Баум Л. Б.
Лоскутушка из Страны Оз

1. ОДЖО И ДЯДЯ НАНДИ

– А где масло, дядя Нанди? – спросил Оджо.

Дядя Нанди выглянул из окна, погладил свою длинную бороду, потом посмотрел на юного жителя Страны Жевунов и сказал, покачав головой:

– Нету.

– Нет масла? Плохо. А как насчет джема? – осведомился Оджо, встав на табуретку, чтобы лучше видеть полки буфета.

Но дядя Нанди снова покачал головой:

– Вышел.

– И джема тоже нет? И пирогов нет, и яблок, и варенья? Один только хлеб остался, да?

– Да, – сказал дядя, снова выглядывая в окно и поглаживая бороду.

Мальчик поставил табуретку у окна и сел рядом с дядей. Он медленно жевал сухой ломоть хлеба и думал.

– У нас во дворе не растет ничего, кроме хлебного дерева, – рассуждал он вслух. – И на нем всего две буханки, да и те неспелые. Дядя, скажи, почему мы такие бедные?

Старый Жевун обернулся и поглядел на Оджо. У него были добрые глаза, но он так давно не улыбался и не смеялся, что Оджо забыл, как выглядит веселый дядя Нанди. Вдобавок он говорил так кратко, как только было возможно, и племянник, который жил с ним без родителей, научился извлекать бездну смысла из одного-единственного слова.

– Почему мы такие бедные, дядя? – спросил Оджо еще раз.

– Отнюдь, – отозвался старик.

– Бедные, бедные! – не сдавался Оджо. – Что у нас есть?

– Дом.

– Да, но в Стране Оз у каждого есть крыша над головой. Что еще кроме дома у нас имеется?

– Хлеб.

– Я доедаю последний кусок созревшей буханки. А твою долю я отложил – она на столе. Можешь подкрепиться, когда проголодаешься. Но когда она кончится, что мы будем есть?

Старик зашевелился на стуле, но ничего не сказал и лишь покачал головой.

– Ну конечно, – продолжал Оджо, который был вынужден поддерживать разговор, потому что дядя Найди предпочитал отмалчиваться, – никто не умирает от голода в Стране Оз, только сама еда в рот не свалится, надо пойти и найти ее.

Старый Жевун снова беспокойно зашевелился и посмотрел на своего племянника так, словно его доводы вывели его из равновесия.

– Завтра утром мы должны оказаться там, где можно найти какую-то еду. Иначе нам станет совсем худо.

– Куда? – спросил дядя.

– Куда нам пойти? – переспросил племянник. – Ой, я не знаю. Это ты должен знать. Тебе так много лет, что ты, наверное, порядком попутешествовал. Я-то, сколько себя помню, всегда жил с тобой здесь, в этом маленьком круглом домишке с садиком и густыми лесами вокруг. Я не видел ничего, кроме густых лесов вокруг и вон той большой горы на юге, где живут, по слухам, Стреляющие Головы, которые никого не пропускают, и второй горы, на севере, где, говорят, никто не живет.

– Живет, – поправил племянника дядя.

– Ах да, там живет одна-единственная семья. Кривой Колдун, доктор Пипт, и его жена Марголотта. Ты как-то мне о них рассказывал. У тебя на это ушел целый год. Они живут на вершине горы, а по другую ее сторону находится красивая и плодородная Страна Жевунов. Глупо, что мы с тобой вынуждены жить одни в этом большом лесу, да?

– Да, – сказал дядя.

– Так давай посетим Страну Жевунов и поглядим на тех, кто ее населяет. Говорят, там живут хорошие и веселые люди. Мне надоел один сплошной лес. Я бы с удовольствием посмотрел на что-то еще.

– Мал, – сказал дядя.

– Теперь я не такой маленький, как прежде, – отвечал мальчуган. – Я могу идти по лесу далекодалеко и не отстану от тебя. У нас в саду не растет больше ничего съестного, и нам все равно надо найти себе пропитание.

Некоторое время дядя Найди молчал. Затем он закрыл окно и повернулся на стуле спиной к стене. Солнце уже спряталось за верхушки деревьев, и стало холодать.

Вскоре Оджо зажег камин, и в нем, весело потрескивая, разгорелся огонь. Бородатый старик и маленький мальчик долго сидели у огня в молчании. Они размышляли. Когда за окном совсем стемнело, Оджо сказал:

– Доедай хлеб, дядя, и пошли спать.

Но дядя Нанди не стал есть хлеб. И спать тоже не пошел. Его племянник уже сладко спал на своей кровати в углу, а старик все сидел у огня и думал.

2. КРИВОЙ КОЛДУН

Когда наутро забрезжил рассвет, дядя Нанди мягко положил руку на голову мальчика и разбудил его.

– Пора! – сказал он.

Оджо стал одеваться. Он надел голубые шелковые чулки, голубые штаны до колен с золотыми пряжками, голубую рубашку и голубой сюртук с золотой тесьмой. Башмаки у него были из голубой кожи с загнутыми острыми носами. Шляпа у него была тоже голубая, остроконечная и с плоскими полями, украшенными маленькими золотыми колокольчиками, которые мелодично звенели, когда Оджо шел. Так одевались жители Страны Жевунов. Похожий костюм носил и дядя Нанди. Только вместо башмаков на ногах у старика были сапоги с отворотами, а его сюртук был с широкими, расшитыми золотом манжетами.

Мальчик увидел, что дядя не притронулся к хлебу, и решил, что старик не голоден. Зато Оджо сильно проголодался, поэтому он разломил ломоть пополам, съел свою долю и запил ее глотком студеной свежей воды из ручья. Дядя положил свой хлеб в карман сюртука, после чего еще раз повторил:

– Пора!

Оджо ликовал. Ему надоело жить в лесном одиночестве, и он очень хотел повидать белый свет и людей. У него была давняя мечта: как следует изучить Страну Оз, в которой и находились земли Жевунов.

Когда они вышли из дома, дядя Нанди просто закрыл дверь на щеколду и двинулся по тропинке. Он не боялся, что с их домом может что-нибудь случиться в их отсутствие, даже если кто-то окажется в этих лесных краях.

У подножия горы, что отделяла Страну Жевунов от Страны Гилликинов, тропинка раздваивалась. Дядя Нанди пошел по той, что вела направо, к горе, и Оджо двинулся за ним, не задавая лишних вопросов. Он понял, что эта дорожка приведет их в дом Кривого Колдуна, который был их ближайшим соседом.

Все утро они шли по горной тропинке, а в полдень присели на поваленном дереве и доели хлеб. Затем снова двинулись в путь и часа через два увидели дом доктора Пипта.

Это был большой дом, тоже круглый, как и все дома Жевунов, и выкрашенный в голубой цвет – главный в этой части Страны Оз. Вокруг дома был роскошный сад, где росли голубые деревья и цвели голубые цветы. В огороде путники увидели грядки с голубой капустой, голубой морковью и голубым салатом, весьма аппетитными на вид. В саду доктора Пипта росли также пирожные деревья, плюшечные деревья, кусты, которые давали замечательные взбитые сливки и голубое масло. Были там и грядки с шоколадо-карамелией.

Грядки с цветами и овощами разделялись дорожками из голубого гравия, а тропинка пошире вела к парадному входу дома. Он стоял на полянке, но за ней начинался мрачный и густой лес, окружавший дом со всех сторон.

Дядя Нанди постучал в дверь, и на пороге появилась приятная пухлолицая женщина, одетая во все голубое. Она улыбнулась гостям и приветливо поздоровалась.

– Вы, наверное, госпожа Марголотта, жена доктора Пипта? – сказал Оджо.

– Да, мой милый, и я рада видеть в нашем доме странников.

– Мы не могли бы увидеться со знаменитым колдуном?

– Сейчас он очень занят, – сказала хозяйка. – Но вы входите, и я вам сейчас дам что-нибудь поесть. Вы, наверное, шли издалека, чтобы попасть в наше уединенное место.

– Да, – сказал Оджо, когда они вошли в дом. – Мы шли издалека, причем из куда более уединенного места, чем ваше.

– Неужели в Стране Оз есть еще более уединенные места?! – воскликнула женщина. – А, поняла! Наверное, вы живете в Голубом Лесу?

– Совершенно верно, госпожа Марголотта, – кивнул Оджо.

– Господи! – воскликнула она, поглядев на старика, и сказала: – Никак, это дядюшка Нанди, по прозвищу Молчаливый?

– Да, – ответил дядя Нанди.

– А ты, – обратилась она к мальчику, – скорее всего, Оджо Невезучий?

– Я не знал, что меня зовут Невезучим, – признался Оджо, – но это имя мне подходит.

– Тебе и впрямь не повезло, мой милый – приговаривала Марголотта, накрывая на стол и доставая из буфета еду. – Ты живешь один в лесу, который мрачней, чем наш. Но теперь, когда ты ушел из него, может, тебе и повезет. Если в своих странствиях ты потеряешь приставку «не», то станешь Оджо Везучим, а это гораздо лучше.

– Как же мне потерять это самое «не»? – оживился Оджо.

– Не знаю, но ты просто помни об этом, и если подвернется такая возможность, не упусти ее, – сказала женщина.

В жизни Оджо не ел таких вкусных вещей. На столе стояло аппетитное дымящееся рагу, тарелка голубой фасоли, кувшин сладкого голубоватого молока, голубой пудинг с синими сливами. Когда гости как следует подкрепились, хозяйка спросила:

– Вы пришли к доктору Пипту по делу или просто так?

Дядя Найди лишь помотал головой, но Оджо сказал:

– Мы совершаем путешествие и решили отдохнуть и собраться с силами у вас. Дядя Нанди вряд ли так уж хочет встретиться со знаменитым Кривым Колдуном, но я был бы рад хоть глазком взглянуть на него!

Женщина на мгновение задумалась.

– Помнится, когда-то, много лет назад, мой муж и твой дядя Нанди были большими друзьями, – сказала она. – Может, им будет приятно снова увидеться. Я уже говорила, что Кривой Колдун очень занят, но если вы обещаете не мешать, то я позволю вам зайти в его лабораторию и посмотреть, как он готовит удивительное снадобье.

– Вот здорово! – весело воскликнул мальчуган. – Я – с удовольствием!

Марголотта провела гостей в круглую комнату в задней части дома, где была лаборатория чародея. В ней был куполообразный потолок и множество окон, отчего внутри было очень светло. В комнате имелась еще одна дверь, а под окнами стояла широкая длинная скамейка; кроме того, имелось еще несколько стульев. В большом камине горели синие поленья, и над синим пламенем висели четыре больших котла, в которых что-то вовсю булькало и кипело, испуская клубы пара. Чародей одновременно помешивал все четыре: два – руками, а два – ногами, к которым были привязаны деревянные черпаки. Он был так скрючен, что трудно было понять, где у него руки, а где ноги.

Дядя Найди подошел поздороваться со старым приятелем, но он не мог пожать ему ни рук, ни ног, поскольку они были заняты, и просто похлопал Колдуна по лысой макушке и произнес:

– Что?

– А! Молчаливый пожаловал, – заметил доктор Пипт, не поворачивая головы. – И он хочет знать, что я делаю? Так вот, когда я закончу, то у меня получится Оживительный Порошок. Только я один знаю, как его изготовить. Если им что-нибудь посыпать, этот предмет, чем бы он ни был, сразу оживает. У меня ушло на это снадобье несколько лет, но теперь могу сказать, что дело близится к концу. Видите ли, я делаю его для моей жены Марголотты, оно ей зачем-то очень понадобилось. Усаживайтесь поудобнее, дядюшка Нанди, а когда я закончу, мы поговорим.

– Вы, наверное, не знаете, – объяснила Марголотта, когда все уселись на широкой скамье под окном, – мой муж имел глупость отдать весь Оживительный Порошок, что он в свое время изготовил, колдунье Момби, которая жила в Стране Гилликинов. В обмен на Оживительный Порошок Момби дала доктору Пипту Порошок Юности, но она смошенничала, ибо от этого порошка не оказалось совсем никакого проку.

– А может, и Оживительный Порошок тоже оказался так себе? – предположил Оджо.

– Он просто чудо! – заявила Марголотта. – Тот первый Порошок мы попробовали на Стеклянном Коте, и он не только ожил, но и живет до сих пор. Он сейчас где-то в доме.

– Стеклянный Кот?! – удивленно воскликнул Оджо.

– Да, Кот – неплохой товарищ, только слишком уж любуется своей персоной и совершенно не желает ловить мышей, – пояснила Марголотта. – Муж сделал ему розовые мозги, но они оказались слишком изысканными для простого кота, и теперь он считает, что ему не к лицу гоняться за мышами. У него красивое красное сердце, сделанное из рубина, но оно холодное и бесчувственное – камень есть камень. Надеюсь, следующего Кота Кривой Колдун изготовит без сердца и мозгов, тогда он не станет отказываться ловить мышей и будет приносить дому пользу.

– А что сделала с Порошком колдунья Момби? – поинтересовался мальчик.

– Во-первых, оживила Тыквоголового Джека. Ты ведь слышал о Тыквоголовом Джеке? Сейчас он живет недалеко от Изумрудного Города, и его очень ценит Озма, которая правит всей Страной Оз.

– Никогда о нем не слышал, – признался Оджо. – Я вообще мало что знаю про Страну Оз. Я всю жизнь прожил с дядей Нанди, а он молчаливый, и рядом не было никого, кто бы мог мне что-то рассказать.

– Вот потому-то ты и есть Оджо Невезучий, – сочувственно сказала женщина. – Чем больше человек знает, тем счастливей он становится. Знания – самое главное в жизни.

– Но скажите, пожалуйста, что вы хотите сделать с Порошком, который готовит доктор Пипт? Он сказал, что Порошок зачем-то понадобился вам.

– Так оно и есть, – сказала Марголотта. – Я хочу оживить Лоскутушку.

– Лоскутушка? А кто она такая? – осведомился Оджо.

– Я ее тебе покажу, – сказала Марголотта, посмеиваясь над мальчиком. – Потому что словами объяснить это трудно. Но сначала я должна сказать, что уже давно думала, как неплохо было бы завести служанку, которая помогала бы мне вести хозяйство, готовила бы пищу и мыла посуду. Но никто не пойдет к нам работать, потому что мы живем на отшибе. Поэтому мой умный муж, Кривой Колдун, предложил, чтобы я сшила такую служанку из лоскутков, а потом он оживит ее с помощью чудодейственного Порошка. Мне это понравилось, и доктор Пипт принялся готовить новую порцию Оживительного Порошка. Он делает его уже давно, а потому у меня оказалось полнымполно времени, чтобы смастерить служанку. Все это, кстати, не так просто, как может показаться. Сначала я никак не могла решить, из чего же сшить девицу, но потом, роясь в сундуке, я обнаружила старое лоскутное одеяло, которое в молодости сшила моя бабушка.

– Что такое лоскутное одеяло? – полюбопытствовал Оджо.

– Одеяло, сшитое из разных кусочков ткани всевозможных цветов. Лоскутки все разной формы и размеров, и, если их хорошо пригнать друг к другу, одеяло прекрасно смотрится. Порой его называют сумасшедшим одеялом, потому что лоскутки такие разноцветные. Мы никогда не пользовались бабушкиным одеялом, потому что Жевуны ценят лишь один цвет – голубой, и оно провалялось в сундуке добрую сотню лет. Когда же я его нашла, то поняла: из него получится отличная девушка Лоскутушка. Когда ее оживят, она не будет такой гордой и надменной, как наш Стеклянный Кот. Пестрота лоскутков не позволит ей важничать и задирать нос.

– А что, голубой цвет – главный у Жевунов? – спросил Оджо.

– Да, но в других частях Страны Оз популярны другие цвета. В Изумрудном Городе, где живет принцесса Озма, главный цвет – зеленый. Но Жевуны предпочитают голубой, и когда мы оживим куклу-лоскутушку, она убедится, что ей не удастся своевольничать, как делают порой служанки, сделанные из того же материала, что и их хозяйки.

– Хорошая мысль. – Дядя Нанди одобрительно кивнул. Для него это была длинная речь, ибо состояла из целых двух слов.

– Вот я и разрезала одеяло, – продолжала Марголотта, – и сделала из него куклу, которую набила ватой. Сейчас я вам покажу, как я неплохо поработала.

И с этими словами она подошла к шкафу и распахнула дверцы. Затем она вернулась с большой куклой-лоскутушкой в руках, которую посадила на лавку, где та и осталась сидеть.

3. ЛОСКУТУШКА

Оджо восхищенно разглядывал куклу. Она была повыше, чем он, и казалась пухленькой, потому что была туго набита ватой. Ее туловище было сделано из лоскутного одеяла, а кроме того, Марголотта изготовила для нее юбку и передник из такой же пестрой и яркой материи. На ногах у нее были красные кожаные башмаки с загнутыми носами. У нее были аккуратные пальчики с золотыми пластиночками-ногтями на концах.

– Когда мы ее оживим, ей придется потрудиться, – заметила Марголотта.

Особенное восхищение Оджо вызвала голова Лоскутушки. Поскольку Кривой Колдун долго возился со своим Оживительным Порошком, у Марголотты оказалось достаточно времени, чтобы как следует поработать над головой куклы, и она не пожалела ни сил, ни выдумки. Волосы она сделала из ярко-рыжей пряжи, и они спадали на плечи аккуратными прядями. Глазами служили две серебряные пуговицы, которые Марголотта срезала со старых брюк мужа. Зрачками служили черные нитки, которыми они были пришиты. Над ушами пришлось немного подумать: служанка должна как следует слышать свою хозяйку, и в конце концов Марголотта сделала их из золотых пластинок, пришив их нитками через специально просверленные дырочки. В Стране Оз золото – самый ходовой металл, и его широко используют в хозяйстве, потому что оно мягкое и хорошо поддается обработке.

Прорезав отверстие для рта, Марголотта вшила туда две нитки жемчуга. Это были зубы. Затем из куска алого плюша она сделала язык. Оджо очень понравился рот Лоскутушки, и хозяйка была обрадована его похвалой. Лицо куклы состояло из множества лоскутков и потому не поражало красотой. Одна щека была желтой, другая красной, подбородок был синим, лоб фиолетовым, а посередине, там, где был нос, красовался оранжевый лоскуток.

– Вообще-то, лучше бы лицо было розовым, – сказал Оджо.

– Наверное, но у меня не оказалось под рукой куска розовой материи, да это и неважно, ведь в служанке главное – трудолюбие, а не красота. Если мне надоест ее разноцветное лицо, я всегда могу побелить его.

– А мозги у нее есть? – спросил Оджо.

– Вот про мозги-то я забыла! – воскликнула Марголотта. – Спасибо, что напомнил! Еще не поздно их вставить. Пока мы ее не оживили, с ней можно сделать все, что угодно. Но главное, не вложить ей слишком много мозгов. Да и те, пожалуй, должны соответствовать ее положению. Короче, это не должны быть слишком хорошие мозги.

– Зря! – сказал дядя Найди.

– Нет, я уверена, что права, – возразила женщина.

– Он просто хотел сказать, – пояснил Оджо, – что, если у служанки не будет хороших мозгов, она не сможет как следует понимать, что вы от нее хотите, и тщательно выполнять все поручения.

– Может, он и прав… – задумчиво протянула Марголотта. – Но, с другой стороны, слишком уж умная служанка может начать важничать и делать свою работу спустя рукава. Нет, это вопрос тонкий. Тут надо угадать и количество и качество мозгов. Пусть моя служанка будет смышленой, но не слишком.

С этими словами она подошла к другому шкафу, в котором было множество полок. На них стояли голубые банки с аккуратными наклейками, обозначавшими их содержимое. На одной из полок значилось: «Составные части мозгов». А на банках было написано: «Послушание», «Сметливость», «Рассудительность», «Смелость», «Искренность», «Приветливость», «Образованность», «Правдивость», «Поэтичность», «Самостоятельность».

– Так, минуточку, – сказала Марголотта. – Первым делом возьмем «Послушание». – Она сняла с полки банку и отсыпала на тарелку. – «Приветливость» и «Правдивость» тоже годятся. – Она отсыпала немножко из каждой банки. – Ну вот, пожалуй, и все, – заключила Марголотта, – другие качества служанке ни к чему.

Дядя Нанди, стоявший рядом с Оджо, постучал по банке, на которой было написано «Сметливость», и сказал:

– Немножко.

– Немножко «Сметливости»? Вы, пожалуй, правы, – сказала Марголотта и уже взялась было за банку, как Кривой Колдун крикнул от очага:

– Марголотта! Быстро ко мне!

Она подбежала к мужу и помогла ему снять все четыре котла с огня. Вода из них выкипела, и на дне каждого остался белый порошок. Осторожно Колдун пересыпал его в золотое блюдо и начал перемешивать золотой ложкой. Когда он закончил, снадобья оказалось всего-навсего с пригоршню.

– Вот Оживительный Порошок! – торжествующе воскликнул доктор Пипт. – Только я знаю, как его делать. Чтобы получить эту горсточку, у меня ушло шесть лет, но и она стоит целого королевства. Многие повелители отдали бы все на свете, лишь бы заполучить такой порошок. Когда он остынет, я переложу его в маленькую баночку, а пока буду следить, чтобы порывом ветра его не сдуло и не разметало по комнате.

Дядя Нанди, Марголотта и Кривой Колдун стояли и любовались чудодейственным Оживительным Порошком, но Оджо куда больше заинтересовали мозги Лоскутушки. Решив, что нельзя лишать ее тех хороших свойств, что были под рукой, он потихоньку добавил в тарелку из каждой банки. Его поступок прошел незамеченным – все были слишком увлечены Оживительным Порошком, но вскоре Марголотта вспомнила о своем деле и подошла к буфету.

– Так, так… – размышляла она вслух. – Я хотела добавить девице немного «Сметливости», заменяющей пока «Ум», который доктор еще не научился как следует делать. – И, взяв банку со «Сметливостью», она подсыпала из нее в тарелку. Оджо сделалось слегка не по себе, потому что он и так всыпал много этого порошка, но он не посмел вмешаться и утешил себя убеждением, что сметливостью мозги не испортишь.

Марголотта подошла с тарелкой с мозгами к скамейке. Отпоров шов на голове у куклы, она всыпала туда мозги, а затем аккуратно все опять зашила.

– Моя девочка готова испытать действие твоего Оживительного Порошка, – сообщила она мужу.

Но тот сказал:

– Порошком можно будет пользоваться лишь завтра утром. Я думаю, он уже остыл и его можно переложить в баночку.

Он взял маленькую золотую баночку с крышкой, как у перечницы, чтобы порошком было удобно посыпать нужный предмет. Аккуратно пересыпав туда чудесное снадобье, он запер баночку в своем шкафу.

– Наконец-то, – сказал он, весело потирая руки, – у меня появился досуг, чтобы спокойно поболтать с моим старинным приятелем дядюшкой Нанди. Присядем-ка и спокойно поговорим. Целых шесть лет я непрестанно мешал эти котлы и рад чуточку отдохнуть.

– В основном говорить придется вам, – вставил Оджо. – У дяди Нанди прозвище Молчаливый, и он говорит мало.

– Знаю. Но оттого с твоим дядюшкой и хорошо посудачить, – возразил доктор Пипт. – Почти все люди говорят слишком много. Так приятно встретить молчаливого человека.

Оджо посмотрел на Колдуна с почтительным любопытством.

– А вам не мешает ваша скрюченность? – спросил он.

– Нет, я вполне собой доволен, – последовал ответ. – Ведь я единственный в мире Кривой Колдун и, хотя встречаются кривые люди на белом свете, уверяю вас: кривей меня нет никого.

Доктор Пипт и впрямь был на редкость крив, и Оджо не мог взять в толк, как Колдуну удается делать так много разных дел. Когда доктор Пипт сел на кривой стул, специально изготовленный ему по фигуре, одно колено оказалось у него под подбородком, а второе где-то около поясницы. Но это был жизнерадостный человек, и на его лице играла приятная дружеская улыбка.

– Мне разрешено колдовать лишь для собственного развлечения, – пояснил он гостям, закуривая скрюченную трубку. – Раньше в Стране Оз многие ворожили и колдовали, и наша очаровательная правительница принцесса Озма в один прекрасный день решила положить этому конец, и, в общем-то, правильно сделала. В Стране Оз было несколько злых колдуний и ведьм, и они причиняли людям немало бед, но теперь все они не у дел, и волшебством позволено заниматься лишь доброй волшебнице Глинде, но ее магия всегда служила на пользу людям. Волшебник Оз, некогда правивший Изумрудным Городом, оказался обманщиком, но потом он стал брать уроки волшебства у Глинды. Поговаривают, что он теперь кое-чему научился, хотя он всего-навсего ее помощник. Я могу оживить служанку для жены или Стеклянного Кота, чтобы тот ловил мышей, что он наотрез отказывается делать, но я не имею права колдовать для других и вообще делать из этого ремесло.

– Интересная, должно быть, штука – волшебная наука! – заметил Оджо.

– Естественно, – согласился доктор Пипт. – В свое время я совершал чудеса, достойные самой Глинды. Я изобрел не только Оживительный Порошок, но и Окаменитель – вон в той банке, у окна.

– А что делает ваш Окаменитель? – полюбопытствовал мальчик.

– Одной его капли хватает, чтобы превратить живое существо в мрамор или гранит. Это мое изобретение оказалось весьма полезным. Как-то раз на нас напала парочка жутких Калидасов – это хищники с медвежьими туловищами и тигриными головами. Но я побрызгал их Окаменителем, и они стали мраморными. Навсегда.

– Отлично! – воскликнул дядя Нанди, качая головой и поглаживая длинную бороду.

– Господи, каким ты сделался болтуном, – заметил Колдун, обрадованный похвалой приятеля.

Но в этот момент кто-то стал скрестись в заднюю дверь, и затем пронзительный голос крикнул:

– Пустите! Поскорее пустите меня в дом!

Марголотта встала и подошла к двери.

– Попроси как положено, будь благонравным котом, – сказала она.

– Мя-я-у-у! Ну как? Устраивает это ваше королевское высочество? – не без презрения в голосе осведомился Кот.

– Так-то лучше, – сказала хозяйка и открыла дверь.

Тотчас же в комнату вбежал Кот и как вкопанный застыл в центре, увидев незнакомцев. Дядя Нанди и Оджо в свою очередь изумленно уставились на него, ибо не подозревали, что такое создание может существовать даже в волшебной Стране Оз.

4. СТЕКЛЯННЫЙ КОТ

Кот был целиком сделан из стекла, такого чистого и прозрачного, что через него все было видно, как в окошко. В его голове, однако, вращалась масса маленьких розовых шариков, сверкавших, как драгоценные камни, а сердце было из алого рубина. Вместо глаз у Кота были два изумруда, но в остальном он был из стекла, с красивым витым хвостом.

– Ну что, доктор Пипт, вы собираетесь представить меня гостям или нет? – раздраженно осведомился Кот. – По-моему, вы забыли ваши манеры.

– Прошу прощения, – отозвался Колдун. – Это дядюшка Нанди, потомок королей Жевунов, правивших, еще когда эти земли не вошли в Страну Оз.

– Ему не мешало бы постричься, – заметил пот, умывая лапкой свою стеклянную мордочку.

– Верно, – весело хмыкнул дядя Нанди.

– Он жил один в густом лесу, и хотя в Стране Оз всего в достатке, там не было брадобреев.

– А что это с ним за гном?

– Это не гном, а мальчик, – пояснил Колдун. – Просто ты никогда не видел мальчиков. Пока он маленький, но со временем вырастет и станет таким же высоким, как и дядюшка Нанди.

– Правда? Это такое волшебство? – осведомилось стеклянное животное.

– Да, только это волшебство жизни, а оно посильнее чудес магов и чародеев. Например, мое волшебство создало и оживило тебя, но гордиться мне нечем: от тебя никакого толку и сплошные неприятности. И ты не способен расти. Ты всегда будешь тем же самым наглым бесцеремонным Стеклянным Котом с розовыми мозгами и бесчувственным сердцем-рубином.

– А уж я-то как жалею, что вы меня создали и оживили, – заметил Кот, усевшись на задние лапы и помахивая хвостом. – Вы живете в унылом месте. Я исходил и ваш сад, и лес – такая скучища! А когда я прихожу в дом, то от разговоров вашей толстой жены просто хочется лезть на стенку.

– Это все потому, что я вложил в твою голову не такие мозги, как у нас, – сказал доктор Пипт. – Они слишком роскошны для простого кота.

– Так, может, вы их вынете и замените простыми камешками? – попросил Стеклянный Кот. – Тогда я не буду смотреть на все свысока.

– Пожалуй, я так и сделаю. Только сперва я оживлю Лоскутушку.

Кот подошел к скамье, на которой сидела кукла, и внимательно ее оглядел.

– Неужели вы хотите оживить эту уродину? – спросил он.

Колдун кивнул.

– Это служанка жены, – пояснил он. – Ей придется делать всю работу по дому. Но ты не будешь ею командовать, как ты командуешь нами. Ты должен относиться к ней с уважением.

– Ни за что! Стану я еще относиться с уважением к мешку из тряпок и лоскутков.

– Если так, то в доме могут оказаться не только лоскутки, но и осколки, – сердито буркнула Марголотта.

– Почему же вы тогда не сделали ее хорошенькой? – осведомился Стеклянный Кот. – Я-то – красавец хоть куда и люблю посмотреть, как крутятся мои розовые шарики-мозги и бьется рубиновое сердце. – И с этими словами Кот подошел к высокому зеркалу и застыл перед ним, горделиво вглядываясь в свое отражение. Затем он снова заговорил: – А это лоскутное создание возненавидит себя, как только оживет. На вашем месте я бы сделал из нее швабру.

– У тебя испорченный вкус, – буркнула Марголотта, задетая за живое критикой Кота. – По-моему, моя Лоску тушка – очень хорошенькая, учитывая материалы, из которых я ее сшила. В ней больше цветов, чем в радуге, а ты не будешь спорить, что радуга очень красива.

Стеклянный Кот зевнул и потянулся на полу.

– Дело хозяйское, – сказал он. – Мне только жаль эту Лоскутушку, вот и все.

Оджо и дядя Нанди остались ночевать у Кривого Колдуна. Мальчик был этому рад, потому что надеялся посмотреть, как будут оживлять Лоскутушку. Стеклянный Кот тоже сильно поразил его воображение. Оджо хоть и жил в волшебной Стране Оз, но никогда до этого не сталкивался с волшебством. Там, дома, ничего волшебного не происходило. Дядя Нанди, который мог бы быть королем Жевунов, если бы те не объединились с другими народами и не признали Озму своей единственной повелительницей, удалился в лесную глушь со своим маленьким племянником, и они жили там как отшельники.

Если бы их заброшенный сад не перестал выращивать для них пищу, они бы и дальше жили в Голубом Лесу, но теперь они решили повидать мир, и первое же впечатление было таким сильным, что Оджо от возбуждения так и не сомкнул глаз этой ночью.

Марголотта прекрасно готовила и накормила их вкусным завтраком. Когда они ели, добрая женщина сказала:

– Теперь уж я не скоро снова примусь за готовку. После завтрака доктор Пипт обещал оживить мою новую служанку. Пусть вымоет посуду, подметет полы и вытрет пыль в доме. Господи, как это облегчит мне жизнь!

– Это и правда снимет с тебя массу забот, – согласился Колдун. – Кстати, я заметил, что ты брала из буфета банки с компонентами для мозгов. Какие же качества ты выбрала для служанки?

– Только самое необходимые для скромной девушки, – отвечала его жена. – Я не хочу, чтобы она стала такой же высокомерной, как Стеклянный Кот. Иначе она будет чувствовать себя несчастной и обделенной, ибо ее дело – помогать мне по хозяйству, а не распоряжаться.

Оджо с беспокойством выслушал эти слова. Он начал побаиваться, что без спросу подмешал к смеси, приготовленной Марголоттой, кое-что лишнее. Но теперь уже каяться было поздно: мозги были вложены в голову Лоскутушки, а прореха крепко зашита. Можно было, конечно, и сейчас признаться в содеянном, но Оджо боялся вызвать гнев Кривого Колдуна и его супруги. Ему показалось, что дядя Нанди видел, как он подмешал в мозги порошка из других банок, и не сказал ни слова. Но дядюшка вообще говорил только в самых необходимых случаях.

Позавтракав, все отправились в лабораторию Колдуна, где перед зеркалом на полу лежал Стеклянный Кот, а Лоскутушка по-прежнему сидела на скамье.

– Ну а теперь, – коротко сказал Кривой Колдун, – за дело. Сейчас будет совершено величайшее из чудес, на которое способен волшебник – даже в Стране Оз. В любой другой стране это и вовсе не возможно. Я думаю, оживление Лоскутушки должно проходить под музыку. Приятно сознавать, что первыми звуками, которые она услышит, будут аккорды прекрасной музыки. – С этими словами он подошел к граммофону, встроенному в маленький столик в углу, и стал заводить это устройство, а потом приладил большую золотую трубу.

– Музыка, которую впредь будет слушать моя служанка, – заметила Марголотта, – это в основном приказания ее хозяйки. Но я не вижу вреда в том, что ее появление на этом свете будет приветствовать невидимый оркестр. Потом мои распоряжения и указания его вполне заменят.

Граммофон заиграл веселый марш, а Кривой Колдун отпер шкаф и вынул золотую баночку с Оживительным Порошком.

Затем все подошли к скамейке, где сидела Лоскутушка. Марголотта и дядя Нанди стояли у окна, Оджо – сбоку, а Кривой Колдун расположился перед куклой, чтобы ему было сподручнее посыпать ее Порошком.

Стеклянный Кот тоже подошел поближе, чтобы поглядеть на занятное зрелище.

– Все готовы? – спросил доктор Пипт.

– Все готовы, – отозвалась его жена.

Тогда Кривой Колдун наклонился к Лоскутушке и потряс баночку. Из нее высыпалось несколько крупинок чудесного средства, и они упали на голову и руки куклы.

5. УЖАСНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ

– Чтобы волшебство сработало, потребуется несколько минут, – заметил колдун, аккуратно посыпая куклу Порошком.

Но внезапно Лоскутушка подняла руку и выбила баночку из руки Кривого Колдуна. Баночка взмыла в воздух. Марголотта и дядя Нанди так испугались, что отскочили назад и столкнулись. Голова дяди Нанди задела полку, с которой опрокинулась банка с Окаменителем.

Кривой Колдун издал такой крик, что Оджо отпрянул в сторону. За ним, сжимая в ужасе свои тряпичные руки, отскочила и Лоскутушка. Стеклянный Кот спрятался под столом. В результате Окаменитель попал только на Марголотту и дядю Нанди. Волшебство сработало мгновенно. Они оба тотчас же застыли в тех позах, в каких были, когда на них пролилось зелье.

Оджо оттолкнул Лоскутушку подальше и подбежал к дяде Нанди. Он страшно перепугался за своего единственного друга и защитника. Когда он схватил его за руку, то почувствовал, что она холодна и тверда, как мрамор. В мрамор превратилась и длинная его борода. Кривой Колдун в отчаянии носился по комнате. Он умолял жену простить его, ответить ему, снова вернуться к жизни.

Лоскутушка быстро пришла в себя от испуга. Она подошла поближе и с большим интересом смотрела на людей. Затем она посмотрела на себя и засмеялась. Увидев зеркало, она подошла к нему и с удивлением стала разглядывать свою необычную внешность – глаза-пуговицы, зубы-бусинки, курносый нос. Затем, обращаясь к своему отражению, она продекламировала:

Что за чудо из чудес?

Кто там в зеркало залез?

Ах, какая пестрота!

Ах, какая красота!

Она поклонилась, и ее отражение тоже отвесило поклон. Затем она весело рассмеялась, после чего Стеклянный Кот выполз из-под стола и сказал:

– Я не удивляюсь, что ты над собой смеешься. Ты согласна, что у тебя жуткий вид?

– Жуткий? – удивилась Лоскутушка. – Да я просто прелесть! Я – диковинка, а стало быть, единственная в своем роде! В мире много загадочных, нелепых, смешных, забавных, уникальных существ, но я, видать, им всем дам сто очков вперед! Только бедняжке Марголотте могло прийти в голову создать такое странное существо. Но я рада, очень рада, что я – это я и не похожа ни на кого другого.

– Помолчи! – вскричал Колдун. – Помолчи и дай мне собраться с мыслями. Иначе я просто рехнусь.

– Тьфу, я устал играть этот марш, – заговорил Граммофон через трубу резким, скрипучим голосом. – Если ты не возражаешь, дружище Пипт, я немного передохну!

Кривой Колдун мрачно уставился на музыкальный ящик.

– Какое невезение! – горестно воскликнул он. – Оживительный Порошок попал на Граммофон.

Он подошел к нему и увидел, что золотая баночка с заветным Порошком опрокинулась над Граммофоном, просыпав все свое драгоценное содержимое на него. Теперь Граммофон ожил и начал отплясывать какой-то танец, топая ножками столика, к которому был приделан. Эта пляска так рассердила доктора, что он пихнул не в меру развеселившуюся машину в угол и задвинул ее скамейкой.

– От тебя и раньше не было покоя, – горько проговорил ему Кривой Колдун, – но живой Граммофон способен свести с ума всех нормальных людей в Стране Оз.

– Попрошу без оскорблений! – обиженно отозвался Граммофон. – Ты же сам меня оживил, старина! Я тут ни при чем.

– Да, наделали вы дел, доктор Пипт, – презрительно заметил Кот.

– Я не жалуюсь, – сказала Лоскутушка и стала весело кружиться по комнате.

– Это все я виноват, – сказал чуть не плача Оджо, потрясенный участью дяди Нанди. – Меня же зовут Невезучим.

– Что за чушь, мальчуган! – весело воскликнула Лоскутушка. – Если у тебя есть ум, чтобы принимать решения и действовать, тебя нельзя считать невезучим. Невезучие – это те, кто надеется на авось, как доктор Пипт. А в чем, собственно, проблема, господин Волшебных Дел Мастер?

– На мою дорогую жену и дядюшку Нанди случайно пролился Окаменитель и превратил их в мраморные статуи, – печально отозвался Колдун.

– Так почему ты не посыплешь их этим твоим Порошком из баночки и не превратишь опять в людей? – спросила Лоскутушка. – Ха-ха-ха! Хныхны-хны!

Кривой Колдун, услышав это, подпрыгнул.

– Ив самом деле! Мне это как-то не пришло в голову! – воскликнул он и, схватив золотую баночку, подбежал к жене.

Лоскутушка же сказала такой стишок:

Ха– ха-ха! Хны-хны-хны!

Ой, как глупы колдуны!

Я учу его, как жить,

Как супругу оживить!

Колдун вскарабкался на скамейку, ибо он был такой скрюченный, что иначе не смог бы никак дотянуться до макушки жены, и начал трясти над ней баночку. Но из нее не высыпалось ни крупинки. Колдун снял крышку, заглянул внутрь и с криком отчаяния отбросил баночку в сторону.

– Ни крупинки! Все, все ушло на этот проклятый Граммофон. Нечем оживить мою дорогую жену!

Кривой Колдун уронил голову на руки и горько заплакал.

Оджо стало жаль Колдуна. Он подошел к нему и мягко напомнил:

– Вы можете сделать еще порцию Оживительного Порошка, доктор Пипт.

– Да, но мне придется шесть лет, шесть долгих лет помешивать в четырех котлах руками и ногами, – последовал грустный ответ. – И все эти шесть лет несчастная Марголотта будет стоять тут и смотреть на меня.

– Неужели нет никакого другого средства? – осведомилась Лоскутушка.

Сначала Кривой Колдун покачал головой, но потом что-то припомнил и сказал:

– Есть еще один волшебный состав, который может разрушить действие Окаменителя и вернуть к жизни и Марголотту, и дядю Нанди. Но для этого снадобья требуются вещи, которые очень нелегко достать. Но если они у меня будут, я бы мог сделать в одно мгновение то, на что иначе у меня ушло бы шесть лет непрерывной возни с котлами.

– Отлично, давайте отыщем то, что требуется, – предложила Лоскутушка. – Это все-таки лучше, чем гнуть спину над котлами.

– Неплохая мысль, Заплатка, – одобрительно отозвался Стеклянный Кот. – Я рад, что у тебя неплохие мозги. А мои – вообще бесподобны. Ты только посмотри, как вертятся розовые шарики.

– Заплатка? – переспросила девушка. – Ты назвал меня Заплаткой? Это что, мое имя?

– Мне кажется, моя бедная жена собиралась назвать тебя Ангелиной, – подал голос Кривой Колдун.

– Заплатка мне нравится больше! – рассмеялась та. – Это имя больше мне подходит, я же состою из латок и заплаток. Спасибо, господин Кот, за то, что вы мне его придумали. А у вас тоже есть имя?

– Есть, но очень глупое. Его дала мне Марголотта, но оно решительно не подходит к такой особе, как я, – отвечал Кот. – Она назвала меня Промахом.

– Да уж… – вздохнул Кривой Колдун. – Для меня это оказалось самым настоящим промахом в работе. Я совершил оплошность, ибо в мире нет более бесполезного, тщеславного и колкого создания.

– Насчет «колкого» я бы возразил, – сказал Кот. – Я уже много лет живу на белом свете – на мне доктор Пипт и поставил свой первый опыт с Оживительным Порошком, но, как видите, я цел и невредим и от меня не откололось ни кусочка.

– А разве на спине у тебя не трещинка? – пошутила Лоскутушка.

И Кот тотчас же побежал к зеркалу смотреться.

– Скажите, – обратился Оджо к Колдуну, – что мы должны отыскать для снадобья, которое оживит дядю Нанди?

– Во-первых, шестилистник клевера, – последовал ответ. – Такой клевер попадается на зеленых лугах возле Изумрудного Города, но и то крайне редко.

– Я его вам найду, – пообещал Оджо.

– Во-вторых, левое крыло желтой бабочки. Такие водятся в желтой Стране Мигунов, что расположена к западу от Изумрудного Города.

– И это я достану, – пообещал Оджо. – Больше ничего не нужно?

– Нужно. Сейчас я возьму Книгу Рецептов и посмотрю, что там требуется еще.

С этими словами Кривой Колдун отпер шкаф и извлек оттуда небольшую книжечку в голубом кожаном переплете. Перелистав ее, он отыскал нужный рецепт и сказал:

– Еще мне нужна фляжка воды из темного колодца.

– Что это за колодец? – спросил мальчуган.

– Колодец, в который никогда не попадает дневной свет. Воду надо налить в золотую банку так, чтобы на нее не упал свет, и доставить мне.

– Я достану воды из темного колодца, – сказал Оджо.

– Затем мне понадобятся три волоска из хвоста Вузи, а также капля масла с тела живого человека.

Оджо задумался.

– А кто такой Вузи? – спросил он.

– Это какое-то животное, но я не могу описать его тебе, потому что никогда его не видел.

– Если я найду Вузи, то достану три волоска из его хвоста, – сказал Оджо. – Но разве есть в человеке масло?

Кривой Колдун на всякий случай еще раз глянул в книжечку.

– Так сказано в рецепте, – отозвался он, – а значит, мы должны достать все, что положено, иначе снадобье не сработает. Тут не сказано.

Ну и задача для смышленого мальчугана -

Капля масла с тела какого-то хулигана!

Шестилистник клевера, три волоска

Из хвоста Вузи – ну прямо берет тоска

От такого задания. Да еще воды

Из темного колодца – не было бы беды!

А желтой бабочки левое крыло?…

Бедному Оджо опять не повезло!

Но если он выполнит это задание,

Колдун оживит мраморные изваяния.

А если вернется с пустыми руками,

Дяде статуей быть веками.

Выслушав это стихотворение Лоскутушки, Кривой Колдун задумчиво посмотрел на нее и сказал:

– Бедняжка Марголотта, видать, по ошибке добавила ей в мозги «Поэтичности». Если это действительно так, то либо я не очень удачно сделал это свойство, либо ты, Лоскутушка, получила его не в нужной пропорции. Я решил отпустить тебя с Оджо, ведь моя бедная жена захочет иметь служанку, лишь когда опять вернется к жизни. Кроме того, вдруг ты сможешь помочь Оджо. В твоей голове возникают мысли, которые я, признаться, не ожидал услышать. Но береги себя, ведь тебя сделала своими руками моя дорогая Марголотта. Не порви одежду, а то вылезет вся вата. Один глаз пришит непрочно, надо прикрепить его получше. Если будешь много болтать, то истреплешь свой плюшевый язычок, который надо было бы обметать по краям ниткой. И помни: ты принадлежишь мне, и когда вы с Оджо выполните поручение, ты должна вернуться сюда.

– Я пойду с Заплаткой и Оджо, – заявил Стеклянный Кот.

– Нельзя! – отрезал Колдун.

– Почему?

– Ты разобьешься. К тому же от тебя им никакого прока.

– Не могу с вами согласиться, – напыщенно произнес Кот. – Три головы лучше, чем две, а в моей – прелестные розовые мозги. Вы только на них полюбуйтесь!

– Ну ступай, – раздраженно проговорил Колдун. – От тебя одно сплошное беспокойство, и я рад, что избавлюсь от твоего общества.

– В таком случае я обойдусь без выражения благодарностей, – сухо заметил Кот.

Колдун вынул из шкафа маленькую корзинку и, что-то в нее положив, вручил Оджо со словами:

– Тут немного еды и кое-какие магические амулеты. Это все, что я могу дать тебе в дорогу, но я уверен, что по пути ты найдешь друзей, которые тебе помогут. Береги Лоскутушку и доставь ее обратно целой и невредимой – она еще пригодится моей жене. Что же касается Кота по имени Промах, то, если он будет слишком докучать, разрешаю разбить его вдребезги. Все равно он меня не уважает и не слушается. Зря я вставил ему розовые мозги!

Оджо подошел к дяде Нанди и нежно поцеловал его в мраморную щеку.

– Я попытаюсь спасти тебя, дядя, – сказал он так, словно изваяние могло его слышать.

Затем он пожал скрюченную руку Кривого Колдуна. Тот уже развешивал над очагом свои четыре котла. Оджо взял корзинку и вышел из дома.

Вместе с ним вышла и Лоскутушка, а чуть сзади шествовал Стеклянный Кот.

6. ПУТЕШЕСТВИЕ

До этого Оджо никогда не путешествовал. Он знал лишь, что если спуститься по тропинке с горы, то можно оказаться в краю, где живет много Жевунов. Заплатку только сегодня оживили, и она ничего еще не знала о Стране Оз, а Стеклянный Кот признался, что не отходил далеко от дома Колдуна. Других тропинок видно не было, и некоторое время они шли по лесу и молчали, размышляя о важности данного им поручения.

Внезапно Лоскутушка рассмеялась Это было очень комичное зрелище – смеющаяся Лоскутушка щеки ее покрылись морщинками, носик вздернулся вверх, глазки засверкали, а уголки рта очень потешно приподнялись.

– Что тебя развеселило? – спросил Оджо, удрученно размышлявший о случившемся с дядей.

– Ваш мир, – отвечала девушка – Какой он странный! И вообще, какая причудливая штука жизнь Вот я, сшитая из старого одеяла Марголоттой, чтобы служить ей верой и правдой, оказалась вольной как ветер из-за случая, который никто не мог предвидеть. Я гуляю по белу свету и радуюсь жизни, а женщина, сделавшая меня, стоит каменным истуканом Если это не смешно, то я тогда не знаю, над чем же смеяться.

– Ты еще не познакомилась как следует с этим миром, бедная, наивная Заплатка, – сказал Кот – В нем не одни лишь деревья, что сейчас окружают нас со всех сторон.

– Но деревья – часть этого мира, и очень симпатичная, – возразила Лоскутушка, покачивая головой так, чтобы ее рыжие кудри развевались на ветерке – А между ними я вижу папоротники, зеленый мох, цветы. Если остальной мир хотя бы наполовину такой прекрасный, я рада, что живу!

– Я не знаю, каков он, остальной мир, – буркнул Кот, – но скоро это выяснится.

– Я всю жизнь прожил в лесу, – признался Оджо, – и мне эта чащоба кажется мрачной, и цветочкам в ней неуютно. По-моему, куда лучше открытые пространства, где могут жить люди, много людей.

– Интересно, сможет ли кто-то из тех людей, что мы встретим, сравниться со мной? – начала Лоскутушка. – Пока те, что попались мне на глаза, сильно мне уступают – кожа бледная, бесцветная, а одежда уныло-голубая А я сверкаю самыми разными цветами и красками Потому-то я весела, а ты, Оджо, грустишь!

– Я, кажется, ошибся, что дал тебе так много мозгов, – буркнул мальчик. – Нет, Колдун верно сказал: с мозгами у тебя вышел перебор, и это тебе не пошло на пользу.

– А какое отношение ты имеешь к моим мозгам? – заинтересовалась Лоскутушка.

– Самое прямое. Марголотта хотела дать их тебе самую малость, только чтобы ты делала домашнюю работу, но когда она отвернулась, я добавил в тарелку мозгов лучшего свойства – из разных банок, что стояли в шкафу Кривого Колдуна.

– Вот спасибо! – воскликнула Лоскутушка, пританцовывая. – Много мозгов лучше, чем немного.

– Но их свойства должны хорошо сочетаться друг с другом, а у меня на это не было времени. Судя по тому, как ты себя ведешь, состав получился так себе.

– Разве у Заплатки мозги! – фыркнул Кот. – Вот у меня мозги – загляденье. Вы только полюбуйтесь, как вертятся розовые шарики!

Они долго шли по лесу, пока не подошли к ручейку, который пересекал тропинку. Оджо присел отдохнуть и подкрепиться провизией из корзинки. Оказалось, что Колдун положил туда полбуханки хлеба и кусок сыра. Оджо отломил ломоть хлеба, но с удивлением обнаружил, что хлеба не убавилось. То же самое случилось и с сыром. Оджо отломил большой кусок, но сыру осталось столько же.

– Вот оно что! – понимающе покачал он головой. – Колдун заколдовал хлеб и сыр, и мне их хватит на все путешествие, сколько бы я ни ел.

– Зачем ты запихиваешь в рот эти штуки? – удивленно спросила Заплатка. – Тебя плохо набили? Тогда лучше добавить ваты – я, например, набита ватой.

– Вата мне не нужна, – отозвался Оджо.

– А рот нужен для того, чтобы говорить, да?

– И еще для того, чтобы пить и есть, – отвечал Оджо. – Иначе я проголодаюсь и выбьюсь из сил.

– Я этого не знала! – воскликнула Лоскутушка. – Дай-ка мне кусочек.

Оджо дал ей немножко хлеба, и она тотчас же положила его в рот.

– А фто вальфе? – спросила она с набитым ртом.

– Прожуй и проглоти! – распорядился мальчик.

Она попыталась это сделать, но не тут-то было. Ее жемчужинки-зубки не смогли разжевать хлеб, а кроме того, она не имела возможности ничего проглотить, потому что за языком и зубами не было отверстия, лишь материя. Заплатка выплюнула хлеб и рассмеялась.

– Выходит, я проголодаюсь и выбьюсь из сил. Ведь я не могу есть, – сообщила Заплатка.

– Я тоже не могу, – подал голос Кот, – но я не настолько глуп, чтобы пытаться. Неужели ты не понимаешь, что мы устроены куда лучше этих людей и потому выше их?

– Откуда мне это знать! – отозвалась девушка. – Не морочь мне голову загадками. Я сама во всем разберусь.

И она принялась прыгать через ручей и обратно, получая от этого большое удовольствие.

– Осторожней, а то упадешь в воду, – предупредил Оджо.

– Подумаешь!

– Если ты упадешь, то промокнешь насквозь и не сможешь идти, – не отставал Оджо. – И твои цвета поплывут.

– А от моих прыжков они не побегут? – весело спросила Заплатка.

– Я не в том смысле. Просто если ты промокнешь, то красные, зеленые, желтые лоскутки сольются в одно серо-буро-малиновое пятно.

– Тогда я буду осторожной, – сказала Лоскутушка. – Ведь если мои краски поплывут, я перестану быть красивой.

– Фу! – подал голос Кот. – Чего уж тут красивого! Это какая-то мешанина, и в очень дурном вкусе. Обратите внимание – у моего тела вообще нет никакого цвета. Я абсолютно прозрачен, если не считать алого сердца и розовых шариков-мозгов. Вы только полюбуйтесь, как они вертятся!

– Брысь, брысь, брысь! – со смехом прокричала Лоскутушка, опять пускаясь в танец – А ваши жуткие зеленые глаза, господин Промах! Вы, может, их и не видите, но зато мы видим. Брысь, господин Промах! Вы сильно гордитесь тем, что прозрачны. Но если бы вы были таким же разноцветным, как я, вы бы и вовсе задрали нос до небес!

Она стала перепрыгивать через Кота, и испуганное животное отползло к дереву. Увидев это, Лоскутушка расхохоталась еще сильнее и пропела:

Стеклянный котище Промах

Считал, – что он малый не промах.

Но мы его видим насквозь.

Он нас не надует авось.

– Кошмар! – только и сказал Кот. – Не кажется ли тебе, Оджо, что она спятила?

– Все может быть, – отвечал мальчик, удивленно глядя на Заплатку.

– Если она не перестанет меня оскорблять, я выцарапаю ей глаза-пуговицы! – пообещал Кот.

– Давайте не будем ссориться, – предложил Оджо, вставая с травы. Лучше будем сохранять хорошее настроение и хорошо друг к другу относиться. Ведь кто знает, с какими трудностями мы столкнемся в пути.

На закате они вышли из леса, и их взорам открылся прекрасный пейзаж. Они увидели широкие голубые поля, то здесь то там стояли хорошенькие голубые домики, причем весьма далеко друг от друга. На лесной опушке они приметили домик, покрытый листьями, возле него стоял Жевун с топором в руке. Это был дровосек, он жил один в своей хижине. У него были пушистые голубые усы, веселые голубые глаза. Голубая одежда выглядела старой и очень поношенной.

Сначала, увидев Лоскутушку, Оджо и Стеклянного Кота, он сильно удивился, но, когда к нему приблизилась Заплатка, он упал на скамейку и так расхохотался, что долго не мог обрести дар речи.

– Вот это да! – воскликнул наконец дровосек, перестав смеяться. – Кто бы мог подумать, что в лесах живет такой клоун? Откуда ты, Безумное Одеяло?

– Вы про меня? – осведомилась Лоскутушка.

– Ну конечно, про тебя.

– Вы ошиблись. Я – из одеяла ручной работы.

– Это одно и то же, – отвечал дровосек и снова засмеялся. – Когда моя бабушка шьет такое одеяло, она называет его безумным одеялом. Но я и не думал, что подобная диковинка может ожить.

– Это все Оживительный Порошок, – пояснила Заплатка.

– А, так ты, значит, от Кривого Колдуна, что живет на горе? Мне бы давно следовало догадаться. Батюшки! Стеклянный Кот! Но у Кривого Колдуна из-за этого могут быть неприятности. Ведь в этой стране колдовать имеют право только Глинда и Волшебник Изумрудного Города. Если вы, люди, предметы, стеклянные вазы и безумные одеяла или кто вы там еще, окажетесь возле Изумрудного Города, вас в два счета арестуют.

– Мы как раз туда и идем, – объявила Лоскутушка, сидя на скамейке, притом болтая своими набитыми ватой ногами, и добавила:

Если нас арестовать,

Мы начнем протестовать.

Не бросайте нас в тюрьму,

Мы затеем кутерьму!

– Все понятно, – изрек дровосек. – Ума в тебе столько же, что и в одеяле, из которого тебя сделали.

– Она и правда безумная, – поддакнул Стеклянный Кот. – Но это и понятно, если иметь в виду, из каких лоскутков ее сшили. А я вот, например, сделан из чистого стекла, если не считать рубинового сердца и розовых мозгов. Ты не обратил внимания на мои мозги, незнакомец? Видишь, как они работают?

– Видеть-то я вижу, – отозвался дровосек, – я не вижу другого: какой от них прок! Стеклянный Кот – бесполезное создание, а вот Лоскутушка – наоборот. Она рассмешила меня до слез, а смех – лучшее, что есть в мире. У меня был друг, дровосек, сделанный целиком из железа. И каждый раз, когда я его видел, я покатывался со смеху.

– Железный Дровосек? – переспросил Оджо. – Как странно!

– Мой друг не всегда был железным, – пояснил дровосек, – но он неосторожно обращался с топором и все время наносил себе увечья. Как только топор отрубал ему руку или ногу, он заказывал взамен новую, из железа, и в конце концов сделался весь железный.

– А мог ли он рубить лес? – спросил Оджо.

– Мог. Ему только нужно было следить, чтобы не заржавели его суставы. В один прекрасный день он повстречался в лесу с девочкой Дороти, и они вместе отправились в Изумрудный Город, где ему улыбнулась удача. Теперь он – один из любимцев принцессы Озмы, и она сделала его императором Мигунов – страны, где все желтое.

– А кто такая Дороти? – спросила Лоскутушка.

– Маленькая девочка из Канзаса. Теперь она – принцесса Страны Оз. Говорят, она – лучшая подруга Озмы и живет в ее королевском замке.

– Дороти тоже из железа? – спросил Оджо.

– Она, наверное, из лоскутного одеяла, как я? – осведомилась Лоскутушка.

– Нет, – сказал дровосек. – Дороти – из плоти и крови, как я. Из железа только Ник, Железный Дровосек. А из лоскутного одеяла только ты, безумная. Ведь ни один волшебник, взглянув на тебя, не захочет сделать вторую такую же.

– Мы увидим Железного Дровосека, – сказал Оджо, – потому что нам надо побывать в Стране Мигунов.

– Зачем? – спросил дровосек.

– Чтобы найти там левое крыло желтой бабочки.

– Путь туда неблизкий, – отозвался Жевун. – Вам придется идти через дикие места, переправляться через реки, пробираться сквозь чащобы…

– И отлично, – сказала Лоскутушка. – Я хоть посмотрю на мир.

– Ты сошла с ума! Лучше полезай в сундук и тихо там лежи. Или стань игрушкой для маленьких девочек. Путешественников подстерегают разные опасности, потому-то я предпочитаю оставаться дома.

Дровосек пригласил путников в свою хижину на ночлег, но им не терпелось продолжить странствие, и они опять двинулись по тропинке, которая постепенно перешла в дорогу.

Они рассчитывали успеть дойти до другого дома до наступления темноты, но темнело очень быстро, так что Оджо вскоре пожалел, что они не остались у дровосека.

– Я и дороги-то не вижу, – вскоре признался он Лоскутушке. – А ты, Заплатка?

– И я не вижу, – отвечала Лоскутушка, держа Оджо за руку, чтобы не сбиться с пути.

– Зато я все вижу, – возвестил Кот. – Глаза мои лучше ваших, а уж розовые мозги…

– Пожалуйста, хватит о мозгах! – перебил его Оджо. – Беги вперед и показывай нам дорогу. Погоди, я привяжу тебя на веревочку.

Он вынул из кармана веревку, обвязал ее вокруг шеи Кота, и тот повел их вперед. Так они шли примерно час, пока не увидели впереди голубой огонек.

– Отлично! Наконец-то мы дошли до дома! – воскликнул Оджо. – А тамошние обитатели, конечно же, приютят нас на ночь.

Но хоть они и прибавили шагу, огонек не приближался, и наконец Стеклянный Кот сказал:

– По-моему, огонек этот блуждающий, и мы никогда его не догоним. Но у дороги стоит дом. Зачем нам идти дальше?

– Где дом, Промах?

– Да вот, рядом с нами, Заплатка!

Оджо увидел маленький домик у дороги. В нем было тихо и темно, но мальчик устал и хотел отдохнуть, а потому подошел к двери и постучал.

– Кто там? – раздался из дома голос.

– Оджо Невезучий, а со мной Лоскутушка и Стеклянный Кот.

– Что вы хотите? – спросил голос.

– Переночевать.

– Входите, но не шумите и сразу же ложитесь, – предупредил голос.

Оджо открыл дверь и вошел. В доме было так темно, что он ничего не видел. Но Кот воскликнул:

– Слушайте, в доме же никого нет!

– Не может быть! – возразил мальчик. – Ктото же со мной говорил.

– Я вижу все прекрасно, – сказал Кот. – В комнате нет никого, кроме нас. Но тут три приготовленные постели, так что мы можем ложиться спать.

– Что такое «спать»? – поинтересовалась Лоскутушка.

– Это то, что люди делают, когда ложатся в кровать, – пояснил Оджо.

– Но зачем они ложатся в кровать? – не унималась Лоскутушка.

– Эй, путники, вы слишком шумите! – раздался уже знакомый голос. – Ну-ка, ложитесь в кровати!

Кот, который прекрасно видел в темноте, обернулся, чтобы увидеть говорившего, но не увидел никого, хотя голос был совсем рядом. Кот испуганно выгнул спину и прошептал Оджо:

– Давай ложиться! – И подвел его к одной из кроватей.

Оджо пощупал ее руками, кровать была большая и мягкая, с пуховыми подушками и одеялами. Он снял башмаки и шляпу и улегся. Затем Кот подвел Лоскутушку к другой кровати, но та не знала, что делать дальше.

– Ложись и тихо лежи, – велел Кот.

– А петь можно? – спросила Лоскутушка.

– Нельзя.

– А свистеть?

– Тоже нельзя.

– А танцевать до утра, если захочется?

– Нет. Можно только тихо лежать, – прошептал Кот.

– Не хочу! – как всегда громко сказала девушка. – Какое ты имеешь право приказывать? Если мне хочется говорить, кричать, свистеть…

Но она не договорила, потому что невидимая рука вдруг схватила ее за шиворот и вышвырнула из дома на улицу, а дверь со стуком захлопнулась. Лоскутушка кубарем покатилась по дороге, а когда поднялась на ноги и подошла к дому, то обнаружила, что дверь крепко заперта.

– Что случилось с Заплаткой? – тихо спросил Оджо.

– Помалкивай, а то и с нами что-нибудь случится, – буркнул Кот.

Оджо свернулся калачиком и уснул так крепко, что проспал до утра.

7. ГРАММОФОН-НАДОЕДА

Наутро Оджо проснулся и открыл глаза. Дома Жевунов обычно состоят из одной комнаты. В комнате, где спал Оджо, было три кровати, стоявшие рядышком у стены. На одной спал Кот, на другой Оджо, а третья стояла пустая и застланная. У другой стены Оджо увидел столик, на нем дымился завтрак. Накрыто было на одного человека и стоял лишь один стул. В комнате не было никого, кроме Оджо и Кота.

Оджо встал, обулся. Увидев у кровати умывальник, вымыл руки и лицо и причесался. Потом подошел к столу.

– Это мой завтрак? – спросил он.

– Твой, твой, – раздался голос так близко, что Оджо вздрогнул и оглянулся.

Но в комнате никого не было.

Еда была аппетитная, а Оджо проголодался и потому наелся до отвала. Затем он взял шляпу и разбудил Кота.

– Пора, – сказал Оджо. – Пошли! – А затем еще раз обвел комнату взглядом и произнес: – Не знаю, кто тут живет, но я очень благодарен вам за гостеприимство.

Ответа не последовало. Оджо взял корзинку и вышел из дома. Кот – за ним. Посреди дороги сидела Лоскутушка и играла с камушками.

– Вот и вы! – весело крикнула она. – А я-то думала, вы там останетесь навеки. Ведь уж давным-давно рассвело!

– Чем ты занималась всю ночь? – спросил Оджо.

– Сидела, глядела на луну и звезды. Прелесть какая! Я ведь вижу их впервые!

– Красиво, – согласился Оджо.

– Ты плохо себя вела, и тебя выставили за дверь, – сказал ей Кот, когда они вновь пустились в путь.

– Ну и что! Тогда бы я не увидела ни звезд, ни большого серого волка.

– Какого волка? – спросил Оджо.

– Того, что трижды подходил к дому за ночь.

– Что же ему там понадобилось? – задумчиво проговорил Оджо. – Может, еда? Я, например, отлично поел и выспался.

– Но вид у тебя усталый, – сказала Лоскутушка, заметив, что мальчик зевнул.

– Правда. Я много спал, но чувствую себя усталым, как вчера. Как странно!

– А есть тебе не хочется?

– Хочется. Я вроде бы отлично позавтракал, но вот думаю, не подкрепиться ли хлебом с сыром.

Заплатка закружилась в танце и запела:

Прыг– скок, щелк-щелк,

В магазин явился волк!

Что же может скушать гость?

Мясника, топор и кость!

– Что это? – удивился Оджо.

– И не спрашивай. Я несу что попало, хотя понятия не имею ни о магазинах, ни о мясниках с топорами, ни о костях.

– Это точно! – прошипел Кот. – Она не в своем уме, и мозги у нее какого угодно цвета, только не розового, потому что работают прескверно.

– Ну их, эти мозги! – рассмеялась Заплатка. – Какой от них прок?! Лучше посмотрите, как играют на солнце мои лоскутки.

В этот момент за спиной у них послышался топот, и все трое обернулись посмотреть, кто это бежит по дороге. Каково же было их изумление, когда оказалось, что к ним несется маленький столик на выгнутых ножках, к которому был прикреплен граммофон с большой золотой трубой.

– Стойте! – кричал Граммофон. – Подождите меня!

– Это же музыкальный ящик, на который Кривой Колдун просыпал Оживительный Порошок! – воскликнул Оджо.

– Верно, – недовольно пробурчал Стеклянный Кот, а когда Граммофон поравнялся с ними, строго спросил: – Как ты тут оказался?

– Я сбежал, – признался тот. – После вашего ухода мы с доктором Пиптом сильно повздорили. Он пригрозил разбить меня вдребезги, если я не угомонюсь, но это же невозможно. Говорящая машина должна говорить и издавать прочие звуки, в том числе музыкальные. Поэтому я улучил момент, когда Колдун стал мешать в своих котлах, шмыгнул за дверь и бросился за вами вдогонку. Я бежал всю ночь, и вот я с вами. Теперь-то я смогу всласть поговорить и поиграть разные мелодии.

Оджо никак не обрадовался непрошеному попутчику. Сперва он не знал, что ему ответить, но, поразмыслив, решил, что надо честно сообщить ему, что он им не товарищ.

– Мы идем по важному делу, – сказал он. – Извините, но нам не до вас.

– Фу, как невежливо! – фыркнул Граммофон.

– Наверное, – согласился Оджо. – Но вам придется выбрать себе другой маршрут.

– Ну и ну!… – обиженно протянул Граммофон. – Меня все ненавидят, а сделан я, между прочим, чтобы приносить людям радость.

– Ненавидим мы вовсе не тебя, а твою жуткую музыку, – пояснил Стеклянный Кот. – Когда я жил в одной комнате с тобой, меня прямо-таки выводила из себя твоя жуткая труба. Она визжит, воет, скрежещет и страшно портит музыку, к тому же твой механизм так грохочет, что в этом шуме и гаме пропадает любая мелодия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.