Кейт Новак, Джефф Грабб
Шпора дракона

Глава 1. Возвращение домой

Из дневника Джиджиони Драконошпора:

«19 день месяца Чет Года Теней Вернувшись вчера поздно вечером домой после исполнения обязанностей королевского посланника, я нашел свою семью в сильном беспокойстве, гораздо большем, нежели волнения, происходившие в Вестгейте. Десять жутких месяцев, проведенные в этом южном городе, показались мне незначительной мелочью по сравнению с трагедией, произошедшей в Приморье с кланом Драконошпоров.

Падение на город трупа огромного дракона, последовавшие за этим землетрясение и битва существ из иных уровней по сравнению с похищением нашей фамильной реликвии кажутся не более ужасными, чем сосиска трехлетней давности.

Дядя Дрон всегда называл драконью шпору (которая и является вышеупомянутой фамильной реликвией) «бесполезным мусором», и учитывая те неприятности, которые шпора принесла моему семейству, я склонен согласиться со своим дядей.

Несомненно, наша семья давно пожертвовала бы эту вещь церкви, если бы не страшное пророчество.

Согласно семейному преданию, дракон, подаривший эту шпору основателю рода Патону Драконошпору, пообещал, что наш род не прервется, пока мы будем хранить мумифицированный кусок бестии. Если рассуждать здраво, то утрата этой вещи вовсе не гарантирует гибели нашей семье, но мы, Драконошпоры, всегда были очень суеверны, поэтому вечером у тети Доры, в Краснокаменном замке, состоится семейный совет. Хотя я еще даже не распаковал после прибытия свои вещи, я с чрезвычайным нетерпением ожидаю приглашения.

Кто-то должен успокоить тетю Дору. Да, жребий старшего из племянников никогда не был легким».

Джиджи положил перо на письменный стол и оставил свой дневник открытым, чтобы высохли чернила. Он не счел нужным добавлять, что его присутствие успокаивало тетю лишь до тех пор, пока она не находила в его поведении чего-либо, за что можно было бы его критиковать. Он намеревался оставить этот дневник потомкам, а некоторые вещи будущим поколениям знать совсем не обязательно.

По мнению тети Доры, Джиджи опозорил семью Драконошпоров, когда в прошлом году на свадебном торжестве попытался непристойным образом изобразить короля Азуна IV, после чего на него напала наемница Элия из Вестгейта, что наделало много шума и нарушило всю церемонию. Почтенную тетю Дору даже не впечатлил рассказ племянника о последовавшей за этим встрече с ужасной красной драконихой по имени Дымка. По ее мнению, молодой человек, который не может уклониться от встреч с наемными убийцами и монстрами, должен быть отправлен куда-нибудь подальше и надолго. Она подозревала, что его Величество Азун сослал Джиджи за его возмутительное поведение.

Ни Дора, ни большинство других не знали, что в действительности Азун послал Джиджи с секретным заданием выяснить местонахождение Элии.

«Впрочем, можно было и не приказывать, – подумал Джиджи. – Я, кажется, обречен постоянно сталкиваться с этой женщиной – или ее родственниками – где бы я ни оказался». Однако с тех пор, как он видел Элию прошлым летом около Вестгейта, она как будто и вовсе исчезла из Забытых Королевств.

Джиджи поднялся из-за стола и потянулся, слегка задев кончиками пальцев висевший над головой канделябр. Он был очень высоким молодым человеком, унаследовав эту черту от своих матери. и отца. Год назад он был статным, аккуратно подстриженным и чисто выбритым, но сейчас сильно похудел, а волосы отчаянно нуждались в услугах парикмахера: его песочного цвета космы свисали сзади на обожженную солнцем шею, а спереди – на лоб, закрывая карие глаза. Его длинное лицо казалось уже не таким наивным как раньше. Он совсем не был похож на других Драконошпоров, отличительными чертами которых были тонкие губы, орлиный нос, голубые глаза, бледная кожа и темные волосы.

С бокалом вина, Джиджи сел перед камином и стал греть у огня руки.

Потребуется еще день или два, прежде чем яркое пламя прогреет комнату и выгонит из нее остатки зимней сырости и холода. Томас, слуга Джиджи, не был уверен в том, что его хозяин вообще когда-нибудь вернется, и поэтому решил не тратить зря дров, чтобы обогревать пустой дом. Джиджи вздрогнул при мысли о том, что могло произойти за эти десять месяцев с шерстяным плюшем калимшанских ковров, с обивкой из сембийского сатина и с полами из темного кормирского дерева.

Наступил месяц Чес, и яркие солнечные лучи растопили лед на окнах. Для Джиджи было ударом, когда он, вернувшись, не увидел света в этих окнах ни в прямом, ни в переносном смысле.

Молодой дворянин задумался: не этот ли огонь в камине зажег в его сердце странное неприятное чувство, которое он теперь ощущал в своем доме. Все было знакомым и лежало на своем месте, но дом показался чужим. После многих месяцев, проведенных в гостиницах, на море, в путешествиях с незнакомцами, одиночество тревожило Джиджи. Для поднятия настроения он сделал большой глоток вина.

На каминной полке лежал самый интересный из всех сувениров, привезенных Джиджи из путешествия – большой желтый кристалл. Он нашел эту вещь в траве недалеко от Вестгейта и был уверен, что в ней есть что-то особенное, помимо ее необыкновенной красоты и стоимости. Камень светился в темноте, как огромный светлячок. Когда Джиджи держал его в руках, то чувствовал себя совершенно спокойно и комфортно. Он подумал о том, что стоит показать кристалл дяде Дрону, но потом решил, что лучше этого не делать, потому что старый волшебник может объявить камень очень опасным и отнять его у Джиджи.

Драконошпор допил вино, поставил пустой стакан на каминную полку и, взяв обеими руками кристалл, плюхнулся в свое любимое кресло, положив ноги на табурет с мягкой подушкой. Он поднял камень повыше и стал любоваться игрой света на его гранях.

Кристалл был почти яйцевидной формы, но гораздо больше птичьих яиц, хотя и меньше яиц дракона.

Он был цвета хорошего меда и казался теплым на ощупь. Ребра, где пересекались грани, были сглажены. Джиджи держал камень на вытянутой руке, зажмурив один глаз, и пытался угадать, что за тайну тот хранит внутри, но видел только свет огня, проходящий сквозь кристалл, и свое отражение на его гранях.

– Так где же мне держать тебя? – обратился он к камню. Джиджи подумал, что нет смысла делать для него шкатулку. Неудобно будет каждый раз доставать ее, но кристалл был слишком велик для того, чтобы носить его на цепочке. В дороге Драконошпор прятал его за голенищем, там где другие путешественники обычно держали кинжал.

«Ладно, сегодня засуну его в сапог», – наконец сообразил Джиджи. Он решил не показывать камень дяде Дрону и остальным членам семьи, но ему очень хотелось продемонстрировать его своим друзьям в «Великой харчевне». Может быть, тетя Дора отпустит его сегодня пораньше, и он сможет успеть в город.

Джиджи поднялся с кресла, засунул камень за пояс и пошел к двери. Джиджи помнил, что оставил свои сапоги перед стенным шкафом, но сейчас их там почему-то не было. Он раздвинул висевшие на вешалках плащи и накидки, пнул ногой разбросанную по полу обувь, затем начал вышвыривать из шкафа трости, старую одежду и разные разности – подарки многочисленных родственников, которые было жалко выкинуть, но которые были слишком нелепы, чтобы хранить их где-либо, кроме как в чулане.

Выбросив из шкафа половину содержимого, молодой дворянин закричал:

– Томас! Где мои сапоги?

Встревоженный звуком падающих тростей, ящиков, обуви, Томас решил полюбопытствовать, в чем причина такого грохота, и, положив на стол серебряную поварешку, которую он чистил, вышел из кухни. В этот момент по дому разнеслись вопли Джиджи. Томас направился к комнате хозяина и остановился у дверей.

Слуга косо посмотрел на разбросанное на полу содержимое шкафа, силясь не побледнеть от злости. Он был не более чем на три года старше Джиджи, но долгие годы работы приучили его смотреть на все взглядом умудренного жизнью старца.

Именно так он и смотрел сейчас на своего господина.

– Что требуется хозяину? – мягко спросил Томас.

– Я не могу найти свои сапоги, – заявил Джиджи. – Помню, что оставил их здесь.

Томас выловил из кучи, лежавшей перед ним, черные, до блеска начищенные сапоги с узкой пяткой и острым носком.

– Вот они, сэр, – сказал слуга без тени недовольства.

– Не эти. Я никогда не надену их снова. Они мне жмут. Унеси их и брось в огонь. Я хочу сапоги, которые купил в Вестгейте. Они до колена, из коричневой замши, с широкими отворотами. Это самые удобные сапоги в Королевствах.

Томас приподнял бровь.

– Возможно, они и удобны, сэр, но слишком тяжелы для джентльмена.

– Чушь! Я – джентльмен, это мои сапоги, следовательно спорить не о чем, – ответил Джиджи.

– Понимаю, сэр, но ваше путешествие закончилось, и я подумал, что они больше вам не нужны. Я уже убрал их.

– Ну, так принеси их, и, пожалуйста, быстрее, я должен идти в Краснокаменный замок.

– Мне кажется, тетя Дора ожидает вас только после ужина.

– Да, это так, но мне нужно отправляться сейчас, чтобы дойти вовремя.

Джиджи сел на скамью и в гневе отшвырнул тапочки, ожидая, когда же Томас принесет его сапоги.

Томас недоверчиво посмотрел на своего господина:

– Вы собираетесь идти туда пешком, сэр?.

– Да. Раз – два, раз – два, – терпеливо объяснил Джиджи.

– Но ваш ужин, сэр?

– Ужин! О, извини, Томас. Вычеркни ужин. После этого восхитительного завтрака и чая с кексом, я уже больше ничего не хочу. Спасибо.

Томас заботливо посмотрел на него.

– Вы хорошо себя чувствуете, сэр?

– Замечательно, если не считать того, что у меня мерзнут ноги, – с улыбкой ответил Джиджи.

Томас молча развернулся и пошел в ту часть дома, которую Джиджи называл «пристанище слуг».

Джиджи улегся боком на скамью, чтобы не студить ноги о холодный пол. Он провел рукой по спинке скамьи. Одним из его детских воспоминаний было то, как его отец объясняет ему смысл картины, вырезанной на скамье. На ней был изображен момент, когда род получил свою фамилию. Как говорил отец, «это было тогда, когда мы еще не знали, какой ложкой есть первое блюдо». На картине основатель рода, Патон Драконошпор стоял рядом с огромной драконихой. Два маленьких дракона играли у ног матери, а позади них был изображен труп другого дракона. Бандиты убили ее друга и украли яйца из гнезда, но Патон выследил их, победил воров и вернул яйца обратно. В благодарность самка отрезала правую шпору своего друга и дала ее предку Джиджи, пообещав, что их род не прервется, пока они будут хранить эту шпору.

Позднее, когда Джиджи вырос и узнал, что драконы не очень-то дружелюбные создания, он часто удивлялся, почему. Патон помог этой зверюге. Но к тому времени отец и мать Джиджи уже умерли, а он не хотел спрашивать тетю Дору или дядю Дрона, понимая, что только дурак вроде него может задать такой вопрос. Но Джиджи не был настолько глуп, чтобы расстаться с этой скамьей. Это был свадебный подарок его матери отцу, и, хотя остальные Драконошпоры с презрением относились к дочери богатого плотника, на которой женился Коул Драконошпор, они очень хотели заполучить эту скамью. Работа была очень искусная, а картина на спинке просто гипнотизировала.

Тетя Дора не раз говорила, что скамья должна стоять в замке, семейном поместье, а в прошлом году Фреффорд, кузен Джиджи, намекал, что это было бы прекрасным свадебным подарком, но Джиджи ни за что не хотел с ней расставаться.

Утомленный ожиданием, Джиджи встал со скамьи и стал запихивать обратно выкинутые из шкафа вещи.

Наконец в дверях появился Томас с сапогами, которые, по утверждению хозяина, являются «самыми удобными в Королевствах».

– Пожалуйста, сэр. Не утруждайте себя, я буду счастлив сам убрать эти вещи, – предложил слуга.

Джиджи остановился, держа в руке одинокую шерстяную перчатку. Что-то в тоне Томаса выдавало его недовольство. Джиджи заметил, что внутри шкафа теперь образовался такой же беспорядок, как и снаружи.

– Извини, Томас, – тихо сказал Джиджи.

– Все хорошо, сэр, – ответил Томас и поставил сапоги рядом со скамьей.

– Мои сапоги. Отлично! – Джиджи сел на скамью, натянул правый сапог, потом засунул в него камень.

– А вы уверены, что не хотите поехать верхом? – спросил Томас.

Джиджи, все еще в одном сапоге, посмотрел на слугу.

– Это будет для тебя неожиданностью, Томас, но когда я путешествовал по приказу короля, то часто проходил пешком большие расстояния. Джиджи подумал, что не стоит пояснять, что он вынужден был проходить пешком большие расстояния, из-за того, что некая наемница похищала его лошадь или ее сжирало ужасное чудовище.

– Да, сэр. Но я подумал, что сейчас нет такой необходимости, и после своих утомительных путешествий, вы предпочтете удобство верховой езды. Может, мне следует оседлать Ромашку?

– Нет, спасибо, Томас, – ответил Джиджи, наконец натянув второй сапог. – Ромашка заслужила хороший отдых, и я действительно хочу пройтись пешком. Он поднялся, завернулся в плащ и пошел к двери.

– Не жди меня. Думаю, что приду поздно. Спокойной ночи, – сказал Джиджи, выходя из дома.

Все в городе было коричневатого цвета – здания, трава, грязные дороги, телеги, даже лошади и быки, – все было цвета дубовой коры. Дома закрывали низкое солнце, отбрасывая на землю длинные уродливые тени. Женщины кричали из окон на перепачканых грязью детей. Казалось, что боги израсходовали все свои краски, когда добрались до этого места, и не стали утруждать себя тем, чтобы прибавить к этому коричневому цвету какие-либо другие.

Сначала Джиджи пошел от центра города на восток, потом повернул на юг, на дорогу, ведущую к имению Драконошпоров. Высокий дворянин легко перебрался через ограду, окружавшую имение, и очутился в другом мире, на который боги не пожалели красок. Поле озимой ржи блестело под лучами заходящего солнца, крокусы сверкали дождевыми каплями, в синем небе над головой с криками неслась стая диких гусей. Джиджи почувствовал, как его настроение улучшилось, и уныние, овладевшее было им, исчезло напрочь.

Он пошел по тропе, петляющей по полям. Драконошпорам, как основателям города, принадлежали все земли к югу от него. Большинство территории было предназначено для охоты и верховой езды. Самый высокий из холмов был посвящен богине Селине, и храм на его вершине управлялся жрицей, Матерью Лледью.

Драконошпоры особо не занимались возделыванием своей земли, рубкой деревьев или расчисткой пастбищ для скота. Они были дворянами, а не фермерами или крестьянами. Кормарилы – еще одна титулованая фамилия в Приморье – регулярно засевали около сотни акров, но они были дворянами только в четвертом поколении. Джиджи весьма опасался, что после пятнадцати поколений Драконошпоры стали слишком надеяться на фамильную удачу как на единственный источник благополучия.

Когда Джиджи миновал ржаное поле, солнце было на высоте половины ладони над горизонтом, и воздух стал довольно холодным. Тропа вела вниз, в долину, по которой текла небольшая речушка по имени Серый Ручей. Чтобы не замерзнуть, Драконошпор пошел быстрым шагом, но, когда приблизился к северному берегу реки, был вынужден двигаться осторожнее. Дорога шла по болотистой местности, и Джиджи перепрыгивал с одного сухого бугорка на другой. Его сапоги были, конечно, непромокаемые, но Джиджи не хотел появляться перед тетей Дорой перепачканным грязью.

Наконец, после долгих перескоков, он добрался до узкого деревянного мостика. К западу от Джиджи, Серый Ручей бежал вниз с холма, посвященного Селине. К югу от реки дорога шла вверх к Красно-каменному замку, родовому дому Драконошпоров.

Когда Джиджи поднялся на мостик, невдалеке внезапно мелькнула какая-то белая полоса. Вскрикнув, Драконошпор отскочил назад, вдруг поверив в проклятье драконьей шпоры. Но больше ничего в воздухе не мелькало. Заметив на другой стороне реки силуэт человека, Джиджи облегченно вздохнул.

– Коул? – вскрикнул человек. Нет, конечно, нет. Это ты, Джиджи, так ведь?

Ты напугал меня, парень. В этой одежде ты очень похож на своего старика.

Джиджи присмотрелся. Солнце уже почти село, но он разглядел высокого широкоплечего человека на противоположном берегу. Его прямая осанка выдавала военное прошлое. У человека были короткие темные волосы, слегка поседевшие на висках. Он улыбнулся доброй милой улыбкой, от которой Джиджи сразу стало тепло на душе.

– Садкар? Самтаван Садкар? Что вы здесь делаете?

– Ловлю рыбу. Конечно, моя техника ловли немного ухудшилась за зиму. – Садкар отпустил леску, свисавшую с его удочки, и крючок упал в воду с легким всплеском. Когда он провел удочкой над водой, крошечные рыбки потянулись за приманкой.

Джиджи перешел мостик и подошел к Самтавану Садкару – человеку, которого король Азун назначил защищать Приморье, поддерживать мир и порядок и, конечно, собирать налоги.

– Перерыв в утомительных административных обязанностях? – спросил Джиджи.

– Сейчас это проблемы Кульспира. У каждого лорда, мой мальчик, должен быть под рукой опытный человек, способный выполнять его обязанности. Зато с тех пор, как я делегировал полномочия Кульспиру, я весьма преуспел в этом деле. Садкар продолжил рыбную ловлю, внимательно следя за наживкой.

– А почему Кульспир сам не стал лордом? – спросил Джиджи.

– Если он получил мою работу, то кто-то должен выполнять его обязанности?

– Логично, – отозвался Джиджи.

– Кроме того, Кульспир никогда не побеждал монстров.

– Поэтому вы и получили свое место?

– Да, это сделало мне имя при дворе. Я убил ледяного великана, который терроризировал купцов на Перевале Гоблинов. Эта услуга была замечена королем.

Джиджи кивнул, хотя и знал, что далеко не все члены его семьи согласны с этим.

Самтаван Садкар не был дворянином по рождению и не был жителем Приморья.

Тем не менее, король Азун назначил Садкара лордом Приморья, когда эта должность освободилась после смерти двоюродного брата отца Джиджи, Лорда Уола Драконошпора. Сын Уола, Фреффорд, был тогда совсем еще маленьким, поэтому семья приняла Садкара достаточно любезно. Они даже пустили этого холостяка средних лет пожить в Краснокаменном замке.

Однако, когда Фреффорд достиг совершеннолетия, Его Величество не назначил его на этот пост. Тогда тетя Дора объявила, что Садкар не только выскочка, но и узурпатор. Однако Джиджи знал, что Фреффорд в душе лишь порадовался приказу короля. Тетя Дора и кузен Стил очень обиделись. Лишь уважение к королю удерживало семью от того, чтобы попросить Садкара покинуть замок. Когда прошлой весной Джиджи уезжал из Приморья, между Драконошпорами и лордом Приморья сохранялось шаткое перемирие.

С тех пор, как Джиджи переселился из замка в город, он редко видел Садкара и поэтому плохо знал лорда. Сейчас Джиджи понял, что услышал о Садкаре нечто новое.

– Если вы из Сюзейла, откуда вы знаете моего отца?

– Коула? Встречал его при дворе несколько раз. Он тоже убил пару-другую великанов.

– Тоже? – удивился Джиджи. Его отец умер, когда Джиджи было только восемь, и он плохо помнил отца и совсем не ожидал, что кто-либо вдруг скажет ему, что отец убивал великанов.

– Твой отец с честью служил Его Величеству, как и многие поколения твоих предков, – сказал Садкар, вытягивая леску из воды.

– Тетя Дора говорила, что он был торговым посланником.

– Но это еще не все, – ответил Садкар, вновь забрасывая удочку.

– Что не все?

– Он был путешественником и воином. Твоя тетя разве не говорила тебе об этом?

– Нет. – Подумав, Джиджи прибавил:

– Может, она забыла.

Садкар фыркнул:

– Она считает, что это не подобающее занятие для Драконошпоров. Но меня удивляет, что Дрон ничего не говорил тебе.

Джиджи это тоже удивляло.

Дрон Драконошпор был кузеном тети Доры – двоюродной бабушки Джиджи – и, следовательно, троюродным дедушкой Джиджи, но Джиджи называл его дядя Дрон.

Когда мать Джиджи умерла через год после смерти отца, тетя Дора стала заботиться о нем, а дяде Дрону была поставлена задача сделать из мальчика мужчину. Неженатый волшебник, предпочитавший спокойный образ жизни, он, конечно, не был кладезем информации о женщинах, лошадях или охоте.

Тем не менее, Дрон был силен в выпивке и картах, понимал в религии и политике, и, вооруженный его познаниями, Джиджи знал, как вести себя в тавернах и в послеобеденных разговорах. Дрон рассказывал Джиджи много историй о его матери Бетт и ее отце, плотнике, хотя тетя Дора не очень любила семью его матери.

«Почему, – думал Джиджи, – дядя Дрон никогда не говорил мне, что отец был путешественником?»

– А вы не хотите пройтись со мной до Краснокаменного замка? – спросил он Садкара, надеясь по дороге услышать побольше о своем отце – что-нибудь такое, что поможет позже разговорить дядю Дрона.

Садкар потряс головой.

– Здесь все в большом беспорядке. И Кульспир, и я предлагали свою помощь, но твоя тетя Дора решила, что нам нечего совать свой нос в дела семьи Драконошпоров. Она не хочет, чтобы в их дела вмешивался такой человек, как я. Я обитаю обычно в «Пяти Рыбах» и прихожу поздно ночью. Так гораздо спокойнее и безопаснее.

Разочарованный, Джиджи мучительно придумывал что-нибудь для продолжения разговора. Но как всегда, ничего оригинального не пришло ему на ум, и он молча стоял рядом с Садкаром. Садкар еще дважды забросил удочку. Выше по течению послышались крики и хлопанье крыльев – сова тоже ловила себе рыбу.

Наконец Садкар прервал молчание:

– Я думал, что увидел на том берегу привидение в сапогах и плаще. Ты не похож лицом на Коула, но у тебя его фигура и его походка. Он снова забросил удочку.

– Если ты хочешь поговорить о своем отце, – предложил он, – приходи в «Пять Рыб», и мы поднимем кружку в его честь.

Джиджи засветился от счастья.

– Если убегу от тети Доры рано, то приду, – согласился он. Тут он ощутил, что уже холодно и поплотнее закутался в плащ. Я, пожалуй, пойду. Меня ждут в замке.

Садкар кивнул, не отрываясь от своего занятия. Джиджи отошел от лорда Приморья и быстро зашагал по дороге к замку. К тому времени, как он дошел до стены, окружающей замок, стало темно и холодно, но ему не хотелось заходить в замок. Дом был весь окутан серыми тенями. Далее красный оттенок камня, из-за которого замок и получил свое название, не был заметен в темноте. Замок стоял на холме, возвышающемся над Серым Ручьем, городом и озером Драконоводным – самым большим на востоке Кормира, – напоминая дракона, с голодным интересом наблюдающего за караваном купцов.

Подходя к замку, Джиджи вновь вспомнил падение дракона на Вестгейт и последовавшие за этим события.

«Если я имел дело с такими вещами, – уверял себя Джиджи, – разобраться с неприятностями моей семьи не составит труда».

Глава 2. Семья Драконошпоров

Джиджи обошел вокруг стены, миновал двор и постучал в дверь. Открыл незнакомый слуга, который недоуменно уставился на лохматого дворянина, одетого в желтые брюки, бело-красную полосатую рубашку и черный плащ. Плащ был украшен гербом Драконошпоров, но человек был похож скорее на бродячего жонглера, чем на дворянина из Приморья. Слуга стоял, ожидая, когда пришедший заговорит.

Джиджи не привык докладывать о себе в дверях своего родового поместья, и поэтому тоже стоял молча, ожидая, что его узнают.

Наконец слуга спросил:

– Чего желаете? – Его лицо было хмурым от раздражения.

– Я пришел к моей тете Доре.

Слуга приоткрыл дверь еще на дюйм.

– А кто вы?

– Джиджи. Джиджи Драконошпор.

– О! – Лицо слуги слегка смягчилось. Он открыл дверь, и Джиджи смог войти в дом. Слуга так выразительно посмотрел на его сапоги, что это не могло ускользнуть от внимания Джиджи.

– Славные сапоги, не правда ли? Я купил их в Вестгейте.

Слуга сохранил стоическое лицо и ничего не ответил. Он протянул руку за плащом дворянина и сообщил:

– Джентльмены в столовой. Дамы в гостиной. Полагаю, вы знаете дорогу.

– Да, – ответил Джиджи, снимая свой плащ. Нагруженный плащом, слуга исчез за маленькой дверью. Оставшись один, Джиджи почувствовал себя неуверенно, несмотря на то, что находился в своем родовом гнезде.. Были некоторые причины, которые заставили его переехать из замка в дом своих родителей. Все семейство считало его недоумком и имело скверную привычку напоминать ему об этом. Он заслужил такую репутацию из-за того, что однажды попытался летать с голубиными перьями с крыши сарая, а в другой раз оказался заперт в фамильном склепе, в чем, по правде говоря, был виноват кузен Стил.

Как бы он хотел сделать так, чтобы все забыли его детские проступки, и судили о нем по его поведению в зрелом возрасте, исключая конечно случаи, когда он потерял любимого ежа тети Доры в повозке с провизией седьмого дивизиона пурпурных драконов Его Величества, или когда он искупался в Драконоводье в день зимнего солнцестояния. Он ведь не думал, что еж может сожрать так много, и никто, будучи в столь сильном подпитии, не отказался бы от такого выгодного пари.

С тех пор Джиджи не делал никаких глупостей, если не считать случая, когда он попытался изобразить короля Азуна, что закончилось нападением на него сумасшедшей Элии из Вестгейта и едва не сорвало свадебную церемонию. Он не хотел имитировать Азуна, но уж очень сильно настаивала на этом подруга Джиджи – Минда. Если в его семье забыли об этом случае, а слухи о его приключениях в Вестгейте не достигли их ушей, то все конечно могут наконец-то относиться к нему нормально. Хотя, конечно, богиня Таймора редко кому дарила подобную удачу, но ведь бывают же чудеса.

Приготовившись вести себя по-новому, Джиджи раздумывал, пойти ли прямо к тете Доре в гостиную или присоединиться к джентльменам в столовой. Если он войдет в гостиную, когда дамы будут обсуждать свои женские вопросы, тетя Дора будет недовольна его вторжением. Он хотел бы поговорить с дядей Дроном, но вряд ли старый маг будет один. Троюродные братья Джиджи Фреффорд и Стил, наверняка будут там, и если Фреффорд напомнит о его фиаско на свадьбе, то насмешки Стила будут невыносимо обидными и язвительными.

Джиджи надеялся, что полная людей комната, станет надежным буфером между ним и Стилом. Конечно, сестра Стила, Джулия будет с дамами. Она тоже бывает очень зловредной, но когда рядом с ней нет Стила, она обычно не так плоха.

Джиджи решил, что лучше пойти в гостиную. По крайней мере, тетя Дора не обвинит его в том, что он, стоит ей отвернуться, сразу хватается за бутылку. Кроме того, жена Фреффорда Гейлин несомненно там, а она самая веселая женщина, которую он когда-либо встречал.

Драконошпор робко постучал в дверь, на случай если там обсуждаются нижние юбки или еще какие-нибудь интимные предметы, затем вошел.

Гостиная не изменилась с тех пор, как Джиджи был здесь последний раз год назад. Здесь было теплее и суше, чем в доме Джиджи, но обстановка казалась более ветхой. Поблекшие гобелены, посвященные событиям древности, закрывали облупившиеся каменные стены. Ковры были покрыты пятнами. Обивка истерлась.

Деньги матери Джиджи помогли обновить его городской дом, и поэтому слуги, лошади и обстановка в доме Джиджи были лучше, чем в замке. Через несколько поколений семье понадобится новый источник доходов, хотя такое вряд ли возможно сейчас, пока жива тетя Дора.

Тетя Дора сидела в кресле у огня. Она подняла глаза от своего вязания и прищурилась, глядя на Джиджи. Это была высокая, крепкая женщина с классическим лицом Драконошпоров: тонкими губами и орлиным носом. В ее темных волосах, собранных в узел, поблескивали седые нити. Седины, с тех пор как Джиджи последний раз видел ее, прибавилось, но надо было признать, что время не сильно затронуло тетю. «Даже время боится ее», – невольно подумалось Джиджи.

Гейлин и Джулия были заняты игрой в триктрак и не замечали Джиджи, пока тетя Дора не закричала: Милостивая Селена!

– Джиджиони! Где ты откопал столь дурацкие сапоги? – строго спросила она.

Ее голос, как всегда, был подобен грому. В этом она ничуть не изменилась.

– Сапоги? – повторил Джиджи. Его голос слегка дрогнул. Ну, я обычно хожу в них.

– Тебе следовало бы выкинуть их. И ты что, шел сюда пешком? Что случилось с твоим экипажем?

– Ничего. Просто мне захотелось прогуляться.

– Здорово! Силы зла нанесли нашей семье ужасный удар, пока ты шлялся по Королевствам. Я собрала всех, а ты гуляешь, как ни в чем не бывало. Это в твоем духе, ты ж дурак, – ворчала тетя Дора.

Джиджи стоял, как вкопанный, опасаясь, что любое его слово вызовет еще большее неудовольствие тетушки.

– Ну, не стой там. Иди и сядь, – приказала тетя Дора.

Джиджи поклонился Гейлин и Джулии и сел в кресло, из которого он мог видеть и тетю Дору, и обеих молодых женщин.

Джиджи взглянул на кузину Джулию – высокую, хорошо сложенную девушку. На ней была модная вельветовая одежда, драгоценные камни блестели в ее черных шелковистых волосах, на длинных тонких пальцах сверкали золотые кольца. У нее тоже были фамильные черты Драконошпоров, которые еще ярче выделялись на ее молодом лице, чем на лице тети Доры. На правой щеке у нее была небольшая родинка. Как решил про себя Джиджи, она казалась слишком высокомерной, чтобы быть красивой.

Молодой дворянин предпочел смотреть на Гейлин. Ее золотые волосы блестели в свете огня, а цвет ее щек напоминал дикую розу. Ее одежда и украшения были еще лучше, чем у Джулии, но Джиджи не обратил на них внимания. Невозможно было не заметить ее округлившийся живот. Как сказал Томас, Фреффорд и Гейлин ожидают рождения первенца. «Итак, – подумал Джиджи, – наш род скоро продолжится, несмотря на потерю шпоры дракона».

Гейлин, которая не знала о принятом в ее новой семье обращении с Джиджи, улыбнулась ему и спросила:

– Как прошло ваше путешествие, кузен?

– Совершенно изумительно. Очень захватывающе, – ответил Джиджи, улыбаясь молодой женщине.

– Захватывающе, – засмеялась тетя Дора. – Путешествия не могут быть захватывающими. Только утомительными. Ожидание, хулиганы, бандиты, незнакомцы.

Только такие дураки, как ты, могут так думать. Ты закончишь так же, как и твой отец, – мрачно прибавила она.

Джиджи как раз собирался расспросить свою тетю кое о чем, особенно после того, что узнал много нового от Садкара, но в этот момент открылась дверь гостиной и вошли мужчины. Фреффорд тут же направился к Гейлин и, взяв ее за руку, заботливо посмотрел на жену. Дядя Дрон шаркая подошел к коту, сидевшему на стуле, и начал кормить того с руки кусочками вкусной оленины. Стил стоял около двери, прислонившись к косяку, и смотрел на Джиджи с дьявольской улыбкой.

Как и у сестры, у Стила были типичные черты лица Драконошпоров и маленькая родинка около рта. Многие назвали бы его высоким и симпатичным парнем, но его улыбка напоминала Джиджи дракониху Дымку. Это впечатление усиливалось тем, что пламя камина отражалось в его голубых глазах, отчего они казались красными.

Когда Стил заговорил, Джиджи вздрогнул так же, как вздрогнул бы, услышав Дымку.

– Итак, наш фамильный шут вернулся из своей ссылки. В прошлом году весь Сюзейл вспоминал о твоем лицедействе на свадьбе. И, конечно, о последовавшей «дуэли». Думаю, в этом году ты покажешь нам что-нибудь новенькое. Может быть, на крестинах ребенка Гейлин?

Джиджи снова вздрогнул. Похоже, семейство еще не забыло об этом инциденте.

Джиджи виновато посмотрел на Гейлин, полагая, что она-то имеет право сердиться больше, чем остальные.

Но Гейлин засмеялась:

– Думала, что умру от смеха, когда на нас упал шатер. Помню, как весело было оттуда выбираться. Это было так здорово – покинуть этот старый душный шатер и веселиться в саду.

Стил с досадой посмотрел на Гейлин, и тетя Дора подняла бровь, удивляясь такому легкомыслию молодой женщины, но лорд Фрреффорд улыбнулся самообладанию жены.

Человек, увидевший Фреффорда и Стила впервые, мог бы принять их за родных, а не троюродных братьев, потому что у Фреффорда тоже была явно драконошпорская внешность, хотя на лице у него обычно светилась дружеская улыбка, и его глаза были карими, а не голубыми.

Он что-то прошептал своей жене, и та засмеялась. Джиджи с благодарностью. посмотрел на них.

Тетя Дора фыркнула.

– Итак, все в сборе. Пора переходить к делу, – с важным видом заявила она.

Дрон, оставь в покое кота и присоединяйся к нам.

Глядя, как дядя Дрон с шарканьем передвигается по комнате, трудно было поверить, что кузен тети Доры на восемь лет моложе ее. Если время почти что не тронуло Дору, то дядю Дрона оно состарило в два раза сильнее. Его некогда черные волосы и борода были как всегда нечесаны, но седины в них было теперь больше, чем у тети Доры. Его голубые глаза слезились, а фамильные черты терялись в многочисленных морщинах. Волшебство получило с него свою дань.

Годы, проведенные им в своей лаборатории за приготовлением магических средств, приучили его не следить за своей внешностью. Забыв, что на нем нет фартука, он вытер о себя руки, оставив на своей желтой шелковой одежде полосу оленьей крови. Он протянул руку Джиджи.

– Добро пожаловать домой, мальчик. Я слышал, ты сражался с красной драконихой.

С волнением Джиджи протянул руку, он опасался новых нападок. Казалось, что он попал в полосу самого черного невезения, напускаемого богиней Тайморой. Он же не виноват в том, что красная дракониха Дымка решила похитить его. Джиджи заметил, как веселые искры заблестели в дядиных глазах. Молодой человек успокоился и весело ответил:

– Да, трудновато с ними сражаться. Особенно с учетом того, что у них есть странная привычка сначала съедать вашу лошадь.

Дора, Стил и Джулия холодно посмотрели на Джиджи, удивляясь столь легкомысленному отношению, но Дрон хрипло рассмеялся и сел рядом с Дорой.

Джиджи платком вытер руку от крови, которой его запачкал дядя Дрон.

– Вы, действительно, сражались с драконом? – спросила Гейлин. Ее глаза блестели от волнения.

– Ну, я…

– Конечно, нет, – оборвала его Дора. – И хватит об этой ерунде, Дрон, пора объяснить всем, что же случилось со шпорой дракона.

Дядя Дрон вздохнул так глубоко, что, казалось, внутри него раздулись огромные мехи. Затем он заговорил своим четким профессорским голосом, тон которого был сух, как древние свитки, которые он хранил в своей лаборатории.

– Прошлой ночью, – начал он, – за час до рассвета, кто-то проник в фамильный склеп, в котором многие годы хранилась шпора дракона. Разбуженный волшебной тревогой, я попытался с помощью магического кристалла заглянуть в склеп, но колдовская темнота закрыла мне все. Я переместился на кладбище и увидел, что обе двери мавзолея закрыты. Не было никаких признаков, что кто-то открывал их. Магические обереги, которые я поставил, чтобы волшебники не смогли вскрыть запоры, тоже были не тронуты. Однако и шпора и вор исчезли.

– А почему шпора хранилась в склепе? – спросила Гейлин. – Разве не проще было держать ее в замке?

– В склепе живет стражница, – мягко объяснил Фреффорд своей жене.

– Какая стражница? – спросила она.

– Дух могущественного монстра, который убьет любого, кто проникнет в склеп, если он не принадлежит к семье Драконошпоров, – объяснила тетя Дора.

– Значит, шпору похитил Драконошпор, – подвела итог Гейлин.

– Один из нас, – согласился дядя Дрон, и, помолчав минутку, добавил:

– Но, может быть, кто-нибудь из дальних родственников. Мы не знаем об их существовании, но это вовсе не означает, что их нет.

– Но зачем кому-то понадобилось красть шпору? – спросил Джиджи.

– В ней заключена волшебная сила, которая обеспечивает продолжение нашего рода, – ответил маг.

– Я никогда об этом не слышал. Что это за сила? – поинтересовался Джиджи.

– Почему вы думаете, что это дальний родственник? – спросила Джулия, – может, это один из нас?

– Ну, во-первых, – стал объяснять Дрон, – я убедился, что ни один из ключей, принадлежащих Фреффорду, Стилу и Джиджи, – Дрон показал по очереди на присутствующих, – не использовался для того, чтобы открыть дверь.

– А как насчет твоего собственного ключа? – прервала его тетя Дора. – Ты уверен, что не потерял его где-нибудь? – Ее вопрос явно предполагал недосказанное слово «опять».

В ответ дядя Дрон поднял большой серебряный ключ, висящий на цепочке у него на шее.

– Как знают все здесь присутствующие, за исключением Гейлин, – продолжал колдун, – кроме входа через мавзолей, есть вход в склеп через катакомбы, находящиеся под ним, и есть только один путь в катакомбы – через потайную волшебную дверь за пределами кладбища.

– Но вы говорили, что потайная дверь открывается только через каждые пятьдесят лет, – ехидно заметил Стил, – в первый день Тарсака. Это через десять дней.

– Двенадцать, – поправила Гейлин.

Стил нахмурился.

– Ну, я, кажется, ошибся, – сказал Дрон. – По-видимому, дверь открывается после трехсот шестидесяти пяти дней, умноженных на пятьдесят. Иными словами, каждые восемнадцать тысяч двести пятьдесят дней. Семейные записи не так точны и округлены до пятидесяти лет.

– Какая разница? – зарычал Стил.

– Лишний день, – воскликнула Гейлин.

– Точно, – согласился Дрон. – Каждые четыре года прибавляется лишний день.

За полвека лишние дни накапливаются, и дверь открылась раньше, чем я ожидал.

– На двенадцать дней, – добавила Гейлин.

Как подумал Джиджи, Гейлин из тех женщин, которые очень даже неплохо разбираются в цифрах.

– К счастью, – продолжал дядя Дрон, – я проверил дверь через несколько минут после случившегося. Она была открыта, Я закрыл ее и поставил волшебную стражу, на случай, если кто-нибудь попытается пройти через эту дверь или через дверь из склепа в мавзолей. Но никого не было. Следовательно, вор все еще находится в катакомбах. Никто из нас не может быть вором, поскольку мы все здесь.

Джиджи подумал, не посчитали бы вором его, если бы он не вернулся к этому дню.

– Поскольку лишь член нашей семьи может войти в склеп, следовательно, этот вор, из рода Драконошпоров, – сказала тетя Дора. – Никому больше не следует знать об этом ужасном случае. А нам нужно обыскать катакомбы, – заявила она.

Лучше этим утром.

– А вы возглавите нас, тетя Дора? – с глупой улыбкой спросил Стил.

– Не говори ерунды. Эта работа для молодых здоровых мужчин, таких, как ты и Фреффорд.

– И Джиджиони, – сказал дядя Дрон, – не забывайте о нем.

– Правильно, дядя Дрон. Я могу охранять дверь склепа на случай, если вор убежит от Стила и Фреффи.

– Чушь, – ответил Стил. – Ты нам пригодишься, Джиджи. Кроме того, разве ты не хочешь возобновить знакомство со стражницей?

– Нет, – резко ответил Джиджи, глядя на кузена. Если бы взгляд мог убивать, семье пришлось бы уже звать для Стила священника.

Тетя Дора холодно посмотрела на Джиджи.

– Джиджиони, я не хочу освобождать тебя от выполнения семейных обязанностей. Ты можешь нести фляги с водой или еще что-нибудь.

– Да, ты можешь нести еду, – согласился Стил. – Только не бери с собой ежа и не забудь ключ. Это напомнит стражнице, что ты все-таки Драконошпор.

Джиджи глубоко вздохнул. Комната поплыла у него перед глазами. Фреффорд подошел к нему и успокаивающе положил руку ему на плечо.

– Все нормально, Джиджи. Мы пойдем вниз все вместе.

– Ты не должен так бояться, ты уже не маленький мальчик, – резко сказала тетя Дора.

Джиджи ничего не ответил. Его рот открылся, но слов не последовало.

– Итак, договорились, – продолжила тетя Дора. – Думаю, все будут хорошо спать этой ночью, поскольку вставать надо рано. И тебе тоже, Джиджи. Не трать остаток вечера, шляясь по городу. Ты должен быть у склепа на рассвете. Пока шпора не вернется обратно, никто не может чувствовать себя в безопасности. Вы можете смеяться, но я-то знаю, что это не просто глупое суеверие. Это может принести нам огромную беду.

Вспомнив встречу со стражницей, Джиджи вздрогнул. Гейлин нервно сложила руки на животе. Чтобы успокоить, Фреффорд подошел к ней. Джулия смотрела на Стила, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Дядя Дрон изучал пятно на своей одежде.

Все некоторое время оставались безмолвны. Нарушил тишину Дрон.

– Я провожу тебя до двери, Джиджи, – и протянул руку.

Джиджи поднялся и помог Дрону встать на ноги. Он придержал дверь, ожидая, пока волшебник выйдет, затем шагнул вслед за ним.

После того, как дверь закрылась, старик похлопал Джиджи по руке и мягко сказал:

– Дора права. Ты не должен больше так пугаться.

– Но тетю Дору не запирали там в склепе, – возразил Джиджи, пока они спускались вниз.

– Ну, один раз, но это тут ни при чем. Слушай, мой мальчик, я хочу тебе сказать что-то очень важное, чего не хотел бы говорить при остальных.

Мгновенно вспомнив рассказ Садкара, Джиджи забыл свои волнения по поводу предстоящей экспедиции.

– А у меня тоже есть вопрос, который я не хотел задавать при остальных.

Почему вы не говорили мне, что мой отец был искателем приключений?

– Кто тебе рассказал?

– Это не важно, – возразил Джиджи. – Почему вы не говорили мне?

– Твоя тетя Дора взяла с меня клятву молчать.

– Как вы могли согласиться? – возмутился Джиджи. – Я думал, что вы любили моего отца.

– Я любил твоего отца, – зло прошептал Дрон. – Но у меня были причины согласиться с Дорой. А теперь замолчи и слушай.

Когда они дошли до дверей, новый слуга вышел из маленькой комнаты и спросил:

– Мне принести вещи господина Джиджиони, сэр?

– Да, да, – ответил Дрон, недовольный его вмешательством.

Он посмотрел на уходящего слугу, затем оглянулся по сторонам, чтобы убедиться, что они с Джиджи одни.

– Так о чем это я? А, да. Шпоры и вора в катакомбах нет.

– Что?! Почему вы сказали нам..?

– Ш-ш-ш. Тихо. У меня есть причина, но Дора этого никогда не поймет. Ты должен спуститься вниз и рассказать мне обо всем, что там увидишь.

Из коридора наверху послышался крик тети Доры:

– Дрон!

– Слушай, я объясню тебе все завтра вечером, когда ты вернешься.

Вернулся слуга с плащом Джиджи. Дрон взял плащ и отпустил слугу. Колдун помог Джиджи одеться и прошептал:

– Хорошенько смотри по сторонам. Возможно, что твоя жизнь в опасности. Он открыл дверь, и с улицы ворвался холодный воздух.

– Это из-за шпоры? – спросил Джиджи.

– Нет, хотя может быть и поэтому, но совсем не из-за того, о чем ты можешь подумать.

– Дрон! – во второй раз позвала тетя Дора. Дядя Дрон подтолкнул Джиджи к двери:

– Я объясню тебе все завтра. Помни – будь осторожен.

Прежде, чем Джиджи смог что-либо сказать, старый маг закрыл дверь.

«Возможно, моя жизнь в опасности», – подумал Джиджи. Он вздрогнул, но не от холода. Дядя Дрон говорит «возможно», когда любой другой скажет «совершенно точно».

Весенний ветер пробежал вдоль замка и дернул Джиджи за плащ. Он снова вздрогнул и подумал, что зря не остался в Вестгейте. Драконы, землетрясения и битвы колдунов казались мелочью по сравнению с семейными загадками.

Глава 3. Оливия и Джейд

Хафлинг спряталась в тени – хотя улица была совершенно пустынна, и опасаться было некого. Оливия с детства обладала непревзойденной способностью прятаться, и мать всегда говорила ей: «Никогда не забывай о своем искусстве, Оливия», – так что Оливия на всякий случай пряталась в тени. Возможно, что рано или поздно кто-нибудь да появится на улице.

«Вот что делает жителей Кормира великими людьми», – восторженно подумала Оливия. Когда жители других стран в эту холодную весеннюю ночь сидят дома, кормирцы находят в себе смелость отправиться в таверну. В этот час на улице было достаточно прохожих, в карман которых можно было залезть, однако не так много, чтобы опасаться свидетелей.

Наблюдая за улицей, Оливия вертела в своих тонких ловких пальцах платиновую монету. Ветер с озера пробежал по улице, уронив ей на глаза прядь рыжих волос. Оливия сунула монету в карман и убрала волосы под шапку. Она была одета в штаны, тунику до колен, теплый жакет и шапку.

Кроме того, что одежда предохраняла ее от холода, она скрывала ее тонкую талию и фигуру, поэтому Оливия выглядела толстой, как любой городской хафлинг.

Она была ниже, чем средний хафлинг – не больше трех футов. Ее можно было бы принять за человеческого ребенка, если бы не ее босые ноги, обросшие рыжими волосами.

Она никогда не считала нужным надеть пару ботинок, чтобы тем самым скрыть, свою расу. Во-первых, всегда найдутся люди, которым захочется узнать, что делает ребенок в это время на улице один, или, что еще хуже, захочет пристать к этому ребенку. С другой стороны, Оливия чувствовала себя. в ботинках крайне неудобно, особенно, когда приходилось быстро убегать, – а она никогда не могла знать заранее, когда придется сматываться. Кроме того, Оливия считала, что если она будет пытаться сойти за человеческого ребенка, то только унизит себя.

Только неталантливые или отчаявшиеся хафлинги могут прибегнуть к таким крайним мерам. Невдалеке открылась дверь таверны и послышался смех. Оливия насторожилась. Толстый молодой парень в фартуке пронес мимо нее кувшин. «Слуга, – решила Оливия. – Несет пиво гостям. Денег у него нет». Она не двинулась с места.

Минуту спустя появились два пожилых человека в тяжелых, неуклюжих куртках.

Они спорили, рано или нет сажать горох. «Фермеры, – подумала Оливия. – Ничего, кроме медных монет, которых хватит только на пиво». Она продолжала ждать.

Вскоре из-за угла показался тощий щеголь в яркой одежде и больших нелепых сапогах. Человек, одетый таким образом, мог быть торговцем или путешественником, но он не побеспокоился спрятать свой набитый кошелек в карман плаща. Оливия решила, что это дворянин. Такого-то она и дожидалась. Она вынула руки из карманов, намереваясь последовать за ним. Когда Раскеттл вышла из тени, какое-то странное чувство появилось в ее мозгу, и она шагнула назад.

– Ну, что, Оливия, наблюдаешь за парадом или собираешь в кулачок свою храбрость? – прошептал кто-то позади нее.

Сердце Оливии глухо стукнуло о ребра, но она не подала виду, что испугалась. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть этого шутника. Она и так могла нарисовать его портрет в своей голове: молодая женщина, почти шести футов роста, стройная, с копной рыжих волос и насмешливо прищуренными зелеными глазами. Ее лицо очень напоминало лицо одной из предыдущих спутниц Оливии – Элию из Вестгейта.

Оливия, не спуская глаз с парня, прошептала:

– Джейд, Девять Проклятых Кругов, где ты была эти десять дней? Я скучала по тебе, девочка.

– Не десять дней, а шесть, – прошептала Джейд. – Я навещала семью.

В ее голосе Оливии послышалась насмешка. Она удивленно нахмурила брови. В течение шести месяцев Джейд была ее спутником и другом, и Оливия знала о ней то, чего даже та сама не знала о себе. Насколько хафлингу было известно, у Джейд не было семьи. Она и сама говорила Оливии, что сирота.

– Какая семья? – зашептала Оливия, не отводя глаз от парня.

– Это долгая история. Ты собираешься проучить этого пижона? – спросила Джейд. – Если нет, то я сама займусь им. Он выглядит подходяще.

– Подожди своей очереди, – ответила Оливия. – Я и сама в два счета справлюсь, – прибавила хафлинг с усмешкой.

Она отошла от Джейд и тихо последовала за парнем. С беспечным видом она повертела годовой по сторонам, чтобы убедиться, что они с ее жертвой одни на улице.

«Он не только жирный гусь, – подумала Оливия, – но и порядочный лопух.

Наверно, никто не предупреждал его, что не следует свешивать из кармана шнурок кошелька».

Обычно Оливия поручала такую простую работу Джейд. Девушка лишь недавно начала заниматься этим делом и только на это и жила. С другой стороны, Оливии деньги были не нужны: прошлогодние похождения сделали ее богатой настолько, насколько она могла только мечтать.

Хафлинг присмотрелась к незнакомцу. «Где я его видела?» – раздумывала она.

Догоняя свою жертву, Оливия шла тихо как кошка, и могла расслышать, как парень что-то то ли пел, то ли бормотал себе под нос.

«Хороший слух, – подумала Оливия, – но нет чувства ритма».

– Слушайте историю, как осрамилась дракониха, красная Дымканар – традя-ля-ля, известная сумасшедшая.

Оливия замерла на месте. «Он поет мою песню! Песню, которую я сочинила, чтобы отвлечь старую красную дракониху и спасти жизнь Элии».

Маленький цветок гордости за себя распустился в душе Оливии, ей захотелось подойти, хлопнуть парня по плечу и сообщить, что это она сочинила песню.

Потом она вспомнила, что из тени на нее сейчас смотрит Джейд. Если она вернется ни с чем, молодая воровка не будет больше иметь с ней дела. Хафлинг заставила себя идти вперед. «В ближайшие несколько лет, – подумала она, – все будут петь мои песни».

Вдруг щеголь пробормотал что-то себе под нос и развел руки в стороны, ладонями наружу. Понизившимся голосом, слегка картавя, он произнес знакомую Оливии фразу:

– Мои кормирцы. Мой народ.

Потом он откашлялся и понизил голос еще на пол-октавы:

– Мои кормирцы. Мой народ. Как ваш король как король Азун и как король Азун четвертый…

Он вернул свой голос в прежнее состояние и поздравил сам себя:

– Да. Старые навыки не пропали.

Оливия опять остановилась. «Это он! Из всех лопухов мира я выбрала именно Джиджиони Драконошпора, этого бесславного имитатора королей».

Однажды Оливия пела на свадьбе одного из родственников Джиджиони. В самый неподходящий момент, когда Оливия исполняла одну из лучших своих баллад, этот молодой дворянин решил передразнить короля Кормира – тогда-то Элия и накинулась на него. Не то, чтобы Элия была так предана короне, да и напала она на Джиджи вовсе не из-за того, что тот посмел прервать божественное пение Оливии. Дело в том, что телом воительницы управляли злые силы, желавшие смерти Азуну, и Элия не могла остановиться, хотя видела, что перед ней не король Кормира, а лишь невзрачный дворянин.

Он похудел и оброс с той весны, но это был точно Джиджиони. Впрочем чего удивляться. Приморье – дом Драконошпоров. «Бедный парень, – подумала Оливия, подкрадываясь к своей жертве. Сначала Элия пыталась его зарезать, теперь я хочу спереть его кошелек. Вот уж кому не везет, так не везет», – подумала Оливия с усмешкой.

Джиджи остановился у дверей «Великой харчевни». Оливия прошла мимо него в нескольких дюймах, ловким движением вытащив кошелек у него из кармана. Она дернула за шнурок так, что он обвился вокруг ее руки – центробежная сила удержала монеты, и те даже не звякнули.

Не подозревая о своей утрате, молодой дворянин открыл дверь в свою любимую таверну и закричал:

– О-го!

Послышались радостные крики приветствия, на которые Джиджи отвечал голосом Азуна IV:

– Мои кормирцы. Мой народ.

Через три дома от таверны Оливия нырнула в переулок, обошла квартал и подкралась к Джейд сзади. Но та обернулась, прежде чем хафлинг успела подойти к ней. Для человека у Джейд был превосходный слух и отличное ночное зрение.

– Ты что-то медлила, – заметила ей Джейд. – У тебя были какие-то проблемы, или это в тебе совесть проснулась?

Оливия тряхнула головой:

– Ты видела его сапоги?

– Эти громыхалы?

– Я думала, как бы спереть их так, чтобы он не заметил. Может, они подойдут к твоим копытам.

– Если они мне не подойдут, – поддразнила ее Джейд, – я отдам их тебе. Ты сможешь купить себе участок земли и жить в них.

Они приглушенно засмеялись. Оливия вытащила украденный кошелек и, подбросив его в воздух, небрежно поймала одной рукой. Монеты тихонько звякнули.

– А действительно, почему ты медлила? – серьезно спросила Джейд. В ее глазах светилось любопытство.

– Я узнала его. Джиджиони Драконошпор. Помнишь наемницу, с которой я путешествовала в прошлом году, Элию из Вестгейта?

– Та, что похожа на меня? – спросила Джейд, подавив зевок.

Ее интересовали лишь профессиональные способности хафлинга, а люди, выступавшие на ином поприще, ее мало занимали. Кроме того, утверждение Оливии о ее сходстве с Элией беспокоило Джейд. Она иногда думала, что та привязана к ней только из-за этого сходства, хотя Джейд и не показывала виду.

– Да, она, – кивнула Оливия. – Она не просто похожа на тебя, она как две капли воды похожа на тебя. Вы могли бы сойти за близняшек.

Джейд пожала плечами.

Хафлинг тихо вздохнула. Оливия надеялась, что рассказы об Элии разбудят в Джейд воспоминания о том, кто она и откуда. Но эти попытки ни к чему не привели, а у Оливии в запасе оставалась только одна история, которую ей не хотелось рассказывать своей новой подруге.

Эта был рассказ о том, как Элия и Оливия обнаружили двенадцать копий Элии в Цитадели Белого Изгнания. Эти копии не были живыми, но не были и мертвыми.

Когда Элия убила хозяина цитадели, копии исчезли. Оливия считала, что они рассыпались в пыль, пока не встретила Джейд Мор.

«Джейд – одна из копий», – поняла Оливия. И не только из-за того, что Джейд так похожа на Элию, но и потому, что на ее теле было неопровержимое доказательство: на правой руке извивалась голубая змея – волшебная сигилла, нанесенная ее создателем. Так же, как и на татуировке Элии, знак ее хозяина исчез, когда Элия убила Фальша. В основании рисунка, на запястье Джейд была голубая роза, которой боги пометили Элию за ее любовь к песням Безымянного Барда – человека, создавшего ее.

Однако если бы не эти знаки, Оливия могла бы сомневаться в происхождении Джейд: та очень отличалась от Элии. У Джейд тоже были навыки хорошей фехтовальщицы, но эта черта любого бывалого искателя приключений. Джейд была спокойной, когда Элия волновалась бы; веселой, когда Элия была бы серьезной;

Джейд промышляла воровством, а Элия всегда отличалась честностью. Кроме того, Джейд ничуть не волновала неспособность вспомнить свое прошлое. Казалось, она была довольна своей жизнью и ничему не удивлялась, не задумывалась о своей пропавшей памяти и происхождении.

Оливия не хотела говорить Джейд, что она копия Элии, потому что боялась, что Джейд разочаруется в жизни, если узнает, что является созданием прислужников зла. К тому же Джейд могла возненавидеть ее за эти слова.

Джейд прервала размышления Оливии:

– Так что эта Элия хотела сделать с Джоджо. Как его там?

– Джиджиони Драконошпор. Мы были здесь всю зиму, Джейд. Ты, наверное, слышала о Драконошпорах. Они основали этот город. К ним хорошо относятся при дворе. Кажется, у них есть какая-то древняя реликвия, шпора дракона, которая дает им силу, недоступную смертным. По крайней мере, так говорят в тавернах. А я видела, как Элия пыталась убить этого Джиджиони.

– Оливия, тебе следовало бы быть более осторожной в выборе спутников для своих путешествий. Такие люди могут быть причиной огромных неприятностей.

Оливия кивнула:

– Да. Она может.

– Тебе повезло, что я присматриваю за тобой, – с притворной серьезностью сказала Джейд, покачивая длинным пальцем.

– А кто присмотрит за тобой? – усмехнулась Оливия.

– Я не нуждаюсь в этом. У меня не бывает проблем.

– Будут, если один из людей Садкара увидит тебя с кошельком Джиджиони Драконошпора, висящим у тебя на поясе, – предупредила Оливия и ехидно улыбнулась.

– Но у меня…. – Джейд провела рукой по бедру. Вокруг ее пояса был привязан шнурок, на котором висел желтый вельветовый кошелек с вышитой зеленым шелком буквой Д.

Оливия усмехнулась.

– Ты не думаешь, что его лучше спрятать. Свою долю я возьму потом.

Присвистнув от удивления, Джейд разорвала веревку. Из пояса она вытащила маленький мешок и положила в него кошелек Джиджи. Большой, набитый деньгами кошелек беззвучно исчез внутри гораздо меньшего по размерам мешочка.

Теперь была очередь Оливии присвистнуть.

– Как это ты?

– Здорово, да? – сказала Джейд, завязывая шнурок на мешочке. Это маленькая волшебная сумка. Мне ее подарили.

– Ну-ну. Кто это подарил тебе такую штуку, и когда ты познакомишь меня с этим человеком.

– Потом, Оливия. Из-за этого меня и не было последние несколько дней. Он велел не говорить об этом, пока все не кончится, но я не хочу ничего скрывать от моей лучшей подруги.

– Конечно, – согласилась Оливия. – Так в чем дело?

– Ну, это началось, той ночью когда ты простудилась и ушла лечить свой голос. После того, как ты ушла, я обманула этого слугу… Что это? – Джейд прервала свой рассказ и показала на фигуру в плаще.

Было трудно понять мужчина это или женщина. Плащ скрывал фигуру, а лица не было видно из-за капюшона. Оценив рост человека, Оливия решила, что это мужчина. Неприятный мужчина. Джейд подалась вперед, что-то странное сверкнуло в ее глазах. Оливия потянула ее обратно за край туники:

– Это не тот, девочка.

– Оливия, что с тобой?

– Не знаю. Он кажется… опасным. Оливии показалось, что она знает этого человека, одновременно она почувствовала необъяснимый страх.

Джейд в раздражении наморщила нос.

– А мне он кажется богатым.

Она вырвала край своей туники из ладони хафлинга. Но слова Оливии насторожили ее. Девушка вытащила волшебный мешок из-за пояса.

– Оставь это у себя. Если он закричит и прибежит стража, то мне будет нечего терять.

– Нечего, кроме твоей свободы, – фыркнула Оливия. – Лорд Садкар сам подбирал стражников. Не следует тебе попадать им в руки.

Джейд усмехнулась.

– Если они не смогут найти у меня этот кошелек, то я как-нибудь отговорюсь, а если не смогу, то лорду Садкару придется иметь дело с моим новым другом.

– Ты уверена? – спросила Оливия, засовывая мешочек в карман жилета.

– В этом городе еще узнают обо мне, – прошептала Джейд. Прежде чем Оливия успела открыть рот, девушка направилась вслед за новой жертвой.

Оливия тихо вздохнула в тени. Она не могла сердиться на свою протеже. Со всем своим богатством Оливия могла оставить этот опасный бизнес и заняться музыкой, но она не могла допустить, чтобы талант Джейд пропадал зря. Девушке действительно был необходим кто-то, кто давал бы ей советы.

«Трудно ей придется, если она не будет слушаться меня», – подумала Оливия.

Хафлинг тихо ругала свою партнершу. В это время Джейд следовала за своей жертвой, но человек, наблюдавший за этой парочкой вряд ли смог бы догадаться о намерениях девушки. Джейд к тому же умела ходить так тихо, как никакая другая женщина, поэтому жертва никогда не слышала, что ее преследуют.

Но у Джейд была одна особенность. Она была очень высокой. Обычно это не было помехой, но здесь в Приморье, мощеные улицы освещались ночью фонарями, висящими на столбах. Для Оливии это не составляло проблемы. Но длинная тень девушки выдавала ее.

Оливия предупреждала Джейд, но то ли та забыла об этом, то ли пренебрегла предостережением. Оливия с облегчением увидела, что человек закутался в свой плащ и, кажется, не замечает погони.

Джейд подошла к нему достаточно близко, чтобы засунуть руку в карман, затем отстала на несколько шагов. Девушка решила посмотреть, что ей удалось украсть. «Сначала надо спрятаться, а потом рассматривать добычу», – тихо заворчала хафлинг.

То, что Джейд увидела, необычно взволновало ее, и она повернулась, чтобы показать украденное Оливии. Это был прозрачный кристалл черного цвета размером с кулак, не отражавший света фонарей. Оливия предположила, что это стекло, потому что вряд ли кто-нибудь стал бы носить драгоценный камень такого размера во внешнем кармане.

Оливия махнула Джейд, чтобы та не вздумала возвращаться прямо к тому месту, где стояла хафлинг. Девушка сунула кристалл в карман и снова Пошла за человеком в плаще – что было еще хуже. «Сколько раз я говорила ей не делать этого, – нахмурилась Оливия. – Зачем ты так рискуешь, Джейд?» Но улица все еще оставалась пуста.

На этот раз удача Тайморы изменила Джейд. То ли человек услышал ее, то ли заметил ее тень, Оливия этого не знала. Но что-то сказало ему о присутствии воровки. Он остановился и медленно повернулся. Спокойно, как дохлый лев, Джейд шла вперед, прикидываясь мирной кормиркой, которая ищет теплую таверну, но Оливия увидела, что человек проверил свои карманы. Джейд не смогла его одурачить.

Девушка успела отойти только на четыре шага, когда мужчина закричал:

– Проклятая ведьма! Ты сбежала, а теперь пытаешься украсть то, что не заслужила.

И куда только девалось спокойствие Джейд! Не оборачиваясь, она рванула к неосвещенному переулку. Если только она скроется в темноте, мужчина не сможет поймать ее.

Но не успела Джейд добежать до спасительного переулка, как человек поднял руку. Из его пальца, на котором было надето кольцо, ударил зеленый свет.

Изумрудный луч точно ударил Джейд в спину. Она замерла на месте, открыв рот, но, как в ужасной пантомиме, ее крика не было слышно. Зеленое сияние окружило тело Джейд. Оливия инстинктивно зажмурила глаза.

Когда она открыла их вновь, свет погас, а Джейд исчезла, и только множество светящихся зеленых искр медленно опускалось на землю. Джейд Мор перестала существовать.

– Нет! – в ужасе закричала Оливия.

Человек в плаще обернулся. Капюшон упал, и фонарь осветил его лицо – резкие орлиные черты и хищные голубые глаза.

Оливия узнала этого человека. Она вспомнила сражение около Вестгейта, новые песни, которые она услышала от него, значок арферов, который он ей подарил. Хафлинг была в ярости, и ее рука сама потянулась за кинжалом.

– Ты! – закричала она сквозь стиснутые зубы. Боль и злость возобладали над здравым смыслом, и Оливия шагнула из тени навстречу человеку. Она закричала:

– Как ты мог? Ты убил. ее! Все играешь в бога? Злобная тварь! Ты мне противен!

Но человека, казалось, ничуть не заинтересовало мнение Оливии. Он снова поднял руку…

Тут Оливия поняла, какая опасность угрожает ей. Она отскочила назад как раз тогда, когда изумрудный луч ударил из пальца мужчины. Свет зашипел на камнях мостовой в том месте, где только что стояла Оливия, оставив после себя довольно большую яму.

Хафлинг не стала осматривать эту дыру. Не оглядываясь, она побежала по переулку. Позади себя Оливия слышала громкие шаги мужчины.

«Ему нет необходимости догонять меня», – поняла Оливия. – Пора спрятаться, – сказала она себе, – иначе мне сильно не повезет.

Она всегда выбирала себе укромное местечко, чтобы спрятаться в случае опасности. Справа от нее была конюшня, где Оливия оставила своего пони Змееглазика. В конце конюшни была доска, которая держалась на одном гвозде.

Оливия добежала до этого места, отодвинула доску и залезла внутрь. Поставив доску на место, она попыталась дышать так тихо, как только могла.

Шаги приблизились, затем стихли. Оливия затаила дыхание, пытаясь определить, куда человек направляется. Но нападавший не ушел, он стоял рядом с конюшней, что-то бормоча. «уходи отсюда, негодяй», – пожелала Оливия.

Пони почувствовал беспокойство хозяйки и ткнулся ей в ухо мордой. Оливия в раздражении отпихнула его. От обиды пони тихо заржал. «Тихо, здесь рядом сумасшедший, который пытается меня убить». – Оливия погладила пони, и тот успокоился. Оливия пыталась убедить себя, что ошиблась и приняла убийцу за другого.

Сердце хафлинга пропустило один удар, когда что-то стукнуло в стену конюшни позади ее. Ее преследователь не сдавался. Он искал вход. В панике Оливия дернулась назад, задев при этом ведро с водой. Человек снова забормотал, и хафлинг с ужасом поняла, что это заклинание.

Оливия толкнула дверь стойла, но она была заперта с другой стороны, а у Оливии не было времени, чтобы применить свое умение открывать замки. К счастью стена в стойле не доходила до потолка и с отчаянным усилием, хафлинг вскарабкалась наверх. Она свалилась в проход и побежала к выходу. Оливия толкнула входную дверь, но та тоже была заперта снаружи.

Оливия оглянулась, ища лазейку. Из стойла ее пони шел желтый свет и доносилось бормотание. Он внутри! Ужас повернул внутренности Оливии на четверть оборота. Он способен проходить сквозь стены, видит тайные ходы. Как мне спрятаться от него?

Бормотания стихли, и двери стойла затрещали. Последовала серия резких ударов, петли оторвались.

Задыхаясь от ужаса, Оливия нырнула за кучу мешков с зерном и скорчилась в темноте.

«Должен быть способ выбраться отсюда, – лихорадочно думала Оливия. – Я слишком талантлива, чтобы умирать». Она заметила лежащий на земле пустой мешок, и сунула в него голову, чтобы прикинуться мешком с зерном. Но это был мешок на тридцать фунтов, а она была пятидесятифунтовым хафлингом.

Внезапно ей в голову пришла мысль. «Волшебный кошелек Джейд! – вспомнила она. – Маг Акабар рассказал мне однажды историю о южном принце, который держал в таком мешке слона. Джейд сказала, что это маленький мешок, но ведь и я не со слона размером».

Вспотевшей рукой она вытащила мешок из кармана жилета. «Все, что мне нужно – засунуть туда голову и плечи», – подумала Оливия. Дрожащими руками она пыталась развязать шнурок. В спешке хафлинг уронила кошелек на пол. Поискав в соломе, Оливия нащупала шнурок. Она развязала узел, не обращая внимания на приближающиеся шаги и свет, падающий на стену позади нее.

Оливия почувствовала тошноту, когда сухой голос прошептал:

– Кто украл кошелек Джиджиони, тот осел!

– Девять Проклятых Кругов! – выругалась Оливия. – Я открыла не тот кошелек. Мешок Джиджиони выпал, когда я уронила кошелек Джейд. Парень оставил на своем кошельке волшебный рот, который должен предупредить его, если кто-то украдет деньги. Оливия знала, что обычно в этом случае раздается громкий крик, который выдает вора. «Почему этот тихо прошептал? – удивилась хафлинг. – Это удачно, но все-таки, почему? Перестань думать о ерунде, – остановила она себя.

Ты что забыла, как близка к смерти?»

Луч света появился между мешками, напомнив Оливии об опасности. Уронив золото Джиджи, она стала искать в темноте мешок Джейд. Ее руки стали тяжелыми и неуклюжими, голова кружилась от волнения. Наконец, она нащупала мешок и, собрав всю свою волю, подняла его.

Шаги остановились как раз перед укрытием Оливии. Автоматически хафлинг сунула мешок в карман жилета и прижалась глазом к щели, но огромная тень заслонила ей свет. Оливия подняла голову, и ее глаза расширились от ужаса.

Убийца Джейд зло смотрел на нее. В правой руке он держал светящийся шар, и его лицо было хорошо видно. Несмотря на злобную кривую улыбку, его лицо нельзя было спутать с другим. «Это Безымянный Бард, – с болью поняла Оливия. – Он был арфером. Как он смог стать убийцей? Мы были друзьями и союзниками. Как он может убить меня?»

– Отродье Бешабы, – выругался он.

Оливия тоже хотела сказать это. Казалось, что богиня удачи изменила ей.

Она попыталась встать, но ее колени были слишком слабы. Хафлинг приготовилась произнести последние в жизни слова.

Она хотела сказать: «Тебе это не сойдет с рук. Элия об этом узнает, и она…», но только ослиный крик сорвался с ее губ.

Безымянный отвернулся от нее и начал искать в других стойлах.

«Он хотел убить меня, – подумала Оливия. – Почему он не заметил меня?» Она попыталась почесать голову, но смогла только дернуть мордой и махнуть пушистым хвостом. В ужасе хафлинг посмотрела на себя, но вместо черного жилета, брюк и покрытых мехом ног, увидела короткую коричневую шерсть и четыре копыта.

«Милостивая Селина! Я превратилась в ослицу!» – поняла хафлинг.

Глава 4. Ночь в городе

«Великая харчевня» обслуживала исключительных клиентов. Ее посещали только те путешественники и жители Приморья, которые могли заплатить высокую цену за еду, выпивку и постой. Джиджи, которому однажды довелось спать после обильного возлияния в гостинице, хорошо отзывался о комнате для гостей, но поскольку он был местным жителем, то был лучше знаком со здешней едой и выпивкой.

Впрочем обеденный зал тоже выглядел довольно занимательно. Пол был устлан коврами, стены украшены изысканными гобеленами, а с потолка свисали хрустальные канделябры. Комната была сухой и теплой, в ней стояли столы, покрытые красивыми скатертями. Стулья были самыми удобными в Кормире.

Джиджи начал посещать гостиницу шесть лет назад, но после того как не был в ней почти год, подумал, что комната кажется ему незнакомой, также как и его собственный дом.

Он решил, что это из-за того, что. ожидал увидеть гостиницу почти пустой, но его друзья были здесь, и их компания тоже показалась незнакомой.

Они очень радушно приветствовали его, но им не хватило терпения дослушать его рассказ. Увидев желтый камень, друзья предположили, что это кварц, и они пытались подшучивать над его сапогами. Кроме того, Джиджи не понимал и половины того, о чем они упоминали в своих разговорах и шутках. Поэтому он принял предложение сыграть в Империю, хотя и не был большим любителем этой игры. По крайней мере, ему она была знакома.

Джиджи много выпил и начал проигрывать, что также было знакомо. Ченси Ллут парой костей уничтожил все войска Шейвера Кормарила. В ответ Шей-вер пожертвовал всех своих вождей, чтобы защитить спрятанную карту.

– Знак Танцующего Пламени – наемный убийца – объявил Джиджи, когда Шейвер показал Ченси карту. Джиджи усмехнулся. Шейвер всегда вредничал, когда проигрывал.

Нахмурившись, Ченси сунул одного из своих рыцарей в отбой. Шейвер сдал ему свои неиспользованные карты и приказал слуге принести еще выпивки.

Шейвер вытянул жреца из неиспользованных карт Ченси и заменил убитого рыцаря.

– Сколько ты хочешь карт, Джиджи? – спросил Лэмбси.

Лэмбси Дэйн, как обычно, спасовал раньше других, не желая рисковать большой суммой. Отец Лэмбси, один из самых богатых фермеров в Приморье, установил сумму, которую сын может проиграть, и тот никогда не превышал этот рубеж.

Глядя на канделябр, висящий над столом, Джиджи пытался оценить свои шансы.

Его стихия – земля, а в колоде осталось не так много каменных карт. Старших карт было маловато, и Джиджи не мог сыграть их без младших карт каменной масти, которые должны были защитить старшие. Каждая неиспользованная карта удваивала цену новой, но он не мог сбросить те, которые у него были – слишком много было карт у Ченси, которые тот мог использовать против него.

– Первая карта будет стоить тебе шестьдесят четыре, а если ты не сыграешь ее, то вторая сто двадцать восемь, – сказал Лэмбси.

– Спасибо Лэмбси, я умею умножать на два, – с резким смешком ответил Джиджи. Хотя после выпитого бренди с математикой у него стало плоховато.

Он отсчитал шестьдесят. четыре желтые палочки. Лэмбси сдал ему шута – почти бесполезная карта, но подходит для игры. Джиджи перевернул ее и поставил в свою армию.

– У тебя есть колдунья, бард и шут, – сказал ему Ченси. – Ты собираешься руководить своими войсками или развлекать их.

Не обращая внимания на насмешки Ченси, Джиджи заплатил еще шестьдесят четыре и попросил у Лэмбси еще карту.

Лэмбси сдал ему четверку ветров, непригодную, но которую можно было сбросить. Но если Джиджи сбросит карту, то не сможет купить еще. Он сунул ее в неиспользованные.

– Еще одну, – сказал Джиджи, отсчитывая еще сто двадцать восемь.

Лэмбси сдал ему третью карту.

Джиджи вытянул жреца из неиспользованных карт и сыграл его с новой.

– Луна! – воскликнул Шейвер. – Тебе повезло.

– Дуракам везет, – сказал Лэмбси.

– Прилив кончился, войска воды отступают, – сказал Джиджи. Вода была стихией Ченси.

Явно раздосадованный, Ченси собрал свои младшие карты и сунул их в неиспользованные.

– Я думаю, мои вожди вызывают твоих на единоборство, – сказал Джиджи. – Моя колдунья против твоего жреца и бродяга против воина.

– Тогда не останется никого, чтобы командовать твоими войсками, – возразил Ченси.

– Шут может командовать, пока играет луна, – ответил Джиджи.

– Это правильно, – согласился Лэмбси. Поставленный перед возможностью проиграть еще больше, Ченси спросил:

– Какие условия сдачи ты предлагаешь?

– Половину твоего долга, – великодушно ответил Джиджи.

– Принято. Ченси отдал рыцаря и жреца Джиджи.

– Земля выиграла, – заявил Шейвер. – Он легко отделался, Джиджи.

– Уже поздно, – сказал Джиджи. – Мне нужно идти.

– Так рано?

Джиджи кивнул и попросил у слуги счет. Его друзья сосчитали свои долги.

Лэмбси заплатил шесть кусков серебра, Шейвер и Ченси написали расписки. Хотя Шейвер вряд ли мог отдать свой долг. Отец Шейвера, глава еще одной титулованной фамилии в Приморье уверял, что Кормарилы не имеют проблем с выполнением своих обещаний. Но Шейверу приходилось одалживать у Ченси. Отец Ченси, так же как и отец Лэмбси, был очень богатым фермером и преуспевающим торговцем. Он давал Ченси достаточно денег, но у того карточных долгов было больше, чем деревьев в Кормире.

Боттлз, хозяин таверны, подошел к столу и положил счет. Посетители никогда не оспаривали сумму, проставленную в счете. Могучее телосложение бывшего солдата обескураживало робких, а его резкие манеры ясно показывали даже самым высокомерным посетителям, что нет человека, способного его испугать.

Джиджи взглянул на счет и потянулся за своим кошельком. Затем он начал отчаянно хлопать себя по карманам. В это время Боттлз унес стаканы.

Ченси хлопнул его по спине и спросил:

– Что-то случилось, Джиджи?

Джиджи повернулся к своим приятелям.

– Кажется, я потерял свой кошелек.

– О, дорогой. Нам надо позвать шерифа, – невозмутимо заявил Шейвер. – Боттлз не принимает расписок. Только наличные.

Джиджи с трудом сглотнул. Когда Боттлз женился на вдове предыдущего хозяина, гостиница была вся в долгах. Под управлением Боттлза дело начало процветать, но не потому, что тот оставил прежних работников, а потому, что был тверд и несговорчив – иными словами – никаких кредитов. Его политика стала широко известна в Приморье. Хорошо были известны и два молодца, которые помогали хозяину разбираться с должниками.

Джиджи снова проверил карманы и для верности даже сапоги. Он вытащил желтый кристалл, блестевший в свете канделябров. Ему очень не хотелось отдавать камень, но еще больше ему не хотелось опозориться в глазах друзей. Ведь он обещал заплатить за всех этим вечером. Джиджи положил кристалл на стол.

– Может быть, ты возьмешь это, Боттлз? Я не оценивал его, но уверен что он дорого стоит. Я выкуплю его завтра.

– Нет, Боттлз, – закричал Лэмбси, – возьми его сапоги. Это самые удобные сапоги в Королевствах.

Джиджи покраснел «Почему мои сапоги никому не нравятся?» – подумал он.

– У меня уже есть пара таких громыхал, – ответил Боттлз.

Шейвер, Лэмбси и Ченси расхохотались. Боттлз с презрением посмотрел на троих джентльменов. Он толкнул кристалл обратно.

– Возьмите ваш камень обратно, милорд. У вас здесь есть кредит.

– Ого! – воскликнул Шейвер. – Ты изменяешь традициям?

– А у меня здесь нет кредита? – возмутился Ченси.

– Нет, – ответил Боттлз.

Джиджиони благодарно улыбнулся.

– Огромное спасибо, Боттлз. Я пришлю сюда Томаса завтра рано утром.

– Уверен, что вы это сделаете, – сказал Боттлз, отходя от стола.

– Рано утром – для Джиджи это в районе полудня, – пошутил Шейвер.

– Чтобы ты знал, – ответил Джиджи, слишком пьяный для того чтобы понимать, что говорит. Я встану завтра до зари и буду лазить в фамильном склепе.

– Для чего это? – спросил Ченси.

– Кто-то украл шпору, и этот кто-то заперт там, – объяснил Драконошпор заговорщицким шепотом. Или нет, – прибавил он, вспомнив последние слова дяди Дрона.

– Нет, действительно? – выдохнул Шейвер. Лэмбси и Ченси с ужасом смотрели на Джиджи.

– Но считается, что шпора обеспечивает процветание вашей семьи, – сказал Ченси.

– Нет, – поправил Шейвер, – продолжение семьи. Правильно, Джиджи?

– Это только суеверие. Слушайте, мы должны сохранить это между нами четырьмя! – сказал Джиджи, вспомнив предупреждение тети Доры. – Лучше об этом не распространяться.

– Конечно, – ответил Шейвер. Лэмбси и Ченси кивнули в знак согласия.

Посмотрев на лица своих друзей, Джиджи понял, что не уверен в этом. Он вспомнил поговорку дяди Дрона: «Ничего так не просится наружу, как тайна, и ничто не распространяется так быстро».

Джиджи не хотелось бы видеть тетю Дору завтрашним утром, если она получит письмо с соболезнованиями от леди Дины Кормарил, матери Шейвера.

«По крайней мере, в это время я буду в катакомбах, – подумал Джиджи. – Может быть, тетя Дора успокоится раньше, чем я вернусь оттуда. Нет, – понял он, – она будет злиться весь день, и к вечеру будет просто шипеть от злости».

Чувствуя себя приговоренным к повешенью, Джиджи оставил своих приятелей и пошатываясь пошел по улице. Он направился на запад, в сторону озера Драконоводье.

– Свежий морской ветер будет как раз подходящим, – громко объявил он, хотя не было никого, кто мог его услышать, а Драконоводье было пресноводным озером, а вовсе не морем.

На свежем воздухе Джиджи немного успокоился, а потом понял, что ему вообще-то нечего бояться. «Если тетя Дора узнает, что я проболтался о пропаже, – подумал он, – я могу снова уехать. Хотя, может быть, я найду шпору, она простит меня, и я смогу остаться».

Сильный порыв ветра дернул его плащ. Джиджи вздрогнул и внезапно ощутил, что сильно устал. «Что я здесь шляюсь на холоде? Мне пора бы уже спать дома в теплой постели».

Он пошел побыстрее, но прежде чем успел свернуть на дорогу, ведущую к его дому, Джиджи вспомнил о том, что предстоит ему утром. Желание спать исчезло, и он умерил свои шаги.

Где-то недалеко Джиджи услышал игру на гитаре и звуки тантана. Он повернулся и увидел открытую дверь «Пяти Рыб», около которой было множество народу.

– Садкар, – прошептал Джиджи, вспомнив предложение лорда зайти в «Пять Рыб».

Таверна была известна своим элем и являлась местом встреч искателей приключений, приезжавших в Приморье. Друзья Джиджи предпочитали «Великую харчевню», поэтому Драконошпор, чувствовавший себя не очень удобно среди незнакомых людей, бывал в «Рыбах» редко. Она сегодня тоже наполнена чужими людьми, но Садкара, хотя его нельзя назвать близким другом, нельзя считать чужаком, если он знает о Коуле то, что дядя Дрон никогда не рассказывал.

Желая узнать побольше о своем отце, Джиджи направился в таверну. Он вошел внутрь вслед за путешественниками и стал проталкиваться в зал.

Комната была наполнена людьми. Пять музыкантов в углу играли рил, несколько человек танцевало на деревянном полу. Тени танцоров качались по стенам, когда кто-нибудь задевал масляную лампу, свисавшую с потолка. Столы и стулья в «Рыбах», сделанные из соображений, главным образом прочности, а не красоты, были отполированы многими поколениями сальных рук и локтей. Лем, содержатель таверны, забивал в бочку с элем кран, нанося удары в такт музыке.

Увидев Джиджи, он подмигнул ему.

Джиджи поискал глазами Садкара. Выходящие и входящие толкали его. Наконец он увидел лорда в углу напротив музыкантов. Он сидел с несколькими городскими стражниками и с путешественниками, с которыми Джиджи не был знаком. Садкар приветствовал одного из путешественников – торговца шерстью, который только что пришел. Мужчины обменялись сердечными рукопожатиями. Садкар пригласил торговца за стол и приказал принести еще выпивки.

Вдруг Джиджи заволновался. Садкар приглашал его, но лорд был занят. Будучи неуверен в том, что Садкар так же тепло встретит и его, Джиджи повернулся и вышел.

Оказавшись снова на улице, Джиджи бесцельно побрел в сторону базара, глубоко засунув руки в карманы и задрав голову. Около базара стояла статуя Азуна III, деда правящего короля. Каменный монарх сидел на гранитном жеребце, топчущем вырезанных из камня бандитов. Джиджи привалился к бандиту и громко вздохнул.

– Это не тот прием, которого я ожидал, – объяснил он каменному разбойнику.

Сырой и холодный ветер подул с озера. Джиджи снова вздохнул и проследил за тем, как пар от его дыхания медленно полетел на восток, к его дому.

– Я чувствую себя дома, как в могиле, – сказал он бандиту. Мне придется провести завтрашний день в фамильном склепе. Шейвер говорил, что я пропустил лучшую регату за последние десять лет. Его яхта «Танцовщица» пришла второй.

Ченси сказал, что его сестра Минда не дождалась меня. Она вышла за Дэрола Гармона из Арабеля. Между нами ничего серьезного не было, но мне казалось, что мы понимали друг друга. Хотя год – слишком долгий срок для девушки.

Джиджи посмотрел на лицо разбойника.

– Думаю, что и у тебя есть проблемы.

Каменный человек не ответил, и Джиджи продолжал:

– Все смеются над моими сапогами, и никто не хочет послушать рассказ о моих путешествиях. Я понимаю, там нет множества принцев, эльфов или волшебников, но я встречался с огромным драконом, злой колдуньей и прекрасной, но сумасшедшей наемницей. Хотя один человек заинтересовался. Гейлин, жена Фреффи. Красивая женщина. Оливия Раскеттл, известная певица, сочинила песню в честь их свадьбы. Как там?

Джиджи запел песню:

– Любовь – она волнует кровь… Сильнее смерти лишь любовь.

– Джиджиони!

Джиджи от резкого окрика свалился со статуи. Самтаван Садкар улыбнулся, когда увидел молодого дворянина, лежащего под копытами каменного жеребца монарха, как будто его тоже топтали вместе с бандитами.

– Это не самая подходящая компания, парень, – сказал Садкар, протягивая руку и помогая Джиджи подняться. Драконошпор представил силу этой руки, убивавшей великанов.

– Что вы здесь делаете? – спросил Джиджи.

Садкар засмеялся.

– Ищу тебя. Лем сказал, что ты приходил, но ушел. Не нашел меня в толпе?

Джиджи кивнул. Ему не хотелось объяснять причину своего ухода.

– Я вышел, чтобы вернуть тебя, хоть ты и очень занят помощью дедушке Азуна. Я слышал, что это занятие уже привычно для тебя.

– Что? – спросил Джиджи, подумав о том, что Садкар имеет в виду случаи, когда Джиджи напивался и падал около монументов.

– Помощь королевской семье. Кто-то говорил мне вечером, что ты не просто был за границей, а ездил по поручению Его Величества.

– О, – ответил Джиджи. – Но это была только работа посланника.

Садкар улыбнулся его скромности.

– Ты расскажешь нам об этом в таверне. Если, конечно, ты не слишком устал и не охрип еще.

Джиджи улыбнулся. Хоть кто-то хочет его послушать.

– С удовольствием.

Мужчины направились к «Пяти Рыбам», но Джиджи замедлил шаг.

– Забыл сказать, но я потерял свой кошелек. Садкар посмотрел на молодого дворянина.

– Ты тоже? Похоже кто-то завелся в городе. Надо будет сказать об этом Кульспиру. Не волнуйся. Сегодня вечером ты мой гость. Пошли поднимем кружку в честь твоего отца.

Прийти в «Рыбы» с Садкаром – это совсем другое, нежели прийти одному.

Садкар знает всех, и все, казалось, знают и любят его. Все расступались перед ним. У него был лучший стол в таверне. Он посадил Джиджи по правую руку и представил его как сына Коула Драконошпора. Многие торговцы и их телохранители закивали головами. Джиджи заметил, как молодой путешественник что-то прошептал старому, а когда ветеран ответил ему, парень дружески улыбнулся Драконошпору.

Когда хозяин поставил кружки перед Джиджи и Садкаром, лорд спросил:

– Лем, госпожа Раскеттл пришла?

– Нет еще, – ответил Лем. – Странно. Обычно по ней можно проверять часы.

– А женщина с ней, Джейд Мор?

– Раскеттл всю неделю расспрашивала, не видел ли ее кто.

Садкар нахмурился.

– Джейд уехала из города?

Лем неуверенно качнул головой.

– Ее вещи в комнате. Там хорошая одежда и много денег. Я все оставил до ее возвращения.

– Должно быть, бизнес идет хорошо.

– Да, – с улыбкой кивнул Лем.

Когда хозяин отошел, Садкар провозгласил тост:

– За Коула Драконошпора, славного путешественника!

Джиджи выпил за отца. Но его мысли были уже о другом.

– Эта госпожа Раскеттл, – спросил он, – это не певица Оливия Раскеттл?

– Да. Она зимовала здесь. Ты знаешь ее? – спросил Садкар.

– Она пела на свадьбе Фреффи, то есть лорда Фреффорда и Гейлин. Кстати, это из-за нее меня король и отправил с поручением.

– Да? – заинтересовался Садкар.

– У нее была телохранительница, Элия. Красивая, но совершенно сумасшедшая.

Я имею в виду Элию.

– Да, Раскеттл говорила нам о ней. Подожди! – сказал Садкар, его глаза весело засверкали. – А не ты ли тот дворянин, на которого Элия напала, когда тот изображал Азуна?

Ажиджи кивнул.

– Мой грех, – согласился он, почувствовав облегчение от того, что Садкар не оскорбился из-за того, что Джиджи пародировал Его Величество.

– Кстати, – продолжил Джиджи, когда я возвращался со свадьбы домой, меня подстерегла дракониха, которая сожрала мою лошадь – огромное древнее красное чудовище – дракониха, конечно, а не моя лошадь. Лошадь была хорошая. Эта дракониха послала меня к Его Величеству сообщить, что она покинет страну, если ей сообщат, где находится Элия.

Садкар нахмурился. Ему не очень нравилась мысль о договорах с драконами..

– Что же ответил Его Величество?

– Его Величество не хотел иметь дела с драконихой, но Вандж сказал ему, что Элия может быть наемным убийцей, и убедил его договориться с драконихой.

– Похоже на Вангердагаста, – пробормотал Садкар.

– Да, – согласился Джиджи, прихлебывая эль. Молодой Драконошпор не любил придворного волшебника, старого друга тети Доры. Когда Джиджи разговаривал с ним, то чувствовал легкий страх перед его волшебной силой и понимал, что маг всегда уверен в своей правоте.

– Итак, – вздохнул Садкар, – старый волшебник обеспечил безопасность короля, и мы должны быть ему благодарны за это. За здоровье Его Величества, – прибавил он, поднимая кружку.

– Да здравствует король, – поддержал Джиджи.

– Итак, почему ты отправился в Вестгейт? – спросил Садкар.

– Ну, Ванги не знал точно, где Элия. Это нельзя было узнать с помощью волшебства. Предполагали, что она приехала оттуда. Его Величество послал меня в Вестгейт, чтобы узнать, что тамошние правители знают о ней, и ждать ее появления там. Она появилась. Я видел ее около города. Я попытался найти ее снова или узнать что-либо о ней, но безуспешно. Я перезимовал там и отправился домой, как только море стало безопасно для мореплавания.

– По словам Раскеттл, Элия сейчас в Тенистом Доле, – сказал Садкар.

– Действительно? Может быть, мне следует отправить Его Величеству об этом письмо? – сказал Джиджи.

– Позволь мне сделать это. Раскеттл говорит, что Элия служит Эльминстеру.

Ванджи следует об этом помнить, если он захочет доставить девушке неприятности.

Джиджи усмехнулся. Он представил, что будет если маг, настолько могущественный, как Эльминстер, поспорит с Вангердагастом.

– Кстати, как тебе Вестгейт? Я вижу, ты купил себе пару сапог. Это, наверное, самые удобные сапоги в мире?

– У меня есть еще кое-что, – сказал Джиджи, вытащив из сапога желтый кристалл.

Садкар внимательно посмотрел на камень.

– Парень, где ты нашел это? – спросил он.

– Увидел его лежащим в грязи около Вестгейта.

– Нашел его? – Садкар замолчал. Он казался удивленным. Парень, это путеводный камень. Я знаю, потому что Эльминстер давал мне его однажды.

– Что такое путеводный камень?

– Магический кристалл. Он помогает заблудившимся найти дорогу.

– Но я не заблудился.

Садкар как-то странно посмотрел на молодого дворянина.

– Подожди. Ты еще узнаешь. Не упусти его.

– О, нет. Он мне нравится. Этот камень заставляет меня, может, конечно, это глупо…

– Он наполняет тебя счастьем, – сказал Садкар.

– Да. Откуда вы…. а да, он ведь был у вас, – Джиджи сунул кристалл обратно в сапог.

– Расскажи о Вестгейте. Я слышал, что там произошло что-то необычное.

– Мертвый дракон упал на город. Через день случилось страшное землетрясение. Была битва сверхъестественных сил. Там участвовали какая-то колдунья и ее союзники. Женщина по имени Кассана, последователи Моандера и Огненные Клинки исчезли после этого.

– Огненные Клинки. Это хорошая новость. Я помню, когда Его Величество разогнал эту шайку. С тех пор они постоянно угрожают ему. Чтоб они пропали, – провозгласил он и выпил еще эля.

Джиджи поступил также. Тепло от выпитого дополнялось теплым чувством от присутствия Садкара.

Джиджи и Садкар выпивали и разговаривали о Вестгейте, пока к ним не подошел и не кашлянул Лем. Джиджи посмотрел по сторонам и понял, что остальные столы уже пусты, а слуги убирают стулья и скамьи.

Два дворянина были последними посетителями в таверне, и Лем ждал только Садкара. Лорд оставил несколько золотых на столе, встал и вышел. Джиджи последовал за ним.

Большинство уличных фонарей погасло из-за того, что в них кончилось масло или от того, что ветер погасил их, но луна светила достаточно ярко.

Они остановились перед статуей «Триумф Азуна».

– Послушайте, – сказал Джиджи, – Я болтал так долго, что у вас не было случая рассказать мне о моем отце.

Садкар улыбнулся – Это часть моего хитрого плана. Теперь тебе придется прийти ко мне еще раз, – сказал он.

– Это мне нравится, – согласился Джиджи.

– Мы поищем твой кошелек. Тебе следовало бы завести заколдованный. Такой, чтобы поднимал шум, если кто-нибудь дотронется до него.

– Он был заколдован. Но дело в том, что если я его где-нибудь забывал, а слуги брали его, то он поднимал ужасный шум. Дядя Дрон сделал так, чтобы заклинание действовало только, когда кто-нибудь кроме меня откроет его.

– И что должно случиться?

– Я помню, дядя Дрон сказал, что это сделает вора дураком или что-то вроде этого.

– Ну, я велю своим людям присматривать за всякими дураками.

Джиджи расхохотался.

– Не хотел бы я быть арестованным за кражу своего собственного кошелька.

Садкар неодобрительно нахмурился и ткнул пальцем в Джиджи.

– Не надо так о себе думать, парень. Его Величество не доверил бы тебе такое поручение, если бы ты был недостоин. В самом деле, ты и твои двоюродные братья выросли, и Азуну скоро понадобятся ваши услуги, как в свое время услуги твоего отца и его братьев. Когда ты выяснишь это недоразумение со шпорой, пора тебе будет начать служить королю, что является обязанностью дворянина.

– Мне? – выдохнул Джиджи.

– Тебе, – ответил Садкар, усмехнувшись его реакции.

Джиджи думал, что его отправили в Вестгейт только потому, что он мог опознать Элию. Он никогда не предполагал, что король поручит ему другие задания.

Очевидно, что даже если Джиджи найдет шпору, это не гарантирует, что его жизнь снова станет такой же, какой была до прошлой весны.

– Подождите. А как вы узнали о шпоре? – поинтересовался Джиджи у Садкара.

– Вы говорили, что тетя Дора ничего не сказала об этом.

– Секрет, – ответил Садкар, подмигнув ему. Пожалуй, уже поздно. Пора идти.

Он похлопал Джиджи по спине и пошел на юг к Краснокаменному замку.

Перед тем, как раствориться в темноте, он сказал:

– Спокойной ночи, Джиджиони.

Автоматически Джиджи ответил:

– Спокойной ночи, Садкар.

Слова Садкара взволновали и смутили Джиджи. Молодой Драконошпор пошел к своему дому.

Пьяный и уставший, дворянин забыл предупреждение Дрона о возможной опасности. Тем более он не мог услышать сердитый стук копыт маленького серого животного, которое двигалось за ним по мостовой.

Глава 5. Ошибка

После того, как Безымянный не смог опознать Оливию в ее новом облике, он продолжил свои поиски. Он методично хлопал дверьми стойл, не произнося ни звука. Оливия чувствовала кипящую в нем злость. Вытащив из-за пояса кинжал, Безымянный начал тыкать в те мешки с зерном, которые были достаточно велики, чтобы хафлинг могла в них спрятаться.

Наконец, когда Оливия уже начала бояться, что он повнимательней присмотрится к ней и поймет-таки, в чем дело, послышался звук открывающегося засова. Безымянный выругался и стал произносить заклинания.

Дверь открылась, и вошла молодая женщина с фонарем в руке. Оливия узнала Лиззи Торп, хозяйку конюшни. Когда Лиззи заметила человека в плаще, то закричала. Человек исчез. Лиззи выбежала, громко крича о помощи.

Оливия заметила, что солома на полу там, где только что стоял Безымянный зашевелилась, потом хафлинг увидела, как прогибаются и поскрипывают доски под тяжестью человека.

«Он стал невидимым, – поняла Оливия. – Но, кажется, он уходит». Лиззи вернулась через минуту с двумя стражниками.

– Он стоял здесь, когда я вошла, – сказала она, указывая на место, где Безымянный стал невидимым. Лиззи и стражники начали обыскивать конюшню, делая это столь же Методично, как Безымянный, хотя и гораздо спокойнее.

Все еще прячась за мешками с зерном, Оливия услышала крик Лиззи:

– Посмотрите, что он сделал с моей стеной. Огромная дыра, через которую можно было вывести жеребца!

Стражники направились к стойлу Змееглазика.

– Дерево исчезло, а края гладкие, как масло, отрезанное горячим ножом, – заметил старший из них. Похоже, поработал какой-то волшебник. Но магия это или что другое, эту стену можно отремонтировать за час-два.

Прежде, чем хозяйка успела заметить лишнего осла в своей конюшне, Оливия взяла в зубы кошелек Джиджиони и тихо вышла на улицу.

Хафлинг ждала, пока Джиджи выйдет из «Великой харчевни». Ей показалось, что ожидание тянулось целую вечность. Оливия надеялась, что никто не заметит ее в тени, а если и заметит, то не обратит особого внимания на маленького ослика.

Так или иначе, но никто не заинтересовался ею.

Оливия поняла, что волшебный кошелек Джиджи спас ей жизнь, но время шло, становилось все холоднее, и это раздражало хафлинга. Хотя ее жизни сейчас уже ничего не угрожало, ее положение было незавидным. Когда, наконец, Джиджи вышел и направился по улице, Оливия со злостью посмотрела не него.

Хафлинг поняла, что не следует на улице устраивать свару с Драконошпором, и решила дойти с Ним до его дома. К несчастью, Джиджи не хотел возвращаться домой. Он прогулялся вдоль озера. Затем звуки музыки, доносившиеся из «Пяти Рыб» привлекли его внимание. Джиджи направился в таверну.

Оливия представила сколько рыбы, картошки и эля сейчас в «Рыбах», но, видимо, это не заинтересовало Джиджи. Он вышел через несколько минут и побрел к базару, где остановился рядом со статуей и стал разговаривать с каменными разбойниками.

«Здорово, – саркастически подумала Оливия. – Моя судьба находится в руках идиота, который беседует со статуей». Она спряталась в тени и увидела, что когда, Джиджи запел одну из песен, сочиненных Оливией, из таверны вышел Самтаван Садкар и позвал его.

Лорд всегда обращался с Оливией крайне обходительно. Но в его задумчивом взгляде было что-то, из-за чего та решила, что он ее в чем-то подозревает.

Хафлингу не хотелось, чтобы Садкар увидел ее с кошельком Драконошпора, даже и в ослином обличий.

Оливии пришлось снова очень долго ждать их появления. Они были последними, кто вышел из таверны, и Лем запер за ними дверь. Беседуя, Джиджи и Садкар направились к статуе. Оливии хотелось подкрасться и подслушать, но она очень боялась Садкара. Наконец, лорд покинул Джиджи и направился на юг.

Джиджи пошел к западу. Душа Оливии пылала праведным гневом. Она побежала, стуча копытами по мостовой, за длинноногим Драконошпором. Она больше не пыталась скрыть свое присутствие. Раскеттл уже представляла, как скажет Джиджи о том, что только безответственный дурак может оставить свой кошелек в грязи, там, . где его может найти бедный, беззащитный хафлинг. Хотя перед этим ей нужно было превратиться в бедного талантливого хафлинга, которым она была раньше.

Джиджи остановился перед большим домом, окруженным высокой железной оградой. Драконошпор пробормотал что-то себе под нос, отпер засов и вошел в ворота.

Оливия вбежала вслед за Джиджи. Ворота со щелчком закрылись сразу за ней.

Раскеттл оказалась в маленьком саду. Земля была покрыта соломой, виноградная лоза взбиралась по решеткам, стоящим вдоль дорожки, ведущей к дверям дома. Вид сада при лунном свете заставил Оливию вздрогнуть.

– Пора мне показаться ему, – решила она. Оливия открыла рот, отчего кошелек Джиджи со шлепком упал на землю, и громко заржала.

Джиджи вскрикнул от неожиданности и обернулся. Увидев маленького осла, он рассмеялся.

– Какой славный ослик, – сказал Драконошпор.

Он протянул руку, чтобы погладить ее, но Оливия отпрянула назад. Передней ногой она подтолкнула кошелек Джиджи.

– Что это? Мой кошелек! – рассмеялся он, поднимая кошелек и отряхивая его от грязи. Его вовсе не украли. Я выронил его из кармана, выходя из дома. – Джиджи сунул его в карман, снова оставив шнурок висеть снаружи.

«Нет! – подумала с тревогой Оливия. – Это я принесла его тебе, идиот! Ты должен превратить меня обратно в хафлинга». Она попыталась схватить зубами шнурок, но Джиджи шлепнул ее по морде, и Оливия промахнулась.

– Глупое животное. Это не для того, чтобы есть, – сказал он, запихивая шнурок в карман. А почему ты бродишь в моем саду? А?

Оливия расстроенно смотрела на Драконошпора.

– Это Томас, видимо, купил тебя. Значит были причины. Он всегда с умом тратит мои деньги.

Оливия хотела сказать, что Томас не покупал ее, но, конечно, смогла только заржать. Зато уж заржала она громко.

– Тихо. Ты разбудишь соседей. Томасу не следовало оставлять тебя здесь.

Ты, наверное, сжевала свою веревку. Лучше отвести тебя в стойло. С этими словами он расстегнул пряжку своего ремня.

Глаза Оливии расширились, она отскочила от молодого дворянина. Она снова заржала, на этот раз от страха. Оливия ударила ногами в ворота, но они не открывались. Она дернулась вправо, но Джиджи успел сделать из своего ремня петлю и набросил ей на шею.

Оливия прыгнула, надеясь вырваться, но рука Джиджи оказалась слишком твердой. Оливия начала задыхаться.

Это точно была худшая ночь в ее жизни. Она увидела, как убили ее лучшую подругу. Когда Оливия узнала убийцу, это стало для нее ударом. Теперь ее перепутали с животным. Совсем унизительно. Худшим было то, что она была вынуждена послушно идти рядом с Джиджи в его сарай.

– Ромашка, – тихо сказал Драконошпор, открывая дверь и заводя Оливию внутрь, – я привел тебе подружку.

Джиджи зажег масляную лампу рядом с дверью. При свете сарай казался теплым и-удобным. Своими ослиными глазами Оливия увидела легкую коляску, выкрашенную зеленым и желтым и два стойла, в одном из которых стояла гнедая лошадь.

Второе стойло было пусто, и Джиджи повел Оливию туда. Он суетился, как хозяин, пытающийся поудобнее устроить гостя. Но в его не слишком трезвом состоянии это получалось не очень хорошо.

Он положил только половину от необходимого Оливии количества соломы, зато насыпал вдвое больше зерна, чем лошадь может съесть за день, и расплескал по полу воды больше, чем налил в ее корыто.

Оливия сунула морду в лохань и стала жадно пить. Напившись, она лениво оглянулась вокруг.

На стене висел портрет мужчины с орлиным носом, темными волосами и пронзительными голубыми глазами. В руках он держал лютню. На плаще был серебряный значок. Глаза мужчины на картине смотрели на Оливию, проникая прямо в ее душу. Инстинктивно Оливия попятилась назад и тревожно заржала. джиджи посмотрел, что так испугало ослика. Было похоже, что портрет слегка испугал и его, но только на секунду. Потом он рассмеялся, подошел к стене и снял картину.

– Нечего пугаться, – успокаивающе сказал Джиджи. – Посмотри, глупая. Он поднес картину к ее морде.

– Это всего-навсего мой древний предок. Он давно умер. Нечего его опасаться.

«Нет, – подумала Оливия. – Он вовсе не мертв, и это не какой-нибудь предок, и он очень опасен. Это Безымянный Бард, сумасшедший убийца».

– Его имя было где-то здесь, – пробормотал Джиджи рассматривая холст, – как странно, имя закрашено.

«Да, арферы постарались, чтобы люди забыли его имя», – подумала Оливия.

– Неважно, – сказал Джиджи. – Это какой-то Драконошпор. Все Драконошпоры так выглядят. Кроме меня, конечно. Я, видишь ли, в свою мать.

Джиджи повесил картину обратно и предложил Оливии горсть овца, подслащенного мелиссой.

– Видишь? Ням-ням, – сказал он.

Превращенная в осла хафлинг фыркнула и отказалась.

– Не хочешь? Ну я оставлю его здесь на случай, если ты ночью проголодаешься.

Джиджи ссыпал овес обратно в ведро и оставил ведро около стены.

– Спокойной ночи, – сказал он и пощекотал Оливию за ушами, прежде чем та успела отскочить. Он снял с нее ремень и вышел из стойла, заперев за собой дверь. Перед тем как выйти из сарая, Джиджи погасил лампу.

Оставшись в темноте, Оливия задумалась.

«Мне нужно найти способ выбраться отсюда. Надо найти кого-нибудь, кто превратит меня снова в хафлинга. Мне нужно отомстить за смерть Джейд».

Она могла думать только о Джейд.

Ей было выгодно находиться рядом с Джейд как ни с кем другим раньше.

Конечно, это была практическая выгода. Как и Элию, Джейд нельзя было найти с помощью волшебства, это распространялось и на ее спутников. Джейд с удовольствием слушала песни Оливии, не то что Элия, любившая сама петь гораздо лучшие песни, чем постоянно возбуждала ревность хафлинга. А самым важным было то, что Джейд была лучшей подругой Оливии.

Девушка являлась превосходным спутником. Ей нравилось все, что делала Оливия: торжества с едой и выпивкой, сплетни, путешествия – и не только при хорошей погоде – встречи с новыми людьми. Оливия однажды подумала, что если Элия получила дух и душу от паладина, то Джейд получила все это от хафлинга.

Это объясняло, почему Оливию так тянуло к девушке. Так это или нет, но шесть дней, пока Джейд с ней не было, Оливия чувствовала себя так одиноко, как никогда.

Она не только скучала по девушке. Оливия очень беспокоилась за нее.

Хафлинг предполагала только одну причину, по которой Джейд могла пропасть, но ей не хотелось подходить к лорду Садкару и спрашивать: «Вы арестовали мою подругу Джейд за то, что она украла кошелек»? Тем более, это никак не помогло бы Джейд. Оливия обыскала весь город. Хафлингу не хотелось, чтобы подруга заподозрила, что Оливия следит за ней, но она ощущала ответственность за судьбу девушки.

Оливия почувствовала эту ответственность, когда первый раз увидела Джейд в городе Арабеле. Та попыталась увести кошелек у пурпурного дракона. Техника Джейд была великолепна, но драконы не расплачиваются ничем, кроме королевских расписок, которые штатским иметь запрещено. «Если никто не предупредит об этом девушку, – подумала Оливия, – ее талантливые пальцы пропадут зря». Хафлинг поняла, что является лучшей кандидатурой на роль наставницы, подобно тому, кем был для Элии паладин-сауриал. «Кто может сделать это лучше меня? – решила Оливия. – Ведь я знаю о ней, наверное, больше, чем она сама о себе знает, а кроме того, мы занимаемся одинаковым промыслом».

Тем не менее Оливия была удивлена тем, как быстро Джейд приняла предложение стать ее ученицей и тем, насколько девушка доверяла ей. Поэтому Оливия думала о Джейд, как о собственной дочери. Очень большой, но горячо любимой дочурке.

Когда Джейд сказала ей, что навещала семью, Оливия почувствовала приступ ревности. Что это за родственник, который держал у себя Джейд шесть дней, соблазняя ее волшебными мешками и черт знает чем еще? А теперь из-за него Джейд убита.

«Джейд погибла из-за тебя, – упрекала себя Оливия. – Ты же поняла, что в этом человеке было что-то темное. Почему ты не остановила ее? Если бы ты была настойчивее, она осталась бы жива. Ты больше никогда ее не увидишь».

В своем ослином обличий Оливия не могла плакать и от отчаянья начала биться головой о дверь. Ромашка тревожно заржала.

С трудом Оливия взяла себя в руки. Или в копыта. Она вздохнула и выпила еще воды.

«Это не только из-за меня, – зло подумала Оливия. – Ведь это Безымянный убил ее. Хотя зачем ему нужно было убивать одну из копий Элии?»

«Вспомни, Оливия, – сказала она себе, – он всегда был ненормальным. И у него были свои ненормальные причины».

Первым, что пришло в голову Оливии была мысль о том, что Безымянный разозлился на Джейд, за создание которой был частично ответственен из-за того, что та стала воровкой.

«Ты убежала», – сказал он Джейд. Может это он держал ее последние шесть дней? Что Джейд имела в виду под «навещала семью»? Все-таки Безымянный – родственник Джейд. Он думал о себе, как об отце Элии, а Элия старшая сестра Джейд, в некотором роде, конечно. О ком еще Джейд могла говорить?

«Конечно! – вздрогнув, поняла Оливия. – Она могла это сказать про одного из родственников Безымянного! Если на портрете изображен Безымянный, а в этом Оливия была уверена, и если, как утверждал Джиджи, человек на портрете его предок, значит Безымянный – Драконошпор, а Джейд тоже родственница Драконошпоров, по крайней мере настолько, насколько родственница Безымянному».

Тут Оливия догадалась, что если на портрете кто-то из Драконошпоров, и они все выглядят так, то убийцей Джейд может быть вовсе не Безымянный, а какой-то другой Драконошпор.

При этой мысли Оливия почувствовала некоторое облегчение. Ей почему-то не хотелось, чтобы Безымянный был убийцей. С тех пор, как Оливия освободила его из подземной тюрьмы колдуньи Кассаны, хафлинг отдавала должное его таланту барда и сочувствовала рассказу о том, как стерли его имя из памяти людей. Конечно, Оливия не одобряла ужасного способа, которым Безымянный хотел создать бессмертного хранителя своих песен. Но с другой стороны, арферы поступили с ним тоже слишком жестоко. Сослать его было уже вполне достаточно, но запретить его песни – непростительно. Хафлинг восхищалась тем, что Безымянный снова бросил вызов арферам. Его план был сумасшедшим, но он окончился созданием Элии и Джейд. Безымянный все-таки нравился Оливии.

И хафлинг была уверена, что она ему тоже. После того, он провел долгое время, обучая ее новым песням. И он дал Оливии значок арферов, такой же, как нарисован на портрете. Брошь с полумесяцем и арфой была приколота в кармане жилета и не известно, куда она могла подеваться. Кто-нибудь мог сказать, что Безымянный подарил значок вороватому хафлингу, чтобы поддразнить арферов, но Оливия предпочитала думать, что это ее награда за помощь в освобождении Элии.

Теперь Оливия вспомнила, что убийца Джейд был не совсем похож на Безымянного. Волосы у того были черные, как на портрете Барда, но картину нарисовали двести лет назад. Когда Оливия последний раз видела Безымянного, его волосы были покрыты сединой. Значит это не Бард, по крайней мере если он не нашел какой-нибудь эликсир молодости.

Оливия тряхнула головой. Она не хотела верить, что Безымянный способен на такое вероломство. Это какой-то другой Драконошпор, и Джиджи должен знать, кто это может быть. «И лучше всего мне оставаться с ним, если я хочу узнать, кто убийца. А когда я узнаю, кто убил мою Джейд, – подумала Оливия – я смогу отомстить за ее смерть».

Выяснив для себя эти вопросы и поняв, что ее новая внешность дает некоторые преимущества, Оливия подумала о вещах более насущных. В ее животе давно урчало.. Она не обедала сегодня, а от превращения ее аппетит вовсе не уменьшился. Она осторожно обнюхала ведро с овсом.

Джиджи тяжело ворочался во сне. Ему снилось, что он летит над весенним лугом. Он знал, что это сон. Ведь летать можно только во сне. Кроме того, этот кошмар он уже видел. Поэтому и ворочался так тяжело. Если большинство людей нашли бы этот сон забавным, Джиджи слишком хорошо знал, чем это кончится.

Его гнедая лошадь, Ромашка, скакала под ним. Джиджи кинулся вниз, как сова на кролика. Он вонзил когти в бок кобыле, впился зубами в ее шею и оторвал добычу от земли.

Он поднимал Ромашку в воздух. Сначала лошадь ржала от ужаса и боли, затем затихла.

Джиджи снова опустился на луг. Из шеи и бока Ромашки лилась кровь.

На этом месте молодой Драконошпор проснулся. Его трясло от страха.

– Почему я? – простонал он.

Этот вопрос он задавал себе с тех пор, как вырос и ему стал сниться этот сон. Поначалу жертвами были дикие животные – олени, кабаны, горные козлы. По крайней мере Джиджи приходилось охотиться на них наяву, конечно, с помощью лука. Но после того, как прошлой весной дракониха сожрала первую Ромашку – не Ромашку – 2, которая стояла в сарае – добычей Джиджи стала собственная гнедая.

Как и все кормирские дворяне, Джиджи любил своих лошадей. Мысль о том, чтобы убить и сожрать их, пугала его.

Чтобы успокоиться, Джиджи подошел к окну и взглянул на сарай, где стояла Ромашка – 2. Силуэт лошади был хорошо виден. Луна зашла, но небо уже светлело.

Приближался рассвет.

– О, черт. Мне же надо в склеп, – вспомнил Джиджи.

Томас проснулся от грохота, сопровождаемого клацаньем металла о металл, как будто гладиаторы бились на арене. Он прислушался повнимательнее, пытаясь определить, откуда исходит этот звук. Возможно, это буянят пьяные путешественники, не уважающие покой мирных жителей. Снова послышался грохот.

Теперь Томас мог уверенно сказать, что шумят в доме, а точнее в кухне.

Рассвет только начинался и небо только начало светлеть. Предположив, что это грохочет какой-то неосторожный взломщик, слуга прихватил кочергу из камина и тихонько приоткрыл дверь своей спальни. В кухне горел яркий свет. «Очень наглый взломщик», – подумал Томас, подкрадываясь к кухонной двери и осторожно заглядывая внутрь.

В кухне был полнейший беспорядок. Подносы и горшки были разбросаны по полу. Все шкафы были открыты, а содержимое большинства из них было вывалено на пол и на столы. Один из подносов стоял на краю сундука с простынями, казалось, стоит подуть легкому сквозняку, и все тарелки окажутся на полу, но уже в виде многочисленных осколков. В центре этого хаоса стоял тощий юноша с длинным острым ножом в руках. Глаза слуги широко раскрылись от удивления.

Джиджи поднял глаза и увидел Томаса, который стоял в дверях с открытым ртом и кочергой в руке.

– О, доброе утро, Томас, – приветствовал его Джиджи. – Не хотел тебя будить. Решил приготовить себя чаю. А чего это ты размахиваешь кочергой?

– Я-я-я думал, что вы – взломщик, сэр, – объяснил слуга, пряча кочергу за спиной.

– Почему это ты так решил? Ты же знаешь, что у меня куча денег. Зачем мне воровать?

– Нет, сэр. Я услышал шум в кухне и подумал, что это воры. Вам не спится, сэр?

Джиджи фыркнул.

– После того, как я пил всю ночь, то с удовольствием спал бы до полудня.

– Опять плохой сон? – предположил Томас.

Джиджи хотел поскорее забыть о ночном кошмаре и тряхнул головой.

– Я проснулся так рано, – объяснил он, – потому что тетя Дора приказала мне участвовать в поисках в склепе. Мне нужно принести еду, и поэтому я вскипятил воду для чая и теперь режу этот кусок сыра. Я немного тут переставил, пока искал глиняный кувшин. Но, кажется, с этим у меня возникли трудности. Раз уж ты проснулся, то, может быть, поможешь? – Молодой дворянин протянул слуге нож.

Томас осторожно пробрался к столу, подвинув по дороге стоявший на углу сундука поднос. На столе валялись здоровенные ломти чеддера, но вряд ли хоть один из них можно было использовать для сэндвича. Слуга взял остаток одной из сырных головок и аккуратно его порезал.

– Этого достаточно, сэр?

– Великолепно, – ответил Джиджи, укладывая кусочки сыра между ломтями хлеба. – А не порежешь ли ты их треугольниками, как обычно делаешь к чаю?

Томас порезал сэндвичи, завернул их в бумагу и положил в непромокаемый пакет. То, что его хозяин в этот ранний час не только проснулся, но и оделся и побрился, необычайно смутило Томаса, а попытки Джиджи приготовить себе еду совершенно изумили слугу.

– Я положил еще кексы и яблоки. Все правильно? – спросил дворянин.

– Конечно, сэр, – ответил Томас.

– О. Я обещал Боттлзу, что ты зайдешь с утра в «Великую харчевню» и оплатишь мой счет.

– Хорошо, сэр, – согласился слуга. Джиджи упаковал мешок, кувшин с водой, чашки, ложки и банку с чаем в корзину. Он взял шпагу, надел плащ и стал открывать дверь.

– Кстати, – сказал он в дверях, – я возьму ослика, чтобы он тащил мои вещи. Хорошо?

– Конечно, сэр, – привычно ответил Томас, расставляя по местам горшки и тарелки.

Только когда слуга закончил прибираться в кухне и пил свой утренний чай, то неожиданно задумался, а о каком осле говорил его хозяин.

Глава 6. Стражница

– Вставайте, мои милые, – тихо произнес Джиджи, заходя в сарай.

Оливия проснулась. Она спала стоя, как спит большинство лошадей. Она чувствовала, как грива щекочет ей шею и ощущала прикосновение хвоста к своим ногам. «Все еще ослица», – раздраженно подумала она.

Джиджи остановился похлопать свою гнедую кобылу.

– Хочешь яблочка. Ромашка?

Оливия услышала, как лошадь фыркнула в ответ на предложение Джиджи.

Затем молодой дворянин подошел к Раскеттл. Он заглянул в ведро с овсом.

– Ты поела? Хорошо, – сказал он.

Оливия покраснела под своей ослиной шкурой. После всего, что ей пришлось пережить прошлой ночью, остаться без обеда было бы для нее совершенно невыносимо. Овес, приправленный мелиссой показался ей достаточно вкусным, и даже лучше, чем некоторые кушанья в постоялых дворах за пределами Кормира.

Попробовав пару раз, Оливия съела все без остатка.

Хотя, оставшись перед пустым ведром хафлинг начала беспокоиться о том, что может слишком привыкнуть к своему ослиному облику и забудет, что ее любимая еда вовсе не зерно, а жареный гусь, и что ее любимое питье не вода, а Луирен Кишкодер.

– А теперь небольшое угощенье, – сказал Джиджи, протягивая четверть яблока.

«По крайней мере хафлинги это тоже едят», – обрадовалась Оливия. Она проглотила угощенье. Джиджи попытался надеть на нее сбрую. Почувствовав кожаные ремешки на своей морде, Оливия вздрогнула. «Девять Проклятых Кругов, – подумала она, – на меня надевают узду»!

Оливия заржала и попыталась отскочить, но Джиджи уже успел взнуздать ее.

– Тпру, девочка. Полегче. Мы сейчас пойдем в катакомбы, находящиеся под нашим семейным склепом, чтобы найти вора, который украл шпору дракона.

«Шпору дракона? – подумала с удивлением Оливия. – Самую драгоценную реликвию Драконошпоров? Ее украли». – Оливия изумленно посмотрела на Джиджи.

«Как ты можешь так спокойно говорить об этом?» – подумала она.

Когда Джиджи стал чистить ее, то заговорил с ней еще более мягким и спокойным тоном.

– В катакомбах не так страшно, – сказал он, – если не считать кобольдов, стиргов, страшил и гаргулий. Сначала, конечно, нам придется пообщаться со стражницей, хотя думаю, что она нас не побеспокоит. Мы старые друзья. В прошлый раз, когда я ее видел, она сказала, что я слишком мал. Подозреваю, для того, чтобы меня можно было съесть. Она пошутила. Ты же знаешь, какими странными могут быть эти стражи.

Но по его тону Оливия догадалась, что Джиджи очень боится. По ее хребту пробежала дрожь. Джиджи успокаивающе похлопал Оливию. Положив ей на спину одеяло, он разместил сверху вещи. Пока он подтягивал подпругу под ее животом и застегивал ремень, Оливия подумала о том, что хорошо было бы улечься на пол и тем самым отказаться от этой увеселительной прогулки, но пол был слишком грязным.

«Кроме того, – решила она, – я вряд ли узнаю что-нибудь новое, если останусь в сарае. Но если я пойду с Джиджи, он наверняка еще о многом мне расскажет».

– Действительно, может быть, она и не так ужасна, как мне кажется, – продолжил Джиджи свои воспоминания. Когда я увидел ее, мне было только восемь лет. Мой отец умер, и я унаследовал ключ от склепа. Мой кузен Стил очень завидовал мне, потому что у него такого ключа не было. Стил подговорил меня и моего другого кузена, Фреффи залезть в склеп. Там он стащил у меня ключ, закрыл дверь и убежал вместе с Фреффи, оставив меня одного. Фреффи замучила совесть, и он рассказал об этом дяде Дрону. Он пошел искать меня, но я спрятался от стражницы в катакомбах, и меня нашли только после обеда.

«Да, – подумала Оливия, – теперь у меня есть трое подозреваемых в убийстве: завистливый Стил, совестливый Фреффорд и дядюшка Дрон. Я не могу не брать в расчет отца Джиджи, так как он может быть вовсе и не мертв».

Джиджи привязал поверх поклажи корзину и пару бурдюков с водой. Оливия вздохнула под этой тяжестью, но получился только ослиный крик. Но ~ это было еще не все. Сверху Джиджи нагрузил масло, фонарь, коробку с трутом, веревку, веревочную лестницу, гвозди, складную табуретку, одеяло, тяжелый молоток, несколько маленьких бутылочек, банку белой краски, кисть и большую карту. В довершении ко всему он прибавил маленький мешок с кормом для осла.

– А то тебе нечем будет позавтракать, – сказал Джиджи, похлопывая Оливию.

«Не стоит так волноваться, – подумала Оливия, – я упаду в изнеможении гораздо раньше».

В знак протеста она заржала.

– Ты очень музыкальное животное, – сказал Джиджи, – наверное мне следует назвать тебя Пташкой. Пошли, Пташка.

Джиджи вывел Оливию из сарая. Пройдя через сад, они вышли на улицу.

Повозки и телеги, нагруженные сеном и водорослями, рыбой и дровами занимали всю ширину улицы. Вокруг них суетились слуги, лесники и рыбаки.

Джиджи вывел своего ослика на середину улицы, где, как ему казалось, движение было менее интенсивным.

– А я и не знал, что так много народу не спит рано утром, – пробормотал Джиджи.

«Почему бы тебе не отвести меня обратно и не подождать пока давка уменьшится», – подумала Оливия, но Джиджи повел ее по улице.

Небо, чистое и звездное прошлой ночью, было покрыто серыми облаками.

Воздух больше не был бодрящим, чувствовалось, что скоро пойдет дождь. От дыхания Оливии шел пар. Джиджи пытался что-то насвистывать в такт шагам.

На окраине города парочка повернула на тропу, ведущую к крутому холму.

«Я не поднимусь на эту крутизну», – подумала Оливия. Когда Джиджи похлопал ее по спине, Оливия почувствовала новый прилив злости.

Тропа привела их к кладбищу, обнесенному низкой стеной. Вокруг кладбища стояли дубы и сосны. Мягкий ковер еловых иголок и дубовых листьев приглушал звук их шагов. Большинство надгробий сильно пострадали от времени. Они напомнили Оливии осколки зубов какого-то гиганта.

Рядом со входом стоял большой каменный мавзолей. Он выглядел таким же древним, как и большинство надгробий, но сохранился гораздо лучше. Толстые побеги плюща поднимались по его стенам. Пожелтевшие листья шуршали на ветру.

Маленькие каменные дракончики сидели вдоль крыши мавзолея, глядя вниз стеклянными глазками. Джиджи предпочел не смотреть на них, потому что уже достаточно нагляделся на настоящих драконов. Подходя к входу в мавзолей, он вздрогнул. Слева и справа от двери на камне был вырезан герб Драконошпоров. На двери и косяках виднелись небольшие знаки, посвященные Селине и Мистре, чтобы охранять вход от проникновения посторонних.

«Это здесь», – подумала Оливия.

– Джиджи, ты опоздал, – послышался громкий женский голос позади них.

Оливия едва не подпрыгнула от резкого оклика, но груз был слишком тяжел, и она смогла только дернуть головой. Джиджи, которому никакие тяжести не мешали, резво обернулся.

Красивая молодая женщина в накидке темного меха вышла из-за разрушенного надгробья. Она скинула с головы капюшон, открывая длинные черные волосы и резкие черты лица.

«Кровь Драконошпоров», – мгновенно догадалась Оливия.

– Джулия! Что ты здесь делаешь? – удивился Джиджи.

– Стил велел мне подождать тебя, чтобы рассказать о Фреффорде.

– А что с Фреффи? – озадаченно спросил Джиджи.

– Гейлин рожает, и поэтому он еще в замке. Ты опоздал, и Стил отправился в склеп без тебя. Он предупредил, что ты можешь пойти и помочь.

– Помочь. Хорошо, – пробормотал Джиджи, снимая цепочку с серебряным ключом.

Оливия с интересом смотрела на Джулию. Что-то в ней насторожило ее.

Понюхав воздух, Оливия почувствовала какой-то запах. Женщина нервничала. Может быть, слова Джулии были правдой, но она явно что-то замышляла. Трудно было неопытному новичку обмануть Оливию, большого знатока в области лжи и обмана.

Джиджи повернулся к двери мавзолея.

Джулия потирала застывшие руки, и, несмотря на то, что новое обличие мешало Оливии, хафлинг заметила, как та повернула одно из колец на правой руке.

Джиджи вставил ключ в дверь, в это время кузина протянула руку к его шее.

Оливия увидела блеск крошечной иглы, выступающей из кольца. Капля какой-то жидкости упала с кончика иглы.

Дернувшись вперед, Оливия толкнула женщину лбом.

– А! – вскрикнула Джулия, отступая назад. Тут она впервые заметила Оливию и зло закричала. Джиджиони, что это за тварь?

– Пташка, прекрати. Ты испугала кузину Джулию, – сказал Джиджи, хватая Оливию за уздечку.

– Это ослик, Джулия, – объяснил он девушке.

– Что? – спросила Джулия.

– Ослик. Вьючное животное. Очень полезен в шахтах. Тебе не доводилось таких видеть?

– Думаю, что нет, – фыркнула Джулия. – Мне показалось, что это безобразный пони.

Джиджи снова склонился над замком, и Джулия шагнула к нему. Оливия поставила ногу на край ее платья. Девушка споткнулась и упала на колени.

– Чертова тварь, – прошептала Джулия.

Обернувшись, Джиджи удивлено посмотрел на свою кузину. Но не успела Джулия подняться на ноги, как Оливия запутала ее своей веревкой и снова толкнула. Не раздумывая, Джулия ударила ее правой рукой. Оливия почувствовала острую боль в шее, которая огнем растеклась по ее телу. Колени Оливии подкосились, и она упала на землю.

– Птичка! Что случилось, девочка? – вскрикнул Джиджи.

– Эта тварь напала на меня! – заорала Джулия, распутывая веревку и поднимаясь на ноги.

– Она, наверное, хотела поиграть. Джулия, что ты с ней сделала?

Оливия вытянула шею, и Джиджи заметил, на ней тоненькую струйку крови. Он подбежал к Джулии и схватил ее за запястье. Вся его вежливость куда-то исчезла, когда он увидел, что случилось с его любимицей.

Он посмотрел на кольца на руке Джулии и заметил иглу на одном из них.

– Что это? Где ты взяла это кольцо? Как ты могла отравить это маленькое милое животное?

– Это не яд, это лишь снотворное, – запротестовала Джулия, «Спасибо Тайморе, – подумала Оливия. – Это научит меня не подставлять свою шею кому попало».

Еле сдерживая гнев, Джиджи снял кольцо с пальца Джулии.

– Я думаю, лучше будет забрать его у тебя, пока ты не навредила еще кому-нибудь, – сказал молодой дворянин. Он вынул платок, завернул в него кольцо и сунул в карман. Потом он склонился над лежащей Оливией. Вытащив две бутылочки из мешка на ее спине, Джиджи вылил содержимое одной из них в рот Оливии, другой на ее ранку.

– Зачем ты тратишь лекарства на глупое животное? – спросила Джулия.

– Потому что это не глупое животное. Это очень славный ослик.

– Я говорю тебе, это снотворное.

– Снотворное тоже может нанести вред, если его слишком много. Кстати, зачем оно тебе?

Джулия не ответила.

Оливия почувствовала, что лекарства погасили огонь, горевший внутри нее. С помощью Джиджи она поднялась на ноги. Убедившись, что с его осликом все в порядке, молодой дворянин повернулся к своей кузине. Оливия заметила по его лицу, что Джиджи понял, в чем дело.

– Джулия! – сурово рявкнул Джиджи. Оливия стояла рядом с ним, пытаясь выглядеть так грозно, как только могла.

– Это кольцо предназначалось мне? Это все Стил придумал? – закричал молодой дворянин, схватив Джулию за плечи.

– Нет! – запротестовала девушка – Это… я ношу это, чтобы защитить себя.

– Нападая на всех ослов, которых ты встретишь на улицах Приморья? Не пытайся обмануть меня. Ты всегда делаешь то, что тебе велит Стил. Что он задумал? Снова оставить меня здесь со стражницей одного? – Джиджи встряхнул кузину за плечи.

– Ты дурак, – спокойно ответила Джулия. – Стила больше не интересуют детские игры. Он хотел… Джулия замолчала, ее лицо побледнело, она явно боялась сказать лишнее.

– Чего он хотел? – потребовал Джиджи.

Джулия покачала головой.

– Я не могу тебе сказать. Стил будет в ярости.

– Ты скажешь мне, – прорычал Джиджи, снова встряхивая кузину.

– Ты делаешь мне больно, – простонала Джулия. Внезапно осознав, что нехорошо запугивать женщину, да еще такую молодую, как Джулия, Джиджи отпустил кузину.

«Но мне же нужно узнать», – подумал он.

– Джулия, – начал он, пытаясь спокойно убедить кузину. Я ничего не скажу об этом Стилу. Что он задумал?

– А почему я должна рассказывать тебе? – надменно спросила Джулия.

– Если ты мне не скажешь… Джиджи колебался. Он не знал, как заставить Джулию говорить.

– Побежишь и наябедничаешь тете Доре, – усмехнулась Джулия, – как ты всегда делал в детстве?

«Я так делал? – удивился Джиджи. – Да, делал, но только потому что Стил и Джулия были очень вредными детьми». Он с досадой посмотрел на Джулию.

– Да. Я как раз это и сделаю. Думаю, что она будет очень обеспокоена, узнав, что ее племянница разгуливает с отравленным кольцом. Я отдам ей кольцо, чтобы лорд Садкар проверил, что там за яд.

– Нет. Не говори! – Сейчас Джулия боялась гнева тети Доры явно сильнее, чем в детстве.

– Тогда рассказывай. Все.

– Стил хотел найти шпору без тебя и оставить ее себе. Он хочет получить силу, – объяснила Джулия.

– Силу? Какую силу? – спросил Джиджи, удивленный тем, что Стил и Джулия знают о шпоре такое, о чем ему не говорил дядя Дрон.

– Стил не знает, в чем сила шпоры, – сказала Джулия, – но когда получит ее, то выяснит. Джиджи засмеялся.

– Стил будет разочарован, найдя шпору, – с умным видом объяснил он. Это лишь безделушка.

– Дядя Дрон совсем по-другому говорил вчера вечером.

– Джулия, я люблю дядю Дрона, но ведь все знают, что у него не все дома, – сказал Джиджи, постучав себя по лбу.

Джулия стояла перед ним, уперев руки в бока.

– Шпора должна обладать силой, – настаивала она. – Поэтому Коул взял ее с собой, когда отправился путешествовать по стране.

– Мой отец? О чем ты говоришь? Шпора была в склепе с тех пор, как умер Патон Драконошпор.

Джулия покачала головой.

– Нет. Твой отец тайно забирал ее. Когда она была ему нужна. Он был любимцем дяди Дрона, и тот никому не говорил. Никто не знал об этом, пока Коул не умер. Дяде Дрону пришлось сказать об этом семье, иначе у него были бы огромные неприятности. Ведь когда Коул умер, шпора была у него.

– У него? – недоверчиво спросил Джиджи.

– Это правда! – усмехнулась Джулия.

– Почему никто не говорил мне об этом?

– Когда тетя Дора узнала, что твой отец использовал шпору, она была очень недовольна. Она сказала, что никто больше не получит ее. Нам, детям, об этом не говорили.

– И как ты узнала?

Джулия замолчала на мгновенье.

– Я и Стил подслушивали у двери, когда она рассказывала об этом нашему отцу.

«Этого и следовало ожидать от такой маленькой ведьмы, как ты», – подумала Оливия.

Джиджи потряс головой, пытаясь сопоставить слова Джулии со своими собственными воспоминаниями. Когда он пытался вспомнить, как выглядел отец, ему всегда представлялся портрет, висевший в спальне – типичный Драконошпор, похожий на человека, портрет которого находится в сарае. Все, что Джиджи помнил – высокий человек, который пытался научить его плавать и ездить верхом и очень любил петь.

Молодой дворянин вздохнул. «Все в Королевствах, кроме меня знают, что мой отец был путешественником. Почти все в семье знают, что он использовал шпору, но только не я. Может, мне стоит начать подслушивать у дверей?»

Джиджи повернулся к мавзолею и начал открывать дверь.

– Джиджиони, – продолжила Джулия, – Фреффорд получил титул. Ты унаследовал все деньги своей матери. Почему шпора не может принадлежать Стилу?

Джиджи задумчиво взглянул на кузину. Ему не трудно было ответить на вопрос.

– Джулия, знаешь, что сказал Стил, когда дядя Дрон дал мне отцовский ключ от склепа? Он сказал, что его отцу пора бы поскорее умереть, и тогда он получит свой собственный ключ. Стил был завистливым маленьким мальчиком, и вырос злым жадным мужчиной. Тебе не приходило в голову, что он не заслуживает шпоры?

– А что ты сделал, чтобы заслужить ее? – зло спросила Джулия.

– Джулия, мне не нужна шпора. Я только хочу вернуть ее обратно в склеп.

– Тогда почему дядя Дрон всю зиму говорил тете Доре, что следует отдать ее тебе?

– Снова подслушиваешь у дверей? – спросил Джиджи, пытаясь скрыть свое удивление.

– Теперь у меня для этого есть слуги, – холодно ответила Джулия.

«Слишком обленилась, чтобы самой делать грязную работу?» – подумала Оливия.

Джиджи вздохнул.

– Слушай, если мы не найдем шпору, разговоры бесполезны. Я пойду в склеп за Стилом. Тебе следует вернуться и помочь тете Доре и Фреффорду с Гейлин.

– Стил нашел шпору раньше тебя. Он был здесь часом раньше тебя, и он умеет пользоваться своим оружием. Он не теряет время на возню с разными нагруженными вещами крысами.

Оливия громко заржала и, выдернув уздечку из рук Джиджи, накинулась на Джулию.

Не привыкшая к атакам ослов, дворянка с громким криком отскочила. Оливия вытолкала Джулию за ворота и подождала, пока та не ушла.

Джиджи рассмеялся, когда ослик подошел к нему. Он почесал его за ушами.

– Не обращай на нее внимания. Пташка. Джулия слишком глупа, чтобы понять, какой ты превосходный ослик. Она не знает, что я управляюсь со шпагой получше Стила. Он умеет только наносить удары плашмя, а это, как ты знаешь, нечестно.

Джиджи взял веревку Оливии и повел ее внутрь мавзолея. Когда он закрыл за собой дверь, Оливия вздрогнула. Внутри было гораздо холоднее и к тому же темно, как в могиле.

Джиджи вытащил из сапога светящийся кристалл. Оливия изумленно уставилась на него. Это был путеводный камень, такой же, какой Эльминстер дал Элии. Оливия потратила много времени, разыскивая кристалл, после того, как они потеряли его около Вестгейта. Оливия вспомнила, что Элия встретила Драконошпора около этого города. «Это тот же камень, – подумала Оливия, – по-моему, в моей жизни совпадений больше, чем в плохой опере».

Каково бы не было его происхождение, камень наполнил подземелье теплым светом. Внимание Оливии привлек блеск металла. В это время Джиджи зажигал факелы, вставленные в украшенные золотом фонари. Отблески пламени заплясали на поверхностях вокруг них. Пол был покрыт квадратами черного и белого мрамора, стены и потолок закрывали пластины тусклого серого металла, который Оливия приняла за свинец. Из всей обстановки в комнате были две мраморные скамьи, на одной из которых лежали увядшие лепестки цветов.

Оливия поняла, что другого выхода отсюда, кроме того, который только что запер Джиджи, нет.

Драконошпор начал прыгать по квадратам на полу, как это обычно делают дети. Правой ногой на белый, левой на черный, два прыжка по диагонали, затем на обе ноги сразу.

Оливия уже подумала, что дядя Дрон не единственный Драконошпор, у которого не все дома, но вдруг часть пола опустилась вниз на фут и тихо отодвинулась.

Узкая лестница уходила в темную дыру.

«Здорово, сделано, – подумала Оливия. – Тихо и ничего не заметно».

– Пошли, Пташка, – сказал Джиджи, взяв веревку Оливии. – Потайная дверь открывается ненадолго.

Оливия неохотно последовала за Драконошпором вниз по ступеням. Джиджи освещал дорогу путеводным камнем. Стены были сделаны из грубоотесанного камня, куски которого были плотно пригнаны друг к другу. Камень был холодным, но не влажным. Воздух стал суше, чем в мавзолее и даже немного теплее.

Оливия попыталась считать ступени, но сбилась. Они прошли три площадки, где лестница поворачивала. Оливия заметила на стене вспышки блестящих полос, но когда она попыталась рассмотреть их, они исчезли. «Волшебные глифы, – догадалась Оливия. – Я защищена от них потому, что я здесь вместе с Джиджи. Или потому, что превратилась в осла».

Наконец они достигли дна. Там была дверь, покрытая тем же серым металлом, что и стены мавзолея.

На ней было изображение огромного красного дракона. Над дверью была подпись на общем языке: «Никто, кроме Драконошпоров, не сможет войти сюда и остаться в живых».

Джиджи вытащил серебряный ключ. Он остановился на секунду, затем выдохнул, надувая щеки.

– Не бойся, Пташка, – сказал Джиджи, поворачивая ключ в замке. Я буду защищать тебя от стражницы.

«Очень благодарна, – подумала Оливия, – но кто защитит тебя»? Хафлинг почувствовала запах страха.

Джиджи снова вздохнул, собрал всю свою смелость, открыл дверь и зашел в комнату. Оливия последовала за ним, из-за чего Джиджи решил, что она – бесстрашный маленький ослик. Но, на самом деле, Оливия просто хотела оставаться в круге света, отбрасываемого путеводным камнем.

– Эй, Стил, ты здесь? – крикнул молодой дворянин. Эхо отразило его голос, но ответа не последовало. Джиджи закрыл дверь.

Они стояли в фамильном склепе Драконошпоров – широкой комнате с прямыми стенами и сводчатым потолком.

«Здесь, под мраморными плитами, покоятся останки многих Драконошпоров», – подумала Оливия.

В центре склепа находился цилиндрический пьедестал, покрытый блестящими строчками. Каждая из них содержала предостережение на различных языках. Оливия не могла прочитать все надписи, но верхняя была на общем языке. Свет путеводного камня как раз осветил слова «медленная, мучительная смерть». Дальше Оливии читать не хотелось.

Пьедестал был выше головы Оливии, и она смогла увидеть только кусок черного бархата, лежащий на его вершине и свисающий вниз примерно на фут.

Джиджи с высоты своего роста посмотрел на вершину пьедестала.

– Ну да, шпора действительно пропала, – пробормотал он.

– Джиджиони, – прошептал голос в дальнем углу зала. Эхо повторило шепот.

Оливия вздрогнула. Она могла побиться об заклад, что это не кузен Стил.

Это был хриплый голос. Оливии показалось, что кто-то пилит ее кости. Голос принадлежал стражнице. Оливия вспомнила детские страхи Джиджи.

Джиджи замер, как будто его околдовали. Он открыл рот, облизнул губы, снова открыл рот, но не произнес ни звука.

Темные пятна оторвались от края освещенного камнем круга и завертелись, пока не слились в большую тень со змеиными шеей и головой, длинным хвостом и огромными крыльями. Тень повисла около дальней стены, заслонив собой барельеф.

Оливия сразу же узнала в силуэте тень огромного дракона. Хотя в комнате не было никаких драконов, Оливия медленно попятилась назад. Она уже встречалась раньше с драконами, но те были видимыми и живыми. Про тварь, обитающую в комнате, Оливия не могла сказать ни того, ни другого.

– Джиджиони, – снова зашептал голос. Тень дракона зашевелилась. Наконец-то ты вернулся.

– Я только иду мимо, стражница, – сказал Джиджи. – Не волнуйся… его голос дрогнул. Он сглотнул и продолжил:

– Не волнуйся, я уже ухожу.

– А этот маленький кусочек мяса для меня? – спросила стражница, вытянув лапу в сторону Оливии.

Оливия могла поклясться, что ощутила холод, когда тень скользнула рядом с ней.

Джиджи встал между тенью и осликом.

– Это – Пташка, и она нужна мне для поисков в катакомбах, поэтому я буду очень признателен, если ты оставишь ее в покое.

Голос рассмеялся.

– Я выполню твое желание. Но ты опоздал, мой Джиджиони. Шпору уже унесли.

– Я знаю, – ответил Драконошпор. На его лбу выступил холодный пот, но он собрал всю свою храбрость и спросил:

– Почему ты не остановила вора?

– Я должна пропускать Драконошпоров живыми и невредимыми, – ответила стражница.

– Так кто из нас взял шпору? – потребовал Джиджи.

– Понятия не имею. Все Драконошпоры одинаковы для меня. Как тень на стене.

– Здорово, – пробормотал Джиджи.

– Кроме тебя, Джиджиони. Ты другой. Как Коул, как Патон. На тебе запечатлела свой поцелуй Селина.

– Что это значит?

– Ты помнишь, о чем мы говорили, когда ты был здесь в прошлый раз?

– Я пытался забыть это.

– Ты никогда не сможешь забыть предсмертный крик жертвы, вкус теплой крови, хруст костей.

Оливия обратила внимание на необычное построение фразы. «Поэзия драконов?»

– подумала она.

– Мне нужно идти, – сказал Джиджи. Он потянул ослика за уздечку. Оливию не нужно было уговаривать. Она побежала рядом с дворянином, прячась за ним от тени. Хотя единственный источник света в комнате – камень Джиджи – двигался, тень оставалась на месте.

В стене, ниже силуэта крыла стражницы была маленькая арка, за которой виднелась лестница, ведущая вниз. Когда они приблизились к арке, Оливия снова почувствовала холод. Они прошли к лестнице.

Позади них заскрежетал голос стражницы:

– Тебе всегда будет сниться этот сон, Джиджи. Сниться, пока ты не присоединишься ко мне навсегда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.