# Седьмые Врата

Маргарет Уэйс, Трэйси Хикмэн

## Глава 1. Абри , ЛАБИРИНТ

Вазу в молчаливой задумчивости стоял на крепостной стене Абри, когда ворота под ним с грохотом захлопнулись. Был рассвет, который в Лабиринте означал лишь окрашивание ночной черноты в серые тона. Но этот рассвет отличался от всех остальных, он был великолепен … и в тоже время вселял в сердца страх. Он нес надежду, и одновременно пугал.

То был рассвет, заставший Абри, по-прежнему стоящим в самом центре Лабиринта, несмотря на ужасную битву со своими самыми непримиримыми врагами.

То был рассвет, затуманенный дымом похоронных костров; рассвет в котором жизнь влачила свое хрупкое существование и смела надеяться на что-то лучшее.

То был рассвет, освещенный красным заревом на горизонте, заревом ярким и пугающим. Патрины, охранявшие городские стены, обращали свои взоры на окрашенный вдали горизонт, качали головами, переговаривались друг с другом зловещим шепотом.

– Это не предвещает ничего хорошего, – говорили они мрачно.

Кто мог винить их за столь темные мысли? – Только не Вазу. Конечно, не Вазу, который кто знал объяснение всему происходящему. Скоро ему придется рассказать им все, развеять радость от встречи рассвета.

«Это зарево – пламя битвы, – вот что он должен будет сказать этим людям. – Битвы за контроль над Последними Вратами. Драконы, напавшие на нас, не были побеждены, как вы подумали. Да, мы убили четверых, но их место займут восемь новых. И сейчас они атакуют Последние Врата, ищут способ закрыть их, заточить нас в эту страшную тюрьму.»

– Наши братья, живущие в Нексусе и те, кто живет возле Последних Врат, сражаются против этого зла для того, чтобы у нас была хоть какая-то надежда на спасение. Но их слишком мало, а силы зла огромны.

– Мы слишком далеко, чтобы прийти им на помощь. Слишком далеко. К тому времени, как мы придем к ним, если конечно же доберемся живыми, будет уже слишком поздно. Уже сейчас может быть слишком поздно.

«И когда Последние Врата закроются, зло в лабиринте обретет невероятную силу. Наш страх и ненависть будут расти, а зло будет купаться в флюидах ужаса и вместе с этим будет расти его сила.»

«Все безнадежно», – говорил себе Вазу, и это он должен был сказать всем. Логика, благоразумие говорили ему, что все это безнадежно. Сейчас, стоя на стене и обратив свой взор на красное зарево, ощущал ли он надежду в уголках своего сознания?

Все бессмысленно. Он вздохнул и потряс головой.

В этот момент кто-то коснулся его руки.

– Взгляни, Предводитель, они успешно добрались до реки.

Один из патринов, стоящий рядом с Вазу, старался скрыть свое прерывистое дыхание, старался не выдать свои опасения за жизнь тех двоих, что покинули город под прикрытием темноты незадолго до рассвета. Эти двое отправились в опасный, и, возможно, бесполезный, поиск зеленого с золотом дракона, который сражался на их стороне в небе над Абри. Зеленый с золотом дракон был Змеиным Магом, коим оказался неуклюжий сартан по имени Альфред.

Конечно, Вазу переживал за них, но он также был преисполнен надежды. Надежды хрупкой и порой призрачной.

Вазу не был человеком действия, он был человеком мысли и воображения. Чтобы понять это, ему просто надо было взглянуть на свое хрупкое сартанское тело, с нанесенными на него татуировками в виде рун патринов. Он должен придумать, что следует делать этим людям дальше. Он должен придумать какой-то план, должен решить, как все они должны подготовиться к неизбежному. Он просто обязан сказать им правду, произнести свою «речь отчаяния».

Но он ничего этого не сделал. Он стоял на стене и наблюдал за меншем по имени Хуго Длань и патринской женщиной Мейрит.

Он говорил себе, что больше никогда не увидит их. Они очень рисковали в Лабиринте, опасном в любое время, но вдвойне опасном теперь, когда их побежденные враги прятались переполненные гневом ожидая скорого отмщения. Эти двое шли на безрассудную и безнадежную миссию. Он может уже никогда не увидеть ни их, ни Змеиного Мага Альфреда, зеленого с золотом дракона – того, кого они ищут.

Вазу стоял на стене и в тревожном ожидании надеялся, что они все-таки вернутся.


Река Гнева, протекающая под городскими стенами, была полностью заморожена. Вода была заморожена их врагами, с помощью заклинания. Отвратительные драконы-змеи обратили воду в лед, чтобы вражеские солдаты могли без проблем пересечь реку.

Карабкаясь вниз по усыпанным камнями крутым берегам реки, Мейрит мрачно улыбнулась. Тактика действий врага поможет ей.

Была только одна небольшая проблема.

– Говоришь, это было сделано с помощью магии? – спросил Хуго Длань, который скользнул вниз по берегу реки прямо за ней, остановившись перед большой черной льдиной. Он ткнул в лед ногой. «Как долго продлится действие магии?»

В этом-то и была проблема.

– Я не знаю, – с сожалением признала Мейрит.

– Да уж, – хмыкнул Хуго. – Оно может кончиться, когда мы дойдем до середины реки.

– Может, – пожала плечами Мейрит. Если это случится – они пропали. Течение черной воды утянет их на дно, пронзит их нестерпимым холодом, изобьет тела об острые камни на дне, заполнит легкие водой перемешанной с кровью.

– А другого пути нет? – Хуго смотрел на синие руны, вытатуированные на ее теле.

Он, конечно же, имел в виду ее магию.

– Я могла бы перенести себя на другой берег, – ответила она. Но была вероятность, что она не сможет сделать и этого: Мейрит была очень ослаблена вчерашним сражением и противостоянием с лордом Ксаром. – Но я никогда не смогу перенести тебя.

Она поставила ногу на лед, почувствовав его холод, который пробрал ее до самых костей. Плотно сжав зубы, чтобы они не стучали, она посмотрела на противоположный берег, и произнесла:

– Всего лишь короткая пробежка, это не займет у нас много времени.

Хуго Длань ничего не ответил. Он смотрел не на берег, а на лед.

И вдруг Мейрит вспомнила: этот человек – профессиональный наемный убийца, не боящийся ничего в этом мире, натолкнулся на то, что вселило в него страх – на воду.

– Чего ты так испугался? – усмехнулась Мейрит, желая пристыдить его, и тем самым вызвать в нем храбрый порыв. – Ты ведь не можешь умереть.

– Я могу умереть, – поправил он – Я просто не могу оставаться мертвым. И, леди, я не думаю, что такой вид смерти мне нравится.

– Мне он нравится еще меньше, – сказала она раздраженно, стоя позади него, и вдруг, заметив, что все еще стоит одной ногой на льду, поспешно отдернула ее.

Она сделала глубокий вдох – Ты можешь последовать за мной или нет – тебе решать.

– От меня тебе все равно мало пользы, – сказал он горько, сжимая и разжимая кулаки. – Я не могу защитить тебя, я даже не могу защититься сам.

Он не мог быть убит, он не мог и убивать. Каждая стрела, которую он выпустил, летела мимо цели, или вовсе не достигала ее, каждый удар его меча проходил мимо.

– Я могу защититься и сама, – ответила Мейрит – Как могу защитить и тебя, если понадобится. Ты нужен мне, ведь ты знаешь Альфреда лучше, чем я.

– Нет, я не знаю его. – Он обернулся. – Я вообще не думаю, что кто-то знал Альфреда. Его знал Эпло, может быть, но это нам сейчас не поможет.

Мейрит ничего не сказала в ответ, она лишь стояла и покусывала губу.

– Но хорошо, что вы мне напомнили, леди, – продолжал Хуго Длань. – Если я не найду Альфреда, то проклятие, которое наложено на меня никогда не кончится. Идем, покончим с этим.

Он вступил на лед и начал шагать через реку. Его быстрые и порывистые движения подстегнули и Мейрит, она поспешила вслед за ним, прежде чем осознала что делает.

Лед был скользким и ненадежным, пробирающий до костей холод пронзил ее с ног до головы, вызвав неуемную дрожь. Она и Хуго цеплялись друг за друга в поисках поддержки, его рука спасала ее от неоднократных падений, ее рука удерживала его.

Вдруг, на полпути, длинная трещина с оглушительным треском расколола лед почти у них под ногами. Покрытая шерстью рука взметнулась из воды, пытаясь схватить Мейрит. Та судорожно пыталась нащупать рукоять меча.

– Это всего лишь труп, – произнес Хуго, останавливая ее.

Мейрит, присмотревшись, поняла, что он прав. Рука онемела, и ее тут же засосало обратно.

– Действие магии заканчивается, – сказала Мейрит раздраженно. – Надо торопиться. —

Они поспешили дальше, но теперь тонкий слой воды покрывал поверхность льда, отчего тот стал очень скользким. Мейрит поскользнулась и попыталась схватиться за Хуго, но тот не смог удержать равновесие, и оба упали. Упав на руки и на колени, Мейрит наткнулась взглядом на усмехающуюся пасть и выпученные глаза мертвого волколака.

Гладкая поверхность черного льда треснула и разошлась у нее прямо между рук. Тело оборотня вынесло наружу и бросило прямо на Мейрит. Невольно она попятилась, но Хуго поймал ее за руку и удержал на месте.

– Лед ломается на части! – завопил он. – Быстрее!

Расстояние до береговой линии не превышало длины в два человеческих роста.

Мейрит пробиралась вперед ползком, так как не могла встать на ноги. Ее руки и ноги сковал холод, все тело ныло от боли. Хуго полз вперед рядом с ней, его лицо было мертвенно бледным, челюсти крепко сжаты, глаза широко раскрыты. Для него, родившегося и выросшего в мире, где нет воды, утонуть было самой страшной смертью, которую только можно представить. Ужас почти лишил его чувств.

До противоположного берега было уже близко, но до безопасного места оставалось еще далеко.

Лабиринт был умным злом, хитрой недоброжелательностью. Он позволял надеяться, позволял воображать, что вам ничто не угрожает.

Внезапно онемевшая рука Мейрит застряла в трещине одной из скал, тянувшихся вдоль берега реки. Она отчаянно пыталась высвободиться с помощью онемевших от холода пальцев.

Лед под ней пришел в движение, и Мейрит по пояс погрузилась в стремительную черную воду, ее рука выскользнула из каменного плена, течение начало затягивать все глубже и глубже.

Сильные руки буквально выдернули Мейрит на берег, где она упала в изнеможении, тяжело дыша. Она лежала, задыхаясь, до тех пор, пока дикий захлебывающийся вопль не заставил ее обернуться.

Хуго, стоя на шаткой плавучей льдине, пытался одной рукой достать до ствола растущего на берегу куста. Он спас ее, и сам попытался удержаться за дерево, но мчащаяся вода раскачивала льдину под ним. Течение было очень сильным, ствол выскальзывал из его рук.

Мейрит бросилась на помощь к Хуго в тот самый момент, когда рука его отпустила куст.

Онемевшими пальцами она схватила его за кожаный жилет и потянула к берегу. Она стояла на коленях, уровень воды поднимался. Если она не сумеет удержать Хуго, оба они пойдут ко дну. Она тащила тяжелое тело мужчины из воды, утопив колени в мягкой грязи на берегу. Хуго был сильным человеком и помогал всем, чем только мог. Он усердно работал ногами, в поисках хоть какой-то опоры и в конце концов ему удалось, извиваясь всем телом, выбраться на твердую почву.

Он лежал неподвижно, задыхаясь и трясясь от холода и ужаса. Услышав грохочущий звук, Мэйрит посмотрела вверх по течению. Черная стена воды с красноватым оттенком, толкая перед собой гигантские куски льда, с ревом неслась вниз.

– Хуго! – закричала Мейрит.

Он приподнял голову и взглянул на несущуюся воду, с трудом поднялся на ноги и начал взбираться на берег. Мейрит не было нужды помогать ему – ей надо было помочь самой себе. Она буквально рухнула на твердую землю, смутно различая Хуго Руку, который упал рядом с ней.

Река ревела в гневе, потеряв свою добычу, или Мейрит это просто показалось. Она восстановила дыхание, успокоила выпрыгивающее из груди сердце. Позволив магии рун согреть ее, она избавилась от ужасного холода.

Она не могла лежать так и дальше. Ее враги: хаодины, волколаки, тигролюди, – должно быть, прячутся где-то поблизости в лесу, может быть, они и сейчас наблюдают за ней. Она посмотрела на руны на коже, жар исходящий от них обязательно предупредил бы о приближении опасности. Кожа имела синеватый оттенок, но это было вызвано холодом. Руны были тусклыми, и никак не проявляли себя.

Это должно было бы придать Мейрит уверенности, но на самом деле это было не так, это было просто не логично. Конечно же, некоторые из тех кто атаковал вчера город с такой яростью, должно быть все еще скрывались в лесу, только и ожидая возможности для захвата разведчиков.

Но руны не мерцали, может быть только чуть-чуть. Если кто из врагов и был где-то вокруг, то он был очень далеко, и Мейрит его не интересовала. Она не могла понять этого, и это ей очень не нравилось. Это странное отсутствие врага пугало больше чем стая оборотней.

Надежда. Когда Лабиринт предлагает тебе надежду, это значит лишь то, что скоро он ее должен отнять.

Она заставила себя сесть. Хуго Длань лежал навзничь на земле. Его тело непрерывно сотрясалось от переохлаждения. Губы его посинели, зубы клацали так яростно, что прикусывали язык. Он отхаркивал кровью.

Мейрит немного знала о меншах. Могли ли они умереть от холода? Скорее всего нет, но он мог заболеть, тем самым замедлив их продвижение. Надо заставить его двигаться, ходить, разогреть его кровь, сделать что угодно, но поднять его на ноги. Она вспомнила слова Эпло о том, что магия рун может исцелить менша. Мейрит подползла к Хуго, сжала его запястья и позволила своей магии перетекать в его тело.

Хуго перестал дрожать. Постепенно с его лица сходила бледность. Вскоре он задышал спокойно, тихо опустился на землю, закрыл глаза и позволил блаженному теплу разлиться по всему телу.

– Не засыпай! – предупредила его Мейрит.

Прикоснувшись языком к зубам, он застонал и прохрипел – Я иногда мечтал, что когда-нибудь я буду богатым человеком, и у меня будет много воды. Мечтал, что во дворе моего дома будет стоять большая бочка, наполненная водой, и что я буду прыгать в нее, разбрызгивая воду во все стороны. Теперь же, – лицо его исказилось, – пусть я отправлюсь к своим праотцам, если выпью хоть один глоток этой проклятой жидкости!

Мейрит встала:

– Мы не можем оставаться здесь, на таком открытом месте. Если ты чувствуешь себя лучше, нам нужно идти дальше.

Хуго немедленно вскочил на ноги:

– Почему? Что случилось?

Он взглянул на руны на ее руке, он долго общался с Эпло и знал достаточно об этих знаках. Видя, что руны тускло мерцают, он вопросительно посмотрел на Мейрит.

– Я не знаю, – ответила она, вглядываясь в лесные заросли. – Очевидно, поблизости нет никакой опасности, но… – Неспособная объяснить свое беспокойство, она покачала головой.

– В какую сторону идти? – спросил Хуго.

Мейрит задумалась. Вазу указал ей на место, где в последний раз видел зеленого с золотом дракона – Альфреда. Это место находится напротив городской стены в том самом месте где расположены ворота, прямо напротив следующих врат. Они с Вазу прикинули путь и решили, что этот переход не займет больше одного дня.

Мейрит закусила губу. Она могла войти в лес, который с одной стороны мог их защитить, с другой – мог сделать их более уязвимыми, если там есть враги. Или она могла держаться реки, держать город на виду. На коротких расстояниях любой враг, напавший на нее, будет попадать в зону действия магического оружия, которым располагает охрана на городских стенах.

Мейрит решила оставаться около реки, по крайней мере, до тех пор, пока город может обеспечивать защиту. Возможно, вскоре они найдут след , который приведет их к Альфреду.

Что это будет за след, она не предполагала.


Она и Хуго начали осторожно продвигаться по береговой линии. Черная вода кипела и шумела в своих берегах, сокрушаясь об упущенных жертвах. Спутники старались держаться подальше от скользкого берега с одной стороны и избегать тени леса с другой.

Лес был окутан тишиной, очень странной тишиной. Тишина была такой, как если бы все живое ушло…

Мейрит резко остановилась, поняв наконец, что происходит.

– Вот почему вокруг никого нет, – произнесла она громко.

– Что? Почему? О чем это ты? – спросил Хуго, встревоженный ее внезапной остановкой.

Мейрит указала на зловещее, красное зарево в небе. – Они все ушли к Последним Вратам. Чтобы вступить в битву против моего народа.

– Это же хорошо, – сказал Хуго Длань.

Мейрит покачала головой.

– Что не так? – продолжал Хуго. – Все они ушли. Вазу сказал, что Последние Врата довольно далеко отсюда. Даже тигролюди не скоро смогут добраться до них.

– Ты не понимаешь, – ответила Мейрит в отчаянии. – Лабиринт, если надо, мог переместить их туда в мгновение ока. Все наши враги, все злые создания из Лабиринта объединились в борьбе против моего народа. Как мы можем выжить?

Она была готова впасть в отчаяние. Ее задание, казалось, потеряло смысл. Даже если она найдет Альфреда живым, чем он сможет помочь? К тому же он был один. Могучий маг, но только один.

Найди Альфреда, сказал ей Эпло. Но он не мог знать, сколько великих сил было настроено против нее и Хуго. И вот теперь Эплo нет, возможно, он уже мертв. И лорд Ксар тоже ушел.

Ее Лорд , ее Повелитель. Мейрит положила руку на лоб. Символ, который он вытатуировал на ее коже, символ, который был знаком ее любви и преданности, горел ноющей и тупой болью. Ксар предал ее. Хуже всего то, что, по-видимому, он предал и свой народ.

Он был достаточно силен, чтобы противостоять нападению злых существ. Его присутствие могло вдохновить его народ, его магия и его хитрость могли вселить в сердца надежду.

Но Ксар повернулся к ним спиной.

Смахнув намокшие волосы со лба, Мейрит выбросила из головы все, кроме насущной проблемы. Она чуть не забыла важный урок. Никогда не задумывайся о далеком будущем. То, что ты увидишь, может оказаться миражом. Направь свой взор на след на земле.

И вот он, знак.

Мейрит прокляла себя. Она так была поглощена своими мыслями, что чуть было не пропустила то, что искала. Опустившись на колени, она бережно подняла предмет с земли, подержала его и дала осмотреть Хуго.

Это была зеленая блестящая чешуйка. Одна из многих, разбросанных по земле.

Некоторые из них лежали в больших лужах крови.

## Глава 2. ЛАБИРИНТ

По словам Вазу, последний раз, когда он видел Альфреда – дракона Альфреда – тот падал с небес. Раненый, истекающий кровью. Мейрит все еще вертела зеленую чешуйку в руках.

– Здесь было много сражающихся драконов, – возразил было Хуго.

– Но драконы Лабиринта красные. Не зеленые. Нет, это должен быть Альфред.

– Как скажете, леди. Я сам в это не очень верю. Человек, превращающий себя в дракона. – Он фыркнул.

– Тот же человек, который вернул тебя с того света, – отрезала Мейрит. – Идем.

Кровавый след – к сожалению, очень четкий – вел в лес. Мейрит то и дело находила мерцающие капли на траве и брызги на листьях деревьев. Иногда ей и Хуго приходилось делать крюк, чтобы обойти непроходимый участок из кустов ежевики или крупный подлесок, но они всегда легко брали след, слишком легко. Дракон потерял очень много крови.

– Если это был Альфред, то он летел в противоположную сторону от города, – заметил Хуго, переползая через упавший ствол. – Хотелось бы знать почему? Если он был так тяжело ранен, не думаешь ли ты что ему следовало бы вернуться в город за помощью.

– В Лабиринте родная мать порой бросает своего ребенка, увлекая за собой врага. Я думаю, Альфред именно это и делал. Поэтому он не повернул к городу. Его преследовали и он преднамеренно увел врага от городских стен. Осторожно, не приближайся к этому!

Мейрит придержала Хуго, не позволив ему наступить в невинно выглядящую охапку зеленых листьев. – Это лоза-удавка. Она обвивается вокруг лодыжки и способна пройти даже сквозь кость. Ты только что чуть не остался без ноги.

– Приятное тут у вас местечко, леди, – пробормотал Хуго отшатываясь назад. – Чертов сорняк повсюду! Тут никак не пройти.

– Придется взбираться по дереву, – Мейрит подпрыгнула и начала карабкаться с ветки на ветку.

Хуго Длань последовал за ней довольно неуклюже и гораздо медленнее, его повисшие ноги только привлекли лозу. Ее зеленые побеги и белые цветы зашевелились и зашелестели под ним.

Мейрит мрачно указала на струйки крови сбегающие по стволу. Ничего не сказав, Хуго только хмыкнул.

Миновав участок с хищными лозами, Мейрит соскользнула с дерева на землю. Она почесала кожу. Руны начинали слабо задеть и слегка светиться, предупреждая об опасности. Очевидно, не все враги устремились на битву к Последним Вратам. Мейрит двигалась уже с большей настойчивостью и осторожностью.

Вынырнув из густых зарослей, она внезапно оказалось на открытом пространстве.

– Ты только посмотри на это! – Хуго Длань издал низкий свист.

Пораженная, Мейрит оглядывала окрестности.

Широкая полоса разрушений пробороздила лес. Искрошенные мелкие деревья стелились по земле. Верхушки деревьев, расщепленные и скрученные, свисали с искалеченных стволов. Целый подлесок был буквально сровнен с землей, впечатан в грязь. Земля была покрыта ветвями и листвой. Зеленые и золотистые чешуйки были разбросаны повсюду, сверкая изумрудами в сером рассвете.

Какое-то огромное зеленое чешуйчатое тело упало здесь с небес, повалив все деревья в округе. Альфред, без сомнения…

Где же тогда он сейчас?

– Разве мог бы кто-нибудь унести… – начала было Мейрит.

– Тсс! – Хуго Длань подкрепил свое предупреждение, крепко обхватив ее запястье, и увлек назад в подлесок.

Мейрит присела, адекватно среагировав на предупреждение. Она вслушивалась, пытаясь уловить тот звук, который привлек внимание Хуго.

Лесная тишина была прервана звуком ломающихся ветвей, но ничего более. Тихо. Чертовски тихо. Она вопросительно взглянула на Хуго.

– Голоса! – Он наклонился к ней и прошептал на ухо. – Клянусь, я слышал что-то, что возможно было голосом. Он прервался, когда ты заговорила.

Мейрит кивнула. Она говорила не очень-то и громко. Что бы это ни было, но оно было близко и обладало острым слухом.

Терпение. Она уговорила себя еще немного обождать, кто бы это ни был, он должен был себя обнаружить. Едва дыша, они с Хугоом ждали и вслушивались.

И тогда они услышали голос. Говорили со скрежещущим звуком, неприятным для слуха, как будто острые грани сломанных костей терлись друг о друга. У Мейрит пробежали мурашки по коже, и даже Хуго Длань побледнел. Его лицо скривилось в отвращении.

– Что за…

– Дракон! – просипела Мейрит, похолодев от ужаса.

Вот почему Альфред и не полетел назад в город. Его преследовало и совершенно очевидно атаковало самое ужасное создание Лабиринта.

Руны на ее теле пылали. Она боролась с желанием повернуться и убежать.

Одним из правил выживания в Лабиринте было: никогда не сражайся с красным драконом, если только ты не зажат им в углу, и нет пути к спасению. Затем ты сражаешься только для того, чтобы вынудить дракона убить тебя быстро.

– О чем он говорит? – спросил Хуго. – Ты можешь понять?

Мейрит кивнула, борясь с тошнотой.

Дракон говорил на языке патринов. Мейрит переводила по просьбе Хуго.

– Я что-то никак не пойму кто ты, человек-змей, – говорил дракон. – Я никогда не видел тебе подобного. Но я собираюсь это выяснить. Я буду изучать тебя на досуге. Разберусь.

– Черт! – пробормотал Хуго. – От каждого такого звука меня тянет обмочить штаны. Как ты думаешь, он разговаривает с Альфредом?

Мейрит кивнула. Ее губы были сжаты в тонкую линию. Она знала что собирается сделать; ей только требовалась на это смелость. Потирая свою горящую руку, руны полыхали красным и синим, она проигнорировала их предостережение и поползла на голос, используя его рокот для прикрытия продвижения сквозь кустарник. Хуго Длань следовал за ней.

Они находились с подветренной стороны от дракона. Он не должен был учуять их запах. Мейрит хотела, чтобы дракон только попал в поле ее зрения, выяснить, действительно ли Альфред попал к нему в лапы. Если нет – она отчаянно пыталась в это поверить – тогда она должна была довериться здравому смыслу и убегать.

Нет никакого позора в бегстве от такого могущественного противника. Лорд Ксар был единственным патрином, на памяти Мейрит, который сражался с драконом Лабиринта и выжил. И он никогда не говорил об этой битве, его взгляд темнел всякий раз как об этом упоминалось.

– Милосердные предки! – выдохнул Хуго Длань.

Мейрит стиснула его руку, заставляя хранить молчание.

Теперь они могли видеть дракона. Все надежды Мейрит рухнули.

Точно напротив ствола рухнувшего дерева стоял высокий долговязый мужчина с лысой головой – весь покрытый кровью – одетый в изодранные останки того, что раньше было бриджами и бархатным плащом. Последний раз они видели его во время битвы в облике дракона. Совершенно очевидно, исходя из окружающих разрушений, он пребывал в этом облике, когда упал в лес.

Сейчас он уже был не в облике дракона. В любом случае, он был слишком обессилен для новой магической трансформации или же его противник использовал свою собственную магию для возвращения истинного облика сартана.

Удивительно было сознавать, что если раньше при первой же опасности его реакцией было падение в обморок, а тут Альфред оставался в полном сознании. Он даже умудрялся сохранять остатки достоинства, стоя перед лицом такого ужасного врага, хотя этому вредил тот факт, что он баюкал сломанную руку, а лицо его было серо и искажено болью.

Дракон возвышался над своей добычей. Его голова было огромной, тупоносой и округлой, с рядами острых как бритва зубами, выдающимися из нижней челюсти. Голова соединялась с телом неестественно тонкой шеей, которая казалась слишком слабой для такой нагрузки. Голова раскачивалась назад и вперед – такие движения могли порой загипнотизировать несчастную жертву. Два небольших хитрых глаза по обеим сторонам головы двигались независимо друг от друга. Глаза могли вращаться в любом направлении, приближая или отдаляя объекты при необходимости, позволяя дракону обозревать всю округу.

Его мощные передние конечности оканчивались когтистыми лапами, в которых во время полета он мог переносить тяжести. Огромные крылья росли из его плеч. Мускулистые опорные ноги служили толчковыми конечностями для отрыва от земли.

Однако самой смертоносной частью этого существа был его хвост. Хвост красного дракона кольцами обвивался вокруг тела. Его венчало выступающее жало, способное впрыснуть яд в жертву, яд способный убить, а в малом количестве – парализовать.

Хвост стегал по земле перед Альфредом.

– Будет немного жечь, – сказал дракон, – но это сделает тебя послушным на обратной дороге к моей пещере.

Конец жала задел щеку Альфреда. Он вскрикнул, его тело дернулось. Мейрит до боли сжала кулаки, вонзая ногти глубоко в кожу. Она слышала, как рядом тяжело дышал Хуго Длань, ртом заглатывая воздух.

– Что же мы будем делать? – Его лицо покрывала испарина. Он обтер рот тыльной стороной ладони.

Мейрит посмотрела на дракона. Обмякший Альфред безвольно свисал из его лап. Дракон держал человека так осторожно, как маленький ребенок держит тряпичную куклу.

К сожалению, несчастный сартан все еще пребывал в сознании, его открытые глаза были наполнены ужасом. Это было побочным действием драконьего яда. Он лишал жертву власти над телом, но оставлял в сознании; с чувствами и осознанием всего.

– Ничего, – чуть слышно ответила Мейрит.

Хуго Длань с негодованием взглянул на нее. – Но мы должны что-то сделать. Мы не можем дать ему улететь…

Мейрит закрыла ему рот своей рукой. Хотя он и не поднимал голос выше шепота, голова дракон стремительно обернулась в их сторону, глаза начали оглядывать лес.

Мрачный взгляд скользнул по тому месту где они прятались и переместился дальше. Дракон еще немного продолжал осматривать окрестности, а потом, возможно, потеряв интерес, пришел в движение.

Он шел.

Надежды Мейрит возросли.

Дракон не летел, а шел. Он начал продираться через лес, неся Альфреда в своих когтях. И теперь когда существо повернулось к ним спиной, Мейрит разглядела, что оно ранено. Не смертельно, но достаточно тяжело для того, чтобы дракон оставался на земле. Перепонка одного из крыльев была разорвана, крыло пересекла зияющая полоса.

– Очко в пользу Альфреда, – тихо произнесла Мейрит и вздохнула. Это только сделает дракона более разъяренным, он будет держать Альфреда в живых долго, очень долго.

И тому это не очень то понравится.

Она стояла без движения, в полной тишине, до тех пор пока дракон не удалился на безопасное для слуха и глаза расстояние. Каждый раз как Хуго Длань пытался заговорить, Мейрит хмурилась и сжимала голову руками. Когда она уже перестала слышать шум падающих деревьев, которые дракон валил пробираясь через лес, она развернулась к Хуго.

– Драконы обладают великолепным слухом. Запомни. Ты чуть нас не погубил.

– Почему мы не напали на него? – требовательно сказал он. – Чертов зверь был ранен. С твоей магией… он махнул рукой, слишком разозленный чтобы закончить.

– С моей магией, я бы ничего не могла сделать, – парировала Мейрит. – Эти драконы обладают собственной магией, более могущественной, чем моя. Которую он даже бы и не удосужился применить! Ты же видел его хвост. Он жалит стремительно, словно молния. Одно прикосновение – и ты парализован и беспомощен как Альфред.

– Так что же, это все? – Хуго мрачно взглянул на нее. – Мы сдаемся?

– Нет, – ответила Мейрит.

Она развернулась к нему спиной, так чтобы он не видел ее лица, не видел как притягательно звучат для нее эти слова «сдаться». Она решительно двинулась через сровненный с землей подлесок, переступая через поваленные деревья.

– Мы пойдем по его следам. Дракон сказал что возьмет Альфреда в свою пещеру. Если мы найдет логово дракона, мы найдем и сартана.

– Что если он убьет его по дороге?

– Не убьет, – сказала Мейрит. Это уж она знала точно. – Драконы Лабиринта никогда не убивают свою добычу сразу. Они оставляют ее для развлечения.


По следу дракона было очень легко следовать. Он валил все, что попадалось ему на пути и никогда не отклонялся он прямого маршрута. Гигантские деревья были выкорчеваны ударами его могучего хвоста. Низкие деревья и кустарник был втоптаны в землю мощными задними лапами. Лозы-удавки, пытавшиеся обвиться вокруг дракона, слишком поздно осознавали, что пойманы сами. Вырванные лозы гнили, разбросанные по земле.

Хуго и Мейрит тащились вслед за драконом по разрушенной им просеке. Движение не доставляло им никаких неудобств, дракон достаточно тщательно очищал путь. По настоянию Мейрит, они двигались со всей возможной осторожностью, несмотря на все протесты Хуго Длани о том, что пробираясь сквозь лес, дракон издает такой шум, что просто их не услышит. И когда дракон изменил направление движения, перестав быть с подветренной стороны, Мейрит обмазалась дурно пахнущей болотной грязью. То же она заставила сделать и Хуго.

– Однажды я видела, как дракон уничтожил деревню Оседлых, – рассказывала Мейрит, нанося грязь себе на бедра и размазывая ее по ногам. – Чудовище действовало очень умно. Оно могло бы напасть на деревню, поджечь его и перебить обитателей. Но что бы это было за развлечение? Вместо этого он изловил двух сильных и здоровых мужчин, а потом начал их пытать.

Мы слышали их вопли – ужасные вопли. Крики раздавались в течение двух дней. Вожак решил напасть на дракона, вызволить своих людей или хотя бы избавить их от страданий. Эпло был со мной, – мягко добавила она. – Мы уже знали о красных драконах. И мы говорили вожаку, что он поступает неразумно, но он не внял. Вооружившись магическим оружием, воины достигли драконова логова.

Дракон вышел из пещеры навстречу, сжимая в своих когтях все еще живые жертвы. Стрелки выпустили по нему свои магические стрелы, и те не могли не попасть в цель. Дракон же просто разрушил чары своей магией. Он не остановил стрелы, а просто заставил замедлиться их полет. Затем он поймал эти стрелы телами своих жертв.

Когда они умерли, дракон метнул их тела в ряды нападавших. К этому времени некоторые стрелы все же нашли свою цель. Дракон был ранен и начал злиться. Он щелкнул своим хвостом так быстро, что некоторые просто не успели уклониться. Он жалил то одного, то другого, стремительно выбирая жертв в рядах воинов. И каждый раз жертва издавала ужасный крик боли. Тела падали в конвульсиях, извиваясь по земле.

Дракон подбирал свои жертвы и уносил их в пещеру. Еще больше развлечений. Он всегда выбирал молодых и сильных. Вожак был вынужден отозвать свои силы. В попытке спасти двоих, он потерял более двадцати человек. Эпло посоветовал ему свернуть стоянку, увести людей прочь. Но к этому моменту безумство уже овладело вожаком и он поклялся вызволить тех, кто попал к дракону… Повернись, – резко сказала Мейрит. – Я обмажу тебе спину.

Хуго повернулся, позволив ей нанести грязь на плечи и спину.

– Что произошло потом? – грубо спросил он.

Мейрит пожала плечами.

– Эпло и я решили, что нам пора уходить. Позже мы наткнулись на одного из Оседлых, одного из немногих, кто уцелел. Он рассказал, что дракон развлекался еще неделю: выходя из пещеры и выбирая новых жертв, а ночи проводил, пытая их до смерти. А когда не осталось никого, кроме слишком слабых и больных, чтобы доставить ему развлечение, он разрушил деревню.

– Теперь ты понимаешь? – спросила Мейрит. – Армия патринов не смогла победить одного дракона. Теперь ты видишь, кто нам противостоит?

Хуго ответил не сразу. Он растирал грязь по рукам и ладоням.

– Какой тогда твой план? – закончив, поинтересовался он.

– Дракону нужно есть, а это означает что ему надо выходить на охоту…

– Если только он не решит съесть Альфреда.

Мейрит покачала головой.

– Красные драконы никогда не пожирают своих жертв. Это будет означать для него потерю хорошего развлечения. Кроме того, этот намерен выяснить, кто такой Альфред. До этого момента дракон никогда не видел сартанов. Нет, он будет держать его в живых, возможно даже дольше, чем это ему хотелось бы. Как только дракон отправится за пищей, мы прокрадемся и освободим Альфреда.

– Если останется что спасать, – пробормотал Хуго.

Мейрит ничего не ответила.


Они продолжили путь, следуя за драконом. Он вел их в противоположную от города сторону, в направлении следующих Врат. Начались возвышенности, они находились в предгорьях. Шли целый день, останавливаясь только для того, чтобы поесть для поддержания сил и сделать глоток воды, когда проходили мимо водоема.

Серый дневной свет начал меркнуть, небо заполнилось облаками. Начался дождь, который Хуго воспринял как благословение. Он уже устал от вони, источаемой грязью.

К счастью, дождь уходил в сторону. Густой лес остался позади, и теперь они карабкались по бесплодной возвышенности, заваленной булыжниками и валунами. Тем не менее они не были на открытом пространстве, дождь обеспечивал необходимое прикрытие.

За драконом по-прежнему было легко следовать: пока они еще могли отчетливо видеть его следы. Его лапы разрыхляли землю, выворачивая большие куски грязи и камни. Но надвигалась ночь.

Разместится ли дракон в одной из пещер, расположенной в этих горах? Или же он будет продолжать движение до тех пор, пока не достигнет логова? И смогут ли они по-прежнему двигаться за ним на следующее утро?

Двое обсуждали это.

– Если мы остановимся, а дракон пойдет дальше, то к утру он уйдет на большое расстояние, – объяснял Хуго.

– Знаю, – нерешительно произнесла Мейрит и задумалась.

Хуго Длань ждал, когда она скажет еще что-нибудь. Когда же он убедился, что она не собирается этого делать, он пожал плечами и сказал:

– У меня есть опыт в преследовании. Я уже был в подобной ситуации. Обычно я полагаюсь на то, что знаю о противнике, пытаюсь поставить себя на место преследуемого, представить, что он может сделать. Но раньше я гонялся не за чудищами. Вам решать, леди.

– Мы пойдем за ним, – решила она. – Будем полагаться на свечение моих рун. – Сияние рун на ее коже слегка освещало землю. – Но придется двигаться медленнее. Мы должны быть осторожней, чтобы в темноте не пройти мимо его логова. Если дракон услышит нас… – она покачала головой. – Помню, однажды мы с Эпло…

Мейрит оборвала себя на полуслове. Почему она продолжает думать об Эпло? Боль была такая, как если бы дракон вонзил ей в сердце коготь.

Хуго сделал привал, чтобы немного отдохнуть и поесть, пожевать вяленого мяса. Мейрит вгрызлась в свою порцию без аппетита. Когда она поняла, что просто не сможет проглотить сырую безвкусную массу, она выплюнула ее. Она не могла не думать об Эпло, не могла не говорить о нем. Это было похоже на заклинание, его облик всплывал в сознании, в то время как ей надо было сконцентрироваться на решении текущих задач.

Когда Ксар забрал его, Эпло умирал. Закрыв глаза, Мейрит вызвала в памяти смертельную рану, рассекающую сердечную руну. Ксар мог бы его спасти. И конечно же он это сделает! Ксар не позволит ему умереть…

Рука Мейрит коснулась разорванной руны на лбу. Она знала, что сделает Ксар. Нет необходимости обманывать себя. Она помнила взгляд Эпло, удивление и боль, когда тот узнал, что они с Ксаром вместе. В этот самый момент он и сдался. Его раны были слишком глубоки, чтобы выжить. Он поручил все, что имел – их народ – ее заботам.

На ее плечо легла рука.

– С Эпло будет все в порядке, леди, – неловко произнес Хуго Длань, ранее непривычный к сочувствию. – Он крепкий малый.

Мейрит проглотила слезы, злясь на себя за то, что тот заметил ее слабость.

– Мы должны двигаться, – холодно заметила она. Встала и пошла прочь.


К тому времени дождь прекратился, но низкие облака, нависшие над верхушками скал, говорили о том, что надвигается еще один. Сильный ливень окончательно смоет следы дракона.

Мейрит вскарабкалась на валун и посмотрела в сторону горного кряжа в надежде заметить дракона перед тем, как окончательно наступит ночь. Ее внимание привлек отблеск красных молний дальше по линии горизонта. Объятая ужасом, она всматривалась туда.

Что это были за вспышки? Было ли это пожарище, которое устроили змеи-драконы, задуманное как маяк для привлечения в битву новых злобных существ? Горел ли это Нексус? Или может это была защита, применяемая патринами? Огненное кольцо для защиты от врагов?

Если Ворота пали – они окажутся в ловушке. Заключенные в Лабиринте, переполненном существами еще более злобными, чем красные драконы, чья злая сила все больше возрастает с каждым часом.

А Эпло умирал с мыслью о том, что она уже не любит его.

– Мейрит.

Пораженная, она так стремительно развернулась, что едва не упала с валуна.

Хуго Длань поддержал ее.

– Гляди! – он указал наверх.

Она вгляделась, но ничего не заметила.

– Подожди. Облака должны пройти. Вот! Полюбуйся!

Облака расступились. Мейрит увидела дракона, идущего вдоль кряжа к огромной зияющей дыре в утесе.

А затем облака вновь сошлись, скрывая чудовище от взглядов. Когда они прошли, дракона уже нигде не было видно.

Они нашли его логово.

## Глава 3. ЛАБИРИНТ

Всю ночь они взбирались по склону, слыша крики Альфреда.

Крики время от времени прекращались. Очевидно, дракон давал своей жертве передохнуть и восстановиться. Во время таких затиший можно было даже услышать голос дракона, раздающийся из пещеры, правда до них долетали лишь обрывки фраз. Он в жутких подробностях описывал своей жертве, что именно собирается делать с ней дальше. Хуже всего было то, что это уничтожало надежду жертвы на спасение, лишало ее воли к жизни.

«Абри… по камням, – доносилось до них. – Его обитатели…истерзаны…набег волколаков, тигролюдей…»

– Нет, – мягко прошептала Мейрит. – Нет, это неправда, Альфред. Не верь этому чудовищу. Держись… только держись.

Однажды молчание Альфреда затянулось дольше обычного. Дракон, казалось, был раздражен, как рассказчик, внезапно обнаруживший своего слушателя спящим.

– Он мертв, – прошептал Хуго Длань.

Мейрит ничего не сказала и продолжила карабкаться вверх. Когда же молчание стало невыносимо долгим, она едва не заставила себя поверить, что Хуго был прав. Но внезапно она услышала низкий умоляющий стон, переходящий в пронзительный мучительный вопль: жертва молила о пощаде. Этому воплю вторил жестокий и торжествующий голос дракона. Под возобновившиеся крики Альфреда они продолжили восхождение с удвоенной силой.

Узкий проход пересекал склон и вел в пещеру, которая, несомненно, служила пристанищем для многочисленных обитателей Лабиринта до тех пор, пока там не поселился дракон.

Этот путь был уже не труден, даже несмотря на продолжающийся ливень, и Мейрит уже не было необходимости беспокоиться по поводу потери следа в темноте. В желании как можно скорее попасть в свое логово, раненый дракон смел на своем пути все деревья и валуны. Гигантские лапы оставили глубокие отпечатки в земле, которые теперь были наполнены дождевой водой.

Мейрит не была в особенном восторге от всей этой «помощи». У нее возникало впечатление, что дракон знал о своих преследователях и был только рад появлению новых жертв для пыток, специально оставляя для них приманки в виде следов.

Но у нее не оставалось иного выбора, кроме как продолжать идти вперед. И как только не нее накатывалось чувство отчаяния и мысль о том, чтобы сдаться и повернуть, красное зарево горизонта проявлялось сквозь штормовые облака и вновь направляло ее вперед.

Ближе к полуночи она объявила привал. Они уже были настолько близко от логова дракона, насколько это позволяло чувство опасности Мейрит. Обнаружив небольшой разлом в скале, который сулил им некоторую защиту от дождя, Мейрит вползла в него и позвала Хуго.

Он не полез за ней, а остался сидеть на узком выступе, который вел в гору и исчезал в недрах драконьего логова. Благодаря свету от своих рун, Мейрит могла видеть лицо Хуго, искаженное свирепой гримасой ненависти. Как раз сейчас наступил один из тех тихих моментов, которые служили паузами между пытками.

– Хуго, мы не можем идти дальше! – предостерегла его Мейрит. – Это очень опасно. Мы должны подождать пока дракон улетит!

Прекрасный план. За исключением того, что крики Альфреда с каждым разом становились все глуше.

Хуго не слушал ее. Прищурившись, он смотрел на утес. «Я всегда буду влачить это жалкое существование, – неистово прошептал он, – о, если бы я сейчас мог убить!»

Ненависть. Мейрит хорошо знала это чувство, и знала насколько оно может быть опасно. Выбравшись из щели, она приобняла его и заставила забраться внутрь.

– Слушай, менш! – сказала она, объясняя это больше для себя чем для него. – Мы чувствуем то, что дракон заставляет нас чувствовать! Ты что, уже не помнишь ничего из того, что я тебе рассказывала? Дракон преследует только одну цель, пытается запугать нас так же, как и Альфреда. Он хочет чтобы мы бездумно ворвались внутрь и атаковали. И именно поэтому мы не станем этого делать. Мы будем сидеть здесь до тех пор, пока он не улетит, или пока мы не придумаем чего-то еще.

Хуго негодующе посмотрел на нее, и Мейрит на мгновение показалось, что он проигнорирует ее аргументы. Она, конечно, смогла бы остановить его. Он был физически сильным мужчиной, но был меншем без магии и поэтому – слабее ее. Кроме того, она просто не хотела с ним драться. Применение магии обнаружило бы их присутствие, если конечно дракон уже не знал… и опять же этот Прoклятый сартанский клинок…

Мейрит вздохнула и ослабила хватку, удерживающую Хуго.

Хуго протиснулся в узкое место рядом с ней.

– Что? Ты о чем-то думала?

– В конце-концов, я чуть не позволила тебе совершить безрассудство. Прoклятый клинок, он все еще у тебя?

– Да, эта чертова штуковина все еще со мной. Это как Проклятие моей жизни – нет надежды избавиться ни от того, ни от другого… – Хуго прервался, схожая идея посетила и его. – Но ведь… Клинок может помочь спасти Альфреда!

– Может быть, – Мейрит покусывала губу. – Это могущественное оружие, но я не уверена, что даже такая сильная магия сможет противостоять красному дракону. Хотя Прoклятый клинок может усилить нас во время атаки.

– Клинок должен почувствовать, что Альфреду грозит опасность. Стоп! – сказал Хуго, быстро прикинув в уме. – Он всего-навсего должен поверить, что я в опасности.

– Ты врываешься внутрь. Дракон атакует тебя. Клинок нападает на дракона. Я нахожу Альфреда, использую свою магию чтобы поставить его на ноги, и мы отходим.

– Небольшая проблема, леди. Лезвие может напасть и на тебя.

Мейрит пожала плечами.

– Ты слышал крики Альфреда. Он становится слабее с каждой минутой. Может, это дракон притомился от развлечений, а может, он просто не может поддерживать жизнь в Альфреде, потому что тот принадлежит к сартанам. Что бы там ни было… Альфред умирает. Если мы будем медлить еще, может оказаться слишком поздно.

Может, уже и сейчас слишком поздно. Слова повисли в воздухе, не будучи произнесены. Они не слышали даже стонов Альфреда все то время, пока сидели в расщелине. Еще более странно было и то, что дракон также молчал.

Хуго Длань пошарил по своему поясу, на котором был закреплен неказистый сартанский нож – Прoклятый клинок, как он его называл. Осторожно держа его, Хуго пробежал по лезвию взглядом.

– Уф, – фыркнул он и скорчил гримасу отвращения. – Чертова штуковина извивается в моей руке как змея. Давай пойдем как есть. Я уж лучше побыстрее встречусь с драконом лицом к лицу, чем буду и дальше держать это в руках.

Созданное сартанами, Проклятое лезвие должно было быть использовано меншем для защиты своего «старшего брата», – сартана – в битве. Клинок был наделен разумом и, исходя из собственных соображений, делал все необходимое для защиты обладателя от врага. Он нуждался в Хуго, или любом другом менше, только потому, что тот был его носителем. В битве клинок не нуждался в управлении и самостоятельно защищал своего обладателя. Также он защищал и любого сартана, подвергавшегося опасности и оказавшегося поблизости. К сожалению, как успел заметить Хуго, клинок создавался прежде всего для борьбы с заклятыми врагами сартан – патринами. Клинок мог самовольно атаковать Мейрит (причем с большей охотой) вместо красного дракона.

– По крайней мере, теперь я знаю как контролировать его, – сказал он. – Если он направится к тебе, я смогу …

– …спасти Альфреда, – отрезала Мейрит. – Доставь его к целителям в Абри. Не останавливайся чтобы помочь мне, Хуго, – добавила она, заметив что Хуго пытается возразить. – По крайней мере, клинок убьет меня быстро.

Хуго пристально взглянул на нее, не собираясь спорить; он пытался понять, говорила ли она серьезно или просто распаляла себя перед битвой.

Мейрит также пристально глядела на него, не моргая.

Кивнув, Хуго начал выбираться из расщелины. Мейрит последовала за ним. На их удачу (или просто Лабиринт постарался), но дождь, ранее скрывавший их следы, прекратился. Нежный бриз покачивал ветви деревьев, время от времени образовывая небольшие ливни, когда вода срывалась с листьев. Двое стояли на скальном выступе, едва осмеливаясь дышать.

Ни единой мольбы, ни стона… и вход в пещеру всего в сотне шагов. Оба могли его видеть: зияющая черная дыра на белой сверкающей скале. А вдали все ярче разгоралось красное мерцание.

– Может, дракон заснул! – прошипел Хуго Длань в ее ухо.

Мейрит сочла это возможным и ответила кивком головы и легким пожатием плеч. Хотя эту возможность она и не считала удачным раскладом. Дракон проснется, как только почует свежее мясо, новое развлечение.

Хуго Длань пошел впереди. Он шагал мягко, но тщательно вымерял каждый шаг, карабкаясь по тропе с непринужденностью и легкостью, которой позавидовала даже Мейрит. Она следовала за ним вообще не производя никакого шума. И все же Мейрит не покидало гнетущее чувство, что дракон их слышит и ждет их приближения.

Наконец они достигли входа. Хуго приник к стене, оказавшись лицом к утесу; он хотел заглянуть внутрь так, чтобы изнутри его нельзя было заметить. Мейрит пряталась в отдалении, за кустом, и держала вход в пещеру под наблюдением.

Ни звука. Ни вздоха, ни шуршания огромного чешуйчатого тела о камни, ни шелеста поврежденного крыла, волочащегося по полу. Дождь смыл грязь с ее тела и теперь руны Мейрит пылали. Дракону нужно было просто выглянуть наружу, чтобы обнаружить незванных гостей. Свет от рун сделает ее привлекательной мишенью, как только они войдут внутрь, но это также даст им шанс найти Альфреда в темноте, именно поэтому она и не старалась притушить их блеск.

Хуго переместился вдоль стены, стараясь заглянуть в пещеру. Так он стоял несколько мгновений, его голова поворачивалась, он больше вслушивался, чем всматривался. Он поманил Мейрит взмахом руки. Все еще держа вход в поле зрения, она метнулась к проходу и прижалась к стене рядом с Хугоом.

Он наклонился и прошептал:

– Черно, как сердце эльфа. Ни черта не вижу. Но, кажется, я слышал сдавленное дыхание с правой стороны от входа. Возможно, это Альфред.

Это означало, что тот все еще жив. Небольшая волна облегчения согрела Мейрит, надежда добавила ей уверенности.

– Есть ли признаки присутствия дракона?

– Что-нибудь кроме вони? – поинтересовался он, морща нос. – Нет, я не заметил монстра.

Зловоние было действительно невыносимым – разлагающаяся, гниющая плоть. Мейрит даже не хотела думать, что они там обнаружат. Если Вазу терял своих людей в последнее время, их останки могут оказаться в этой пещере: пастухи, охранявшие стада, дети, отошедшие далеко от матерей, не возвратившиеся разведчики…

Мейрит не видела, чтобы дракон покидал пещеру. И конечно, она должна была услышать, если бы тот все еще находился внутри. Возможно, пещера уходит глубоко в гору. Возможно, ранение дракона оказалось серьезнее, чем предполагала Мейрит, и он заполз глубоко в свое логово. Возможно… возможно…

В жизни Мейрит было мало ситуаций, которые складывались в ее пользу. Она всегда принимала неверное решение, сдавалась в самое неподходящее время, делала или говорила то, чего не следовало бы делать и говорить. Она совершила ошибку, когда осталась с Эпло, ошиблась, когда покинула его. Она оставила их ребенка, доверилась Ксару. Обретя Эпло, она вновь совершила ошибку, полюбив его только затем, чтобы снова потерять.

Несомненно, сейчас ей просто должно было повезти! Вне всякого сомнения, она это заслужила!

Заслужила, чтобы дракон оказался спящим.

Она молила только об этом, только бы он спал.

Двое осторожно и бесшумно проскользнули внутрь пещеры.

Руны на теле Мейрит осветили пещерные своды. Вход не был очень широким или высоким – наверняка дракон должен был протискиваться внутрь, о чем свидетельствовали красные чешуйки, покрывающие каменные стены и своды лаза.

Входной туннель, расширившись вдоль и ввысь, открыл их взору гигантскую круглую комнату. Красноватое сияние рун отражалось от влажных стен, освещая большую часть пещеры, но терялось в вышине. Мейрит обратила внимание Хуго на отверстие в другой части пещеры, оно было достаточно крупным, чтобы дракон мог им пользоваться в качестве запасного выхода. Очевидно, именно это он и сделал, так как пещера, в которой они оказались, была пуста.

Совершенно пуста, если не обращать внимание на ужасные трофеи дракона.

Трупы в разных стадиях разложения свисали с цепей вмонтированных в стены. Мужчины, женщины, дети – все они умерли от боли и пыток. Хуго Длань, который вырос и жил среди смерти, видел разные ее обличья, почувствовал тошноту. Его согнуло пополам и вывернуло наизнанку.

Такие зверства и экстравагантный садизм потрясли даже Мейрит. Все эти ужасы и сопутствующая им жестокость существа, которое могло совершить такие вещи, чуть было не выбила ее из колеи. Пещера понемногу начала плыть перед глазами. У нее закружилась голова.

Опасаясь, что сама может повернуться и убежать, она подалась вперед, надеясь что движение хоть как-то разогреет кровь.

– Альфред! – Хуго вытер губы тыльной стороной ладони. Он нашел…

Мейрит всмотрелась в темноту, разгоняемую светом рун и увидела Альфреда. Она сосредоточила все внимание на нем, выбросила из головы все мысли и почувствовала небольшое облегчение. С первого взгляда стало ясно, что он был едва жив.

– Иди к нему, – сказал Хуго, его голос прозвучал довольно резко. – Я буду наблюдать. – Он держал Прoклятый клинок, вытянувшийся и готовый ко всему. Лезвие начало пылать уродливым зеленоватым цветом.

Мейрит поспешила в сторону Альфреда.

Как и бессчетное количество других жертв, сартан свисал с цепей. Его запястья были прикреплены к стене выше головы. Болтающиеся над полом ноги едва касались его пальцами. Голова покоилась на груди. Он казался мертвым, если бы не тяжелое дыхание, которое Хуго Длань уловил еще у самого входа. Здесь его хрипы звучали еще громче.

Мейрит дотронулась до него со всей возможной осторожностью, надеясь разбудить его без того, чтобы напугать. Но от прикосновения к щеке Альфред застонал, его тело содрогнулось и пятки ударились о стену.

Мейрит зажала его рот рукой и приподняла ему голову, заставив взглянуть на себя. Она не осмеливалась говорить громко, а шепот в его состоянии мало ли что значил.

Он уставился не нее дикими и безумными глазами, не подавая ни малейших признаков узнавания, только страх и боль читались в его взгляде. Он инстинктивно пытался бороться с ней, но был слишком слаб, для того чтобы освободиться. Его одежда пропиталась кровью. Кровь собиралась в лужицы под ногами, хотя плоть была абсолютно цела и невредима, насколько Мейрит могла определить с первого взгляда.

Дракон терзал и рвал его плоть, а затем излечивал. Возможно, и неоднократно. Даже сломанная рука была заживлена. Но настоящие раны оставались в мозгу. Альфред был где-то далеко.

– Хуго! – рискнула позвать Мейрит, и хотя это был всего лишь громкий шепот, имя устрашающе отразилось от стен пещеры. Она вздрогнула, не смея больше этого повторить.

Хуго приблизился к ней, но тем не менее не выпустил из поля зрения задний выход из пещеры.

– Кажется, я слышал какое-то движение там. Лучше нам поторопиться.

Как раз этого она и не могла сделать!

– Если я его не исцелю, – мягко произнесла она, – он никогда не выберется из пещеры живым. Он даже не узнал меня.

Хуго взглянул на Альфреда, затем на Мейрит. Хуго видел целителей-патринов в деле, он знал, каких усилий это требует от них. Мейрит придется сконцентрировать всю свою магию на Альфреде. Она примет все его раны на себя, перельет в него свою жизненную энергию. На достаточно долгое время она будет выведена из строя, как и Альфред. Когда процесс исцеления завершится, они оба будут слабы.

Хуго понимающе кивнул и возвратился на свой пост.

Мейрит вплотную приблизилась к Альфреду, дотронулась до оков и произнесла руны. Синий огонь сошел с ее рук и высвободил его руки из наручников. Альфред сполз на пол пещеры и растянулся в луже собственной крови. Он потерял сознание.

Мейрит стремительно склонилась над ним. Сжав его руки в своих – правая в левой, левая в правой руке – она замкнула круг их жизни и призвала свою магию для исцеления.

Целый каскад фантастических, прекрасных и пугающих образов заполнил сознание Мейрит. Она парила над Абри, высоко над ним, казалось, что она стояла она горном пике и смотрела на город в долине. А затем она спрыгнула с пика и начала падение, и в то же время она не падала. Она возносилась к небу, скользила на невидимых потоках, как если бы скользила в водной глади. Она летала.

Сперва это пугало ее, но вскоре она привыкла. А затем пришел азарт. У нее были гигантские, мощные крылья, острые когти, длинная и изящная шея, смертоносные зубы. Она была огромна и внушала ужас, когда она спускалась и нападала на врагов, те в страхе бежали. Она была Альфредом, Змеиным Магом.

Она парила над Абри, рассеивала ряды врагов, сбрасывала вниз тех глупцов, которые осмеливались напасть. Она видела Лорда Ксара и Эпло, маленьких и незначительных созданий, и она чувствовала страх Альфреда за друга, его стремление помочь…

А затем тень промелькнула в поле зрения… отчаянное отклонение в вираже… слишком поздно. Кто-то ударил ее сбоку, закрутил в пике, заставил потерять контроль. Она завертелась и спиралью пошла вниз. В отчаянье она забила крыльями, вытягивая себя вверх. Теперь она увидела своего врага, это был красный дракон.

Между ними стремительно сокращалось расстояние, дракон несся навстречу…

Пошли перепутанные изображения падения на землю. Мейрит охватила боль, она прикусила губу только бы сдержать крик. Альфред стал ее частью, она стала частью Альфреда, но еще одна ее часть все еще находилась в пещере и знала о грозящей им опасности.

Она могла видеть Хуго, напряженно и тревожно вглядывающегося в темноту пещеры, его лицо превратилось в каменную маску. Он повернулся к ней и, очевидно, пытался что-то сказать. Она не могла его услышать, но вскоре этого и не понадобилось.

Приближался дракон.

– Альфред! – умоляюще произнесла Мейрит и крепко сжала его запястье. – Вернись, Альфред!

Он шевельнулся и застонал. Его веки дрогнули. Он поймал ее и вцепился в нее.

Неприятные образы проникли в разум Мейрит: хвостовое жало причиняло жгучую боль, парализовало и многократно усиливало страдания. На смену тьме забытья пришли мучения и агония. Мейрит уже не могла сдерживать крики.

Дракон проскользнул в пещеру.

## Глава 4. ЛАБИРИНТ

Все это время дракон скрывался в тени второго выхода, наблюдая за двумя спасителями, и ожидал подходящего момента, когда те будут наиболее слабы и уязвимы. Тогда-то он и нападет. Впервые он услышал этих двоих еще в лесу и догадался, что они искали своего друга. Дракон мог бы атаковать их тогда и там, если бы не знал, что мало кто из патринов решится на такое безнадежное предприятие по спасению. Дракон не ощутил их желания напасть и, к сожалению, вынужден был ограничить себя одной игрушкой.

К радости дракона, эта парочка решила последовать за ним. Патрины не часто поступали так глупо, но дракон ощутил что-то необычное в своих преследователях. Один из них очень странное пах, его запах был отличен от всех тех, которые дракон встречал в Лабиринте. Другой запах он распознал легко, это была патринка и она была в отчаянии. А отчаянье всегда безрассудно.

Как только дракон вернулся в свое логово, он начал пытать свою Игрушку, Игрушку, которая была сначала драконом, а потом превратилась в человека. Игрушка была искусна в магии, и она не была патрином, хотя очень походила на них. Дракон был слегка заинтригован, но все же недостаточно для того, чтобы тратить время на расследование. Игрушка не принесла ожидаемого развлечения, как рассчитывал дракон. Она слишком быстро сдалась и теперь балансировала на грани жизни и смерти.

Разочаровавшись в пытках жалкой Игрушки, и чувствуя себя немного ослабевшим от ранений, дракон заполз вглубь своей пещеры и решил залечить раны и подождать добычу, обещавшую стать более интересным времяпрепровождением.

Эти двое были намного лучше того, на что дракон рассчитывал. Женщина-патринка взялась за исцеление его Игрушки, что немного порадовало дракона. Это сэкономит ему время и усилия и даст еще одну достаточно сильную жертву, которая протянет, по крайней мере, до следующего заката. Что касается женщины, она была молода и упорна. Она протянет довольно долго. Насчет мужчины дракон сильно сомневался. Он оказался единственным с необычным запахом и был абсолютно лишен магии. Больше он напоминал животное, например, оленя. Развлечения он не принесет. Но он достаточно крупный и хорошо сложен, дракону сегодня не придется вылетать из пещеры в поисках пищи.

Дракон подождал, пока рунная магия патринки целиком не задействуется в процессе исцеления. А затем он пошевелился.


Дракон медленно выползал из тьмы. Хуго туннель казался огромным, но дракону он был мал, и он вынужден был вынужден пригибать голову, чтобы не задевать своды. Хуго стоял на месте, полагая, что дракон не нападет до тех пор, пока целиком не протиснется в пещеру. Сартанский клинок извивался в ладони Хуго.

Он вызывающе держал клинок перед собой и мысленно повелевал ему изменить форму и напасть на дракона.

Он не был уверен, что это возможно, но ему казалось, что клинку не по себе. Хуго надеялся, что смог узнать о Проклятом клинке все; он пытался воссоздать в своей памяти все то, что рассказывали ему Эпло и Альфред об этом оружии. Единственное, что приходило сейчас на ум, было то, что клинок создан сартанами. И в то же время его посетила мысль, что и Лабиринт, и его обитатели (включая и драконов), также созданы сартанами.

Клинок был в растерянности. Он распознал схожую со своей магию, но также он ощутил и угрозу. Если дракон останется безучастным или нападет на Мейрит, сартанский клинок не изменит текущей формы. Но дракон был голоден. Он собирался поймать и сожрать Хуго, а уже затем, с полным желудком, он мог заняться и более сложной добычей. Большая часть тела дракона была уже в пещере, но он все еще не мог пользоваться хвостом. Но дракон и не считал что ему это понадобится. Достаточно лениво он выбросил вперед свою когтистую лапу в надежде поймать Хуго и съесть его, пока плоть все еще была теплой.

Это движение застало Хуго врасплох. Он уклонился и метнулся назад. Гигантский коготь проскрежетал по животу, раздирая легкий доспех, как если бы то был обычный шелк, и вспорол плоть и мускулы.

На эту атаку сартанский клинок отреагировал мгновенно. Он вырвал себя из руки Хуго.

Гигантский хвост отбросил его назад. Хуго кувырком пролетел по полу пещеры и врезался в стену рядом с Мейрит и Альфредом. Оба выглядели ужасно, Мейрит даже хуже чем Альфред. Они как будто находились в тумане и едва осознавали происходящее. Хуго быстро вскочил на ноги и приготовился защищать себя и своих друзей. И остановился как вкопанный, уставившись вперед.

В пещере было два дракона.

Второй дракон – воплощение Проклятого клинка – был великолепен. Длинный и стройный, этот дракон был бескрыл; его чешуя переливалась и блестела словно мириады маленьких солнц. Он набросился на свою жертву, прежде чем дракон Лабиринта смог осознать все произошедшее. Голова сине-зеленого дракона метнулась к противнику, могучие челюсти сжались на шее красного дракона.

Завопив от ярости и боли, дракон рванулся и освободил себя, но при этом оставил часть своего тела в пасти противника. Красный дракон целиком высвободил свое тело из прохода и всей своей мощью устремился на атакующего. Его хвост взметнулся и начал жалить сине-зеленого дракона, вновь и вновь.

Хуго уже достаточно насмотрелся. Драконы сражались друг с другом, но он и его друзья находились под угрозой быть раздавленными борющимися телами.

– Мейрит! – Он потряс ее.

Она все еще напоминала Альфреда; ее лицо имело серый оттенок, но сейчас она была крайне обеспокоена, глядя на двух драконов. Альфред был в сознании, но совершенно не понимал, где и с кем сейчас находится и что вообще происходит. Он недоуменно оглядывался по сторонам.

– Мейрит, мы должны выбираться отсюда! – завопил Хуго.

– Откуда этот второй дракон… – начала она.

– Прoклятый клинок, – бросил коротко Хуго. Он наклонился к Альфреду. – Хватай его под вторую руку!

Хуго не было нужды торопить ее. Мейрит уже обхватила его. Держа Альфреда посредине, они поставили его на ноги и, наполовину неся, наполовину волоча его, направились к выходу из пещеры.

Идти было тяжело. Путь часто перегораживали сцепившиеся и мечущиеся тела рептилий. Их когтистые лапы разворотили пол пещеры. Огромные головы пробили потолок и оттуда посыпались валуны и комья земли. Магические атаки вспыхивали и крушили все вокруг.

Практически ослепленные, задыхающиеся и напуганные тем, что их едва не растоптали драконы или не поймали магические вихри, трое вырвались из пещеры. Им удалось невредимыми пробраться по узкому проходу, и они бежали до тех пор, пока Альфред не рухнул. Хуго и Мейрит остановились, переводя дыхание. Позади них все еще раздавалось рычание драконов, полное ярости и боли.

– Ты ранен! – обеспокоено заметила Мейрит, бросив взгляд на рану, пересекающую живот Хуго.

– Я исцелюсь, – мрачно ответил он. – Так ведь, Альфред? Я понесу его.

Хуго попытался поднять тело Альфреда, но сартан его отстранил.

– Я справлюсь сам, – сказал он, пытаясь подняться на ноги. Неистовый вопль ярости заставил его обернуться в сторону пещеры. – Что…

– Нет времени объяснять. Бежим! – приказала Мейрит. Схватив Альфреда, она подтолкнула его вперед.

Альфред спотыкался, но пытался сохранить равновесие и четко следовать приказам.

Хуго огляделся:

– Куда?

– Вниз! – ответила Мейрит. – Помогай Альфреду. Я буду прикрывать.

Земля сотрясалась от отголосков яростного подземного сражения. Хуго стремительно спускался вниз, скользя по влажным от дождя камням. Мейрит передвигалась медленнее, следя одновременно и за дорогой, и, за оставшимся позади, выходом из пещеры. Она спускалась по склону, рыхлая почва постоянно ускользала у нее из-под ног. Альфред кубарем скатился вниз и врезался в огромный валун. Оказавшись внизу, они были с ног до головы покрыты царапинами, шишками и кровоподтеками.

– Послушай, – Мейрит предостерегающе позвала.

Все стихло. Стало очень тихо. Битва завершилась.

– Хотелось бы знать, кто победил? – заметил Хуго.

– Я из без этого знания проживу, – ответила Мейрит.

– Нам повезет если они там поубивали друг друга, – прокомментировал Хуго. – Если я больше не увижу этот клинок, меня это ничуть не обеспокоит.

Все еще было тихо, в этой тишине было даже что-то зловещее. Мейрит вдруг захотелось оказаться подальше от этого места, и чем дальше – тем лучше.

– Как вы? – одновременно задала она вопрос Хуго и Альфреду.

Хуго хмыкнул и продемонстрировал: его рана затянулась, и только дыра в доспехе напоминала о случившемся. Он откинул ворот рубахи и показал ей одинокую сартанскую руну, ярко сверкающую на его груди. Альфред, увидев это, резко покраснел и отвел взгляд.

Внезапно взрыв разворотил землю в районе пещеры. Они напряженно смотрели друг на друга, недоумевая, что бы это могло предвещать.

Затем вновь наступила тишина.

– Будет лучше, если мы пойдем, – тихо произнесла Мейрит.

Альфред механически кивнул. Сделав шаг, он запутался в собственных ногах и впечатался головой в дерево.

Вздохнув, Мейрит подошла и взяла его под руку. Хуго Длань сделал то же самое с другой стороны.

– Хуго! – Мейрит указала на его, запачканный кровью, кожаный пояс.

С него свисал, удобно устроившись в ножнах, Проклятый клинок.

## Глава 5. ЛАБИРИНТ

– Я больше… не могу, – Альфред подался вперед и замер.

Мейрит разочарованно посмотрела на него. Они теряли время. И все же, хоть ей было неприятно признать это, она тоже не могла идти дальше. Вернувшись мыслями в прошлое, она так и не смогла вспомнить, сколько прошло времени с тех пор, как она спала в последний раз.

– Можешь отдохнуть, – коротко произнесла она, присаживаясь на пень дерева. – Но совсем недолго, восстанови дыхание – и все.

Альфред лежал, закрыв глаза; его лицо было наполовину погружено в жидкую грязь. Сейчас он казался очень старым и ссохшимся. Мейрит было трудно представить, как этот долговязый и хилый сартан однажды был прекрасным и могущественный зеленым с золотом драконом, которого она видела в небе над Абри.

– Что с ним? – спросил Хуго Длань, выходя на маленькую просеку, где они расположились. Он следовал за ними на некотором расстоянии и хотел удостовериться, что никто их не преследует.

Мейрит пожала плечами, она слишком устала, чтобы отвечать. Она знала, что с Альфредом: то же самое, что и с ней. Какой в этом смысл? Зачем продолжать сопротивляться?

– Я нашел небольшой источник, – сказал Хуго, – совсем недалеко отсюда…

Мейрит покачала головой. Альфред даже не шелохнулся.

Хуго присел рядом, он нервничал, но старался держаться непринужденно. Он сидел спокойно лишь несколько мгновений, затем снова вскочил на ноги.

– В Абри мы будет в гораздо большей безопасности.

– Надолго ли? – бросила Мейрит с горечью. – Взгляни, если хочешь, наверх.

Хуго взглянул поверх спутанных ветвей деревьев. Небо, которое раньше было серым, теперь приобрело слабый розовато-оранжевый оттенок далекого зарева пожарищ.

Руны перестали покалывать ее кожу. Врагов поблизости не было. Но это красное зарево в небе, казалось, сжигало надежду.

Мейрит устало закрыла глаза.

И в очередной раз она увидела мир глазами дракона. Она летела над Абри, и видела его здания, его обитателей, видела его крепостные стены; видела, как сама земля пыталась защитить своих детей.

Ее детей. Ее ребенка. Ее и Эпло.

Ее девочку. Руе. Ей было уже восемь врат, или около того. Она могла видеть ее худую и долговязую фигуру, высокую для ее возраста; ее каштановые волосы, доставшиеся от матери; сдержанную улыбку, как у отца.

Мейрит видела все это очень отчетливо.

– Мы научили Руе, как добыть маленькую птицу, как разделать кролика, как поймать рыбу, пользуясь лишь руками, – Мейрит рассказывала это Вазу, который необъяснимым образом возник из ниоткуда. – Она уже достаточно взрослая, чтобы помогать нам. Я рада, что мы решили оставить ее с нами, вместо того, чтобы она жила с Оседлыми.

Руе может быстро бегать, когда в этом есть необходимость, и она может сражаться, если ее загнали в угол. У нее есть свой кинжал, лезвие которого покрыто рунами – дар ее матери.

– Я научила ее, как им пользоваться, – говорила Мейрит предводителю Вазу. – Не так давно с помощью кинжала Руе смогла сдержать снога. Она удерживала монстра на расстоянии до тех пор, пока ее отец и я не спасли ее. Тогда она сказала, что не испугалась, хотя позже в моих руках ее била дрожь. Потом пришел Эпло и начал дразнить ее, заставил засмеяться, и мы все трое залились смехом.

– Эй!

На Мейрит навалился приступ внезапной слабости. Рука Хуго была на ее плече. Она схватилась за нее прямо перед тем, как чуть не упала.

Мейрит вспыхнула до корней волос:

– Прости. Я, должно быть, заснула.

Потерев горящие от усталости глаза, она встала. Искушение вновь провалится в этот сон было слишком сильным. На мгновение Мейрит позволила себе поверить, быть может – наивно, в то, что этот сон имел для нее какое-то значение. Эпло жив, и он вернется к ней. Вместе они бы нашли их потерявшееся чадо.

Тепло, навеянное сном, все еще сохранялось внутри нее, она чувствовала себя окруженной любовью и заботой…

Разозлившись, она прогнала это чувство.

Это всего лишь сон, сказала она себе холодно и твердо. Ничего больше. Ничего, что я могла бы вернуть. Я оставила все это где-то далеко.

– Что? – Альфред встал – Что ты сказала? Что-то про Эпло?

Мейрит и не думала, что говорит вслух, но с другой стороны она так устала, что уже могла толком и не осознавать, что делает.

– Нам лучше идти дальше, – сказала Мейрит, уходя от темы.

Альфред поднялся на ноги, продолжая смотреть на нее со странной и грустной решимостью.

– Где Эпло? Я видел его рядом с Повелителем Ксаром. Они сейчас в Абри?

Мейрит отвернулась от него:

– Они ушли из Абри на Абаррах.

– Абаррах… некромантия, – Альфред подавленно опустился на пень поваленного дерева. – Некромантия, – вздохнул он. – Тогда Эпло уже мертв.

– Нет, он не погиб! – воскликнула Мейрит, зло уставившись на Альфреда. – Мой повелитель не позволил бы ему умереть!

– Черт возьми! – фыркнул Хуго Длань. – Ты же сама пыталась убить Эпло по его приказу.

– Это было тогда, когда мы думали, что Эпло предатель! – вспыхнула Мейрит. – Теперь мой Повелитель все знает! Знает, что Эпло говорил ему правду о змеедраконах. Он не позволит Эпло погибнуть! Не позволит… не позволит…

Она так устала, что начала рыдать подобно испуганному ребенку. Обеспокоенная и стыдящаяся своих слез, она попыталась прекратить, но невидимая рана была слишком глубока. Внутренняя пустота, заполненная ужасом и болью, которую она пыталась сохранить в себе так долго, уходила вместе со слезами. Она услышала, как Альфред сделал шаг в ее сторону. Не поднимая глаз, она отвернулась от него, дав понять, что хочет остаться одна.

Альфред остановился.

Когда наконец Мейрит пришла в себя, она вытерла нос и отогнала слезы. Ее живот свело от рыданий, гортань спазматически сокращались. Она всхлипывала и кашляла.

Хуго Длань мрачно уставился в пустоту, пиная ногой пучок сорняков. Альфред сидел ссутулившись, опустив плечи и свесив свои длинные руки между колен. Его пристальный взгляд затуманился, он усердно о чем-то думал.

– Мне очень жаль, – сказала Мейрит, стараясь чтобы ее голос звучал не слишком мрачно. – Я не хотела давать волю своим чувствам. Я очень устала, вот и все. Нам лучше вернуться назад в Абри.

– Мейрит, – робко прервал ее Альфред, – как вошел в Лабиринт Повелитель Ксар?

– Я не знаю. Он мне не говорил. Какое это имеет значение?

– Он должен был пройти через Вортекс, – рассуждал Альфред. – Он знал, что мы пришли этим путем. Я полагаю, ты сказала ему об этом?

Кожа Мейрит вспыхнула. Она непроизвольно подняла руку и дотронулась до знака на лбу – знака, что однажды связал ее с Повелителем. Увидев, что Альфред наблюдает за ней, Мейрит резко отдернула руку.

– Но Вортекс уничтожен.

– Он не может быть уничтожен, – поправил ее Альфред. – На него упала гора. Попасть в него будет непросто, но вполне возможно. Однако… – задумавшись, он замолчал.

– Он не мог уйти этим путем! – воскликнула Мейрит. – Врата открываются только в одну сторону. Ты же сам сказал это Эпло!

– Если даже то, что сказал Альфред – правда, – прорычал Хуго, – вспомни, ведь он сам не захотел уходить.

– Я сказал правду, – сказал Альфред, краснея. – Если бы Врата открывались в обоих направлениях, то все патрины посланные в Лабиринт, могли бы вернутся назад тем же путем, что и пришли.

Усталость Мейрит как рукой сняло. Возобновленная энергия разлилась по всему телу:

– Ксар обязательно должен пройти через Последние Врата! Это единственный путь. Он увидит угрожающую нам опасность. Наш народ обратится к нему за помощью. Он не сможет оставить их и заставить сражаться одних. Там мы найдем моего Повелителя, и с ним будет Эпло.

– Возможно, – сказал Альфред. Теперь настала его очередь прятать свои глаза от взгляда Мейрит.

– Конечно, он будет там, – сказала Мейрит решительно. – Поэтому мы должны попасть туда. Быстро. Я могла бы использовать свою магию, чтобы перенести меня к…

Она едва не сказала «к Ксару», но потом вспомнила про рану лбу. Она воздержалась от прикосновения к ней, хотя рана начала уже больно жечь.

– …к Последним Вратам, – сказала Мейрит неуверенно. – Я была там раньше. Я могу их мысленно представить.

– Ты можешь пойти, – сказал Альфред, – но ты не можешь взять с собой нас.

– А зачем? – решительно промолвила Мейрит. – Чем ты теперь можешь мне помочь, сартан? Мой Повелитель будет сражаться против своих врагов и одержит победу. Эпло будет спасен.

Она приготовилась нарисовать руническую окружность, в которую должна войти. Альфред вскочил на ноги, очевидно, пытаясь остановить Мейрит. Она не обратила на него никакого внимания. Если он подойдет слишком близко, то она…

– Могу я вам чем-то помочь, господа, мадам?

Это произнес джентльмен, одетый во все черное: черные бриджи, черный бархатный пиджак, черные шелковые чулки. Белые волосы были завязаны на затылке в хвост с помощью черной ленточки. Его сопровождал старик с волнистыми волосами и бородой, одетый в потертую одежду мышиного цвета, на голове покоилась жалкого вида остроконечная шляпа.

Старик напевал песенку.

– Один, один… совсем один… и так будет всегда, – он мягко улыбнулся, печально вздохнул и начинал петь снова. – Я дам вам один, каждый день что расту, у-у. Один, один…

– Извините, сэр, – шепотом произнес джентльмен, – но мы не одни.

– А! – вскрикнул старик. Его шляпа слетела с головы. Он взглянул на трех удивленных людей, подозрительно косящихся на него. – Что вы здесь делаете? Убирайтесь!

Джентльмен глубоко и протяжно вздохнул:

– Не думаю, что это будет наилучшим вариантом. Это те люди, которых мы искали, сэр.

– Ты уверен? – сказал старик с сомнением.

Мейрит начала:

– Я вас знаю! Абаррах. Вы – сартан, пленник моего Повелителя.

Мейрит вспомнила его сбивчивую, бессмысленную беседу в темнице Абарраха. Тогда она подумала, что он сумасшедший.

– Интересно, не сошла ли я теперь с ума, – пробормотала она.

А существовал ли старик на самом деле? Или это просто разыгравшееся воображение Мейрит. Людям, которые обходились без сна достаточно долгое время, начинали мерещиться вещи, которых на самом деле нет. Она посмотрела на Хуго, и увидела, что он уставился на старика, как, впрочем, и Альфред. Все они попали под действие какой-то экстраординарной магии или старик на самом деле стоял перед ней.

Мейрит положила руку на эфес меча.

Старик разглядывал их с таким же недоумением:

– Кого вы мне напоминаете? Трое отчаянных героев, заблудившиеся в лесу. Нет, не говорите мне. Я сам угадаю. Призрак Великой Тетушки Эм! Это Страшила. – Помчавшись вперед, старик схватил руку Альфреда и сердечно пожал ее.

Затем он повернулся к Хуго:

– И Лев. Как поживаете, сэр? И Железный Дровосек! – старик подскочил к Мейрит, которая подняла меч и уперла острие в его горло.

– Держись от меня подальше, старый дурень! Как ты здесь оказался?

– Ах! – старик отступил на шаг, взглянув на нее хитрым взглядом. – Еще не были в стране Оз, понятненько. Там есть много бесплатных сердец, мой дорогой. Конечно же ты должна открыть грудь, чтобы туда можно было положить сердце. Некоторые находят это довольно неудобным. По-прежнему…

Мейрит пригрозила ему мечом:

– Кто ты такой? Как ты сюда попал?

– Относительно того, кто я… – старик задумался. – Хороший вопрос. Если ты – Страшила, ты – Лев, а ты – Железный Дровосек, то выходит, что я… Дороти!

Он скорчил рожу, сделал реверанс и протянул руку:

– Меня зовут Дороти. Я девочка из маленького городка к западу от Топеки. Как вам мои башмачки?

– Простите, сэр, – прервал его джентльмен, – Но вы не…

– А это… – воскликнул старик торжественно, заключив в свои объятия человека в черном, – …моя маленькая собачка, Тото!

Джентльмену, показалось, это причинило боль:

– Боюсь, что я не собачка, сэр. – Он попытался высвободиться из объятий старика. – Простите меня, господа, и вы, мадам, – добавил он. – Это я во всем виноват. Мне следовало за ним лучше присматривать.

– Знаю! Вы – Зифнаб! – воскликнул Альфред.

– Будьте здоровы, – ответил старик вежливо. – Платок нужен?

– Он имеет в виду вас, сэр, – несколько подавленно произнес джентльмен.

– В самом деле? – ответил он удивленно.

– Да, сэр. Сегодня вы – Зифнаб.

– Не Дороти?

– Нет, сэр. И я должен вам сказать, что не один я так думаю, – добавил джентльмен.

– Может быть, я мистер Бонд?

– Боюсь, что нет, сэр. Не сегодня. Вы – Зифнаб, сэр. Великий и могущественный волшебник.

– Да, конечно, это я. Не обращайте внимания на человека за душевой занавеской. Он только что очнулся от дурного сна. Нужен сильный волшебник, чтобы попасть в Лабиринт, не так ли? Скорее туда, туда, старина. Мне тоже очень приятно с вами познакомиться.

Альфред торжественно обменялся со стариком рукопожатием:

– Мне так приятно с вами познакомиться, сэр. Эпло рассказывал мне о вашей с ним встрече. На Приане, не так ли?

– Да, именно там! Я помню, – Зифнаб просиял, затем его лицо потемнело. Он опечалился: – Эпло. Да, я помню. – Он вздохнул. – Мне так жаль…

– Что вы имеете в виду? – спросила Мейрит. – Что с Эпло?

– Он не имеет в виду ничего, – сказал джентльмен. – Правда, сэр?

– О, нет. Правильно. Ничего. Упс. Фить. – Зифнаб начал нервно теребить бороду.

– Мы подслушали ваш разговор о походе к Последним Вратам, – продолжал джентльмен. – Я полагаю, что я и мои братья могли бы быть вам чем-то полезны. Мы сами собираемся туда.

Он посмотрел в небо. Мейрит тоже подняла глаза, подозрительно проследив за его взглядом. По ней двигались какие-то тени. Одна за одной. Она смотрела вверх, ошеломленная: сотни драконов: сине-зеленые как небо Приана, сверкающие и яркие, как четыре солнца Приана.

И теперь высоко над ней, отражая свет солнца, летел огромный дракон. Сине-зеленая чешуя ярко сверкала. Джентльмен в черном куда-то пропал.

Мейрит задрожала от страха, но не от страха за свою безопасность. Она испугалась того, что внезапно ее мир, ее вселенная, были разорваны на части; примерно так же было, когда Повелитель разорвал руну, связывавшую их. Она поймала проблеск сияющего света, разбитый ужасной тьмой. Она увидела серое небо Лабиринта, Нексус в огне, ее народ – хрупкие существа, пойманные между светом и тьмой, сражающиеся в последнем, отчаянном сражении.

Она ударила подлетевшего дракона своим мечом, едва ли осознавая на кого нападает и почему, она была объята отчаянием.

– Подожди! – Альфред схватил ее за руку. – Не надо сражаться, – он поглядел на дракона. – Эти драконы прилетели помочь нам, Мейрит. Помочь твоему народу. Они враги змей. Разве это не так?

– Волна пытается исправить себя, – сказал дракон Приана. – И так было изначально. Мы можем доставить вас к Последним Вратам. Мы уже везем туда других людей.

Патрины сидели на спинах драконов. Мужчины и женщины держали в руках оружие. Мейрит узнала Вазу, летящего в авангарде, и она все поняла. Ее народ покидал безопасное место за стенами города и шел на битву с врагом у Последних Врат.

Хуго Длань уже залез на широкую спину одного из драконов, и теперь помогал забраться Альфреду на место позади себя.

Мейрит колебалась, предпочитая свою собственную магию. Потом она поняла, что не сможет осуществить перемещение. Она так устала. Очень устала. Ей понадобится вся ее сила, когда они прибудут к Последним Вратам. Мейрит забралась на дракона и расположилась на огромной спине между лопатками, где начинались огромные мощные крылья. Крылья дракона начали рассекать воздух.

Зифнаб, который энергично руководил посадкой, по-видимому был так увлечен своим занятием, что даже не заметил, что на него никто не обращает внимание. Внезапно старик издал истошный вопль:

– Эй! А где же буду сидеть я?

– Вы никуда не летите, сэр! – сказал дракон. – Для вас это слишком опасно.

– Но я только что прибыл сюда! – заскулил Зифнаб.

– И натворили гораздо больше бед, чем я от вас ожидал за такой короткий отрезок времени, – добавил дракон мрачно. – Но мы говорим о гораздо большей проблеме. Челестра. Я полагаю, что вы сможете решить хоть это без особых проблем?

– Мистер Бонд может, – сказал старик хитро.

– Вопрос исчерпан! – дракон угрожающе ударил хвостом.

Зифнаб пожал плечами, поправил шляпу:

– С другой стороны, я мог бы быть Дороти, – он щелкнул каблуками. – Ничего нет лучше дома. Ничего…

– Ну, вот и хорошо, – ответил дракон. – Если уж вам больше ничего нельзя доверить. Постарайтесь хоть это дело не пустить псу под хвост.

– Даю слово, – торжественно салютуя, сказал Зифнаб. – Как член Секретной Службы Ее Королевского Величества.

Дракон глубоко вздохнул. Он взмахнул когтем, и Зифнаб исчез.

Забились крылья, поднимая облака пыли и заставляя Мейрит закрыть глаза. Она крепко вцепилась в лопатки дракона, которые на ощупь были как сталь. Дракон приподнялся над землей и резко взмыл в небо. Верхушки деревьев быстро удалялись. Теплый и яркий как маяк свет коснулся ее лица.

– Что это за свет? – закричала Мейрит.

– Это солнечный свет, – ответил Альфред.

– Откуда он исходит? – сказала она, пытаясь найти источник, вертя головой. – В Лабиринте нет солнца.

– Цитадели, – ответил Альфред. На его глазах блестели слезы: – Свет идет от цитадели Приана. Есть надежда, Мейрит. Еще есть надежда!

– Храните ее в сердце, – сказал дракон мрачно. – Если умрет надежда, умрем все мы.

Отвернув свои лица от света, они полетели навстречу красноватой тьме.

## Глава 6. ЧАША. ЧЕЛЕСТРА

Мир Челестры представляет собой водный шар, висящий в холодной темноте космоса. Поверхность шара покрыта ледяной оболочкой, а внутри него – вода, нагреваемая свободно плавающим в ней солнцем. Теплая, пригодная для дыхания (как на обычном воздухе), вода разрушительно действует на магию сартанов и патринов. Менши Челестры, доставленные сюда сартанами, живут на дрейфующих в воде морских лунах, которые следуют за неустойчивым солнцем. Морские луны имеют собственную атмосферу в виде воздушного пузыря. На них менши строят города, собирают урожаи, в воде они перемещаются при помощи своих магических субмарин.

На Челестре, в отличие от других миров – Ариануса и Приана, менши жили в мире и согласии. Их жизнь оставалась спокойной и безмятежной до тех пор, пока Альфред не прибыл через Врата Смерти. Он случайно пробудил группу сартанов – тех самых, которые разделили когда-то мир от стасиса. Считавшиеся когда-то среди меншей полубогами, сартаны вновь попытались править теми, кого считали своими подданными.

Ведомые Самахом – Главой Совета – человеком, приказавшим разделить мир, сартаны были удивлены и разгневаны, когда обнаружили, что менши не только отказались поклоняться и служить, но даже имели безрассудство не повиноваться так называемым богам и заперли сартанов в их собственном городе, заточив их в плен при помощи разрушающей магию морской воды, затопившей город.

Также живущие на Челестре змеедраконы (как называли их гномы) были воплощением зла миров. Принимая обличие огромных змеев, они долго искали путь из Челестры в другие три мира. Самах неумышленно открыл им этот путь. Разъяренный на меншей и потерявший контроль над людьми и событиями, Самах стал невольной жертвой змеедраконов. Сартаны открыли Врата Смерти, несмотря на предостережения. Таким образом, злобные змеедраконы получили возможность входить в другие миры, где они сеяли питавшие их, служившие им едой и питьем, хаос и раздор.

В тайне ужаснувшись тому что он сделал, Самах покинул Челестру в намерении отправиться на Абаррах. Здесь, как он узнал от Альфреда, сартаны занимались древним и запретным искусством некромантии.

– Если я смогу возвращать мертвых к жизни, – рассудил Самах, – у нас будет достаточно силы, чтобы разбить змеедраконов и вновь править четырьмя мирами.

Самах никогда не изучал искусство воскрешения мертвых. Он был пойман вместе со странным стариком, назвавшим себя Зифнаб, своими древними врагами патринами, которые сопровождали Повелителя Ксара на Абаррах. Ксар тоже прибыл сюда для того, чтобы изучить искусство некромантии. Он приказал казнить Самаха, а после этого попытался воскресить тело сартана с помощью магии.

План Ксара провалился. Душа Самаха была освобождена лазаром по имени Джонатан, о котором было сказано в пророчестве: «Он даст жизнь мертвым, надежду живущим, и для него откроются Врата».

После отбытия Самаха с Челестры, остальные сартаны остались в Чаше – единственном стабильном кусочке земли среди воды, в этом маленьком мире – с нетерпением и с все возрастающей тревогой, ожидая его возвращения.


– Глава Совета покинул нас уже очень давно, но так и не вернулся в указанный им же срок. Мы больше не можем обходиться без лидера. Я предлагаю тебе, Раму, занять место Главы Совета Семи.

Раму огляделся, всматриваясь в каждого из шести членов Совета. – Это ваше общее решение? Вы все придерживаетесь этого мнения?

– Да, – кивками и словами ответили они.

Раму был высечен из того же холодного камня, что и его отец Самах. Мало что могло тронуть этого человека. Сурового и твердого Раму нужно было основательно распалить прежде, чем его можно было поколебать. Для Раму не существовало сумерек – либо день, либо ночь. Для него либо ярко светило солнце, либо тьма поглощала весь мир. И даже когда светило солнце, оно отбрасывало тени.

Но в целом он был хорошим человеком – человеком чести, любящим сыном, другом и мужем. И если на его каменном лице и не отражалось беспокойство за отца, оно жгло его изнутри.

– Тогда я принимаю предложение, – сказал Раму и, обведя всех глазами, добавил: – до тех пор, пока не вернется мой отец.

Все советники дали согласие. Поступи они по-иному, и это принизило бы Самаха.

Раму поднялся на ноги. Его белые одежды едва соприкасались с поверхностью пола: поверхность была по-прежнему холодной и влажной на ощупь, несмотря на то, что вода уже ушла. Раму прошел от своего сиденья к концу стола, дабы занять место в кресле, что стояло в центре зала.

Остальные члены Совета Семи придвинулись к Раму, трое сидели слева от него, и трое – справа.

– Какие дела предстали перед Советом сегодня? – спросил Раму.

Один из членов встал:

– Менши в третий раз вернулись, чтобы просить мира, Советник. Они просили встречи с Советом.

– Нам нет необходимости встречаться с ними. Если они хотят мира, они должны принять наши требования, кои дал им мой отец. Я надеюсь, они знают содержание сих требований?

– Да, Советник. Менши либо покинут Чашу и уйдут с наших земель, которые они заняли силой, либо согласятся поклясться нам в верности и позволят нам руководить ими.

– И что они ответили на эти требования?

– Они не покинут занимаемую ими землю, Советник. Честно говоря, им некуда больше идти. Их бывшие земли, морские луны, теперь скованы льдом.

– Они могут сесть в свои лодки и плыть вслед за солнцем в поисках новых земель.

– Они не видят необходимости в том, чтобы в корне изменить свою жизнь, Советник. В Чаше хватит земель всем. Они не могут понять, почему бы им ее не заселить.

По тону сартана было ясно, что он тоже не может этого понять. Раму сдвинул брови, но в этот момент другой член Совета поднялась и попросила слова.

– Если быть справедливыми к меншам, Советник, – почтительно сказала она, – они стыдятся своих прошлых поступков, они хотят просить прощения и стать нашими друзьями. Они начали возделывать землю, строить дома и устраиваться на новом месте. Я сама это видела.

– Неужели, сестра? – лицо Раму потемнело. – Ты путешествовала среди них?

– Да, Советник. Они пригласили меня. Я не видела в этом никакого вреда, и другие члены со мной согласны. Вас тогда не было…

– Что сделано, то сделано, сестра, – холодно закончил обсуждение Раму. – Пожалуйста, продолжай. Что менши сделали с нашей землей?

Никто не пропустил вниманием ударения, подчеркнувшего местоимение.

Женщина нервно прочистила горло.

– Эльфы поселились возле берега. Их города становятся необычайно красивыми, Советник, с домами сделанными из коралла. Люди селятся, уходя вглубь любимых ими лесов, а эльфы дают им выход к морю. Гномы переехали в пещеры в горах внутри страны. Они добывают руду, разводят коз и овец, оборудуют свои кузницы…

– Хватит! – лицо Раму стало лиловым от гнева. – Я услышал достаточно. Ты сказала, что они строят кузницы. В кузницах они будут ковать стальное оружие, которое затем пустят в ход против нас или своих соседей. Наш мир пошатнется точно так же, как это было давно. Менши задиристы. Дети насилия, они нуждаются в нашем покровительстве и контроле.

Член Совета возразила:

– Но, кажется, они живут довольно мирно.

Раму отмахнулся от ее слов:

– Менши могут жить в мире некоторое время, в частности, если найдут новую игрушку, которая увлечет их. Но их собственная история показывает, что им нельзя доверять. Или они согласятся жить под нашим руководством и соблюдать наши законы, или они могут убираться.

Сартанка неуверенно оглядела весь Совет. Остальные члены кивками подтвердили, что она может продолжать.

– Затем… ээ… менши объявили мне свои условия примирения, Советник.

– Свои условия! – Раму был шокирован. – Почему мы должны выслушивать их условия?

– Они считают, что победили нас, Советник, – сказала одна женщина из присутствующих сартанов. Она поймала на себе мрачный пристальный взгляд Раму. – И должна признать, что они снова могут сделать с нами то же самое. Они контролируют шлюзы, могут открыть их в любое время и затопить нас. Морская вода разрушительна для нашей магии. Некоторые из нас только-только восстановили свою силу. Без магии мы более беспомощны, чем менши…

– Следи за своими словами, сестра! – предупредил Раму.

– Я говорю правду, Советник, – спокойно ответила сартанка. – Ты не можешь опровергнуть этого.

Раму не стал спорить. Его руки покоились на столе, пальцы сжимали пустоту. Холодный каменный стол пах сыростью и плесенью.

– Как насчет предложения моего отца? Можем ли мы попытаться уничтожить эти шлюзы, заставить их закрыться?

– Шлюзы находятся гораздо ниже уровня воды. Мы не можем их достичь, а даже если бы и могли, вода свела бы на нет всю нашу магию. Кроме того, – она понизила голос, – кто знает, возможно, злые змеедраконы по-прежнему лежат там в ожидании.

– Возможно, – сказал Раму, но больше ничего не добавил. Он знал, его отец сказал ему перед тем как уйти, что змеедраконы прошли через Врата Смерти и покинули Челестру, неся зло другим мирам.


– Это моя вина, сын мой, – сказал Самах. – Я хочу найти способ уничтожить этих ужасных змеев, именно поэтому я иду на Абаррах и надеюсь все загладить. Я начинаю думать, – он запнулся, глядя на сына из-под опущенных век, – я начинаю думать, что Альфред был прав во всем. Настоящее зло здесь. Мы сами его создали.

Его отец обхватил голову руками.

– Отец, как ты можешь такое говорить? – не понял Раму. – Посмотри на то, что мы создали! Это не может быть злом.

Раму сделал жест рукой, широкое и размашистое движение охватило не только здания и земли, сады и деревья Чаши, но и сам мир Воды, а за ним – миры Воздуха, Огня и Камня.

Самах взглянул туда, куда показывал его сын.

– Я вижу только то, что мы уничтожили, – сказал он.

Это было последнее, что он сказал, перед тем, как войти во Врата Смерти.

– Прощай, отец, – сказал Раму ему вслед. – Когда ты вернешься с победой, с марширующими за тобой легионами, твой дух поднимется.


Но Самах не вернулся. И никаких известий от него не приходило.

И сейчас, хотя Раму не был склонен в этом признаваться, менши, как ни крути, покорили богов. Покорили нас! Своих хозяев! Раму не видел выхода из сложившейся ситуации. Пока шлюзы находились под сводящей на нет магию водой, сартаны не могли уничтожить их привычным оружием. Они должны обратиться к механическому способу устранения. В библиотеке сартанов есть книги, которые рассказывают о том, как давным-давно люди создавали мощные взрывные устройства.

Но Раму не мог обманывать сам себя. Он поднял свои руки ладонями вверх и уставился на них. Нежные и гладкие руки с длинными и стройными пальцами. Руки завоевателя, привыкшие держать в руках иллюзии. Никак не ремесленника. Самый неуклюжий из гномов может сделать в мгновение ока то, на что Раму понадобятся долгие часы тяжелого ручного труда.

– Мы можем спустя циклы и циклы сделать какое-нибудь механическое приспособление, способное закрыть или блокировать шлюзы. Но в этом случае мы сами станем меншами, – сказал сам себе Раму. – Лучше уж открыть шлюзы и позволить воде затопить город!

Тогда ему в голову пришла такая мысль: может быть, мы должны уйти и позволить меншам владеть этим миром. Позволить им самим следить за собой. Позволить им уничтожать друг друга, что, по словам Альфреда, они делают в других мирах.

Позволить непослушным и неблагодарным детям прийти домой и обнаружить, что их многострадальные родители исчезли.

Внезапно он вспомнил о других членах Совета, которые тревожно обменивались обеспокоенными взглядами. Слишком поздно он осознал, что его темные мысли отразились на его лице. Его лицо окаменело. Уйти сейчас – означало бы сдаться, капитулировать, признать поражение. Скорее он утонет в этой сине-зеленой воде.

– Или менши согласятся покинуть Чашу, или согласятся принять наше правление. Тут только два варианта. Я полагаю, что остальные члены Совета согласны со мной? – спросил Раму, оглядывая зал.

Остальные члены Совета согласились, по крайней мере, на словах. О любом несогласии или разладе не говорилось вслух. Сейчас было не время для разлада.

– Если менши откажутся принять эти требования… – хмурясь, продолжал Раму. Он говорил медленно и внятно, его пристальный взгляд следил за каждым, кто находился в зале: – Это будет иметь последствия. Страшные последствия. Так и скажите им.

Члены Совета теперь выглядели обнадеженными и смотрели с облегчением. По-видимому, у Советника был план. Они послали одного из членов Совета на переговоры с меншами, потом перешли к другим делам, таким, как восстановление ущерба после наводнения. Когда не осталось более ничего, что требовало бы их внимания, Совет объявил перерыв. Большинство ушли по своим делам, но некоторые задержались поговорить с Раму, в надежде получить какой-либо намек на то, что было у него на уме.

Раму хорошо знал свой Совет. Он ничего не выдал, и другие члены Совета наконец-то разошлись. Раму остался сидеть за столом, радуясь, что остался наедине со своими мыслями, но внезапно понял, что был отнюдь не один.

В зал вошел странный сартан.

Человек выглядел знакомым, но сразу узнать его было невозможно. Раму внимательно на него посмотрел, пытаясь припомнить. В Чаше жили несколько сотен сартан. Раму был хорошим политиком, он знал как выглядит каждый из них и, как правило, мог вспомнить имя по лицу. То, что он никак не мог вспомнить этого сартана, обеспокоило Раму. И все-таки он был уверен, что видел этого человека раньше.

Из вежливости Раму встал:

– Добрый день, сэр. Если вы пришли представить петицию Совету, то вы опоздали. Мы уже разошлись на перерыв.

Сартан улыбнулся и покачал головой. Это был представительный человек средних лет, с редеющими волосами, крупным носом и сильными скулами. Глаза его излучали печаль и мудрость.

– Значит, я пришел вовремя, – сказал сартан. – Я пришел поговорить с вами, Советник. Если конечно, вы Раму, сын Самаха и Олы?

Раму сдвинул брови, он был раздражен упоминанием своей матери. Она была сослана за преступления против своего народа, и после этого ее имя перестали упоминать. Он уже хотел сделать какое-нибудь замечание по этому поводу, но потом ему пришло в голову, что странный сартан (как все-таки его зовут?) может не знать, что Ола была сослана в Лабиринт вместе с еретиком Альфредом. Слухи об этом, несомненно, уже успели распространиться, но Раму был вынужден признать, что сей величественный незнакомец был не из тех, кому могло доставить удовольствие перешептывание через загородки.

Раму несколько поумерил свое раздражение и ничего по этому поводу не сказал. Он ответил на вопрос, сделав небольшое ударение, которое должно было дать незнакомцу намек:

– Я Раму, сын Самаха.

Тут Раму столкнулся с проблемой. Он не мог спросить имя незнакомца, так как это не было бы с его стороны политически верным шагом. Это показало бы, что Раму его не помнит. Конечно, были и дипломатические пути, но прямолинейный Раму на данный момент ничего придумать не мог.

Однако странный сартан сам решил вопрос:

– Ты не помнишь меня, правда, Раму?

Раму покраснел и хотел уже дать какой-нибудь вежливый ответ, но сартан продолжил:

– Я не удивлен. Мы встречались давным-давно, очень давно. До Разделения. Я был членом первоначального Совета. Хорошим другом вашего отца.

Раму приоткрыл рот. Теперь он вспомнил… отчасти. Он помнил об этом человеке что-то тревожащее его. Но гораздо большую важность сейчас играло то, что этот сартан, очевидно не был жителем Челестры. А это означало, что он пришел из другого мира.

– Арианус, – с улыбкой сказал сартан. – Мир воздуха. Статический сон. Думаю, такой же, как у вас и у ваших людей.

– Я рад встретить вас снова, сэр, – сказал Раму, стараясь скрыть свое смущение. Он пытался вспомнить все, что знал об этом человеке и в тоже время утешался вновь приобретенной надеждой, которую подал ему незнакомец. Живые сартаны на Арианусе все-таки были!

– Я полагаю, что вас это не оскорбит, но с тех пор прошло, как вы сказали, очень много времени. Ваше имя…

– Можете называть меня Джеймс, – сказал сартан.

Раму взглянул на него с недоверием:

– Джеймс – это не сартанское имя.

– Да, вы совершенно правы. Но должно быть мой соотечественник уже говорил вам, что мы на Арианусе не привыкли пользоваться своими настоящими именами. Я думаю, вы встречались с Альфредом?

– С этим еретиком? Да, я встречал его, – Раму помрачнел. – Я считаю своим долгом предупредить вас о том, что он был сослан…

Что-то всколыхнулось в Раму, отдаленное воспоминание, но не об Альфреде. Раньше, гораздо раньше.

Он почти уловил воспоминание, но перед тем, как он смог отчетливо восстановить это в памяти, странный сартан перебил его.

Джеймс мрачно качнул головой:

– Ох уж этот Альфред. Он вечно нарушал спокойствие… Я не удивлен услышав о его падении. Но я пришел говорить не о нем. Я пришел с более печальной миссией. Я принес плохую весть.

– Мой отец, – сказал Раму, забыв обо всем остальном. – Вы пришли с вестью о моем отце.

– Я сожалею, что мне приходится говорить об этом, – Джеймс придвинулся к Раму, положив свою сильную руку на его плечо, – Ваш отец мертв.

Раму склонил свою голову. Он ни на секунду не сомневался в словах незнакомца. Какое-то время он уже это знал, внутреннее чувство говорило ему об этом.

– Как он умер?

Сартан стал еще более мрачным и озабоченным:

– Он погиб в подземельях Абарраха, от руки человека, который называет себя Ксаром, Повелителем патринов.

Раму замер. В течение долгого времени он не мог вымолвить ни слова, потом он спросил тихим голосом:

– Как вы узнали об этом?

– Я был с ним, – мягко сказал Джеймс, сосредоточенно за ним наблюдая. – Я и сам был схвачен Повелителем Ксаром.

– И вы сбежали? А мой отец нет? – помрачнел Раму.

– Я сожалею, Советник. Мне помог сбежать друг. Помощь пришла слишком поздно для вашего отца. К тому моменту, как мы добрались до него… – Джеймс тяжело вздохнул.

Раму сковало тяжелое молчание. Но вскоре гнев прорвался наружу – все его горе, ненависть и желание отомстить.

– Вам помог друг. На Абаррахе остались живые сартаны?

– О, да, – ответил Джеймс, бросив лукавый взгляд на Раму. – На Абаррахе много сартан. Их предводителя зовут Балтазар. Я знаю, что это не сартанское имя, – быстро добавил он, – но вы должны помнить, что эти сартаны двенадцатого поколения. Они утеряли или забыли многое из прежнего.

– Да, конечно, – пробормотал Раму, не позволяя себе думать об этом дальше. – И вы сказали, что повелитель Ксар тоже живет на Абаррахе. Это может означать только одно.

Джеймс мрачно кивнул:

– Патрины пытаются вырваться из Лабиринта, это и есть те плохие вести, которые я вам принес. Они штурмуют Последние Врата.

Раму был потрясен:

– Там их должны быть тысячи…

– По крайней мере, – благодушно ответил Джеймс, – понадобятся все ваши люди, плюс сартаны с Абарраха…

– …чтобы остановить это зло! – подхватил его мысль Раму.

– Чтобы остановить это зло, – повторил Джеймс и торжественно добавил, – вы срочно должны отправиться в Лабиринт. Я думаю, это то, чего хотел бы ваш отец.

– Разумеется, – Раму стал напряженно думать. Он уже не пытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он мог видеть этого человека, – на этот раз мы не будем милосердны с нашим врагом. В этом была ошибка моего отца.

– Самах заплатил за свои ошибки, – спокойно сказал Джеймс, – и он прощен.

Раму не обратил на это внимания:

– Теперь мы не будем заточать патринов в темницу, теперь мы их полностью уничтожим.

Он развернулся на пятках и уже почти собирался уходить, когда вспомнил о манерах. Он повернулся к старшему сартану:

– Я благодарю вас, сэр, за вести. Вы можете отдохнуть и, будьте уверены, что смерть моего отца будет отмщена. А теперь я должен идти, чтобы обсудить это с остальными членами совета, но я пошлю к вам одного из служителей. Вы можете остановиться в моем доме. Могу ли я сделать для вас что-нибудь еще?

– В этом нет необходимости, – сказал Джеймс, махнув рукой. – Отправляйтесь в Лабиринт, а я со всем справлюсь сам.

Раму вновь ощутил беспокойство. Он не сомневался в той информации, которую принес ему странный сартан. Один сартан не может лгать другому. Но было еще кое-что не совсем ясное. Это касалось того человека.

Джеймс неподвижно стоял и улыбался под изучающим взглядом Раму.

Раму прекратил попытки вспомнить. Возможно, нечего было и вспоминать. Ничего важного. Кроме того, все это произошло очень давно. Теперь у него были более срочные и насущные проблемы. Поклонившись, он вышел из зала.

Странный сартан остался стоять в зале, глядя вслед ушедшем человеку:

– Да, ты помнишь меня, Раму. Ты был среди тех стражников, которые пришли арестовать меня в тот день, день Разделения. Вы пришли забрать меня в Седьмые Врата. Я говорил Самаху, я собирался остановить его, ты знаешь! Он боялся меня. И неудивительно. В то время он боялся всего.

Джеймс вздохнул.

Проходя мимо каменного стола, он провел своим пальцем по покрывавшей его пыли. Несмотря на недавнее наводнение, пыль продолжала сыпаться с потолка, покрывая каждый предмет в Чаше тонкой красивой белой пудрой.

– Но когда вы прибыли, Раму, меня уже не было. Я предпочел остаться в стороне. Я не мог остановить Разделение и я старался защитить тех, кто остался. Но я ничем не мог им помочь. Слишком многие умирали. Никому от меня не было тогда пользы.

– Но зато есть сейчас.

Сартан начал меняться. Представительный человек среднего возраста в одно мгновение превратился в старика с длинной тонкой бородой, одетого в мышиного цвета одеяние и бесформенную шляпу. Старик поправил свою бороду. Он выглядел очень довольным собой.

– Действительно, какое свинство! Только погоди, сейчас услышишь, что я сейчас сделал! Я все сделал абсолютно так, как было нужно. Сделал точно так, как ты мне сказал, ты, жалкое подобие дракона…

– Так и есть, – Зифнаб тщательно разгладил свою бороду, – я думаю, я сделал все, что ты сказал. «Любой ценой заманить Раму в лабиринт». Да, таковы в точности были твои слова…

– Я думаю, что ты говорил именно так. Э-э, теперь я вспомнил… – старик начал скручивать свою бороду узелками. – Но, возможно, это было: «Любой ценой держать Раму как можно дальше от Лабиринта»?

– Но я запомнил, что ты говорил «любой ценой», – Зифнаб попытался успокоиться хотя бы этим. – Это были слова, которые шли после, кажется, я немного сплоховал. Может… Может, лучше вернуться и проверить запись?

Бормоча себе под нос, старик вошел в стену и исчез.

Сартан, входивший в этот момент в Зал Совета вздрогнул, услышав мрачный голос, говорящий с унынием:

– Что же вы наделали, сэр?

## Глава 7. ЛАБИРИНТ

Сине-зеленый дракон Приана взмыл высоко над верхушками деревьев. Альфред взглянул вниз, на землю, и, содрогнувшись, принял решение больше никогда туда не смотреть. Так или иначе, этот полет отличался от того, когда он сам летал, приняв форму дракона.

Он плотно прижался к драконьей чешуе. Стараясь не думать о том, что его положение на спине дракона, который поднимался ввысь, все больше и больше отдаляясь от земли, было неустойчивым и непрочным, Альфред искал глазами источник невиданной утренней зари. Он знал, что сияние исходит от Цитаделей, но они находились на Приане. Каким же образом свет мог проникать в Лабиринт?

Он, медленно и осторожно обернулся, рискнув предварительно бросить взгляд через плечо.

– Это свет Вортекса! – прокричал Вазу. Предводитель восседал на другом драконе. – Взгляни вперед, на разрушенную гору.

Выпрямившись настолько, насколько ему хватило смелости, Альфред, нервно цепляясь за дракона, посмотрел в указанном направлении. Он в благоговении открыл рот.

Солнце сверкало словно бы прямо в центре горы. Из каждой щели, из каждого излома, исходили лучи яркого света, озарявшие разлившееся над землей небо. Серые стены Абри засияли серебром. Казалось, что деревья, которые так долго существовали во мраке дня Лабиринта, потянулись сплетенными ветвями навстречу этому новому рассвету, подобно тому, как старик протягивает ноющие пальцы к теплому пламени огня.

Но Альфред с печалью увидел, что свет не проникает вглубь Лабиринта. Это было всего лишь крохотное пламя свечи в безбрежной тьме, не больше.

И скоро тьма поглотила его.

Альфред смотрел до тех пор, пока острые вершины гор не скрыли свет, словно костлявые руки, вцепившиеся ему в лицо, чтобы отобрать надежду.

Он вздохнул, отвернулся, и увидел впереди на горизонте огненное зарево.

– Ты знаешь, что это? – окликнул он.

Вазу покачал головой:

– Это началось ночью после нападения на Абри. В этом направлении лежат Последние Врата.

– Я видел, как эльфы сожгли обнесенный стеной город на Волкаранских островах, – прищурившись, заметил Хуго Длань. – Огонь перескакивал с дома на дом. Жар был настолько силен, что некоторые здания взрывались, прежде чем огонь добирался до них. А ночью пламя осветило все небо. В точности прямо как сейчас.

– Несомненно, этот огонь имеет в основе магическую природу, и он создан моим повелителем, чтобы заставить отступить змеедраконов, – хладнокровно ответила Мейрит.

Альфред вздохнул. Как она могла до сих пор еще верить Повелителю Ксару? Ее волосы слиплись от ее же собственной крови – результат того, что Ксар уничтожил руну, которая связывала их вместе. Возможно, в этом и было все дело. Ранее она и Ксар могли общаться друг с другом. Именно тогда она предала их, выдала Ксару их местонахождение. Возможно, Ксар каким-то образом продолжает оказывать воздействие на нее.

– Я должен был остановить ее с самого начала, – убеждал себя Альфред. – Я заметил руну, когда принес ее в Вортекс. Я знал, что он означает, и должен был предупредить Эпло, что она предаст его.

А затем, как и встарь, Альфред принялся спорить сам с собой: «Но Мейрит спасла жизнь Эпло на Челесте. Ясно что, она его любит. И он ее любит. Они принесли любовь в тюрьму ненависти. Разве я мог вмешиваться? Хотя, быть может, если бы я сказал ему, он смог бы защитить себя… я не знаю». – Альфред уныло вздохнул. «Не знаю… Я поступил так, как считал будет лучше… Да и кто знает? Возможно, ее вера в своего повелителя оправдается…»

Сине-зеленые драконы Приана летели через Лабиринт, облетая высокие горы, ныряя в ущелья. Они приближались к Последним Вратам и неслись в воздухе, едва касаясь верхушек деревьев, делая все от них зависящее, чтобы скрыться от бдительных глаз. Мрак стал еще непрогляднее, неестественный мрак, так как до сумерек еще оставалось несколько часов. Эта тьма поражала не только глаза, но сердце и разум. Зловещая, магическая тьма, созданная змеедраконами, она пришла вместе с древним страхом перед ночью, который люди впервые познали еще детьми. Страх перед тем, что находится на границе видимости, перед неизвестными, кошмарными существами, готовыми выпрыгнуть и схватить любого.

Лицо Мейрит, бледное и напряженное, залитое светом охранной руны, контрастировало со словно бы черной кровью на ее лбу. Хуго Длань то и дело оглядывался по сторонам.

– За нами следят, – предупредил он.

От этих слов, которые, казалось, тьма отразила хохочущим, издевательским эхом, Альфред съежился. Пригнувшись, пытаясь спрятаться за драконьей шеей, он начал падать в обморок: наиболее предпочитаемую им форму защитной реакции.

Он знал эти симптомы: у него закружилась голова, свело живот, а на лбу высыпали бисеринки пота. Альфред как мог боролся со своими страхами. Он прижался лицом к прохладной чешуе дракона и закрыл глаза…

Но с закрытыми глазами он почувствовал себя еще хуже чем раньше: его посетило яркое воспоминание о том, как он кругами падал вниз, слишком слабый, израненный, чтобы прекратить это падение, а земля, безумно вертясь у него в глазах, взмывала вверх, чтобы встретить его.

Его ухватила чья-то рука.

Альфред, ловя ртом воздух, резко выпрямился.

– Проклятье, ты чуть не упал, – сказал ему Хуго. – Ты ведь не собираешься падать в обморок, а?

– Нет, нет, – прошептал Альфред.

– Это радует. Взгляни-ка, что там впереди.

Альфред приподнялся, утер холодный пот, струящийся по лицу. Потребовалось всего мгновенье, прежде чем туман головокружения отступил и его глаза прояснились, сперва он даже не понял, что видит. Тьма была очень глубока, но теперь к ней примешивался еще и удушающий дым…

Дым. Альфред широко раскрытыми глазами уставился вперед, и его взор полностью охватил масштабы этого ужаса.

Нексус, этот прекрасный город, воздвигнутый сартанами для их врагов, пылал.

Магическая тьма, сотворенная змеедраконами, не оказывала ни малейшего воздействия на драконов Приана. Они рассекали мрак, безошибочно придерживаясь одного направления, каким бы оно ни было. Альфред понятия не имел, куда его несут, да его это и не волновало. Где бы это место ни было, оно будет ужасным. Удрученный, напуганный, он страстно желал одного – развернуться и сбежать к тому яркому свету, исходящему из горы.

– Хорошо, что я лечу на драконе, – раздался во тьме безрадостный голос Вазу. – В противном случае я бы не осмелился зайти так далеко.

– Мне стыдно признавать это, предводитель, – понизила голос Мейрит, – но я чувствую то же самое.

– Здесь нечего стыдиться, – промолвил дракон. – Страх произрастает из семян, посеянных змеями внутри вас. Корни страха ищут любую темную частичку вашего Я, любое ваше воспоминание, кошмар, а когда они находят их, то погружают свои корни туда и жадно питаются ими. И Страх – это гибельное растение – разрастается.

– Как я могу уничтожить его? – дрожащим голосом спросил Альфред.

– Никак. Страх – часть тебя. Змеи знают и используют это. Не позволяй страху овладеть собой. Не бойся страха.

– Прямо то, чем я занимался всю жизнь, – несчастно вымолвил Альфред.

– Не всю, – поправил его дракон, и, возможно, у Альфреда просто разыгралось воображение, но ему показалось, что дракон улыбнулся.


Мейрит смотрела на Нексус, на его здания, стены, колонны, башни и шпили, от которых остались лишь черные остовы, озаренные всепожирающим жадным пламенем.

Снаружи дома были сделаны из камня, но поддерживающие перекладины, пол и стены внутри них были деревянными. Камень защищали руны, начертанные сартанами и усиленные позже патринами. Сперва Мейрит удивилась, как такой город мог пасть.

Но затем она вспомнила стены, окружающие Абри. Они тоже охранялись рунной магией. Змеедраконы бросались своими телами на них, отчего возникали небольшие трещины, которые затем все больше расширялись, отделяя руны друг от друга, что и разрушило магическую защиту. Нексус. Мейрит никогда не считала этот город прекрасным. Она всегда рассматривала его с практической точки зрения, как и большинство патринов. Стены Нексуса были толстыми и крепкими, улицы хорошо спланированными и ровными, здания массивными и прочными. Но теперь, в свете пламени, пожиравшем город, она заметила его красоту, изящество и утонченность его высоких шпилей, гармоничную незамысловатость его конструкции. У нее на глазах одна из остроконечных башенок накренилась и рухнула, подняв сноп искр и облако дыма.

Мейрит впала в отчаяние. Ее повелитель не мог позволить этому произойти. Он не мог быть здесь. Ну, а если он и здесь, то уже мертв. Вскоре весь ее народ погибнет.

– Смотрите! – внезапно вскрикнул Вазу. – Последние Врата! Они все еще открыты! Мы удерживаем их!

Мейрит оторвала взор от горящего города, и принялась пристально вглядываться во тьму и дым, пытаясь рассмотреть, что скрывается за ними.

Драконы наклонили крылья, развернулись и начали кругами спускаться вниз. Патрины внизу подняли головы. Мейрит была слишком далеко, чтобы увидеть выражение их лиц, но по их действиям она поняла, о чем они думали в это мгновение.

Появление огромной армии крылатых чудовищ могло означать только окончательное, сиюминутное поражение. Смертельный удар.

Понимая их страх, Вазу запел; его голос, благодаря вплетению в него рунного языка сартанов, ясно разнесся сквозь дым и залитую огнем тьму.

И хотя Мейрит не смогла понять ни слова, она сразу воспрянула духом. Эту песню и не надо было понимать.

Ужасающий страх, который вцепился в нее удушающей хваткой, отступил.

Внизу патрины, запрокинув головы, в изумлении посмотрели вверх, а затем разразились одобрительными возгласами и боевыми песнопениями.

Драконы опустились еще ниже, чтобы их седоки смогли спрыгнуть. Затем они снова поднялись ввысь, где одни принялись настороженно кружить в воздухе или отправились прочесывать окрестности, а другие полетели вглубь Лабиринта за остальными патринами, чтобы принести их к месту битвы.

Нексус и Лабиринт разделяла стена, покрытая сартанскими рунами, достаточно мощными чтобы уничтожить любого кто бы прикоснулся к ним.

Необъятная стена тянулась от одного горного хребта к другому, образуя гигантский полукруг, а по обеим стороны от него простирались бесплодные равнины.

Нексус дарил жизнь, а темные леса Лабиринта награждали смертью.

Те из патринов, которые добирались до мест, откуда можно было увидеть Последние Врата, подвергались наиболее страшному испытанию, пытаясь достичь их.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru