лицом в снег. Наконец они увидели крышу замка Онтар и город, окруженный войсками Харлана. Онтар был самым центром, сердцем Владений. Выглянуло солнце, и отвыкшим от яркого света глазам было больно смотреть на заискрившийся снег. Карн рванулся вперед.

– Уже полдень. Совет сейчас откроется. Нужно быстрее найти флайер.

Они спустились по западному склону и стали пробираться сквозь голубые сосны туда, где, как казалось с высоты, находилось внешнее кольцо осады. Карн целиком полагался на знания и опыт фон Шусса, надеясь, что тот сумеет определить места посадки флайеров Харлана. Собственный же его военный опыт ограничивался лишь практическими занятиями в Академии, полевыми играми на Болдере да книжной теорией.

Друзья двигались молча, прислушиваясь к человеческим голосам и звуку моторов. Карн чувствовал, как уходит время. Вопрос о правлении Домом Халареков должен быть одним из первых в повестке заседания Мирового Совета.

– Тсс! – предупреждающе прошептал фон Шусс.

Карн вздрогнул. Под ними, в кювете, опершись о серебристый флайер, стояли два солдата в зеленой форме армии Харлана. На поясе у них висели зачехленные лучеметы.

– Серебристый! – прошептал Карн. – Они!

Он жестом велел фон Шуссу оставаться на месте, а сам подполз к краю кювета и заглянул вниз. Пока он смотрел на солдат, один из них достал фляжку и показал напарнику на удобное нижнее крыло флайера. Карн вернулся к фон Шуссу, который, воспользовавшись паузой, отдыхал, прислонившись к сосне и обняв рукой красный потрескавшийся ствол.

– Ты же совсем без сил, Ник.

Пилот улыбнулся усталой, вымученной улыбкой:

– Почти. У нас есть стимуляторы. Это поможет мне еще немного пройти.

– «Часовые» ничего не заметили. Лучеметы у них зачехлены, и сейчас они что-то выпивают.

Фон Шусс проглотил маленькую белую таблетку и с трудом оттолкнулся от дерева. Качнувшись, он схватился за ствол, чтобы удержаться.

– Таблетка подействует через несколько минут, милорд.

– У меня нет нескольких минут, Ник. Подожди немного здесь, а потом иди за мной.

– Но их двое.

– Их двое. Но ты совершенно не в состоянии мне помочь. У тебя ноги заплетаются от слабости. Каждый миг, проведенный здесь, уменьшает мои шансы попасть на Совет до принятия решения. Представляешь, какие сказки рассказывают там Харланы! Или, может быть, утешают мою мать, потерявшую наследника, якобы пропавшего в бурю. Я сниму этих часовых, Ник. Я должен.

Карн крался между деревьями. Если бы он на самом деле чувствовал себя таким уверенным, каким только что показал себя в разговоре с фон Шуссом! У края кювета он нагнулся и осмотрелся. «Они плохие стратеги», – подумал Карн. Слева от него росли мощные деревья, почти достигавшие борта флайера. Хороший солдат не расположит своих позиций в такой досягаемости для противника. Карн обошел деревья. Снег сухой, не сыпучий, значит, если наступить, не покатятся вниз по склону мелкие предательские комочки. Несколько минут он смотрел сквозь ветви на флайер; солдат видно не было. Он волновался. Вышел из-за деревьев. Часовые кончили выпивать и теперь стояли у носа машины, глядя в сторону Карна. Услышали ли они что-то? А может быть, видели Ника? Карн сел, опершись о ствол, настроил свой станнер на большую дальность и выпустил луч в солдат. Потом побежал к ним. Кровь стучала в висках медленно, но четко.

«Мягкий! Слишком мягкий, чтобы убить их! Твоя мягкость тебя погубит!»

– шептал ему голос отца. Стараясь не обращать внимания на это предостережение, Карн нагнулся, чтобы снять с солдат форму.

Фон Шусс спустился вниз по склону и ухватился за край крыла, чтобы не упасть.

– Мертвые? – он кивнул на две застывшие фигуры.

– Нет. Возможно, их найдут раньше, чем они окончательно замерзнут.

Карн помог фон Шуссу забраться в флайер. Внутри него они переоделись в форму Харлана. Халарек накинул китель на плечи пилота так, чтобы шина была хорошо видна, затем откинулся на спинку сиденья и осмотрел Ника.

– Пойдет. Придумай какую-нибудь легенду, как ты был ранен во время осады, или что-нибудь в этом духе. Мы везем важные новости лорду Астену. Если даже его люди ищут нас на Совете, в чем я сомневаюсь, он совершенно не ожидает увидеть нас в форме своих.

– Ты пойдешь к Астену Харлану? – недоверчиво спросил Ник.

– Ты пойдешь. Я много бы отдал за то, чтобы сказать Ричарду в лицо, что он не смог убить меня, но, боюсь, после того, как он узнает меня, мне не прожить и нескольких секунд. Это был бы глупый риск. Я везу известие для Дома фон Шуссов о судьбе его наследника.

Фон Шусс усмехнулся каким-то своим мыслям.

Карн пристегнул себя и Ника ремнями и, подняв флайер из кювета, взял курс на посадочную площадку Совета.

– Этому взлету несколько не хватает мастерства.

Не обратив внимания на юмор сказанного, Карн серьезно ответил:

– Не летал с тех пор, как не был здесь. Необходимости не было. – Он включил автопилот и потянулся к блоку контроля, когда затрещала рация:

– Тридцатый. Тридцатый. Куда это ты направляешься?

Карн бросил быстрый взгляд на фон Шусса, тот пожал плечами. На мгновение Халарек закусил губу, затем подался вперед и заговорил:

– Летим к Совету. Мы перехватили информацию от спецпатруля над пустыней Цинн. Вы же знаете, лорд Ричард приказал докладывать немедленно, по секретным каналам.

– Да, это приказ. Не болтайтесь там на обратном пути. Если Халарек обнаружит…

– Есть, сэр. Мы пройдем тихо, – Карн отключился от связи.

– Удачные совпадения, милорд, – сказал фон Шусс, удобнее устраиваясь в кресле.

– Да, действительно повезло. Надо было просто упомянуть Ричарда. Этого было бы достаточно. Я пошел на слишком большой риск. Мне бы надо было это знать. Если бы такого приказа не было, нас бы уже окружили флайеры.

Карн поставил автопилот на контроль и откинулся на спинку кресла. Несколько минут он молчал, наслаждаясь тем, что можно просто сидеть, потом повернулся к фон Шуссу:

– Теперь поговорим о деле. Я никогда не был на Совете, а нам нужно внезапно остановить заседание.

– Никогда не был на Совете?

– Мой отец был уверен, что я никогда не буду править, и не считал нужным брать меня с собой. Кроме того, у меня было три брата.

– Но ты ведь не самый младший?

– Нет, – ответил Карн, своим тоном давая понять, что тема исчерпана.

Солдаты Одоннела слонялись вокруг здания Совета, наблюдая за спешащими на собрание участниками. Некоторых останавливали, чтобы поговорить, или – изредка – для беглого досмотра. Карн и Ник видели, как жертва такого обыска, кипя негодованием, скрылась за дверями лифта. На помрачневшем лице фон Шусса Карн прочел возмущение таким грубым попранием нейтралитета, которого придерживались в Совете. Халарек же был уверен, что его собственный гнев оставался незаметным. Академия прекрасно вышколила его.

– Ты все еще хочешь попробовать, Карн?

– Не называй меня по имени, – тихо предупредил Халарек, – у меня нет выбора, я иду туда.

Вложив станнер в кобуру, он твердым шагом направился к лифту, шепнув фон Шуссу:

– Постарайся выглядеть представительным. Мы спешим. У нас известие особой важности для лорда Астена.

Люди Одоннела преградили им путь. Дежурный префет встал в дверях лифта, скрестив руки на груди, и смерил Карна презрительным взглядом. Послышался смех солдат. Халарек окружил себя воображаемой стеной официальности. Это производило эффект – он уже использовал такой прием несколько раз, когда не удавались переговоры, – и успешно, но теперь это все в прошлом. Карн уже чувствовал, как страх овладевает им, как бешено стучит сердце. Он торжественно приблизился к префету и резко приказал:

– Отойдите! У нас послание особой важности для лорда Астена! Это приказ лорда Ричарда!

Префет выглядел уже не столь уверенным.

– Отойдите!

Префет отступил с дороги. Карн ворвался в лифт и нажал кнопку нужного уровня. Вся его официальность исчезла, как только захлопнулись двери; он в изнеможении прислонился к стене.

– Боже мой, Карн, ты сразил этого префета наповал!

– Это испытанный трюк, – ответил Карн отрешенно, а затем гневно продолжал:

– Обыски! И это частная армия Совета! Что же творится с законом?

– Да, плохо дело, – мрачно заключил фон Шусс.

Лифт стал двигаться медленнее. Они подъезжали к уровню Палаты Совета. Снова вспомнив, как его учили в Академии, Карн сделал несколько глубоких, медленных вздохов, чтобы справиться с яростью. «Хороший офицер-пацифик никогда не демонстрирует своих эмоций. Во многих мирах подобные демонстрации позволяют одной или другой стороне почувствовать превосходство». Глубокое, медленное дыхание оказывало свое действие. «Хороший морской офицер никогда не демонстрирует своих чувств. Он использует их под должным умственным контролем как стимул для решительных действий». Двери лифта открылись, и друзья очутились в окружавшем Палату холле, украшенном великолепной мозаикой, выполненной в сине-зеленых тонах. На выходе Карн на секунду задержался. «Эффективные действия, – повторил он про себя. – Господи! Моя академическая подготовка – это все, что у меня есть. Да поможет она моему Дому!»

Фон Шусс здоровой рукой достал из кармана еще одну таблетку и проглотил.

– Последняя.

– Все решится так или иначе раньше, чем кончится ее действие, Ник.

Пройдя через массивные двойные двери, они вошли в круглый зал Палаты и остановились, чтобы оглядеться. Яркий верхний свет придавал контрастность деталям окружающей обстановки.

Председатель сектора Дюк де Ври стоял, подавшись вперед, опираясь на глянцевито-блестящую крышку стола и устремив взгляд на говорившего Лхарра Тимкина Одоннела. На стене, над головой Председателя, находился трехмерный экран. Слева располагались полупустые зрительские трибуны. Скамьи малых Домов, справа от Председателя, были почти полностью заняты. Лорд одного из этих Домов стоял, ожидая своей очереди выступать. Напротив прохода, отделяющего места Девяти Семей от остальных, находились скамьи Дома Халареков. Этот сектор был удручающе пуст. В первом ряду и за столом Главы Дома и его ближайшего окружения не было никого, а на скамьях сидели несколько представителей небольших отдаленных владений. Фон Шусс положил здоровую руку на плечо Карна, желая ободрить друга в тяжелую минуту, и, постояв так мгновение, направился к скамьям Дома Харланов. Карн же, услышав неодобрительный гул, который прошел по рядам Дома фон Шуссов при появлении невдалеке от них солдат в зеленой форме, быстро зашагал туда.

Тем временем Лхарр Одоннел говорил:

– Как и все остальные представители Девяти Семей, Дом Одоннелов сожалеет о смерти во время бури молодого наследника Карна Халарека. Как ни печально, но Дом остался без главы. Единственные уцелевшие в роду мужчины, сыновья Керэла Халарека, – совсем еще дети, и не могут наследовать власть в такой трудный час, поэтому Семья Халареков не принимает участия в этой дискуссии.

Одоннел небрежно махнул рукой в сторону пустующих скамей Дома Халареков.

Карн внутренне напрягся, но не взглянул на выступающего. Конечно, Лхарр Одоннел не мог не знать об осаде и о том, почему Халареки не присутствуют на Совете. Даже Карну было известно, что Семьи Одоннелов и Харланов – ближайшие союзники уже в десятом поколении.

Карн остановился позади первого ряда скамей фон Шуссов и стоял, глядя на лысую голову барона.

Одоннел продолжал:

– Несмотря на свое горе, потерю мужа и сыновей, Ларга должна была бы присутствовать здесь с одним из родственников мужчин, который выступил бы от ее имени и от имени Дома. Неужели она действительно думает, что мы допустим ее к власти в Доме, что бы там ни говорилось в завещании? – Гневный шепот прошел по рядам. «Нет женскому правлению!» – выкрикнул кто-то. Барон фон Шусс отчаянно замотал головой. В этот момент Карн тронул его за плечо. Барон обернулся и побагровел при виде зеленой формы:

– Ваш хозяин…

– Эмиль, – Карн приподнял шлем, чтобы тот мог видеть его лицо и золотые, выдающие Халарека, глаза.

В один миг гнев барона исчез, он попытался подняться с места, но Карн, приложив палец к губам, сделал знак молчать. Барон снова сел и подвинулся, уступая ему место рядом. С соседних скамей послышался шепот любопытствующих. В это время Ник, пройдя через зал, остановился возле секции Семьи Харланов. Слегка коснувшись руки барона, Карн едва заметно кивнул в сторону младшего фон Шусса. Эмиль, напряженно вдохнув воздух, пробормотал:

– Он не погиб в Цинне. Мы слышали передачу с Гильдии. Там говорилось о воздушном бое над Цинном. Ведь я знал, что Ника называли пилотом Лхарра… – голос его дрожал.

– Мой дом осажден. Вот почему не было известий от Халареков. – Они снова посмотрели на сектор Харланов. Ник отмахивался от бойцов в зеленом, которые предлагали свою помощь раненому товарищу. Он медленно шел к столу Главы Дома Харланов, каждым движением подчеркивая, как он болен и измучен. Приблизившись, Ник наклонился и шепнул что-то лорду Астену, а затем отступил к задним рядам скамей Семьи Джастинов. Подняв зеленый шлем, он стоял, отвернувшись от Харлана.

Даже сидя напротив, на таком дальнем расстоянии, Карн мог видеть победное выражение на лице Астена и подозрительное – на лице его сына. Дюк резко повернулся к Ричарду и быстро заговорил. Все больше и больше глаз смотрели уже не на выступающего, а на Астена и таинственно шептавшихся в задних рядах молодых Джастинов. Ник и Карн незаметно обменялись знаками, и младший фон Шусс скинул зеленый китель. Зал заволновался, Джастины и фон Шуссы бросились к нему.

Председатель постучал по столу, призывая к тишине:

– У нас есть оратор. Что все это значит?

Ник поднялся:

– Николас фон Шусс, Дом фон Шуссов, милорд. Только что я сообщил лорду Астену, что наемные убийцы, посланные им для уничтожения флиттеров Халарека над пустыней Цинн, успешно справились со своей задачей. – Потрясенный зал замер, задохнувшись от изумления. Выдержав паузу, фон Шусс продолжал:

– Я не сказал только, что двое остались в живых, господа. Двое из девяти. Я, наследник Дома фон Шуссов – один из них, а другой – Карн Халарек.

В зале началось невообразимое: все обсуждали происшедшее, повторяя и комментируя друг другу слова Ника, многие кричали, вставая с мест и грозя кулаками в сторону Харланов.

– Халарек мертв! – выкрикнул кто-то.

Пилот сделал знак, и его друзья Джастины встали вокруг него. Гордо подняв голову, он указал на первый ряд Семьи фон Шуссов:

– Он здесь! Халарек жив!

## 3

Карн стремительно вскочил на ноги и сбросил шлем и китель. Шлем с шумом покатился по гладкому полированному полу к столу Председателя. Звук казался гулким в наступившей внезапно тишине. Карн стоял, прямой и гордый, медленно поворачиваясь, чтобы все увидели его золотые глаза, глаза сына Ларги. Зал загудел, пришел в движение. Представители Халареков прыгали от радости и кричали:

– Халарек жив! Халарек жив!

Все размахивали руками, потрясали кулаками, спорили. Друзья Дома Халареков пробирались по рядам к Карну.

– Успокойтесь! Успокойтесь! – призывал Председатель, но его возгласы тонули в нарастающем гаме.

Ник в сопровождении молодых Джастинов пытался пробиться к скамье фон Шуссов. Победно улыбнувшись Карну, он сел рядом на заранее приготовленное место. Джастины с трех сторон окружили Карна.

– Мы хотим, чтобы вы жили, милорд, чтобы вы поведали всем вашу историю.

– Спасибо, – сердечно ответил Карн, не отрывая глаз от происходящего в центре зала. Он лишь мельком увидел Ричарда Харлана, и толпа скрыла того от Карна. Наследник Харланов был разъярен. Со всех сторон по-прежнему доносились крики. Голова Халарека гудела от шума, запахов, яркого света и непрерывного движения в зале. Внезапно свет погас. Отовсюду послышались короткие возгласы удивления, затем все стихло. Карн слышал дыхание своих соседей и шуршание работающих вентиляторов. Молодые Джастины теснее окружили его, несколько человек встали впереди.

– Когда вы успокоитесь, господа, свет зажжется, и мы подведем итог собрания, – жестко прозвучал в тишине голос Председателя.

Никто не шевельнулся, не заговорил. Де Ври дважды стукнул молотком по столу, и вспыхнул свет. Лорд Астен поднялся. Сын тянул его за рукав, но тот не обращал на него внимания.

Дюк поклонился Председателю. Лицо его горело и блестело от пота, он тяжело дышал.

– Это подлог! Карн Халарек погиб на борту «Альдефары». Капитан подтвердит это клятвой! Этот парень – самозванец!

Благодаря хорошей акустике его прерывистое дыхание слышал весь зал.

– Вы же знаете Халареков! Разве у них могут быть стройные, тонкие в кости сыновья?

– Нет! – взревели ряды Харланов и Одоннелов.

– Трев Халарек ни разу не приводил своего третьего сына на Совет. Фактически он сослал его на Альтаир, как только ребенок достаточно вырос для того, чтобы отправиться туда без сопровождающих. Кто из присутствующих здесь знает, как этот самый третий сын выглядит?

Всего несколько человек помнили Карна, да и то совсем маленьким. «Теперь наш Дом расплачивается за твое тщеславие, отец. Даже мои вассалы не узнают меня», – с горечью думал он.

– Он умер в космосе, господа, как я и сказал. Капитан Телек подтвердит мои слова.

Дождавшись, когда стих гул в зале, Карн вышел и встал возле стола Председателя, повернувшись лицом к де Ври. В знак уважения, по обычаю, существующему в Федерации, он коснулся лба и сердца. Затем обратился к представителям Девяти Семей. Даже начав говорить, Карн слышал голоса, доносившиеся со стороны Харланов и Одоннелов. Это непрекращающееся перешептывание подчеркивало союз двух Домов. Карн выпрямился и гордо поднял голову, как подобает истинному Лхарру.

– Гильдия может не сказать правды Харлану. Спросите Первого Купца. Я должен был умереть в космосе, господа и граждане. Сейчас «Альдефара» находится над нами на орбите и ждет исследовательского патруля. На борту корабля были наемные убийцы, а вы знаете, джентльмены, как относится к подобным вещам Гильдия.

Он медленно зашагал по кругу, оглядывая ряды Свободных граждан, малых Домов и скамьи Девяти Семей.

– Посмотрите на мои глаза, господа и граждане. Это глаза моей матери. Из всех Гхарров только у моей матери, моей сестры и у меня такие глаза. Это всем известно.

По залу прошелестел одобрительный шепот, и это придало Карну сил.

«Меня поддерживают не одни фон Шуссы!» – подумал он, чувствуя прилив бодрости.

Ричард Харлан, наклонившись к отцу, что-то прошептал. Дюк замотал головой, вскочил на ноги и, ткнув трясущимся пальцем в сторону Карна, заорал:

– У него же специальные линзы, которые изменяют цвет глаз! Такие легко найти в других мирах.

Ричард скривил рот от отвращения и, отвернувшись от отца, скрестил руки на груди. Маркиз Гормсби поднялся со своего места и, обойдя вокруг стола, остановился перед ним.

– Я не друг Халареков, как вам известно, Астен Харлан, но я не дурак. Мы здесь Семья, а не рабы, и не позволим себя дурачить! Ваш Дом и так за последние дни наделал столько глупостей, что их хватит на целое поколение!

Маркиз демонстративно повернулся к Харлану спиной и прошел на свое место.

– Милорд, я могу говорить? – обратился Карн к де Ври.

Председатель кивнул, и Карн повернулся к Харлану.

– Милорд, мы оба знаем, что сейчас вопрос не в том, кто я. Вопрос в том, кто послал наемных убийц и организовал осаду замка. – На мгновение все затаили дыхание, а затем по залу прошел шепот, в котором то и дело слышалось слово «осада». Карн дождался тишины и заговорил тихо, обостряя таким образом внимание слушателей:

– Харланы пытаются отвлечь вас, господа и граждане, чтобы защитить себя. Флайеры без опознавательных знаков, направленные Ричардом Харланом, чей голос я сам слышал, атаковали меня над Цинном, сбили мой флиттер и все мое сопровождение. В осажденном городе, в замке, окруженном войсками Харлана, Халареки не могли никому сообщить, что…

– Нарушен порядок ведения собрания, – вмешался Ричард Харлан.

– Что вы хотите сказать, милорд?

– Господин Председатель, Карн Халарек не является членом Совета, а потому не имеет права говорить.

Поднялся молодой представитель Дома Джастинов:

– Синкойд Джастин, милорд. Человек имеет титул и положение по праву крови, а не с разрешения Совета.

– Он пока несовершеннолетний, – спокойно поправил Ричард.

– Он законный представитель своего Дома, – возразил Синкойд.

– Господа, – начал Председатель, – вы только что говорили о порядке, а никто из вас не заметил, что Фрем Дейвин Рид встал со своего места.

– Свободный гражданин!

– Этот вопрос касается только Семей.

– Какое дело гражданам…

– Дайте ему сказать, – гаркнул де Ври.

– Благодарю, милорд, – Дейвин Рид прошел на место оратора. Он был в традиционных чулках и сорочке с коротким рукавом. Нагрудный знак свидетельствовал о том, что он был бургомистром свободного города Лока.

– Свободные граждане, господа, представители малых Домов, право Карна Халарека на титул и положение в Совете – это дела Домов и только их, но он говорил об осаде, а это уже наше дело.

Ричард Харлан снова поднялся и вежливо поклонился Председателю и Риду:

– Фрем Рид, мы, члены Девяти Семей, ценим стремление Свободных граждан защищать законы кровной вражды, но это не столь значительный вопрос, его можно решить путем обсуждения и переговоров.

Безупречные манеры Харлана-младшего, его почтительная речь покорили представителей старшего поколения некоторых Семей, они одобрительно кивали и улыбались. Глядя на них, Карн надеялся, что кто-то из них, может быть, смеялся над юношеской пылкостью и заносчивостью Ричарда, а вовсе не разделял его позиции.

– Нарушение, – чуть слышно выдохнул барон фон Шусс.

Рид наклонился к микрофону:

– Я не уступал трибуны никому, милорд Ричард.

Дейвин холодно посмотрел на наследника Харланов. Глаза Ричарда сузились, губы сжались, он пожал плечами и сел.

– Спасибо, – сухо сказал Рид и продолжал:

– У нас есть законы, которые управляют кровной враждой, это необходимо для безопасности остальной части планеты. Мы, Свободные граждане, поддерживаем наш нейтралитет, лишь добиваясь всеобщего повиновения этим законам. В данном случае не было ни предупреждения об осаде, ни сорокадневного перемирия для эвакуации гражданских лиц, ни призыва к медиации. НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ НИКАКИХ НЕЗАКОННЫХ БЛОКАД! Свободные граждане настаивают, чтобы молодому Лхарру дали слово.

Де Ври развернулся в кресле, чтобы видеть Харланов:

– Вы допустили нарушение. Мы сейчас не обсуждаем положения Халарека в Совете. Он утверждает, что стал свидетелем осады и пережил незаконное нападение наемных убийц. Он может говорить как свидетель, и его возраст не имеет значения. Лорд Карн.

Карн обратился непосредственно к Председателю:

– Когда мой флиттер был сбит над пустыней Цинн, спастись удалось только пилоту фон Шуссу и мне. Три дня мы шли до моих Владений для того только, чтобы увидеть осажденный войсками Харлана замок Онтар.

– Лгун! – закричал Астен Харлан.

Карн оглядел сидящих в зале представителей Девяти Семей, от Кингслендов до Харланов.

– Мы украли флайер, фон Шусс и я, чтобы попасть на Совет. Флайер был серебристый, без опознавательных знаков на борту, точно такой же, как те, что напали на нас в Цинне, только охраняли его люди в этой форме.

С этими словами Карн отправил зеленый китель туда, где уже валялся шлем, – на середину зала.

– Вы все видели, что Харланы приняли нас за своих, когда мы вошли. Какие еще нужны доказательства?

Он подождал, пока стихнут гневные возгласы, вызванные его вопросом.

Халарек еще больше выпрямился и стоял, оглядывая зал, чтобы определить реакцию членов Совета на сказанное. Главы каждого из Домов совещались со своими семьями. Среди граждан и малых Домов наблюдалось непрерывное движение. Некоторые, поворачиваясь во все стороны, шептались с соседями. Многие с нескрываемым гневом глядели на Астена Харлана.

Карн обратился к Свободным гражданам:

– Всем вам известна давняя вражда Харланов и Халареков. Однако до сих пор она никогда не выходила за рамки законов. Но Астен Харлан так ненавидит мой Дом, что захватил нас без предупреждения, незаметно. Он даже организовал покушения наемных убийц, когда я находился под защитой нейтралитета Гильдии. ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ, ОН ПОШЕЛ НА ОГРОМНЫЙ РИСК, ИБО ГИЛЬДИЯ МОГЛА НАЛОЖИТЬ ЭМБАРГО НА ВЕСЬ НАШ МИР. Я считаю, что сейчас для нас жизненно необходимо, чтобы Харлан был наказан за нарушение наших законов.

– Ложь! Ложь! Я не знал… – Астен задохнулся и склонился над столом, цепляясь за его край. Его люди бросились к нему. На скамье Халареков гневно зашумели. Представители четырех малых Домов вскочили с мест, требуя слова.

– Господа и Свободные граждане, – крикнул Карн, стараясь перекричать гул, – я еще не закончил.

Краем глаза он увидел Ричарда Харлана, чьи губы говорили:

– Ты уже все закончил.

И Карн понимал, что это значит. «Вот кто самый опасный из них», – сказал себе Карн и, отвернувшись от Харланов, обратился к Председателю:

– Милорд?

Де Ври кивнул и стал призывать зал к порядку. Когда шума немного поубавилось, Карн заговорил:

– Я повторяю, Харланы нарушили основные законы клановой вражды. Я требую сурового наказания по закону – тюремного заключения для инициатора и опеки Совета над Домом. – Воцарилась тишина. Астен Харлан лежал на передней скамье, рядом был врач в черном. Ричард стоял у стола, катая по его поверхности свиток. Взгляд его узких глаз сосредоточился на Карне, красивое лицо было мрачно.

– Вы можете пойти в клинику, милорд, для более тщательного медицинского осмотра, – предложил Председатель. – Представители обвиняемого Дома не могут принимать участия в голосовании по обвинению.

– Нет, – Астен тяжело дышал, – я останусь, чтобы услышать результаты.

Врач что-то шепнул ему, но Харлан только раздраженно замотал головой. Ричард подошел к отцу.

Дейвин Рид, разговаривавший с солдатом в красной форме Совета, направился к столу Председателя и, поговорив шепотом с де Ври, вернулся на свое место.

Ричард Харлан положил руку на плечо отца.

– Я буду говорить от имени своего Дома, пока мой отец снова не обретет силы.

Астен сделал несколько слабых, беспомощных движений, пытаясь подняться, но тело не слушалось его. Ричард даже не взглянул на отца.

Де Ври сделал знак солдату, стоящему возле председательского стола.

– Позовите судебных приставов и проследите, чтобы они немедленно приготовили бюллетени для голосования.

Председатель стоял так, чтобы его могли видеть все члены Совета. Он продолжал:

– Дейвин Рид из свободного города Лока сообщил мне, что по спутниковой связи получено сообщение с Гильдии. Они подтверждают, что войска Харлана действительно окружили Онтар и Онтарский замок. Эта осада грубо нарушает наши основные законы, и, значит, решение по данному вопросу должно быть принято в первую очередь.

– У вас есть другие улики, лорд Карн?

– Только показания другого свидетеля, милорд.

Внезапно он ощутил сухость во рту и слабость в коленях, ладони его вспотели.

«Вот они, мой долгий путь, короткий ночлег, напряжение.

Господи, помоги мне продержаться еще немного! Сейчас опять начнутся дебаты, и я должен выглядеть сильным и бесстрашным. Иначе Семьи набросятся на мой Дом, как голодные звери на добычу».

Карн взглянул на фон Шусса. Как бы ему хотелось быть сейчас там, рядом с друзьями, но теперь он обязан был занять в этом зале место главы своего Дома. И он сел за стол Халареков, один, окруженный почти пустыми скамьями.

Председатель ободряюще кивнул ему, и Карн был благодарен де Ври за эту поддержку.

– Есть ли другие свидетели, кроме молодого фон Шусса, желающие под присягой дать показания по этому делу? – спросил Председатель.

– Халарека не привели к присяге.

– Несовершеннолетние не дают присягу, – возразил де Ври.

– Но главы Домов обязаны.

– Он еще не глава Дома, Тимкин Одоннел, как вы сами недавно заметили, и не участвует в голосовании.

– Николас фон Шусс, вы хотите что-либо добавить к показаниям Халарека?

– Нет, милорд. Все было именно так, как он рассказал.

Пришли судебные приставы и раздали всем присутствующим, кроме Карна и Харланов, голубые листки бюллетеней. Де Ври объяснил процедуру голосования:

– Закон требует приговора Совета. Вам, господа и граждане, предстоит решить, виновен ли Астен Харлан в незаконной осаде. Если да, а теперь мы имеем подтверждение Гильдии, то он будет приговорен к пожизненному тюремному заключению. Плюс – опека Совета над Домом Харланов на тот срок, который Совет сочтет необходимым. Прошу заполнять бюллетени.

Карн смотрел, как члены Семей тихо обсуждали свои решения. Видимо, так было принято.

«Неужели Совет ненавидит грубую политику моего отца настолько, чтобы погубить наш Дом? Если Харланы останутся безнаказанными, на Старкере-4 начнется война, и первой ее жертвой станет Дом Халареков», – мрачно размышлял Карн, и его пальцы нервно сжимались и разжимались под столом.

Десятки представителей малых Домов и Свободных граждан в раздумье склонились над бюллетенями. На них, этих людей, вся надежда Карна. Они составляют две трети Совета, и, если они проголосуют против Харлана, у Халарека будет шанс спасти свой Дом.

– Время голосования подошло к концу, – объявил де Ври, – судебные приставы соберут и сосчитают листки.

Бейлифы в красной форме быстро собрали бюллетени и удалились подсчитывать голоса. Карн положил руки на стол и стал пристально разглядывать свои длинные смуглые пальцы. В это время барон фон Шусс поднялся с места:

– Эмиль фон Шусс, Дом фон Шуссов. Будет ли Совет обсуждать убийства в пустыне Цинн, пока подводятся итоги голосования?

– Этот вопрос остается на повестке дня, барон.

Карн упрямо, с силой сжимал кулаки, глядя, как напрягаются мышцы, как белеют костяшки пальцев. Слева от скамьи фон Шуссов кто-то встал, чтобы выступить, но Карн даже не взглянул в его сторону. Он сосредоточил все внимание на своих руках и на поверхности стола, где они лежали. Старый, почерневший от времени стол, уже не один век стоявший здесь, был покрыт рубцами, пятнами, выбоинами. Словно бывалый израненный воин, он хранил на себе следы минувших сражений. Возле правой тумбы остался глубокий, незаживающий шрам от охотничьего ножа, будто кто-то жестоко вонзал его в гладкую поверхность долго, до тех пор, пока под ударами не обнажилось добротное темно-красное дерево, напоминавшее пролитую в битве кровь. Отметина эта была, должно быть, очень давней: в Палате Совета уже на протяжении многих поколений существовал запрет на любые виды оружия. Под правой рукой Карн заметил круглую, точно по размеру крупного, тяжелого кулака, вмятину – отголосок проходивших здесь когда-то страстных и напряженных споров.

Карн очнулся, услышав холодный, пронзительный голос.

– Бранд Кингсленд, Дом Кингслендов. Доказательств нападения наемных убийц не существует, – и Кингсленд снова сел на свое место.

Повернувшись и изучая его строгий породистый профиль, Карн думал о том, кто же союзники Дома Кингслендов.

«Интересно, Бранд – граф? Конечно, ему за пятьдесят, он слишком стар, но, если у клана нет влиятельных и сильных врагов, он может…»

Он мысленно проклинал надменность и заносчивость своего отца, отказавшегося дать третьему сыну политическое образование.

О Кингслендах он знал только то, что они связаны родственными узами с Домом фон Шуссов, но даже это стало ему известно не от отца.

«У тебя было четыре сына, отец, теперь я остался один, чтобы спасти наш Дом», – с горечью думал Карн.

– Ян Виллем, Дом Джастинов, господин Председатель.

Маленький, коренастый, он был чуть старше Халарека.

– Показания Гильдии еще окончательно не изучены, но цвет формы и серебристый флайер доказывают выдвинутое лордом Карном обвинение. Личные армии и их солдаты не должны участвовать в убийствах, милорд. Это закон. Мы все это знаем. Таким образом, нападение в пустыне Цинн – грубое нарушение закона, и вынесение обвинительного приговора должно повлиять на срок опеки, устанавливаемой Советом над Домом Харланов.

– А кто сказал, что она будет установлена? – усмехнулся Гаррен Одоннел.

– Мы, господа! – раздался резкий, гневный голос со стороны скамей Свободных граждан. – Харим Гашен, свободный город Ниран, господин Председатель. Спутник Гильдии сделал снимки осады. Есть ли снимки флайеров над пустыней, нет ли их – законом предусмотрено наказание за предпринятую осаду, а закону надо подчиняться.

– Свободные граждане никогда не вмешивались в…

– Мы и сейчас не вмешиваемся, лорд Тимкин. Ольдермен Ташек, свободный город Йорк. Существующий закон, изданный Семьями, будет соблюден. Мы, Свободные граждане Старкера-4, проследим за этим.

– Рид, свободный город Лок. Господа «благородные» представители Девяти Домов, ваши рабы бунтуют, вражда между вами усиливается. Мы не позволим вам своим произволом и беззаконием втянуть Свободных граждан в войну, не позволим оттолкнуть от нас Гильдию. Мы сделаем законы еще более суровыми, чтобы защитить наши семьи и города.

Между рядами торопливо пробирался бейлиф.

– Господа и Свободные граждане, приговор, – поднял руку де Ври.

Разгневанные граждане нехотя уселись, не сводя взглядов со своих противников. Пробежав глазами текст, Председатель поднял лист, чтобы его было видно всему залу, и провозгласил:

– Астен Харлан признан виновным в незаконной осаде и приговорен к пожизненному тюремному заключению в Бревене. А теперь Совет обсудит, кто станет опекуном Дома Харланов, и срок опеки. Первым будет говорить граф Неллис Кингсленд.

Услышав приговор, Карн почувствовал облегчение – у него будет время для передышки; расслабившись, он понял, что теряет контроль над своим измученным страшным перенапряжением телом. Он должен был уйти, чтобы не опозорить перед всеми своего Дома. Он вышел настолько быстро, насколько позволяли приличия, и, оставшись один в холле, побежал в ближайший туалет, где его стошнило. Он сел на холодный пол, уронив голову на руки. Когда стало немного лучше, Карн прислонился спиной к стене и сосредоточил взгляд на цветке, изображенном напротив него на кафеле. Это был прием для снятия внутреннего напряжения, которому их учили на первом курсе Академии. Когда перестала болеть голова, Халарек медленно поднялся и вышел в холл. Совет закончил работу, и из зала высыпали участники собрания. Со смешанным чувством надежды и отчаяния Карн оглядывался вокруг, ища знакомых. Пышно разодетая толпа напоминала калейдоскоп, и Карну, который еще не совсем пришел в себя, не хотелось долго находиться в этом круговороте красок. Чуть ниже, в двух шагах от холла, стояла группа людей в богато украшенных перьями голубых шляпах. Кто-то помахал Карну, и он увидел барона, приглашающего его присоединиться.

– Ты уже знаком с Эллитом, графом Джастином, да, Карн?

Карн кивнул – Эллит Джастин был одним из любимых приятелей его отца, с которым они вместе охотились.

Барон представил Халареку остальных:

– Вильден Фризн, Чилдрет Коннор, Ван Макнис.

Фон Шусс продолжал:

– Совет потребовал от Харлана немедленного снятия осады. Если он этого не сделает, на его Дом будет наложено эмбарго, ты знаешь. Опека продлится до сообщений Гильдии о расследовании несчастных случаев на «Альдефаре» или до Оттепели.

– Боже мой! – воскликнул Карн.

– Да, приговор мягкий. У Харлана влиятельные союзники, а Свободные граждане не вмешиваются в дела Семей, ты ведь знаешь. Астен парализован, и врачи говорят, не переживет опеки, а Ричард не может официально управлять Домом, пока отец жив.

– Пусть не официально, но он будет правителем. Ричарда я помню, – горько ответил Карн.

– Опекуном назначен Кингсленд, не самый худший выбор для тебя, – добавил Коннор.

– Совет признал последнюю волю Трева. Ларга будет правительницей до твоего совершеннолетия. Но Совет не будет обеспечивать вашему дому никакой защиты, – голос Макниса дрожал от возмущения.

Карн почувствовал, как кровь отливает от головы. Фон Шусс слегка тряхнул его за плечо:

– Потому мы и собрались здесь. Я сейчас же пошлю сотню своих солдат.

– И я пришлю добровольцев, – сказал Джастин, – скорее всего, из своей черни. Их ничто не остановит.

– Мы будем делать все возможное, пока ты не можешь приступить к управлению Домом, – сказал Фризн, а Макнис и Коннор поддержали его.

Карн глубоко и облегченно вздохнул. Теперь он не одинок в своей борьбе за жизнь. Голос его дрожал, когда он благодарил друзей. «Ты проявляешь слабость», – снова услышал он суровые слова Халарека-старшего.

Усилием воли он заставил себя выпрямиться, в коленях еще ощущалась слабость. Карн с трудом улыбнулся:

– Поверьте, у меня нет слов, чтобы сказать, как я вам благодарен. Мой Дом к вашим услугам, если когда-нибудь нам понадобится помощь. Ваши люди получат в моем Доме все, что я смогу предложить им.

Говоря, Карн едва заметно прислонился к стене и стоял, ощущая усталой спиной приятный холод, но, несмотря на такую поддержку, перед глазами у него вдруг все поплыло.

– Извините, друзья. Семья ждет меня дома, – тепло попрощавшись, сказал Карн и, поклонившись, осторожно пошел к выходу.

Его провожал барон фон Шусс. Идя не слишком близко, чтобы не обидеть Карна своей помощью, он монотонно (что было совершенно на него не похоже) рассказывал ему всякие семейные сплетни и политические подробности, и эта монотонность действовала на Карна успокаивающе. По дороге к ним присоединился Ник, молчаливый и задумчивый. Барон все продолжал свой бесконечный монолог; так они подошли к флиттеру фон Шуссов, коричневому с золотом.

Барон остановился у крыла, готовый, если нужно, помочь племяннику и Карну забраться в машину. Он все еще что-то рассказывал, но глаза смотрели внимательно и серьезно, а сам он будто насторожился. Карн сам влез на крыло и подал руку Нику. Тот сначала колебался, но здравый смысл взял верх, и он принял помощь друга. Барон помрачнел, глядя на юношей.

– Надо было показать руку врачу, Ник.

– Ничего, меня посмотрит доктор Отнейл, когда мы прилетим в Онтар. Пилот на своем месте, дядя Эмиль.

– Но ты не можешь везти Карна домой.

– Ничего, дядя.

Все трое знали, хотя и не говорили об этом, что, если сейчас Ник останется, он может уже не попасть в Онтар. Без вмешательства армии Ричард Харлан, возможно, не подчинится решению Совета. Напряжение продолжалось еще несколько секунд, а затем барон возобновил свой рассказ. Карн посмотрел на него, поймал его взгляд и подмигнул. Барон рассмеялся.

– А ты молодец, Карн Халарек. Я думал, тебе нужно время, чтобы оправиться от твоего состояния. Поразительно! Ты так быстро пришел в себя. Не знаю, кто еще сумел бы так. Включи автопилот и поспи, сынок. Ты благополучно доберешься до дома, да и потом все будет хорошо. Даже Ричарду Харлану потребуется не один день, чтобы обдумать те условия, в которых оказался теперь его Дом. Да поможет тебе Бог!

Карн улыбнулся и, помахав фон Шуссу, нырнул во флиттер.

Ник уже сидел в пассажирском кресле, устроив как можно удобнее раненую руку и закрыв глаза.

– Если бы он знал заранее, что мы полетим, то прислал бы транспорт, но так как он этого не сделал, Джастины обещали сопровождать нас. Ян и Дэннен Виллемы остаются здесь. Как сказал дядя Эмиль, даже Ричард не отважится напасть на нас снова сразу же после вынесения приговора.

Через несколько секунд фон Шусс заснул. Карн поднял флиттер, включил автопилот и взял курс на Онтар. В последний раз он взглянул на сверкающую внизу снежную белизну и закрыл глаза.

## 4

Спустя несколько часов сигнал тревоги разбудил Карна. Он подскочил в кресле и посмотрел в иллюминатор. Земля тускло поблескивала в холодном бледно-голубом лунном свете. Дымчатые снежные хвосты летели с вершин холмов. Огромные черные тени горных сосен лежали у подножия. На раскинувшейся под крылом равнине показалась полоса посаженных буквой «И» деревьев – граница примыкающего к замку парка.

– Включи посадочные огни, – сонно напомнил фон Шусс, здоровой рукой заслоняя глаза от вспыхнувшего света синих лампочек.

Карн прильнул к иллюминатору, глядя, как постепенно открывается крыша ангара над взлетно-посадочной полосой. Дома. Через шесть лет. Когда ангар полностью открылся, Карн посадил флиттер и, включив сигнальные огни, смотрел на медленно проплывающие за стеклами иллюминаторов грубо обтесанные каменные стены. Он вспомнил, как в детстве ему чудилось, будто он видит на них таинственные, высеченные далекими предками знаки.

Флиттер легко ударился о поверхность посадочной площадки, и через несколько минут показались члены Семьи, слуги, стражники. Все они образовали живой коридор, через который шествовала Ларга Алиша Халарек. В честь счастливого и торжественного события она была одета в роскошное длинное темно-синее платье. Это был традиционный цвет Семьи. Рядом с ней, пританцовывая от нетерпения, бежала Катрин.

Карн ступил на крыло и несколько секунд стоял, слегка покачиваясь. После сна, почти не снявшего усталости, он чувствовал себя разбитым. Ник фон Шусс вышел вслед за ним.

– Мы поговорим позже, Ник. Пусть врач посмотрит твою руку. – Карн осторожно спрыгнул на землю, держась за край крыла, чтобы сохранить равновесие, немного постоял, пока не прошла унизительная слабость в коленях. Он встретился взглядом с матерью. Она ласково улыбалась и протягивала ему руку. Он подошел, опустился перед ней на одно колено и поднял ее руку к своему лбу.

– Мама.

Ларга посмотрела на склоненную голову сына, и черты ее лица смягчились. Она протянула руку, словно хотела погладить его по волосам, но тут же отвела ее и жестом приказала одному из стражников помочь фон Шуссу спуститься с крыла флиттера.

– Встань, сын мой. Ты дома.

Карн встал и оглядел ее.

– Ты прекрасна, как всегда, мама.

Он был восхищен ее красотой. О его отце, Треве Халареке, говорили, что он не особенно интересуется женщинами и женится на ком угодно, если уж необходимо иметь наследника. Трев же поразил всех, когда его Черный Корабль привез с соседней звездной системы эту миниатюрную женщину с нежной золотистой кожей, волосами цвета золотистого меда и глазами словно темное золото.

Она была так не похожа на темноволосых Гхарров, что выбор Халарека выглядел в их глазах оскорблением всех знатных мужей планеты. Трев не просто кичился своим богатством и властью (любой благородный Гхарр, решивший украсть невесту из других миров, должен был иметь и власть, и богатство, чтобы финансировать полет на Черном Корабле) – он выказал открытое презрение традиций Черного Корабля. После Болезни, унесшей большинство женщин Девяти Семей и оставившей в мужском семени инфекцию, погубившую треть всех девочек в младенчестве, появился обычай полетов на Черном Корабле. Выбирали только тех женщин, которые походили на Гхарров внешне и были воспитаны в родственной культуре. Золотая же красота Алиши и тот факт, что жители ее планеты считали систему Старкера варварской, были страшным оскорблением для тех, кто следовал существовавшей традиции, молчаливым упреком в трусости и малодушии.

Ларга взяла Карна за руки:

– Пойдем. Все ждут тебя в Большом Зале. Столько ходило слухов о твоей смерти, а чернь так легковерна. Они должны убедиться, что ты жив. Семью ты можешь увидеть позже.

Карн покорно кивнул, вежливо поклонился стоявшим позади матери кузенам, ласково потрепал по щеке Катрин и направился к дверям замка. Охрана обступила его, но он слишком устал, чтобы противиться этому.

Лифт находился совсем близко от входа, но, лишь войдя в замок, Карн почувствовал себя в западне, и с каждым его шагом это ощущение усиливалось. Каменный пол и тяжелые, нависшие над ним каменные потолки, серыми каменные стены вокруг. Ни окон, ни солнечного света, ни свежего воздуха. Постоянное мягкое шуршание вентиляторов, толкающих один и тот же воздух, непрерывно циркулирующий по замку, по всему городу. В нем не было ни запаха, ни чувств, ни жизни. Карн замотал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя этот серый давящий камень, этот безжизненный воздух, этот внезапный, душивший его страх. Долг сына возвратил его к тем обязанностям, о которых он ничего не знал. И к смерти.

«Долг и смерть, – думал Карн, – смерть – судьба всех правителей этого Дома».

– Карн!

Он поднял глаза. Ларга ждала его у открытого лифта. Когда же она прошла мимо? Она вернулась, положила свою тонкую кисть на его руку и посмотрела на Карна.

– Я знаю, как тяжело тебе было возвращаться сюда, сынок, – сказала она так тихо, что только он один мог услышать. – Трев сделал все, чтобы ты не любил ни этот Дом, ни эту Семью. И, конечно, он не предполагал, что ты станешь нашим правителем. Я счастлива, что ты вернулся, чтобы попробовать.

По лицу матери Карн видел, что, будь они здесь одни, она бы обняла его.

– Это потребовало такого мужества, сынок. Я горжусь тобой. – И с заметным усилием добавила:

– Лифт ждет, Карн. Пора показать людям их нового повелителя.

Она взяла его под руку, положив свою руку поверх его руки, как было принято.

– Я так счастлива тебя видеть, – очень тихо сказала Ларга, – я так тосковала по тебе.

Они вошли в лифт, сопровождаемые четырьмя охранниками. Как только двери закрылись, Катрин обняла Карна, крепко обхватив его за талию.

– Карн! Карн! Как я рада, что ты дома!

Он прижал ее к себе так, что девочка запищала, потом слегка отстранил. Оба они были смуглые и темноволосые – в отца, но изящны и золотоглазы, как Ларга.

– А ты уже не малышка, да, Кит?

– Мне четырнадцать зим, – гордо ответила сестренка, вытянувшись, как могла.

– Я не это имею в виду. Ты совсем взрослая.

Девочка вспыхнула и поправила юбку.

– Мне же было только девять, а в этом керенстене исполнится пятнадцать. Возраст невесты, Карн.

Карн обнял сестру.

– Есть кто-нибудь на примете?

– Нет, я подумаю об этом, когда все вернется на свои места и мир перестанет лететь в пропасть. Карн, – снова окликнула она брата, смеясь и сияя от счастья.

«У меня есть время до того как Ричард что-нибудь предпримет, но его не хватит на то, чтобы разобраться и найти свою дорогу в этой политической трясине. Все знают, что отец вовсе не готовил меня к управлению Домом. Ричард быстро воспользуется этим», – размышлял Карн.

Катрин снова порывисто обняла его:

– Тебе придется выступить перед ними, Карн. Как мой большой застенчивый брат собирается это делать?

Ларга строго посмотрела на дочь:

– Не приставай к нему сейчас, Катрин. И не лезь обниматься при людях.

– Но здесь же все свои, мама, – мы и личная охрана. И потом, я его люблю и ужасно соскучилась.

Лифт остановился, и, как только двери открылись, Карн освободился от объятий сестры.

– Ты же понимаешь – мама права, – сказал он и, наклонившись к ее уху, шепнул:

– Я тоже ужасно по тебе соскучился.

Охранники вышли, за ними быстро зашагала вниз по коридору к Большому Залу Ларга. Позади, в нескольких шагах от нее, шли дети, тихо о чем-то переговариваясь.

– Я все время выступал перед людьми, Кит. Ведь я собирался быть морским офицером-пацификом, помнишь?

Жестокая ирония собственных слов поразила Карна, и на миг лицо его помрачнело.

Повернув во внутренний двор, темный в это время – в замке, как и вокруг, была ночь – они остановились у входа в Большой Зал. Кого только не было в Зале – от библиотекарей до помощников конюха. Карн увидел даже садовника, известного тем, что он никогда не выходил из своей оранжереи на шестом уровне. Галерею заполняли кузены, племянники и другие родственники, разные по степени близости. Солдаты дворцового полка укрепляли горящие фонари-факелы в нишах меж массивных древних колонн. Вот уже на протяжении двенадцати поколений эти факелы были непременным атрибутом всех торжеств в Доме Халареков. Карн провел пальцами по старинной полустершейся росписи на одной из колонн. Неужели и на галерее, расположенной над входом, столько же народу? Он смотрел на толпу, плывущую по залу, слегка раскачиваясь в тусклом свете, и чувствовал, как страх охватывает его. Это были не незнакомые люди, которых он больше никогда не увидит независимо от того, удачными или нет будут переговоры; это была его Семья, его работники, его солдаты, и жизнь их зависела теперь от него одного. Подозвав троих телохранителей, Карн устремился в толпу.

– Лхарр. Дорогу Лхарру, – приказывала охрана, прокладывая ему путь.

Со всех сторон к нему потянулись руки. Люди хотели дотронуться до него, коснуться его одежды. Телохранители отталкивали их, иногда ударяя по головам станнерами, чтобы подчинились.

– Лхарр вернулся!

– Будьте здоровы, повелитель!

– Да здравствует повелитель!

– Лорд Карн! Лорд Карн!

Карн чувствовал, каким трепетом охвачены люди, как они верят ему, и еще раз дал себе слово не обмануть их ожиданий, быть достойным их доверия.

– Халарек жив! Халарек жив!

Он поднялся на несколько ступеней и оглядел шумную, бурлящую толпу, затем посмотрел напротив, на галерею над главным входом. В центре ее стояла Ларга, маленькая и золотая, и ободряюще улыбалась ему.

«Это мой народ. Я еще не осознал этого, но это так. И они зависят от меня», – думал Карн.

Он откашлялся и заговорил:

– Слухи о моей смерти, как видите, были преждевременны.

По залу прошел вздох облегчения.

– Нам сейчас тяжело, но, пока я жив, вы в безопасности. Я обещаю вам. Харланы захватят этот Дом только тогда, когда никого из Семьи Халареков не останется в живых.

Толпа одобрительно загудела, послышались приветственные крики, в воздух полетели шапки и фартуки. Большего Карн сказать не смог бы, даже если бы хотел. Сойдя с трибуны, он шепнул телохранителям:

– Уходим.

Они прошли через боковую галерею и вышли в холл.

– Теперь я посплю четыре часа, – сказал Карн, – а ты…

– Трин, мой господин, – подсказал охранник.

– Трин, скажи моим генералам, чтобы они ждали меня в библиотеке через четыре с половиной часа. А ты, в обуви не по форме, скажи офицерам домашней охраны, что я встречусь с ними в библиотеке через пять часов.

Карн медленно пошел к лифту. Ему казалось, будто он пробирается по глубокому снегу, который тяжелыми комьями липнет к ногам, затрудняя каждое движение.

– Милорд?

Карн взглянул на третьего солдата, шедшего рядом.

– Милорд, я пойду с вами в ваши покои.

– В мои покои? – удивленно переспросил Карн, смерив его подозрительным взглядом.

– На вас нападали уже четыре раза, милорд. Разве вам не нужна личная охрана?

– Никто из Лхарров Халареков никогда не имел личной охраны. Я не хочу быть первым.

– Слушаюсь, сэр, – солдат вспыхнул и, отдав честь, быстро ушел.

Карн растерянно и смущенно смотрел ему вслед. Может быть, подозрения напрасны, может быть, ловушка, которая снова почудилась ему, – лишь в том унижении, которое испытывает Лхарр, когда не смеет сделать ни шага без охраны в своем собственном замке? Нет, солдат не мог быть наемным убийцей

– он бы не стал так открыто предлагать пойти с ним. Или стал бы? Карн слишком долго находился вне той жестокой игры, какой была вся жизнь на Старкере-4. Он не помнил ее правил. Карн медленно шел по коридору к своей комнате. Она была последней в ряду детских, которые когда-то здесь располагались. Он толкнул дверь. Комната не изменилась. Такой он ее и помнил: узкий, длинный серый прямоугольник с жесткой узкой кроватью, единственным стулом, маленьким столиком и одной полкой старых потрепанных книг. Только картины с изображением других планет яркими пятнами выделялись на стенах. Это были и написанные красками космические пейзажи, и вырезки из журналов и школьных учебников. Карн сел на край кровати, стянул с себя обувь, лег и закрыл глаза.

Маленький пушистый белый комочек внезапно зашевелился под рукой Карна, ворочаясь и перекатываясь. Затем послышалось повизгивание: «Ухл, ухл! Ухл, ухл!» Карн вскочил, на смену сну моментально пришел страх, рука нащупала станнер. Затем наткнулся на зверька, поднял его и поднес к лицу.

– Вики! Это ты, старик?

Шесть маленьких покрытых кожей лапок и длинный тонкий хвост показались из мохнатого шарика, и два невероятно серых глаза в черных ободках уставились на Карна. Выскользнув из его рук, зверек обвил лапками и хвостом его лицо и шею и стал лизать его.

– Эй! Ты меня задушишь! – Карн стряхнул Вики. Рот был набит белой шерстью.

Халарек снова лег, посадив зверька на руку.

– Я так рад тебя видеть, – зашептал он в то место, где, как ему всегда казалось, должны быть ушки ухла-ухла, – я был уверен, что такой старичок, как ты, уже давно присоединился к своим предкам.

Зверек устроился поудобнее, вытянув хвост по руке Карна к его плечу, и, не переставая лизать хозяина, закрыл глаза.

Очень скоро Карна разбудил стук в дверь. Открыв глаза, он лежал несколько минут, вспоминая, где он и что должен делать. Затем встал, поправил форму, пригладил рукой волосы и вышел.

Трин ждал его в холле.

– Генералы собрались в библиотеке, милорд.

– Спасибо, Трин. Распорядись, чтобы мне принесли завтрак.

Чтобы проснуться, Карн прошел по лестнице вниз и сделал несколько упражнений, разгоняя кровь. Туман в голове рассеялся. Карн спустился на четвертый уровень и, подойдя к тяжелой двери библиотеки, остановился и еще раз одернул китель и пригладил волосы. Закрыв глаза, он представил, каким сильным и властным он становится.

«Офицер-пацифик должен быть уверенным и властным или убедительно создавать иллюзию такового. Научитесь технике перевоплощения, играйте вашу роль так же убедительно, как хороший актер, и скоро иллюзия станет реальностью».

Ему же нужна была эта реальность немедленно. Карн толкнул дверь. Оглядев комнату, он увидел стеллажи книг вдоль стен, дверь в другой коридор, витую железную лестницу, которую можно было передвигать на тележке, длинный стол Трева Халарека, за которым он много лет работал. Стол был старый, полированные поверхности вытерлись. Еще одна железная лестница, за массивной дверью, вела к покоям Лхарра. Карн отвернулся: Трев Халарек был мертв, а он, Карн Халарек, еще не был официально признан его преемником.

В глубоком кресле перед камином сидела Ларга Алиша, а перед ней, с листком бумаги в руках, склонился Эстрот Бринд, верный советник ее мужа, прослуживший у него более двадцати лет. Карн сразу узнал и генерала Шенна

– он был другом отца с детства. Остальные присутствующие не были знакомы ему, и Халарек-младший думал, как, обращаясь к ним при необходимости, не показать, что он не знает их имен. Он чувствовал себя так, будто шел по тонкой проволоке над пропастью. Один неверный шаг – и катастрофа.

– Прошу прощения, мой господин, – услышал Карн детский голос.

Он посторонился и пропустил мальчика – пажа лет семи, несшего поднос с завтраком. Поставив поднос на стол, маленький слуга вежливо поклонился и выскользнул в другую дверь. В то же мгновение в комнату вошли два офицера лет пятидесяти, один – маленького роста, плотный, другой – высокий, широкоплечий. Коренастый тяжело дышал.

– Милорд, вы рано проснулись. Мы пришли как могли быстро.

Карн не обратил внимания на эту реплику.

– Садитесь, джентльмены. Как я понимаю, вы генерал Цикер, – он посмотрел на полного офицера, – а вы – генерал Шенн. У нас много работы на короткие сроки. Я знаю, что отец доверял вам. Бринд, – обратился он к советнику, – у нас будет приватная беседа, оставьте нас, пожалуйста. Я позову вас, когда мы закончим разговор. А с вами мы побеседуем позже; надеюсь, префет Трин сообщил вам об этом.

– Да, префет сказал мне, – ответил Бринд и, поклонившись, вышел.

– Мама, – Карн улыбнулся Ларге, – ты регент. Посидишь там или присоединишься к нам?

– А я должна остаться, Карн? Ведь я ничего не понимаю в военном деле.

– Но ты – регент. Ты должна присутствовать.

Ларга кивнула, и Карн снова повернулся к генералам. Они смотрели на него скучающе, слегка презрительно. Можно себе представить, что успел наговорить им Трев о своем третьем сыне!

– Джентльмены, мой первый вопрос к вам. Как случилось, что осада оказалась для вас внезапной?

Сонные глаза генерала Шенна расширились. Взгляд стал острым.

– Была середина нарна, милорд. Осада – дело длительного времени. Кто же устраивает ее в середине нарна!

– Значит, мне почудилось, что замок был окружен палатками и флайерами Харлана?

Генерал Цикер покраснел, уязвленный саркастическим вопросом Карна.

– Никто никогда такого не делал раньше, милорд.

– В отсутствие Главы Дома вы несли ответственность за оборону Владений Халарека. Как давно вы служите у Халареков, генерал Шенн?

– Двадцать семь лет, милорд.

– А вы, генерал Цикер?

– Почти сорок, милорд. Я начинал еще при вашем дедушке.

– И за это время ни один из вас не изучил Дома Харланов? Самого сильного врага нашего клана? Когда это они следовали правилам, если можно было получить выгоду обманом? Даже мне это известно. Вы разве не знали, что Ричард Харлан фактически стал правителем своего Дома? Я только пять дней на Старкере-4 и знаю об этом!

Опытным глазом Карн читал на их лицах обуревающие генералов чувства. Они не смеют сказать ему того, что хотели бы. Он был Лхарр, но, в то же время, – мальчишка, который насмешливо и зло отчитал их. И это оскорбило их, хотя они понимали, что, будь он постарше, в его власти было бы и казнить и миловать. В своем гневе на безответственных генералов Карн совсем забыл о завтраке. Не спуская глаз с обиженных и рассерженных офицеров, он отпил глоток клэга. Генералов надо уволить, и чем скорее, тем лучше. Вряд ли они пойдут против него, но всякое может быть. В конце концов, они продемонстрировали полное отсутствие здравого смысла.

Пока он не найдет квалифицированных людей, придется самому решать тактические вопросы, может быть, с помощью Ника.

Да, он знаком с темой только по учебникам, но даже это лучше, чем оставлять оборону Владений в руках этих двоих. Пока нужно будет не отбирать у них званий, их огромные знания могут еще пригодиться ему. К тому же ему совершенно не хотелось, чтобы верные генералам офицеры подняли против него восстание.

Генералы немного остыли. Карн поставил кружку на стол.

– Вот что вы должны сделать за ближайшие четыре дня. Генерал Шенн, проверьте склады, посмотрите, чего там не хватает для того, чтобы выдержать длительную осаду, и доложите мне. Генерал Цикер, Дома Джастинов и фон Шуссов пришлют нам подкрепление; я хочу, чтобы вы нашли и подготовили помещения для солдат. Дома Конноров, Макнисов и Фризнов посылают помощников на то время, пока я не дам присягу. Этим людям нужно подыскать такое же комфортабельное, но временное жилье. Я еще не говорил с Бриндом о дне присяги, но, думаю, ему потребуется неделя, чтобы все подготовить. Таким образом, десять дней, не считая четырех дней до начала ухла. Я думаю, что даже Ричард не станет рисковать своими войсками в такие бури.

Карн помолчал, затем снова заговорил, глядя на генералов:

– Я не намерен ставить на карту жизнь моей Семьи и не очень надеюсь на здравый смысл Ричарда. Я опозорил его Семью перед всем Советом. Он не будет ждать до Оттепели, чтобы отомстить, и опека его не остановит. Подготовьте Дом к долгой осаде, джентльмены. Вы свободны.

Подойдя к столу, он продолжил завтрак. Генералы не уходили.

– Приступайте к работе, господа.

Они нехотя подчинились.

Завтрак давно остыл, хлеб засох, сыр рассыпался на крошки, но двухдневный голод взял свое, и Карн, поморщившись, все же съел невкусную еду, запив уже холодным клэгом. Откинувшись в кресле, он закрыл глаза. Надо переключаться на другой уровень, сейчас будет серия новых проблем. Он задремал, но в следующее мгновение его разбудила громко хлопнувшая дверь. Вошел Бринд, а с ним еще несколько человек. Ларга встала и вежливо поздоровалась с ними. Карн поймал ее взгляд и улыбкой поблагодарил за те несколько секунд, которые она дала ему, чтобы собраться с мыслями. Он изучал вошедших.

Бринд был довольно высокого для Гхарра роста, худой, с несколько надменным выражением лица. Его спутники: невысокий подтянутый человек лет около сорока, молодой, лет на десять старше Карна, парень, с очень темными, как у жителей Севера, волосами (лицо его показалось Халареку знакомым), и мальчик, видимо, тоже северянин, который так нервничал и волновался, что даже дрожал. Бринд распорядился, чтобы все сели. Его тон, жесты, сам тот факт, что он пригласил пришедших сесть, – все свидетельствовало о его намерении вести эту встречу. Карн чувствовал это и не хотел позволять. Да, сейчас он многого не знает, но это незнание временно, и только он будет держать в своих руках Дом. Он попросил невысокого человека выйти вперед и смотрел на Бринда в ожидании, когда тот представит своего спутника. Советник выглядел крайне удивленным.

«Ты слишком много слушал моего отца, – мстительно думал Карн, – но больше ты не получишь первенства в этой встрече». Карн смотрел на Бринда не слишком почтительно.

– Фрем Вейсман, управляющий по хозяйству и снабжению, – наконец выдавил Бринд.

Вейсман опустился на колени. Карн узнал этот жест и, когда Вейсман поднялся, сказал:

– Я помню вас, Свободный гражданин. Раньше вы носили рубашку со знаком вашего города.

– Теперь я считаю себя членом этого Дома, милорд. Девятого адена исполнится двенадцать лет, как я служу у Халареков, – с этими словами Вейсман отступил точно на то место, которое указал ему Бринд.

«Итак, – подумал Карн, – ты пляшешь под его дудку».

– Это Тан Орконан, – представил Бринд темноволосого человека. Карн обошел вокруг стола и встретил Орконана на полпути.

– Мне не нужно представлять Тана, Бринд. Он был моим учителем.

Орконан слегка поклонился. Подмигнув Карну, он покосился на Бринда.

– У вас хорошее зрение, милорд, – усмехнулся Тан, – придется теперь привыкать к этому «милорд».

На миг прекрасная улыбка озарила тонкое серьезное лицо Карна. Опередив Бринда, Орконан пригласил самого младшего из пришедших выйти вперед.

– Это мой кузен Гарет, милорд. Он ученик Фрема Бринда только с прошлого месяца.

Карн взглянул на Бринда. Лицо советника было напряженным, но он молчал. Глаза его, тускло поблескивающие, бегали от Гана к Карну. Гарет поклонился. Глядя на мальчика, Карн думал, что по возрасту он, видимо, ближе к Кит, чем к Орконану или к нему самому, что было бы более привычно. Вероятно, Гарет один из младших сыновей Дома Конноров, как и Тан, и ему приходится зарабатывать на жизнь головой или руками.

– А твоя семья знает, что работать в моем Доме сейчас очень опасно, Гарет?

– Да, милорд. Вы наш господин, лорд Карн.

«Я должен был это знать! Господи, отец, как ты мог быть настолько уверен, что в живых останется один из трех других твоих сыновей!»

Карн с трудом погасил гнев в надежде, что никто не заметил его невежества или ярости.

– Я рад, что ты пришел. Нам сейчас очень нужна поддержка. Приступим к делу. Насколько я помню, сначала я должен дать присягу и лишь после этого мои вассалы считаются по закону обязанными служить мне. Память не изменяет мне, Бринд?

– Все верно, милорд.

– Ну, скажем… одиннадцати дней достаточно для подготовки церемонии принятия присяги? Может быть, тридцать шестого нарна?

– Это возможно.

– Какая сумма потребуется, чтобы принять добровольцев от фон Шусса и Джастина?

– Нужно подсчитать, мы сделаем это.

– Я должен также знать, сколько мы можем ассигновать на наемников, если будет такая необходимость, и какие силы мы выдвинем против Харлана.

– Все это можно сделать прямо сейчас.

– Тогда поручите это вашим спутникам, Бринд. Я хочу поговорить с вами конфиденциально.

Пока трое совещались, Карн отвел Бринда к камину.

– Вы не называете моего титула, когда обращаетесь ко мне, Бринд. Этого знака уважения я требую от всех своих подчиненных.

Бринд вытянулся и казался теперь еще выше и тоньше.

– Я служу здесь управляющим дольше, чем вы живете на свете, молодой человек, и…

– Мой титул, Фрем Бринд. Мои подчиненные должны выказывать уважение к Лхарру, только тогда меня будут уважать за пределами моего Дома. Говорите, Бринд, или к утру вас в моем Доме не будет!

Бринд вспыхнул от гнева, щеки его покрылись пятнами.

– Вы еще не Лхарр до десятого числа следующего адена! – прошипел он.

– Он Лхарр. Во всем, кроме возраста, – Ларга встала рядом с сыном, – наше политическое положение сейчас слишком неустойчиво, чтобы даже внешне проявлять неуважение к Карну, особенно – управляющему его Дома. Вы, как никто другой, должны это знать.

Бринд проигнорировал слова Ларги. Он поправил тяжелые бусы, знак его власти, и продолжал:

– Вы не должны ничего предпринимать сейчас, молодой человек. Вы пришли в наш мир, ничего не зная о нем и о том, что нам нужно, чтобы выжить. У меня есть те знания, которые необходимы Дому Халареков, чтобы жить.

Карн стоял очень тихо, внимательно глядя на Бринда. Почему он так говорит? Только ли из непомерного тщеславия? Или искренне верит в это? А может быть, он предатель? Карн и его управляющий проведут много часов вместе, особенно в ближайшие дни, – практически все время, что будет свободно от общения с офицерами его армии. Конечно, сейчас такое демонстративное неупотребление при обращении его титула и мелкие, но слишком явные знаки неуважения, даже презрения, с которым Бринд относился к Карну, не нанесут серьезного ущерба, но в дальнейшем… Если главному исполнительному офицеру Дома Халареков позволено так вести себя, то вскоре и другие будут, и тогда Дому наступит конец. Что делать? Можно посадить Бринда в тюрьму и держать, пока он не сдастся, но вместе с ним уйдут и его знания. Если же игнорировать его поведение, то это может привести к катастрофе. Единственное, что заставит Бринда покориться, – пытки, но Бринд, безусловно, узнает, что Карн никого другого так не наказывает. Он повернулся к Ларге:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru