Доска-призрак

Посвящается моим свояченицам

Никки и Терри Бишоф

…что же касается места, которое одни называют Темным Кругом, другие – Колдуньиной Дырой, а третьи, по недостатку фантазии, – просто Адом, то суть здесь в том, любезный мой Книжный Червь, что сей Мальстрем Магической Реальности, сей Циклон Нестабильности, безусловно, был избран по той причине, что имеет свойства, развязно говоря, «парового клапана». На тот случай, если ваша память, прославленная своими причудами и капризами, служит вам с прежним привередством, позволю себе вкратце изложить ситуацию в том виде, как она была представлена мной в речи перед членами Совета.

Внезапный всплеск творческой активности, спровоцированный беспрецедентным разнообразием новых Игр, растормошил тревожно неисчислимое количество взаимопересекающихся вселенных, отделенных друг от друга лишь наитончайшими мембранами. Будь эти вселенные гомогенны по своей природе – иными словами, если б в них действовали одни и те же физические, магические и духовные законы, – то проблем бы не возникло. Однако по причине наблюдающейся эфемерности и (не побоимся взглянуть правде в глаза!) неразумности устройства большинства из них, а также по причине растущей напряженности между упомянутыми мирами (не говоря уже о тех, которые безответственно лопаются, подсовывая соседям пузыри вакуума), пограничные линии порой размываются – и в результате шотландские озера стонут под гнетом морских чудовищ, казаки гоняются за эльфийскими девами, а Верховные Наблюдатели, следящие за Тотальных Равновесием Полимира, ни сна ни отдыха не знают. Я предложил создать особый Нижний мир – место, где сойдутся в одной точке все границы, место, где будет все возможно и все дозволено, место, призванное служить неким магнитом для всех вероятностей и невероятностей, которые на данный момент, выброшенные из своих родных вселенных, вынуждены прозябать на чужих холодных ярусах. Это предложение было идеальным решением проблемы. Почему, спросите вы? В основном потому, что большая часть избыточной энергии, выделяемой в результате трения между вселенными, получала в этом случае возможность безопасно рассеиваться в пространстве при полном сохранении «целостности» (так называемого статус-кво).

Впрочем, у меня были свои причины внести вышеупомянутое предложение. Мне давным-давно наскучили Игры в отдельных мирах: игроки, как правило, напрочь лишены фантазии, и все их жалкие потуги на самовыражение смешны и нелепы. Я испытываю настоятельную потребность в неординарном, по-настоящему увлекательном поле деятельности, где я мог бы воплотить в жизнь все мои разнообразные шалости и показать, что такое настоящая эскапада. Эти кретины стерилизовали изобретенную мной территорию, наводнив ее своими унылыми методологиями, стратегиями и математическими таблицами, снова лишив этот мир обаяния непредсказуемости. Но я мечтаю сотворить новую Игровую Доску, где были бы возможны самые восхитительные импровизации и где Игрой бы правила подлинная оригинальность.

Я назову ее Доской-Призраком. Надеюсь, что вы оцените мое предложение по достоинству, ибо для решения этого вопроса мне потребуется ваша поддержка.

Однако кроме упомянутых причин есть еще и другие, любезный мой, драгоценный мой Книжный Червь…

Говорил ли я вам о том, куда девается вся эта рассеянная энергия?

Из письма лорда Колина Роулингса

лорду Скриптусу Книжному Червю.

Глава 1

Ян Фартинг плелся обратно к биваку, таща охапку самого сухого хвороста, какой только можно было отыскать в этом лесу. Сумерки медленно превращались в ночь, на земле ворочались зловещие тени. Ветер раскачивал ветви деревьев, роняя сухие листья юноше на лицо и обволакивая его сырым, промозглым кладбищенским запахом.

«Проклятие! – выругался про себя Ян. – Куда же запропастился лагерь? Неужели я вконец заблудился?!»

Залитые лунным светом кусты прошелестели: «С-с-соверш-ш-шенно верно… тупиц-ц-ца… дурак!»

По крайней мере так ему послышалось. Ян вздрогнул, непроизвольно застучал зубами и уронил одну сухую ветку из своей добычи. Подумав немного, он мысленно плюнул и решил оставить ее на земле. Что толку Хиллари и рыцарям от хвороста, если их все равно не найти? И что толку от увечного горбуна в походе за принцессой Аландрой, особенно если этот жалкий калека заблудится в лесах Темного Круга и попадет на ужин фангаморфу или еще какому-нибудь смертоносному обитателю здешних мест?

Нет уж, лучше пожертвовать одной сухой веточкой. Живое тело перетерпит этой ночью чуток прохлады… тем более что на том свете все равно похолоднее будет.

Замешкавшись, Ян вслушался в тишину, нарушаемую лишь шорохом ветра. Правда, что ли, издалека донеслись голоса, или просто почудилось?

Нет, это только ветер. Но, черт побери, он идет в правильном Управлении, и в этом не может быть сомнений! Просто он отошел от лагеря дальше, чем казалось поначалу.

Одна из лун выкатилась из дырки в облаках, и стало немного светлее. Ян огляделся, чтобы определиться на местности, и постоял еще минутку, задумчиво рассматривая эту луну.

Она, как и ее двойняшка, имела форму куба, каждая грань которого была помечена черными крапинками. После грянувшей два дня назад катастрофы, так изменившей привычный мир, путники не сразу обратили внимание на то, что луны Темного Круга превратились в игральные кости. Их поначалу всецело озаботил тот факт, что Круг разорвался на полоски, а каждая полоска свернулась в ленту Мёбиуса. Дома, в Грогшире, никто не сомневался, что Темный Круг – логово самой невероятной магии, но случившаяся с лунами метаморфоза выходила за рамки даже невероятного. Вдобавок это было забавно: кто теперь посмеет утверждать, что Господь Бог не играет в кости?

А что творилось с Грогширом!.. Город сошел с ума в одну ночь: магия хлынула в него из разорванного Круга, как могучая река – сквозь треснувшую дамбу; духи стали вселяться в тела живых и мертвых, сея на своем пути хаос и панику.

А виной всему не кто иной, как Ян Фартинг, оказавшийся в тот злополучный день на пути у принцессы Аландры, которая могла бы спастись от погони, не встань ей поперек дороги этот болван…

Ян поймал себя на этой мысли и решительно запретил себе тешиться чувством вины. «Сосредоточься! – приказал он, пробираясь между деревьев. – Сосредоточься на том, чтобы вернуться к лагерю, иначе вместо совести тебя сгрызет какая-нибудь магическая тварь!»

Крючковатые пальцы Яна ощупали рукоятку меча, добытого в честном поединке с норхом. Юноша почувствовал себя немного увереннее, чуточку спокойнее. Меч был зверски тяжелый, но одно то, что он висел на поясе, спасало Яна от приступов трусости. Кроме того, в кармане лежало Перо, Что Сильнее Шпаги… впрочем, положиться на поддержку этой штуковины целиком и полностью было невозможно: слишком уж она капризна. Вот, к примеру, вчера, когда какое-то существо вышло из-за кустов и стало приближаться к Яну, Перо лишь измазало ему все пальцы чернилами, а в Шпагу превращаться не пожелало. Правда, существо оказалось на поверку безобидным единорогом, но Яну все равно стало от него не по себе. А вдруг это был бы дикий, опасный единорог, возжелавший во что бы то ни стало нанизать Яна Фартинга на свой острый рог?!

Впрочем, каков бы ни был характер единорога, вкус у него был отменный.

Хиллари не стала есть его мясо, но Ян и шестеро голодных рыцарей без колебаний отбросили все кулинарные предрассудки. Перестав лить слезы по поводу того, что стрела сэра Мортимера слишком быстро пронзила шею волшебного животного, Хиллари пробормотала, что на голову убийцы единорога должно пасть проклятие. Остальные согласились с ней, заметив, что эти места прокляты уже тысячу раз. Любое новое проклятие просто затеряется в куче старых.

Хиллари… Ох, надо скорее вернуться к ней! Яну не хотелось надолго оставлять пятнадцатилетнюю девчушку в компании мужчин, будь то даже куртуазнейшие из рыцарей. «Да вот и тропа!» – подумал он, узнав старый дуб, покореженный молнией. Ствол его был расщеплен надвое и до сих пор отдавал паленой древесиной.

Издали словно бы опять донеслись голоса… Ян взмолился про себя, чтобы на сей раз ему это не послышалось.

И тут слева от тропы из-за куста поднялся чей-то темный силуэт. Существо выпрямилось в рост человека и зарычало.

Ян взвизгнул и взмахнул руками. Вся охапка хвороста разлетелась по тропинке; одна ветка при этом стукнула Яна по голове. Существо вышло из-за куста и загородило ему дорогу. Ян потянулся к мечу.

– Бу-у-у! – пробубнило существо. – Боже мой, Ян Фартинг! Что ты наделал! Ты рассыпал весь запас тепла для наших продрогших костей на сегодняшнюю ночь! – Фальшивое чудовище хихикнуло. – Ты остаешься клоуном до последнего, дружище, – продолжал сэр Годфри Пинкхэм. – Это всего лишь маленькое упражнение, чтобы ты не растерял свои былые таланты.

– Годфри! А я подумал, это…

– Ну, ну, успокойся, приятель. Не забывай, мне все еще тяжело понимать твою речь, хотя с тех пор, как ты разделал на котлеты ту омерзительную лапищу, что закрывала нам путь, тебе время от времени удается говорить почти членораздельно. Мы просто стали волноваться за тебя, мой мальчик, и я взял на себя заботу проверить, не задрали ли тебя еще местные чудища. А теперь, будь паинькой, собери хворост и иди за мной. Ребятам до полусмерти осточертело холодное жаркое из единорога, а чтобы приготовить порядочный ужин, нужен хороший огонь.

С этими словами рыцарь развернулся и двинулся к лагерю.

– Погоди, Годфри! – крикнул Ян, лихорадочно подбирая разбросанные ветки. – Погоди, пожалуйста! Я не уверен, что знаю, куда идти!

– Угодишь?! Ах да, конечно! Естественно, ты угодишь на ужин какому-нибудь фангаморфу или брандашмыгу, если не поторопишься. Живей, Ян, не спи!

Ян подобрал столько веток, сколько успел, чтобы не потерять из виду спину сэра Годфри, и во весь дух рванулся следом за ним, по дороге снова уронив пару хворостин. Догнать рыцаря ему удалось лишь на краю поляны, где расположился на ночлег их отряд. Два рыцаря совали ветки в жадно гудящий костер, остальные трое сосредоточенно выбирались из своих кольчуг.

– Отлично, Ян! – воскликнул Годфри. – Я так и знал, что иначе ты будешь возиться до утра. Тебе предстоит многому научиться, мой мальчик, и я приложу все силы, чтобы дать тебе должное образование. Кто знает, что ждет нас впереди? Быть может, когда наша миссия завершится должным успехом и мы вернемся в Грогшир, я сделаю тебя своим личным слугой. Мне бы этого хотелось, Ян. Ты же знаешь, я всегда готов протянуть неудачнику руку помощи!

– Благодарю вас, сэр! – ответил Ян, в действительности благодарный лишь за то, что Годфри вывел его обратно к лагерю.

Годфри резко развернулся к нему и подбоченился.

– Надеюсь, то, что ты сейчас промямлил, было словами благодарности! Если я прав, тебе следует поработать над звуком «р».

– Ян! – окликнул его девичий голос. – Ох, Ян, я так за тебя волновалась! – Хиллари Булкинс бросила на произвол судьбы лошадь, которую только что усердно скребла, и побежала навстречу своему другу.

– И правильно делала, Хилли, – ворчливо отозвался Ян. – Ты не поможешь мне с этим хворостом? Я тут чуть не надорвался, а все, похоже, делают вид, что это их не интересует.

Хиллари кивнула и взяла пол-охапки. Когда она устремляла взгляд на Яна, ее голубые глаза блестели от счастья. Хиллари была единственным человеком, понимающим каждое слово косноязычного Яна Фартинга. Она понимала его всегда, даже когда была еще ребенком. Она была его единственным верным другом, но сейчас Ян жалел, что не смог помешать ей отправиться вместе с ним в этот полный опасностей поход… да и что сам отправился в него, какая бы там принцесса ни ждала его в конце пути.

Впрочем, если он хочет вернуть грогширцам мир и порядок, выбора у него нет. Какой уж там выбор…

Он угрюмо потопал к костру следом за Хиллари и сэром Годфри. Откинув капюшон плаща, встряхнув густыми белокурыми волосами, Годфри указал на землю:

– Если вас не затруднит, друзья мои, сложите хворост сюда, на это сухое местечко. Вилли, похоже, решил сегодня быть хранителем очага?

«Вилли» он именовал сэра Вильяма Маквреддина, коренастого пожилого рыцаря, который говорил редко, но веско и сурово. Его прогнозы относительно исхода пути были исключительно мрачными, и каждый его жест напоминал о том, что все члены отряда одной ногой уже стоят в могиле. Но, по словам сэра Годфри, в битве сэр Вильям не имел себе равных, так что приходилось мириться с тем, что он наводил на всех тоску. Сэр Вильям критически оглядел кучу хвороста. Пощупал ветки короткими, похожими на обрубки пальцами.

– Сырые! – объявил он.

– Ох, ну сколько можно! – не выдержала Хиллари. – Сгорят как миленькие! Все равно в этих местах ничего лучшего не найти, так что нечего ныть! Скажите еще спасибо, что Ян сделал за вас всю работу, вы, ленивые олухи!

– Мадам, вы снова испытываете пределы нашей куртуазности! – воскликнул сэр Мортимер Щитсон сквозь свои моржовые усы, нисколько, впрочем, не портящие его превосходную Дикцию. В улыбке его мелькнуло злорадство. – Но если вы согласитесь отведать ломтик мяса этого отменного единорога, все обиды будут преданы забвению!

Хиллари вспыхнула и отвернулась.

– Вы посмели убить это бедное, ни в чем не повинное существо! Неужели вы не видели, как оно смотрело на вас? Оно просто искало помощи! Оно было испугано: ведь мир так изменился! Но вы ни о чем и думать не могли, кроме своего урчащего брюха! И после этого вы смеете называть себя джентльменом?!

– Он думал не только о брюхе, но и о кошельке, – заметил сэр Годфри, поднося озябшие руки к огню. Отблеск света упал на его миловидное лицо, и Ян Фартинг в тысячный раз позавидовал этому статному красавцу. Ведь лицо и тело самого Яна были уродливы, как смертный грех, все в каких-то шишках и ухабах. Ян чертовски завидовал сэру Годфри. – Я слыхал, что кое-какие алхимики и чародеи готовы отвалить за рог единорога приличную сумму, – продолжал тот. – И не пытайся отрицать, что ты припрятал его, Морти, негодяй ты эдакий! – Рыцарь улыбнулся, его зеленые глаза лукаво блеснули. – Я видел, как ты засовываешь его в седельную сумку!

– Ну и что с того! – начал оправдываться сэр Мортимер. – Разве не я застрелил эту хищную зверюгу? Разве не я освежевал и разделал ее? А вы, обжоры, почти покончили с ней за считанные часы! Так неужели вы откажете мне в ничтожном трофее, в каком-то жалком обломке кости?! У меня сердце разрывается от такой неблагодарности!

– Фу! – поморщился сэр Оскар Корноухский, яростно почесывая у себя под мышкой. Кольчугу он уже снял и тщательно упаковал в сумку, чтобы не заржавела. – Пускай забирает себе свой паршивый рог! У меня от этой твари началось несварение желудка.

Все это были лучшие, отборные рыцари Грогшира, звезды турнирной таблицы, и сэр Годфри выбрал их за достоинства, неоднократно проверенные и доказанные… но, увы, лишь в турнирах, а не в настоящих боях. Ни одному из них еще не доводилось участвовать в рыцарском походе, и хотя все они не упускали случая похвастаться своей доблестью, талантами и достижениями, время от времени Ян замечал на их лицах тень тревоги, навеваемую унылым ландшафтом этой преображенной магической земли.

Это стало особенно бросаться в глаза после гибели сэра Мяллори, седьмого рыцаря, место которого занял Ян, чтобы дополнить число членов отряда до предписанной нумерологической целесообразностью семерки. О сэре Мяллори старались не вспоминать, но Ян догадывался, что его смерть от зубов гигантской руки-монстра произвела на рыцарей неизгладимое и ужасное впечатление.

– Так-то! – торжествующе заявил сэр Мортимер, откидывая со лба длинные пряди темных волос и собирая их на затылке в конский хвост. Он происходил из чистокровного англосаксонского рода, что было заметно в острых контурах его носа, скул и подбородка. – И ради Бога, не судите бедного рыцаря за то, что он собирает пустяковые сувениры! Да и вообще может статься, что магические свойства единорожьих рогов – это так, бабские сказки. Скажу вам правду – мне он просто на вид нравится.

Сэр Годфри со своей дежурной коварной улыбочкой покосился на собственную седельную сумку.

– Что ж, среди нас имеется некто, кто в таких делах понимает. Можно сказать даже, что в этом вопросе он выше нас всех на целую голову! – Годфри прыснул и хлопнул себя по коленке. – Что, ребята, пошевелим чужими мозгами?

Отборные рыцари все как один покатились со смеху. Но Ян только нервно передернулся.

– Послушай, Пинкхэм, а может, сегодня больше не стоит беспокоить нашего проводника? Вдруг ему сейчас как раз снится спящая красавица? – сострил аккуратный, подтянутый сэр Стивен Язычник, не переставая прилежно полировать свой клинок (этим он занимался в каждую свободную минуту).

Но сэр Годфри за словом в карман не полез.

– Да, кроме сладких грез, ему ничего не остается! Видно, старина Моргшвин силен в сонных заклятиях. Но, думаю, все же стоит попробовать. Посмотрим, пожелает ли наш Черный Лорд перенестись к нам из своего заклятого замка в этот черный, милый его сердцу час. – Юный рыцарь подошел к привязанным поодаль лошадям, вытащил из своей сумки раздутый, как шар, мешок, в который пришлось перегрузить голову из неудобного орехового ларчика, и принялся развязывать его.

– Кончится когда-нибудь это безобразие?! – крикнула Хиллари, сжав кулачки и свирепо глядя на сэра Годфри. Она хотела было броситься прочь от костра, но Ян удержал ее, схватив за лодыжку. Хиллари споткнулась и плюхнулась обратно.

– Что ты делаешь, Хиллари? – прошептал Ян. – Сиди со мной, здесь безопасно.

– Да, безопасно?! Рядом с этой… этой гадостью?! – возмутилась Хиллари. – Жаль, что мы не можем обойтись без проводника. Я бы с удовольствием вышвырнула эту дрянь в какое-нибудь болото или закопала ее! Она еще противнее, чем все эти рыцари!

– Ш-ш-ш! Тише, Хиллари. Послушаем, что она скажет. Неужели тебе не интересно, на что годится рог единорога? – Самому Яну было весьма любопытно узнать это. – Ты же понимаешь, что лорд Пугар может помочь нам быстрее найти принцессу Аландру. С его советами мы, возможно, даже выкрутимся из этих передряг живыми.

– Ах, значит, тебе так не терпится добраться до этой избалованной, капризной принцессы, Ян Фартинг? Послушать тебя, так она – настоящий ангел во плоти!

– Бога ради, Хиллари!.. Ты же сама хотела, чтобы я отправился в поход! Ты что, уже передумала? Все равно, смотри… Годфри уже достал эту штуку. Поглядим, сможет ли он ее разбудить.

Сэр Годфри Пинкхэм поднес к костру круглый предмет. Это была отрубленная голова – огромная, с простонародным, но высокомерным лицом и с длинными черными волосами. Ян Фартинг отлично знал эту голову. Ведь именно он отсек ее от механического тела Черного Властителя Рупа Пугара (естественно, с помощью Пера, Что Сильнее Шпаги).

Но это совсем другая история, и Ян не очень-то любил вспоминать о ней, поскольку в тот ужасный день его самого чуть было не убили.

Сэр Годфри шутливо перебросил голову сэру Мортимеру.

– Если она не захочет просыпаться, мы поиграем в мяч.

Стиснув зубы, сэр Мортимер, питавший к голове куда больше почтения, чем предводитель отряда, благоговейно положил ее на травку.

– Осторожней, Пинкхэм! Без этого парня мы заблудимся!

– Ладно, ладно, – проворчал Годфри, доставая кинжал и опускаясь на колени перед головой. Он легонько ущипнул голову за ухо. – Общий сбор всех Черных Властителей! Бери ложку, бери хлеб! – Рыцарь поднес к глазам Пугара блестящий клинок. – Мы тут решили поковыряться в твоих мозгах!

Внезапно отрубленная голова задергала ртом, широкие ноздри раздулись. Веки приподнялись, и глаза сверкнули лютым огнем, который вовсе не был отражением бликов лагерного костра.

– Темно… ух, темно тут у вас, – чистым, низким и звучным голосом проговорил лорд Руп Пугар. – Опять, что ли, заблудились, растяпы?

– Нет, Пугар, ваши советы оказались вполне удачными, благодарю вас, – ответил сэр Годфри, по своему обыкновению расхаживая взад-вперед; плащ предводителя при этом эффектно развевался на ветру, придавая особую внушительность его словам. – На сей раз нас заинтересовал некий потенциально магический предмет. Поскольку вы – свергнутый владыка целого квадранта этой проклятой колдовской земли, мы подумали, что в этом вопросе можно довериться вашему авторитету.

Голова обвела рыцарей пристальным взглядом и улыбнулась:

– Я к вашим услугам, джентльмены.

– Не уверен, что в нашей краткой утренней беседе я успел сообщить вам об этом, – продолжал сэр Годфри, – но вчера вечером сэр Мортимер убил единорога и прихватил с собой рог. Мы хотим узнать, наделены ли единорожьи рога какой-либо магией и может ли эта магия оказаться полезной для нашего предприятия.

Темные сверкающие глаза Пугара уставились на сэра Мортимера Щитсона.

– Единорог? М-да, ребятки, страшней единорога зверя нет, – проговорил Черный Властитель с нескрываемым сарказмом. – В других местах их – раз-два и обчелся. Если бы вы подстрелили его не здесь, имели бы хорошенькие проблемы с властями, не говоря уже об этих… м-да, девственницах. Впрочем, последние в нашу эпоху всеобщего, черт его благослови, упадка нравственности повывелись, как единороги, верно говорю?

– Не затем мы вас разбудили, чтобы морали слушать, старина. – Сэр Годфри вычистил последнюю крошку грязи из-под ногтя большого пальца и засунул кинжал обратно в ножны.

– Как хотите. Та-ак, значит, единороги. Зверюшки с богатой символикой в самых разных культурных традициях. Эту, энциклопедию, вам рассказать?

– Нет, Пугар. Нас интересует только рог.

– Тушу вы съели, да? Молодцы, сроду о таком не слыхал. Правда, вы до сих пор живы и ничего вам не сделалось… но я бы на вашем месте десять раз подумал, прежде чем есть единорожье мясо. Не фига терпение богов испытывать, поняли? Ну да ладно. Без дураков: рог – штука ценная. К примеру, захотят вас отравить – а вы его в порошок и ам-ам! Классное противоядие. Ну, алхимики такие штуки тоже обожают. У них ведь любое дерьмо в дело идет. Так что вы вполне можете сделать на нем бабки. Но лучше придержите рог у себя, пока поход не кончился, поняли? Этот ваш Морти правду базарит – как знать, мало ли на что пригодится!

– Вот видите! Я знал, что делал, когда прихватил его с собой! – просияв, воскликнул сэр Мортимер.

– Только остерегайтесь львов – еще захотят отомстить за потерю любимого противника, – поддразнил его Пугар. – А насчет проклятия… ну, видите ли, вокруг такой бардак творится, что ни одно проклятие по адресу не доберется. Кстати, вы за сегодняшний день далеко ушли?

– Довольно далеко, но лошади очень устали, – ответил сэр Годфри. – Последний отрезок перехода пришлось пройти пешком.

– Ладно, это не проблема. Обещаю вам, с транспортом скоро все будет тип-топ. Тля буду! Скалы, о которых я говорил, видали?

– Те, похожие на топоры? Да, мы прошли под ними вскоре после полудня, хотя на месте осталось только две скалы.

– И то слава Силам. Тут у нас просто на клочки земля рвется. На одних соплях держится.

– Вы не узнали никаких новостей насчет того, почему началось все это безумие? – спросила Хиллари.

– А-а-а, наша маленькая героиня! – проговорил Пугар, переведя на нее взгляд. – Ишь, мартышка любознательная! Или ты не помнишь, что моя душа сидит под замком в моем спящем теле? Был у меня единственный способ передвижения – механическое тело, которого лишил меня ваш дружок Ян. Все мои слуги убиты, а сонное заклятие рассеется только с погибелью подлого Хырца, ни дна ему ни покрышки. Нет, Хиллари Булкинс, ничегошеньки я не знаю, хотя время от времени меня посещают некоторые подозрения.

– Подозрения? – переспросил сэр Годфри. – Прежде вы ничего не говорили о подозрениях, лорд Пугар.

– А вы что, находили время спрашивать, Пинкхэм! И вообще с этого самого Армагондона много воды утекло, было у меня время кой о чем поразмыслить.

– Мы вас очень внимательно слушаем, лорд Пугар, – сказал сэр Годфри. – Надеюсь, ваши новые мысли не скажутся на наших планах решительным образом?

– Да нет, какое там. Просто я подозреваю, что вся эта кутерьма с принцессой Аландрой – лишь часть нашей, блин, проблемы. Равновесие сил в Темном Круге пошло вразнос, поняли? Энергия из других вселенных еле каплет, поняли? Вообще-то новая форма нашей страны позволяет… ну, как его… компенсировать сдвиг баланса за счет этих… тавматургических сил. Но надолго ли их хватит – фиг знает!

– Вы хотите сказать, есть вероятность, что все может просто… – Хиллари в страхе огляделась по сторонам. – …просто рассыпаться в прах?

– Да уж какая там, блин, вероятность. Рассыплется как миленькое, – ответил лорд Пугар. – Вопрос лишь в том, случится это через год или через неделю, поняли?

– А спасение Аландры поможет решить эту проблему? – с надеждой спросил Ян.

– Решить до конца – это вряд ли… И все-таки это будет первый решительный шаг к восстановлению равновесия, поняли?

Рассуждения Пугара показались Яну чересчур гладкими и бойкими, чтобы быть правдой. Какого дьявола вообще задавать Черному Властителю такие вопросы? Неужели Годфри забыл, что лорд Пугар действует в конечном итоге исключительно в своих интересах? Вся эта болтовня об изменении формы земли и сдвиге баланса просто нелепа. Суть в том, что Черный Властитель влип в передрягу, из которой не может выбраться самостоятельно. И ему приходится манипулировать теми, в чьих руках оказалась власть над его механической головой. Ян подумал, что надо бы напомнить остальным об этом, пока лорд Пугар не заморочил им голову окончательно.

– Все-таки не понимаю, что такого особенного в этой принцессе Аландре? – недовольно спросила Хиллари.

Лорд Пугар вздохнул:

– А кто понимает? Она – дочка покойного Леодегранса Достославного, последнего из Светлых Властителей, короля Первого квадранта. Рассказывают, что ее мамаша – ангелица. Пророчество утверждает, что она станет королевой, под властью которой все четыре квадранта вроде как объединятся в мире и гармонии. Э-хе-хе… Еще ее прозвали Ключом: считается, что в ней воплотилось какое-то там магическое свойство, которое, это самое, когда созреет и окрепнет, объединит хаотические и контрастные силы, бушующие в Темном Круге, после чего изменится сама природа и форма этой земли. Еще хотите? Что эта ваша Аландра напичкана магией, любой ясновидящий и яснонюхающий за милю определяет, вот только магия эта еще та – ученые сухари лишь в затылках чешут.

Короче, Хиллари Булкинс, пожуем-увидим. Но прошу вас, любезные рыцари, забудьте о развлечениях, поняли?! Чем стрелять единорогов, лучше сосредоточьтесь на деле: принцессу надо спасти во что бы то ни стало! А чуть опосля нам, наверное, удастся сообща выработать план действий, который всем тут подойдет. Другие вопросы есть?

Рыцари, относившиеся к голове с большим недоверием, чем Ян, Хиллари и Годфри, которым довелось беседовать с ней чаще, лишь покачали головами.

– Отлично, тогда не станем изнашивать связной механизм ради пустой болтовни.

И огоньки сознания погасли в глазах живой головы.

– Но у меня были еще вопросы! – воскликнула Хиллари.

– В следующий раз, Хилли, – пообещал Ян. – Давай-ка лучше посмотрим, что у нас есть на ужин, кроме единорожьего мяса. Понимаешь, чтобы выжить, придется нам распрощаться с щепетильностью.

Ян и Хиллари отправились к своей общей сумке осмотреть запасы. Остальные стали располагаться на привал: сперва каждый подыскал себе местечко посуше для ночлега, а затем начали готовить ужин. Сегодня рыцарям удалось подстрелить двух кроликов и нескольких фазанов, так что меню выглядело недурно.

– Надеюсь, вы не сожрете сегодня все до крошки! – сердито сказал сэр Годфри. – Оставьте немного на завтра. Кто знает, удастся ли нам так удачно поохотиться в ближайшее время? Хорошенького понемножку, джентльмены. Нам и так слишком везло.

Ян и Хиллари обнаружили, что все их припасы сводятся к хлебу и пирожкам, которые Хиллари захватила из дому, и яблокам и ягодам, которые они собирали по дороге. Ян задумался: не поучиться ли стрелять из лука? Или, может быть, уговорить Хиллари, чтобы та попросила у рыцарей кусок крольчатины, когда поджарится? Ян питался одними яблоками целый день, и желудок его буквально распирало от газов.

Но стоило ему заикнуться об этом, как Хиллари возмущенно воскликнула:

– Ну уж нет! Даже и не думай, Ян… По крайней мере не сегодня, после всех этих разговоров о единорожьем мясе. Они просто посмеются надо мной. По мне, лучше питаться хлебом и яблоками, чем терпеть их насмешки. Через пару дней, когда они забудут об этой ссоре, я у них что-нибудь попрошу. Если хочешь, иди сам! Клянчить ты умеешь, хотя объясниться с ними тебе будет трудно.

– Ну, спасибо тебе, Хиллари Булкинс! Я никогда в жизни не клянчил! Я просто вежливо просил, если мне что-то было нужно. Я всю сознательную жизнь зарабатываю на пропитание своими руками, но отец никогда не давал мне много денег, ты знаешь. Постой-ка… вспомни, когда ты была младше, ты не брезговала лакомствами и фруктами, которыми угощал меня один старик, сочувствовавший моим несчастьям.

– Ты прав, Ян, – согласилась Хиллари, увидев, как исказилось от обиды его лицо. – Прости меня. – Она поцеловала Яна в лоб и, проведя пальцами по его затылку, случайно задела две большие шишки, прикрытые волосами. – Ой! – вскрикнула она, ощупала его лоб и снова положила ладонь на затылок. – Вроде бы жара у тебя нет, но шишки на затылке… что-то они слишком горячие! Ты это знаешь, Ян?

Ян кивнул:

– Да. Они стали горячее с тех пор, как я победил ту тварь, что загораживала проход в Темный Круг.

– А что ты думаешь насчет той истории, которую рассказал Джейкоб Пахотник… о том, как ты маленьким упал с неба? Жаль, что он потерял сознание, иначе мог бы увидеть больше.

– Ну, Хилли, это вполне укладывается в мои воспоминания. Я имею в виду, что меня нашли на улице. Я ничего не помнил, и меня приютили Фартинги. Но какое отношение это имеет к шишкам у меня на затылке, я просто не представляю. – Ян вздрогнул, чувствуя себя как-то неуютно. – И мне бы не хотелось говорить об этом.

– Но, Ян… ты становишься лучше! – радостно сообщила Хиллари. – У тебя спина сделалась прямее, сложение – правильнее… да и говорить ты стал отчетливее! – Глаза ее заблестели, рука продолжала тихонько поглаживать Яна по спине. – Давай я скажу тебе, что думаю обо всем этом. Я всегда это чувствовала в глубине души, но мне было тяжело объяснить. – Хиллари разгладила складки на своих дорожных брюках, чинно сложила руки на коленях и торжественно подняла голову, словно собиралась сделать исключительно важное заявление. – Мне кажется, что ты пришел к нам из какой-то другой земли, где все очень хорошо, где живут прекрасные, лучезарные и добрые люди и где собрано все доброе, что есть в этом мире. Ты потерялся или заблудился, а может быть, тебя украли или что-то в этом роде… короче говоря, стряслась какая-то беда, и ты очутился в Грогшире. Твое бедное тело, оказавшись вдали от источника жизни и силы, очень страдало и стало… неправильным. Но чем ближе ты подходишь к своему родному дому… – а я уверена, что ты возвращаешься домой, Ян! – так вот, чем ближе ты подходишь к этому чудесному таинственному месту, тем стройнее становится твое тело, тем красивее делается твое лицо. Не то чтобы мне они сейчас казались нехорошими, Ян… дело не в этом! Просто ты сам никогда не любил свою внешность, верно?

– Черт возьми, конечно, нет! Я же просто посмешище!

– Ты уже не посмешище, Ян. И немедленно выбрось из головы эту чушь! – Хиллари шлепнула его по макушке, и Ян завопил. – Вот так. Я ее подтолкнула. И чтоб я больше не слышала от тебя этих дурацких жалоб, Ян! В моих глазах ты – принц в нищенских лохмотьях, и другие люди думают точно так же, понимаешь? – Она погрозила ему пальцем, чтобы он не смел возразить ей.

Ян принужденно хмыкнул:

– Ты хочешь сказать, что я Ласло? Ангел-Бродяга?

– Да, именно это я и хочу сказать! – Хиллари гордо вздернула курносый носик, словно и она была принцессой в нищенских отрепьях. – И если ты забудешь об этом, я тебе опять врежу!

– Ладно, Хиллари, – пробормотал Ян, на всякий случай отодвигаясь от нее подальше. До него доносился запах кролика, жарящегося на костре, и в животе урчало от голода. – Тогда, пожалуй, я пойду и, как подобает принцу, потребую себе кусок мяса на ужин. Ты не возражаешь?

Хиллари, тоже чуявшая восхитительный аромат жаркого, смешанный с запахами сырой земли и прелой листвы, на мгновение отвела глаза, но тут же снова взглянула Яну в лицо.

– Делай что хочешь, Ян, но не проси у меня яблок этой ночью, если ты предпочитаешь ублажать свое брюхо крольчатиной, которую наверняка побрызгали единорожьей кровью!

Ничего на это не ответив, Ян поднялся со всей доступной ему грациозностью, споткнувшись только один раз, и решительно направился туда, где сэр Оскар жарил на прутиках шипящие тушки кроликов. Корноухский был молод, он не носил бороды, аккуратно подстригал волосы и отличался чрезвычайной подвижностью и проворством; Ян уже видел его в деле на ристалище. Карие глаза Рыцаря были широко открыты, и в них не читалось ни презрения, ни осуждения. Ян решил, что из всей рыцарской компании Корноухский самый приемлемый товарищ и что с ним даже можно будет подружиться.

– Привет, сэр Оскар! – сказал Ян, присаживаясь к огню.

– Рад тебя видеть, Ян Фартинг, – ответил рыцарь куда более мягким тоном, чем говорили его громогласные и грубоватые спутники. Особое впечатление на Яна производила дорогая одежда, которую носил сэр Оскар: изящные бриджи из темной шерсти, начищенные до блеска башмаки, ярко-красная шелковая блуза, плотная куртка и меховая шапка. Должно быть, родные этого рыцаря были весьма зажиточны, иначе они не смогли бы так роскошно снарядить своего сына. Сэр Оскар снял шапку, украшенную пером, и радушно кивнул головой. – Чем могу быть полезен?

– Ну, я просто надеялся, – ответил Ян, – что могу рассчитывать на кусочек крольчатины. – Он указал жестом на остальных рыцарей, жадно поглощавших более нежное и вкусное фазанье мясо. – Похоже, они не особенно претендуют на кроликов, и…

На лице сэра Оскара появилось смущенное выражение.

– Извини, старина, но я не совсем понимаю, что ты… – Но тут лицо его расплылось в улыбке. – Ах да, конечно! Ты хочешь крольчатины! Естественно, бери! Это ведь еда для всех нас… тебе не надо спрашивать разрешения! – Рыцарь протянул руку и приятельски похлопал Яна по спине. – Ты вносишь приятное разнообразие в нашу компанию, Ян. И ты очень ценен для нас, так что, прошу тебя, впредь не стесняйся! А почему бы тебе не взять еще кусочек для своей хорошенькой подружки? – Оскар бросил взгляд на Хиллари. Та, судя по всему, следила издали за их беседой, потому что в этот момент надменно вздернула подбородок и отвернулась.

Внимание, которое рыцари обращали на Хиллари, немало беспокоило Яна. Но в данный момент чувство голода возобладало над всеми тревогами. Когда сэр Оскар снял кроликов с огня и принялся помахивать ими в воздухе, чтобы немного остудить, Ян почувствовал, как желудок его заурчал в предвкушении, и торопливо потянулся к мясу.

– Спасибо большое, сэр Оскар, – сказал он. – Если вы хотите яблок, у нас есть немного…

Но тут его кто-то с силой дернул за плечо.

– Мастер Фартинг еще не заработал свой ужин, сэр Оскар, – заявил сэр Годфри Пинкхэм. – Сперва дело, а потом еда!

– Но, Пинкхэм, он и так притащил нам целую охапку дров! – возразил сэр Оскар, поднимаясь от костра и начиная багроветь от возмущения. – У тебя совесть есть?

– Моя совесть там, где ей положено быть, Корноух, – с нашим отрядом! – суровым тоном проговорил сэр Годфри. – Я заметил, что твоя охапка была значительно массивнее до того, как ты ее рассыпал, Фартинг. Должно быть, ты подобрал не все ветки. Того, что ты принес, не хватит на всю ночь.

– Но почему обязательно должен идти он? Ты можешь сходить или я в конце концов! – воскликнул Оскар.

– Не торопись, Оскар. Я хочу перекинуться с мастером Фартингом парой слов. Ты забываешь, что мы с Яном знакомы уже много лет. Мы с ним лучшие друзья, и Ян всегда следует моим советам. Правда, Ян? – Годфри фамильярно толкнул Яна в плечо на манер старого друга.

– Знаешь, Годфри, по правде сказать… – начал Ян, но сэр Годфри заглушил его слова в медвежьих объятиях.

– Вот видишь, Оскар! Ян у нас будет паинькой. Пойдем, Ян, пройдемся немного и поболтаем.

Ян в смущении ничего не смог возразить.

– Ну вот и славно. Я просто хотел сказать, Ян, что я тебя очень ценю. Не будь тебя, наш поход не состоялся бы, а ведь он должен принести нам бессмертную славу! Но все же я – глава отряда! – внушительно произнес Годфри, погрозив Яну пальцем для вящей убедительности. – И мне необходима поддержка всех людей, и в первую очередь твоя. Если ты не будешь слушаться меня, то что уж говорить обо всех остальных? Я ведь прошу тебя о такой малости: окажи мне уважение, сходи и подбери хворост, который ты просыпал на тропе, вот и все!

– Но, Годфри, ведь уже темно!

– Отлично! Я так и знал, что ты согласишься! – Годфри начал потихоньку оттеснять его от костра в сторону леса. – Я знал, что ты из нас – самый храбрый! Иди собери хворост, а когда вернешься, тебя уже будет поджидать вкусный кусок крольчатины!

– Бога ради, дай ему хотя бы факел! – крикнул сэр Оскар.

– Почему бы нет? Сэр Рональд! Ты ближе всех сидишь к этим сумкам. Принеси-ка нам факел из тех, что поменьше, с парафиновой насадкой!

Сэр Рональд Кроватт вытер жирные пальцы о штаны и принес факел. Сэр Годфри зажег его от костра и вручил Яну с таким видом, словно это был драгоценный подарок.

– Постарайся собрать все до последней ветки, Ян, и помни: если ты принесешь слишком мало дров, тебе придется идти за ними еще раз посреди ночи.

– Пожалуй, мне лучше пойти вместе с ним, Годфри, – предложил сэр Оскар.

– Не волнуйся, Оскар, все будет хорошо. Он ведь у нас колдун! – крикнул кто-то из рыцарей, и все покатились со смеху.

Ян не отказался бы от спутника, но ему не хотелось показаться трусишкой.

– Спасибо, сэр Оскар, но это недалеко и не займет много времени.

Корноухский, похоже, понял его, поскольку Ян отрицательно покачал головой вдобавок к этим словам. Рыцарь пожал плечами и сел обратно к огню.

– Скоро вернусь, – бросил Ян на прощание, направляясь к тропе, по которой совсем недавно вышел из леса.

– Только не трясись как кроличий хвост, Ян Фартинг! – крикнул вдогонку ему какой-то рыцарь, и все снова расхохотались.

На Хиллари Ян даже не взглянул, а она не попыталась остановить его. Разозлилась она на него, что ли? Да нет, скорее просто надулась, как обычно.

«Вперед, вперед, навстречу неизвестности! – воскликнул Ян про себя, пробираясь мимо корявых стволов и вдыхая запахи сырости, опавшей листвы и сосновых иголок. – Я еще раз докажу им, что я не трус! Может, мне удастся убедить в этом даже себя», – мысленно добавил он.

Во всяком случае, на боку по-прежнему висел норхов меч, согревая душу своей утешительной тяжестью. Правда, с другой стороны, этот меч напоминал Яну о его первом столкновении с Аландрой и ее чудовищными похитителями, с которого и началась его фантастическая одиссея. О, если бы можно было повернуть время вспять и исправить эту ужасную ошибку! Принцесса Аландра верхом на своем скакуне успела бы домчаться до предназначенного ей спасителя, сэра Годфри, и Яну не пришлось бы участвовать во всех этих безумных приключениях. Он бы спокойно сидел дома, в тепле и уюте, а Вселенная не превратилась бы в этот сумасшедший крендель!

Годфри был прав. Ян должен его слушаться. В одиночку Ян не смог бы проделать этот путь, и не Ян, а Годфри немедленно бросился спасать Аландру, едва убедившись, что ее похищение не выдумка. А Ян сбежал как трусливый заяц, испугавшись до полусмерти за свою жалкую жизнь.

Да, Годфри прав. Они должны держаться друг друга. И у отряда должен быть предводитель. Поскольку предводителем был сэр Годфри, его надо слушаться, будь он хоть сто раз напыщенным хлыщом, как называет его Хиллари. По крайней мере теперь он стал обращаться к Яну более уважительно, чем раньше.

И все же с этим парнем надо держать ухо востро, особенно в мелочах. Он по-прежнему не избавился от своей привычки развлекаться за чужой счет. Это была даже не привычка, а черта характера, которую Ян испытал на своей шкуре еще в детстве.

Место, где Ян, перепугавшись, рассыпал хворост, находилось под небольшим откосом. «В этом холме наверняка кто-то живет!» – подумал Ян, вглядываясь в темноту, полную шорохов и скрипов. Что за маленький народец таится там, замышляя всякие пакости и шалости против неосторожных путников? Какие эльфы и лепреконы, феи и кобольды рыскают по этой тропе?

Какие чудовища?..

О чудовищах Ян, само собой, знал все, что только можно. Отец и мать часто с удовольствием рассказывали ему о созданиях, которые, судя по слухам, обитали в Темном Круге и время от времени выходили из него, чтобы пожирать непослушных мальчиков. Ян до сих пор побаивался подходить близко к ручьям и речкам, опасаясь, что Арагорлум-Бродяжник или Дженни Зеленозубка вцепятся в него своими длинными когтями, утащат в омут и утопят, опутав волосами-водорослями.

Короче говоря, в своих ночных кошмарах и дневных страхах Ян сталкивался со множеством самых разнообразных чудовищ…

А сейчас он шел в темноте по незнакомым местам, где эти чудовища наверняка встречались в реальности.

Ян попытался посвистеть, но дрожащие губы не послушались.

Рассыпанный хворост он обнаружил очень просто – споткнувшись об одну из коротких веток. Здесь, без сомнения, осталось много дров. Годфри был совершенно прав. Ян так торопился вернуться к лагерю, что пренебрег своим долгом и бросил на дороге едва ли не половину охапки.

Факел догорел уже до середины. Ян воткнул его в сырую почву и принялся собирать хворост со всей быстротой, на какую только были способны его неуклюжие конечности. Но Хиллари тоже была права: он действительно изменился. Он стал гибче и проворнее, увечная нога теперь меньше мешала ему в движениях. «Быть может, скоро нужно будет переделывать специальный башмак, – с радостью подумал Ян. – Что ж, проблем с этим не будет: я ведь в конце концов сапожник!»

Он сложил в кучу последние ветки и наклонился за факелом, но тут раздался необычный звук.

Он был похож на негромкое «мяу!», а последовавший за ним хруст веток в соседних кустах перепугал Яна так, что он снова выронил охапку.

Правда, на сей раз страх был не так силен, как злость. Ян чертовски разозлился на себя за то, что утратил бдительность.

– Лопни твои глаза, Годфри! – завопил он. – Я тут стараюсь, из кожи вон лезу, а ты опять со своими шуточками…

Яна потрясла сила собственного гнева. Прежде он никогда так не сердился! А сейчас его буквально захлестнула волна эмоций. Он поднял факел, выхватил из ножен норхов меч и рубанул по верхушкам двух ближайших кустов.

– Ты меня слышишь? – спросил он, уже чуть поостыв. В мысли его стали закрадываться легкие сомнения. – Давай, Пинкхэм, вылезай! Уверен, что остальные тоже здесь, пришли надо мной посмеяться! Давай выходи и извинись!

Ян поднял факел повыше, чтобы оглядеться. Хруст веток не умолкал и приближался.

А топот, судя по громкости, производили отнюдь не человеческие ноги в башмаках, а нечто гораздо больших размеров.

«Господи! – подумал Ян. – Как же это я влип?..» От страха он застыл в неподвижности.

Это не Годфри… а значит…

Когтями, кривыми, как ятаганы, и не уступающими ятаганам по величине, чудовище раздвинуло ветки двух низкорослых деревьев. Свет факела озарил рваные лохмотья, прикрывающие зеленоватое тело, и омерзительную физиономию, которая была тем уродливее, что пыталась сохранять сходство с человеческим лицом.

– Уф-ф-ф! – выдохнул Ян Фартинг. – Я-я-я… н-не хотел н-никого об-видеть…

Он пытался вспомнить, как люди бегают от опасности.

Глава 2

Четырехгранный кубик блеснул в свете свечей и упал на стол. Он подпрыгнул раз, другой, третий – и вдруг начал вращаться вокруг оси на одном из углов.

Подавив нетерпение, Игромейстер Кроули Нилрем смотрел, как Танцующая Кость совершает свои пируэты под музыку его дыхания. Никакими стараниями он был не в силах заглушить в себе надежду, что выпадет четверка. Если выпадет четверка, это произойдет уже в четвертый раз подряд, и тогда всего три броска будут отделять этот древний магический инструмент Случая от надлежащего результата. Увы, Язон Остлоп, да упокоится с миром душа его, не успел объяснить Нилрему, что это будет за результат: бедняга умер еще до того, как его друг и коллега перерезал веревку, на которой тот был подвешен к потолку.

Хрустальная кость продолжала вращаться, и если бы не баснословная магическая мощь Кроули Нилрема, он наверняка бы уже поддался гипнозу бликов света на ее сверкающих гранях.

Кость вертелась, как танцующий дервиш. Нилрем сосредоточился на ней изо всех сил, хотя контроль над бросками магических костей не входил в число его самых ярких талантов.

Проклятие! Был бы здесь Рэмбонций Рикша! В своей прошлой жизни этот маг разработал таблицы для магического игорного дома и умел заряжать кости для броска лучше, чем кто бы то ни было. Если б не помешали его более чем заурядные способности в других областях чародейства, он наверняка стал бы самым выдающимся среди членов Девятки. Кстати, куда же они запропастились? Услышали ли они вызов? Или катастрофа чересчур велика? Что, если всех их постигла плачевная судьба Остлопа, которого мстительный Роулингс привязал к потолку на манер Повешенного из карт Таро и воткнул ему в висок эту священную Танцующую Кость, что сейчас вращалась перед Нилремом на столе?

«Что бы там ни случилось, – подумал Кроули Нилрем, почесывая длинные взъерошенные бакенбарды, – ситуация становится пакостной. Чертовски пакостной!»

И тут произошло два события одновременно.

Зазвонил дверной звонок. Кость перестала вращаться и легла четверкой вверх – в пятый раз подряд. За долгие часы, прошедшие с того момента, как Нилрем вошел в особняк Остлопа, и то, и другое случилось впервые.

Отлично! Остается сделать всего два удачных броска – это раз! Теперь можно воспользоваться помощью других магов – это два! Солнце на мгновение выглянуло из-за туч, омрачавших душу Нилрема. Он поднялся и случайно бросил взгляд на собственное отражение в овальном зеркале, заключенном в позолоченную барочную раму.

Какой кошмар! Ужас! Викторианский костюм Нилрема всегда был безупречен, манжеты – накрахмалены, брюки – тщательно отутюжены. Внешний облик мага оставался аккуратным в любой ситуации благодаря сложным изысканным заклинаниям, при помощи которых Нилрем ухитрялся даже следить за маникюром и педикюром.

Но теперь!.. Теперь он походил на встрепанного дикобраза! Волосы его превратились в шапку спутанных лохм с колтунами, на локтях протерлись дырки, рукава обтрепались до бахромы. С твидового пиджака отлетели все до единой пуговицы, а некогда изящный галстук висел клочьями, словно побывал в когтях у целой армии котов.

В глазах своих коллег он будет настоящим посмешищем! Как же злорадно будут хохотать Игромейстеры при виде Нилрема, утратившего свой обычный лоск! В ходе Игр маги то становились заклятыми врагами, то заключали непрочные союзы между собой в различных сочетаниях, чтобы некоторое время сообща пробираться сквозь дебри стратегии, магии, дипломатии и случайностей. В их отношениях разворачивался весь спектр нюансов любви и ненависти, но в последнее время атмосфера стала накаляться по неизвестным причинам, и баланс постепенно сдвигался в сторону всеобщей подозрительности, клеветничества и наветов. Хорошенький же момент выбрал Роулингс для возвращения!

Кроули Нилрем торопливо пригладил волосы. Сперва он попробовал исправить прическу при помощи заклинания, но, когда это не удалось, пришлось смочить пальцы и употребить их вместо гребешка.

«Проклятие! Как мне все надоело!» – подумал он, подпрыгивая при повторном звонке в дверь.

– Иду! Уже иду! – крикнул он, хлопая на бегу подметками своих некогда начищенных до блеска полуботинок. – Наберитесь терпения!

Последнюю фразу заклинания, фиксирующего прическу, он произнести уже не успел. В результате магия, поддерживающая детали его костюма, совсем запуталась в приказах хозяина: подтяжки лопнули, и брюки разом упали до лодыжек.

Маг запутался в штанинах и с грохотом рухнул; коврик, покрытый пышными узорами, оказался тонок, как бумага, и ничуть не смягчил удар от падения. Естественно, волосы Нилрема снова пришли в полный беспорядок.

– Черт побери! – воскликнул он, не без труда поднимаясь на ноги и поддергивая брюки.

Звонок прозвенел в третий раз, и из-за двери раздался окрик:

– Мы знаем, что ты там, Нилрем! Нам не терпится с тобой потолковать!

– Иду! – опять крикнул Кроули Нилрем, ковыляя через просторную залу, декор которой состоял из столь любимых Язоном Остлопом павлиньих перьев в вазах и кувшинах, расставленных в самых неподходящих местах, изящных козеток, а также греческих колонн, обнявшихся с витыми арками. – Я здесь! Пожалуйста, не уходите, ребята! Подождите!

К черту самолюбие! Ситуация и впрямь была отчаянная.

Наконец маг добрался до входа, отодвинул щеколду и распахнул тяжелую дубовую дверь. В проеме показалось небо, усеянное звездами и беспорядочно мечущимися кометами. Вдоль края газона прямо над землей клубился туман – точь-в-точь час медленного танца на дискотеке призраков. Холодный ветер ударил в лицо Нилрему, как рука ледяного гиганта.

На крыльце в курьезнейших позах застыли семеро Игромейстеров, переживших катастрофы последних дней.

Кроули Нилрем изумленно моргнул, когда маги вступили в полосу света, падавшего наружу из коридора.

– О Боже мой, – только и сумел пробормотать он. Пальцы его разжались, и брюки снова упали до самых ботинок.

– Да, Кроули Нилрем, – произнес аллигатор в защитных очках авиатора. – Весьма уместное замечание. Все пошло к черту!

– Интересно, на что это ты так уставился, Кроули Нилрем? – поинтересовался бульдог, вынимая сигару изо рта и принимая из руки своего приятеля стакан скотча. – На себя посмотри! Думаешь, ты выглядишь лучше?

– Прости, старина, просто все это так… – Нилрем плеснул и себе щедрую порцию росы шотландских нагорий. – Так… э-э-э…

– Давай выкладывай все как есть, – перебил его Ноздр Деймоос, у которого теперь была лошадиная голова. – Ты хотел сказать, так нам и надо! Что ж, Кроули, все, что я могу ответить на это: если бы с тобой произошла метаморфоза, у тебя на плечах выросла бы большая задница!

– Или то, что находится напротив нее! – двусмысленно подхватил Ирлер Мошкокрыл, превратившийся в гусеобразное существо с перьями и прочими соответствующими атрибутами; впрочем, и в этом облике он не отказался от своего любимого галстука-бабочки в горошек.

– Ладно, Нилрем, давай к делу, – пролаял Барнум Армбрустер – бульдог в штанах. – Мы, конечно, собрались по твоему вызову, но, не будь его, мы все равно бы стали тебя разыскивать. Что, черт побери, происходит? Кто-то переименовал Игромагию в Скотный Двор?

Игромейстеры расположились на совет в кабинете Язона Остлопа. Кроули Нилрем нервным жестом проверил, прочно ли держатся подтяжки, пригладил полы жилета и обвел взглядом аудиторию, пытаясь припомнить, как его коллеги выглядели до метаморфозы.

Вот, к примеру, Рэмбонций Рикша, волшебный мастер игральных костей. Теперь над лацканами его пиджака красовалась голова аллигатора. Рикша и прежде по какой-то необъяснимой причине приходил на приемы в авиаторских очках, но, естественно, из-под его куртки раньше не свисал хвост четырехфутовой длины! Игвард Т. Лепуф был в своем традиционном опереточном фраке и розовых перчатках, но тело его оставалось человеческим лишь наполовину, другая же половина была слоновьей. Самым же поразительным сделался облик Сальватора Амора, который вселился в тело свиньи, но все же не преминул напялить свой излюбленный смокинг, покрытый пятнами кетчупа. Салли, как называли его друзья, явно пришелся по нраву его новый имидж: сейчас он крутился перед большим зеркалом с видом свежекоронованного принца.

– Да, вот именно, мальчик мой, – присоединился к Барнуму Элвуд Спиффингтон. – Насколько мне помнится, последним из твоих достижений было заключение могущественного альянса с Мошкокрылом и Деймоосом в целях освобождения принцессы Аландры из-под власти Хырца Моргшвина. В течение последних нескольких туров Моргшвина контролируют Лепуф и Армбрустер…

– Все, парни, с этим покончено! – в своей обычной фамильярной манере возразил Армбрустер. – С тех пор как началась эта катавасия, я ничего не контролирую! Сперва я перестал контролировать собственное сознание, а когда очнулся, у меня над головой парила Доска-Призрак – этакая хреновина из лучших снов сивой кобылы, а сам я стал походить на внебрачного сыночка Уинстона Черчилля!

– Присоединяюсь к мнению моего коллеги! – просопел Лепуф, извлекая из кармана изящную табакерку. – Учитывая царящий с некоторых пор хаос, подозреваю, что ни один из нас не способен контролировать ситуацию на Доске. Наши фишки оказались во власти собственной свободной воли или под влиянием каких-то иных, внешних сил! Между прочим, я забыл спросить… где же наш друг Язон? Уж не превратился ли он в крысу и не забился ли в какую-нибудь щель?

– Всему свое время, Лепуф, – сказал Нилрем. – Но что касается внешних влияний, то вы совершенно правы. Вообще-то я даже беседовал с их источником. Это Колин. Боюсь, что ему удалось вернуться, и, как вы догадываетесь, он не настроен поддерживать с нами добрососедские отношения.

Лепуф, как раз запихивавший в нос понюшку, от неожиданности расчихался и затрясся. Над столом повисло облако табачной пыли.

– О Господи! Роулингс! – Он снова свирепо чихнул, дернув доставшейся ему укороченной версией слоновьего хобота. – А я-то надеялся, что вы с Остлопом просто решили поразвлечься за наш счет, Нилрем! Подумать только, Роулингс! Ой-ой-ой!

Кроули Нилрем с некоторым удовлетворением отметил, что на преображенных лицах своих коллег так или иначе отразилось потрясение. Должно быть, точно так же выглядел он сам в тот момент, когда до его сознания дошел смысл происходящего.

Немедленно зазвякали графины и забулькали напитки, наполняя стаканы и тут же переливаясь в пересохшие от волнения глотки Игромейстеров.

– Цезарь восстал из могилы! – прокомментировал Ирлер Мошкокрыл. С его клюва капала янтарная жидкость.

– А рядом с ним – разъяренный Юпитер, мечущий громы и молнии, – продолжил метафору Рэмбонций Рикша, наконец снимая изрядно запотевшие авиаторские очки.

– А я-то думал, что мы забили последний гвоздь в его проклятый гроб! – простонал Барнум Армбрустер, нервно вцепившись зубами в сигару. – Ведь нас было девятеро, а он – только один! Наш магический союз был настолько прочен, что мы могли бы бросить вызов самому Потерянному Божеству Игры, да святится Имя его.

– Колин Роулингс, – задумчиво повторил Ноздр Деймоос, фыркнув и встряхнув гривой. – Но ведь после Изгнания-Рассеяния прошло столько веков…

Элвуд Спиффингтон вперевалку подошел к буфету в поисках чего-нибудь покрепче.

– Зато это объясняет, почему воцарился такой хаос, – проговорил он. – Ведь Роулингс обожал хаос. Именно он изобрел Темный Круг. Не говоря уже о правилах Игры, которые мы столько лет пытались изменить!

– О, я только что вспомнил! – воскликнул Рикша, от возбуждения защелкав острыми кривыми зубами. – Его прощальные слова: «Вы, скоты, еще обо мне услышите!» – Рикша развернулся к Нилрему так резко, что хлестнул Деймооса хвостом по ноге. – Ну же, Кроули! Расскажи нам, что произошло!

Кроули Нилрем с печальным видом отхлебнул глоток шотландского виски, дожидаясь, пока спиртные пары развяжут ему язык и помогут расслабиться. Он задумчиво обвел взглядом собрание и вдруг обнаружил, что сквозь обычные запахи магии, выпивки и табачного дыма начинает просачиваться вонь скотного двора. Нилрем покачал головой, гадая, почему его пощадили и в какое животное превратился бы он, если б его тоже настигло это заклятие. Наконец он вздохнул и приступил к рассказу.

– Все началось с моего бедного кота Алебастра, – сказал он, опершись локтем о полированную столешницу орехового дерева, и показал взглядом на Танцующую Кость. – А кончилось вот этим.

Только в этот момент остальные маги обратили внимание на хрустальную пирамидку. Кое-кто в ужасе и благоговении отпрянул, но нашлись и такие, кто сдержал изумление и скрыл его покашливанием, смущенным ржанием или фырканьем. Ведь именно эта магическая кость в конечном итоге сыграла с Роулингсом злую шутку. Это и был кинжал Брута, надгробный камень на космической могиле десятого мага, осиновый кол в сердце этого вампира. Появление Танцующей Кости было лучшим свидетельством того, что Колин Роулингс действительно объявился и активно действует на уровнях Бытия, пересекающихся в Темном Круге.

Игромейстеры молчали. Все как один повернули головы к Кроули Нилрему, ожидая новых дурных известий.

– Как вы уже заметили, я размышлял над решающим броском, который должен был определить степень успешности побега принцессы Аландры из замка Хырца Моргшвина. Я говорю об этом не только потому, что на момент этого броска я довел до совершенства контроль над своими игральными костями, но и потому, что с помощью моих союзников я убедился, что три четверти всех возможных вариантов обеспечат успех в том или ином виде. Но увы! Когда наступил момент броска, мой кот Алебастр, с которым все вы в свое время встречались, вскочил на стол в погоне за призрачной мышью. Он опрокинул канделябр, моя одежда и волосы вспыхнули, и я бросил кости неправильно. Выпало всего два очка, и это был единственный вариант, гарантировавший полную катастрофу.

– Надеюсь, ты расправился с котом и уничтожил отрицательные вибрации, которые он вызвал? – спросил Лепуф.

– Конечно, мне пришлось это сделать! Магические силы, которые я некогда привел в равновесие, вышли из-под контроля, и весь мой особняк начал шататься и рушиться. Я разыскал бедного Алебастра и отправил его в изгнание. Я выбросил его через Космический Омнипровод в Темный Круг, где его отрицательное влияние должно нейтрализоваться.

Но мой бесценный особняк по-прежнему продолжал разрушаться. Хуже того, когда я вернулся к Игральной Доске, то увидел, что фишки, прежде разбросанные в беспорядке, встали вновь, но уже на другие позиции. Норхи захватили Аландру, Пугару каким-то образом удалось вырваться на свободу, а вдобавок на доске появилась новая фигурка… впрочем, думаю, все эти перемены отразились на всех ваших Досках-Призраках.

Игромейстеры закивали.

От воспоминаний у Кроули Нилрема пересохло в горле, и он отхлебнул еще глоток виски. Затем он углубился в детальный разбор того, что означала новая расстановка фигур на доске и к каким последствиям она может привести в глобальных рамках Игры.

– Само собой, в свете событий, которые я описал, вы должны понимать, чем кончится ситуация, если Моргшвину и его колдунам-недоучкам, оказавшимся вне нашего влияния, удастся вновь заполучить Аландру и выяснить, почему ее называют Ключом. – Нилрем нахмурился. – Мы не только утратили контроль над Игрой! Под угрозу поставлено само наше существование!

– Да-да, мы об этом уже догадались, Кроули. Рассказывай, что случилось дальше! – поторопил его Ноздр Деймоос.

Нилрем глубоко вздохнул и рассказал о том, как, все еще не понимая, в чем состоит истинная причина его неприятностей, он прибегнул к помощи своих «вторых я». Колин Роулингс оказался среди двойников мага, скрывшись под капюшоном монаха. Он с поразительной легкостью разделался с остальными персонажами, от воина до гнома, перебив их всех до единого.

А затем он высказал свои требования.

– Он сказал, что мы должны собраться все вместе и приготовиться к его появлению. Еще он сказал, что мы поймем, в чем он нуждается, и подготовим это для него. Одним словом, он вел себя так, словно мы уже сдались на его милость.

– Самонадеянный фигляр! – воскликнул Амор, выразив свое презрение поросячьим хрюком. – Игра еще не начиналась!

– Но вы только посмотрите, во что он нас уже превратил! – выкрикнул Спиффингтон, нервно подергивая себя за ус. – Он всегда был сильнее нас! Нам просто повезло, что удалось провести его.

– Самое интересное во всем этом деле, что передо мной действительно был Роулингс… я имею в виду, с такой аурой больше никого не встретишь… но, видите ли, он был как бы не полностью телесным. Он все еще состоял из звездного вещества. Тело его было всего лишь иллюзией.

– Возможно, это и есть то, что ему нужно, – новое тело, – задумчиво предположил Мошкокрыл.

– Ну так он его не получит! – визгливо воскликнул Спиффингтон. – Мы с ним еще поборемся! Ладно, продолжай, пожалуйста, Нилрем. Почему ты решил переместиться именно сюда?

– Этот особняк ближе всех к центру, а Остлоп всегда был самым гостеприимным из нас. Я подумал, что, если кто-то из вас не захочет явиться на Совет, Язон сможет убедить его. Так посоветовала мне матушка. Вы же знаете, она очень мудрая женщина.

– Твоя мамаша! Ее-то ты зачем втянул? – возмутился Рикша. – Неужели ты не помнишь, чем дело кончилось в прошлый раз?!

– Верно, но в целях сотрудничества предлагаю пока что оставить мою милую матушку в покое, – отмахнулся от него Нилрем. – Так вот, продолжаю. Я прибыл сюда «Таро-Экспрессом». Я хотел, чтобы Язон помог мне собрать вас всех на совет, чтобы ознакомить с положением дел. Все это происходило примерно в то же время, когда ваши Доски-Призраки и ваши лица претерпевали метаморфозу.

Все как один кивнули.

– Ну вот. Я нашел беднягу Остлопа. Он был привязан за лодыжку к потолку, как Повешенный из Таро, а в виске у него торчала Танцующая Кость. Я его срезал, и, прежде чем испустить дух, он успел сказать мне, что если Танцующая Кость семь раз подряд ляжет четверкой вверх, то это… ну, по-видимому, сможет нам помочь. Он умер, так и не успев объяснить толком, что к чему. Поэтому я вызвал вас, и вот мы здесь, а бедный Язон – там, под скатертью. И вот Танцующая Кость, в пятый раз упавшая четверкой вверх, так что нам остается всего два удачных броска. – Нилрем обратился к аллигатору: – Послушай, Рикша, ты ведь у нас на дружеской ноге с костями! Не мог бы ты присоединить свое влияние, когда я сделаю бросок?

– Эй, погодите-ка минутку! – вмешался Армбрустер. – Откуда нам знать, что результат будет для нас полезен?

– По крайней мере Остлоп считал, что это пойдет нам на пользу, – сказал Нилрем. – Может быть, у вас есть какие-то другие предложения? Или вы собираетесь снова ходить на побегушках у этого чокнутого Роулингса?

– Черт побери, нет! – проворчал Армбрустер, по-видимому, все же недовольный таким ответом. – На Роулингса я больше не стану работать. Староват я, чтобы подмастерье из себя корчить. Просто я не хочу лишних неприятностей. Впрочем, давайте проверим этот вариант!

Нилрем обвел взглядом преображенные лица своих коллег.

– Надеюсь, вы не забыли, каково нам всем приходилось под властью Роулингса? Наши Игры зависели от переменчивых капризов маньяка, постоянно изобретавшего новые концепции добра и зла и никогда не доводившего ни одну из них до конца. Или, может быть, вы уже соскучились по этим милым космическим чаепитиям? Пожалуй, Мартовский Заяц и Соня составили бы вам сейчас достойную компанию. – Нилрем выдержал драматическую паузу, со значением поглядев в глаза каждому Игромейстеру. – Мы превратили Игры в истинно демократическую процедуру, джентльмены. А прежде мы страдали от тирании. Мы достигли равенства и равновесия, а прежде мы были рабами безумных причуд и случайностей. Мы стали источником жизненной силы для наших вселенных, наши Игры плетут нити Судьбы для миллиардов живых существ. И при всем этом наши Игры справедливы, ибо предопределение и случайность, порядок и хаос, разум и сила находятся в них в постоянном динамическом равновесии. И чего мы требуем взамен? Всего лишь возможности наслаждаться от души этим процессом и беспрепятственно выполнять нашу миссию. Но теперь это равновесие рушится на глазах, и я предлагаю забыть о былых раздорах, о наших мелочных личных интересах. Мы должны сплотиться перед лицом величайшей угрозы, которую представляет наш старинный враг, иначе нам снова придется униженно склониться перед ним. Меня охватывает дрожь при мысли о том, какие чудовищные планы вынашивает Колин Роулингс! Нам так долго пришлось бороться, чтобы взять под контроль все абсурдные последствия его прошлой деятельности! Мы должны взглянуть правде в глаза: среди его замыслов далеко не последнее место занимает мечта об отмщении. Он жаждет отомстить нам за то, что мы лишили его тела и отправили в изгнание. Мы должны объединить все наши силы и способности, чтобы повлиять на ход действия в преобразившемся Темном Круге и восстановить тем самым свою власть в полном объеме, дабы наконец избавить Полимир раз и навсегда от этого космического пирата!

Кроули Нилрем отдышался после длинной тирады, прочистил горло и мягкой поступью подошел по персидскому ковру к столику, где лежала Танцующая Кость. Остальные Игромейстеры не спускали с него глаз. Нилрем взял со стола кость и положил ее на ладонь так, чтобы всем было видно.

Вспышка молнии пронзила пелену туч за окном кабинета – тень от карниза на мгновение удлинилась, накрыв собой едва ли не половину комнаты. Внезапно ударил мороз, и маги дружно затряслись и застучали зубами. От резных серебряных курильниц, развешанных по стенам, потянулся ароматный дымок сандалового дерева.

– Итак, коллеги, если вы сосредоточитесь и очистите свой разум от всех мыслей, за исключением изображения четверки на одной из граней Танцующей Кости, я попытаюсь совершить шестой бросок!

Маги встопорщили перья, завиляли хвостами, защелкали челюстями и зафыркали ноздрями. Затем вновь воцарилась тишина: Игромейстеры погрузились в магический транс.

Кроули Нилрем вознес молитву Неведомому и бросил Танцующую Кость.

Ему показалось, что она падает очень долго, отражая хрустальными гранями блики свечей и рассеивая их вокруг сверкающими лучами. Она ударилась о крышку стола, качнулась раз, другой – и торжественно легла на одну из граней четверкой вверх.

Тишину сменили громкие вздохи облегчения.

– Отлично, братья мои! – воскликнул Кроули Нилрем. – Я почувствовал, что вы действительно объединились и сосредоточились. Обычно эта кость очень долго крутилась и плясала, прежде чем остановиться. Значит, мы все еще не утратили нашей коллективной мощи. Возможно, и на сей раз у нас есть шанс справиться с Роулингсом.

– Я старался как мог, – отозвался Рэмбонций Рикша, – но что за поле вокруг этой кости! Давненько мне не приходилось иметь дело с таким букетиком энергий!

– К делу, джентльмены, – прервал его Кроули Нилрем. – Сделайте несколько глубоких вдохов, расслабьтесь, а затем вновь объедините свои умственные силы и коснитесь Танцующей Кости. Если нам удастся снова выбросить четверку, то есть надежда узнать, что именно желал сообщить наш умирающий коллега.

Когда маги сосредоточились, Кроули Нилрем вновь ощутил, как все его чувства обострились. На языке появился вкус близкого успеха; в ноздри ударил запах воспоминаний о Язоне Остлопе; в кожу вонзились крохотные иголочки былой и грядущей боли; в ушах зазвенели все возможности звуков, таящихся в безмолвии; под прикрытыми веками заплясали огни и тени; шестое и все прочие сверхчеловеческие чувства заполонил негромкий ропот неведомых сил, жаждущих воплощения в реальности. Никогда еще Нилрем не испытывал подобных ощущений перед броском костей. Преисполнившись доверия и благодарности к своим коллегам, он разжал пальцы, отпустив Танцующую Кость в объятия силы тяготения и послав ей на прощание воздушный поцелуй в виде мысленного образа четверки и мысленного же восклицания: «Четыре! Четыре! Четыре!»

Кость упала тотчас же, словно притянутая невидимым магнитом. Без всяких колебаний она легла на грань, не вращаясь и даже ни разу не покачнувшись. Взору Кроули Нилрема предстала…

…грань под номером четыре. Снова раздались облегченные вздохи.

Маги расслабились и даже обменялись радостными взглядами. Кроули Нилрем не отрывал глаз от хрустальной пирамидки, ожидая, что же случится теперь.

Танцующая Кость вдруг начала пульсировать и переливаться всеми красками, как обезумевшая радуга. Словно забыв о гравитации, она приподнялась над столом и принялась излучать всеми гранями разноцветные лучи, плавно взмывая к потолку. Добравшись до середины высоты кабинета, она остановилась, стала раздуваться.

Маги попятились, прикрывая глаза от ослепительного сияния.

Кость, не переставая расти, начала медленно вращаться – точь-в-точь с такой же скоростью, с какой вращалась Доска-Призрак. Простыня, которой был накрыт Язон Остлоп, зашевелилась. Тело под ней судорожно дернулось, а затем перевернулось и тоже начало, покачиваясь, подниматься в воздух.

Прищурившись от яркого света, Язон Остлоп обвел взглядом лица своих друзей-Игромейстеров. Кроули Нилрем машинально отметил про себя, что рана в его виске полностью затянулась.

– Привет, ребята! – бодро воскликнул воскресший маг. – Собрались повеселиться и пораскинуть костями? – Он еще раз оглядел необычное сборище. – Ого-го! Что, сегодня у нас канун Дня всех святых? Или кто-то решил позабавить меня во сне?

– Роулингс вернулся, Язон! – сообщил Нилрем, оправившись от удивления. – Ты что, забыл?

Язон Остлоп задумчиво потер пальцами лоб.

– Ох да, конечно. По-моему, у нас какие-то неприятности, да?

– Ты чертовски прав, – ответила ему Танцующая Кость, легонько покачнувшись. – Вы, ребята, по уши сидите в дерьме. Не верите – сами увидите.

– Вот я и вспомнил, – пробормотал Кроули Нилрем, – за что я всегда недолюбливал эту зловредную пирамидку!

Глава 3

Ян Фартинг стоял как пришпиленный, во все глаза уставясь на чудовище в кустах. Он никак не мог выбрать, что лучше: бежать без оглядки или скончаться от страха прямо на месте?

Теперь свет факела освещал лесную тварь в полный рост. Она скорчилась, словно в ожидании удара, хотя была выше Яна на целый фут и чуть ли не вдвое толще.

– Ой! Не убивайте несчастную и всеми покинутую леди! – проговорила тварь голосом кошки, готовящейся к драке. – Пожалуйста, умоляю вас, мой добрый сэр! Пощадите меня, ради всего святого!

С первого взгляда существо походило на груду лоскутов и лохмотьев, увенчанную сломанной метлой. Но при более внимательном рассмотрении можно было заметить пару скрюченных рук с длинными когтями, таких же зеленых, как и нос, торчащий из похожей на метлу спутанной шевелюры.

Ян, немного придя в себя, поднял норхов меч и выкрикнул:

– Ни с места, чудовище!

Из-под косматых волос внезапно показались широко раскрытые глаза-блюдца. В свете факела Ян разглядел на лице существа выражение беспредельного ужаса. Чудовище мешком плюхнулось на землю и принялось ныть и хныкать:

– Не убивайте меня, добрый сэр! – Оно затряслось, как промокшая собака, и попыталось поцеловать Яну башмаки. – Умоляю вас, не надо рубить меня этим ужасным мечом! Пощадите мои несчастные косточки! Я так устала, так проголодалась! И вот я увидела огонь и учуяла своими дрожащими ноздрями запах пищи, и подумала, что, может быть, мне удастся выпросить…

– Рубить? Убивать?! – удивился Ян. – Я не собираюсь убивать тебя. Наоборот, я подумал, что ты хочешь меня убить!

Эти слова, по-видимому, потрясли существо до глубины души. Оно пристально взглянуло на Яна из-под лохматых прядей, и в пурпурных глазах его сверкнул огонек удивления.

– Что вы! Да разве Тихуша Элисон способна кого-то убить?! О, благородный сэр, прошу вас, раз и навсегда выбросьте из головы эту чепуху! Неужели такое измученное создание, безнадежно блуждающее по лесу уже столько часов подряд, способно причинить кому-нибудь вред, разве что ради жалкой попытки самозащиты?

Ян Фартинг наклонился, осветив существо факелом.

– Ну, роста ты немалого. Впрочем, если б ты хотела на меня напасть, ты бы это уже сделала.

– Совершенно верно, добрый сэр, – согласилось существо, назвавшее себя Элисон. – Как рассудительна и разумна ваша речь! Увидев вас, я сразу же поняла, что встретила душу, способную на сострадание.

– Ну, не знаю, что и сказать… впрочем, постой! Ты понимаешь, что я говорю! А все остальные не понимают, за исключением моей подруги Хиллари, да и та знает меня уже очень давно.

– Скажем так, – ответила безобразная женщина, поднимаясь с земли и распрямляясь, – у меня есть определенные способности. В частности, я понимаю все языки… даже заячьегубский и волчьепастский!

Теперь, когда она перестала хныкать и приобрела некоторую человечность и даже достоинство, Ян понял, что перед ним действительно женщина, хотя и уродливая, как семь смертных грехов. Она была высокая и толстая, груди ее напоминали две подрагивающих скалы на неопрятном горном хребте, состоявшем из головы, бедер и ягодиц, столь мощных, что их не скрывало даже ее одеяние – бесформенная груда лохмотьев.

Только теперь Ян смог определить, к какому роду существ она принадлежит. Это, вне сомнения, была лесная ведьма. В историях, которые Ян слышал в Грогшире, представители этой странной побочной ветви человечества, наделенной разнообразными колдовскими способностями, упоминались очень часто. Встречались лесные ведьмы самых разных форм и размеров, но добрыми они бывали очень редко. Впрочем, не исключено, что виной тому – людские предубеждения. На основании собственного горького опыта Ян Фартинг знал, что красоту слишком часто путают с добротой, а уродство – со злом.

Он решил, что даст этой несчастной шанс, о котором она умоляла.

– Меня зовут Ян Фартинг, – сказал он. – Мы с моими товарищами отправились в поход, чтобы спасти принцессу, которую постигла беда.

Глаза лесной ведьмы вспыхнули на лунообразном лице подобно двум воспламенившимся кратерам.

– Принцесса! Какая гадость! Не хочу ничего слышать о принцессах! Я сыта по горло принцессами! С меня хватит принцесс на всю оставшуюся жизнь! Если бы не принцесса, я сейчас сидела бы в тепле и уюте, рядом с моим прекрасным дракуном, и наслаждалась бы по-прежнему роскошью и сытой жизнью!

Ведьма хлюпнула носом, достала мятый носовой платок и высморкалась.

Ян с надеждой взглянул на нее. Ему пришла в голову поразительная мысль.

– Прошу прощения, Элисон… как ваше второе имя?

– Гросс, сэр. Элисон Гросс.

– Да… Миссис Гросс, вы упомянули какую-то принцессу. Скажите, не была ли, случайно, эта принцесса красавицей с длинными светлыми волосами и в нарядном платье?

Ведьма задумчиво уставилась на Яна.

– Да, верно. Звать Аландра. Говорит, что девственница. Жизнью готова поклясться, что врет, но мой возлюбленный Принцерюш ей поверил.

– Принцерюш?

– Да, Принцерюш, мой бесценный возлюбленный, король Многоскальной Твердыни. Я, горемычная, была его королевой – до тех пор, пока эта дрянная девчонка не явилась к нам со своим чесоточным котом! Она охмурила моего Принцерюша, и он подобрал ее и принес к нам в замок. Она возненавидела меня с первого взгляда, и мне пришлось покинуть мой любимый дом, всех моих друзей и мои сокровища! Из-за нее меня вышвырнули из замка, и вот теперь я вынуждена скитаться по этим страшным местам!

И ведьма в отчаянии заломила когтистые руки.

Ян был ошарашен, но надежда вспыхнула в его душе с новой силой.

– Это она! – наконец выговорил он, вздрагивая от возбуждения. – Это и есть та принцесса, которую мы ищем!

Ведьма так и затряслась от ярости.

– Чтоб ее оспой изуродовало! – взвизгнула она. Ее лицо пошло темными пятнами. Но, опомнившись, Элисон взяла себя в руки и заговорила спокойнее. – Видите ли, мой добрый спаситель, эта принцесса – источник всех моих злоключений, поэтому я просто не в силах думать о ней хорошо, как бы высоко вы ее ни ценили.

Мысли Яна метались как в лихорадке; он почти не слышал, что говорит ведьма.

– Расскажите мне еще об этом замке! – потребовал он. Ведьма немного успокоилась.

– А вы накормите меня и позволите мне посидеть у огня?

– Конечно! Но вам придется рассказать все, что нам нужно знать! – воскликнул Ян, охваченный радостным нетерпением. Какая счастливая случайность! Это поистине дар Всевышнего, знак того, что Ему угоден этот поход!

– Ура! Замечательно! – обрадовалась Элисон. – А вы не поможете мне донести до костра мой мешок? Ох, как я умоталась ото всех этих приключений! – Она откинула со лба длинную челку, подмигнула Яну, послала ему кокетливый воздушный поцелуй и громко икнула. – Ой, пардон! – Хихиканье ее было неуловимо непристойным.

Ян снова собрал хворост, взял у ведьмы мешок и двинулся обратно к лагерю, бросив на ходу:

– Я лучше пойду первым, Элисон. Нужно будет как-то объяснить ваше появление!

Все шестеро рыцарей у костра сбились в кучу и держали оружие наготове, не сводя глаз с сидевшего напротив лесного существа, которое буквально исходило слюной от голода.

– Ох, спасибочки вам, спасибо огромное! – запричитала ведьма, покончив с ужином. – Вот ведь настоящие джентльмены! Вы не обидели несчастную, сбившуюся с дороги леди! – По ее подбородку стекал яблочный сок, в волосах застряли крошки от пирожков. Элисон откинула волосы с лица, кое-как соорудила прическу, которую, очевидно, считала весьма соблазнительной, и оттопырила в сторону рыцарей свои гигантские висячие груди. – Но почему столь отважные и доблестные молодые люди до сих пор томятся в одиночестве? Почему они не хотят подойти и составить милой девушке компанию? Я готова отблагодарить вас, мои любезненькие! – Голос ее стал хриплым, дыхание – прерывистым.

Рыцари, как по команде, попятились, испуганно заслоняясь оружием.

Элисон Гросс наклонилась к Яну и Хиллари.

– Скажите, эти парни что – извращенцы?

– Что-что? – невинно переспросила Хиллари.

– Ох, нет, конечно, – ответил Ян, не желая обижать ведьму и лишаться столь необходимой им информации и руководства. – Они просто устали… и подозрительно относятся к чужакам. Понимаете, когда путешествуешь по странным и опасным местам и вдруг встречаешь красивую женщину… надо сохранять осторожность, чтобы не поддаться соблазну!

Смягчившись, ведьма улыбнулась:

– Ну конечно же, я все понимаю! Окажись они чуточку ближе ко мне – и мой восхитительный аромат довел бы их до любовного исступления!

Хиллари все поняла и вступила в игру.

– Вот именно! Всякий раз, как Ян придвигается к вам слишком близко, мне его просто придушить хочется!

Ведьма захихикала, кокетливо ковыряя в носу.

Яну пришлось изрядно попотеть, чтобы рыцари позволили этой жалкой пародии на даму выйти на поляну, не сделав из нее мишени для своих стрел и кинжалов. Но упоминание о возможности быстро завершить поход и получить от Эдисон неоценимую помощь при штурме места, где заточена Аландра, сыграли свою роль. В конце концов сэр Годфри решил, что Элисон Гросс имеет право разделить их общество.

– Итак… мадам, – начал сэр Годфри, вложив в последнее слово немалую долю сомнений. – По вашей просьбе мы предоставили вам убежище от холода и опасностей. Вы поужинали и удобно устроились у огня. Быть может, теперь вы расскажете нам, как вы оказались в этой колдовской глуши и что вам известно о принцессе Аландре? Мастер Ян Фартинг утверждает, что вы можете сообщить точное местонахождение принцессы, а возможно, даже поможете нам туда добраться и посодействуете при освобождении этой прекрасной дамы!

– Уж поверьте мне на слово, красавчик! – отозвалась Элисон Гросс, довольно причмокнув. – Ведь и я не останусь внакладе! Я верну себе моего возлюбленного Принцерюшика и вновь займу достойное место в его, увы, ветреном сердечке!

– Принцерюш – это хозяин того замка, о котором я вам рассказывал, – пояснил Ян. Хиллари торопливо переводила вслед за ним. – Он – что-то вроде дракона. Он живет в пещерной крепости на вершине горы, куда без крыльев добраться почти невозможно.

– И по-видимому, именно на крыльях этот Принцерюш перенес миссис Гросс сюда и покинул ее, – сказал сэр Годфри.

– Не могу понять, почему он так поступил, – ехидно заметил сэр Оскар, все еще завороженный абсолютным безобразием ведьмы.

– Да потому, что моего Принцерюша околдовали! Эта мерзкая девчонка опутала его своими чарами! – воскликнула Элисон Гросс. – Разве иначе мой возлюбленный дракун совершил бы такое злодейство?! Да и вообще, как вы можете задавать подобные вопросы?!

– Ну ладно, – проворчал сэр Мортимер. – Может, лучше вы продолжите свой рассказ? – Он уже опустил меч и с любопытством приподнял брови.

– У меня есть идея получше! – с воодушевлением сказала ведьма, внезапно вскакивая на ноги. Лохмотья ее затряслись, груди и брюхо запрыгали от волнения. Ян на всякий случай отодвинулся подальше, чтобы Элисон ненароком не раздавила его в лепешку. – Я вам все покажу.

– Покажете?! – удивилась Хиллари. – Что вы имеете в виду?

– Сейчас увидите! – ответила ведьма с загадочной улыбкой на толстых бородавчатых губах. – Вы чужеземцы. Вы не наделены магическими способностями. Впрочем, я чувствую в окрестностях присутствие сильной магии. Ладно, это не важно, объясню по ходу дела. – Пока она говорила, когтистые пальцы ее копошились под изорванным платьем, расстегивая пуговицы. Наконец свет костра озарил ее голое зеленоватое брюхо с огромным пупком-пуговицей. – Мои волшебные таланты не столь уж велики, а бояться их и подавно не стоит, красавчики вы мои! Но, как говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать!

И без лишних слов Элисон запустила правую руку в свой пупок. Послышался чавкающий звук, рука ведьмы погрузилась в ее плоть по самый локоть. Некоторое время Элисон молча шарила пальцами в своих кишках, затем на лице ее появилась недовольная гримаса.

– Проклятие! Куда же эта штуковина запропастилась! – Но тут она просияла. – Ага! Вот ты где, плутовка!

Ведьма стала вытаскивать из живота какой-то предмет.

Рыцарям оставалось лишь глядеть на нее в изумлении. Элисон Гросс извлекла нечто из своей утробы на свет. Эта вещица была влажной и поблескивала в свете костра, а за ней тянулась полоска красной плоти с пульсирующими венами. Ян обратил внимание, что она светилась, как самоцвет, и напоминала моток толстой веревки. Веревка была прозрачная, с молочно-белыми кружащимися внутри вкраплениями.

– Боже мой! – выдохнул сэр Рональд Кроватт. – Что это?

Элисон Гросс с горделивой ухмылкой опустила глаза и окинула диковинный предмет таким взглядом, каким матери смотрят на младенцев, еще связанных с ними пуповиной.

– Да это же моя Хрустальная кишка, голубчик! Что же еще?! Особой силы в ней нет, но я ее люблю. В ней сохраняются образы прошлого, а иногда можно заглянуть и в будущее! Ладно, мальчики мои, давайте посмотрим. Подойдите ближе, она не кусается!

Рыцари с любопытством поднялись и пересели поближе, вытягивая шеи, чтобы разглядеть как можно больше с возможно более далекого расстояния. Ян и Хиллари во все глаза смотрели на сверкающую вещицу. Она действительно напоминала часть толстой кишки, но была целиком и полностью из хрусталя.

– Так, погодите. Мне надо сосредоточиться на воспоминаниях. И тогда вы кое-что увидите, – сказала Элисон Гросс, закрывая глаза.

Стоило ей опустить веки, как молочные вкрапления в хрустале начали сгущаться и приобретать кремовый оттенок.

Стала проявляться картинка. На этой картинке лесная ведьма Элисон нежно прижималась к боку диковинного существа – получеловека-полудракона, вдвое выше ее ростом. На заднем плане виднелись многочисленные сталактиты и сталагмиты: очевидно, эта милая парочка находилась в какой-то пещере.

– Это мы с Принциком, – сказала Элисон Гросс. – Ну разве он у меня не лапочка? – По картине поплыли стилизованные сердечки, а изображение приобрело ядовито-розовый оттенок.

– Чересчур уж большой, – озабоченно пробормотал сэр Мортимер себе в усы.

– Как я была счастлива в его семье! – продолжала Элисон Гросс. – Я вела хозяйство, я помогала повару, мы играли в разные игры… давайте я покажу вам других домочадцев!

Ян зачарованно смотрел на картины, сменяющиеся в хрустале. Какое пестрое сборище существ! Настоящий бестиарий! Ведьма называла их имена, и по мере того как мелькали изображения, Ян продолжал удивляться: как такие разные создания ухитряются жить друг с другом в согласии? Вдобавок здесь столько уродцев!

– И все было замечательно, – подытожила ведьма, – пока не появилась она.

На поверхности Хрустальной кишки возникло лицо, которое Яну Фартингу не суждено было забыть никогда. Длинные белокурые волосы локонами обрамляли безупречно прекрасные щечки и шею, синие глаза восторженно светились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.