Колин Баттс
Ибица — это глагол
(Гарри всё еще в лодке?)

ПЕРЕД ОТЪЕЗДОМ

Глава 1

Решения, решения. Полоску «Чарли» <(Кокаин (англ., жарг.)>. — Здесь и далее примечания переводчика)? Таблетку? Или курнуть?

— Грег, — заорала Бэк из ванной, — выпивку уже принесли?

Ах, да, чуть не забыл. Всегда есть возможность еще и хорошенько набраться.

Это был трудный выбор. Особенно когда во лбу уже пара экстази, несколько дорог кокаина и две бутылки шампанского в придачу.

Из сложившегося положения был только один разумный выход.

Грег запил таблетку теплым «Хайникеном» из мини-бара — холодильник не работал. Следом занюхал дорожку кокаина, раскатанную на информационном листке «Холидей Инн Слау».

— Выпивки море, Бэк, — ты, главное, сама поспеши.

Симпатичная девушка с длинными прямыми волосами в коротеньком блестящем платье выскочила из ванной.

— Ну что, скажешь, это была не лучшая вечеринка в твоей жизни?

— Да, было неплохо. — Грег втер остатки кокаина в десну, — теперь ясно, почему у «Богатых и знаменитых» репутация таких хороших промоутеров.

Бэк обняла его за шею и наградила долгим поцелуем.

— Спасибо, что пригласил меня, Грег. Это была сумасшедшая ночь.

— Она еще не закончилась. — Он легонько сжал ее задницу.

— Я надеюсь. — Она опять поцеловала его. — Только возьму сумку из машины.

— А это не может подождать? — Он игриво схватил ее за руку и потянул к себе.

— Не думаю.

— Почему?

— Помнишь ту ночь на Ибице прошлым летом, когда ты повел нас отрываться в большой клуб?

— «Привилегия», по дороге в Ибица-Таун? Конечно, помню.

— А помнишь, когда мы оба уже обхуярились, ты сказал мне, что сделал бы со мной, не будь я с Род... — она поправилась, — прости, с Хуйлом.

— Не совсем, но если речь шла о животных, клянусь, я ляпнул это просто для красного словца, к тому же теперь я другой человек.

— Да нет, ты скорее говорил о наручниках и веревках.

На лице Грега медленно расплывалась ухмылка

— Я... кажется, начинаю припоминать. Но при чем тут твоя сумка?

Бэк бросила на него страстный взгляд.

— Что, ты хочешь сказать... у тебя... в сумке... в твоей машине?

Бэк поболтала перед ним ключами от машины, чмокнула его в лоб и направилась к двери.

— Я знал, что у нас впереди классная ночь, — крикнул Грег ей вслед.

Когда дверь захлопнулась, он подумал, что последнее замечание вообще-то не соответствует действительности. На самом деле Бэк пришлось выбрать за неимением лучшего. Легендарные вечеринки, которые устраивали «Богатые и знаменитые», всегда привлекали уйму шикарных девчонок. Грег познакомился с одним из организаторов прошлым летом, когда работал гидом в туркомпа-нии «Молодые и холостые», или «М&Х». «Богатые и знаменитые» всегда устраивали вечеринки в воскресенье, а точное место проведения держалось в секрете, пока до события не оставалось две недели. Оно могло оказаться в любом уголке страны, но это всегда было поместье или элегантный отель. Когда Грег узнал, что мартовская вечеринка устраивается в усадьбе близ Икхема, он расстроился — это было слишком далеко от его родного Уиднеса. Пять лет подряд он проводил летние месяцы на Ибице, за это время друзья детства поразъехались, а те, кто остался, считали, что мир заканчивается в Манчестере или Ливерпуле. Он знал наверняка, что никто из его местных приятелей не решится на путешествие через всю страну.

Круг общения, сложившийся у него в последнее время, ограничивался почти целиком гидами из «М&Х», поэтому он попробовал дозвониться тем, кто жил дальше на юг. Но близилось начало нового сезона, и всем нужно было сделать покупки, навестить семьи или ублажить партнеров.

Грег был полон решимости не упустить возможности своими глазами увидеть, чем так хороши вечеринки «Богатых и знаменитых», особенно учитывая то, что промоутер проставил ему два бесплатных билета и номер в близлежащем «Холидей Инн».

Он сразу решил ехать с девушкой — с несколькими клиентками «М&Х», которых он трахал на Ибице, он до сих пор поддерживал связь. Хотя там, где дело касалось женщин, Грег редко наносил повторные визиты. Но были, разумеется, и исключения: если у него выдавался неурожайный период, если девушка попадалась особенно развратная или если он приезжал в другую часть страны и ему требовалось где-то остановиться.

(В последнем случае Грег обычно ночью отправлялся поразвлечься, а для страховки звонил потенциальной жертве, живущей в этом же городе. Он говорил ей, что не сможет прийти рано, потому что собирается сначала на свадьбу/деловую встречу/навестить родственников. Если на вечеринке снять никого не удавалось, он заваливался к ней, обычно довольно поздно и уже на рогах, сводил к минимуму разговоры, тащил одураченную девицу в кровать, трахал ее и сразу засыпал.)

Но подыскивать подобный запасной вариант для вечеринки — особенно такой многообещающей, как у «Богатых и знаменитых», — было Гре-гу не с руки. С такой же вероятностью голодный волк согласился бы жевать лист одуванчика.

Но идти одному тоже был не вариант. Безусловно, знакомые там встретятся, но на Ибице он повидал достаточно клиентов, лихорадочно пытавшихся найти хоть какую-нибудь пару на вечеринке, только чтоб не остаться с носом, и хотел отмести даже мысль о том, что можно вляпаться в такое дерьмо.

Решение осенило его, когда Грег в очередной раз дрочил. Он подыскивал подходящий образ, чтобы успешно кончить, и тут перед его мысленным взором встала Бэк.

Бэк Картрайт, восемнадцати лет, отдыхала с «М&Х» в конце прошлого лета. Хотя ее родители были птицами очень высокого полета, она ничем этого не показывала. С другой стороны, ее парень, Роджер, оказался просто надменной задницей. Он не только был снобом, но еще и прилагал все усилия, чтобы продемонстрировать это окружающим. Отпуск с «М&Х» оказался для него сущим проклятием. Все время Хуйло, как окрестил его Грег, или ныл, или пытался найти бар, в котором транслировали бы очередной матч по крикету.

Несмотря на то что Хуйло явно порядком ее достал, Бэк проявила принципиальность и тогда так и не уступила домогательствам Грега.

Через неделю после возвращения в Англию с Хуйлом было кончено. Грег довольно часто созванивался с ней на протяжении всей зимы, хотя встретиться все не удавалось. Вечеринка «Богатых и знаменитых» предоставляла для этого прекрасную возможность, потому что Бэк жила в Виндзоре, в паре миль от места проведения вечеринки. Грег подумал, что если она начнет надоедать, всегда можно будет отправить ее домой. Если она будет слишком его раздражать, он даже был готов потратиться на такси.

Сомнения Грега развеялись как дым — она была тусовщицей на все сто. Она следовала за ним голова в голову, таблетка в таблетку, дорога в дорогу. И без угнетающего влияния Хуйла она не только выглядела в десять раз сексуальнее, но и вела себя так. Поэтому Грегу даже в голову не пришло искать кого-то еще для развлечений после вечеринки.

Ночь подходила к концу, но они оба так завелись, что не сговариваясь решили продолжить.

Грег на всякий случай прихватил с собой виа-гру. Возвращаясь с Бэк в отель, он решил принять ее. Когда Бэк увидела голубую таблетку, то остановила его. Он думал, она собирается прочесть ему мораль, но вместо этого услышал просьбу дать ей половину, сопровождаемую хихиканьем и различными предположениями.

В общем, ночь удалась.

И глядя в окно, как Бэк возвращается с сумкой в отель, Грег почувствовал, что самое хорошее еще впереди.

Глава 2

Адам Хоторн-Блайт положил на стол очки в металлической оправе и устало потер виски. Он восемнадцать лет стоял во главе «Молодых и холостых» и за все это время всего неколько раз работал в офисе в воскресенье. И ни разу не случалось, чтобы рано утром в понедельник он все еще был там.

Он встал, потянул спину и отправился в зал заседаний, к кофеварке.

— Нас благодарить не стоит, ХБ, — сказал Себастиан Хантер.

Год назад Джейн снесла бы Себастиану башку, вздумай он ответить за них обоих, особенно на работе. Теперь все изменилось. Их отношения больше не были тайной, и все в «М&Х» знали о них. А кто не знал, мог догадаться по тому, что Джейн Уорд теперь носила фамилию Хантер.

Самый несекретный секрет в офисе стал достоянием общественности в конце прошлого лета, в результате судебного расследования по делу Фелипе Гомеса, директора по контрактам, обманом присвоившего значительные средства компании.

Главную роль в его разоблачении сыграла Джейн. Еще одним следствием ее дознания стало увольнение Элисон Шэнд, менеджера на Ибице. Ее грех был несоизмеримо меньше — она просто пользовалась любой возможностью набить карманы, начиная со сбора дани с владельцев баров и клубов и заканчивая «творческой бухгалтерией». Почти все менеджеры имели небольшой дополнительный доход, но до такого беспредела никто никогда не доходил. Элисон потеряла работу и все добытое нечестным путем; Фелипе потерял свободу. Сотни тысяч, украденные Фелипе, гарантировали, что в ближайшие несколько лет он сможет увидеть средиземноморское побережье только по тюремному телевизору.

Похвалы сыпались на Джейн со всех сторон, и она наконец признала, что ее ценят за заслуги, а не за то, что она трахается с финансовым директором. И сообщила о помолвке в Себастианом своим ничуть не удивившимся коллегами в «М&Х».

А три недели назад они наконец поженились и отправились на две недели на Карибы. Иногда хорошо работать в туристическом бизнесе.

А иногда не очень.

Глава 3

Бэк вошла в номер как раз в тот момент, когда Грег снюхивал вторую дорожку.

— Ты что, мою дорогу прикончил?

— Упс.

— И ты съел еще одну таблетку? Грег ухмыльнулся и пожал плечами.

— Меня вставляет не так быстро, как тебя. Она покачала головой.

— Наркоман! Иногда я тебе не верю. — Она направилась с сумкой в ванную. — Как говорят в кино, пойду сменю костюм.

Грег прыгнул в постель и, схватив пульт от телевизора, стал переключать каналы в поисках порно.

До середины прошлого лета Грег в жизни не пробовал экстази. Такое может случиться даже с парнем двадцати восьми лет. И даже с тертым калачом двадцати восьми лет, который родился и вырос между Ливерпулем и Манчестером.

Невероятно было то, что при этом он пять лет подряд работал гидом «М&Х» на Ибице.

Все изменилось во время последнего сезона. Грег близко подружился с гидом-новичком, Брэ-дом Стритером. А жадность и несправедливое обращение с персоналом менеджера курорта, Элисон Шэнд, привело к тому, что все гиды сплотились больше, чем это случалось во время предыдущих сезонов Грега. Он давно взял за правило не сходиться близко с коллегами, но тем летом избежать этого было невозможно.

Один раз они с Брэдом и Томом Ортегой, парнем из головного офиса, крепко напились, Брэд тогда как раз собирался бросить работу из-за постоянных придирок Элисон. После выпивки они повезли клиентов в клуб, и Том предложил съесть по таблетке. Грег, как обычно, отказался, но Том заявил, что по статистике у него больше шансов умереть от аллергической реакции на арахис, чем от экстази. Грег уже слышал все эти аргументы, но по какой-то неведомой причине согласился на половину. Самое странное то, что им даже не предстояла загульная клубная ночь, они просто сопровождали клиентов во время традиционного рейда по барам и зашли с ними в клуб «Ночная жизнь» между делом.

Сначала ему показалось, что таблетка не действует. Потом это началось, и было несколько моментов, когда он чувствовал себя неуверенно, не совсем понимал, что происходит. Но как только понял, что не будет фигурировать в завтрашних таблоидах как очередной мудила, расставшийся с жизнью из-за экстази, он расслабился и стал наслаждаться незнакомыми ощущениями. Часом позже Поколение Химии получило еще одного неофита. Та таблетка принесла Грегу вихрь новых ощущений. Сначала его не по-детски вставило, а закончилось все сногсшибательным сексом с женщиной-полицейским из Шрусбери.

В то лето он еще пару раз принимал таблетки на вечеринках «Молодых и холостых», но вот вернувшись домой, не пропустил ни одного уикенда без того, чтобы не закинуться экстази и не отправиться в клуб, в том числе и в день свадьбы его брата. В одиннадцать тридцать, едва его тетя Элси взялась плясать на столе под «А ну-ка, Эйлин», он сожрал табл и через час уже вовсю скакал на танц-поле в Гарландсе.

Хотя в то время, когда Грег стал гидом «Молодых и холостых», клубная жизнь на Ибице уже кипела вовсю, компания продолжала отрицательно к этому относиться. Гидам запрещалось даже показываться на участке пляжа, прилегавшего к «Кафе дель мар» — там проводились почти все пре-пати (и в наркоте, ясное дело, недостатка не было).

Теперь Ибица изменилась еще больше, и порой Грег чувствовал себя так, словно все окружающие посвящены в какую-то тайну, ему недоступную.

Пока не случилось это, его первая таблетка.

Грегу просто нравилось наслаждаться жизнью. Все, что помогало ему игнорировать ответственность, которую налагала повседневная жизнь, приветствовалось. Получалось, что Грег и экстази просто созданы друг для друга.

Теперь, обзаведясь амфетаминовыми друзьями и проводя на вечеринках каждый уикенд (а иногда, по особым случаям, и пару дней в середине недели), Грег ждал лета сильнее, чем когда-либо.

Этим летом он намеревался прочесать все клубы на Ибице, не только те, куда он сопровождал клиентов. Больше всего ему хотелось побывать на легендарной дневной воскресной тусовке в «Спейс». Сейчас он понимал, что между ночными рейсами в субботу и воскресными собраниями вполне можно выкроить для нее время. Как говорится, было бы желание, а способ найдется.

А желание определенно было.

Пару недель назад планы Грега на лето, посвященное наркотикам и сексу, оказались под угрозой. Почти все гиды стремились продвинуться по карьерной лестнице и обычно года через три уже руководили направлением. Для Грега это был уже шестой сезон, и он знал, что «М&Х» захотят назначить его менеджером на Ибице, но не представлял, какое давление на него окажут.

Он чуть было не уступил. Получалось, что он сможет посетить все клубы, как и хотел, и при этом ни перед кем не придется отчитываться. Но он также знал, что суперэффективное сарафанное радио быстро донесет вести о его поведении до головного офиса в Англии. Более того, теперь развелось столько местных журналов, что рано или поздно его ошалелую рожу в танцевальной эйфории сфотографируют и тиснут на обложке для всеобщего обозрения.

Плюс ко всему он поменял уже четыре места работы с тех пор, как вернулся на родину, и твердо усвоил, что экстази и ответственность не особенно уживаются рядом. На самом деле и без экстази приступы ответственности случались с Грегом не чаще, чем в Уиднесе — погожие деньки. И не то чтобы он следовал своим интересам, ущемляя интересы или раня чувства других людей, в этом смысле его нельзя было назвать эгоистом. Нет, он скорее просто шел своим путем... который указывал ему его член в данный конкретный момент времени.

И сейчас его член был направлен строго в сторону мегаклубов Ибицы.

Он знал, что благодаря своему опыту все равно сможет дать фору большинству гидов, даже если половину рабочего времени будет в таблетках, и эта мысль его успокаивала.

Невозможно было оспорить тот факт, что Грег обладал мощной харизмой и умел развеселить клиентов как никто. Отчасти причиной тому была его внешность, он был действительно красив, но не той красотой, которая позволила бы назвать его смазливым пареньком. Женщинам он нравился, но при этом у мужчин никогда не возникало желания надрать ему за это задницу. В его успехе не было самодовольства, а в технике обольщения — никакой угодливости. Он всегда был одним из них. Грег был мужиком на все сто, и женщин к нему влекло. Неисправимый хулиган, эдакий плохой мальчишка. В нем был вызов. Почти каждая девчонка хотела верить, что именно она станет той, которая заставит его измениться, и почти каждая знала в глубине души, что ничего из этого не выйдет. Он никогда ничего не обещал, и поэтому его редко в чем-то обвиняли.

Он был просто создан для праздника. Они получали от него то, что и ожидали, — отличный секс, веселое времяпрепровождение и массу развлечений.

Конечно, он разбивал девушкам сердца, но чаще всего несчастная вскоре исцелялась — обычно сразу после того, как в родном аэропорту ее заключал в объятия проверенный бойфренд, — и после этого она лишь изредка вспоминала Грега. Разве что когда делилась подробностями с хихикающими, краснеющими подругами. Или во время секса со старым партнером, в котором страсть осталась так далеко в прошлом, что и с Биг-Бена не разглядеть.

Но Грегу больше нравилось думать, что вскоре воспоминания о нем полностью сотрутся из памяти случайных подруг.

Ему это подходило как нельзя лучше.

Как самый опытный гид «М&Х», он мог делать свою работу с закрытыми глазами. Ибицу он знал как свои пять пальцев. Чего ради он должен стремиться стать менеджером? Опытных гидов не так много, и любой новый менеджер не будет особенно вставлять ему палки в колеса И он вовсе не хотел никакой фамильярности. Ему только и нужно было, чтобы иногда закрыли глаза на прогул или махнули рукой на то, что он не совсем в форме. Его опыт, которым он мог поделиться взамен, должен был вполне компенсировать подобные шалости.

Нет, Грег был абсолютно уверен, что менеджером направления должен стать кто-то другой. Ему этим летом хотелось только развлечений. И это веселье во многом зависело от следующего вторника, когда он, как один из опытнейших гидов, должен был среди прочих присутствовать на тренинге и участвовать в финальном прослушивании для новых гидов в загородной гостинице близ Херефорда.

Когда он съел свою первую таблетку, Том сказал, что он вряд ли умрет, и это определенно было правдой. Вот только он забыл сказать, что, если хочешь уделываться каждые выходные, о нормальном рабочем дне с девяти до пяти можно забыть.

Последним местом, где не вынесли его поздних понедельников и мрачных вторников, стал «Мот-рейд», журнал для автолюбителей, в котором Грег работал в отделе продаж на телефоне. Стараясь смотреть на это с позитивной точки зрения, Грег утешил себя тем, что ему так и так пришлось бы уволиться, все равно бы он не смог придумать подходящего предлога, чтобы получить почти неделю отпуска для участия в тренинге гидов. Устраиваясь на эту работу, он предусмотрительно забыл уведомить «Мотрейд» о том, что собирается летом на Ибицу, вместо этого заверив, что надеется сделать успешную карьеру, сидя на телефоне. А потеря месячного заработка хоть и влекла за собой некоторые финансовые проблемы, но совсем не была смертельной.

Ожидая, когда Бэк появится из ванной, Грег не спеша приводил себя в состояние боевой готовности при помощи порноканала. К сожалению, он не шел ни в какое сравнение с испанским кабельным каналом «Виа Диджитал». Когда стало понятно, что действие на экране забористее не станет, при том что «Виагра» уже произвела видимый эффект, Грег принялся переключать каналы в надежде наткнуться на что-нибудь более стимулирующее. Неожиданно он застыл с открытым ртом.

«Блядь, это „Юнайтед“, — я и забыл, что они играют».

Уронив пульт на пол, он подложил под спину подушки и устроился поудобнее. Глотнув теплого пива «Хайникен», он опять прикурил косяк и откинулся назад, рассеянно теребя свой твердокаменный член.

Бэк выскользнула из ванной. Она надела не только высокие сапоги на шнуровке — оказывается, в ее сумочке был полный костюм Госпожи. Ее лицо, обычно едва тронутое косметикой, преобразилось — на ресницы был наложен толстый слой туши, а губы алели помадой. Она встала, уперев руки в бедра.

— ОК, я готова. Ну как? Не глядя на нее, он сказал:

— Охуительно.

Бэк стояла, немного сбитая с толку. Из динамиков телевизора едва слышно донесся рев толпы на стадионе, приветствовавшей гол.

— Ооо, да, — сказал Грег, забыв и о Бэк, и о том, что продолжает поглаживать член. — Ты чудо, Бэкхем... ты чудо.

Глава 4

— Василий Романов. — Он улыбнулся девушке-портье за стойкой. — Но все зовут меня Вас.

Девушка подняла глаза. Она третий год работала в этой гостинице, и каждый апрель здесь проходил тренинг для гидов «М&Х».

Она давно заметила, что все гиды-кандидаты думают, будто должны вести себя определенным образом — быть преувеличенно дружелюбными, говорить слегка громче обычного и слишком нарочито радоваться жизни.

И разумеется, мальчики всегда старались быть обаятельными и поэтому почти всегда слишком кокетничали.

Этот вроде был ничего. Не особо самоуверенный, не слишком напористый, миловидный. Когда он сбросил с плеча рюкзак, она заметила, что и фигура у него очень даже ничего.

— Я приехал поучаствовать в одной теме, это тренинг для гидов или как там его, — продолжал Вас.

— Я знаю, сэр. Тут все приехали поучаствовать в этой теме.

— Серьезно? Я не сообразил.

— Ничего страшного, сэр. — Девушка расщедрилась на искреннюю улыбку и протянула ему ключ. — Комната номер один два три, не перепутайте.

— Спасибо.

— Ваша соседка мисс Арабелла Боулз. Вас резко затормозил.

— Я не ослышался? Вы сказали, мисс Арабелла Боулз? Я живу в одном номере с девушкой? Это нормально?

Она наклонилась вперед.

— Позвольте дать вам один бесплатный совет, сэр. На тренинге «М&Х» не бывает ничего нормального.

Грег хлопнул в ладоши.

— Знаешь, Брэд, лично я просто обожаю тренинги. Свежее мясо. Жаждут угодить, жаждут учиться. — Он стоял на лестнице и смотрел вниз. Кандидаты в гиды толклись у стойки портье или болтались неподалеку, ожидая начала тренинга. — А у некоторых новеньких фигурки весьма и весьма.

Он не заметил, как сзади подошел Кевин Ра-ундтри.

— Фигурки, юный Грегори, это не первостепенный критерий, по которому мы отбираем кандидатов, не так ли?

Грег резко обернулся.

— А, привет, Кевин. Нет, нет, ну конечно нет.

— Не забудь, что сказано на пятьдесят шестой странице инструкции... Секс с коллегами запрещен.

Старший инструктор Кевин Раундтри всегда нагонял страху на новых рекрутов с самого начала тренинга. Это был крупный мужчина с неопрятными жидкими седыми волосами и неряшливой козлиной бородкой. Красный нос, расползающаяся талия и легкая хромота, следствие частых приступов подагры, красноречиво указывали на склонность к некоторым излишествам. Вид у него был внушительный, а богатый тембр голоса и легкий уэльсский акцент могли поставить его в один ряд с Ричардом Бартоном и Энтони Хопкинсом, выбери он соответствующую профессию. Но он блистал талантами на ниве туристического бизнеса: Кевин Раундтри получил всеобщее признание как лучший инструктор в индустрии.

Поэтому подавляющее большинство компаний предпочитало его своим инструкторам. «Молодые и холостые» неизменно назначали его руководителем тренинга чуть ли не десятый год подряд. Джейн Хантер и несколько менеджеров и опытных гидов, в том числе Грег и Брэд, составляли группу из шести инструкторов. Будущим гидам сообщали, что тренинг будет оцениваться так же, как и финальное интервью. Кто-то в итоге получит работу только в случае наплыва туристов, а кто-то не получит вообще.

Кевин указал на пару соискателей внизу, которым было явно не по себе.

— Взгляни на них. В прошлом году на их месте был ты, Брэд. Помнишь, какие мысли крутились у тебя в голове? Напомнить? Ты думал, я лучше пойду и поговорю с кем-нибудь, буду дружелюбным и открытым. Потом ты заметил, что в баре никто не берет спиртного, и подумал: может, пойти и заказать, продемонстрировать, что на меня не действует стадный инстинкт? А может, тогда они решат, что я не в состоянии долго обходиться без выпивки, и у меня будут проблемы? А может, ты даже думал, что бармен тоже из наших?

Брэд улыбнулся.

— Почти в точку. Нам ничего не рассказывали о тренинге, только предупредили, что могут быть разные неожиданности, и мы все были начеку.

— А иначе вылетели бы с курса пулей.

— А как насчет тренинга за границей? — поинтересовался Брэд. — Было бы здорово. Объясняли бы все на натуре...

— Интервью продолжительностью в двадцать четыре часа дешевле. Когда остаются те десять процентов, что проскочили сквозь сеть, мы начинаем тренировать их на месте. Встреча туристов, работа экскурсовода, административные процедуры... Это не то что валяться на солнышке, да и когда гиды попадают на место работы, они быстро осваиваются, как вы знаете.

— И начинают плевать на свою работу, — сказал Грег.

Кевин закурил, предложил сигареты Грегу и Брэду, оба отказались.

— Мы проверяем, могут ли люди собраться с силами, когда всё против них. Если получается, значит, они могут стать гидами. С вами было так же. — Кевин похлопал Брэда по плечу. — Готов поспорить, ты не думал, что скоро сам будешь участвовать в тренинге?

Брэд покачал головой.

— И в мыслях не было. После того как Элисон Шэнд подставила меня в середине сезона и вы меня выгнали... Я думал, это конец моей карьеры гида. Представить не могу, что теперь я менеджер на Ибице и сам тренирую будущих гидов.

— Ты это заслужил. Ты не представляешь, как мы виноваты перед тобой за то, что сотворила прошлым летом эта девица.

— Жаль, что по-другому нельзя было вывести Элисон на чистую воду — пришлось принести в жертву меня.

— Да, альтернативы действительно не было. Когда Элисон подкинула тебе экскурсионные деньги, мы уже были уверены, что за всеми махинациями стоит она, но боялись спугнуть ее и Фе-липе. — Он решил сменить тему. — Должен признать, я вздохнул с облегчением, Грег, когда Джейн сказала, что ты отказываешься от должности менеджера курорта.

— Серьезно? — Грега несколько задело это заявление.

— Грег, ты не хуже меня знаешь, что до тех пор, пока твой мозг не пересадят из члена обратно в голову, ты даже на сможешь произнести слова «ответственность».

— От... ответ... ответст... Кев, ты прав.

— А ты продолжаешь заниматься тем, в чем преуспел. И презираешь страницу пятьдесят шесть нашей инструкции. — Кевин выглянул с балкона и увидел внизу симпатичную девицу с темными короткими волосами и идеальной фигурой. — Твоя потенциальная жертва, Грег. Ну ладно, увидимся через полчаса на предварительном совещании инструкторов.

— А он в порядке! — сказал Брэд.

— Кто, старина Кев? — Грег рассмеялся. — Да он просто классный.

— Но он чуть ли не благословил тебя на секс с другими гидами! А как же «секс с коллегами запрещен»?

— Когда мы будем выпивать с ним позднее и никого из новичков не будет поблизости, он скажет тебе, что главное — не это. Главное — не попадаться.

Брэд покачал головой.

— Никогда бы не подумал. В прошлом году он показался мне настоящим буквоедом.

— Так и есть. Поэтому он и лучший. Он знает индустрию изнутри — сам был гидом «Молодых и холостых», когда все только начиналось, вместе с Лукасом, который теперь руководит «Клубом грешников». На самом деле у них вышла почти такая же история, как у вас с Элисон. Старина Хо-торн-Блайт думал, что Лукас святой, пока Кев не вывел его на чистую воду. Думаю, поэтому ты ему и понравился. Благодаря тебе он вспомнил все дерьмо, через которое ему пришлось пройти в свою бытность гидом. — Грег помолчал. — Ты знаешь, что именно Кев Раундтри предложил сделать тебя менеджером на Ибице в этом году?

— Первый раз слышу! Грег кивнул.

— Стоило мне отказаться — и кроме тебя не обсуждали ни одну кандидатуру.

— Я думал, он даже не помнит, как меня зовут.

— Скоро ты узнаешь его получше. За эти дни мы выпьем вместе немало пива. — Грег свесился с балкона, разглядывая девушку, на которую указал Кев. — А я как следует потрахаюсь. Пойдем, пообщаемся с новичками.

В этот момент какая-то очень крупная девушка в очках с толстыми линзами, обладательница оглушительного голоса, приветствовала другую, не менее несимпатичную девицу, с которой, видимо, встречалась на интервью.

— Я сказал пообщаемся? Ну, надеюсь, эту парочку отправят на Корфу.

Вас постучал в дверь.

— Разрешите?

— В чем дело?

Вас толкнул дверь. На него, руки в боки, смотрела девушка — лиловый свитер, волосы стянуты в тугой хвост на затылке.

— Ну, — гавкнула она, — какие проблемы?

— Я твой сосед по комнате. Она оглядела его с ног до головы.

— Что? Нет-нет. Ты все перепутал. Я живу с э-э... — Она порылась в сумке и вытащила листок с подтверждением. — Вот, видишь — Василий Романов.

Вас улыбнулся и постучал пальцем себе в грудь.

— Но... но я думала, что Василий — женское имя?

— А я думал, что Арри — мужское. — Вас с первого взгляда понял, с кем имеет дело, и перешел в контрнаступление. Это сработало.

— Не Арри, а Арабелла, это даже у арабов женское имя.

Глава 5

— Так ты, значит, арабская женщина? А с виду не скажешь.

— Естественно, нет, придурок.

Арабелла бросила на него оценивающий взгляд. Убитые кеды, на запястье — какая-то дешевка вроде «Свотч», на шее совершенно дикий медальон со святым Кристофором. Однозначно не ее тип. Она предпочитала ухоженных, хорошо одетых темноволосых красавцев. А это лохматое чучело — просто насмешка природы.

— Тут, должно быть, какая-то ошибка. Меня не предупреждали о совместном размещении. Это просто смехотворно. Я сейчас же спущусь и разберусь с этим.

— На твоем месте я бы этого не делал, — заметил Вас, бросая сумку на свободную кровать.

— Это еще почему?

Вас повалился рядом с сумкой и сбросил кеды. Фу, подумала она. Белые носки.

— Ну сама посуди. Гид должен ориентироваться в нестандартной обстановке. Это может быть частью теста. Насколько я знаю, в ближайшие пять дней на нас вывалят целую кучу такого дерьма

— Ммм. — Как ни противно, но приходилось признать, что в его словах есть разумное зерно.

— Раз уж так вышло, не мешало бы узнать друг друга получше. В конце концов, может, нам придется работать вместе. Тебе на какое направление хотелось бы попасть больше всего?

— Без вариантов — я буду работать в «Молодых и холостых», только если меня отправят на Ибицу.

— Не уверен, что они одобрят такую позицию. А что тебе так далась эта Ибица?

— В прошлом году я там отдыхала, и мне плевать, какую «позицию» они одобрят, а какую нет. И вообще, ты кто, — фыркнула Арабелла, — хренов полицейский?

— Ну, честно говоря, Арабелла... — Вас сел. — Я подсадная утка.

Арабелла застыла.

— Кто?

— Я один из инструкторов. Мы селимся вместе с кандидатами, чтобы застать их врасплох. И боюсь, Арабелла, вынужден тебе сообщить, что ты не в полной мере соответствуешь требованиям «Молодых и холостых», так что можешь паковать вещички...

У Арабеллы был такой вид, словно она вот-вот заплачет. Вас пару секунд сохранял серьезность, но на больше его не хватило.

— Ха! Здорово тебя проняло!

— Что ты х-х-хочешь сказать? Ты не инструктор?

— Охуеть можно, как вы, важные птицы, легко на все ведетесь.

Арабелла злобно уставилась на него.

— Кретин! Да что ты себе позволяешь!

— Это была просто шутка.

— Если в этой комнате и есть над чем посмеяться, так только над тобой.

Вас улыбнулся, явно ничуть не смутившись.

— Да ради бога.

— Что это еще за имя такое, Василий?

— Русское имя.

— По разговору не очень-то ты похож на парня из России — если только Россия находится не в Лондоне.

— Я родился и вырос неподалеку от Илфорда.

— Илфорд? Там вроде даже метро нет? Боже, мне даже представить страшно, что пришлось бы прожить всю жизнь в такой дыре.

— Всю жизнь я там не жил. Наша семья часто переезжала.

— Только не говори, что твой отец военный!

— Нет, циркач.

Арабелла подозрительно посмотрела на него.

— Не держи меня за дуру.

— Кроме шуток. Смотри, — он встал на кровати. — Я тебе докажу.

Несмотря на то что стена была совсем близко, он сделал сальто назад, приземлившись на одну руку. Вскочив на ноги, он схватил три маленьких подсвечника с прикроватной тумбочки. Форма у них была не очень удачная, и, хотя его мастерство было очевидно, секунд через тридцать он отвлекся и не удержал один. Пытаясь его подхватить, он случайно зацепил пальцем свою цепочку с образком и порвал ее.

— Дерьмо, — сказал он, поднимая ее вместе с осколками подсвечника.

Арабелла кивнула.

— Так ты цыган?

— Нет, — ответил Вас, изучая порванную цепочку, — я из цирковой семьи.

— Ну я и говорю, — цыган. — Арабелла указала подбородком на святого Кристофора. — Разве святой Кристофор не покровитель цыган?

— Я же сказал, мы не цыгане, мы...

— Ну не важно, кем бы ты там ни был, цепочка просто вульгарная. Где ты ее выискал — в новогодней хлопушке?

— Это цепочка моего дяди.

— Тогда ему и верни, мой тебе совет. — Арабелла с удовольствием отыгрывала очки.

— Не могу.

— Почему?

— Он умер.

— Ох.

— Он погиб. Шесть лет назад. С тех пор я ношу это.

— Мне очень жаль, — сказала Арабелла, совершенно очевидно никакой жалости не испытывавшая. Она даже не помнила, когда в последний раз видела своего дядю и предполагала, что подобное равнодушие свойственно всем племянникам на свете. — И что случилось, он сорвался с трапеции? Или его растоптал слон?

Вас вздрогнул. Арабелла, ясное дело, была самовлюбленной эгоисткой, но он сомневался, что даже она продемонстрировала бы подобную душевную черствость, если бы знала, как близки они были с дядей. Конечно, всегда оставалась возможность, что Арабелла сама — подсадная утка. Во всяком случае, типичного гида Вас представлял себе совершенно иначе.

— Нет, — сказал он, сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Мы исполняли номер с огнем — жонглировали факелами и все такое. Произошел несчастный случай.

— И что?

— Он сгорел заживо. Мне было четырнадцать лет. С тех пор я ненавижу огонь, это стало почти фобией.

— Ужасно, — Арабелла присела на кровать. — Боже, нужно закурить... не передашь мою зажигалку?

Тучи, нависшие над гостиницей в Бридлхерс-те, раньше времени затемнили и вечернее небо Теддингтона.

В офисе «Молодых и холостых» на Хай-стрит владелец франчайзингового туристического агентства включил сигнализацию, погасил свет и запер дверь.

Подняв воротник и отворачивая лицо от косых струй дождя, он поспешил к своему автомобилю, чтобы вместе с прочими любителями сверхурочной работы, страдающими излишней ответственностью или чрезмерным энтузиазмом, поскорее насладиться законным часом или двумя «семейного» времени.

Но слабый свет в окнах третьего этажа офиса «Молодых и холостых» позволял предположить, что в юго-западном Лондоне есть по меньшей мере один человек, который относится к своей работе с еще большей ответственностью и энтузиазмом.

А может, у него просто были серьезные проблемы.

Этим последним человеком в штаб-кватрире «М&Х» был Хоторн-Блайт. Себастиан Хантер, выдохшийся часом раньше, перед уходом погасил все галогеновые лампы в приемной без окон. Весь офис был погружен во тьму, только из-под двери кабинета председателя Совета директоров пробивался тоненький лучик света.

Хоторн-Блайт каждый день ставил себе целью уйти из офиса не позже семи часов. И он уже на полтора часа превысил этот лимит. Еще не мешало хотя бы один раз показаться на тренинге в Бридлхер-сте. Мрачно оглядывая россыпь бумаг на обычно девственно чистом столе, он понимал, что и эта цель сегодня недостижима.

Он провел на встречах весь день — а точнее, всю неделю. Бомба взорвалась на выходных. Как будто дела и без того не шли хуже некуда.

Тревожную весть сообщил по телефону юрист компании. Ему стало известно, что группа «Братство» планирует экспансию в индустрию развлечений. А точнее, на рынок молодежного туризма.

Изначально «Братством» назывался клуб, появившийся на волне рейв-движения. Его ждал оглушительный успех, но стоявший за этим человек вынашивал куда более серьезные планы. Чарлз Мун слыл Биллом Гейтсом клубной культуры. Ему было едва за тридцать, но он уже успел превратить «Братство» из популярного ночного клуба в невероятно доходный и широко известный муль-тимиллионный бизнес. В результате последние несколько лет его имя постоянно входило в верхние строчки списка богатейших людей, ежегодно публикуемого «Тайме».

Его, как и Билла Гейтса, многие подозревали в сговоре с дьяволом. Казалось, он словно одержим стремлением отметить готическим, псевдорелигиозным логотипом «Братства» все на свете.

Звукозаписывающий лейбл и журнал «Братства» обеспечивали поддержку тем, кто хотел выйти на музыкальную арену. После первых же спонсорских удач Чарлз Мун разглядел открывающиеся перед ним возможности и быстро организовал подразделение стратегического маркетинга, основательно разросшееся за четыре года. Это не только приносило стабильный доход, но и помогло брэнду «Братства» еще глубже внедриться в общественное сознание, теперь его знал каждый, имевший хоть какое-то отношение к молодежной культуре.

А теперь он обратил взоры к туристическому бизнесу, в частности к Ибице. На земле не было другого места, привлекавшего такое количество молодых людей от шестнадцати до тридцати, готовых потреблять музыку семь дней в неделю пять месяцев в году. Легкий пока ветерок принес ощутимый аромат наживы, затрепетали ноздри корпораций — и Чарлз Мун хотел, чтобы «Братство» оказалось в самом сердце грядущего торнадо.

Это было логично. «Братство» безусловно играло первую скрипку в танцевальной индустрии, а Ибица была ее центром.

Единственная проблема состояла в том, что «Братство» не имело никакого опыта в туристическом бизнесе. Тщательно изучив вопрос, Чарлз Мун справедливо заключил, что туризм — специфический и многоплановый бизнес, в котором для успешного функционирования требуется свести воедино множество различных компонентов, следовательно, слишком хлопотно начинать Дело с нуля. Поэтому он решил купить компанию, уже специализировавшуюся на молодежном туризме.

Хоторн-Блайт получил предложение «Братства» и провел неделю, задавая вопросы, изучая перспективы и просчитывая возможности.

Однозначно можно было утверждать, что с ресурсами «Братства» компания, которую они предпочтут, усилится многократно и вытеснит из бизнеса остальных конкурентов, не оставив им ни единого шанса.

Внимания «Братства» удостоились только две компании, потому что их и было всего две в этом сегменте рынка.

Вторым был «Клуб грешников».

Хоторн-Блайт всегда отличался спокойствием и выдержкой, но сейчас сдержать волнения не мог. Без сомнения, Тайрон Лукас довел до сведения «Братства», что «Клуб грешников» заинтересован в предложении. Хоторн-Блайт знал, что он поступит именно так. Для Лукаса в подобном вопросе в принципе не существовало двух мнений.

Хоторн-Блайту решение далось не так легко. Помимо всей этой болтовни о благе клиентов, существовал сильнейший эмоциональный фактор — «Молодые и холостые» были его детищем, делом его жизни. Но он успокоил себя тем, что детей в конце концов тоже приходится отпускать от себя, чтобы они могли повзрослеть.

В предложении «Братства» предусматривалось, что «М&Х» (или «Клуб грешников») сохранят название, но на их буклетах, рекламной продукции и так далее появится логотип «Братства». Председатель совета директоров выбранной компании сохранит всю полноту власти, хотя Чарлз Мун, безусловно, будет принимать самое активное участие в стратегическом планировании и маркетинге.

Постепенно Хоторн-Блайт смог увидеть в предложении «Братства» позитивные аспекты. Ему достаточно было пару раз пообщаться с Чарлзом Муном, чтобы понять: никогда и ни в ком не встречал он до этого такой целеустремленности. Торопливая речь Муна и поспешность, с которой, казалось, он пытался даже дышать, не помешала Хоторн-Блайну увидеть в его словах твердое намерение обеспечить высочайший класс и качество сервиса. И это больше, чем все остальное, заставило Хоторн-Блайта признать: решение у него только одно.

Он взял отливающую металлическим блеском визитную карточку с прямым номером телефона, который знали не многие. Повертел ее в пальцах, еще раз прокручивая в мыслях разговор, который ему предстоит.

Медленно набрал номер.

— Мун слушает.

— Привет, Чарлз, это Хоторн-Блайт — ХБ.

— ХБ! — Обычно Чарлз Мун бывал сдержанно-равнодушен, но на этот раз в его голосе явно прозвучало удовольствие. — Я очень рад тебя слышать. Надеюсь, у тебя хорошие новости?

— Хорошие для «Братства» или для «М&Х»?

— Ну, если ты хочешь назначить на завтра встречу, то, думаю, для нас обоих, старик. — Чарлз Мун держал паузу сколько мог, но не выдержал и заговорил первым. — Ну так что, ХБ, сколько участников в нашем заезде?

Хоторн-Блайт вздохнул.

— Забавно, что ты об этом заговорил, потому что мне тоже хотелось задать тебе вопрос.

— О чем ты?

— Нет ли тут подвоха, Чарлз? Может, ты хочешь узнать все о моей компании, а потом купишь «Клуб грешников»? Похоже, принципы для тебя не пустой звук, как и для меня. Дай мне слово.

— Поверь, ХБ, — голос Муна зазвучал громче, — нет, даю тебе слово. Я сделал совершенно одинаковые предложения вам обоим. При встрече мы сможем обсудить детали, но на данный момент все в равных условиях. Откуда эти подозрения?

— Очень просто, Чарлз, я ничего не знаю о твоем бизнесе, не знаю, что именно тебе нужно. «М&Х» занимается скорее традиционным молодежным туризмом, а «Клуб грешников» делает упор на отдых в клубном стиле.

— Да, но у них еще уйма неиспользованных возможностей. Ты сказал, что ничего не знаешь о моем бизнесе, но ведь и я о твоем ничего не знаю. Мне нужен туроператор высокого класса. «Клуб грешников» ближе к тому, что нас интересует сегодня, но «М&Х» более опытны. Я учту все, принимая решение. — Чарлз помолчал. — Так что давай вернемся к моему первому вопросу. Ты согласен?

— Ты дал мне слово, Чарлз. Я согласен.

В ответ донеслось приглушенное: «Да!» И через секунду: «Отлично».

— Еще одно, Чарлз, встречу нельзя перенести на более ранний час? Я хотел заехать на тренинг для гидов, а если мы с тобой встречаемся только за полночь, в субботу у меня точно не хватит сил. Раз решение принято, завтра весь день уйдет на встречи с директорами и старшим персоналом, а в воскресенье мы с женой уезжаем на весь день.

— Мне очень жаль, ХБ. Сегодня в клубе модный показ, так что я не уйду отсюда до шести утра. Завтра вечером я занят, а сразу после нашей встречи еду в аэропорт. Мы запускаем в Австралии новый проект, и я буду там почти всю неделю. Так что нам обязательно нужно до этого поставить все точки над «i».

— Хорошо. Правда, обычно в это время я уже лежу в постели с книжкой и чашкой какао.

— Я пришлю за тобой водителя к одиннадцати тридцати. Нормально?

— Увидимся завтра.

Положив трубку, Хоторн-Блайт еще пару минут сидел, уставив в стену невидящий взгляд. Потом ослабил галстук, встал и подошел к стене вплот-{ую. С первого года основания «М&Х» после завершения тестов все гиды снимались на групповое фото. Он шагнул в левый угол, где висели самые ранние снимки, и взглянул на улыбающегося Тайрона Лукаса, которому тогда было лет двадцать пять.

— Вот так, Лукас, если тебе нужна драка, — прошептал он, — ты ее получишь.

Глава 6

Вас в футболке и боксерских трусах вышел из ванной и рухнул на кровать. Это был длинный и утомительный день.

— Иногда горячая ванна может спасти жизнь. Господи, я разваливаюсь на куски. Длинный выдался денек, а, Арри?

— Ты перестанешь называть меня Арри?

— С ума сойти, почти двенадцать, — ответил Вас, улыбаясь. — Я думал, закончим хотя бы в восемь, но уж никак не в одиннадцать. — Он взглянул на копавшуюся в сумке Арабеллу. — А ты умеешь прикидываться, а?

Она отставила сумку.

— В смысле?

— С инструкторами ты ведешь себя совсем иначе. Говоришь правильные слова, делаешь все с таким энтузиазмом, словно это тебя действительно волнует.

— Ну я бы не сказала, что это называется прикидываться, — просто действовать с умом. Я уже говорила, для меня главное — попасть на Ибицу, остальное по барабану.

— А там что ты будешь делать? Порхать с цветка на цветок? Думаешь, я буду с тобой возиться? По-твоему, это честно по отношению ко мне и ко всем остальным?

Арабелла посмотрела на него.

— И что ты сделаешь? Настучишь на меня, скажешь Кевину, что, по-твоему, я не подхожу?

— Нет, но я...

— Потому что если ты это сделаешь, он просто посмеется над тобой. А может, за это выгонят тебя.

— Все может быть. В любом случае, это не имеет значения. Мне насрать, чем ты занимаешься, пока это не вредит мне.

— Хорошо.

— Одного только не могу понять, чего тебе далась эта Ибица.

— Не твое дело.

— Мое, если я тоже буду там работать.

— Тебя это не затронет никоим образом.

— Да ладно, чего с тобой разговаривать, все равно толку никакого. Я ложусь спать.

Он отвернулся к стене и выключил лампу на тумбочке.

Арабелла, матерясь, продолжала рыться в сумке. Потом на несколько минут наступила тишина, которую нарушил странный скребущий звук. Вас повернул голову и увидел, что Арабелла возится над маленьким столиком у окна.

— Ну что тебе опять неймется?

Арабелла посмотрела на него с сардонической усмешкой, потом вытащила маленькую тонкую серебряную трубочку. Наклонилась над столом и снюхала дорогу, которую только что сделала.

— Это спид?

— Разумеется, это не спид, деревня. Это кокаин.

— Что? У тебя совсем крыша поехала? Нас же только что предупредили, завтра подъем в семь утра и самый сложный день курса.

— Не стоит верить всему, что тебе говорят, — ответила Арабелла, вытирая пальцем верхнюю губу.

— И что это должно значить?

Арабелла посмотрела на него с видом превосходства, потом не раздеваясь легла на кровать. Включила лампу в изголовье и подняла с пола номер «Татлера».

Вас удивленно покачал головой.

— Ты и правда чеканутая. Все, я сплю.

Он натянул на голову одеяло и отвернулся.

— Спокойной ночи, Василий, — сказала Арабелла, — и сладких снов...

— Ну вот, сижу я на ресепшен, дежурство только началось, и тут в холл спускается этот паренек. Напоминаю, действие происходит в одном из отелей, которые подгонял нам Фелипе, возможно, в худшем отеле на Майорке. Бармен, — отвлекся Кевин, — еще раз все то же самое.

— Мы не опоздаем? — спросила Джейн. — Уже почти час ночи.

— Пять минут погоды не сделают, — чем позже мы уйдем, тем лучше.

— Может, он уже хочет закрыть бар, — настаивала Джейн.

— Ерунда. Мы могли бы быть единственными в баре отеля, но мы единственные в отеле. Старина Мик не будет возражать, если мы посидим еще, правда, Мик?

— Вовсе нет, мистер Раундтри, вовсе нет. Я дежурю до четырех часов, и если этот тренинг не будет особенно отличаться от прошлого, у меня к вашему отъезду набежит немало часов переработки.

Кевин посмотрел на остальных.

— Мик просто золото. Когда курс заканчивается, я всегда оставляю ему кое-что сверху. Так о чем я говорил?

— Как не разбираться с жалобами клиентов, — напомнил Грег.

— Ага, точно, ну так вот. Было начало сезона. Джейсон Барнс еще был менеджером, и он тусо-вал с этим гидом Шеггером — пожалуй, он единственный мог дать бы Грегу фору, когда дело касалось секса или утренних дежурств. Ну так вот, они оба были на экскурсии накануне ночью, ужрались в хлам и сняли двух старых шлюх. Как я уже говорил, это был просто ужасный отель. Наглый персонал, несъедобная еда и ободранные номера. И вот этот бедолага спускается в холл. Он подходит к Шеггеру и Джейсону и говорит: «Прошу прощения, не хотелось бы, чтобы из-за меня поднялся шум, но сегодня утром, когда я проснулся, . в моей кровати была крыса».

Грег и Джейн обменялись взглядами. Они уже несколько раз слышали эту историю.

— Да уж, нечего сказать, парень умел испортить людям настроение. Как бы то ни было, Шег-гер уставился на него мутным взором, с ночи он и протрезветь толком не успел, и отвечает: «Ты думаешь, у тебя проблемы? Он сегодня утром проснулся в одной кровати со свиньей, а в моей оказалась собака».

Хотя Брэд был единственным, кто еще не слышал эту историю, засмеялись все.

— Кстати о собаках, — сказал Грег, — вы заметили, как этот шотландец, Хьюи, смотрел на ту толстую девицу, которую мы наметили для Корфу?

— Грег! — возмутилась Джейн. — Иногда ты бываешь просто сексистским ублюдком!

— Нет, — заметила Рита Марчент, менеджер по маркетингу и по совместительству инструктор, Грег спал с ней четыре года назад. — Он сексист-ский ублюдок абсолютно всегда.

— На самом деле я уверен, что из Норин выйдет отличный гид, — авторитетно добавил Кевин. — Человек с улицы мог бы подумать, что мы выбираем только пляжные типажи, хотя ничто так не далеко от правды.

— Ну, всегда встречаются исключения, подтверждающие правило, правда, Кев? — сказал Грег, облизав палец и приглаживая бровь с широченной ухмылкой. Все застонали. — Но кроме шуток, я говорил серьезно про Хьюи и Норин. Я бы без колебаний поставил на то, что он попытается ее склеить.

— Если уж кто-нибудь из новых рекрутов и трахнется, — сказал Том Ортега, куратор групп на выезде, именно с ним связывались гиды, если требовалось решить вопросы в головном офисе, — тогда ручаюсь, это будут двое из команды, намеченной для Ибицы.

— Которые? — спросил Грег.

— Клифф и Клаудия.

— Это те двое, которых ты советовал вызывать только в случае наплыва туристов? — встрепенулся Брэд, новая должность менеджера курорта на Ибице обязывала быть в курсе.

— Ну да. Клаудия умом не блещет, а Клифф ведет себя так, словно уже получил работу. Ставлю десятку, что они трахнутся раньше Хьюи и Норин.

— Ладно, Томми, сукин ты сын, отвечаю. — Грег протянул Кевину десятку и кивком предложил Тому сделать то же самое.

— А если вы оба ошибетесь, полагаю, я смогу оставить деньга себе, — сказал Кевин, убрав деньги в карман и потирая руки. Он одним глотком допил свою порцию. — Ну что ж, ребята. Пришла пора обрушить Армагеддон на наших бедных, ничего не подозревающих кандидатов, что скажете?

Кевин подвел их к столу, заваленному свистками, клаксонами, кастрюлями с ложками и другими разнообразными приспособлениями, которые выглядели так, словно разбудят и мертвого.

— Боже, помню, как я проснулся от этого в прошлом году, — сказал Брэд Грегу. — Я так умаялся, что заснул, не успев донести голову до подушки. И когда вы, ублюдки сраные, разбудили меня часом позже, я вообще ни хуя не понимал, что происходит.

— В этом вся фишка, — сказал Грег, надевая на шею свисток и засовывая за ремень футбольную гуделку. — Все вымотались, а мы снова и снова повторяем, что следующий день будет решающим. Мы закрываем бар и практически приказываем им уснуть крепким сном.

— Но почему нужно устраивать такой экстрим с пробуждением? Держать их на взводе и не давать много спать — в этом есть логика, это часть работы. Но зачем распахивать двери, врубать пожарную сигнализацию, орать и все такое?

— Это их дезориентирует, — объяснил Кевин, наклоняясь за рацией. — А мы смотрим, как они реагируют. Если человек становится агрессивным или мрачным, когда его будят, мы не можем его принять. Вы сами знаете — сплошь и рядом случается, что нужно выскакивать из постели и через минуту общаться с клиентами. Брэд кивнул.

— Мне можешь не рассказывать. Я помню прошлый сезон на Ибице, когда я три дня почти не спал и при этом приходилось быть радушным встречающим в аэропорту, психологом на дежурствах в гостинице и бухгалтером, собирая деньги на экскурсии. По сравнению с этим тренинг был детской забавой.

— И готов поспорить, в ночь перед тренингом ты тоже не особенно выспался, — заметил Кевин. — Нервы, волнение, путешествие в Херефорд. Это все часть плана.

— Мне их почти жаль, — сказал Брэд.

— Ну, готовы? — Кевин поднял над головой руку с рацией, привлекая общее внимание. — Мы с Ритой берем на себя кандидатов в Грецию, в западном крыле. Брэд и Том, вы займетесь балеарца-ми на первом этаже, Грег и Джейн будят испанцев на втором. Рации включены? — Все закивали. — Есть вопросы? Хорошо. По моему сигнату начинаете операцию. Самое главное — скорость. На каждого приходится не больше пяти номеров. Не важно, что вы там увидите, сразу переходите к следующему. Если что-то покажется подозрительным, вернуться всегда успеете. Пожарная сигнализация будет включена через тридцать секунд после начала операции. К этому времени все кандидаты должны быть разбужены. После того как будут открыты все двери, вы спускаетесь в холл. Вам всем розданы списки кандидатов. Там две свободные графы — в первой указываете время, за которое кандидат оделся и спустился вниз. Во второй напишите пару слов об их реакции и поведении. Все, пошли.

Арабелла слышала шепот за дверью. Чуть раньше она погасила лампу у кровати и лежала в темноте, прислушиваясь в ожидании. Из-за доносившегося с соседней кровати заливистого храпа слышно было плохо.

И внезапно это произошло.

— Так, ленивые придурки! Живо, подъем! Всем встать, или отправитесь по домам. Все должны собраться внизу как можно скорее. Вы отправляетесь на маленькую прогулку!

Крики раздавались под аккомпанемент свиста, гудения, грохота ложек о кастрюли... Даже Арабелла, которая ждала этого, чуть не подскочила до потолка. Но самое смешное было наблюдать за Ва-сом — она не смогла сдержать хохота при виде его обалдевшего лица.

— Что... кто... боже... мать вашу...

— Подъем, Василий, — хохотала Арабелла.

Вас тер глаза, пытаясь понять, где он. И тут завыла пожарная сигнализация.

— Где... вот дерьмо, что, пожар?

— Да, да, — закричала Арабелла, решив сыграть на его фобии. — Скорее, это на нашем этаже. Одеваться некогда. Нам нужно бежать, или сгорим заживо! Скорее, скорее]

Вас бросился к двери. Арабелла поспешила за ним, надрываясь от смеха. Он промчался по коридору и слетел в холл, не успела она еще выйти из номера.

Он первым оказался в фойе и уже собирался выскочить на морозный воздух, когда из западного крыла появился Кевин Раундтри.

— Вас... куда, ради всего святого, ты собрался в футболке и трусах?

— Пожар! — заорал Вас. — Там пожар!

— Нет, там нет пожара, — ответил Кевин, что-то помечая в блокноте. — Если бы ты получше слушал, то услышал бы команду одеться. Это часть теста. Сейчас мы отправимся в небольшой поход, так что возвращайся в номер и надень что-нибудь потеплее... Живо!

Вас мгновение стоял в растерянности, потом увидел Арабеллу, спокойно спускавшуюся по лестнице. Постепенно до него доходило, что его обманули.

— Ты слышал, что я сказал? — прикрикнул Кевин. — Шевелись!

Вас поскакал через две ступеньки, притормозив около Арабеллы.

— Ты, сука, откуда ты знала? Она пожала плечами.

— Женская интуиция?

Вас пару секунд злобно смотрел на нее, потом помчался в комнату. Арабелла невозмутимо зашагала вниз. Едва заметно улыбаясь.

— Отлично, Арабелла! — Кевин, стоявший у подножия лестницы, сделал еще одну пометку в блокноте.

Подошла Рита.

— Иисусе, вот это скорость.

— А я о чем? — согласился Кевин. — Не помню, чтобы до этого девушка хоть раз оказывалась первой в этом испытании. Хотя много лет назад, когда...

— Кевин! Можно тебя на минутку? — крикнул, перегнувшись через перила, Грег.

Кевин стремительно взлетел по лестнице и догнал Грега в коридоре, когда тот уже направлялся в один из номеров.

В номере на краю кровати сидел Клифф, закрыв лицо руками. Клаудиа стояла, замотавшись в простыню.

— Угадайте, что я нашел, — сказал Грег. Кевин покачал головой.

— Как вы могли быть такими идиотами! Вы что, не читали пятьдесят шестую страницу инструкции? Что я говорил вам тысячу раз?

Клифф и Клаудия виновато уставились в пол, не решаясь ответить.

— Ну? — настаивал Кевин.

— Секс с коллегами запрещен, — последовал невнятный ответ.

— Секс с коллегами запрещен, — медленно повторил Кевин. — А теперь, — вздохнул он, — можете собирать вещи. В конце коридора есть комната, там вы сможете провести остаток ночи. Вы ведь не за рулем? — Они затрясли головами. — Понятно. Шофер заберет вас из гостиницы в семь тридцать и отвезет на станцию, чтобы вы успели на первый поезд.

— Но...

Кевин поднял руки в протестующем жесте, не дав Клиффу возразить.

— Никаких но. Решение обжалованию не подлежит. Вы нарушили основное правило. В этом случае компания не может оставить вас для дальнейшего прохождения тренинга. Кроме всего прочего, случившееся доказывает, что вы слишком глупы для того, чтобы быть гидами.

Даже Грег вздрогнул. Да, Кевин мог быть и был настоящей сволочью. Его последнее замечание заставило Клаудию разрыдаться.

— И это тебе не поможет, моя девочка. Я хочу, чтобы вы убрались отсюда в течение десяти минут. Пошевеливайтесь. Меня ждут гиды.

Когда Кевин вышел, хлопнув дверью, Клау-Дия зарыдала еще громче. Грег собирался последовать за ним, и тут заговорил Клифф.

— Ему совсем не обязательно было разговаривать с нами в таком тоне.

— Нет, обязательно. Вы пара идиотов. Клифф встал, явно обозлившись. Он подошел к Грегу.

— С какой стати ты-то это говоришь? — спросил Клифф, едва не срываясь на визг. — Все знают, что ты трахаешь туристок, Кевин даже шутил сегодня по этому поводу. И я слышал, что ты перетрахал половину «М&Х». И где же ваше золотое правило?

Грег сделал шаг ему навстречу, так, что они едва не соприкоснулись носами. Он заговорил почти шепотом.

— Дело в том, что я умный, а ты — нет. Суть правила не в том, что секс запрещен...

Клифф злобно посмотрел на него:

— Нет, в этом.

Грег покачал головой, выходя в коридор.

— Суть правила в том, что тебя не должны поймать.

Проливной дождь стучал в окна отеля, поливал крыши и редкие машины, с шуршанием выезжавшие из двора по вымокшей подъездной дорожке.

Внутри, в столовой отеля, сидели выбившиеся из сил инструкторы «Молодых и холостых» и с облегчением поглощали английский завтрак.

Время от времени раздавался смех или кто-то обменивался парой слов, но это еще больше подчеркивало, какими усталыми и обессиленными они вернулись.

Гиды и кандидаты сидели за разными столами.

— Трудно представить, что это те же самые люди, правда? — засмеялась Джейн Хантер.

— Это самый лучший момент. — Кевин бросил несколько таблеток подстластителя в чай, заставив Грега и Джейн обменяться веселыми взглядами, — у них на глазах он только что заглотил солидный завтрак. — Представляете, как они себя чувствуют после... — Кевин взглянул на часы, — двадцати двух часов тестов? Они наверняка так молчаливы еще и потому, что пытаются догадаться — что мы там придумали для них на завтрак. Вы увидите, с каким облегчением они вздохнут, когда поймут, что больше мы ничего не будем с ними вытворять. Через минуту я скажу им, что мы почти закончили. Мой тон будет дружеским, успокаивающим. Я буду говорить так, словно болтаю с ними. В моем голосе появятся интонации, которые заставят их поверить, будто мы подходим к концу. Я буду понижать интонацию... к концу... предложений. Я буду улыбаться. Они будут улыбаться. Они расслабятся... и вот тогда мы сможем отсеять последних неудачников.

— Тебе нравится все это, правда? — спросил Грег.

— Угадал. — Кевин повернулся к Брэду. — Марк Эверс пока лидирует, что скажешь?

— Да, он в порядке. Начал очень сильно. Может, ему слишком нравится быть в центре внимания и казаться эдаким сорви-головой, но в целом он парень стоящий.

— Ты бы взял его в свою команду на Ибице?

— Почему нет?

— Грег, что ты скажешь — ты бы смог работать с ним?

— По-моему, он неплохой парнишка.

— Ммм. — Кевин помолчал, скорее для пущего эффекта. — Сегодня я заметил в нем кое-что, и это подсказывает мне: он не подойдет.

— Что именно? — Грег явно недоумевал. Кевин встал.

— Давайте подождем до следующего этапа и посмотрим, не ошибся ли я.

Кевин прекрасно знал, насколько интервьюер может увлечься, выискивая в кандидате недостатки. Грег сам недавно был кандидатом и не забыл, насколько тот умен.

Все началось с опроса. Кандидатам предлагалось составить команды из четырех человек. Таким образом Кевин мог понять, какие коалиции в принципе возможны и какие конфронтации назревают.

Некоторые этапы предлагалось проходить индивидуально, некоторые в составе команды. Кевин велел Грегу и Брэду обращать внимание на тех, кто слишком тянул на себя одеяло и старался выделиться, и на тех, кто, наоборот, растерялся и плыл по течению.

Кевин сумел подать все так весело, что участники восприняли происходящее как тест на общие знания в шутливом ключе.

После опроса Кевин разделил интервьюируемых на три группы. Чтобы успокоить их, он сказал, что у них будет «обсуждение», не самая важная часть теста.

На этом этапе членам группы предлагалось представить, будто они управляют больницей. На их рассмотрение выдвигались четыре кандидата, нуждавшиеся в операции, которая могла спасти им жизнь. Но больница могла позволить себе провести только одну такую операцию, и во время дискуссии группа должна была выбрать из четырех кандидатов одного.

Первым кандидатом был Джордж. В его деле говорилось, что ему сорок восемь лет, он военный, участвовал в войне на Фолклендах, недавно отпраздновал серебряную свадьбу, у него четверо детей и двое внуков. Большинство интервьюируемых в первую очередь выбирали его. Если нет, они отдавали предпочтение Кэти, матери-одиночке двадцати двух лет, которая жила на пособие по безработице.

Третьим был Норман, архитектор за тридцать, с женой и маленьким ребенком, из английской глубинки.

Напоследок оставляли одинокого студента медицины. Это был выходец из азиатской страны по имени Рамеш, получивший британское гражданство пять лет назад.

Во время обсуждения большая часть кандидатов понимала, что главный критерий, по которому должен делаться выбор, это полезность пациента для общества. Как Кевин сказал Грегу и Брэду перед началом обсуждения, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что больше всего этому требованию соответствует Рамеш.

Кевин возглавлял группу, в которую вошел Марк Эверс. Обсуждение продолжалось уже больше часа. Будущим гидам сказали, что закончить можно будет, только когда все члены группы согласятся с тем или иным выбором.

В этой группе с кандидатурой Рамеша не соглашались Марк Эверс и девушка по имени Дениз. Дениз только что прозрела, так что Марк остался в одиночестве, но не сдавался.

Две другие группы уже закончили, и в коридоре были слышны их голоса, звучавшие все громче, — до них постепенно доходило, что двадцать четыре часа тестов позади. Кевин воспользовался шумом как возможностью сделать короткий перерыв в обсуждении.

— ОК, давайте на минутку прервемся, я выйду и попрошу остальных поменьше шуметь. Мы покинем вас ненадолго, возможно, после этого дела у нас пойдут быстрее.

Они вышли из комнаты и спустились в холл, где остальные кандидаты уже сгрудились вокруг стола с чаем, кофе и печеньем.

— Вы все, на полтона ниже, — скомандовал Кевин. — Мы еще не закончили. Отправляйтесь в класс и ждите там. — Когда все ушли, он отозвал Грега и Брэда в уголок: — Вы заметили, что происходит с нашим Марком Эверсом?

— Он не очень-то стремится стать частью группы, — ответил Брэд.

— Потому что я слегка спровоцировал его в самом начале обсуждения. Помните, я сказал, что мы будем оценивать, как они смогут взаимодействовать с новой группой? Марк думает, что самое важное — это проявить индивидуальность и лидерские качества. Но главная проблема не в этом. Грег, есть идеи?

— Да. Раньше я этого не замечал, но он мудозвон.

— Теплее, — засмеялся Кевин, а Брэд с ухмылкой качал головой от подобой откровенности. — Что-нибудь еще?

— Не просто мудозвон, он еще и расист.

— Брэд, ты с этим согласен?

— Да, определенно похоже на правду. Кев улыбнулся.

— Отличная работа — вы абсолютно правы. Я подметил это еще раньше. Он очень предвзято относился к Тасмин, этой симпатичной азиаточке, которую мы наметили на Ибицу. Поэтому я и отправил ее в другую группу — подумал, что в ее отсутствие он сможет более открыто проявить свою предубежденность.

— И что будем делать? — спросил Грег. — Очевидно, что нам он не подходит, так чего ради продолжать это обсуждение и мучить всех остальных в группе?

— Абсолютно незачем, — ответил Кевин, — если не считать того, что я люблю, когда во всем полная ясность. Давайте вернемся. Марк очень устал, должно быть, несколько смущен, при этом наверняка уверен, что успешно прошел интервью. Немного закрутим гайки, и он покажет свое истинное лицо. Просто смотрите.

Когда они вернулись в комнату, атмосфера там явно накалилась до предела. Гайки уже взялся закручивать Вас.

— Не можешь же ты голосовать за старика — он уже принес свою пользу обществу.

— Да, сражался на долбаной войне. Побольше, чем сделал ты... ты... — разъяренный Марк Эверс заметил, что заходят Кевин, Брэд и Грег, и успел смягчить окончание фразы: — ты... ты... ну, ты понял, что я хотел сказать.

— Послушай, Марк, — менторским тоном заявила Арабелла, — все присутствующие согласи-

лись, что этот Джордж заслужил уважение общества. Но тебе не кажется, что имеет смысл делать операцию кому-то помоложе?

— Хорошо, — Марк схватил список. — Как насчет... Нормана, архитектора? Ты ведь сама сначала голосовала за него.

— Да, но потом мы взвесили все за и против, и я изменила точку зрения. В этом и состоит смысл упражнения, верно?

— Чем конкретно тебе не нравится Рамеш, Марк? — спросил Вас, не замечая, что его вопрос заставил Кевина слегка улыбнуться.

— Да всем он мне нравится, — воинственно ответил Марк.

— Тогда почему он не имеет права на операцию? — поинтересовался Хьюи.

— Он ведь сам будущий врач, — добавил Вас.

— Интересно, какой квалификации? Да он в стране всего пять минут и уже пользуется преимуществами нашей образовательной системы, а теперь еще и операцию захотел! — Марк со смехом развел руками, словно нашел решающий аргумент.

— Он в стране пять лет, а не пять минут, — поправил Хьюи.

— Я знаю, я говорю о том, что...

— Но, Марк, — перебил Вас, — это и его система образования тоже, и его здравоохранение.

Остальная группа согласно загудела. Взбешенный Марк обвел их взглядом.

— Да ладно вам, не могу поверить, что слышу это! Он здесь всего пять минут — простите, пять лет, — и если говорить о пользе для общества, пока он ничего такого не сделал. Он только воспользовался...

— Если ты слышал, — вмешалась Арабелла, — речь шла о пользе, которую он принесет в будущем.

— Да, а откуда мы знаем, что он останется в Англии? Он вполне может получить специальность, а потом съебет к себе домой, в свою страну — все они так делают.

Вас брезгливо покачал головой. Марк накинулся на него.

— Что? В чем проблема?

— Он гражданин нашей страны.

— Что, в большей степени, чем Джордж? — Марк попытался сделать аргумент весомее. — Больше, чем Кэти? Больше, чем Норман? Позвольте! По крайней мере, есть большая вероятность, что они и дальше будут приносить пользу здесь.

Арабелла хотела что-то сказать, но Кевин за спиной у Марка прижал палец к губам, призывая ее к молчанию.

— Да не можете же вы серьезно считать кандидатом этого Рамеша?! — Марк огляделся в ожидании поддержки. Он не заметил, что у него за спиной Кевин делает знак группе молчать. Кевин знал о том, как молчание действует на людей вроде Марка.

— Это глупо. Тишина.

— Вы просто не можете его выбрать! Группа смотрела на него с лишенными выражения лицами.

— Да ради бога, что с вами? — Марк наконец окончательно потерял контроль над собой. — Он же сраный ПАКИ <Паки — презрительное прозвище уроженцев Пакистана>!

Тут почти все рассмеялись, кто-то уткнулся лицом в руки, а Кевин похлопал Марка по плечу.

— Гм, Марк, можно сказать тебе пару слов за дверью?

Все еще возмущенно качая головой, Марк вышел из комнаты. Через пару минут Кевин вернулся и заговорил с явным облегчением.

— Отличная работа, все молодцы. Я знал, что он в конце концов сорвется. К концу тестов все очень устают, и таким, как Марк, становится трудно скрывать свои чувства. Отличное взаимодействие! Вас и Арабелла, — замечательные вопросы. Думаю, нет нужды говорить, что наш друг Марк Эверс не будет дожидаться вместе с вами результатов. А вам сообщаю, что легендарное интервью продолжительностью в двадцать четыре часа закончено.

Раздались аплодисменты и вздохи облегчения.

— Теперь мы подошли к самому трудному. — Аплодисменты стихли, все явно недоумевали, что еще их ждет. — Во всяком случае, для инструкторов. Скоро вы узнаете, кто успешно сдал тест и кто — нет.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

— Спасибо всем за участие, а тем из вас, кто не войдет в команду «Молодых и холостых», я хочу пожелать успехов. Пока подождите вместе с остальными кандидатами... Грег, позови, пожалуйста, Джейн, Тома и Риту и скажи, что мы готовы.

Вскоре Кевин и пять инструкторов остались в комнате одни. Грег плюхнулся в кресло.

— Слава яйцам, все кончено. Я бы с радостью сам завалился в кровать.

— Осталось еще одно дело, — сказал Кевин. — Том, ты хочешь добавить еще кого-то из твоей группы в черный список?

— Нет, все прошло хорошо. Я видел у стойки портье взбешенного Марка Эверса с вещами. Твои подозрения на его счет оправдались?

— Полностью, — улыбнулся Кевин. — Думаю, в этом году на Ибице у нас будет отличная команда. Вас и Арабелла оба показали себя с лучшей стороны. Им еще многому придется научиться, Брэд, но думаю, Грег за ними приглядит. — Он повернулся к Джейн Хантер. — А как, Джейн, твоя группа, кто-нибудь сгорел на последнем испытании?

— Нет, у меня все в порядке.

— Замечательно. Значит, у нас так и осталось десять кандидатов, которым мы должны сообщить неприятные новости. Есть желающие? — Молчание было ему ответом. — Я так и думал.

— Как мы им скажем? — спросила Рита.

— Очевидно, что разделить их на две группы мы не можем, потому что меньшая группа сразу догадается, что они не прошли. Поэтому я и разделил их на группы по десять человек. Мы просто вызовем сюда первую десятку, в которую как раз войдут проигравшие. А тем временем всем остальным сообщат, что они остаются. — Кевин потер руки. — Будем тянуть жребий. — Он вытащил из кармана шесть шпажек для коктейля. — Кто вытянет сломанную, идет к проигравшим.

— А ты? — подозрительно спросила Джейн.

— Я тоже буду тянуть. Но надеюсь, кто-то из вас избавит меня от этой неприятной обязанности. Джейн, дамы начинают первыми.

Джейн вытащила шпажку. Длинная. Она выдохнула с облегчением и кивнула Рите. После долгих колебаний та наконец выбрала. Короткая. Все чувства были написаны у Риты на лице.

— Боже, нет! Я первый раз участвую в тренинге. Почему именно я должна сообщить им, что они не получат работу?

— Для Брэда и Грега это тоже первый раз, — засмеялся Кевин. — Ты отлично справишься. Я уже объяснял вам, что говорить, помнишь?

— Нет, — ответила Рита, уже смирившись с неизбежным.

— Нет, помнишь. Золотое правило — плохие новости нужно сообщать сразу. Не прячься в кустах. Просто скажи: «К сожалению, вынуждена сообщить, что никому из присутствующих не будет предложено место в компании». Дело сделано. После этого постарайся смягчить удар. Что-нибудь вроде «это был нелегкий выбор» и «вы все проявили себя замечательно и можете гордиться собой». Давай, девочка, у тебя все получится.

Судя по выражению лица, Рита не была в этом так уверена.

— Я могу остаться с тобой, если хочешь, — вызвался Брэд. — Ты будешь говорить, а я обеспечу моральную поддержку.

— Весьма похвально, — кивнул Кевин.

— Ну и дурак, — сказал Грег.

— Пойдемте, Джейн, Том, Грег, пора ставить точку.

Проходя мимо Брэда, Грег шепнул:

— Ты идиот. Я собирался приколоть Риту, а теперь попался и ты.

— Как?

Грег усмехнулся и похлопал его по плечу.

— Скоро узнаешь.

В коридоре Кевин сказал:

— Я хочу немного потянуть время, чтобы дать Рите возможность сделать объявление. Если ее группа услышит радостные вопли победителей, ей будет еще сложнее справиться с этой задачей.

Кандидаты встретили инструкторов в полной тишине. Кевин не стал тратить время на вступление. Он посмотрел в свой список.

— Итак, первыми узнают свою судьбу...

Он зачитывал фамилии, и те, кого он называл, вставали, не подозревая, что их ждет.

Они прошли в комнату, где их как можно сердечнее постаралась приветствовать Рита Брэд стоял у нее за спиной. Кандидаты расселись. Кто-то смотрел в пол, некоторые нервно сжимали руки, другие устремили на Риту полные надежд взгляды.

Рита улыбнулась. Он волновалась, но знала, что ей это по плечу. Кевин был прав; нужно быстро сказать несколько правильных слов, и процедура не покажется такой болезненной. Он сделала глубокий вдох.

— Здесь нет...

Ее прервал оглушительный радостный вопль из соседней комнаты. Кандидаты сразу поняли, что это значит, и смотрели на нее, боясь поверить. Две девушки заплакали. Парень вскочил и пинком отшвырнул стул.

Рита запнулась.

— Ну, полагаю, вы поняли... мне очень жаль.

Она вышла из комнаты, с трудом сдерживая слезы. Брэд выскочил за ней. Кевин, Грег, Том и Джейн стояли в холле. Рита метнулась к Кевину, который, защищаясь, поднял руки, прежде чем она успела заговорить.

— Знаю, знаю. Прошу прошения, но это был не я. — Он показал на Грега. — Я затянул было свою речь, потом закашлялся, и тут Грег все выпалил. Я ничего не мог поделать.

Рита пронзила взглядом смеющегося Грега и убежала.

Кевин был раздражен, что Грег помешал ей:

— Это, юный Грегори, не входило в наши планы. — Он повернулся к Брэду. — Может, мне стоит пойти туда и сгладить ситуацию?

— Да, неплохо бы. Кевин взглянул на часы.

— ОК. Все встречаемся в шесть.

Когда Том и Джейн ушли, Грег посмотрел на Брэда, словно напроказивший школьник.

— Ну, Брэдли, сынок, что там произошло? Я же предупреждал, что не спущу это на тормозах. Кажется, сработало в лучшем виде?

— Куда лучше. Рита нервничала, но, казалось, взяла себя в руки. Они ничего не подозревали. Когда раздался этот вопль, все побелели, как покойники, особенно Рита.

Грег засмеялся.

— Отлично.

— Некоторые девушки разрыдались, а этот толстый парень из Ньюкасла, похоже, был готов с кулаками на меня наброситься.

— Невинная шалость. Какая разница, как бы им сказали? Они не получили работы, и мы никогда их не увидим, так какого хрена?

Брэд покачал головой.

— Грег, я говорил это раньше и скажу еще раз. Ты можешь быть настоящим ублюдком.

Грег улыбнулся и обнял Брэда за плечи.

— Спасибо, друг.

Глава 7

Потоки дождя низвергались с весеннего ночного неба, поливая богом забытую улицу в индустриальном районе на задах восточного Лондона. Это было ничем не примечательное место; несколько складских ангаров, с виду давно заброшенных, и давно пустующее трехэтажное офисное здание, растянувшееся на целый квартал, все заляпанное постерами с объявлениями о вечеринках. Только по этим постерам да по количеству дорогих авто, оккупировавших импровизированную стоянку на близлежащем пустыре, можно было судить, какие метаморфозы претерпевает эта улица по выходным.

За неприглядным фасадом скрывалась штаб-квартира и нервный центр «Братства». Сам клуб, стартовая площадка всех остальных предприятий концерна, по-прежнему размещался в одном из складов. Прибыли клуба позволили выкупить здание через год после открытия. Два года спустя появилась возможность по сходной цене приобрести и соседний склад, что и не замедлил сделать Чарлз Мун.

Когда бизнес начал расти, Мун не стал подыскивать новое место, а предпочел возвести в складских помещениях шикарный офис в стиле хай-тэк, соединявшийся несколькими потайными дверьми с клубом. С улицы туда вела неприглядная, обшарпанная красная дверь, единственное пятно на грязной кирпичной стене, кроме металлической ставни погрузочной площадки, превращавшейся по выходным в главный вход.

Здание было лишено окон, но стеклянная крыша над офисами создавала эффект огромного атриума. Те, кто оказывался здесь впервые, реагировали так, словно попали в пещеру Бэтмена или логово секретной организации, как в «Мстителях», только оборудованное в полном соответствии с веяниями двадцать первого века.

Но в эту пятничную ночь клабберы, столпившиеся у входа, интересовались только одной частью здания, собственно клубом. Они в почтительном терпении жались под узким козырьком, стараясь хоть как-то спрятаться от дождя.

Дела у клуба шли неплохо, но лучшие времена остались позади. Из всех отделений корпорации только клуб потихоньку сдавал позиции.

Но несмотря на уменьшение клиентуры, ребята на входе всегда умудрялись продержать очередь за дверью достаточно долго, создавая впечатление, что это все еще место, куда хотят попасть все. Для тех, кого нельзя было назвать модными тусовщиками, шансы оказаться внутри по-прежнему выпадали, как в лотерее, хотя в последние годы становилось все проще вытянуть счастливый билет.

Как всегда, у самых дверей толпились любители бесплатного входа, надеясь, что охранник различит в толпе знакомое лицо и проведет внутрь или выйдет менеджер и даст вожделенный желтый диск, дающий право на бесплатный вход.

Большую часть жаждущих охранники отрицательным взмахом подбородка отправляли восвояси. Кто-то раздраженно уходил, некоторые присоединялись к очереди в кассу. Более удачливым удавалось проникнуть внутрь бесплатно или получить красный диск, позволяющий пройти за меньшую сумму.

Трое парней как раз пытали счастья, когда к клубу подъехал «ягуар» представительского класса с шофером за рулем. Охранник бросился к машине и услужливо распахнул пассажирскую дверь. Очередь вытянула шеи — посмотреть, что за знаменитый диджей или дива танцпола почтили клуб своим присутствием. К их разочарованию, из машины вылез седой джентльмен лет шестидесяти, с зонтиком и в плаще.

За ним появился другой мужчина, сорока с небольшим, с волосами, едва тронутыми сединой, стянутыми в короткий хвост. Судя по довольной ухмылке, он был прекрасно осведомлен, что его стиль скорее подошел бы человеку вдвое моложе.

— Какая мерзкая ночь. Ведь почти лето, — нарочито в нос сказал Тайрон Лукас. — И поглядите на всех этих идиотов, готовых мокнуть под дождем, только чтоб попасть в эту дерьмовую дыру.

— Молодежь, — ответил Хоторн-Блайт, любезно раскрывая свой зонт над Лукасом, пока они шли к входу. — Они готовы ждать, если знают, что есть ради чего. Кстати, как ты можешь так презрительно относиться к клубной культуре, если на этом зиждется империя «Братства»?

— Да нет, я не имею ничего против клубной культуры. — Лукас добродушно улыбнулся жмущейся к дверям симпатичной девушке. — Скорее, мне не нравятся люди, которые в нее вовлечены.

Охранник проводил их в темный узкий коридор, ведущий в клуб. Хоторн-Блайт не был готов к тому буйству света и звука, который встретил его, едва перед ними распахнулась панорама клуба.

— Святые небеса, — ахнул он, скривившись от оглушительного звука. Прямо перед ним простиралось море улыбавшихся лиц и поднятых рук. — Тут всегда такая толпа? — спросил он у охранника, приподнявшись на цыпочки, чтоб дотянуться до его уха.

— Это еще тихо. Мы всего пару недель как устраиваем эти хард-хаус вечеринки. Кажется, что много народу, потому что закрыт главный зал.

Лукас с другой стороны дернул охранника за рукав.

— Где офис? Надеюсь, нам не придется продираться через эту толпу.

— Боюсь, придется. Главный вход всегда закрывают во время вечеринок. Единственный вход — за баром.

— И где это?

Охранник показал на противоположную сторону танцпола.

— Вон там.

Он начал двигаться вперед, расталкивая плечами толпу. Хоторн-Блайт следовал за ним по пятам, с удовольствием замечая, что все вокруг веселятся, но слегка обеспокоенный тем, как сам он смотрится на общем фоне.

У Лукаса подобных сомнений не было. Днем он закупил кое-какие обновки на Бонд-стрит, которые, как ему казалось, позволят клабберам принять его за своего. Он шел сквозь толпу с самоуверенным видом, прищелкивая пальцами и дергая головой в стиле шестидесятых.

Когда он заметил, что кое-кто смотрит на него с улыбкой, то отнес это на счет известного дружелюбия рейверов друг к другу, о котором так много слышал. Он, разумеется, был пару раз на Ибице и имел возможность понаблюдать за посетителями клубов из спасительной недосягаемости VIP-зоны, в сопровождении нескольких бутылок шампанского.

Ноги Лукаса последний раз ступали на танцпол лет двадцать назад. Тогда все посетители дискотек с нетерпением ждали, когда диджей поставит «медленную» композицию, девушки кружками приплясывали вокруг сваленных в кучу сумочек, а молодые люди поигрывали мускулами.

Место, в котором Лукас оказался сейчас, было забито под завязку. Люди танцевали там, где стояли. Сколько раз Лукас, обсуждая способы флирта с гидами «Клуба грешников», слышал: «Вы просто встаете рядом с девушкой и танцуете, и если вы ей понравитесь — она даст вам понять, вот и все». Он всегда думал, что, по сравнению с его собственным, Поколение Эктази упростило отношения до предела.

Сейчас как раз появился шанс это проверить. Вдохновившись перспективой вскоре присоединиться к «Братству» на самом высоком уровне и весьма воодушевленный этим, он положил глаз на девушку, танцевавшую на невысоком подиуме.

Повторяя ее движения, он подходил все ближе, пока не оказался у самого подиума. Девушка старалась не встречаться с ним взглядом, а Лукас продолжал двигаться так, словно пародировал ее танец.

Девушка немало времени потратила, чтобы отвоевать себе кусочек подиума, и не собиралась сдавать позиции из-за какого-то старого козла. Лукас воспринял ее стоицизм как приглашение.

Он дернул ее за руку и заставил слезть и выслушать то, что собирался сказать.

— Я приехал на встречу с Чарлзом Муном. Он владелец, — улыбнулся Лукас. — Не хочешь поехать в местечко потише, когда я освобожусь?

Девушка скептически осмотрела его.

— Нет, спасибо.

Это смутило Лукаса. Он тысячу раз слышал от своих гидов истории, как они просто танцевали с девушкой и в конце концов все заканчивалось сексом. Возможно, нужен больший физический контакт? В конце концов, экстази обостряет чувства, а девушка наверняка закинулась таблеткой, раз танцует на подиуме, решил он.

Он провел руками по ее бедрам, голому животу. Девушка была слишком удивлена, чтобы сразу реагировать. Вдохновленный, Лукас залез большими пальцами ей в трусы.

— Отвали, урод ебаный, — заорала девушка, отталкивая его, акцент выдавал в ней уроженку Ист-Энда.

Лукас вытаращился на нее.

— Что случилось?

— Ты что себе позволяешь?

— Я думал...

— Что ты думал?

Лукас не собирался продолжать разговор в подобном тоне.

— Ты хоть знаешь, кто я?

Девушка оглядела его с ног до головы, потом обернулась к друзьям.

— Знаете, кто он?

Друзья пару секунд обдумывали вопрос, потом кивнули.

— Да, да. Я его узнаю.

Лукас улыбнулся. Он был удивлен, его интервью обычно показывали днем или по кабельному. На любимца домохозяек он не тянул, но всегда подозревал, что в его внешности есть что-то запоминающееся.

— Да, — продолжала девушка, — это он, точняк. Рейвер. Восставший из ада.

Две девушки и несколько парней расхохотались.

Лукас яростно уставился на них, а потом развернулся на пятках, страдая от уязвленного самолюбия, и при этом случайно задел одного из парней, выбив у него из руки полную пригоршню таблеток, разлетевшихся по полу.

Вся компания бросилась подбирать их. Две девушки разом соскочили с вожделенного подиума, чтобы присоединиться к поискам.

Лукас заметил три таблетки, откатившиеся чуть дальше.

— Ой, смотрите. — Он с деланным воодушевлением ткнул пальцем. — Вон они.

Не успела девушка, приглянувшаяся Лукасу, поднять их, как он шагнул вперед и наступил на таблетки, едва не придавив пальцы метнувшемуся было туда парню. Глядя в глаза девушкам, он растер таблетки в порошок.

— Ублюдок, — сказала плясунья. Лукас довольно посмотрел на нее.

— Не волнуйся, тут наверняка еще валяются. Только встань на колени — уверен, к этой позе тебе не привыкать.

С этими словами он пустился догонять охранника и Хоторн-Блайта, которые уже дошли до бара и ждали его. Лукас двинулся напролом, бесцеремонно распихивая веселых клабберов, и скоро добрался до спасительной гавани бара.

— К твоему сведению, — сказал Лукас, — у подиума девушка продает наркотики.

— Которая? — спросил охранник.

— В белых брюках и коротком красном топе. Охранник устремился было обратно в гущу танцующих, но Лукас схватил его за руку.

— Она и через пять минут там будет. Так что, если принципиальных возражений нет, сначала проводи меня в офис.

Если бы Чарлз Мун не так внимательно изучал лежавшие на его столе документы, он, скорее всего, обратил бы внимание на выкрутасы Тайрона Лукаса. Мониторы на стене перед ним позволяли заглянуть в любой уголок клуба.

Но сегодня его мысли занимала предстоящая встреча, которая распахнет перед «Братством» двери в индустрию развлечений на Ибице. Проверить, не слишком ли откровенно работают дилеры и не мухлюют ли бармены, можно будет и позже.

Перед ним на экране компьютера мелькали цифры.

Чарлз Мун несколько лет работал в инвестиционном банке и с тех пор продолжал следить за событиями на финансовых рынках. Даже с головой погружаясь в другие проблемы, он мог принимать решения ценой в сотни тысяч фунтов. Мощный интеллект необходимо было занять, желательно сразу несколькими задачами, вероятно, поэтому «Братство» и осваивало новые области.

Вместе с ним над бумагами склонился еще один человек, его правая рука. Кевин Кичнер, законодатель моды, более известный как Кит. Еще в юности, в Колледже искусств, Кит понял, какие возможности для бизнеса открывает рейв-культура. Через общего друга он познакомился с Муном и предложил перенести рейвы с полей и из складов в более привычную среду. Мун понял, что Кит обладает чутьем и понимает, что будет, а что не будет популярно. Он положился на Кита, собрал все средства, до которых смог дотянуться, и так родилось «Братство».

Хотя, вне всякого сомнения, именно деловые качества Муна превратили успешный клуб во всемирно известный брэнд, идеи, однако, всегда принадлежали Киту. Под влиянием Муна Кит превратился в мудрого бизнесмена, но своей уличной смекалки не потерял.

И вот недавно у него родилась новая идея — проникновение на рынок молодежного туризма на Ибице.

У стены в большом офисе стоял угловой коричневый диван. Четверо мужчин расселись. Мун часто любил начинать встречи здесь, а не сидя за рабочим столом. Особенно в тех случаях, когда хотел чего-то добиться от собеседника, — ему казалось, что вместе с физическим барьером исчезает и психологический.

Мун, как всегда, направлял ход беседы. Кит сидел, слушал и наблюдал. В конце концов, после приветствий и вступительной части, Мун заговорил о том, как он собирается сделать выбор.

— Три недели. Мы решили, что Киту, одному или двум независимым наблюдателям и мне хватит этого времени, чтобы все изучить и принять решение. В июне, когда три недели будут позади, мы попросим менеджеров обеих компаний подготовить для нас финальные презентации, и после этого мы объявим, кого из вас мы выбрали. — Мун помолчал, позволяя всем переварить услышанное.

— Боже, это гораздо раньше, чем я предполагал, — удивленно воскликнул Хоторн-Блайт. — Я думал, вы подождете до конца сезона.

Мун покачал головой.

— Я хочу решить этот вопрос как можно скорее. Клубный сезон набирает полный ход в июле, и я хочу к этому времени быть наготове. И мы должны быть уверены, что тот, на кого падет выбор, сможет перестроиться с минимальными потерями.

— Что касается «Клуба грешников», то, как вы знаете, мы, можно сказать, пионеры в этой области, к тому же буквально пропитаны клубным духом.

— Да, нам известна ваша специфика, — согласился Мун. Он заметил, что Хоторн-Блайт погрустнел. — Тем не менее, как я говорил ХБ по телефону, не так важно положение вашей компании сейчас, гораздо важнее, где вы с нашей помощью окажетесь через год.

Хоторн-Блайт не мог скрыть разочарования.

— Судя по тому, что уже было сказано, «Молодые и холостые» окажутся за бортом.

Мун и Кит переглянулись. Лукас хмыкнул.

— ХБ, это совершенно не обязательно, — сказал Мун. — Я готов признать, на первый взгляд кажется, что «Клуб грешников» больше соответствует нашим планам. Но мы будем оценивать профессионализм, инфраструктуру, гибкость, эффективность, рентабельность, знание рынка и многое другое.

Хоторн-Блайт кивнул.

— Хорошо, Чарлз, как я говорил, полагаюсь на твое слово. Но вы ничего не сказали о гидах.

Что будет с теми беднягами, которые окажутся в команде проигравших? Мун встал.

— Я планировал только на этот сезон, начиная с июля, объединить обе компании под крышей «Братства».

— Что? Как это может произойти? Если «Молодые и холостые» проиграют, что может заставить нас и дальше продолжать работу?

— Мне очень жаль, ХБ, но проигравшей компании придется самой бороться за выживание, и очевидно, что она превратится в нашего конкурента. Ты совершенно прав, мораль будет низкой, и мы почти уверены, что проигравший выйдет из бизнеса. И скорее всего, победитель получит все, в том числе и территорию проигравшего. Вот так. Я понятно изложил?

— Да, да, Чарлз, вполне, — вздохнул ХБ. — Просто из твоих уст это прозвучало так безнадежно. Но ты так и не ответил — что будет с гидами?

— Очевидно, что проигравший не сойдет с дистанции до тех пор, пока его компания останется в бизнесе. Если проигравший выбросит полотенце, тогда наш рынок увеличится и нам потребуются новые гиды. Полагаю, мы примем к себе лучших ваших гидов и менеджеров.

— Но никаких гарантий ты дать не можешь?

— Прости, ХБ, нет. Хоторн-Блайт вздохнул.

— Все это так несправедливо.

— Это называется прогресс, мой мальчик, — сказал Лукас и, подняв брови, посмотрел на Муна и Кита, словно уже был членом их привилегированной команды. Они проигнорировали этот взгляд.

Мун сел на подлокотник дивана, рядом с Хо-торн-Блайтом.

— ХБ, не скажу, что мне это нравится, но я бизнесмен. Я стараюсь вести себя этично с точки зрения бизнеса — прежде всего меня интересует процветание моей компании, но не в ущерб качеству сервиса, так что клиенты не пострадают, это я могу обещать.

Хоторн-Блайт кивнул.

— Отлично, джентльмены, — сказал Мун, — есть еще вопросы? Хорошо.

Лукас одним глотком прикончил свою выпивку и с улыбкой встал. Хоторн-Блайт поднялся медленно, выглядел он так, словно заранее смирился с поражением.

— Жаль, что до этого дошло, — вздохнул он. — Скажи, Чарлз, что случилось? Как Ибица так быстро и так сильно изменилась?

Чарлз Мун обнял Хоторн-Блайта за плечи.

— А знаешь, что самое смешное? Скорее всего, все это кислотное безумие и рейв-культура появились благодаря тебе.

Тайрон Лукас посмотрел на Муна, как на сумасшедшего.

— Каким образом тип вроде него мог все это начать?

Мун улыбнулся.

— Общеизвестно, что группа лондонских ди-джеев отправилась на Ибицу в конце восьмидесятых, открыла для себя экстази, хаус-музыку и новый вид развлечений, потом привезла это в Англию. Не столь известно, что туристической компанией, отправившей их на Ибицу, были «Молодые и холостые».

Лукас был взбешен.

— Не может быть!

— Полагаю, вы можете получить доказательства его правоты, — сказал Кит.

— Прекрасно, значит, я во всем виноват, — вздохнул Хоторн-Блайт.

Мун рассмеялся.

— Возможно, мы имеем честь общаться с человеком, который породил Поколение Экстази.

— Породил, и теперь мое детище готовится убить меня, — печально произнес Хоторн-Блайт. — Куда делись пикники на пляже и старые добрые исполнители, поющие под фонограмму, которые раньше вполне устраивали отдыхающих?

Мун помолчал.

— Дети больше не хотят барбекю и старых мудаков, распевающих под гитару песни из «Брио-

лина». Ибица стала новой Меккой, клубы — новыми храмами, а диджеи — мессиями.

— Вернись, Гери Девис, я все тебе прощу, — сказал Хоторн-Блайт.

Мун открыл дверь, за которой уже ждал охранник, чтобы проложить Хоторн-Блайт и Лукасу дорогу к выходу из клуба.

— Прошу понять, в масштабе времени это не существенно. Рано или поздно не наш, так другой клуб заварил бы эту кашу. — Мун пожал обоим руки. — Благодарю за то, что согласились изменить ради меня свои планы. Надеюсь, понятно, что вам не стоит ничего говорить вашим менеджерам или гидам. Объявление гидам сделаем, когда я приеду на Ибицу в июне. Если появятся какие-то вопросы, свяжитесь с моим секретарем, она даст вам мой номер в Австралии или адрес электронной почты.

Они вышли. Мун и Кит некоторое время наблюдали за парой на мониторах, пока она полностью не растворилась в толпе.

— Ну, Кит, что скажешь?

Кит достал пару банок коктейлей с «Баккар-ди» из офисного холодильника, открыл и протянул одну Муну.

— ХБ — отличный старик. Ему действительно небезразлична судьба его дела.

— Возможно, в этом-то и проблема, Кит, он слишком беспокоится.

— Бывают проблемы и похуже.

— А как насчет Тайрона Лукаса?

— Он порядочный дурак, но по тому, как он одевается и ведет себя, можно предположить, что он более чем самолюбив. Скорее, ты ищешь такого человека.

— Да, в нем, пожалуй, есть что-то, сам дух этих вечеринок. Если бы он был хоть вполовину так умен, как он думает, то казался бы в десять раз умнее, чем на самом деле. Но тем не менее, то, что он так соответствует духу нашего бизнеса, говорит в его пользу.

Кит кивнул.

— Если ты спросишь меня прямо сейчас, я отвечу, что выбираю «Клуб грешников».

— Я, скорее всего, ответил бы так же. Хотя я бы с большим удовольствием вел дела с ХБ, может оказаться, что он слишком привязан к прошлому. Но, думаю, все будет зависеть от того, как проявят себя их гиды.

НЕДЕЛЯ ПЕРВАЯ

Глава 8

Вас стоял на плечах Грега.

— ОК, — сказал Вас, — просто держи меня за ноги, пока я не скажу, а потом отпускай, и я сделаю остальное.

— Ладно, только давай скорее. Твои чертовы ноги давят мне на обгоревшие плечи.

Для того чтобы сделать сальто на террасе почти достроенного кафе «Луна», Васу оставалось не так много места. Сама терраса была довольно широкая, но большую часть скрывала бамбуковая крыша. Почти все столы и стулья еще стояли штабелями, и между ними и ступенями, ведущими к пляжу, оставался только маленький пятачок свободного пространства. И именно здесь Вас собирался исполнить свой трюк, поддавшись давлению со стороны всей команды «Молодых и холостых», разгоряченной рассказами Арабеллы о его цирковом прошлом. Было тринадцатое июня, и гиды уже пару недель готовились к прибытию первых клиентов. «Луна» была арендована «Молодыми и холостыми» и «Клубом грешников» для оглашения важного сообщения, но гидов больше интересовал бесплатный бар. До официального начала мероприятия в пятнадцать ноль-ноль они уже успели основательно подзаправиться.

Гиды «Клуба грешников» в основном сосредоточились вокруг стола на противоположном конце террасы. Кое-кто обернулся посмотреть на Ва-са, остальные тщательно изображали безразличие.

— Внимание, — сказал Вас. — На счет три. Раз, два, три...

Вас оттолкнулся от плеч Грега, сделал полтора оборота назад и приземлился на ноги. Прокатилась волна аплодисментов, Вас театрально раскланялся. Арабелла явно была огорчена тем, что он не хлопнулся мордой об пол.

— Потрясающе, — похвалила Тасмин, продолжая аплодировать. — Сколько, говоришь, ты провел в цирке?

— Большую часть жизни.

— А еще что-нибудь ты умеешь?

— Ты же жонглировал факелами, так ведь? — протянула Арабелла, рассматривая ногти.

Вас бросил в ее сторону злой взгляд.

— Это правда, Вас? — спросила Тасмин, ее прозрачно-карие глаза смотрели на него с неподдельным интересом.

Тасмин до сих пор не могла поверить, что она на самом деле гид на Ибице. Поэтому каждого нового знакомого, каждый новый эпизод или событие она встречала с неизменным удивлением и энтузиазмом. Эта наивность, правда, была приправлена щедрой дозой цинизма. С прибытием первых клиентов в эти выходные ее иллюзии наверняка уступят место реальности.

— Я очень давно не исполняю трюков с огнем, Тасмин, — ответил Вас, еще раз взглянув на Арабеллу.

Грег хлопнул Васа по плечу, спасая от дальнейших объяснений.

— Приятель, это было круто. Будешь звездой нашего кабаре. Мы уже сто лет живем на старых номерах. — Он оглядел террасу. — А где другой новенький?

— Шотландец Хьюи? Последний раз я видела его в баре, — сообщила Тасмин.

— Пожалуй, эта идея по мне. Собрание скоро начнется, так что стоит пропустить еще пару рюмашек. — Грег все еще обнимал Васа за плечи. — Ты, кажется, говорил, что хочешь покрутить вертушки?

— До смерти, — ответил Вас. — Я две недели не держал в руках пластинок, у меня уже ломка начинается. Но разве сначала не нужно поговорить с владельцем?

Грег рассмеялся.

— Об этом можешь не беспокоиться. Парень, купивший этот бар, работал вместе со мной и Брэдом гидом в прошлом году. А вот, кстати, и он. — Грег показал на мускулистого чернокожего парня в темных очках, выгружавшего коробки из багажника грязного зеленого «фиата-пун-то». — Эй, Майки, ты не против, если старина Вас встанет за вертушки?

Майки с ключами от машины в зубах только утвердительно махнул рукой.

— Майки, — кивнул Вас. — Да, я о нем слышал. Он имел отношение к этой дерьмовой истории с прошлогодним менеджером, вроде, Элисон ее звали?

— Мы все так или иначе имели к этому отношение. — Грег снял руку с плеча Васа и взял свое пиво.

— А в чем там было дело? — спросила Тасмин.

— Это долгая история, но, в двух словах, Элисон обманывала компанию и плевать хотела на гидов. В середине сезона она устроила так,чнто Брэ-да обвинили в краже экскурсионных денег и уволили. Компания уже тогда подозревала ее, но не могла помочь Брэду, чтобы не спугнуть ее... Брэд вернулся на Ибицу и нашел работу, а когда все выяснилось, его приняли обратно. Фактически Брэд помог компании сэкономить хуеву кучу денег, и во многом благодаря этому его назначили менеджером курорта. По ходу дела Брэд и Майки очень подружились, поэтому Элисон возненавидела и Майки. На самом деле она ненавидела всех, кроме одного мудака по имени Марио.

— А это кто? — спросил Шугар Рэй, еще один новичок, со своим слегка женственным норфолк-ским говорком.

— Он работал в «М&Х» в прошлом году. Тебе бы он понравился, Шугар. Настоящий итальянский жеребец, хотя и тупой, как пробка. Дар божий.

— Это точно, — вздохнула Арабелла, забывшись на мгновение, и только через минуту заметила, как смотрят на нее остальные гиды. — Ой, гм, просто прошлым летом я отдыхала по путевке «М&Х», и Марио был у нас гидом. Конечно, я не знала, что он на самом деле из себя представляет, но это было самое начало сезона и мне он показался... вполне нормальным.

— И что, было в нем что-то нормальное, в этом Марио? — хохотнула Тасмин.

— Ну, он был довольно симпатичный, правда, на любищеля, но при этом редкостный придурок, — сказал Грэг, не дав Арабелле ответить.

— А как Майки заполучил этот бар? — спросил Вас.

— Он никогда не рвался быть гидом — просто случайно попал в эту тему, после того как ему пришлось уйти из американского футбола, а он был одним из лучших игроков в Британии. Примерно в середине сезона он влюбился в одну клиентку, Патрицию, и они решили остаться на Ибице и после окончания сезона. Потом, уже зимой, узнали, что продается этот бар, и решили воспользоваться предложением. Сейчас он может казаться неуклюжим увальнем, но не позволяйте ему одурачить себя. Майки может надрать вам задницу быстрее, чем моргнете глазом.

— А вы всегда устраиваете совместные вечеринки с «Клубом грешников» в начале сезона? — спросила Тасмин.

— Ни хрена подобного. Мы, разумеется, знаем их гидов, но особой дружбы между нами никогда не было, скорее уж наоборот.

— Так с какой стати они здесь?

— Понятия не имею. У нас первый раз такое собрание. Может, хотят, типа, оздоровить рабочую атмосферу, как-то сблизить нас?

Грег посмотрел на стол, за которым сидели гиды «Клуба грешников» в их фирменной черной униформе. Одна девушка с всклоченными белыми волосами поднялась и направилась к бару, с улыбкой глядя на Грега. У ее форменной футболки был на груди V-образный вырез, скорее как необходимость, нежели дань моде.

— Я скажу вам, — пропел Грег, — если у них у всех такие сиськи, я руками и ногами за дружескую консолидацию. Пошли, выпьем еще, пока не началось.

— Что-то здесь больно тихо, — вздохнул Лукас.

— Мне казалось, что будет приятно пообедать здесь перед собранием, — ответил Хоторн-Блайт. —Это более-менее по пути, и я думал, вам понравится место поспокойнее.

Лукас фыркнул и снова принялся отправлять текстовые сообщения с мобильного.

— По-моему, тут довольно мило, — сказал Чарлз Мун, сдвигая свои темные очки «Оливер Пипл» на лоб. Он откинулся на стуле и подставил лицо солнечным лучам.

Кит вынырнул из антикварного магазинчика, прилегавшего к бару, на террасе которого они сидели.

— Там есть отличные вещицы, — сказал он, щурясь от яркого солнца. — Как, говорите, называется это место?

— Бар называется «Казн Тодо», — ответил Хоторн-Блайт, — а деревня — Санта-Гетрудес.

— Санта-Гетрудес, — повторил Кит. — Нужно запомнить. Что за странное заведение — разом бар, антикварный магазин и аукцион. Я, наверное, вернусь сюда еще раз и прихвачу кое-что домой, в Англию.

— Антиквариат? — переспросил немного удивленно Хоторн-Блайт. — Простите, но я всегда воображал, Кит, что вы живете в одном из этих супер-современных лофтов, или в каком-нибудь минималистском гнездышке, с тщательно отобранными образчиками современного искусства и мебелью ретро. — Он показал на дорогой с виду фотоаппарат Кита, лежавший на столе. —

Думал, у вас дом полон всяких технических приспособлений.

— Нет, это не мое, ХБ. — Кит сел за стол. — И я понятия не имею, как пользоваться этим фотоаппаратом. Мы купили его по дороге сюда. На самом деле мы хотели, чтобы вы с Лукасом дали его гидам, пусть сделают фотографии. Нам нужны фотографии для рекламного буклета, как в журнале о клубах, знаете, эти снимки, сделанные на танц-поле, и все в таком роде. Гиды будут в самой гуще всего этого. А что касается лофта, боюсь разочаровать вас, но я живу в трехэтажном викторианским доме в Айлингтоне и набиваю его антиквариатом. — Он потянулся за бутылкой вина. — Вам налить?

Хоторн-Блайт кивнул. Кит разлил красное вино по бокалам, и все сдвинули их вместе.

Бар располагался в конце короткой улицы. Другим концом она упиралась в площадь перед деревенской церковью, площадь эта служила одновременно автомобильной стоянкой. К церкви была пристроена колокольня, мягким звоном отбивавшая каждый новый час. Правда, посетители немногочисленных баров на главной деревенской улице не обращали ни малейшего внимания на этот отсчет времени.

За столиками сидели и туристы, и местные экс-паты-европейцы. У многих были собаки, аккуратно лежавшие под стульями или у ног своих владельцев. Время от времени то одна, то другая негромко гавкала, чтобы продемонстрировать свою скуку, а может, напомнить хозяину, что она еще не окончательно впала в анабиоз. Вслед за первой обычно вступал и остальной хор, быстро укрощаемый угрозами на немецком, датском, французском, английском или испанском. Кит взглянул на часы.

— Похоже, пора брать ноги в руки. — ХБ кивнул, но Лукас все никак не мог оторваться от своих SMS. — А мне всегда лень набирать тексты, — сказал Кит, — я лучше позвоню.

Лукас отправил сообщение нажатием кнопки и поднял взгляд.

— На звонках разориться можно. Я пытался связаться с одним номером в Англии. Пусть лучше они мне звонят.

— Ну прекрати, Лукас, — сказал Хоторн-Блайт, — ты ведь пока не нищенствуешь, правда?

— Приглядывай за пенни, а фунт сам за собой присмотрит. Это одно из золотых правил бизнеса, — ответил Лукас, поглядев на Кита так, словно хотел сказать: «Да что он понимает?»

Кит не ответил на его взгляд и подозвал официантку.

— Счет, пожалуйста. Чарлз Мун встал.

— Не беспокойтесь, это моя забота. Подождите, только загляну в туалет, и прыгаем в такси, пора сообщить вашим гидам в «Луне», что происходит.

Он исчез в баре. Лукас вернулся к своим SMS. Хоторн-Блайт и Кит допивали последние капли вина.

— Вам понравилась Санта-Гетрудес, Кит?

— Я просто влюбился в это место. По мне — это настоящая Ибица.

— Вам бы понравилось здесь еще больше пару лет назад. Боюсь, теперь это нельзя назвать настоящей Ибицей — это место стало слишком модным. Когда я впервые приехал сюда с женой в начале восьмидесятых, тут и асфальта не было — просто пыльная дорога. Словно оказался на диком западе. Тут даже экскурсии такие устраивали — экскурсантов наряжали в ковбойские наряды, сажали на лошадей...

— Слава богу, — заорал Лукас. — Алло! — Он встал и отошел подальше. — Где тебя черти носят? Какие еще друзья? Вот уж не подумал бы, что у тебя есть друзья. Ладно, ладно. Ты где? И когда будешь здесь? Точно? Хорошо. Мы сейчас уезжаем. Какая-то дыра, Санта-что-то-там. Если приедешь раньше нас, подожди в машине. Хочу устроить твой выход. — Лукас улыбнулся. — До встречи.

Лукас подошел к столику, все остальные уже собирались уходить.

— Ты повеселел, — заметил Кит.

— Да. — Лукас хлопнул в ладоши. — Я наверху блаженства.

Он направился к такси, приплясывая на ходу. Хоторн-Блайт смотрел ему в спину, поеживаясь от неприятного предчувствия. Он прекрасно знал, что когда Лукас веселится, это может означать только одно Неприятности.

Тем временем в кафе «Луна» Вас закончил очередной отличный микс. Он с головой ушел в свой маленький мирок и даже не замечал, что за ним наблюдает Майки. Когда он наклонился к сумке с пластинками, Майки похлопал его по плечу.

— Ты долго был диджеем?

Вас перестал рыться в пластинках и выпрямился.

— Привет. Ты ведь Майки? Я много о тебе слышал. Меня зовут Вас.

Майки взглянул на его бейдж.

— Да, я знаю. С этими табличками у всех какой-то дешевый вид, не находишь?

Вас опустил глаза на свой бейдж и опять перевел взгляд на непроницаемую мину Майки. Может, он не в духе?

— Прости... конечно... если ты не хочешь... Майки не выдержал и улыбнулся.

— Ты отлично играл, лучше, чем любой гид, которого я слышал. Многие гиды считают себя диджеями, но умеют только замикшировать пару пластинок. А у тебя действительно есть талант.

— Ну слава богу, — расслабился Вас. Майки оглянулся по сторонам и протянул Васу косяк.

— Не хочешь затянуться? Все в порядке, боссов поблизости нет.

Вас был в замешательстве.

— Это очередная проверка? Я знаю, вы с Брэ-дом хорошие друзья и все такое, но он мой босс.

Майки засмеялся.

— Я тоже был параноиком, когда начинал работать на «Молодых и холостых» в прошлом году. Нет, это не проверка, а что касается Брэда, то он курит не меньше меня. Если тебе от этого будет легче, можешь пригнуться за диджейским пультом.

Вас присел на корточки и быстро затянулся пару раз, прежде чем передать косяк Майки. Майки еще некоторое время рассматривал его.

— Ты ведешь себя не так, как другие гиды, не бегаешь, словно курица с отрубленной головой.

— Что ты имеешь ввиду? — спросил Вас. Майки был близок с Брэдом и пользовался всеобщим уважением. Меньше всего ему хотелось, чтобы Майки счел его не подходящим для этой работы.

Майки улыбнулся и похлопал его по плечу.

— Расслабься, парень. Я хотел сказать, что я так же относился к этой работе, как и ты. У тебя мозги не так забиты этим дерьмом. Я-то с самого начала планировал прикупить себе бар.

— И тебе это удалось, — сказал Вас. — Хорошее место — наверняка будет пользоваться успехом.

— Искренне надеюсь. У тебя тоже все получится, Вас.

— Что получится? Я не хочу иметь бар — слишком много придется работать.

Майки пропустил его реплику мимо ушей и продолжил.

— Ты знаешь, что делаешь, у тебя есть своя цель, и тебя не пронять всеми этими бла-бла-бла, которыми они вас кормят.

Вас опять начал копаться в пластинках, побаиваясь, что этот разговор может зайти не туда.

— Мы всего-то работаем гидами. Это ведь не то же самое, что SAS, правда? — Он засмеялся, пытаясь придать разговору шуточный оборот.

Майки раздавил окурок в пепельнице.

— Я говорю о том, Вас, что быть гидом — это всего лишь работа. Никогда не забывай — причины твоей популярности по большей части в том, что ты отвечаешь за толпу людей, которая может потратить деньги в барах и клубах.

— Ты прав, конечно. — Он вытащил пластинку. — Майки, пойми меня правильно, но почему ты говоришь мне все это?

— Когда я приехал сюда в прошлом году, все, что я хотел, — завести свой собственный маленький бар, а работа просто была способом добиться этого. Но работа может засрать тебе мозги, и ты забудешь о главном. Я мог спокойно плюнуть на все и вернуться домой. — Майки усмехнулся. — Не волнуйся, я никому не скажу. Просто запомни, что, когда тебе понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать.

Вас прижал наушник к уху и запустил пластинку.

— Майки, я тебя понял, но я не собираюсь покупать здесь бар.

Майки с улыбкой отошел. Вас едва не запорол микс. Он работает всего пять минут — неужели его скрытое намерение уже настолько очевидно?

— Ты слишком гонишь.

Мэл позволила Грегу насыпать еще немного кокаина на ноготь с идеальным маникюром, втянула в нос порошок и запрокинула голову назад.

Грудь, растягивавшая футболку «Клуба грешников», заставила Грега невольно последовать за ней в бар. Ему удалось быстро влить в нее три водки с лаймом в целях укрепления дружбы двух компаний и одновременно повысить содержание алкоголя в горшке стоявшего за его спиной растения, отправив туда все свои порции.

Когда защита Мэл ослабла, он намекнул ей, что можно было бы снюхать по дорожке за стойкой — если предложение «не хочешь ли понюхать кокаина?» можно назвать намеком. К третьей порции он понял, что ее сопротивляемость кокаину куда выше, чем сопротивляемость алкоголю. Он предложил было еще выпить, но, к его разочарованию, Мэл сказала:

— Странно, но когда я нюхаю, то совершенно не хочу пить. Я хочу только кокаина. Еще и еще!

Хотя было понятно, что эту «шутку» она повторяет далеко не впервые, ее охватило безудержное веселье. Мэл разразилась громким хихиканьем и начала издавать похожие на поросячье хрюканье взвизги.

Кокаин сделал ее словоохотливой. Когда Грег только заговорил с ней, она отвечала неохотно, предпочитая вместо этого призывно улыбаться и кокетливо глядеть из-под ресниц. Грег нашел это очень сексуальным и решил, что такая таинственность объясняется незаурядным интеллектом.

Но стоило ей открыть рот, как сразу сделалось ясно — лучше бы она и дальше молчала.

За время их непродолжительной беседы Мэл коснулась нескольких тем. Она утверждала, что читает очень много эзотерической литературы. Под давлением уточнила, что прочла «Звездные предсказания». Ну, до половины. Затем поведала Грегу, что хотела работать на Ибице в основном из-за того, что это «очень духовное место, так ведь?».

Грег никогда бы не позволил разговорам встать между ним и парой симпатичных сисек, поэтому он кивал в нужных местах, поддерживал беседу и кокаиновый ручеек, то и дело поглядывая на часы — время близилось к трем. На полноценный секс времени не оставалось, и он решил, что попросит ее отсосать, в любом случае это много времени не займет, а все остальное можно сделать и в другой раз.

Тем временем Мэл переключилась на новую тему, которая еще больше ее раззадорила — Тай-рон Лукас. Судя по всему, мужчины были единственным предметом, в котором она действительно разбиралась.

— Да уж, этот Лукас просто скользкий ублюдок. Каждый раз, когда его маленькие гадкие глазки разглядывают меня с ног до головы, я знаю, что он представляет, как трахнет меня. Думает, у него есть шанс! Догадываюсь, только поэтому он и дал мне эту сраную работу. Давай, приятель, сделай-ка еще дорожку.

— Слушай, может зайдем в кладовую, вдруг нас увидят. Скоро три часа, а мы же не хотим, чтобы нас застукал кто-нибудь из боссов?

— Я знаю, чего ты хочешь! — Мэл опять начала хихикать. — Я в принципе не против, ты очень даже ничего, но ты не трахнешь меня в каком-то сраном шкафу, и не думай.

— Не говори глупостей, — сказал Грег, немного расстроившись, но уловив тот факт, что она дает зеленый свет на будущее. — Я не собирался трахать тебя там — я сам не любитель делать это по-быстрому.

— Ффу, противный!

— Но, может, ты мне отсосешь...

— Ой! — Она опять начала хрюкать и хихикать. — Давай, сделай еще по дорожке, а там посмотрим. — Она потянула его за руку.

Они подошли к маленькой кладовой и услышали за дверью странную возню. Грег хотел подтянуть стоявшую неподалеку коробку с товаром, чтобы заглянуть в маленькое окошко в верхней части двери. Пока он занимался этим, Мэл посмотрела на дорогу, ведущую к бару.

— Вот дерьмо, придется оставить кокаин на потом. Старый пердун Лукас прибыл с тремя другими ослами.

— Один из этих ослов — наш директор, Адам Хоторн-Блайт. Похоже, сейчас начнется собрание.

— Ты знаешь, по какому поводу вся эта хрень? Нам никто ничего не сказал.

— Понятия не имею. — Грег пожал плечами.

— Мы даже не знаем, кто у нас будет менеджером. Нам только сообщили, что это сюрприз.

— Если ты так любишь сюрпризы, у меня есть кое-что в запасе — покажу тебе позже.

Мэл хихикнула.

— Посмотрим. — Она мягко поцеловала Грега в губы, прижавшись к нему грудью, и выскользнула из-за стойки. Грег потрогал себя за ширинку и вздохнул.

Все еще не забыв о странном шуме в кладовой, он взобрался на коробку и заглянул внутрь. Увидев, что там происходит, он чуть не упал. Хьюи не показывался вот уже полчаса — теперь он знал почему.

На столе, с задранной формой, лежала испанка, которую Грег видел за уборкой в баре. Он запомнил ее, потому что видел, как Хьюи заговорил с ней и чем-то рассмешил, и это его удивило — Хьюи почти не говорил по-испански, а уборщица вряд ли знала английский.

Через пару секунд Хьюи поднял взгляд и заметил Грега. Грег был впечатлен, что это не заставило его прекратить свое занятие. Гораздо меньше его впечатлила уборщица, в которой было полтора метра росту, по меньшей мере килограммов восемьдесят весу, и кроме того, она давно вышла из того возраста, когда могла стать клиенткой «Молодых и холостых».

Грег показал на часы, намекая Хьюи, что собрание вот-вот начнется. Потом слез с коробки, убрал ее в сторону и стал его дожидаться.

Несколькими минутами позже появился Хьюи, слегка растрепанный, но в общем выглядевший довольно презентабельно. Грег только покачал головой, глядя на него.

— Неплохо, а? — Хьюи вытянул из стопки салфетку и вытер вспотевшее лицо.

— А как насчет того, что качество важнее количества?

— Под количеством ты подразумеваешь число или размер девушек?

— И то, и другое.

— Думаю, в этом мы с тобой не похожи, юный Грегори. Мне нравятся старые жирные птички.

Грегу потребовалось время, чтобы это замечание улеглось у него в голове.

— Что?

Хьюи пожал плечами.

— Не спрашивай почему. Уверен, психоаналитик все бы разъяснил, но я в жизни у него не был, потому что нравлюсь себе таким, какой я есть. Ничего не могу с собой поделать. Толстухи чем-то меня притягивают. Я даже не смотрю на их лица, главное — это приятное, округлое, мягкое...

— Все, я понял!

— И конечно, преимущество в том, что с ними процесс совращения проходит куда быстрее. Это еще одно доказательство того, что я выиграю соревнование.

— Что? — Грег растерялся. — Откуда ты знаешь о соревновании?

— Ты смеешься? Все знают о соревновании. Одно очко за дрочку, два заЪтсос, три — за полный секс, четыре — за анал, восемь — за групповуху и бонусные очки тому, кто получает звание секс-инструктора, которое сейчас, безусловно, принадлежит тебе. — Хьюи отттарабанил правила, как устав.

— Какое звание?

— Секс-инструктора. Это придумал кто-то еще на курсах.

— О чем ты?

— Грег, приятель, ты легенда. Теперь все гиды участвуют в соревновании. Все знают, что ты выигрываешь его каждый год, с тех пор как появился на Ибице. Вот почему в этом году все гиды стремятся выиграть Золотой Член, который еще называют Грег.

— Притормози. Ты хочешь сказать, что все гиды принимают участие в соревновании с теми же правилами и в конце они купят в секс-шопе большой резиновый член, выкрасят его золотой краской и вручат победителю?

— Точно, — с энтузиазмом кивнул Хьюи.

— И Золотой Член также известен как Грег?

— Круто, а?

— Ммм. — Грег некоторое время переваривал полученную информацию. — Не уверен, что мне по душе такая слава.

— Ты сдурел? Это же огромная честь! Каждый знает, кто ты.

Когда Грег только начинал работать гидом, ему казалось, что каждая новая девушка, зная о его репутации, мечтает переделать его и после первого же секса начинает рассчитывать на более длительные отношения.

Но три сезона назад он получил важный урок. Он подружился с двумя зазывалами, работавшими в Уэст-Энде, Тоби и Эйсом. Они были симпатичными парнями, легко заводили знакомства, и поэтому проблем с партнершами у них не было. Эйс трахнул в тот сезон сто пять девиц и установил рекорд Сан-Антонио, поимев за одну ночь шесть баб.

Некоторые коллеги Грега воспылали к этим парням завистью и взяли за правило возить клиентов в Уэст-Энд на экскурсии и там предупреждать девушек о Тоби и Эйсе, рассказывая, что они собой представляют.

Пару недель спустя Эйс заскочил к Грегу: «Слушай, Грег, мы хотели тебя поблагодарить. Не знаю, твоя это идея или нет, но девушки, которые отдыхают с „Молодыми и холостыми", постоянно приходят и спрашивают, мы ли те два парня, о которых их предупреждали гиды, ну те, которые всех трахают. Я тебе скажу, с тех пор как гиды начали о нас рассказывать, наша популярность взлетела до небес! Нас просто на всех не хватает. Мы трахаем по три, четыре, шесть за раз! С ума сойти!»

Грега не интересовали побудительные мотивы — он был рад заполучить в свои руки еще одно оружие для ловли девиц. Он сделал правильные выводы — чем больше он рассказывал туристкам о том, что он настоящий потаскун, тем сильнее они хотели проверить это сами.

Раз ему присвоили звание секс-инструктора, то опыт подсказывал, что он извлечет из этого немало пользы.

Он вышел в бар и оглянулся в поисках Мэл. Не успел он ее найти, как подбежал Брэд и схватил его за руку.

— Грег, скорее, приятель, пойдем.

— Да что случилось?

Брэд потянул Грега к небольшой толпе у дверей. Когда они подходили, атлетически сложенный гид в форме «Клуба грешников», с зачесанными назад темными короткими волосами, как раз заканчивал разговаривать с Майки. Майки казался серьезным, но пожал гиду руку и кивнул, прежде чем выйти из бара на террасу.

Грегу показалось, что во вновь прибывшем он уловил что-то знакомое, и его предчувствие подтвердилось, когда тот повернулся.

Он просто не мог поверить своим глазам.

— Марио? Какого хрена ты тут делаешь? Марио посмотрел на свой бейдж и насмешливо прочел:

— Ма-ри-о. «Клуб греш-ни-ков». — Он довольно ухмыльнулся Грегу и Брэду. — Мне позвонил Тайрон Лукас. Он рассказал мне о... хотя вам ведь еще не объявили?

— О чем ты говоришь? — спросил Брэд.

— А ты не знаешь? Я думал, ты в этом году менеджер, — засмеялся Марио. — Ну ничего, через минуту узнаешь вместе со всеми остальными гидами.

— Удивительно, как ты посмел сунуть сюда свой нос после того, что случилось в прошлом году, — сказал Грег. — Не уверен, что Майки это понравилось.

— Мы с Майки достигли взаимопонимания.

— То есть ты понял, что, если переступишь черту, он тебя уделает?

Грег и Брэд рассмеялись. Казалось, Марио вот-вот выйдет из себя, но он тут же сообразил, что это будет им только на руку.

— Майки теперь знает, что трогать меня не стоит. С прошлого года кое-что изменилось.

— Только не говори, что смотрел «Черепа-шек-ниндзя» и выучил пару приемов. — Брэд изобразил несколько выпадов.

Марио улыбнулся.

— Все изменилось куда больше, чем вы думаете.

— Может, Марио тот самый секретный менеджер, о котором они говорили, — сказал Брэд.

Марио улыбнулся еще шире и посмотрел на дорогу у них за спинами.

— Старина Брэд, ты, как всегда, в точку. Ну разумеется, я не новый менеджер. — Он указал на дверь. — Новый менеджер она.

Грег и Брэд обернулись. Яркий солнечный свет слепил глаза, и по очертаниям можно было только различить, что в дверях, уперев одну руку в бок, стоит девушка.

Когда она вошла внутрь, улыбки разом исчезли с их лиц.

Марио обнял ее за плечи.

— Полагаю, вы знакомы с новым менеджером... Элисон Шэнд?

Глава 9

Гиды высыпали из бара и сбились в кучки. Настроение и в том и в другом лагере резко упало. Радостное возбуждение сменил взволнованный шепоток. Разделившись по двое-трое, все обсуждали возможные последствия объявления, которое только что сделал Чарлз Мун.

Брэд и Майки стояли на террасе в стороне от всех. К ним не спеша подошли Элисон и Марио, оба казались очень довольными собой.

— Прямо как в старые добрые времена, а, Брэд? — хмыкнула Элисон. — Хотя откуда тебе знать о старых временах, ты ведь даже полного сезона не отработал. Должна сказать, я была немало удивлена, узнав, что тебя назначили менеджером. Понятно, конечно, что почти все хорошие — простите, я хотела сказать, опытные — гиды теперь работают в «Клубе грешников». Немногие согласились остаться, когда узнали, как ужасно со мной обошлись.

— Это полная хуйня, Элисон, и ты прекрасно это знаешь. В «Клуб грешников» перешло всего несколько человек. Большинство ушли, потому что накрылись все источники левого дохода, а добилась этого ты своей непомерной жадностью. Так что вряд ли кто-то из них испытывает к тебе дружеские чувства. Скорее берусь предположить, что они с радостью увидели бы тебя за решеткой вместе с твоим сообщником... кстати, как поживает Фелипе? Как его жена, часто с ней встречаешься?

Элисон даже глазом не моргнула.

— Фелипе? Он неудачник, всегда им был, им и останется. Мне и в прошлом году не было до него дела, а в этом и подавно. Сейчас меня интересует только одно — победа «Клуба грешников» в этой маленькой битве.

— Битве? Кажется, Чарлз Мун сказал, что мы должны просто делать свою работу, как и всегда. И что при необходимости мы должны даже помогать другу. Насколько я понимаю, ты не собираешься следовать его совету?

Элисон подошла ближе.

— Не строй иллюзий, Брэдли Стритер. Это война, и на этот раз победа будет за мной. В прошлом году ты попал в любимчики, и теперь тебе выдали бейдж с надписью «менеджер по курорту», а у меня за плечами — семилетний опыт.

— Может, и так, но у нас с тобой есть еще одно отличие — ты считаешь, что обладаешь монопольным правом решать, что правильно, а что нет. Поэтому ты и оказалась в прошлом году хреновым менеджером — ты не умеешь пользоваться преимуществами своей команды. А у меня есть Грег.

— Грег? Ха! Если ты рассчитываешь на него, то «Клубу грешников» не о чем беспокоиться. — Она показала на Грега, уже вовсю флиртовавшего с Мэл. — Его интересует только одно. Как ты думаешь, почему он никогда не был менеджером? Только попробуй заговорить с ним об ответственности, и он умчится за милю. Поверь, я рада, что с тобой работает Грег, — это только поможет нам одержать верх.

Она переключила внимание на Майки.

— Что-то ты больно тихий. Изменился с прошлого года, а? Тогда тебя прямо не заткнуть было. Что случилось, язык проглотил? Или банк взял за яйца? Да, Майки, я провела небольшое расследование. Тебе пришлось взять кредит, чтобы купить этот бар. Ты можешь удержаться на плаву, только если «Молодые и холостые» и «Клуб грешников» будут приводить сюда туристов. — По смущенному лицу Майки было ясно, что Элисон попала в точку. — Я собиралась посоветовать Тайрону Лукасу не использовать твой бар, но подумала, нет, зачем быть злопамятной? И к тому же всегда хорошо иметь страховку на случай, если ты опять начнешь совать свой нос куда не следует или захочешь опять выяснить отношения с Марио.

— Если бы я считал, что в наших отношениях с Марио еще нужно что-то выяснить, то сделал бы это давным-давно. — На губах Майки заплясало подобие улыбки. — А как насчет тебя, Элисон? Не соскучилась по Марио?

Марио явно чувствовал себя не в своей тарелке. Элисон помрачнела. Брэд расхохотался.

— Да, мне тоже не очень-то понятно, Элисон. Вы с ним опять друзья? А я думал, старина Марио будет последним, кого ты захочешь здесь встретить после того занимательного фильма с вашимУчас-тием, который он снял в прошлом году.

Марио шагнул вперед.

— Если бы вы не сперли кассету и не показали ее всем, никто бы ничего не узнал.

— Ой, Марио, меня задевает, что ты думаешь, будто я сделал это намеренно, — ответил Брэд. — Это была чистая случайность. Я просто поставил не ту кассету в магнитофон. Конечно, жаль, что пара сотен клиентов, родители Элисон и ее бой-френд собрались в тот момент в баре, чтобы посмотреть видео с пляжной вечеринки. И особенно жаль, что они увидели именно тот отрывок, где она стоит на четвереньках и умоляет тебя оттара-щить ее в орех. Непростительная оплошность.

И о чем я только думал? Разве что вспоминал, как, благодаря ее стараниям, меня заподозрили в краже и уволили? — Брэд и Майки обменялись улыбками.

— Смейтесь, смейтесь — через три недели, когда «Братство» объявит о своем решении, вам будет уже не до смеха, — процедила Элисон. — Мы победим, и тогда благосостояние этого бара будет целиком зависеть от меня. Просто вам на заметку. Кроме того, — она показала в угол, где возвышался здоровенный парень в форме гида «Клуба грешников», — у меня есть дополнительная защита. Вон тот двухметровый неандерталец весом в центнер. Это Стиг, мой заместитель. Он готов ради меня на все.

— Но только не подстричься и не вымыться, судя по его виду, — сказал Майки.

— Если хочешь, я передам ему твои слова, — ухмыльнулась Элисон. — Ну а теперь, мальчики, было безумно приятно возобновить наше знакомство, но мне еще нужно руководить подчиненными и произвести впечатление на один суперклуб. Если возникнут какие-нибудь проблемы, Брэд, то... Пойдем, Марио, нам пора.

Брэд и Майки смотрели им вслед.

— Она ничуть не утратила своего обаяния, а, Брэд?

— До сих пор не могу поверить, что эта парочка здесь. А этого Стига я скорее могу представить на ринге Всемирной федерации реслинга, чем во главе тургруппы. С другой стороны, не все то золото... При выходе один на один я бы все равно поставил на тебя.

— Мудрой такую ставку не назовешь. Элисон права. Я завяз по горло, построив весь бизнес-план на том, что бар будут использовать «М&Х» и «Грешники». У меня связаны руки. Я словно вижу страшный сон.

— Страшный сон ты увидишь, если «Клуб грешников» победит. Но мы ведь не позволим им это сделать, правда? — неуверенно сказал Брэд.

Они оба посмотрели в угол, где Грег все еще разговаривал с Мэл.

— Прости, но тебе не обойтись этим летом без Грега, теперь в особенности. Как думаешь, он возьмет себя в руки?

Брэд покачал головой.

— Честно говоря, не знаю. Грег, когда хочет, может быть лучшим гидом, какого я только видел. Но хочет он этого не очень часто.

— И признаков улучшения не предвидится. Грег повалился на сидевшую на диване Мэл, потом обернулся и, взмахнув кулаком в воздухе, беззвучно крикнул им «Да!».

— Элисон может оказаться права, — пробормотал Брэд. — Как бы Грег из помощника не превратился в головную боль. В прошлом году, когда я обнаружил ее махинации, он тоже не хотел вмешиваться, а ведь тогда он еще не увлекся клубами и таблетками. Может, в этом году ему вообще все проблемы будут по барабану. — Брэд вздохнул. — Судя по тому, что я слышал о Тайроне Лукасе, втихаря притащить сюда Элисон и Марио — это как раз в его духе. По лицу Хоторн-Блайта ясно, что он был потрясен не меньше нашего, увидев их. Хотел бы я послушать, о чем они сейчас говорят на своем совещании.

Адам Хоторн-Блайт сидел за столиком на крытой террасе клуба «Наутик» в Сан-Антонио. Это место, вдали от излюбленных туристических троп, было одним из немногих, позволявших укрыться от непрекращающегося безумия лета на Ибице. Снаружи ходил взад-вперед, прижав к уху телефон, Тайрон Лукас. Он то и дело поглядывал в их сторону, и Хоторн-Блайт был почти уверен, что он разговаривает с Элисон.

Чарлз Мун и Кит увлеченно беседовали у стойки бара. Хоторн-Блайт скользнул по ним взглядом и опять вернулся к созерцанию пристани у яхт-клуба. Конечно, ни одно стоявшее на якоре судно не могло сравниться с теми, что он видел в порту Ибица-Тауна. Он не раз плавал на яхтах, у многих его близких друзей были собственные, но сам Хоторн-Блайт яхту так и не завел. Он считал это хобби забавой честолюбцев.

Было в этом увлечении и еще кое-что, отталкивающее его. Некоторые его друзья-яхтсмены были записными плейбоями, и под предлогом морских путешествий старались удовлетворить свои страстишки. Хоторн-Блайт считал, что мужчины далеко за пятьдесят, бороздящие просторы Средиземного моря в поисках девиц вполовину младше их, являют собой грустное зрелище. Он несколько раз принимал участие в таких плаваниях и был свидетелем их «успехов». Они бросали якорь у какого-нибудь модного пляжа и день за днем приглашали покататься девиц, срываясь с места, как только требовалось намазать маслом загоревшую юную спину.

Вечером они со своими трофеями отправлялись в клуб, где их уже ждал VIP-столик. Девушки пили шампанское, проводили с ними минут тридцать, хохоча над их шутками (или над их предложениями), а потом устремлялись на спасительный танцпол, возвращаясь, только чтобы вновь наполнить опустевшие бокалы. С каждым возвращением девушки все меньше старались умаслить своих благодетелей, и раз на третий уже сами наливали себе шампанское, ослепительно улыбались и снова исчезали на танцполе. Чаще всего там они находили кавалера помоложе, удваивали частоту набегов к столику, чтобы и тот мог вкусить халявного шампанского, и в конце концов исчезали, не затрудняясь прощаниями.

Теперь Хоторн-Блайт смотрел, как Тайрон Лукас, неудовлетворенный качеством приема радиосигнала, подходит все ближе к причалу. Вот этот мужчина прекрасно справился бы с ролью владельца яхты.

Позади него небо вдруг набрякло грязными облаками. Синее море на глазах стало серо-зеленым, окрепший ветер застучал бортами яхт. Это полностью соответствовало настроению Хоторн-Блайта.

Чарлз Мун и Кит вернулись к столу.

— Ну? — спросил Хоторн-Блайт.

— Честно говоря, ХБ, — ответил Мун, — мы мало что можем сделать. В конце концов, «Клуб грешников» — это его компания.

Лукас закончил разговаривать и присоединился к группе за столиком.

— Я ничего не пропустил?

— Пропустил, — коротко ответил Хоторн-Блайт. — Ты пропустил то, что говорилось о духе этого соревнования. — Он повернулся к Чарлзу Муну. — Или я не прав? Ты говорил, что все должно идти как обычно и наши гиды даже должны помогать друг другу в случае необходимости. Как тогда можно расценивать присутствие гидов вроде Элисон? Значит, все это превращается в бои без правил? Потому что, если это так, Чарлз, я отказываюсь принимать в этом участие.

Лукас улыбнулся.

— Конечно нет, ХБ, — ответил Чарлз Мун. Он повернулся к Лукасу. — Может, тебя не затруднит все объяснить?

Лукас закурил небольшую сигару, откинулся на спинку стула и несколько раз затянулся с важным видом. По его расслабленной позе было ясно — он был более чем готов к этому вопросу.

— Я не совсем понимаю, из-за чего весь этот шум, возможно, ты говорил о назначении Элисон Шэнд менеджером по курорту?

— Нет! — рявкнул Хоторн-Блайт. — Мы хотим, чтобы ты объяснил, почему заказал на закуску коктейль с креветками... Боги, ну разумеется, речь об Элисон!

Лукас приподнял брови.

— Как я понимаю, ты не согласен? Хоторн-Блайт выглядел так, словно его сейчас хватит удар.

— Полагаю, ХБ огорчен, что ты не сказал ему об этом, — заметил Кит, пытаясь выступить в роли миротворца.

— Понимаю, — невозмутимо сказал Лукас. — Честно говоря, до последней минуты я не был уверен, что она примет предложение. Она остерегалась проявлений враждебности со стороны бывшего нанимателя, и должен сказать, судя по его реакции, у нее был повод для беспокойства.

— Повод для беспокойства? — крикнул Хоторн-Блайт, не в силах больше сдерживаться. —

Позволь, я тоже дам тебе повод для беспокойства! В прошлом году Элисон Шэнд без посторонней помощи развалила этот курорт. Все гиды ее ненавидели. Он собирала мзду с клубов, баров и бог знает с кого еще. Мы знали об этом, но ничего не могли поделать, потому что она была вовлечена в едва ли не самое крупное мошенничество за всю историю существования туристической индустрии — дело рук нашего тогдашнего директора по контрактам, Фелипе Гомеса. Это, между прочим, стоило моей компании нескольких сотен тысяч фунтов. Как только мы получили доказательства вины Фелипе, она была уволена.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.