# Мужские капризы

Сандра Браун

Лила Мэйсон, тренер по лечебной физкультуре, посвятила себя карьере, исключив из жизни мужчин как существ слабых и недостойных ее любви. И когда ее пригласили к особенно капризному пациенту, она восприняла это как еще одну возможность продемонстрировать свое профессиональное мастерство. Но встреча с миллионером и плейбоем Адамом Кавано вдребезги разбила все ее представления о мужчинах, о любви и, главное, – о себе самой.

## Пролог

Сообщение о катастрофе в горах Северной Италии появилось в вечерних выпусках теленовостей. Несчастный случай произошел в величественных горах, чьи высокие и крутые пики внушали уважение даже опытным альпинистам. Двое погибших, у третьего – Адама Кавано – серьезно поврежден позвоночник. Трагедия вызвала волну тревожных заголовков на первых полосах газет и панику среди сотен служащих империи Кавано по всему миру.

Тед Рэндольф панике не поддался. Но новость заставила его оторваться от дела. Он отложил в сторону игрушку, которую чинил для своего приемного сына Мэтта, протянул руку к пульту дистанционного управления и прибавил громкость, попросив замолчать мальчика и его сестренку Мэган.

– ..единственный оставшийся в живых. Его только что доставили на вертолете в Рим. Мы надеемся, что позже сможем сообщить вам о том, насколько сильно пострадал Адам Кавано. Вместе с ним в восхождении участвовали французский гонщик Пьер Готье и английский банковский магнат Александр Эррингтон. Они погибли мгновенно. Мистер Кавано, владелец сети гостиниц «Отели Кавано», пользуется международной известностью. Он…

– Да ведь мама работает вместе с ним, – вмешался Мэтт.

– Они говорят о том Адаме, которого мы знаем? – задала вопрос Мэган.

– Да, – мрачно ответил Тед. – Тихо. Шел прямой репортаж из Рима. Диктор из студии в Нью-Йорке спросил корреспондента:

– Есть ли какие-нибудь новости о состоянии мистера Кавано? Что говорят врачи?

– Администрация больницы отказывается предоставить какую бы то ни было информацию, пока мистер Кавано не прошел полного обследования. Пока нам известно только то, что у мистера Кавано поврежден позвоночник и что травма достаточно серьезная.

– Был ли мистер Кавано в сознании, когда его привезли в Рим?

– Судя по всему, нет, хотя у нас и нет официального подтверждения этому. Сразу после посадки вертолета его немедленно отвезли в больницу. Как только мы получим новые данные…

Тед резким движением выключил звук. Он произнес то самое слово, которое его детям следовало пропустить мимо ушей и было запрещено повторять. Они его и не повторяли, боясь наказания, хотя в глубине души считали это нечестным. Ведь их мама никогда не наказывала Теда за то, что он ругается. Но пропустить ругательство мимо ушей они не сумели, хотя оно едва слышно сорвалось со стиснутых губ отчима:

– Чертов дурак!

– Кто именно? – Через заднюю дверь в кухню вошла Элизабет Рэндольф и поставила на стол кейс и дамскую сумочку. Все трое обернулись на ее голос.

– Мама! Ты ни за что не догадаешься, о ком говорит диктор по телевизору!

– Мэтт, Мэган, ну-ка кыш отсюда! – Голос Теда звучал достаточно строго. Его палец недвусмысленно указывал на дверь.

– Но, папа…

– Я кому сказал? Дайте мне поговорить с вашей мамой наедине.

– Но она…

Все возражения немедленно прекратились, как только дети увидели суровую складку между бровями отчима. Он не шутил. За год, что прошел с того дня, как Тед Рэндольф женился на Элизабет Берк, ее дети полюбили его и прониклись к нему уважением. Он приноровился к их неугомонности, а они к его характеру. Они привязались друг к другу. Мэтт и Мэган с готовностью согласились на то, чтобы Тед их усыновил. Но сейчас у Теда на лице было такое выражение, которое без лишних слов предупреждало, что препираться с ним дальше не только бессмысленно, но и опасно. Дети вышли из кухни.

– Тед? Что случилось?

Он подошел к Элизабет и обнял ее за плечи.

– Я не хочу, чтобы ты волновалась.

– Мне достаточно было только взглянуть на твое лицо, и я уже начала волноваться. Что происходит? В чем дело? Я догадалась – случилось нечто ужасное. Что-то с мамой? С папой? С Лилой?

Элизабет потеряла своего первого мужа в автомобильной катастрофе. Она знала, каково это, когда на тебя вот так сразу обрушиваются кошмарные новости. Женщина снова почувствовала неприятное сосущее ощущение в желудке, как в то страшное утро, когда она открыла дверь двум полицейским, держащим фуражки в руках, с похоронным выражением на лицах. Элизабет отчаянно вцепилась в рубашку Теда:

– Скажи же мне наконец!

– Адам.

– Адам? – Женщина быстро облизала губы. Она побледнела.

Элизабет была лично знакома с Адамом Кавано. Сначала их связывали сугубо деловые отношения. Но постепенно, по мере того как в вестибюлях отелей «Кавано» становилось все больше магазинов «Фантазия», эти отношения переросли в крепкую дружбу. Теперь таких бутиков было пять, и Элизабет планировала дальнейший их рост. Эта дружба даже заставила Теда испытать муки ревности. Но как только он убедился, что молодой и красивый миллионер ему не соперник, Тед тоже стал считать его другом.

– Что-то случилось с Адамом? – От тревоги голос Элизабет вдруг зазвучал пискляво.

– Во время восхождения в Италии он сорвался вниз.

– О боже! – Элизабет закрыла лицо руками. – Он мертв?

– Нет, но серьезно ранен. Его перевезли в Рим.

– Серьезно ранен? Но что с ним?

– Они пока не уверены…

– Тед! – укоризненно воскликнула Элизабет.

Он обреченно вздохнул:

– У него повреждена спина.

Глаза Элизабет наполнились слезами.

– Неужели сломан позвоночник?

– Не знаю.

На лице жены явственно проступили сомнения, и Тед произнес с нажимом:

– Клянусь тебе, я не знаю. Репортажи слишком короткие. – Он пересказал ей то, что говорили по телевизору, и закончил:

– Все это не слишком здорово.

Элизабет прижалась к мужу, и тот крепко обнял ее.

– Адам так мечтал об этой поездке. – Ее губы с трудом шевелились, словно каждое слово стоило ей больших трудов. – Когда он объявил мне, что собирается подняться на гору, я ему сказала, что, с моей точки зрения, просто глупо так рисковать своей жизнью. – Она вдруг резко подняла голову. – Двое его друзей собирались поехать вместе с ним в Италию. А что с ними?

Пальцы Теда скользнули ей в волосы и крепче прижали голову жены к груди.

– Они погибли, Элизабет.

– Ох, – простонала она, – как ужасно для Адама.

– Если верить сообщениям, то один из них сорвался в пропасть и потянул за собой остальных.

– Зная Адама, нетрудно представить, что он будет считать себя за все в ответе независимо от того, виноват он или нет. – Спустя мгновение Элизабет выпрямилась и подняла глаза на Теда. – Как мы должны поступить?

– Сейчас мы ничего не можем сделать.

– Я должна ему помочь, Тед.

– В первую очередь ты должна подумать о себе и о ребенке. – Его ладонь коснулась округлого живота беременной женщины. Элизабет была уже на шестом месяце. – Адам не обрадуется, если ты станешь подвергать опасности его будущего крестника.

– Я могла бы попросить миссис Элдер посидеть с детьми, а мы сегодня вечером смогли бы уже вылететь в Рим.

– Не-а, – Тед упрямо покачал головой, – ты в Рим не полетишь.

– Но я не могу просто так сидеть и ждать! – с досадой воскликнула Элизабет.

– У тебя будет немало дел в ближайшие дни. Придется о многом позаботиться. Пока не будет официально объявлен диагноз Адама, все будут суетиться без всякой пользы. Он наверняка рассчитывает на тебя в этой сложной ситуации. Для него намного важнее, чтобы ты оставалась здесь, принимала звонки, отваживала любопытных, а не мерила шагами коридоры в римской больнице, беспокоясь о том, что не можешь сама ничем помочь, и нанося вред своему здоровью.

Элизабет удрученно понурилась:

– Конечно, ты прав. Я знаю, что ты прав. Просто я чувствую себя такой никчемной.

Тед промолчал. Он думал о том, насколько никчемным почувствует себя Адам Кавано, когда придет в себя, – а господь не допустит, чтобы он умер, – и узнает, что травма позвоночника навсегда приковала его к постели.

– Вот бедняга, – пробормотал Тед так тихо, чтобы Элизабет не могла его услышать, и крепче обнял жену.

## Глава 1

Идея никуда не годится. Из всего того, что только могло прийти вам в голову, эта самая неудачная.

Лила Мэйсон, с босыми ногами, в джинсах в обтяжку и вылинявшей красной футболке, выглядела как настоящий бунтарь-хиппи. Она с возмущением тряхнула белокурыми густыми кудрями до плеч, и несколько непокорных прядей упали ей на лоб.

– Но ты же нас даже не выслушала, – упрекнула Элизабет свою младшую сестру.

– Я услышала достаточно. Адам Кавано. Одного этого имени довольно, чтобы я не согласилась ни на одно из ваших предложений. – Не скрывая своего раздражения, она посмотрела на сестру и зятя. – Давайте просто забудем об этом разговоре и пойдем куда-нибудь перекусим, ладно? И без обид!

Тед и Элизабет ответили ей полными упрека взглядами. Чувствуя, что они не собираются так просто сдаваться. Лила плюхнулась на диван, стоящий в гостиной ее квартирки, и подтянула одну ногу к себе, закрываясь ею, словно щитом.

– Ну, хорошо, я вас выслушаю. Выкладывайте все побыстрее, чтобы мы могли с этим покончить.

– Он очень плохо себя чувствует, Лила.

– Большинство пациентов, получивших травму позвоночника, чувствуют себя не лучшим образом. – В голосе молодой женщины звучал сарказм. – Особенно первое "время. И у многих из них нет такого количества денег, как у вашего дражайшего мистера Кавано, чтобы получить первоклассную помощь. Благодаря его чековой книжке вокруг него суетится больше врачей, сестер и методистов по лечебной физкультуре, чем следует. Он во мне не нуждается.

– Это снобизм наоборот, так, что ли, Лила? – попытался урезонить ее Тед.

– Финансовое положение мистера Кавано в данном случае не имеет никакого значения.

– Тогда почему ты не хочешь стать его методистом по лечебной физкультуре? – строго спросила Элизабет.

– Потому что он мне не нравится, – выпалила Лила. Она подняла обе руки, призывая своих собеседников к молчанию, предвидя тот шквал возражений, который мог на нее обрушиться. – Нет, позвольте мне выразиться иначе. Мне он неприятен, я бы даже сказала, что я ненавижу и презираю его. Точно такие же чувства Адам Кавано испытывает ко мне.

– Но это не может иметь никакого отношения к его нынешнему положению.

– Как бы не так! – Лила сорвалась с дивана и начала мерить шагами комнату. – Такие парни, как он, это самые худшие пациенты. Да-да, вы правильно меня поняли. Они хуже всех. Дети любят вас, даже обожают за ваше внимание. Пожилые люди до слез благодарны вам за доброту. Даже молодые женщины испытывают огромное чувство благодарности. Но мужчины возраста Адама Кавано… – Лила осуждающе покачала головой, – это нечто. Мы в больнице всегда тянем спички, чтобы решить, кому достанется такой пациент.

– Но, Лила…

– Почему так? – Спокойный вопрос Теда не дал Элизабет докончить фразу. В таких ситуациях его жена зачастую становилась излишне эмоциональной. А Тед всегда старался подойти к проблеме с точки зрения здравого смысла, особенно когда дело касалось его славящейся своим непостоянством свояченицы, у которой настроение менялось по двадцать раз на дню.

– Потому что в большинстве случаев эти люди до травмы были в отличной физической форме. Многие занимались каким-нибудь раскованным видом спорта. Эти мужчины находятся в вечном поиске острых ощущений, они активны и любят приключения. Это касается и их любовных похождений. Это мотогонщики, любители серфинга, горнолыжники, аквалангисты и тому подобное. Они много занимаются спортом. Когда такой человек оказывается прикованным к кровати, он как будто сходит с ума. Мужчина никак не может смириться с мыслью, что из атлета высшего класса он превратился в беспомощного инвалида. И у него начинаются проблемы с психикой. Не имеет значения, насколько приятным в общении он был до травмы, несчастье ожесточает его, и ему хочется наказать окружающих за то, что ему так не повезло. Короче, он становится просто занозой в заднице.

– Адам не станет так себя вести, он мужественный человек.

– Верно, – легко согласилась Лила. – Он будет еще хуже. Он больше потерял.

– Адам поймет, что ты приехала помочь ему.

– Его будет выводить из себя каждое мое слово.

– Он будет тебе благодарен.

– Кавано будет меня изводить всеми доступными ему способами.

– Ты станешь для него лучом надежды.

– Я буду для него козлом отпущения. – Лила тяжело вздохнула. – Мне придется выносить приступы его дурного настроения и терпеть его капризы. Разумеется, это только в том случае, если я соглашусь на эту работу, но этого не будет. Все, конец дискуссии. Надеюсь, я понятно объяснила?

Элизабет повернулась к Теду и с мольбой посмотрела на него.

– Сделай хоть что-нибудь. Муж коротко рассмеялся и пожал плечами.

– А что я могу сделать? Твоя сестра взрослая женщина. Она сама принимает решения.

– Спасибо, Тед, – искренне поблагодарила Лила.

– Но ты же видел Адама, а я нет. – Тед все-таки не позволил Элизабет самой навестить Кавано, но по ее настоянию он слетал к нему и вернулся с кратким отчетом о его состоянии. – Расскажи Лиле, что говорят врачи.

С тяжелым вздохом Лила вернулась на свое место на диване, а Тед объявил:

– Я летал на Гавайи и видел его.

– А я думала, что Кавано в Риме.

– Он там был, но после операции по просьбе Адама его перевезли в больницу в Гонолулу.

– Ему делали операцию? – Тед кивнул. – Насколько я поняла, спинной мозг не был поврежден по время падения. – Лилу заинтересовал этот случай в чисто профессиональном отношении, хотя сам Адам не вызывал у нее симпатий.

– Благодарение богу, этого не случилось. Но у Адама были сломаны несколько ребер. Хирурги над этим поработали. Я не слишком разбираюсь в медицинской терминологии, но мне сказали, что у него был серьезный ушиб позвоночника. После сильного удара возник отек.

– Все верно. Ткани отекают и давят на нервные окончания. Пока отек не сойдет, врачи не могут сказать наверняка, останется ли пациент навсегда парализованным или нет.

– Да-да, именно так. – Тед кивал в такт словам Лилы. То же самое ему сказали и врачи в больнице.

– А из-за перенесенной операции отек вокруг позвоночника будет держаться дольше, – добавила Лила.

– Ты права, но Адама прооперировали две недели назад. Уже должно было бы наступить улучшение, но его нет.

– Он все еще парализован?

– Да.

– И ничего не чувствует ниже пояса?

– Нет.

– Ему уже следовало бы начать лечебную гимнастику. – Тед потупился. – Он так и сделал, – догадалась Лила. – Верно?

– Д-да, – неохотно промямлил Тед, – но он плохо идет на контакт.

– Адам Кавано сопротивляется, – бесстрастно констатировала Лила. – Итак, круг замкнулся. Ты просто подтвердил мои слова. Мужчины, подобные Адаму Кавано, всегда недовольны действиями методиста. В основном из-за страха, что они никогда не станут прежними. Они либо хотят все делать сами, либо вообще ничего не хотят делать. Так к какому типу относится Кавано?

– Он вообще ничего не хочет делать. Лила понимающе фыркнула.

– Ты его за это винишь? – В голосе Теда послышались нотки обиды.

Его свояченица не задержалась с ответом:

– Обвинения не входят в мои обязанности, Тед. Я должна заставить работать мышцы пациентов, а не утешать их, когда они оплакивают то, что потеряли.

Тед провел рукой по волосам.

– Я понимаю. Прости. Только… Черт возьми, если бы ты видела его лежащим на этой проклятой кровати! Он не может двигаться и выглядит таким… жалким.

Выражение лица Лилы немного смягчилось.

– Я вижу таких больных каждый день. И многие из них выглядят куда более жалкими, чем Адам Кавано.

– Я в этом не сомневаюсь. – Тед вздохнул. – Я не хотел сказать, что Адам Кавано нуждается в твоей помощи больше других пациентов или что ты не умеешь сочувствовать.

– Просто Адам наш друг, – взволнованно добавила Элизабет. – Наш очень близкий друг.

– А мне он неприятен, – напомнила им Лила. – С нашей первой встречи мы почувствовали взаимную неприязнь. Ты не могла об этом забыть, Лиззи. Ты же сама представила нас друг другу в тот день в «Фантазии».

– Я не забыла.

– А помнишь вашу свадьбу? Мы с Адамом едва сумели протанцевать единственный положенный вальс. Еще чуть-чуть, и мы бы подрались.

– Он обвинял тебя в том, что ты ведешь в танце.

– Так и было! Мне не понравилось, как он меня вел. – Элизабет и Тед обменялись понимающими взглядами. Если бы ситуация не была настолько сложной, они бы наверняка сумели посмеяться над таким необычным рассказом об их свадебном торжестве. – А последний раз, на Рождество, когда я приехала утром, он тут же придумал какой-то липовый предлог и немедленно уехал.

– Только после твоей остроты насчет того гуся, что он привез.

– Да я только сказала, что за те безумные деньги, что Кавано за него заплатил, этому гусю могли хотя бы отрезать голову.

– Адам обиделся, Лила, – терпеливо пояснила Элизабет. – И я его не виню. Он хотел сделать нам приятное, привез гуся. Его приготовил один из поваров в гостинице и…

– Дамы, прошу вас. – Тед прервал перепалку между сестрами. Когда женщины замолчали, он обратился к Лиле:

– Мы понимаем, что вы с Адамом не выносите друг друга. Но мы также считаем, что, учитывая обстоятельства, о личной неприязни можно было бы забыть.

– Но речь идет о моих чувствах. Как методист по лечебной физкультуре я обязана быть с ним ласковой и милой. А он может вести себя как последний мерзавец, и ему все сойдет с рук.

– Может быть, и так, Лила, но на карту поставлена жизнь человека.

– Пока, слава богу, Адам Кавано еще жив.

– Но он сам не считает свое существование жизнью. Ты же знаешь, какой Адам амбициозный. Он всегда был таким энергичным и стремительным, не мог усидеть на месте, постоянно что-то придумывал, усовершенствовал.

– Но Кавано мог бы стать таким снова, – не согласилась с Тедом Лила. – Врачи говорили ему, что в его ситуации можно и нужно бороться.

– Но им не удалось убедить в этом Адама. А пока он сам в это не верит, слова врачей не имеют никакого значения. И переубедить Адама необходимо как можно быстрее. Один из докторов говорил мне, что, чем позже Адам начнет заниматься лечебной гимнастикой, тем меньше надежд на выздоровление, – Совершенно верно.

Элизабет встала и подошла к сестре. Взяв ее руки в свои, она сказала:

– Пожалуйста, Лила. Я понимаю, что прошу о многом, но разве плохо поработать на Гавайях?

– Это нечестно, Лиззи. Кто же устоит перед перспективой побывать на Гавайях, да еще когда об этом просит беременная женщина, тем более сестра.

Элизабет улыбнулась, но ее глаза остались серьезными.

– Прошу тебя!

– Но мне придется на неопределенное время взять отпуск на работе. – Теперь уже Лила цеплялась за соломинку, сама понимала это и все равно чувствовала себя обязанной сопротивляться из последних сил. – Мне придется бросить моих пациентов в середине лечения.

– В вашей больнице много квалифицированных специалистов, они прекрасно о них позаботятся.

– Так вот и наймите кого-нибудь из них, чтобы возиться с вашим знаменитым магнатом.

– Никто не сравнится с тобой.

– Лесть чистой воды!

– Ты будешь получать втрое больше, чем сейчас.

– Подкуп!

– Ты вернешься с потрясающим загаром.

– Принуждение! – Оглядев сестру и зятя подозрительным взглядом, Лила попросила:

– Не обманывайте меня. Сколько методистов уже работали с Кавано и отказались от него?

– Я не уверена…

– Трое. – Тед не дал Элизабет солгать. Она обреченно взглянула на мужа. – Нет смысла врать, – он пожал плечами. – Лила все равно узнала бы, как только добралась бы до места.

– Но тогда между нами уже был бы Тихий океан.

Лила засмеялась:

– Значит, трое? Господи, он еще хуже, чем я думала. И почему они ему не понравились?

– Первым был мужчина, – объяснил Тед. – Адам заявил, что его руки как кувалды и вообще он как будто только что из военной казармы.

– Какой милый мальчик. – Лила состроила гримасу. – Продолжай.

– Вторая выбежала из его палаты в слезах. Мы точно не знаем, что он ей сказал.

– Так, женщина. Молодая? – Тед кивнул, подтверждая догадку Лилы. – Могу себе представить. Вы бы удивились, если бы узнали, насколько непристойные предложения делают паралитики. А что случилось с третьим?

Тед поморщился:

– Они снова попробовали пригласить мужчину, но Адам заявил, что он… гм…

– Гомосексуалист, – помогла зятю Лила.

– В общем, да.

Покачивая головой, Лила заметила:

– Это просто классический случай, поверьте мне. – Она встала, засунула руки в карманы и повернулась к Теду и Элизабет спиной. Лила подошла к окну и посмотрела на улицу. Третий день подряд моросил дождь, вокруг было по-осеннему серо. Гавайи стали бы отличной возможностью сменить климат и обстановку.

Неужели она серьезно обдумывает возможность работать с Адамом Кавано, человеком, при одном упоминании о котором она всегда морщилась?

Но ведь он стал жертвой несчастного случая, получил серьезную травму. Сможет он снова ходить или нет, это еще вопрос. Очень многое будет зависеть от степени и характера повреждений позвоночника и от лечебной физкультуры. А Лила настоящий мастер своего дела, это она и сама хорошо знала.

Она повернулась к Элизабет и Теду:

– Вы уже обсуждали этот вопрос с персоналом больницы в Гонолулу?

– Да, они дали нам разрешение.

– И только я одна буду заниматься с ним лечебной гимнастикой? Никто не станет задавать мне вопросов о моей методике, никто не будет за мной наблюдать, мешать мне, опекать меня?

– А что ты собираешься делать с несчастным парнем?

Лила улыбнулась настороженному вопросу Теда.

– Если врачи считают, что он может снова ходить, он меня возненавидит прежде, чем сможет самостоятельно передвигать ноги. Он будет ругаться, плакать и пройдет через настоящий ад. Но то же самое ожидает и меня.

Элизабет нервным жестом сложила руки на животе.

– Но ты же не станешь… Я хочу сказать, конечно, вы с Адамом не слишком любите друг друга, но ты же не будешь…

– Намеренно причинять ему боль? – сердито закончила за сестру Лила. – Не думай обо мне так плохо, Лиззи. Возможно, я не слишком мягкосердечна, но в работе меня не в чем упрекнуть.

– Разумеется, нет, прости меня. – Элизабет потерла виски. У нее разболелась голова от волнения. – Я знаю, что ты сделаешь для Адама все, что в твоих силах.

– Я еще не дала согласия.

– Но ты поедешь к нему?

– Кто мне платит? Он?

– Сейчас его финансовыми делами занимаются помощники, но деньги для тебя будут переводить с личного счета Адама, а не со счетов корпорации.

– Хорошо. Кавано сможет мне заплатить. Тысяча долларов в день. – Глядя на изумленные лица родственников, Лила быстро заговорила:

– Не думайте, что я их не отработаю. Мне следовало бы платить в два раза больше. Итак, тысяча долларов в день плюс оплата моего перелета и проживания на Гавайях.

– Я согласна, – ответила Элизабет, понимая, что на такие расходы легко согласятся преданные служащие Адама.

– И Кавано не будет иметь права меня уволить. Никто не сможет меня уволить, кроме тебя.

– Отлично. Значит, ты принимаешь предложение?

Лила посмотрела на потолок, произнесла нечто, заставившее Элизабет порадоваться, что дети остались дома, и на выдохе выпалила:

– Да, черт побери. Как я могу устоять перед таким искушением? Адам Кавано окажется в полной моей власти…

– Здесь наверняка какая-то ошибка. Кавано. К-а-в-а-н-о. Имя Адам.

– Мне отлично знакома эта фамилия, – снисходительно ответил дежурный. – Но, как я вам уже сказал, мистера Кавано выписали из нашей больницы.

Лила перевесила тяжеленную сумку с одного плеча на другое.

– Этот человек парализован. Вы же не собираетесь мне сказать, что он вот так запросто взял и ушел.

– Я не вправе обсуждать состояние здоровья наших пациентов.

– Тогда вызовите сюда кого-нибудь, кто может это сделать. И поживее.

Дежурный выполнил просьбу Лилы, но отнюдь не спешил. Прошло целых сорок пять минут, прежде чем к Лиле, сидевшей на диванчике в холле и кипевшей как вулкан, подошел врач:

– Мисс Мэйсон?

Лила отбросила в сторону иллюстрированный журнал, который за время ожидания успела выучить почти наизусть.

– Да, это я. А кто вы?

– Меня зовут Бо Арно.

– Вы шутите.

– Боюсь, что нет. Прошу прощения, что вам пришлось так долго ждать. – И он примирительно улыбнулся. Но Лила не ответила на его улыбку, и врач снова стал серьезным. – Мы не могли бы с вами побеседовать?

Он решил было помочь девушке с чемоданом, но Лила ему не позволила. Она сама втащила чемодан и сумку в лифт и хранила суровое молчание, пока они поднимались на шестой этаж. Усевшись в кресло в его кабинете, Лила все-таки согласилась выпить чего-нибудь холодного и кивком поблагодарила секретаршу, принесшую напиток. Сделав первый глоток, Лила поинтересовалась:

– Адам Кавано все еще в больнице?

– Нет, его здесь нет.

Лила выругалась сквозь зубы.

– Следовательно, кто-то все перепутал.

Мне платят деньги, чтобы я занималась с ним лечебной физкультурой. Я только что преодолела несколько часовых поясов и целый океан, и все впустую.

– Мы не смогли вовремя до вас дозвониться, и за это я приношу свои извинения.

Вчера утром мистер Кавано потребовал, чтобы его выписали. У нас не было оснований для отказа. – Арно развел руками, давая понять, что оказался бессилен в этой ситуации. – Он отправился в свой дом на Мауи.

– В каком состоянии был Адам Кавано, когда уезжал?

– В очень плохом. Он все еще парализован. Я умолял его подождать до тех пор, пока нам будет известно больше. Но Кавано ответил, что и так уже знает достаточно и смирился с тем, что до конца дней останется прикованным к постели паралитиком. Поэтому он настаивал на том, чтобы его перевезли домой. Честно говоря, мисс Мэйсон, меня куда больше беспокоит его психическое состояние, чем физическое, тем более что я уверен, что это состояние временное.

– Позвоночник не был сломан?

– Нет. Серьезно травмирован, да, но я не сомневаюсь, что, как только спадет опухоль и пациент начнет занятия лечебной физкультурой, все функции постепенно восстановятся.

– Ну, от восстановления функций до занятий альпинизмом слишком большое расстояние. Я полагаю, что именно так рассуждает и Кавано.

– Уверен, что вы правы, – согласился доктор. – Он требует от нас и от вызванных с материка специалистов стопроцентной гарантии того, что сможет вести прежнюю жизнь. Но никто из нас не может дать ему такой неквалифицированный ответ. Очень трудно предсказать, как именно будет восстанавливаться организм и что в результате ждет пациента в будущем.

– Что ж, неважно, почувствует он это или нет, я бы с удовольствием дала мистеру Кавано хорошего пинка за то, что мне пришлось впустую потратить время.

Бо Арно потер щеки.

– Я говорил с миссис Рэндольф. Ваша сестра предложила – и я с этим предложением согласен, – чтобы вы отправились следом за мистером Кавано на Мауи и там начали занятия лечебной физкультурой.

– Ах вот оно что! И это моя сестра! В следующий раз, когда будете с ней говорить, передайте ей, пожалуйста, от меня эти слова. – То, что последовало дальше, заставило доктора Арно покраснеть. – А теперь, если позволите, господин Арно, я отправлюсь на поиски отеля с самым горячим душем и самой жесткой постелью, какие только можно найти на островах, и воспользуюсь и тем, и другим. И не обязательно именно в таком порядке.

– Прошу вас, мисс Мэйсон. – Арно встал с кресла и умоляющим жестом попросил ее оставаться на месте. Больше от усталости, чем из смирения, Лила снова села. – Если вы действительно такой хороший специалист, то этот пациент отчаянно в вас нуждается.

– А акулы нуждаются в пище. Но это не значит, что я намереваюсь добровольно отправиться им в пасть.

– Все будет не настолько плохо. – Лила наградила Арно испепеляющим взглядом. Он первым отвел глаза. – Конечно, следует помнить, – врач заерзал под проницательным взглядом голубых глаз Лилы, – что мистер Кавано привык всегда поступать по-своему. С ним может быть трудно. Но я уверен, что вы сумеете с ним справиться.

Говоря это, он разглядывал белую кожаную куртку Лилы, украшенную серебряными клепками и шестидюймовой бахромой. Это одеяние было слишком теплым для местного климата, но Лиле не представилась возможность его снять, и потом, ходить в куртке было легче, чем тащить ее в руках.

– Прошу вас, измените свое решение, поезжайте на Мауи.

– Вам знакомо слово «нет»?

Теряя остатки терпения. Лила слушала, как доктор Арно перечислял те же самые причины, что и Элизабет с Тедом, когда уговаривали ее согласиться на эту работу.

– Ну, ладно, ладно! – воскликнула Лила так внезапно, что доктор подскочил в своем кресле. – Именно сейчас я готова продать душу дьяволу за возможность искупаться. Где находится Мауи и как я смогу туда добраться?

Не думая о расходах, Лила заказала все необходимое оборудование, которое она хотела взять с собой. Пока доктор договаривался об этом и о частном самолете, на котором Лила сможет добраться на другой остров, она вышла из больницы, взяла такси и отправилась на продуваемый всеми ветрами базарчик. Она воспользовалась имеющимися у нее деньгами и купила себе несколько вещей, более подходящих для Гавайских островов.

К тому времени, как она сошла с частного самолета на землю острова Мауи, Лила уже облачилась в яркий саронг и сменила свои невысокие ботинки на легкие сандалии. На голову она водрузила широкополую соломенную шляпу, чтобы спрятаться от солнца, и теперь высматривала свою машину. В фирме, сдающей в прокат автомобили, ей пообещали, что машина будет оставлена на стоянке «В-4» в аэропорту.

Усевшись за руль и вооружившись картой, Лила отправилась в тропическую резиденцию Адама Кавано. Великолепное шоссе сменилось дорогой похуже и поуже, а ей на смену пришла ухабистая проселочная дорога. Лила чертыхалась на каждом ухабе, подбрасывавшем ее кверху. Дорога вела в сторону гор, поросших такой густой зеленью, что даже раздражение Лилы не могло убавить ее восхищения богатством экзотической растительности.

Ее поразило и поместье, к которому привела ухабистая, извилистая дорога. Она предполагала, что дом Адама Кавано окажется симпатичным, но то, что она увидела, превзошло все ее ожидания. Особняк был великолепен и отлично вписывался в окружающий пейзаж.

Вымощенная естественной лавой дорожка бежала к величественной входной двери из узорчатого толстого стекла. Таща за собой багаж, Лила приблизилась к двери и нажала кнопку звонка. Спустя несколько мгновений дверь распахнулась. Сначала ей показалось, что она раскрылась сама собой. Но потом Лила опустила взгляд и увидела крошечного азиата, чье ссохшееся лицо оказалось на уровне ее груди.

– Ты кто?

– Крошка Бо-Пип. Помнишь такую песенку? Я потеряла моих овечек. И мозги тоже, иначе меня бы здесь не было.

Азиат решил, что это невероятно смешно, и закатился в приступе беззвучного хохота, хлопая себя ладонями по коленям.

– Ты Рира?

Теперь рассмеялась Лила.

– Это я. А как зовут тебя?

– Пит.

– Пит?! Я ожидала что-то более восточное.

– Доктор звонить. Говорить, что ты приезжать. Внутрь, внутрь. – С силой, удивительной для такого крошечного человека, он взял из рук у Лилы чемодан и жестом пригласил ее пройти в роскошную и огромную гостиную, пол которой был выложен квадратами из черного и белого мрамора.

Лила нагнулась и прошептала Питу на ухо:

– А пациент знает, что я должна приехать? – Широкая улыбка на лице слуги увяла. Лила все поняла без слов. – Ладно, все в порядке. Где он? – Черные глаза Пита метнулись на галерею у них над головами. – Там, наверху? – Он торжественно кивнул. – Что ж, ничего не поделаешь – вперед, – пробормотала Лила себе под нос.

Мысленно надевая доспехи, она поднялась по широкой лестнице. Подойдя к первой двери, Лила обернулась и вопросительно посмотрела на Пита. Тот отрицательно покачал головой и быстрым движением руки показал на следующую дверь. Лила подошла к ней, снова обернулась к Питу за подтверждением и получила утвердительный кивок его почти лысой головы. Он тут же развернулся и поспешно покинул гостиную.

– Трус, – презрительно прошептала Лила.

Она громко постучала в дверь. В ответ раздалось рычание:

– Убирайся!

Она постучала снова.

– Убирайся, черт побери, ты что, оглох? Не хочу я никакого сока. Не хочу я фруктового мороженого. Ничего я не хочу, просто оставь меня в покое.

Лила решительно распахнула дверь:

– Какой упрямый малыш!

Адам от удивления даже рот раскрыл. Как только он убедился, что Лила ему не приснилась, его голова упала на подушку, на лице появилось выражение отчаяния. Он безрадостно рассмеялся:

– Господи, я, видно, здорово согрешил, раз очутился в таком аду.

– Привет, Адам.

Ее сандалии гулко прошлепали по выложенному плиткой полу, Лила подошла к больничной кровати. Она остановилась в ногах и позволила Адаму окинуть ее воинственным взглядом.

Насмешливо хмыкнув, он заметил:

– У других женщин хватило бы вкуса не навешивать на уши эти фруктовые грозди. Лила покачала головой, клипсы в виде фруктов, которые она купила в магазинчике в Гонолулу, чуть звякнули.

– А мне они показались забавными.

– А вот костюм отличный, только День всех святых уже прошел и маскарад закончился.

Усилием воли Лила заставила себя проглотить ядовитую реплику. Вместо этого она закрыла глаза, сосчитала до десяти и пробормотала еле слышно:

– Так я и думала. Это была никуда не годная идея.

## Глава 2

– Какого черта тебе здесь нужно?

– Я всегда навещаю заболевших друзей.

Это одна из моих добродетелей.

– Нет у тебя никаких добродетелей. И я сомневаюсь, чтобы у тебя нашелся хотя бы один друг. Но даже если я ошибаюсь, то не уверен, что ты настолько сознательна, что приезжаешь проведать заболевших.

Лила поцокала языком:

– Ай-ай-ай, что-то мы сегодня в плохом настроении.

Адам свирепо нахмурился, его черные брови сошлись на переносице.

– У меня есть полное право быть в плохом настроении, – прорычал он. – По сравнению с последними двумя неделями моей жизни Столетняя война покажется увеселительным мероприятием. Я попал в руки шарлатанов, которые на все мои вопросы отвечали только: «Мы должны подождать и посмотреть». Я оказался несчастной жертвой деспотичных сестер, которые просто получали наслаждение от того, что распоряжались моим телом как хотели, делали уколы, совали трубки в отверстия, о назначении которых у меня были совсем другие представления, и кормили меня черт знает чем. Те части моего тела, которые еще что-то чувствуют, все время болели. Мне кажется, что у меня на заднице пролежни. И я точно знаю, что у меня на языке волдырь. – Он замолчал, чтобы перевести дух. – И в довершение всего здесь появляешься ты И это возвращает меня к моему первому вопросу – какого черта тебе здесь нужно?

– Мне нужно воспользоваться твоим душем, – нагло ответила Лила. – Прости, пожалуйста.

– Нет, только не это! Эй, ты! Ну-ка вернись, Мэйсон. Мэйсон!

Лила ушла, оставив Кавано без ответа. Она прислонилась к двери, плотно закрыв ее за собой. Когда о дверь разбился стакан, она спиной почувствовала удар. Лила присвистнула и спросила через дверь:

– Ты и вправду совсем свихнулся, да? Уймись, все равно я уже здесь.

Она спустилась вниз и нашла Пита на кухне. Из огромного окна величиной с экран в кинотеатре открывался великолепный вид на близкие горы и на Тихий океан, синеющий на горизонте.

– Ты мазохист или кто? – спросила она. Пит смущенно взглянул на нее, его рука с большим ножом, резавшая овощи быстрее, чем Лила могла уследить, застыла в воздухе. – Ладно, неважно. Куда ты отнес мой багаж?

Со счастливой улыбкой Пит оставил работу на кухне и снова отвел ее наверх.

– Соседняя дверь, – пояснил он, кивком указывая на дверь комнаты Адама.

– Ого!

– Тебе не нравится комната?

Заметив, что Пит совсем пал духом, Лила быстренько превратила полную сарказма ухмылку в широкую улыбку.

– Нет, комната просто замечательная. Правда.

Лила вошла в гостевую спальню, которая оказалась в два раза больше, чем вся ее квартирка в Чикаго. Да и мебель здесь была великолепная. В спальне нашлось место для маленького холодильника с установкой для приготовления льда, электрической плиты с двумя конфорками и полного разнообразных бутылок бара. Картину дополняла умопомрачительная ванная комната.

– Я давно знала, что мне следовало заняться гостиничным бизнесом, – пробормотала Лила себе под нос, проводя рукой по нежно-зеленым махровым полотенцам, таким же пушистым, как и дорогой ковер на полу, – Простите?

– Ничего, Пит. Я просто немного завидую. Когда у вас ужин?

– В восемь.

Она бросила взгляд на наручные часики и мысленно прибавила временную разницу.

– Так, значит, у меня есть время принять душ и вздремнуть. Разбуди меня в семь тридцать. – Пит с готовностью кивнул головой. – Когда мистер Кавано ел в последний раз?

– Как приехать домой, ничего не есть.

– Так я и думала. Он отказывается от еды? – Пит горестно закивал. – Приготовь для него поднос с ужином.

– Есть не будет. Бросать на пол.

– На этот раз он не станет этого делать, – в глазах Лилы засверкала решимость. – Да, кстати, после обеда должны привезти кое-какое оборудование. Если, конечно, грузовик проедет по этой вашей дороге, – добавила она как бы «про себя». – И еще. В спальне его высочества Кавано кое-что разбилось, убери, пожалуйста.

Пит хотел распаковать ее вещи, но она отказалась от помощи, чтобы поскорее нырнуть в ванну-джакузи. Растянувшись на королевских размеров кровати и прикрыв атласной простыней нагое тело, она мгновенно уснула. Лила с удовольствием проспала бы еще часов восемь, но тут появился забавный маленький слуга и принес ей стакан ледяного ананасного сока на серебряном подносе.

– Спасибо, – поблагодарила Лила, залпом выпив сок. – Я скоро спущусь, – Пит бесшумно исчез. Девушка отбросила простыню в сторону и с сожалением вылезла из кровати. – Я еще вернусь, – пообещала она, любовно поглаживая шелковые простыни.

Никто бы не стал винить ее, если бы Лила отложила начало занятий до следующего утра. У нее выдался совершенно сумасшедший день, она много времени провела в дороге. Но ей платили за работу. Никто не сможет сказать, что Лила Мэйсон предпочла сибаритствовать в роскошном особняке, позабыв о своем пациенте.

И потом, уже очутившись здесь, она почувствовала своего рода азарт и непреодолимое желание немедленно начать занятия. Состояние Адама и его психологический настрой стали для нее, как для настоящего профессионала в своем деле, настоящим вызовом, и она не смогла не принять его. Адаму необходима хорошая встряска, ему надо поверить в себя, а эта вера приходит с достижением первой цели. Даже малейшее улучшение состояния пациента всегда становилось поводом для праздника.

И потом, чем дольше бездействуют его мускулы, ничего не чувствуя, неспособные двигаться, тем меньше надежд на полное выздоровление. К настоящему времени Адам должен был уже хоть что-то почувствовать в мышцах. Лила понимала, что в этом случае медлить нельзя, ей не терпелось приступить к занятиям.

С этой мыслью она вышла из своей спальни все в том же гавайском наряде, в котором прибыла, только без соломенной шляпы. Пит настоял, чтобы Лила поужинала в столовой, хотя она в одиночестве восседала за стеклянным столом, украшенным орхидеями и свечами в хрустальных подсвечниках. Тушеные овощи и рыба были просто восхитительными. Лила сделала комплимент Питу, пока он нес за ней следом поднос с ужином в комнату Кавано.

У двери Адама Лила взяла поднос у него из рук.

– Если я не выйду оттуда живой, разрешаю тебе удавить его во сне.

– Ему это не понравится. – Пит с опаской посмотрел на дверь.

– Может, и не понравится, но всегда сначала бывает плохо, а потом постепенно начинается улучшение, – произнесла Лила и кивком головы попросила Пита открыть ей дверь. – Лучше покончить с этим поскорее.

Как только она переступила через порог, Пит плотно закрыл за ней дверь.

Адам равнодушно смотрел в окно. Он повернул голову на звук открывшейся двери и, увидев Лилу, проревел:

– Убирайся!

– И не надейся. Эй, смотри-ка, получилось почти в рифму. Я поэт, и сама об этом не знала.

Адам наградил ее совершенно убийственным взглядом:

– Это Элизабет я должен благодарить за то, что ты здесь?

– Ты не поверишь, если скажу, что приехала по доброй воле, верно?

– А я всегда считал Элизабет своим другом!

– Она и есть твой друг. Она хочет для тебя самого лучшего.

Кавано горько рассмеялся:

– Если ты лучше всех, то кто же тогда исчадие ада?

– Если бы это зависело от меня, то я оставила бы тебя валяться здесь и барахтаться в жалости к самому себе. – Лила пожала плечами. – Но у тебя куча денег, и я получу какую-то часть из них, если останусь здесь и займусь с тобой лечебной физкультурой.

– Черта с два ты останешься здесь! – рявкнул Адам.

– Условия вполне сносные. Работа включает в себя и каникулы на Гавайях, которыми я с удовольствием воспользуюсь. Дома холодно и идет дождь, а мне пора освежить загар. Какое наслаждение уйти с привычной работы! Я работала с пациентом, который был еще большей дрянью, чем ты… И если вы бросите еще раз салфетку на пол, мистер Кавано, то я сброшу вас с кровати, и потом забирайтесь на нее сами без посторонней помощи. Хотя я сомневаюсь, что у вас это получится.

Уперев руки в бедра, Лила стояла возле его кровати и гневно смотрела на него. Он ответил ей не менее неприязненным взглядом.

– Забери свой поднос и свои прекрасные манеры и отправляйся со всем этим знаешь куда?

– Это я уже слышала, – бесцеремонно прервала его Лила. – Это не самое большое оскорбление и не самое оригинальное из того, что мне доводилось выслушивать. Непристойности меня не трогают. Так что побереги свои силы и не трать мое время, принимайся лучше за еду. Потому что ты все съешь прежде, чем я выйду из комнаты. Чем быстрее съешь, тем быстрее избавишься от меня. Все зависит от того, насколько долго ты способен выносить мое общество.

Лила поставила поднос на постель и села на кровать рядом с ним, сложив руки на груди. От этого движения ее груди поднялись, чуть не вырвавшись на свободу из саронга. Она видела, как Адам перевел взгляд на ее грудь, но не изменила позы. На ее лице сохранялось бесстрастное выражение, когда он бесстыдно взглянул ей в глаза.

– Осмотр твоего декольте входит в стоимость услуг?

– Дополнительная льгота, – Лила обворожительно улыбнулась, – не оплачивается.

– Я видал и получше.

– Нет, за такие деньги не видел.

– И сколько же тебе платят? Я удвою ставку, если ты уберешься отсюда.

– Я полагала, что ты уже пытался это сделать. – В вазочке с фруктовым салатом Лила выловила дольку ананаса и начала ее беззаботно посасывать. – Но ты имеешь право знать, что деньги были не единственным моим мотивом.

– Только не говори мне, что ты явилась сюда по доброте душевной. Лила состроила гримасу:

– Холодно, холодно.

– Тогда почему?

– Только подумай, как отразится на моей карьере работа с самим Адамом Кавано. Очень скоро на меня посыплются заказы. Все захотят иметь дело только со мной – кинозвезды с больной поясницей, знаменитые спортсмены, перенесшие травмы. Когда я поставлю тебя на ноги, я стану такой же знаменитой, как и ты.

– Ты попусту теряешь время. Я никогда не встану на ноги. Я буду просто лежать и смотреть в потолок.

– Хочешь побиться об заклад, цыпленок? Я умру, но добьюсь, чтобы ты начал ходить. Или мы умрем оба. А до тех пор мы друг друга возненавидим.

– Мы и так уже друг друга ненавидим. Лила беспечно рассмеялась:

– Значит, мы опережаем график. А теперь будь хорошим мальчиком и съешь эти сочные, вкусные овощи, которые для тебя приготовил Пит, – Я не голоден.

– Этого не может быть. Ты не ел несколько дней. Мне Пит сказал. – Лила выловила из салата кусочек банана и съела. – Он морщится всякий раз при упоминании твоего имени. Чем это ты его так запугал, кстати?

– Я предупредил Пита, что на короткой ноге с Буддой и что он никогда не достигнет нирваны, если не уберется отсюда и не прекратит мне надоедать. То же самое относится и к тебе.

– Этот фокус не пройдет. Я не буддистка.

– Ты поняла, о чем я говорил. – Адам отвернулся. – Просто уйди отсюда и все, оставь меня в покое.

– Пока ты не поужинаешь, я никуда не уйду.

– Ты не можешь заставить меня есть.

– А ты не в состоянии заставить меня уйти. Ты же не можешь двигаться, забыл? Глаза Кавано опасно потемнели.

– Убирайся. – Это слово он произнес сквозь сжатые белоснежные зубы.

– Я не уйду, пока не испробую на тебе все, что умею. Чтобы, давая интервью журналу «Пипл», я могла честно сказать – со скупой слезой в глазу, – что сделала для тебя все, возможное. – Лила расстелила льняную салфетку на обнаженной груди Адама. – Отличные мускулы! Они тебе пригодятся, когда начнешь ездить в инвалидной коляске. И волосы симпатичные. Очень сексуальные.

– Иди к черту!

– Рискую повториться и все же скажу. Я уйду только тогда, когда ты съешь свой ужин. – Она взяла на вилку немного овощей и поднесла ко рту Кавано. Он отказался разжать губы. – Послушай, ты и так уже ослабел от недоедания. Из-за атрофии мускулов и костей у тебя возник отрицательный азотный баланс, а это очень печально. Либо ты подкормишь свой организм протеинами, либо – прощай, мама дорогая. И потом, если ты нарастишь немного мяса на костях, то они не будут так выступать и ты не будешь страдать от пролежней на заднице.

И напомню тебе, что ты можешь все это переварить. Бо Арно сказал мне, что желудок и кишечник у тебя работают нормально. И ты контролируешь свои естественные потребности, что стало для меня большим облегчением. Поэтому-то я и пытаюсь уговорить тебя есть нормально. Иначе мне придется сделать вид, что я не заметила, как ты оголодал до смерти, и не обращать внимания на остеопороз, атрофию мягких тканей, контрактуру мышц и прочие милые вещи, что всегда сопровождают тех, кто просто лежит и ничего не делает.

Подведем итог, Кавано. Если ты не будешь есть, можно считать, что ты уже умер. Ну как, что будем делать?

Адам взглянул на Лилу, потом на вилку, которую она держала у его губ.

– С руками у меня все в порядке. Я могу есть самостоятельно.

– Отлично. Значит, еще одной заботой меньше.

Лила передала ему вилку. Адам долго смотрел на нее, потом начал есть. И сразу стало видно, насколько он проголодался. После первого куска он жадно набросился на еду, вилка так и мелькала в воздухе. Ввиду того, что Адам был слишком занят пережевыванием и глотанием пищи, Лила сама вела разговор.

– Не знаю, как давно ты видел Элизабет, но за последние несколько недель она сильно прибавила в весе. Элизабет теперь похожа на амбар, а груди стали во-от такими. – Лила показала руками размер груди Элизабет. – Просто голова кружится. Она уверена, что ребенок уже скоро родится, хотя доктор уверяет, что все случится в срок.

Они уже приготовили детскую, все покрасили. Дело только за малышом.

Мэган, разумеется, не может дождаться, когда ребенок родится, чтобы она могла помогать маме. Хотелось бы мне взглянуть на нее, когда она сама первый раз увидит грязный подгузник. Держу пари, что ее настроение быстро изменится. Как ты неделикатно рыгаешь, Кавано. Налить тебе еще воды?

А Мэтт боится, что родители будут любить малыша больше, чем его, поэтому он последнее время ведет себя просто ужасно. Но Элизабет сынишку не ругает, чтобы не травмировать его психику. Моя сестра считает, что он должен сам со всем справиться. Тед ведет себя как абсолютный тупица. Для мужчины его возраста отцовство граничит с идиотизмом. Но это его первый ребенок… И мне кажется, что я догадываюсь, почему он так себя ведет.

– Что ты имеешь в виду? – проговорил Адам с набитым ртом.

– Ну, ты понимаешь, «мой дом там, где мое сердце».

– Это не для тебя?

– Едва ли!

– Ты не завидуешь сестре?

– Ты что, шутишь?

– Конечно, тебе больше нравится путешествовать из койки в койку.

– Очень гнусная фраза, мистер Кавано. – Лила обиделась. – Я, между прочим, читаю те же газеты, что и ты. И знаю, что происходит. Ни один человек в трезвом уме теперь не «путешествует из койки в койку».

– Да, это здорово нарушило твои привычки.

– Напротив, – последовал ледяной ответ, – я всегда с большой тщательностью выбирала себе партнеров.

– Но ты не ограничилась одним.

– Мне кажется, что связать себя на всю жизнь с одним мужчиной – это скучно. – Адам фыркнул, вытер губы салфеткой и бросил ее на пустой поднос. – Ты не притронулся к тапиоке, – напомнила ему Лила, очень довольная тем, что Кавано практически все съел.

– Я терпеть не могу тапиоку, и Питу об этом известно. Это он таким образом бросает мне вызов.

– И что же ты станешь теперь делать, – поддразнила Лила, – побьешь его?

– Очень смешно. – Кавано закрыл глаза и опустил голову на подушки. – Ладно, я поел, а теперь скройся с глаз моих.

– Нет, я не могу. Во всяком случае, пока.

Его глаза широко открылись.

– Ты же сказала, что оставишь меня в покое, если я поем.

– Что ж, я немного слукавила. Да ладно, не смотри на меня так. Мы только начинаем веселиться.

– Я почему-то в этом сомневаюсь. Лила сняла поднос с колен Адама, поставила его на пол у двери и открыла ее.

– Пит, мы готовы, поднимайся! – крикнула она. Ее голос эхом разнесся по всему дому.

– К чему готовы? Послушай, я поел, разве этого не достаточно?

– Не-а. Мы начинаем сегодня вечером.

– Что начинаем?

– Наш роман. – Адам в изумлении поднял на нее глаза. Лила расхохоталась. – Разве тебе этого не хочется? Но если честно, то мы начинаем заниматься лечебной физкультурой.

– Не нужна мне никакая лечебная физкультура! От нее не будет никакого толку. Я не собираюсь подвергать себя такому унижению. Пит, убери этот мусор отсюда. Что в этих коробках?

– Переносные тренажеры.

– Вынеси все вон.

– Очень скоро эта спальня превратится в настоящий спортивный зал. Пит, дай мне, пожалуйста, отвертку.

– Пит, если ты дорожишь своей работой, если тебе дорога твоя азиатская задница, ты даже не вздумаешь давать отвертку этой… Отлично, ты уволен. Пит, ты что, меня не слышишь? – Помолчав, Кавано продолжал с интонацией упрямого ребенка:

– Все равно, я ничем этим пользоваться не буду. Я говорю абсолютно серьезно, слышите, вы, оба? Вы понапрасну тратите время.

– Почему бы тебе не заткнуться? – рявкнула на него Лила, когда отвертка впилась ей в руку. – Ты только посмотри, что ты наделал своим ворчанием!

– Это мой дом. – Адам уже едва сдерживался. – Я не просил вас работать со мной, мисс Мэйсон. Мне не нужны ваши услуги. И вы мне тоже не нужны.

– Но ты меня получил.

– Вы уволены.

– Разве я не говорила, что ты не можешь меня уволить? Нет? Ах да, забыла тебе сказать, что это было условием сделки. Пит, подержи эту трапецию, пока я прикреплю ее к стене. Чуть повыше, вот так.

Адам кипел от возмущения, пока Лила и Пит устанавливали трапецию и пару металлических стоек рядом с его кроватью.

– Пока хватит. – Лила отступила назад, чтобы оценить проделанную работу. – Остальное оборудование нам пока не понадобится, так что его пока можно оставить внизу. Спасибо, Пит. – Она чмокнула его в лысеющую макушку. – Уходя, можешь закрыть за собой дверь.

– Ты так старалась, и все зря, – ехидно заметил Адам, как только слуга вышел.

– Я знаю парней, которые были бы счастливы, если бы у них над кроватью установили трапецию. – Кавано не только не улыбнулся, а лишь еще больше насупился. Лила вздохнула:

– Тебе так будет намного легче. Используя трапецию, ты сможешь менять положение тела, облегчать давление на некоторые его части. Если, конечно, ты не влюблен в свои пролежни. – Лила пыталась поддразнить его, но лицо Адама оставалось совершенно каменным. – А потом, при помощи металлических стоек ты сможешь тренировать руки и верхнюю часть туловища в любое время, когда тебе захочется. И все ради двух вещей. Во-первых, когда ты начнешь заниматься, ты будешь уставать и станешь лучше спать. А во-вторых, если ты будешь лучше спать и тренироваться, у тебя появится аппетит. Если тебе надоедят эти палки, я могу принести тебе гантели.

– Вот так ты ко мне и относишься. Как к тупой чугунной гантели. Я не собираюсь этим заниматься. Это все ерунда. Я просто хочу…

– Дуться. Жалеть себя. Хандрить. Купаться в жалости к себе, потому что ты наконец обнаружил нечто, что нельзя купить за деньги.

– Да! – выкрикнул Кавано. – А почему бы и нет? – Он сердито ткнул в неподвижные ноги, прикрытые простыней. – Посмотри на меня.

– Я как раз собиралась это сделать, – и прежде чем Адам успел помешать ей, она сдернула с него простыню.

Кавано даже задохнулся от неожиданности, и Лила тоже, хотя и попыталась это скрыть. Она видела множество тел, худых и толстых, мускулистых и не слишком, загорелых и бледных, красивых и некрасивых, но еще никогда ей не доводилось видеть настолько пропорционального сложения. Тело Адама было похоже на статую Давида работы Микеланджело. Только его тело был намного более мужественным, загорелым, покрытым мягкими темными волосами, к которым Лиле вдруг неудержимо захотелось прикоснуться.

Было очевидно, что Адам несколько дней ничего не ел. Явственно проступили ребра. Но не оставалось никаких сомнений, что до несчастного случая Кавано много занимался спортом – мускулы на груди и на ногах были хорошо развиты. И не приходилось сомневаться, что он мог удовлетворить самую требовательную женщину.

– Очень мило. – Лиле удалось сохранить привычную профессиональную невозмутимость. – Я могу понять, почему тебя так расстраивает тот факт, что такие замечательные мускулы больше на тебя не работают. – Она бросила белое полотенце ему на низ живота. – Давай начнем.

– Что будем делать?

– То же самое, что пытались делать три методиста до меня, пока ты их не запугал и не выгнал. Я собираюсь размять суставы пассивными упражнениями, вращая каждый из них.

– Ты права. Они все это делали. Это пустая трата времени.

– Моего времени. И вряд ли это можно назвать пустой тратой, если мне оплачивают. А тебе просто больше нечем заняться. Так что ты можешь просто лежать и молчать.

Двумя совершенно непристойными словами Адам обозначил то, что хотелось бы ему сделать с Лилой. Она лишь нахмурилась.

– И это у тебя, пират, пока тоже не получится, уж извини. Добавлю, что ты лишаешься подлинного наслаждения. Но боюсь, что когда ты достигнешь необходимой для этого формы, то ты меня не захочешь. И если тебе кажется, что ты сейчас меня ненавидишь, ты увидишь, что будет, когда мы займемся пнп.

– Это еще что, черт побери, такое?

– Психоневрологическая помощь. Глаза Адама загорелись темным пламенем.

– Звучит ужасно.

– Поверь, мечтать об этом не стоит. Но пока будет достаточно и пассивных упражнений. Сегодня вечером ты останешься в кровати, а вот завтра утром мы перейдем к упражнениям стоя, а затем переведем тебя на специальный стол.

– Упражнения стоя?

– На наклонном столе. Я знаю, что тебе это уже знакомо, так что не строй из себя наивного юношу.

– Я ненавижу эту проклятую штуку.

– Да, веселого в этом мало, согласна с тобой. Но ты же не хочешь застоя крови, верно? А потом, упражнения стоя помогают опорожнить мочевой пузырь. Мне очень не хочется, чтобы тебе пришлось снова пользоваться катетером, пока ты лежишь. Это может привести к возникновению инфекции, образованию камней в почках, циститу и сперматоциститу.

– Мы не могли бы поговорить о чем-нибудь еще? – Лицо Адама побледнело.

– Разумеется, мы можем. О чем бы ты хотел поговорить?

– Ни о чем.

Стоя рядом с кроватью, Лила взяла его правую ногу и начала вращать сустав.

– Как часто Пит тебя переворачивает?

– Он этого не делает.

– Ты ему не позволил.

– Верно. Это унизительно.

– По правилам тебя надо переворачивать каждые два часа.

– Да, да, конечно.

– Ничего удивительного, что у тебя пролежни. Почему ты не разрешаешь людям помогать тебе? Это только вредит.

– Я привык обходиться без посторонней помощи.

– Как же, как же, настоящий мужчина, во всем полагающийся только на себя.

– А что в этом плохого?

– Учитывая обстоятельства, это просто , глупо и не приносит пользы. Но, – поспешила добавить Лила, видя, что Кавано собирается возражать, – если ты хочешь все делать сам, тогда ты должен научиться сам поворачиваться в кровати. – Увидев его интерес, она объяснила:

– Вот тут-то тебе и поможет трапеция. Если ты умеешь ею пользоваться, я предлагаю тебе попрактиковаться, когда никого не будет рядом. Чувствуешь что-нибудь?

– Нет.

Лила обошла кровать и принялась за вторую ногу.

– Хочешь поговорить об этом?

– О чем?

– О несчастном случае.

– Нет.

– Мне очень жаль твоих друзей.

– Мне тоже, – спокойно ответил Адам, закрывая глаза. – Но, возможно, им повезло больше, чем мне.

– Какая чушь! Неужели ты на самом деле думаешь, что лучше было бы умереть?

– Да, – резко ответил Кавано. – Это куда лучше, чем остаться никчемным чурбаном до конца дней.

– А кто говорит, что ты таким останешься? Твой позвоночник избежал переломов. Я знаю людей, которые его даже ломали, но сейчас их никто бы не назвал никчемными чурбанами. Они работают, имеют семью. Все зависит от твоего собственного отношения.

– За эту лекцию мне придется заплатить?

– Нет, она предназначена специально для ничего не понимающих глупцов, закосневших в своем упрямстве. У тебя очень хорошие перспективы для выздоровления, хотя, возможно, до него еще далеко.

– Но это никто не может гарантировать. Лила покачала головой и внимательно посмотрела на Адама.

– Никто из нас не может гарантированно рассчитывать на завтрашний день, Кавано. И потом, судя по тому, что мне рассказывала Элизабет, ты из породы игроков. Ты не только получаешь наслаждение от таких рискованных занятий, как альпинизм, но и обожаешь рисковать в бизнесе. Разве не ты совсем недавно купил сеть запутавшихся в долгах отелей на Северо-Западе вопреки мнению совета директоров? И разве эти отели не начали приносить прибыль?

– Мне просто повезло.

– А ты больше не чувствуешь своего везения?

– А как бы ты себя чувствовала на моем месте? – В его словах звучал неприкрытый вызов.

– Я бы считала, что мне чертовски повезло, потому что не я лежу в гробу.

Адам выругался сквозь зубы и отвернулся.

– И сколько это займет времени?

– Возможно, недели, а может быть, и месяцы.

– Я имел в виду то, что ты делаешь сейчас.

– Час.

– Проклятье.

– Тебе больно?

– Нет, но мне бы хотелось хоть что-нибудь чувствовать.

– Мне бы тоже этого хотелось, Адам, Его голова резко повернулась на подушке, и он метнул в нее негодующий взгляд:

– Не вздумай только меня жалеть.

– Жалеть? – повторила Лила и коротко рассмеялась. – Об этом я даже и не думала. Тебе хватит собственной жалости. Ты просто переполнен ею. Моя жалость тебе ни к чему.

Она методично проделывала положенные упражнения. Ей казалось, что ум Адама существует отдельно от его тела. И он никак не может найти с ним связь. Тем, что не пострадало во время падения, Адам просто не желал пользоваться. Большую часть времени он лежал с закрытыми глазами, отвернувшись от нее и не проявляя никакого интереса к тому, что она делала. Но когда Кавано смотрел на нее, в его взгляде читалась неприкрытая враждебность.

– На сегодня достаточно, – наконец сказала Лила. – Движения в нижней части пока еще ограничены, но это только потому, что после отъезда из больницы ногами никто не занимался. Это никак не связано с твоей травмой.

– Благодарю вас, мисс Доброе Сердце. А теперь ты, может быть, все-таки уберешься отсюда и оставишь меня в покое?

– Разумеется, я совершенно вымоталась.

– И забери с собой всю эту рухлядь. – Он кивком указал на металлическую тележку, которую еще раньше прикатил в комнату Пит.

– Что, это? – переспросила Лила с невинным видом. – Это останется. Этот тренажер понадобится нам завтра.

Она сняла с Адама полотенце и снова прикрыла его простыней. Когда Лила наклонилась, чтобы расправить ее, он схватил ее за руки. Его руки явно не потеряли ни своей гибкости, ни цепкости, ни силы.

– Ты хочешь, чтобы я что-нибудь почувствовал? – медовым голосом пропел он. – Тогда почему бы тебе не заняться теми упражнениями, которые тебе удаются лучше всего?

– Что ты имеешь в виду?

На губах Адама Кавано появилась очаровательная улыбка, разбивавшая сердца женщин по всему миру. Он подмигнул Лиле:

– Да ладно тебе, Лила. Ты такая горячая и сладкая кошечка, что я даже не сомневаюсь, что ты сумеешь придумать для меня что-нибудь приятное, какой-нибудь фокус, который даже мертвого поднимет. Почему бы тебе не сесть ко мне на колени и не посмотреть, что из этого получится?

– Отпусти меня.

Кавано не послушался. Вместо этого он лишь еще крепче схватил Лилу за руки и притянул ближе к себе.

– Я лежал и смотрел, как ты тут ходишь взад и вперед, словно этот дом принадлежит тебе. Я слушал твою раздражающую, бессмысленную болтовню, пока меня от нее не затошнило. Этот милый ротик наверняка способен на кое-что получше, чем произносить заученные правильные слова. Давай посмотрим, насколько хорошо ты справишься с другой работой.

Адам рывком притянул Лилу к себе и впился в ее рот. Его язык проскользнул между ее губами точным, отработанным движением. Одной рукой он поддерживал ее затылок, а другая потянулась к ее груди. Он погладил ее сквозь тонкую ткань саронга, потом пальцы пробрались внутрь и стали ласкать сосок.

Лила вырвалась из его объятий, поправила платье и тряхнула волосами. Ее губы покраснели и стали влажными от его поцелуя. Она облизала нижнюю губу. Та явно распухла и болела. Но поцелуй был замечательным.

И это совершенно вывело ее из равновесия.

– Вам придется придумать что-то получше, чем непристойные предложения, чтобы испугать меня, мистер Кавано. Вы ведете себя как подросток, и в этом вы не оригинальны. Все нормальные мужчины, попавшие в ваше положение, ведут себя подобным образом только для того, чтобы доказать себе, что они по-прежнему остаются мужчинами. Вы можете быть распущенным и омерзительным, если вам так нравится. Это отразится на вашем характере, не на моем.

В ярости Адам замолотил кулаками по матрасу:

– Почему они прислали тебя? Именно тебя? Господи, как раз тебя мне меньше всего на свете хотелось здесь видеть.

– Это взаимно, приятель, но ты связан со мной, пока не встанешь на ноги, – Все кончено, – угрожающе прорычал Кавано. – Я лично выкину тебя пинками из моего дома и отправлю обратно на материк.

Лила моргнула.

– Мне казалось, ты называл себя никчемным чурбаном. – Она рассмеялась, увидев ошеломленное выражение его лица. Адам понял, что сам попал в свою же ловушку. – Вот так к этому и относись. Пусть желание вышвырнуть меня отсюда помогает тебе преодолеть трудности. Ради этого стоит потрудиться. Спокойной ночи, Кавано.

## Глава 3

Предложение Адама нельзя было назвать таким уж безумным. И это Лилу беспокоило. Когда он пригласил ее сесть к нему на колени, эта мысль показалась ей скорее заманчиво-эротичной, чем грубой.

Пациенты-мужчины очень часто отпускали непристойные замечания, чтобы хоть как-то дать выход своему раздражению. Обычно Лила либо ставила их на место суровым замечанием, либо отшучивалась, но очень быстро об этом забывала. А теперь, уже десять часов спустя, слова Адама все еще звучали у нее в ушах. Да, это ей совсем ни к чему.

Это не только волновало Лилу, но и казалось ей неестественным. Как мог человек, не способный двигаться, настолько взволновать ее?

Почему этим утром ей казалось, что все ее чувства обострились? Возможно, все дело было в тропическом пейзаже? Сказочный остров Бали не шел ни в какое сравнение с владением в горах, принадлежащим Адаму Кавано. Ландшафт был великолепным, краски яркими, климат отличным, в воздухе разливалось благоухание полинезийских цветов. Сам особняк стал большой удачей архитектора, он не скрывал перспективы благодаря своим белым стенам и огромным окнам. Обстановка гармонировала с домом, но была эклектичной, так как отражала разнообразие вкусов и интересов Адама.

И все-таки, несмотря на окружающую ее роскошь. Лила не верила, что именно она стала причиной ее обостренной чувственности. Но, с другой стороны, ей была совершенно невыносима мысль о том, что во всем виноват Адам Кавано.

Он ей не нравился. Совсем. Когда Элизабет поначалу проявила к нему интерес, Лила предостерегла сестру от таких ловких соблазнителей. Он привык командовать, и ему подчинялась целая армия его служащих. Не только его счет в банке, но и его природное обаяние и неотразимая голливудская внешность влекли к нему множество женщин по всему свету. Он был воплощенным плейбоем. Газеты всегда судачили о его очередной бурной связи, а Лила лишь презрительно фыркала, читая об этом. Такие мужчины, как Адам Кавано, ее никогда не привлекали.

Стоит все-таки признать, что Адам Кавано обладал и некоторыми достоинствами. Он оказывал щедрую поддержку всяческим благотворительным начинаниям. Для Элизабет он стал просто рыцарем в сверкающих доспехах, когда профинансировал расширение сети ее магазинов «Фантазия». Без его помощи Элизабет никогда бы не смогла так рисковать.

И тем не менее Лила всегда относилась к нему с подозрением. Как она говорила сестре, она всегда не доверяла таким лощеным субъектам, как Адам Кавано. У него наверняка есть скрытый порок, как в совершенном на вид бриллианте порой скрывается грубый изъян.

Так почему же у нее все сжимается внутри, стоит ей только вспомнить его поцелуй? Когда она расправляла на нем простыню, ей хотелось показать, насколько ее не трогает вид обнаженного мужского тела. Но, увы, ее план провалился. Все повернулось так, что Адам сумел-таки произвести на нее впечатление. Правда, совсем не то, на которое он рассчитывал.

Всю ночь она каждые два часа заходила к нему в комнату и переворачивала его. Первый раз ее усилия были встречены потоком ругательств. Она пропустила их мимо ушей и, повернув его на бок, коротко спросила:

– Удобно?

– Иди к черту!

– Спокойной ночи.

– Иди к черту.

Во второй раз, когда зазвонил ее будильник, она, спотыкаясь, вошла в его спальню и услышала, как Адам стонет во сне.

– Адам! – негромко окликнула Лила.

Она перевернула его на спину. У него по щекам текли слезы.

– Пьер! – вдруг позвал он. – Алекс! Ответьте мне. Господи, нет! Я не могу их найти. Почему они молчат?

Лила перевернула его на другой бок, поправила простыню и отошла от кровати. Адам так и не проснулся, весь во власти своего ночного кошмара. Лила не уходила до тех пор, пока его сбивчивый монолог не прекратился и дыхание не стало ровным. Когда она заходила еще несколько раз, мужчина спал или делал вид, что спит. Когда Лила прикасалась к его теплой коже, у нее появлялось странное ощущение какой-то пустоты в желудке.

Просто сумасшествие. Чтобы она. Лила, растеклась, как желе, при виде мужчины! И все из-за кого, из-за Адама Кавано! Безумие!

Надев белые шорты и белую футболку с огромным красным цветком гибискуса из шелка на груди, девушка вышла из комнаты.

– Благослави тебя господь, Пит, – произнесла она, входя в кухню и вдыхая аромат свежесмолотого кофе.

С широкой улыбкой он налил ей большую чашку. Лила лишь покачала головой, отказываясь от предложенных им сливок и сахара. Потягивая горячий напиток, она села у бара.

– Ветчина, яйца, оладьи? – спросил Пит.

– Нет, спасибо. Фрукты выглядят отлично, – заметила Лила. Пит как раз раскладывал кусочки манго, папайи и ананаса на блюде, когда она вошла в кухню. – И если можно, тост. Есть новости сверху?

– Есть. Он говорит: «Мне надоело мочиться в судно».

Лила рассмеялась, поглощая свой легкий завтрак.

– Отлично. Может быть, он захочет пользоваться инвалидной коляской, чтобы получить возможность добраться до ванной комнаты. – Она стряхнула с рук крошки тоста. – Спасибо за завтрак. Время действовать. Его поднос готов? – Лила отказалась от помощи Пита и сама отнесла поднос наверх. Постучав один раз, она сразу же открыла дверь.

– Доброе ут… – Второй слог замер у нее на губах. Она едва сумела поставить поднос на столик и сразу же бросилась к Адаму. – Господи, что это?

Его лицо исказилось от боли. Губы сжались в тонкую полоску и побелели, обнажая стиснутые зубы.

– Левое бедро. Судорога, – еле выдохнул он.

Лила отшвырнула в сторону простыню и быстро осмотрела ногу. Она только прикоснулась к ней и сразу сказала:

– Это сокращение мышц. – Ее уверенные руки массировали бедро. Адам дважды вскрикнул.

– Хочешь обезболивающее?

– Нет. Мне не нравится, когда мозг мне не подчиняется.

– Не надо так. Если тебе нужно лекарство…

– Никаких таблеток! – рявкнул Кавано.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru