# Любовь и замки

Жюльетта Бенцони

# Жюльетта Бенцони. Любовь и замки

## ЕЛИСЕЙСКИЙ ДВОРЕЦ. Безумства во всех жанрах

> Этого слишком холодного здания не коснулись игры Истории. Слишком мало исторических событий! Слишком мало знаменитых людей!

> Генерал де Голль

Париж… Мы откроем вереницу французских замков с рассказа о сложной судьбе знаменитого Елисейского дворца. Ведь был же он дворцом, прежде чем превратиться в хлев! Будем надеяться на лучшую долю для этого красивого здания в центре Парижа.

Итак, история…

Бесполезно добавлять, что генерал не любил Элизе. Он находил этот дом фривольным и мало приспособленным для требований власти. Говорят, что он сто раз предпочел бы Венсенн, не удобный и суровый, но благородный. Однако же он сумел и здесь устроиться, не мечтая о времени, которое принесло бы в обиталище причудливых вещей то величие, которого ему не хватало и которое вряд ли можно где-либо заимствовать. Теперь же углубимся в историю. Постройка Елисейского дворца – нынешней парижской резиденции президента Республики, имела две первопричины, совершенно различные и в то же время связанные между собой: женитьбу, по сути, неравный брак, и приказ Регента. Одно предшествовало другому.

В первые годы XVIII века любезный Луи-Генрих де Латур д'Овернь, граф д'Эвре, генерал – полковник кавалерии внезапно обнаружил, что служба его безденежна и к тому же очень обременительна. Крупная нехватка денег привела к тому, что его родители, герцог де Буйон и Мария-Анна Манчини, бывшая последней племянницей кардинала Мазарини, мгновенно путем различных безумств исчерпали все то немалое состояние, что досталось им от дорогого дядюшки.

Конечно, герцогиня, очаровательная, но сварливая и развратная, никогда не умела беречь деньги. В довершение всех несчастий она позволила себя скомпрометировать вместе с сестрой Олимпией, графиней де Суассон, в опасном деле об отравлениях и была вынуждена скрыться. Так что ее супруг не мог похвастаться счастливой и безоблачной жизнью, к тому же судьба снабдила его братом, служителем Церкви, однако должность главного священника Франции не заглушила в нем известного вкуса к детям из хора.

Благодаря этому соревнованию неприятных обстоятельств, наследник одного из лучших имен Франции по достижении тридцати лет оказался вынужденным прибегнуть к помощи интриг.

Для улаживания всех этих дел граф де Тулуз, узаконенный сын Людовика XIV и мадам де Монтеспан, и предложил однажды нашему герою богатую женитьбу, женитьбу фантастическую, на том условии, что он найдет в себе достаточно здравого смысла, чтобы породниться с тестем низкого происхождения. Каким же тестем? Богатым Кроза, имевшим Младшего брата Бедного Кроза, который впрочем тоже уже имел приличный капитал.

Со всей очевидностью это имя должно было вызвать гримасу юного графа д'Эвре, который наверняка не прочел у Сен-Симона: «Родиной Кроза был Лангедок, где он устроился в Пеннотье, чуть ли не лакеем. Будучи незаметным служащим, Кроза дослужился до кассира. Положив деньги в судостроительный банк, этот человек стал первым богачом Парижа. Сам король пожелал сделать его управляющим герцога Вандомского. Слава следовала за богатством».

На самом деле Кроза, будучи ловким финансистом и воспользовавшись удачным случаем, добился привилегий в торговле с Луизианой. Тут он превратился в мецената и наполнил только что построенный особняк на площади Людовика Великого (теперь Вандомская площадь) коллекциями, в которых были вещи кисти Тициана, Тинторетто, Ван Дейка и других важных господ, – все, что потом было куплено Екатериной II.

Королевским секретарем его сделал маркиз де Шастель, так что Кроза мог поспорить с тенью роскошного суперинтенданта Фуке. К сожалению, он оказался не столь утончен и был непозволительным снобом, К тому же он безумно хотел найти свое место в свете, хотя последний не выказывал особого рвения принять его.

Идея выдать дочь за одного из де Латур д'Овернь, королевского кузена, вскружила Кроза голову и вызвала со стороны его супруги сцену, достойную Мольера. Ибо верная примеру умной мадам Журден, мадам Кроза, принадлежавшая к хорошему семейству буржуа, не поддерживала ни дворянских претензий мужа, ни расходов, на которые тот беспрекословно шел, чтобы «умаслить» людей, которые желали только воспользоваться его деньгами.

Положительно, мадам Кроза не желала становиться тещей графа д'Эвре. Но хотя в то время и злословили уже об успехах феминисток, закон был полностью на стороне отца семейства, и весной 1706 года двенадцатилетняя Анна-Мария Кроза стала супругой Луи-Генриха, которому было чуть больше двадцати.

Этот брак, отмеченный роскошной свадьбой в отцовском особняке, на деле оказался фиктивным: в обмен на полученное им королевское приданое граф д'Эвре удостоил супругу лишь сомнительной радости называться графиней. Он рассудил, что ей нечего делать в этой денежной истории. Вечером молодой супруг одарил ту, которую прозвал про себя «мой маленький золотой слиток», светским приветствием и отправился провести ночь со своей прежней любовницей.

Можно возразить, что молодая супруга была еще слишком мала, но все же возраст здесь не столь важен. Кроме того, Анна-Мария вовсе не была уродкой. Это была красивая брюнетка с роскошными черными глазами, которая с возрастом должна была еще более похорошеть. Она обладала умением воспитывать свой ум и свои манеры в надежде, что супруг, которого она втихую обожала, когда-нибудь обратит на нее внимание. И вот, к двадцати годам Анна-Мария стала не просто красивой женщиной, но и светской дамой.

Вопреки обыкновению подобных супругов граф д'Эвре, будучи ветреным и дурным мужем, не был расточителен. Напротив. Оценив свою удачу, он принялся увеличивать ее дары, и, дабы избежать трат, поселился в особняке тестя, чтобы не платить за содержание собственного дома. Кроме того, он добивался королевской службы в надежде пополнить свой кошелек. Для чего и надоедал Регенту просьбами зачислить его в охотничий королевский округ Монсо.

Со своей стороны Филипп Орлеанский, будучи тонким психологом, однажды исповедал молодую графиню д'Эвре и к огромному своему удивлению обнаружил, что муж ее ни разу не исполнил своего супружеского долга. Великодушная Анна-Мария приписывала такое пренебрежение тому, что они продолжали жить в доме отца-финансиста, что постоянно указывало на ее плебейское происхождение.

Ободренный такой Откровенностью Регент, призвав упрямого мужа, обратился к нему с такими примерно словами: «Вы получите должность, которой добиваетесь, более того, я сам вручу вам подтверждающую это бумагу после того, как вы поселитесь в собственном особняке».

Это звучало как приказание. Эвре тут же отправился в пригород и купил у финансиста Лоу за 77 090 ливров тысячу двести туазов земли на месте бывшего «болота Гурдов». Ныне эти болота представляют собой красивую площадку, расположенную между Большим Двором-будущими Елисейскими полями – и деревней Руль.

Стараниями архитектора Молле к концу 1718 года на этом месте возник особняк Эвре. В залах нижнего этажа был устроен праздник. Никому не пришло в голову подняться выше и никто не обнаружил, что верный своей скупости хозяин не нашел нужным отделать второй этаж. Желанная бумага оказалась в его руках, а в дверь своей жены он так и не постучал.

Зато она в тот памятный день смогла осознать, сколь когда-то ошибалась: она увидела, наконец, любовницу своего супруга, герцогиню Ледигьер; а впрочем, та и не думала скрываться. Теперь она не только узнала, что никогда не сможет стать женой своего законного мужа, но и поняла, что больше об этом не мечтает.

Через несколько месяцев, потребовав раздела имущества, Анна-Мария вернулась в дом своего отца, где и умерла в возрасте тридцати пяти лет, в 1729 году. Ее изнуренного развратом мужа добил апоплексический удар, однако он, впав в детство, ухитрился протянуть еще очень долго в том же особняке, предаваясь по-прежнему своей скупости. Смерть пришла за ним в 1753 году. Несколькими месяцами позже особняк д'Эвре перешел во владение маркизы Помпадур.

К тому времени маркиза была фавориткой уже только на словах. Здоровье охладило ее темперамент и удалило из королевских объятий, однако она оставалась спутницей и незаменимым другом Людовика XV. Так будет продолжаться более десяти лет, но маркиза всегда понимала, сколь хрупка платоническая любовь. Без сомнения, король привязан к ней сердцем, но кто может поручиться, что в один прекрасный день его сердце и чувства не попадут в плен к одной из ловких юных дам, подобных ей самой в молодости?

Маркиза прекрасно знала, что в золотых интерьерах Версаля немало глаз следит за ней с презрением и завистью. Итак, она подыскала в Париже симпатичный дом, который был куплен ею самой на собственные деньги и обставлен, следуя личным вкусам маркизы. Этим домом стал особняк Эвре, который и теперь, впрочем, хранит ее имя.

Она тут же принялась отделывать особняк, привлекая к этому делу по своему обыкновению лучших художников времени. Тогда, наконец, был украшен и второй этаж, сильно запущенный первым хозяином, – маркиза стремилась сделать его достойным королевских визитов. Но она недолго прожила в этом своем прекрасном парижском доме, так как Людовик XV не удалил ее от себя.

В особняке поселился ее брат, маркиз Мариньи, главный управляющий королевскими строениями. Маркизу Париж обязан появлением бульвара, который нынче носит его имя. Он же придумал окончательную форму будущим Елисейским полям, после того как провалилась идея мадам Помпадур об устройстве там огородов. По расчетам маркизы эта затея могла превзойти по размаху королевский Версаль, но с самого начала она вызвала бурю негодования среди парижан: здесь мог пострадать Большой Двор. В итоге и без того шаткая популярность фаворитки немало пострадала.

После смерти маркизы король унаследовал здание, но ему достались лишь стены: остальное рассеялось в чаду аукционов. (Они могли бы стать предметом зависти любого современного коллекционера!)

Людовик XV решил предоставить особняк для иностранных посольств, и он стал домом чрезвычайных послов. Одновременно король решил заполнить его королевской мебелью, так как специальное здание для этого еще не было построено. Ни один посол не смог найти ни минуты отдыха среди этого хлама – удобства там было не больше, чем в лавке старьевщика.

Когда архитектор Габриэль построил два дворца с колоннадами, которые украшают теперь площадь Согласия, отель Чрезвычайных послов потерял как свое имя, так и назначение хранилища королевской мебели. Его добросовестно от всего очистили. Людовик XV, не зная больше, что делать с этим зданием, продал его аббату Террэ, главному ответственному за королевские финансы, хорошему сборщику налогов, вследствие сего чрезвычайно непопулярному. (Это с его именем связан тот случай, когда однажды ночью шутливый парижанин обнаружил табличку «Улица Безденежная».)

Однако прекрасный дворец, окруженный деревьями, показался ему слишком заметным, и Террэ наспех продал дом, не успев даже поселиться в нем. Аббат уступил его богатейшему финансисту Никола Божону, который отдал за него миллион ливров и устроился там как можно скорее.

Если граф д'Эвре интересовался только нижним этажом, то Божон занялся своими жилыми покоями. В его время дворец приобрел лоск, о котором нельзя было мечтать даже в эпоху мадам Помпадур, Этому посвящен следующий пассаж книги Мэри Бромберже, говорящий о Елисейском дворце в эпоху финансиста: «Его кровать напоминала клумбу, расшитую розами; игра зеркальных отблесков, отражавших роскошные драпировки комнаты и цветы партера под окнами, будила его по утрам. Вечером он погружался в сон, окруженный феерией из подсвеченных деревьев и статуй парка, переливавшихся золотистыми огнями. Обтянутая муслином с розочками ванная комната была так хороша, что художница Виже-Лебрен, пришедшая писать портрет хозяина, пожелала непременно там выкупаться».

Прибавим, что один из залов первого этажа носил показательное название Салона денег! Хотелось бы вообразить владельцем всех этих чудес некогда прекрасного юношу, самовлюбленного Нарцисса… Ничего подобного. По трагической ошибке природы там обитал пятидесятисемилетний инвалид – именно столько ему стукнуло в год покупки особняка в 1775 году. Божон был толст, разбит ревматизмом и помещался всегда в маленьком кресле. Он плохо видел и слышал, расстроенный желудок не позволял ему прикасаться к яствам, которыми с королевской щедростью он угощал своих бесчисленных друзей. Что до женщин, их он обожал, но уже не касался, а старался окружать себя ими наподобие цветов.

Так, оставив вечером пирующих гостей, он удалялся в свою комнату с целым букетом красивых женщин, которые усаживались вокруг его кровати, чтобы поболтать, посмеяться, а иногда даже спеть. Он звал их своими няньками и всегда приглашал одних и тех же, среди которых фавориткой была мадам Фальбэр; на ее руках он и угас 20 декабря 1786 года, положив начало традиции, невольной жертвой которой позже оказался один из президентов Третьей Республики.

Щедрый меценат, принятый при дворе, Божон был и великодушным человеком. За два года до смерти он построил в предместье Руль огромный приют для бедных, который превратился потом в госпиталь Божона.

Следующей хозяйкой его дворца, прежде чем там поселилась История, оказалась женщина со скандальным именем гражданки Правды.

Покупая особняк после исчезновения сокровищ финансиста на аукционах, Луиза-Батильда Орлеанская, в замужестве герцогиня Бурбонская, не подозревала о том, что ей предстоит носить такое странное имя. Она встречала 37 – ю весну и уже знала, что ни имя, ни деньги не приносят счастья.

Хотя раньше она считала обратное. Тогда двадцати лет от роду она вышла по любви замуж за старшего сына принца Конде, молодого герцога Бурбонского, и провела несколько счастливых месяцев во дворце Бурбонов, чья неопределенно-отталкивающая обстановка кажется больше подходящей для волнений нынешних депутатов, чем для нежного слова «счастье».

Но после рождения сына, которому суждено было стать юным и несчастным герцогом Ангиенским и быть расстрелянным под Венсенном, муж потерял к ней всякий интерес, о чем и не преминул сообщить тут же, минуя всякую деликатность. Однажды, готовясь выехать в Шантильи, фамильное имение герцогов Конде, молодая женщина получила записку, где дословно говорилось следующее: «Мадам, Вам не стоит брать на себя труд, чтобы приехать сюда, ибо Вы противны как моему отцу, так и мне, и всему обществу». Вряд ли можно выразиться грубее.

Лишенная сына, которого она никогда не видела, изгнанная из дома, Луиза-Батильда искала способ утешиться, заведя любовников: шевалье де Куани, графа д'Артуа, который обращался с ней недостойным образом, и нескольких других, менее известных. Так продолжалось вплоть до того, как она узнала истинную любовь в Александре де Рокфее, молодом офицере флота. От него она родила дочь – Аделаиду-Викторию, которую воспитывала, назвав своей крестницей.

Герцогиня очень обрадовалась покупке отеля Божон и поспешила перекрестить его в Элизе – Бурбон. Там она начала вести лишенную приключений жизнь светской женщины. Смерть юного де Рокфея, утонувшего в 1785 году на рейде в Дюнкерке, оставила в ее душе глубокий след и навсегда отвратила от любовных приключений.

Не заводя больше любовников, она перешла к платоническим увлечениям и обратилась к оккультным наукам. Магнетизм, именем которого отец Месме собрал весь Париж вокруг своего знаменитого котла, нашел поклонницу в лице герцогини Бурбонской. Затем она увлекалась сочинениями Неизвестного Философа, Луи-Клода де Сен-Мартена, которому потомки приписали формулу прекрасного будущего: Свобода, Равенство, Братство. Знаменитые философы, а с ними и полоумная ясновидящая, называвшая себя Богоматерью, заполнили Елисейский дворец и навели там свои порядки. Так продолжалось вплоть до Революции.

Луиза-Батильда приняла эту Революцию, тем более что ее брат, герцог Филипп Орлеанский, оказался в числе ее вождей. И когда он напялил прозвище «гражданин Равенство», сестра поторопилась обернуться «гражданкой Правдой».

Тем не менее ей пришлось удирать в замок Пети-Бург. Там она была арестована и отправлена в тюрьму Де ла Форс. От смертного приговора ее избавило лишь падение Робеспьера, но только в 1797 году, она смогла вернуться в свой парижский дворец. И в каком виде она его нашла!

Ободранный и опустошенный вторжениями народа, Елисейский дворец Бурбонов нуждался для восстановления в огромных деньгах, которых хозяйка уже не имела. Первый этаж она сдала чете коммерсантов Орвин, которые взялись использовать его по-своему. Бывший почти королевским дворцом, Елисейский дворец стал местом публичных балов (уточним, что во время Революции ов приютил типографию и залу распродаж). И что это были за публичные балы! Оборванные гризетки и солдаты там танцевали, пили и занимались любовью, и если бы не постоянные сквозняки, то дворец можно было бы теперь назвать «закрытым домом».

Нужна была тяжелая рука Наполеона I и его вкус к порядку, чтобы вернуть прежний вид и достоинство старинному особняку Эвре. 6 августа 1805 года Иоахим Мюрат, маршал Франции и зять императора (муж его сестры Каролины), вступает во владение… Елисейским дворцом Наполеонов. Персье и Фонтэн, знаменитые декораторы интерьеров времен Империи, взялись за работу в этих стенах. Дворец вернул себе прежний блеск. В нем теперь поселились пышные плюмажи и сверкающие сапоги Мюрата и императора. Каролина же (надо это признать без лишней скромности) пользовалась частыми отлучками мужа, чтобы принимать здесь своих любовников.

Став возлюбленной Жюно, губернатора Парижа, она однажды после возвращения в его обществе из театра оставила губернаторский экипаж на всю ночь под своими окнами. При этом никто не заблуждался по поводу того, где находится Жюно и чем он занимается. Однажды вечером и жена Жюно Лаура оказалась забытой в карете. За что она нашла способ отомстить в обществе посла Австрии Меттерниха, который, кстати, до этого был любовником Каролины.

Неугомонный Мюрат стал королем Неаполитанским, и дворец перешел к Наполеону. Последний передал его Жозефине в момент размолвки, но отверженная почти не жила там и сохраняла его за собой не более двух лет.

В 1815 году царь Александр I жил в Елисейском дворце после Ватерлоо, тогда как его солдаты расположились вокруг дворца.

Окрыленные счастьем и юностью молодые супруги герцог Берийский и Мария-Каролина Неаполитанская, герцогиня Виф-Аржан поселяются в Елисейском дворце. Герцогиня организовала там свой маленький двор, веселый, как и она сама. Но счастье вскоре сменилось безутешным горем, после того как удар кинжала Лувеля сделал герцогиню слишком молодой вдовой. Она недолго оставалась во дворце.

Другой мимолетный владелец дворца: принц Луи Наполеон. Тогда он был первым президентом Второй Республики. Став императором, он тут же оставил Элизе, переехав в Тюильри.

Республика, вступив в свои права после Наполеона III, больше их не уступила. Президенты поселились в запылившихся заколоченных интерьерах. Некоторые встретили там свою смерть: Сади Карно, погибший от руки Казейро, суровый и неподкупный Поль Думе, убитый Горгуловым. Среди них и знаменитый президент-солнце Феликс Фор, угасший на руках своей возлюбленной, прекрасной мадам Стэней.

Другие принесли в эти стены свою доброту, ум, талант государственного деятеля… или же свою незначительность. Президент Помпиду с достойной уважения смелостью провел там долгие дни своего мученичества.

Ныне благодаря мадам Винсен Ориоль дворец, избавившись от уродливого витража, обрел всю былую грацию XVIII века. Он менял свой цвет и облик в зависимости от хозяев. Пожелаем же чтобы его цвет не изменял триколору, к которому когда-то был столь расположен император Наполеон I и который теперь уже любим всеми французами без исключения.

## АВОЖ. Жюли де Леспинас

> Я собирался увидеть

> Вас вновь, но нужно умереть.

> Какая жестокая участь!..

> Маркиз де Мора

9 ноября 1732 года в доме господина Базильяка, хирурга Маршальства, на площади Дуан в Лионе, неизвестная дама в тайне производит на свет маленькую девочку. На следующий день ребенка приносят в церковь Сен-Поль: «10 ноября 1732 года была окрещена Жюли-Жанна – Элеонора де Леспинас, рожденная вчера, законная дочь Клода Леспинаса, Лионского мещанина, и госпожи Жюли Навар, его супруги. Крестным отцом является Луи Базильяк, присяжный-хирург Лиона, крестная мать – госпожа Жюли Лешо представлена супругой вышеуказанного господина Базильяка, госпожой Мадлен Ганиве. Отец не оставил своей росписи, так как отсутствовал в момент крещения. К крестным дополняются также еще два свидетеля…»

Кроме имен крестного отца и крестной матери, все остальные в этом документе – вымышленные. Лионского мещанина и его жены никогда не существовало, а матерью ребенка на самом деле являлась Жюли-Клод, графиня д'Альбион, обычно проживавшая в старинном замке Авож, что на дороге между Лионом и Тараром. Что же касается отца, то им был не кто иной, как граф Гаспар де Виши, которого связывал с хорошенькой госпожой д'Альбион очень нежный роман…

Упомянутая госпожа унаследовала от своей матери очаровательное имя принцессы д'Ивто, напоминающее, скорее, опереточное. Однако она происходила из очень знаменитой семьи. Семья д'Альбион с XII века исправно поставляла губернаторов в Дофине, среди которых наиболее знаменитым был маршал де Сент-Андре, один из героев религиозных войн.

В шестнадцать лет Жюли-Клод Илер д'Альбион выходит замуж за своего двоюродного брата, Клода д'Альбиона, соединяя таким образом две семейные ветви: графов де Сен-Марсель и маркизов де Сен-Форге, что обеспечивает им очень большое состояние.

Первые годы их супружества можно назвать счастливыми, ибо они были избавлены от каких бы то ни было семейных драм. У них рождается четверо детей, из которых совершеннолетия достигнут только двое: их дочь Камилла-Диана и сын Камиль-Алекс, который и будет продолжателем рода. Но, странная вещь: именно с появлением на свет этого мальчика на замок Авож обрушиваются несчастья.

Никому не известно точно, что именно произошло, ибо семья покрыла тайной всю эту историю. Наружу вышло только то, что все самое плохое исходило со стороны мужа, который совершил ряд непростительных ошибок, очень серьезных ошибок, так как воспитание детей было поручено матери. Граф же не имел права высказать ни малейшего протеста. Он оставил Авож и обосновался в Руане, где пребывал «в тени и уединении, в неведении, молчаливо и, казалось, не принимая никакого участия в жизни своей семьи».

Напротив, Жюли-Клод продолжала жить в Авоже. В свои тридцать лет она все еще была молодой, красивой, богатой и свободной. Гаспар де Виши не замедлил заполнить одиночество бедного сердца, которое так жаждало любить. И маленькая Жюли становится плодом этой любви. Нужно отметить, что имя Леспинас, данное ей при рождении, являлось названием одной из фамильных земель.

Жюли-Клод не бросает своего ребенка; в отличие от многих женщин, которые именно так и поступали со своими детьми, она забирает свою малышку в Авож, где девочка и будет воспитана под ее присмотром.

Необходимо сказать и несколько слов о самом замке. Со своими башнями, крепостными валами и рвами Авож представлял собой средневековую крепость, которая будет «подновлена»в XIX веке. Очаровательный замок Людовика XV, расположенный рядом, будет построен лишь несколько лет спустя после прибытия маленькой Жюли. Ребенку понравится в этом строгом доме, суровость которого смягчалась великолепным его расположением в волшебной долине де ля Тюрдин. К горизонту простирается там восхитительная панорама Форезских гор.

В этом поместье Жюли провела прекрасные дни своего детства. Товарищем ее игр был юный Камиль д'Альбион, к которому она всегда испытывала чувство нежной дружбы. Старшая дочь Жюли – Клод, Диана, была намного старше. Это была уже взрослая девушка, и нужно было позаботиться об устройстве ее личной жизни. 1739 год был переломным для Жюли и ее матери. Сначала это был отъезд Камиля в армию, что являлось обязанностью человека его ранга. Затем свадьба Дианы. И за кого же Диана выходит замуж 18 ноября 1739 года под сводами замка Авож?.. За Гаспара де Виши, любовника ее матери и отца Жюли де Леспинас! Виши удалось влюбить в себя юную Диану, и свадьба состоялась несмотря на слезы госпожи д'Альбион, которая теперь была вынуждена остаться одна в огромном замке с малышкой Жюли.

Одинокая женщина была очень обеспокоена состоянием своего здоровья, которое к тому времени оставляло желать лучшего. Что станет с Жюли, если смерть придет к ней? Она даже не могла завещать Жюли все, что желала, из-за шума, который поднял Гаспар де Виши, обеспокоенный судьбой части наследства своей жены. И что тогда? Монастырь? Но Жюли, хотя еще и была очень молода, находит в себе мужество отказаться от этой участи. В ней слишком много жизни, любви и свободы, чтобы согласиться быть заточенной в монастыре. Все, что могла ей дать ее мать, которая в это время была особенно нежной со своей дочерью, это назначить ей скромную ренту. С другой стороны, она вручила ей ключ от сейфа, в котором хранила деньги, предназначенные для ее собственных нужд. Но гордая и деликатная Жюли передала этот ключ своему брату Камилю, когда пробил час смерти ее матери.

Это трагическое событие случилось 6 апреля 1748 года. Жюли было почти 16 лет. Горе было огромным. Смерть матери не могла не тронуть и ее сводных брата и сестру. Тронуть настолько, что Диана предложила ей переехать к ней, в замок Шампрон, что на границе Маконе и Льоне. Говорят, предложение сестры было с радостью принято молоденькой девушкой. Но могла ли она действительно испытывать радость в час, когда покидала навсегда дорогой дом ее детства?

Впрочем, в Шампроне Жюли не обретет счастья. Супруги Виши сразу же заметят ее культуру, образованность и необыкновенное обаяние, которое должно было притягивать столько сердец. Но во всем этом Виши смогли увидеть только удобный случай для ее эксплуатации. Им приходит в голову «великолепная» мысль сделать из Жюли учительницу для своих детей, не платя ей при этом жалованья. Жизнь здесь становится для нее настолько невыносимой, что Жюли не остается ничего другого, как принять совет своей матери: уйти в монастырь. Она уже написала брату письмо, в котором просила его сделать за нее религиозный взнос, как вдруг все изменилось. Просто от того, что в парк замка Шампрон однажды въехала покрытая пылью карета… В этой карете ехала маркиза дю Дефан, младшая сестра Гаспара де Виши.

Хорошо известно, что среди светлых умов XVIII столетия едва ли найдется более знаменитое имя, чем имя госпожи дю Дефан, подруги Вальполя и Шуазелей, женщины, умные слова которой стали притчей во языцех, а сочинения были нарасхват, той, которая лучше всех умела собрать вокруг своего кресла весь просвещенный Париж. И именно у нее Вольтер встретил госпожу Шателе. Что же касается любовников, то их она имела предостаточно: от Регента до президента Эно, с которым они представляли нечто вроде старой, свободной четы, связанной только чувством глубокой нежности и игрой ума.

Жюли сразу же понравилась маркизе и заинтересовала ее. Так как ее зрение ослабевало, она нуждалась в том, чтобы кто-нибудь читал для нее. Таким образом, она подолгу беседует с девушкой и, покинув Шампрон, неоднократно пишет ей, так как Жюли долго не могла решиться переехать в Париж, потому что боялась оказаться там не на своем месте. Но жизнь, которую она вела у Виши, была столь малоприятной, что она решается, наконец, уехать в Лион, где собирается провести некоторое время в монастыре.

Госпожа дю Дефан приезжает туда, чтобы образумить ее и убедить переехать жить к ней, несмотря на сильное сопротивление Виши, которые стали опасаться появления еще одного наследника.

И во второй половине апреля 1754 года лионский дилижанс доставляет в Париж двадцатидвухлетнюю девушку «немного провинциально одетую, немного взволнованную и напуганную…»И вот Жюли в доме у госпожи дю Дефан, которая на самом деле является ее родной тетей, ведь она сестра ее отца.

Жюли удивительно преображается. С первого же времени их совместного жительства маркиза находит очень приятным сделать из девушки для чтения настоящую парижанку и развить ее артистические и литературные способности. Цвет интеллигенции часто посещает ее: Дидро, д'Аламбер, который с первого взгляда будет навсегда очарован обаянием Жюли, президент Эно, маршал де Люксембург и многие другие. Все интересуются Жюли, ценят беседу с ней… и у них входит в привычку видеть ее тайком, так как слепота госпожи дю Дефан подчас делает трудным общение с ней. На какое-то время все собираются в комнате Жюли, прежде чем зайти в салон.

Все это продолжается до тех пор, пока в один прекрасный день в апреле 1764 года госпожа дю Дефан, зайдя к своей племяннице, попадает на одно из таких тайных сборищ. Охваченная гневом, она выгоняет Жюли, не желая слушать ни малейшего объяснения. И вот, молодая женщина на улице.

Правда, не надолго. Ей удалось обзавестись столькими друзьями, что ее судьбой готовы активно заняться очень многие. Маршал де Люксембург обставляет для нее квартиру, которую она находит на улице Сан-Доминик, в двух шагах от дома госпожи дю Дефан. Госпожа Жео – фран назначает ей пенсию, а д'Аламбер становится ее наставником. Именно он заботился о ней и выхаживал, когда она заболела оспой, болезнью, оставившей, к сожалению, свои следы. В свою очередь, Жюли становится сиделкой, когда несчастье постигает ее друга. И даже больше: она перевозит его к себе, в две небольшие комнатки на верхнем этаже, которыми она владеет, чтобы он смог чувствовать тепло домашнего очага. Но, несмотря на то, что весь Париж считал их любовниками, в действительности они таковыми не были, ибо сердце госпожи де Леспинас болело совсем о другом человеке.

Этим избранным оказался один испанский гранд, молодой маркиз де Мора, сын посла Фуэнтеса. Хотя он был намного моложе Жюли, в течение шести лет они предавались жгучей страсти, которая, впрочем, не препятствовала частым отъездам молодого человека в Испанию. Во время этих поездок он не оставляет надежду убедить свою семью дать согласие на брак с Жюли. Обманутые надежды: Фуэнтес-Пигнателли и слушать не желают о его женитьбе на незаконнорожденной, будь она даже самой умной женщиной Европы и королевой энциклопедистов. Впрочем, Жюли, хоть и страстно любит маркиза, не питает особого желания выйти замуж:

– Природа проложила между нами огромную дистанцию. И было бы глупо пойти против нее.

Но Мора ничего не хочет слушать и губит себя в постоянных бегах. Его здоровье, подорванное частыми кровотечениями, рушится… Прежде, чем он вернется в Испанию, он будет подвержен кровопусканию девять раз подряд.

Здесь он испытывает столько страданий, чувствуя, как жизнь уходит из него. В конце концов, желая возвратиться к Жюли, он отправляется в дорогу, во время которой он пишет ей последнюю записку:

«Я собирался увидеть Вас вновь, но нужно умереть. Какая жестокая участь! Но Вы так любили меня и Вы все еще заставляете меня испытывать самое нежное чувство. Я умираю из – за Вас…»И смерть действительно приходит к нему 27 мая 1774 года…

В этот же день в ложе Оперы Жюли стала любовницей графа Гвибера, которого она встретила шесть месяцев назад в Безансоне, в прекрасном доме финансиста Ватле, и в которого рна сразу же без памяти влюбилась, променяв большую любовь на простую и братскую нежность.

Франсуа Гвибер был молодым военным двадцати девяти лет от роду, о котором весь Париж пел хвалебные песни, так как он только что опубликовал «Основы военной тактики», которые все нашли гениальным произведением…

Новость о смерти де Мора поразила Жюли, как удар грома, заставляя одновременно испытать боль и угрызения совести. Первое, что ей пришло в голову, было осознание того, что она убила человека, который ее любил, и ничто и никогда не сможет избавить ее от этой ужасной мысли. Проведя несколько ночей без сна и несколько дней в рыданиях, она даже попыталась однажды отравиться. В последний момент ее спас от этого д'Аламбер, но печаль и сожаление ее не отпустили.

– Я чувствую, что мне не хватало человека более добродетельного и чувственного. Я знаю также, что мне не хватало добродетели; одним словом, мне недоставало самой себя, и я потеряла свое собственное уважение. Вам судить, имею ли я право претендовать на Ваше, – сказала она Гвиберу.

Но, возможно, Жюли не так сильно страдала бы из-за кончины де Мора, если бы любовь Гвибера была подобна любви молодого испанца: обеспокоенный столь бурным проявлением чувств женщины намного старше его красавец-полковник находил чрезмерными сожаления, адресованные другому… и быстро отыскал себе утешение на стороне. Бедная Жюли испытывала невероятные муки.

– У меня болит душа! – говорила она в отчаянии. Но назад возврата нет, и судьба толкает Гвибера к свадьбе с семнадцатилетней девушкой, богатой и веселой Луизой де Курсень.

Бедняжка Жюли! Заточенная в четырех стенах под наблюдением д'Аламбера, который был всем этим удручен, она вынуждена была влачить безрадостные дни, отказывалась принимать пищу, выходить из дома, живя с мыслями, сконцентрированными на человеке, который ускользал от нее и которому она напишет самое прекрасное любовное письмо:

– «Каждое мгновение моей жизни, мой друг, я страдаю, люблю и жду Вас…»

В такой обстановке здоровье Жюли, никогда не отличающееся особой крепостью, окончательно ослабевает, подрывается. Впрочем, для нее это уже не представляет никакого значения: не имея больше желания жить, отныне она не встает со своей постели. Обеспокоенный Гвибер пишет ей слезные письма:

«Умоляю, останьтесь жить! Я не достоин быть причиной Ваших страданий…»

Чтобы хоть как-то ей помочь, он часто, очень часто, приходит ее навестить, но к нервным приступам, которые мог облегчить только опиум, добавляется полное истощение организма. Одна из самых сильных конвульсий полностью искажает черты лица бедной женщины. И тогда, не желая, чтобы он видел ее в таком состоянии, она решает уйти из жизни и принимает яд…

## АМБУАЗ. Слезы Маргариток

> Меня, Маргариту, избрав среди многих прекрасных цветов,

> Сделали гостьей великих французских садов,

> Где нарушить должна я была одиночество царственных лилий.

> Там мимо меня прошли схватки жестокие, танцы, турниры…

> Теперь же бессильно смотрю я на то, что уйдет навсегда,

> Ибо изгнана я, и жизнь мне дана лишь на миг, тщетно манящий.

Эти меланхолические стихи написаны вовсе не великим поэтом, а девочкой двенадцати лет, в день, когда она должна была покинуть дом, где рассчитывала когда-то счастливо провести всю свою жизнь. Ее выгнали или почти выгнали, ее, высочайшую из принцесс Европы. Каково ее имя? Маргарита Австрийская. Дочь императора Максимилиана, внучка Карла Смелого, легендарного Великого герцога Запада, и Маргариты Йоркской. И все же, молодой король Франции, которого она полюбила навек и с которым была обручена, что в те времена было равнозначно женитьбе, рядом с которым она воспитывалась по королевским обычаям, Карл VIII женится на другой. На другой, что и потребовала ее отъезда…

Все началось девятью годами раньше, вечером 22 июня 1483 года, около 5 часов, перед мостом, перекинутым через Луару. Там собралось множество сеньоров и дам из свиты Анны Французской, старшей дочери Людовика XI, и ее супруга Пьера де Беже. Все это общество ожидало прибытия императорского кортежа, сопровождавшего некую путешественницу.

Краткое ожидание. Встреча была прекрасно устроена знающими свое дело царедворцами. Французы стояли на углу моста, где вскоре появились немного запыленные носилки. Внутри находилась миниатюрная трехлетняя Маргарита, светловолосая и розовая как куколка. Когда тяжелая повозка остановилась, двенадцатилетний мальчик, будущий дофин, отдернул бархатную штору, показывая присутствующим свою будущую супругу, тихо сидевшую среди воспитательниц: фламандкой мадам Равенстейн и француженкой мадам де Сегре. Серебряные трубы зазвенели в их честь со стен замка. Их звук был подхвачен колоколами Сен-Дени и Нотр-Дам де Грев, которые начали звонить, когда юная чета, держась за руки, среди приветственных криков поднялась к замку, где их ждала королева Шарлотта, вторая жена Людовика XI и мать дофина Карла.

Молодой принц не был красив. Но несмотря на огромный нос, слишком полные губы и сутулую спину, Маргарита находила его очаровательным. На следующий день, в капелле, детей соединил «предварительный» брак. Весь двор был вокруг них. Кроме короля. Этот союз был плодом его труда и терпения, ибо он возвращал королевству легендарное наследство Маргариты: Артуа, Шароле и Маконе. Но Людовик XI, в час когда звонили колокола, находился при смерти в своем замке Плесси-ле-Тур, под присмотром святого Франциска де Поля.

Он умер спустя два месяца. Его дочь Анна, о которой он имел обыкновение говорить, как о наименее безумной женщине Франции, «ибо разумных он не знал», стала регентшей при малолетнем брате. То есть она принялась вести все дела твердой рукой, в том числе занимаясь воспитанием юной королевской четы. Кроме того, мадам ла Гранд воспитывала в Амбуазе бедную сироту, кузину, Луизу Савойскую, которая стала для маленькой королевы верным и истинным другом. Однажды, гораздо позднее, после разгрома Павии, принцессы подпишут Женский мир: Луиза за своего сына Франциска I, а Маргарита от имени племянника, Карла V. В тот памятный день их дружба, которую Маргарита сохранила со времен «великих французских садов», сыграла огромную роль в политике.

Сейчас же никто даже представить себе не мог ее одновременно горькой и красивой судьбы. Жизнь в Амбуазе была восхитительна. Имя замку дали его первые хозяева, у которых он был отобран Карлом VII; много позже Людовик XI отдал замок женщине, которой не интересовался, и детям, в которых видел только пешек для своей шахматной игры. После приезда Маргариты старинное здание осветилось ночти семейной теплотой. Глубокая нежность объединила юного короля и его маленькую королеву. Он делал ей подарки, приносил голубей, таких же нежных, как она сама… И, в принципе, ничто не могло омрачить это детски ясное небо.

В принципе! Но существуют ли принципы в политической игре? В 1491 году важнейшая новость привела в трепет мадам ла Гранд: молодая герцогиня Бретанская Анна, которой должно было исполниться пятнадцать лет, собирается предложить свою руку императору Максимилиану, отцу Маргариты. Это было для Карла VIII оскорблением, ибо вассалка, герцогиня, не должна была идти под венец без согласия короля Франции… Но здесь скрывалась еще одна опасность. Этот брак означал, что императорские владения угрожали теперь Франции с двух сторон, и последняя оказывалась окруженной, если императору вдруг вздумалось бы воевать. Любой ценой нужно было помешать браку, и путь оставался один: Карлу необходимо было жениться на Анне Бретанской.

Молодой король смело защищал Маргариту и с ней свое счастье, но был бессилен против старшей сестры, в которой воплотилась – и с какой силой – сама королевская власть. Волей – неволей пришлось ехать в Нант с официальным предписанием привезти герцогиню, следуя самому здравому пониманию своих обязанностей.

И вот, если говорить о здравом рассудке, то именно его Карл и потерял в Нанте. Безумно влюбившись в Анну, Карл позабыл в одно мгновение Маргариту, Артуа и Франш-Комте. Он убеждает Анну отказаться от затеи стать императрицей ради того, чтобы стать королевой Франции, и 6 декабря 1491 года в замке Ланже женится на ней, и с тем получает замок Плесси – ле-Тур, чтобы там провести медовый месяц. В Амбуазе воцарилась тишина. Тишина была недолгой: через год после женитьбы Маргарита, которая, несмотря на все ухищрения рока, надеялась остаться во дворце, получила приглашение удалиться. Конечно, это был завуалированный приказ: новая королева ревновала и требовала ее отъезда.

И Маргарита уезжает. Вначале она, чтобы собраться для окончательного отъезда, поселяется в замке Мелан с Максимилианом, рассерженным вдвойне. Как же иначе? У него отобрали невесту и вернули дочь. Девушка же приобрела свободу: свободу присоединиться во Фландрии к обществу своей бабушки Маргариты Йоркской, которая уже готовила для нее новую судьбу. Судьбу сказочно странную: выйдя замуж за Жуана, принца Асту-рийского, она вскоре оказалась вдовой. Позже она стала женой красавца герцога Савойского, Эммануэля – Филлибера, в которого безумно влюбилась. Наконец, пришло счастье, продолжавшееся до того, как герцог, однажды возвращаясь с охоты, выпил стакан ледяной воды, что и свело его в могилу. Маргарита сделала эту могилу соразмерной своему горю: огромной и роскошной. Это – восхитительная церковь Де Бру, около Бург-ан-Бресс, белым камням которой было доверено тело возлюбленного – невольный подарок дорогим «французским садам». Вновь оставшись вдовой, Маргарита вошла в историю в качестве правительницы Нидерландов, прежде чем заснуть последним сном под стенами Бру.

Но вернемся немного назад – в Амбуаз, который Карл VIII основательно перестроил с целью понравиться своей Бретоночке. Он окружил ее блестящим двором, но сам этими радостями жизни не успел воспользоваться: 7 апреля 1498 года, играя на галерее замка в лапту, он жестоко разбил себе лоб о каменную притолоку низкой двери, отчего и умер к концу того же дня. Иногда считают, что виной его смерти была не низкая притолока, а несвежий апельсин. Одному Богу это известно.

Новый король, неугомонный кузен Орлеанский, превратившись в рассудительного Людовика XII, женится на вдове своего предшественника, прежде жестоко отвергнув несчастную Жанну Французскую, дочь Людовика XI, которая была почти святым созданием с мягчайшим Характером, но хромой и некрасивой. Людовик покидает Амбуаз, предпочтя ему Блуа, и теперь бывшая бедная кузина и подруга Маргариты Австрийской, вдова графа Ангулемского, поселяется там с двумя своими детьми, Франциском и Маргаритой. Луиза стремилась сохранить все по-старому, а для детей Амбуаз оказался незабываемым раем. Ни один, ни другая не помышляли о политике, оставив Луизе эту «черную работу». Франциск должен был стать наследником Людовика XII, так как Анна Бретанская не смогла подарить Франции дофина, несмотря на частые беременности, превращавшие в ад жизнь Луизы Савойской.

В октябре 1509 года время веселых игр и смеха кончилось для ее дочери, «Маргариты из Маргарит», которая действительно была самой совершенной из принцесс. Пришло время горьких слез: по приказу королевы Анны Маргарита должна была выйти за герцога Алансонского, кузена, который был двадцатью годами старше ее. И не только в возрасте было дело: воображение молодой Девушки волновала счастливая судьба ее сестры, уже бывшей замужем. И за кем? Очаровательным, видным, восхитительным и легендарным Гастоном де Фуа, для которого, впрочем, «дым и слава Италии» станут вскоре фатальными в битве при Форну. И Маргарита плакала, не зная еще, что ей суждено будет стать королевой Наварр-ской; а ее брат Франциск тем временем избегал женщин и приключений, ожидая, что французская корона упадет ему на голову.

Это свершилось в 1515 году (дата известная всем школьникам), и двор короля Франциска I и королевы Клод отправился в Амбуаз. И что это был за двор! Истинный волшебник правил его праздниками и придумывал для них чудеса: великий Леонардо да Винчи поселился стараниями Франциска I у подножия дворца в очаровательной усадьбе Клос-Люсе, где улыбка Джоконды сияла до смерти старого мастера.

После смерти Луизы Савойской в 1531 году Амбуаз вновь обрел былую тишину. Король строит Фонтенбло и на берегу Луары ради улыбки мадам Шатобриан ошеломительный Шамбор. Потом для Амбуаза наступают самые мрачные дни.

В то время когда хрупкий Франциск II, супруг Марии Стюарт, жил во дворце, разразился заговор протестантов. Им руководила Реноди, поддержанная принцем Конде. Жизнь короля была в опасности, и двор провел несколько беспокойных дней, но вскоре пришло избавление. К сожалению, здесь это слово означает резню. В течение тринадцати дней, с 17 по 30 марта 1560 года в Амбуазе вешали, рубили головы, четвертовали, и железный балкон был украшен теми жестокими трофеями, которые будут через четыре века уродовать балконы Тюлля. Смерть безжалостно косила заговорщиков, и молодая королевская чета невозмутимо присутствовала на страшных экзекуциях. Удаляясь, двор оставил на память четыре головы вожаков выставленными на площади Гранд-Каруа. С тем и кончился Амбуаз, как обитель удовольствий. Так кончилась история Амбуаза – обители радостей. Вскоре начались времена Амбуаза – государственной тюрьмы.

Суперинтендант Фуке, арестованный в Нанте, провел там несколько дней по дороге в Венсен. Немного позже там был Лозан, возвращавшийся из Пинероля. Как королевский подарок, дворец переходил от владельца к владельцу: Гастон Орлеанский, герцогиня Берийская, Шуазель, герцог Пантьевра… Однако Революция принесла с собой опустошение, и когда герцогиня Орлеанская взялась за восстановление дворца, работы оказалось много. Замок еще раз стал тюрьмой для побежденного в Алжире Абд эль Кадера. Теперь Амбуаз вновь собственность герцогов Орлеанских.

## АНЕТ. Дом Дианы

> Все то, к чему вам доводится прикоснуться, становится прекрасным, Богиня…

> Феокрит

Осталоь только отражение от чудесного замка, построенного по воле Дианы де Пуатье, госпожи де Брезе, жены королевского министра в Нормандии и неприступной фаворитки короля Генриха II: крыло, портал, часовня… но они так великолепны, так прекрасны в своем истинно французском величии, несмотря на едва уловимое вмешательство итальянских мастеров.

29 марта 1515 года Диана де Сан-Валье де Пуатье в Париже, в часовне королевской резиденции Бурбонов, венчается с Луи де Брезе, министром Нормандского двора. Ей шестнадцать лет, ему пятьдесят шесть. Она прекрасна той ослепительной, холодной красотой, красотой изваяния, которая будет с ней до самой смерти. Он уродлив, горбат, «с гадкой физиономией», но в нем течет королевская кровь. Впрочем, он лишь побочный сын: его мать, Шарлотта Французская, была дочерью Карла VII и Агнессы Сорель.

Любая девушка была бы недовольна таким союзом, но только не Диана. Обладая пылким темпераментом, который истолковали как холодный, несмотря на ее сумасшедшую страсть к своему королевскому любовнику, дочь неугомонного владельца Сан-Валье и других поместий, выдвигала впереди всего социальный ранг, высокое звание, огромное состояние и положение в свете.

С этой стороны она была полностью удовлетворена. Ее супруг очень богатый и могущественный человек. На их свадьбе присутствует Франциск I, который является королем только два месяца и которому осенью предстоит увидеть, как восходит солнце Мариняна. Он сказал о но-воявленной госпоже де Брезе, которая никогда не была его любовницей (что противоречит рассказам Виктора Гюго): «Прекрасная внешне, благородная внутри…» Он всегда будет придерживаться этого мнения и всегда будет испытывать к ней глубокое уважение.

Церемония закончилась, и неподходящая, но всегда очень дружная пара останавливается на какое-то время в Анете, принадлежащем Луи де Брезе. Там есть один очень старый замок, имеющий довольно отталкивающий вид и окруженный ореолом одной трагической истории: в этом маленьком замке любила проводить свои дни красавица Шарлотта Французская, мать Луи, которая приняла смерть, будучи застигнутой в компании одного юного конюха своим супругом Жаком де Брезе.

Можно догадаться, что в таких условиях юность Луи была лишена веселья. Диане придется приспособиться к старинным камням и привидениям Анета. В 1531 году, когда ее муж умирает, Диана делает ему пышную могилу в руанском соборе и объявляет о своем вечном трауре. С этого времени черный и белый будут ее постоянными цветами. Но никогда еще траур не принимал столь роскошные формы!

В 1547 году, когда умирает Франциск I, мадам де Брезе решает построить в Анете замок по своему вкусу. Генрих II становится королем, она – герцогиней де Валенти-нуа и ее власть во Дворе во многом превышает власть самой королевы Екатерины Медичи. К ее услугам самые лучшие мастера, художники. Перед ней благоговеют, ее боготворят. Филибер Делорм – архитектор в Анете, Бен-венуто Челлини и Жан Гужон – скульпторы в том же Анете. Леонард Лимезон использует для часовни, витражи которой расписывает Жан Кузен, несравнимый ковер цветов и оттенков. Самая красивая мебель, самые красивые ткани, самые прекрасные драгоценности… вплоть до тех, что находятся в короне, которую Екатерина Медичи после смерти короля потребует для своего сына. Анет ни в чем не нуждается, ни в чем не нуждается и Диана, владеющая кроме всего прочего еще и Шенонсо.

После смерти Генриха II, убитого ударом копья в глаз во время турнира в Турнеле, Диане предстоит возвратить Шенонсо, взамен которого она получит Шомон. Ей также удастся сохранить Анет. Именно здесь 25 апреля 1566 года она скончается в возрасте шестидесяти лет и четырех месяцев, «такая же прекрасная лицом, такая же свежая, как в тридцать лет». С высоты нашего времени Диана де Пуатье не представляет собой исключительный случай: просто она смогла открыть благотворное влияние диеты, спорта и ежедневного холодного душа. Вещи необычные и странные для XVI века.

От дочери Дианы де Пуатье, Луизы де Брезе владение переходит к дому де Лоренов, ветви Омалей. Сын Луизы, Карл II де Лорен, герцог д'Омаль, так же как и его жена, не обладал талантом принятия гостей, присущим его бабушке. Бедный Сюли должен был догадаться об их расходах. После того, как его приняли в Анете, он охарактеризовал ужин в следующих красках: «Блюда были настолько скудные, так плохо приготовленные, мясо так жестко, хлеб так черств, вино так ужасно, а скатерть такая грязная и влажная, что я едва мог есть».

Слава Богу, все устраивается, когда Анет из рук де Лорена переходит к Вандому! Сыновья Габриеллы д'Эстре и Генриха IV – люди с головой! Они перенимают от своей матери вкус к роскоши, а от отца они узнали толк в хорошем столе. Но настоящий благородный вид Анет принимает вновь, когда его владельцем становится Луи-Жозеф де Вандом, внук Вер-Галана.

Храбрый солдат, главнокомандующий, маршал де Вандом представляет собой не менее странную личность. Вместе со своим братом, кавалером де Вандомом, они были награждены странным прозвищем «эпикурейцев». Как говорил о них Сен-Симон, они были представителями «низких нравов», предаваясь «порокам, заставляющим краснеть за человечество во все времена». Тем временем Анет мог только гордиться их пребыванием в нем. Маршал преобразовал апартаменты, придав им большие размеры, сделав их более комфортабельными; были роскошно оборудованы сады: водная поверхность возросла за счет существующего и по сей день канала. Также был устроен просторный вестибюль с полом, выложенным черной и белой плиткой, и красивой лестницей, по которой сбегают причудливые перила.

В течение четверти века – периода тяжких репрессий, причиной которых был король Людовик XVI, маршал де Вандом держит в Анете двор, конечно не такой большой, как версальский, но не менее роскошный и пышный. В число великосветских грандов входили артисты, художники, писатели – Люли, Лафонтен. Их присутствие делало этот замок-убежище одним из самых приятных мест.

Стало знаменитым меню, которое однажды вечером маршал предложил дофину: «Тридцать видов супов, сто тридцать два горячих блюд, шестьдесят холодных блюд, семьдесят два блюда с жарким, триста тридцать четыре блюда из дичи». На десерт: «Пятьдесят различных салатов, тридцать две миски с апельсинами, сто корзинок со спелыми фруктами, восемьдесят четыре с сушеными фруктами, сто шесть компотов и пятьдесят блюдец с мороженными фруктами…»И все это для сорока человек! Можно себе представить, какая паника была на кухне.

Когда все это было проглочено, никто не отправился спать, все поехали «загонять оленя», а вечером снова сели за стол после прекрасной презентации «Асиса и Галатеи» Люли.

Генерал, губернатор Прованса, губернатор Каталонии, маршал де Вандом, взяв Барселону, не окончил в Анете свое полутаинственное существование. Попав в опалу после своего поражения в Уденарде, он поступил на службу к внуку Людовика XIV, ставшего королем Филиппом V Испанским, и принес ему победу в Вилавичиозе. Он был объявлен наследным принцем 23 марта 1712 года и умер в Винарозе три месяца спустя. В Экюреале находится могила самого странного из владельцев Анета.

До этого маршал успел жениться на Марии-Анне де Бурбон-Конде, но у него не хватило времени обзавестись детьми. Поэтому его жена унаследовала Анет, который затем перешел к ее матери, а потом к ее сестре, знаменитой герцогине дю Мэн.

С нее началась новая королевская побочная ветвь в Анете. Речь идет о герцоге дю Мэне, сыне Людовика XIV и госпожи де Монтеспан.

Крошечная, блестящая, вспыльчивая, злая и остроумная, смертельный враг Регента, находящаяся всегда между двух огней, герцогиня дю Мэн влюбляется в Анет почти также сильно, как и в свой замок де Ско. Она проводит здесь время довольно часто в компании целой армии людей искусства и светлых умов, на переднем фланге которой сверкает Вольтер и его подруга Эмилия дю Шателе.

Ее сыновья продадут Анет Людовику XV, а Людовик XVI вернет его герцогу де Пентьевру, сыну графа де Тулуз… и внуку Людовика XIV и мадам де Монтеспан. Тот в свою очередь передаст его своей невестке, принцессе де Ламбаль, которая также не останется равнодушной к очаровательному замку Дианы.

Впрочем, это очарование замка не сохранилось на долгие годы. Революция пощадила замок, но этого не сделали банкиры, которые приобрели его сразу после нее: они продали деревянные панели и скульптуры, соскребли золото с обшивок стен. Хотелось бы, чтобы были известными и проклятыми имена этих вандалов! К счастью, Лувру удалось спасти наиболее важные комнаты. Как раз вовремя, так как уже был поставлен вопрос о сносе замка. Но его решили сохранить, надеясь на то, что последующие владельцы попытаются вернуть сей замок к жизни. И это у них довольно хорошо получилось.

## АНЖЕ. Черный сокол

> Сокол вырывается из оков

> И летит далеко – быстрый, гордый, одинокий.

> Уильям Фолкнер

Граф Анжуйский происходил из могущественной семьи Анжельжер. Его настоящее имя было Фульк. Однако он родился в то время, когда за именем любого знатного человека неизменно закреплялось какое-нибудь прозвище. Поэтому очень скоро он был переименован (отчасти из – за смуглого цвета лица, отчасти из-за черной гривы волос) в Нерра, что означает Черный. Его отец Жефрой также носил кличку Серый из-за того, что постоянно был одет в серое манто. Что касается его деда Фулька, то он именовался Добрым из-за своей храбрости, поскольку «добрый» означало тогда «бесстрашный».

Фульк знал лишь толстые башни из черного шифера и белого известняка, те самые, которыми мы можем восхищаться и в наше время. Что же касается самой крепости, то ее следы едва можно различить в фундаменте замка. Но ее тень на протяжении вот уже стольких веков все еще парит над городом, замком и даже над всем этим волшебным краем Луары, где между небом и землей вечно возвышаются наводящие некогда ужас донжоны: Ланже, Лош, Монбазон, Бюзансе, Монтрезор, Монтришар. Наполовину разбойник, наполовину гений, Черный сокол был безжалостным властелином, завоевателем, строителем, но также и раболепным христианином. Для людей того времени – Фульк получает власть в 967 году – он является предвосхищением одного из монстров Апокалипсиса, чьи великолепные изображения сегодня составляют славу замка Анже. Он не боится ни человека, ни дьявола. Перед одним лишь Господом Богом он сгибает спину. Спину, которая отличается своей удивительной несгибаемостью.

Ему приходится сменить отца в возрасте пятнадцати лет. Но это был век великих людей, и Фульк докажет всем, что он находится на своем месте и сумеет его удержать. Тем временем немного севернее, в стране франков, другой персонаж в этом же году собирается прийти к власти. Его зовут Гуго Капет, и он основывает государство, предназначенное сделать высокую карьеру в этом мире, государство, которое впоследствии станет Францией. Вскоре, по прошествии нескольких лет, у одной нормандской красавицы родится мальчик, которого нарекут сначала Вильгельмом Незаконнорожденным, а затем он станет зваться Вильгельмом Завоевателем. Со своей стороны, Фульк тоже основывает могущественное государство, ибо, по его мнению, Анжу представляет собой довольно слабое герцогство. Он также является основателем воинственного рода Плантагенетов, который будет представлять для Капетингов вечного врага, особенно когда он посягнет на английские земли.

Едва успев сесть на трон, Фульк почувствует конфронтацию со стороны двух своих могущественных соседей: Ода, графа де Блуа де Тур де Шартра, и Конана, графа де Рен. Начиная с этого момента, просто невозможно описать в подробностях бурную, насыщенную самыми разнообразными событиями жизнь Фулька. Для этого потребовался бы отдельный том. Можно сказать лишь, что с приходом Фулька к власти начались тридцать три года, полные шума и ужаса, которые позволили графу Анжуйскому показать великолепный спектакль пышных похорон своих самых заклятых врагов. Но вернемся же к самому началу.

Первым из соседей открывает огонь Од, пытаясь завладеть Амбуазом и Лош. Графу де Блуа кажется, что он без труда сможет завладеть умом этого безусого юнца. Но ему не только не удается заморочить Фульку голову, но и приходится защищаться до последнего дыхания, дабы не быть разбитым вдребезги по дороге домой. Остается Конан, бретонский варвар.

Не будучи человеком образованным и знающим, он все же очень хитер, и поэтому извлекает урок из злоключений Ода де Блуа. Он решает для начала присмотреться к молодому человеку. Тем временем в Орлеане Гуго Капет собирает своих феодалов, тех самых, которым только что пришлось узнать о том, что отныне существует король Франции и что следует с ним считаться. И прежде всего, оказывать ему почтение.

Туда и отправляется Конан. Фульк едет туда же, и для начала они вежливо приветствуют друг друга. Однако случайно Фульк подслушивает разговор бретонца с неким персонажем, роль которого в истории ограничивается лишь тем, что он выслушивает откровения Конана. Вот, что он слышит: «Через четыре дня я свергну моего соседа д'Анжуйского и стану хозяином Анже».

Предупрежденный человек опасен вдвойне. Такой исключительный человек, как Фульк, опаснее в шесть раз. Незаметно уехать из Орлеана, снова вернуться в Анже и принять все меры для защиты своего владения, вот, что необходимо сделать, и именно это делает без промедления Фульк.

Вернувшись домой, он проводит такую работу, что, когда граф де Рен является со своими людьми в надежде преподнести д'Анжуйскому сюрприз, вероломный сосед сам получает неожиданный сюрприз. Фульк встречает его таким жестоким боем, что де Рен быстро теряет свое численное преимущество. В сражении граф теряет двух своих сыновей и такое огромное количество людей, принявших скорую смерть от анжейцев, что на протяжении нескольких веков одна из башен замка будет называться Дави-Бретонца или Режь-Бретонца.

Теперь Фульк спокоен за свои границы и подумывает о том, как бы их расширить, и его интересуют прежде всего земли графа де Пуатье, у которого он отбирает Ле Ба-Пуату и Ле Мож. Не забывая о графе де Блуа (о котором он будет часто вспоминать в течение своей жизни), он идет в наступление и захватывает Тур, который, впрочем, позднее ему придется вернуть. Окрыленный своими победами, он решает покончить с бретонцами, проникает во владения Конана и встречает его на песчаной равнине в Конкеройе, вблизи Гемене-Панфао. На этот раз он убивает графа своей собственной рукой, а затем, будучи не в силах совладать с безумной жаждой убийства (она послужила сюжетом для рассказов о его дьявольских приступах бешенства), он отдает приказ уничтожить всех пленных. Это напоминает кровавую бойню. Настоящее море крови. Однако серьезность всего того, что произошло, Фульк сможет оценить только на следующее утро, когда пройдет хмель от вида смерти.

Как уже отмечалось, он страшится Бога и его гнева. И еще больше ада с его жаровнями, которые в этот момент кажутся ему угрожающе близкими. Эта угроза представляется ему столь реальной, что он решается на великое покаяние. Чтобы вымолить у Бога прощение, он отправляется в Иерусалим. За свою жизнь он побывает здесь четыре раза. Четыре долгих путешествия, каждое из которых могло быть для него фатальным. Таковым и окажется четвертое путешествие.

Вернувшись с чистой (как он сам считал) душой, Фульк укрепляет свои завоеванные территории и предпринимает ряд преобразований в своих владениях. Он действует расчетливо и умно, так, что после него Анже превратится в огромную вотчину, богатую и могущественную. Но все это неизменно сопровождалось насилием. Все жители Анже, к какому бы сословию они ни принадлежали, уясняют для себя раз и навсегда: у них есть хозяин, и он безжалостен.

Можно догадаться, как подобный человек обращается с женщинами. Когда он встречает одну из них и она ему нравится, он немедленно завладевает ею, не обращая ни малейшего внимания на ее крики и возмущение окружающих. Так он доведет до самоубийства красавицу Шана, дочь графа де Шомон, которую он преследовал своими ухаживаниями. Впрочем, ему доводится жениться, причем дважды. Однако ни одна, ни другая его супруги не приходят в восторг от того, что выбор падает на них.

Первая его жена, Адель, дочь графа Бушара де Ван-дом. Точная дата этой свадьбы неизвестна, зато известна дата смерти госпожи Анжуйской, которая погибла при пожаре в 999 году. Существует мнение, что смерть ее была неслучайной и что именно ее любезный супруг, разжигая огонь в часовне, высказался таким образом за свое скорое вдовство. В конце концов после всего, что мы о нем знаем, довольно трудно поверить в несчастный случай.

Хильдегард, второй супруге, тоже не очень-то повезло. Легенда рассказывает, что как – то раз, будучи как обычно не в духе, граф принялся за свою супругу, обвинил ее в измене, упрекнул за кокетство с каким-то конюхом. Обиженная и разозленная такими упреками, ибо она давно уже выросла из подобных невинных грешков, Хильдегард начала защищать свою честь. Однако такое поведение очень не понравилось ее господину. В приступе гнева он схватил свою жену и выбросил ее в окно.

Окинув взором замок, каждый подумает о том, что бедная женщина наверняка свернула себе шею, летя с такой высоты. Но «ангелы небесные пришли на помощь. Они перенесли Хильдегард на другую сторону реки. Она приземлилась возле старого, полуразрушенного монастыря, построенного на бывшем склепе». По правде говоря, точно не известно, в каком состоянии Хильдегард вышла из всей этой истории. Зато совершенно определенно то, что Фульк (от радости или из-за угрызений совести) поспешил восстановить монастырь и осыпать его своими милостями.

На склоне своих лет, жестоко покарав своего собственного сына после многочисленных стычек с ним, Фульк снова отправляется в Святую Землю. В Иерусалиме этот необузданный старик привязывает себя к ослу и идет, подгоняемый хлыстами монахов. Между ударами он кричит: «Господи, Господи, сжалься над предателем и клятвопреступником Фульком!» Помиловал ли его Всевышний? В мире с самим собой ужасный граф возвращается к своим землям. Но он не успеет добраться до Анже, так как 22 мая 1040 года он умирает в Метце.

Людовик Святой в период с 1230 по 1240 годы воздвигает на развалинах бывшей крепости Черного сокола огромный замок из семнадцати черно-белых башен, которые отражаются в Мене. Затем он передаст его своему брату Карлу Анжу. Замок перейдет Короне в конце правления Каттингов, и Иоанн Добрый преподнесет его в подарок своему младшему сыну Людовику вместе с короной герцога.

Став Людовиком I Анжуйским, он заказывает у одного парижского мастера соткать гобелен по мотивам Апокалипсиса. Этой великолепной работе предстоит войти в знаменитую сокровищницу герцогов Анжуйских. Одновременно с этим Людовик занимается благоустройством и достройкой замка, исходя из того, что его эпоха требует как можно больше пышности и роскоши. Это дело продолжит его сын Людовик II, однако ему не удастся как следует насладиться этой красотой, так как умрет он довольно молодым. Тогда Анже станет постоянным местом пребывания его вдовы, Иоланды Арагонской, герцогини Анжуйской, той самой, которой предстоит войти в историю под милым именем Госпожи четырех королевств: Неаполя, Сицилии, Арагона и Иерусалима. Именно в Анже Иоланда пригласит маленького наследного принца Людовика, будущего Карла VII, от которого отказалась его мать Изабо. Иоланда не пожелает вернуть ей сына: «Женщине, у которой есть любовники, совсем не нужны дети».

Здесь она воспитает мальчика, а когда он подрастет, отдаст ему в жены свою дочь. Именно здесь она будет готовиться к приходу Жанны Д'Арк, внезапно появившейся в герцогстве де Бар, на земле ее сына. Именно здесь, наконец, она будет сражаться до последней капли крови за королевство Франция и уже в предсмертной агонии приложит все свои силы, чтобы вернуть своему государству вкус к сражениям и вернуть ему свободу.

После смерти ее сын, король Рене, устраивает праздники, ставшие впоследствии знаменитыми. Этот человек вкуса, очаровательный поэт, автор книги «Сердце любви», будет проводить значительное время в спокойных землях в Анжу и в таких же приветливых владениях в Провансе. После всех тех ужасов, которые закончились вместе со Столетней войной, Рене Анжуйский оставит, наконец, в истории портрет человека с безоблачным челом и постоянной улыбкой, ибо «Бог наградил его бесценным даром умения радоваться, отталкивая от себя подальше боль и страдание, гоня прочь всякое разочарование и любую безысходность».

Будучи присоединенным Людовиком XI к королевству, Анже не узнает более спокойных и мирных времен. Ибо в нем безраздельно будет господствовать тень беспощадного Черного сокола.

## АНЖОНИ. Двухсотлетняя вендетта

> Месть является тем блюдом, которое поглощается уже остывшим.

> Народная поговорка

Воздвигнутый на высоком скалистом мысе, возвышающемся над долиной Ля Дуар, этот огромный четырехугольный великан с круглыми башнями по бокам покажется нам самым привычным и знакомым из всех замков в Оверни. И в самом деле, нашлось немало кинематографистов и телережиссеров, очарованных его романтическим и вместе с тем надменным силуэтом, пожелавших использовать именно его в качестве великолепного фона, на котором разворачиваются драматические события фильмов. Но совершенно непонятно, отчего еще никому не приходило в голову поведать его собственную, вовсе не безынтересную историю.

Он был построен в Средние века в вулканистой местности, где уже удобно расположились несколько замков: Ле Фортанье, башня Шалье, Безодан, в котором родился трубадур Раймон Видаль, Турнемир, расположенный близ деревеньки с тем же названием. К ним и добавился Анжони, и надо признаться, что его появление здесь вряд ли можно назвать желанным.

В 1439 году король Карл VII, обретя, наконец, полную власть, дает разрешение своему верному подданному Людовику Анжони построить замок на земле, принадлежащей роду Турнемиров, который славился педантичностью, скупостью, а также верностью своим принципам. Отсюда и получила свое начало одна из тех самых историй кровавой мести, которые так почитаются жителями Корсики, но которые являются скорее исключением на доброй и спокойной французской земле.

Впрочем, если вернуться на век назад, можно увидеть, что два этих рода Турнемиров и Анжони прекрасно ладили между собой. Однако последние не обладали голубой кровью: то была семья богатых буржуа из Орияка, которая сколотила себе состояние на торговле кожей. Что же касается Турнемиров, то они были благородных кровей (их род получил начало еще в X веке), но надо признаться, количество имеющихся у них титулов намного превышало количество экю в их казне… Эти экю они находили у Анжони, которые охотно давали им в долг, а когда дебиторы оказывались не в состоянии его вернуть, им приходилось мало-помалу расставаться с частью своих земель. Впрочем, несмотря на такое положение вещей, отношения между соседями оставались хорошими.

В 1375 году Бернар Анжони был удостоен чести взять себе в жены Маргариту де Турнемир. События разворачивались в тот самый момент, когда замок, где жила девушка, являл собой настоящий театр, в котором разыгрывалась прелюбопытнейшая история.

В течение нескольких лет Овернь подвергалась нещадной эксплуатации, которой занимался некий Эмириго Марше по прозвищу Король грабителей. Он был главой большой банды и представлял собой настоящего разбойника, для которого все человеческое было чуждо. Штаб – квартира этого развеселого персонажа расположилась в замке де Ля Рош-Вендей близ Ля Бурбуль (поговаривают, что его сокровище до сих пор хранится там, где-то под землей).

Как-то раз, отправляясь на одно весьма выгодное дело, Марше доверяет свое логово родному дяде. Это было время, когда по приказу короля Карла V, коннетабль дю Геслен совершал облавы на большие банды. Вернувшись из своей экспедиции, Эмериго Марше обнаружил, что его замок был оставлен дядей и подвергнут облаве. Он понял, какому риску подвергался сам: его было за что арестовывать. Он не мог не знать, что никакая власть во Франции не оправдает его действий. Послушаем же, что об этом пишет Фруассар:

«Эмериго Марше был очень опечален и находился в раздумьях, решая, куда податься. Совершенно измученный, он вдруг находит решение: Марше вспомнил, что у него в Оверни имеется двоюродный брат, дворянин по имени Турнемир. Он должен отправиться к нему, поведать о всех своих злоключениях и, наконец, принять от него совет. Вместе со своим пажем он приходит к этому Турнемиру и входит в замок.

Увы, хотя Турнемир и сам был не чист на руку, так как в свою очередь тоже потихоньку занимался грабежом, он встречает непрошенного гостя без особого энтузиазма:» Из-за Вас меня ненавидит господин де Бери; но я знаю, как угодить ему, ибо намерен вернуть Вас живым или мертвым…«Сказано – сделано. И вот Эмериго, который так надеялся получить здесь кров и кусок хлеба, попадает в темницу, а затем в сопровождении людей герцога де Бери отправляется в Париж, чтобы принять там смерть. Участь его была ужасной:» Ему отрубили голову, затем четвертовали, а каждую из четырех частей отправили в четыре самых важных парижских дома…«

Неизвестно, как все это воспринял новоявленный зять. Вероятно он зааплодировал, даже если в душе и не одобрил эту жестокость, ибо в Турнемире в это время жилось не так уж легко. Но на ход свадьбы названное обстоятельство никак не повлияло.

Положение меняется в худшую сторону, когда Анжо-ни начинает претендовать на то, чтобы воздвигнуть свой замок в нескольких шагах от немного разрушенной крепости Турнемиров… которые к этому времени практически совсем не имели никакой земли.

В период между 1439 годом (дата разрешения на строительство) и годом 1465 – м Риго де Турнемир наблюдает, как воздвигается прекрасный замок, и кипит от переполняющего его гнева.

Но едва успевают торжественно отпраздновать открытие замка, как он решает пойти в наступление. Своим собственным, не отличающимся особой элегантностью, способом.

Он начинает с того, что в день святого Иоанна посылает своих людей побеспокоить горничных мадам д'Анжони и их возлюбленных, которые преспокойно танцевали возле камина. Далее молодчики отправились в церковь, чтобы расколоть скамью мадам д'Анжони, Которая, будучи вдовой, не сможет отплатить своему соседу той же монетой. Это был знак того, что ей и ее семье отныне запрещается ступать на территорию церкви.

Хотя у госпожи д'Анжони не было мужа, у нее имелся юный сын и такой же вспыльчивый, как Турнемир, управляющий. История в церкви очень не понравилась Симону де Дюрбану, и он решает перейти в контратаку. Таким образом, в следующее воскресенье, несмотря на запрет Турнемиров, Симон решает заставить приходского священника прочитать во всеуслышание некий документ, согласно которому Людовик д'Анжони считался» Господином де Турнемиром «. Но несчастный священник, будучи в буквальном смысле слова замученным его противником, который под страхом смерти запрещает произносить предначертанные слова, отказывается исполнить приказание де Дюрбана. Давайте войдем в церковь Турнемиров и послушаем, что там говорят… вернее, кричат:

» Вы очень плохо поступаете, господин священник, отказываясь зачитать бумагу «, – вопит Дюрбан.» Я ничего не стану делать «, – дребезжит приходской священник. А вот, что бросает Симону Эмери де Турнемир:» Прочти сам это письмо, если, конечно, осмелишься!«В ответ звучит:» Я не имею права, я – не священник!«Эмери:» Если и нашелся такой подлец, который имел наглость присвоить себе титул и имя Турнемиров, то это ему дорого будет стоить. Я убью его!«За этими словами последовал ряд столь гнусных ругательств и богохульственных выражений, что пришла очередь разгневаться и Дюрбану:

» Возьми свои слова обратно, мерзавец, незаконнорожденный, сын шлюхи! Мой господин – благородный, достойный человек и будет носить имя сеньора де Турнемира назло тебе!«И они наносят друг другу смертоносные удары. Эмери де Турнемир умирает со вспоротым животом. Симону де Дюрбану» повезло больше «, он выздоравливает, несмотря на серьезность раны… чтобы быть убитым другим Турнемиром.

Проходит три четверти века. В своем постепенно приходящем в упадок замке Турнемиры продолжают воевать. В 1523 году еще один побочный сын Турнемира убивает священника Клода д'Анжони. Его хоронят в церковном клире, что не по вкусу убийце. Ночью он раскапывает и бросает труп перед воротами замка Анжони, где поутру его обнаруживают наполовину съеденным дикими животными.

Увы, даже такие действия не помогают подняться дому Турнемиров, который неуклонно разваливался по мере того, как росло состояние врага. Несмотря на все несчастья, роду Анжони удается сохранить королевскую милость, позволившую им когда-то построить замок. Еще большего блеска замок достигает в 1557 году, когда Мишель д'Анжони берет себе в жены девушку из благородного старинного рода графов де Фуа по имени Жермен. Этот брак открывает для них доступ ко двору и они дальше и дальше отходят от этих жестоких овернцев, которые так и не складывают оружия.

Несмотря на то, что прошло уже очень много времени, ненависть остается. Тогда в 1623 году было решено с этим покончить. На сей раз это будет рукопашный бой: Турнемиры против Анжони. Бой происходит на виду у всей округи. Анжони терпят поражение в схватке, однако от полученных ран и Турнемиры умирают один за другим…

Так закончилась эта долгая вендетта. Наследницей Турнемиров стала Габриелла де Пестей. Вместе с ней замкнулся круг. Когда-то два соперничающих рода соединил брак. И вот новый брак снова соединяет их: в 1645 году Мишель д'Анжони II женится на Габриелле и год спустя становится по милости короля маркизом де Мардонь.

Анжони, которому в XVIII веке его наследники придали еще более очаровательный вид, сохранил в целости свое великолепие прекрасных комнат, божественных фресок и гордость своих старых воинов. Красота замка остается нетронутой благодаря тому, что он принадлежит все тому же роду: роду маркизов де Леотуан д'Анжони.

## АНТРЕКАСТО. Президент-убийца

> Преступление страшно неизбежным позором, а не наказанием.

> Томас Корнель

Этот строгий и немного надменный замок, светлый, как спелая пшеница, и окруженный удивительным по красоте садом, Антрекасто несомненно несет на себе отпечаток славы и, как это ни странно, следы крови.

Слава пришла к нему благодаря одному из величайших моряков, которые когда-либо сражались под флагом Франции, – Антуану-Раймонду-Жозефу де Брунй д'Ант-рекасто. Он родился здесь в замке, начал службу под командованием своего кузена де Сюфрана. Проявив себя во множестве сражений, стал во главе Маскареиов, а затем, будучи вице-адмиралом, был послан Людовиком XVI, покровительствующим географии, на поиски Перузы, чей след ему никак не удавалось найти на острове Ваникоро. Антрекасто не вернулся из этой долгой экспедиции: на острове Ява он умер от цинги, но имя его, связанное с проливом между Тасманией и островом Бруни, навсегда останется в памяти моряков.

Вина за кровавую славу замка лежит на его племяннике Жане-Батисте, пожизненном президенте в парламенте Прованса, из-за которого название этого прекраснейшего строения потеряло былую известность и уважение во Франции.

Все началось в провансальском Эксе утром первого июня 1784 года, когда раздался ужасный крик в доме молодого президента д'Антрекасто, где он жил со своей женой, урожденной Анжеликой де Кастелан, и двумя дочерьми. Вскоре собралась толпа зевак. В доме царила полнейшая неразбериха. Только что пришла в сознание камеристка маркизы Мари Баль, лишившаяся чувств, едва войдя в спальню госпожи с первым завтраком. Именно ее крик приковал к себе внимание, и было отчего: на кровати, промокшей от крови, лежала мадам д'Антрекасто с перерезанным горлом.

Конечно же, сразу известили ее супруга, недавно проснувшегося и чуть было не упавшего в обморок при виде такого зрелища. Его решают отвести в спальню, а лакея посылают за полицией. Одни за другими закрываются все ставни в доме, чтобы веселые солнечные лучи не играли бы там, где смерть нанесла свой безжалостный удар.

Лейтенант по криминальным делам, кузен маркиза Ланж де Сюфран (надо сказать, что вся знать Прованса была связана родственными узами) являлся, без сомнения, самой загадочной личностью в провинции. Сдержанный, молчаливый, с вечно отсутствующим видом он под своей обманчивой внешностью скрывал редкий ум и проницательность. Осмотрев спальню, постель и с особенной тщательностью труп, наклонившись, он почти обнюхал пол, исследовал окна, портьеры и лишь пожал плечами в ответ на предположение лакея о самоубийстве. Не часто можно встретить самоубийц, порезавших себе горло в трех местах!..

Допрос мужа ничего нового ему не дал, так как тот с вечера не видел свою жену. Она провела вечер у кузины, где давали комедию, а сам он ужинал вместе с лейтенантом по криминальным делам у прежнего президента. По возвращении супруги обменялись несколькими словами в гостиной и разошлись по своим спальням. Когда Ланж де Сюфран, установивший, что смерть наступила около трех часов ночи, спросил, не слышал ли маркиз чего-нибудь подозрительного, тот ответил, что этой ночью спал крепко, как ребенок. Но такого нельзя было не слышать: в спальне все перевернуто вверх дном. Все ящики выдвинуты, все шкафы опустошены. Однако ничего не пропало. Может быть, преступление совершил кто-то из прислуги? Антрекасто за всех поручился, но немного замялся, когда Ланж де Сюфран спросил маркиза, хорошо ли тот ладил с женой. Вопреки всем слухам, утверждающим о его связи с красавицей Сильвией де Сен-Симон, маркиз ответил с досадой:

– Разве в наше время можно любоваться женщиной, не будучи сразу же обвиненным в ухаживании за ней? Ведь злые языки не теряют времени зря.

Ланж де Сюфран промолчал. Он мог бы возразить, что такое» преклонение» сразу же становится пищей для разговоров в салонах и между собой, что мадам д'Антрекасто должна была бы быть просто слепой, чтобы ничего не замечать, но лейтенант предпочел не настаивать. Он также не стал возражать, когда вдовец убеждал его, что больше не может выносить тяжелую атмосферу своего дома и что в ближайшее время намеревается поехать к тетке, мадам де Блондель, чтобы сменить обстановку.

Между тем, мадам де Блондель нет в Эксе. Она довольно часто уезжает в свой семейный замок, где любит бывать в отсутствие славного моряка. Будущий адмирал в это время руководит Маскаренами. Поездка к мадам де Блондель означает прогулку на добрых двадцать лье, но маркиз считает, что деревенская атмосфера пойдет ему на пользу и, послав посыльного предупредить тетку о своем приезде, он вскоре уезжает в Антрекасто.

Сообщение об отъезде «президента» не доставляет никакого удовольствия по-прежнему безмолвному Ланжу де Сюфрану. Лейтенант допрашивает пятерых слуг, живущих в доме: пятидесятилетнюю камеристку Мари Баль, камердинера маркиза Огюста Рейно, лакея по имени Бенуен, повара Вигье и швейцара Бокильона. Но никто ничего не видел, ничего не слышал. В ту ночь на кухне было нечто вроде небольшого праздника, на который собрались лакеи из соседних домов; все разошлись только к часу ночи. Итак, им нечего сказать… может быть, за исключением лишь Огюста Рейно. Немного поколебавшись, камердинер маркиза задерживается: сразу видно, что его что-то мучает. Вероятно, ничего важного, но он все же решается поделиться своими подозрениями, не желая быть обвиненным в «пособничестве» преступнику.

Набравшись смелости, Рейно начинает объяснять. Этим утром, наводя порядок в туалетной комнате маркиза, камердинер не смог найти ни двух лезвий, ни вчерашней рубашки господина. И это его терзает, так как он всегда был усердным слугой и не хотел бы, чтобы кто-нибудь упрекнул его в чем бы то ни было.

Ланж де Сюфран успокаивает его и отпускает. Выходя от лейтенанта, Огюст наталкивается на Мари Баль, поджидающую его:

– Почему ты задержался после всех? Что тебе нужно было сказать?

В доме немного побаивались Мари, служившую маркизе с самого детства. Наивный, боязливый Рейно не смог противостоять этой волевой женщине и повторил все, что только что сказал, прибавляя, что это, возможно, простое совпадение… Но Мари Баль не поверила в такую вещь, как совпадение. На следующий же день, дождавшись Ланжа де Сюфрана, она попросила выслушать ее. Слова Рейно заставили ее все обдумать, и теперь ей нужно многое рассказать.

В двух словах она обрисовывает первые годы совместной жизни супругов Антрекасто, похожие на безоблачное небо. Маркиз так любил свою жену, что полностью доверял ей заботу об их совместном состоянии. Она обладала достаточной энергией и ясной головой, чего, честно говоря, не доставало слишком молодому и слишком красивому президенту.

А затем, с появлением в его жизни мадам де Сен-Симон, молодой веселой вдовушки, все изменилось. Постепенно хозяйство начинает приходить в упадок, особенно после того, как маркиз захотел лишить жену данной ей доверенности. Анжелика же считала, что не должна позволить ему довести до нищеты ее и дочерей ради прекрасных глаз ненасытной кокетки. Между супругами без конца происходили стычки.

Так, во время своей второй беременности мадам д'Антрекасто чуть было не погибла, поскользнувшись на лестнице из-за вишневых косточек, кем-то разбросанных на ее пути. Или, однажды вечером она с отвращением отодвинула от себя напиток, приготовленный мужем, сославшись на его горький вкус. Но она по-прежнему отказывалась вернуть доверенность.

– А ее нашли? – спрашивает Ланж де Сюфран.

– Конечно. Она была в шкатулке, которую бедняжка прятала под подушкой. Но теперь, когда жена умерла, эта бумажка больше ни к чему.

– Готовы ли вы поклясться, что говорите правду? Поклясться на Евангелии?

– Да, здесь нет ни одного лживого слова…

Однако Огюст Рейно на этом не успокоился, не переставая спрашивать себя, правильно ли поступил. И в надежде прояснить этот вопрос, он решает пойти и все рассказать своему хозяину. Сначала камердинер идет к мадам де Блондель, а затем, узнав, что она находится в Антрекасто, решает отправиться туда. На следующий день он приезжает в замок как раз во время обеда, на котором также присутствует друг мадам де Блондель некий господин де Шатенеф.

Когда Рейно делится с маркизом своими мыслями, тот становится пунцовым от гнева.

– Дурак! – кричит он и поднимает руку, чтобы ударить слугу, но его останавливает мадам де Блондель. – Нужно ведь узнать, знает ли этот человек что-нибудь еще. И действительно, Рейно рассказывает также, что Мари Баль довольно долго оставалась наедине с лейтенантом. И еще одна деталь: соседка, сидевшая у окна в то страшное утро, очень удивилась, увидев окна господина маркиза озаренными сильным пламенем в камине, что кажется немного странным в июне месяце.

Безумный гнев, охвативший племянника, и ужас, написанный на его лице, позволяют мадам де Блондель догадаться обо всем. Она вдруг понимает, что перед ней убийца, но ей все еще хочется надеяться:

– Возвращайтесь в Экс и оправдывайтесь перед лейтенантом! Или берите это золото и бегите, чтобы уберечь вашу семью от позора видеть вас на эшафоте.

Вскоре ее извещают, что Антрекасто, недолго поколебавшись, взял золото и потребовал карету. Спустя несколько мгновений он покидает замок навсегда, а госпожа де Блондель лишается чувств. Это случилось своевременно: через час приехала полиция и отправилась в погоню, но маркиз уложился в этот спасительный для него час: убийца вовремя перешел мост, являющийся границей королевства. Гонимый страхом, он добрался до Неаполя.

Однако его преступление взволновало всю Францию и вызвало гнев миролюбивого Людовика XVI, потребовавшего выдать преступника. Вовремя предупрежденный, под покровом ночи бывший президент по морю отправился в Португалию, прекрасно понимая, что правосудие в любой момент сможет его отыскать. Антрекасто уединяется в монастыре, но даже здесь он не находит себе покоя. Измученный угрызениями совести, маркиз умирает 16 июня 1785 года, почти ровно через год после убийства жены.

В дальнейшем одна из его дочерей, Пульхерия, со своим мужем Жераром де Любаком поселится в замке Антрекасто. Будучи затем предоставленным коммуне, здание потеряло свой прежний вид, и только художник из Шотландии Ян Мак Гарви Манн спасет его, придав ему прежний блеск и великолепие.

## БАГАТЕЛЬ. Розы… и Дютэ

> Повсюду, где я сажал шиповник, я всегда собирал цветы…

> Амадо Нерво

Сначала он назывался Бабиель, когда в 1720 году маршал Дэстрэ построил для своей молодой, хорошенькой жены небольшой домик на опушке Булонского леса, на самой окраине территории, примыкавшей к Мадридскому замку. В самом деле, это был совсем маленький домик: четыре комнаты на первом этаже и четыре мансарды. Но стоил он довольно дорого – больше сотни тысяч ливров. Однако маршал на это не жаловался; все очень просто: он только что заработал достаточно денег на спекуляции шоколадом и кофе, не считая крупных сумм, которые ему принесла Система. И он влюблен… Да и как же может быть иначе, когда ты на тридцать лет старше своей жены?

Напротив, он абсолютно не был ревнивцем. Только бы его жена была привлекательна, блестяща, весела и желанна, вот все, что от нее требуется, и очаровательная, молоденькая жена маршала не упускала случая быть такой, какой ее хотели видеть.

Ее подругой была соседка, мадемуазель де Шароле, проживающая в ближайших окрестностях, в Маленьком Мадриде, где она вела довольно праздную жизнь. Она была дочерью герцога Бурбонского и мадемуазель де Нант, которая, в свою очередь, являлась дочерью Людовика XIV и госпожи де Монтеспан. Это говорит о том, что ей было на кого опереться. В самом деле, она имела все, что хотела. Недоставало ей, пожалуй, только добродетели.

12 августа 1721 года был дан большой обед на праздновании новоселья. Происходило это под руководством Регента и его новой любовницы, госпожи Даверн. Названное обстоятельство сразу же придало дому элегантную учтивость, которой он будет долго сохранять верность. Этот небольшой домишко, названный Багателью, стоящий таких денег, станет для его хозяйки и для некоторых ее друзей милым убежищем, целиком предназначенным для любви и удовольствий.

Жена маршала Дэстрэ принимала здесь своих любовников: красавец Марсили, маркиз де Шовелен, канцлер Дагессо, председатель Эно, граф Руссийон. Что же касается ее супруга, то он всем этим был ничуть не обеспокоен. Умер он в 1737 году вовсе не под тяжестью рогов, которые никогда не стесняли его при жизни. Его жена оплакивала его ровно столько времени, сколько требовало приличие, затем снова начала свою приятную, веселую жизнь, к огромному удовольствию молодого Людовика XV.

Не один раз встретит здесь король хорошеньких сестренок де Несль, поочередно подталкиваемых в его кровать заботливой рукой мадемуазель де Шароле. Короче говоря, подруги, будучи великосветскими важными дамами, становятся обыкновенными сводницами… Естественно, ради Его Величества!

Могло, однако, показаться, если верить Аржансону, что Булонский лес с его окрестностями рассматривался как довольно неплохая копия рая: «Обедаешь в Мадриде у мадемуазель; ужинаешь в Мютте; в полдень прекрасно проводишь время в Багатели у маршальской вдовы Дэстрэ, можешь даже заниматься там любовью, если пожелаешь, все устроено превосходно…»

В 1745 году смерть госпожи Дэстрэ нарушила эту прекрасно налаженную систему удовольствий. Ее маленький домик проходит через руки нескольких владельцев, одной из коих становится госпожа де Молонсей, которая, прежде чем устроить там Людовику XV очередные интимные встречи, добьется от него назначения своего супруга губернатором Колмара, а затем и Юнинга. После чего, в знак благодарности, она участливо отнесется к любовным приключениям короля и принцессы де Робек и даст в честь короля Станислава, тестя Людовика XV, такие роскошные и пышные пиры, что они практически полностью разрушат Багатель. Когда погаснут фонарики и бенгальские огни, завянут цветы, испарятся запахи, Багатель заснет на несколько лет, в течение которых госпожа де Молонсей проведет там свои дни довольно уединенно, прежде чем в 1770 году покинуть этот мир навсегда.

За четыре года домик поменяет четырех владельцев и придет в негодность… В таком ветхом состоянии он пребудет до 1777 года, когда его, наконец, снесут, чтобы очистить место элегантным особнячкам, которыми мы имеем честь любоваться и по сей день. И один двадцатилетний принц, к великому удовольствию некой королевы, скоро превратится здесь в волшебника.

Этим принцем был граф д'Артуа. Он купил домик госпожи Дэстрэ в 1775 году, но, надо признаться, мало что успел сделать до того памятного дня, когда его свояченица, королева Мария-Антуанетта, предложила ему построить новый дворец на месте бывшего дома интимных встреч Людовика XV. И это при одном условии: дворец должен был быть построен за два месяца, говоря точнее, за шестьдесят четыре дня.

Когда тебе двадцать лет, ты не отступаешь ни перед чем. Артуа принимает вызов и сразу же поручает работу архитектору Беланже. На карту поставлено сто тысяч ливров. Несомненно, Багатель недешево обошелся маршалу Дэстрэ, но на этот раз речь шла о более крупных суммах… Однако это не пугает принца, первоначально он предполагал потратить шестикратную сумму. На самом же деле, чтобы выстроить заново Багатель с его «садами, пристройками, гротами, водоемами и цветниками», денег понадобилось в двенадцать раз больше.

Девятьсот рабочих трудились здесь день и ночь, в то время, как гвардейцы графа Артуа поворачивали на строительство все повозки с камнями, штукатуркой и известью, которые шли на окраины. Одновременно шло накопление мебели, бронзы, фарфора, хрусталя, картин кисти Робера, деревянных обшивок, шелка, словом, всего того, «что могло превратить Багатель в одно из самых очаровательных гнездышек знати». Это казалось сумасшествием, но каким восхитительным! И в один прекрасный день Мария-Антуанетта пересекла сад, так обильно усаженный розами, что, казалось, они росли здесь целую вечность. Королева проиграла пари, но зато получила в подарок настоящий праздник: будучи страстной поклонницей театра, она исполняет главную роль в «Розе и Коля», участвуя в спектакле вместе с хозяином дома и госпожой де Полиньяк. Говорят, Людовик XVI, найдя пьесу скучной, освистал ее, тем самым приняв на себя град упреков своей супруги, в которой была уязвлена актриса. Ведь это для нее было так важно! Однако юной королеве так понравилось в Багатели, что она довольно часто возвращалась туда послушать скрипки и флейты и потанцевать.

Но все же Мария-Антуанетта была здесь только гостьей. Едва она достигла Версаля, как другая знатная особа проникла в эти сады и в этот небольшой дворец, которые казались созданными специально для того, чтобы служить обрамлением ее красоты, ведь она была, возможно, самой красивой женщиной Парижа. Такой красивой, что даже столетия спустя ее портреты заставляют мечтать: невозможно найти другую такую же ослепительную блондинку, с перламутровой кожей, столь же изысканно нежную, как эта молодая женщина, созданная для любви. Это – букет, мечта, розовая тень умного, утонченного, галантного и свободного XVIII века. Ее звали мадемуазель Дютэ, и она была любовницей самого очаровательного из всех принцев. Остановимся же немного на ее портрете; она, право же, этого заслуживает!

Подобно тому, как Багатель, прежде чем стать дворцом, был всего лишь маленьким домишком, так и мадемуазель Дютэ была сначала просто Розали Жерар, дочерью скромного офицера и еще более скромной фрейлины Версаля. Родители ее не имели никакого состояния, но обладали глубоким религиозным чувством. Поэтому маленькая девочка была отдана в монастырь Сэнж-Ор. Подругой ей там стала одна молодая особа, немного старше ее, которая под именем графини Дюбари произведет немало шума в свете.

Но Розали недолго оставалась в Сенж-Оре. Довольно скоро ее передали в руки тетушек, которые взяли на себя ее воспитание. Ростовщицы, продавщицы туалетов и… сводницы, эти дамы сразу же заметили необыкновенную красоту своей племянницы и вознамерились открыть ей все прелести, которые можно было извлечь благодаря данному преимуществу, не прерывая при этом ее религиозного образования, а, напротив, углубляя его.

И они углубили его, доверив племянницу архиепископу Нарбонскому.

Артур-Ричард Диллон, предок бывших ирландских королей, роскошный прелат, являлся президентом государства Лангедок и администратором того же Лангедока. Красавец мужчина с изысканными манерами, обожающий женщин и охоту – любую охоту! – он сразу же оценил по достоинству доверенную ему драгоценность. Заметим, что все это происходит в 1769 году, когда Розали было семнадцать лет.

С этим принцем церкви, которого Мария-Антуанетта ненавидела также, как и кардинала Руана, маленькая Жерар приобщилась не только к удовольствиям любви, но и к элегантной жизни, а также развила свои умственные способности. Диллон познакомил ее с прекрасными писателями, поэтами и персонально с Лафонтеном, чьи «Сказки» заполнили ее хорошенькую головку. Но архиепископ недолго держит возле себя Розали. Его удовольствия и беспрестанная благотворительность не позволяют ему содержать такую красивую девушку на должном уровне.

И он представляет ее госпоже Сент-Этьен, владеющей под видом литературного салона, где встречаются Дидро, Мармонтель и Кребилен, самым элегантным домом свиданий в Париже. Интеллигентные люди задерживались в салоне, что же касается знатных сеньоров, то они прилежно посещали заветные комнаты, и Розали встречала там с известной галантностью герцога де Ришелье и принца де Субиза.

Но и здесь она долго не задерживается. Знатный итальянец, принц Альтери, увозит ее. Но страсть его коротка, и она переходит в руки генерала Окара. Именно он создает прекрасному дитя ту ауру, которая позволила девушке в дальнейшем поступить в Оперу на должность хористки. Там она навсегда избавляется от имени Жерар, чтобы стать мадемуазель Дютэ, очаровательной девушкой, страстно любимой всеми, так как помимо красоты она обладает любезностью и умом.

«Я многое повидала! – напишет она в своих мемуарах. – Мы родились в счастливое время, когда хорошенькая женщина так хорошо могла использовать свою жизнь! Я широко воспользовалась своей. Я была сумасшедшей, кокеткой, чувственной, холодной, хитрой. Меня называли дурочкой, и это не должно было меня удивлять; мне всегда приписывали довольно редкую красоту и в качестве компенсации давали ей в спутники отсутствие ума».

Именно в Опере она встречает ля Гимар, и знаменитая танцовщица становится ее лучшей подругой.

К этому времени генерал разорился, и мадемуазель Дютэ находит нескольких новых воздыхателей, которые, впрочем, так же не вполне отвечали ее нуждам. По-настоящему она любит де Леторьера, а граф Потоки нравится ей ровно настолько, чтобы вдохновить его на мимолетное приключение. Но впереди, как апофеоз, ее ждет признание принца.

Весь Париж только и говорил о невероятном очаровании и обаянии мадемуазель Дютэ. Ее присматривает герцог Орманский, не для себя, а для своего сына. Этот нежно любящий отец желал доверить первый опыт своего наследника той, которая лучше всех могла разжечь в нем любовный пыл. И таким образом милашка Розали в один прекрасный день лишила невинности будущего Филиппа, который в то время был только герцогом Шартра. Вот это была победа!

Но впереди ее ждал граф Артуа, и на этот раз девушка одержала полный триумф! Брат короля, он был моложе Розали на несколько лет. И так как его сердце было свободно (как впрочем и его голова), он без памяти влюбляется в нее. Принц содержит Розали в роскошном отеле близ Антена, где ее соседкой оказывается дорогая Гимар. Но чаще местом встреч принца и его прекрасной подруги становится Багатель и его чудесные сады.

Намекая как-то на эту интимную связь Артуа его супруге, невзрачной Марии-Терезе де Савой, граф Прованский иронизировал:

– Мой брат намерен проглотить савойский пирог, запивая его чаем…

Но Розали держит ситуацию в своих руках. Ее часто можно наблюдать в Лонгшаме в большой карете, запряженной шестеркой великолепных лошадей с упряжью из голубого сафьяна. Она блистает, ослепляет, но, несмотря на это, ей несколько раз приходится выслушивать освисты и окрики в свой адрес, а однажды перед ее каретой развязывается настоящая потасовка: такой откровенный шик многих оскорбляет.

«Всегда удивляешься, наблюдая, как обогащаются некоторые дамы, пренебрегающие занятием честных и благородных женщин», – писала актриса София Арнуль не без доли ревности и зависти.

Между тем, Багатель обогатился до такой степени, что стал настоящим произведением искусства: граф д'Артуа заказал художнику Антуану Вестьеру большой портрет своей любовницы. Выполненный во весь рост, он не имел ни малейшего изъяна, который мог бы бросить тень на блеск и великолепие ее красоты. Портрет этот станет позже самым очаровательным украшением ванной комнаты…

Но близился конец этим счастливым временам. С приходом Революции Артуа был вынужден эмигрировать. Тишина окружила Багатель. А Розали Дютэ тем временем отправилась в Англию, где и провела долгие годы. Там у нее было довольно много друзей. Сохраняя верность всему тому, что она так любила, и оставаясь роялисткой на свой собственный лад, Розали вернется во Францию только во время Реставрации, когда, в свою очередь, туда возвратятся и «ее принцы»… Но, к сожалению, розы увяли. Ее некогда белокурые волосы стали совершенно седыми. Конечно, в ее распоряжении по-прежнему находились королевские персоны, но что касается ее былых друзей, то таковых оставалось слишком мало. Многие из них сложили голову на эшафоте, другие умерли на полях сражений в Вандее и в армии Кондэ. И даже Багатель уже не тот…

Купленному в эпоху Директории неким Леритье, который не нашел ничего лучшего, как превратить его в помещение для удовольствий, нечто вроде «филиала магометанского рая», Багателю приходится ждать прибытия Наполеона, человека порядка. С его приходом маленький замок знакомится, наконец, с истинной респектабельностью. Император приводит его в нормальное состояние, ибо имеет намерение превратить его в прекрасное место для прогулок и отдыха. Король Рима приедет играть в его парках, и именно здесь Жозефина встретит этого очаровательного ребенка, который стоил ей короны, что, впрочем, не делает его менее очаровательным.

Империи приходит конец, но на авансцене вновь появляется бывший владелец замка, тот самый волшебник, который способствовал появлению этого произведения искусства. Конечно же, речь идет о графе д'Артуа.

Но, если Багатель надеялся вновь погрузиться в праздничную атмосферу былых времен, то он сильно ошибался. Ведь этот самый граф д'Артуа не имел ничего общего с тем версальским кудесником. Теперь он представлял собой высокого господина, важного и благочестивого, наследника своего брата, короля Людовика XVIII. И если он и провел кое-какие работы в замке, то, скорее всего, только для того, чтобы стереть следы былых страстей: большинство наиболее фривольных портретов были просто-напросто замазаны, прежде чем перейти в собственность герцогу де Бери, его сыну, который, обладая развитым чувством юмора, был всем этим очень даже доволен.

В 1832 году Багатель выходит из-под власти Короны, становится поистине английским и претерпевает ряд изменений. Маркиз д'Эртфорд, брат лорда Генри Сейсмора и, возможно, родной брат сэра Ричарда Уоллеса, устанавливает здесь китайские ванны, статуи, происходящие из замка Во-ле-Виконт, и вазы из замка Берси. Нельзя обойти вниманием лужайки, вырисованные в парке, где будет брать уроки верховой езды молодой принц, сын Наполеона III. Он завещает Багатель Ричарду Уоллесу. Этот человек ликвидирует здание и построит то, что получит название Трианона, который в дальнейшем перейдет во владение его вдовы. В свою очередь, она оставит его своему секретарю, который купит в 1904 году этот милый дворец. Единственным изобилием, которое отныне испытает Багатель, будет изобилие роз, тех самых роз, которые всегда чувствовали себя там очень комфортно.

Что же касается Розали Дютэ, то она «терпеливо ждала» своего конца и в 1820 году скончалась, оставив после себя состояние в 600 000 франков, которое ярко свидетельствует о том, что порой щедро вознаграждается не только добродетель.

## БАЛЕРОЙ. Господин аббат… или госпожа?

> Странная это штука – привычка детства…

> Аббат де Шуази

Замок Балерой, раннее творение Франсуа Мансара, выполненное в превосходном стиле Людовика XIII, несомненно, является одним из самых прекрасных и сказочных французских замков, слава которого достигла берегов Америки. Располагаясь на чуть склоненном цоколе, поднимающем его на головокружительную высоту, он гордо возвышается над множеством глубоких, осушенных рвов. Поистине, замок представляет собой кульминационную точку восхитительного ансамбля небольших особнячков, улиц, террас и садов, украшенных на французский манер «кружевами из самшита». Ближайшие деревенские постройки расширяются в полукруг, словно остановившись перед ним в вежливом поклоне…

В 1600 году эту маленькую вотчину, состоявшую в то время лишь из бедных пастбищ, окруженных колючими кустарниками и густым вереском, покупает Жанде Шуази I. Состояние его, нажитое на военной торговле, начинает стремительно расти после памятной шахматной партии, разыгранной против маркиза д'О, тогдашнего руководителя финансов. Но замок был выстроен позже, уже его сыном, Жаном II, в период между 1626 и 1636 годами.

Государственный советник, затем канцлер герцога Орлеанского, Жан II производит на свет двух сыновей: старший из них умирает довольно молодым и бездетным, что и делает младшего сына, предназначением коего было войти в историю Франции, хозяином замка Балерой.

Все началось в 1647 году, три года спустя после рождения юного Франсуа-Тимомона. Желая снискать себе расположение королевы Анны Австрийской, его мать, графиня де Шуази, выбирает для своего сына ту же участь, что и королева для своего второго сына Филиппа, герцога Орлеанского.

В самом деле, опасаясь предстоящего соперничества между будущим Людовиком XIV и своим младшим сыном, королева-мать, подталкиваемая Мазарини, хотела привить Филиппу иные, менее опасные для Франции вкусы. Она начинает одевать его как девочку, приучать к украшениям, драгоценностям и другим атрибутам, которые составляют принадлежность женского туалета, пока это не войдет у него в привычку.

И в этом она весьма преуспевает: будучи очень красивым, с юного возраста Филипп обожает разные безделушки и украшения. Подобное воспитание, естественно, не лишило его многих чисто мужских качеств и не помешало развитию смелости. Даже его противники не могли не восхищаться его бесстрашием.

Франсуа де Шуази был на четыре года моложе его. Это был очень милый ребенок, и когда однажды мать привела его к королеве, одетым, словно девочка, с бриллиантовыми серьгами в ушах и легким макияжем на хорошеньком личике, он, естественно, имел настоящий успех. Очень скоро можно было видеть повсюду двух одетых в девчачьи платьица малышей, вызывающих безусловное восхищение. Весь двор забавлялся этим, словно милой шуткой. Две эти ненастоящие девчушки и в самом деле были очень грациозны, милы и элегантны. Вскоре их соединит подлинная дружба, которая продлится многие годы и принесет юному Франсуа (брат его к этому моменту еще не ушел в мир иной) замечательные преимущества, даваемые аббатством. Однако, молодой аббат настолько привык носить женскую одежду, что. вплоть до двадцатилетнего возраста не будет признавать никакую другую.

Что и говорить, ведь его родная мать с самого детства страстно желала, чтобы он, no – возможности, избегал резких черт, свойственных внешности мужчины. Для этого изо дня в день она натирала его лицо какой-то специальной «телячьей водой, смешанной с помадой из бараньей ноги», которая, как говорили, обладала способностью с корнем удалять пушок на щеках и подбородке. Таким образом, аббат де Шуази никогда не имел надобности подвергать холодному огню бритвы свою белую и нежную кожу.

Но этого было ему недостаточно. В восемнадцать лет он приходит к выводу, что ему явно не хватает некоторых вещей, чтобы полностью походить на молодую девицу. И будучи мальчиком с богатой фантазией, он заказывает себе «ворот на пружинах, сделанный из мочевого пузыря свиньи, покрытый сатином». Пышные кружева маскируют эту «сложную» механику, удивительная стабильность которой осуществлялась посредством небольших пружинок. И, вооруженный таким способом, он с головой бросается в самую развеселую жизнь, которую только можно придумать.

После смерти матери он решает жить только как женщина. В самом деле, унаследовав великолепные драгоценности, ни за что на свете он не лишит себя удовольствия выставить их напоказ. Затем он решает исчезнуть как аббат де Шуази и останавливается в квартале Муфетар под именем графини де Санси (название знаменитого алмаза кажется ему очень подходящим!).

Его можно видеть по воскресеньям, присутствующим на мессе в юбке из парчи и кружевном чепце, разодетым в пух и прах и в сопровождении лакея, несущего молитвенник. Его также часто видят раздающим освященный хлеб, с оруженосцем впереди и тремя лакеями позади, один из которых несет его шлейф.

В квартале очень уважают госпожу де Санси. Никому и в голову не приходит удивляться, встречая ее в окружении целого роя хорошеньких девушек, для которых она является внимательной и заботливой наставницей.

Необходимо отметить, что несмотря на любовь к переодеваниям, Франсуа очень чувствителен к прелестям хорошеньких женщин, в отличие от своего друга Филиппа. Интерес его к ним так велик, что очень скоро разыгрывается маленькая драма: одна из молоденьких подружек «доброй графини» оказывается беременной. И весь квартал судачит только об этом. Немного обеспокоенный аббат спешит одарить свою прекрасную подружку и затем женится на ней, но скандал принимает широкий размах. Парижский двор открыто высмеивает его во все горло (не прикрытое специальным воротничком на пружинках), и однажды вечером в Опере разражается настоящий скандал.

Инструментом божьей справедливости был ужасный святоша, герцог де Монтозье, о котором говорили, что именно он помог Людовику XIV положить к себе в постель госпожу де Монтеспан, и это дало ему возможность получить завидный пост воспитателя дофина. Итак, в этот вечер, как раз в ложе дофина появился аббат де Шуази. Он был облачен в чудесное платье из белой парчи, украшенное золотыми цветами и делавшее его… просто восхитительным. Но Монтозье не желает это ценить:

– Признаюсь… мадам или мадемуазель, не знаю, как вас и назвать, – поясняет он, – признаюсь, вы очень красивы, но, в самом деле, неужели вам совсем не стыдно носить подобную одежду и представлять себой женщину, когда вы имеете достаточно счастливую возможность ею не являться. Идите же и спрячьтесь!

Скандал было невозможно скрыть. Дело в том, что Монтозье обладал хорошо отработанным голосом сержанта-майора, и весь зал имел возможность стать свидетелем его гневного выпада. Несмотря на вмешательство Филиппа Орлеанского, который пришел в этот вечер вместе со своим другом, Франсуа гордо удалился, а затем и вовсе исчез из Парижа. Сначала его видели в Бордо, потом утверждали, что он якобы руководит театральной труппой, в которой играет очень милое создание по имени Розали. Однако никто не приводит доказательств по этому поводу. А затем, спустя примерно год после скандального происшествия в Опере, в Берри появляется некая графиня де Барр, которая поселяется в нескольких лье от Буржа, в компании с одним очень хорошеньким пажем. Все это происходит в 1676 году.

Неподалеку, в старинном замке Кудрэй-Монэн, жила старая, любезная госпожа дю Кудрэй, которая представляла собой самую фанатичную сваху, когда-либо существовавшую под нашим солнцем. Госпожа дю Кудрэй сразу же оценила госпожу де Барр, причем, та приглянулась ей настолько, что она тут же увидела в молодой женщине превосходную партию для своего старого друга, председателя Бержере, который как раз намеревался провести несколько дней в ее доме.

Этот председатель Бержере был довольно значительной персоной, ибо являлся первым секретарем министра Кольбера де Крауси, а также очень богатым человеком. Едва он переступил порог, как госпожа дю Кудрэй обрушилась на него, перечисляя все достоинства своей новой подруги и уверяя, что ему просто необходимо побывать в доме у де Барр, где постоянно собирались все сливки общества.

Увы, парижанину Бержере было достаточно всего одного взгляда, чтобы распознать в фальшивой графине аббата де Шуази. Будучи хорошо воспитанным, он не произнес ни слова, но как только наступила ночь, он тайком пробрался к «графине», которая тоже его узнала. Франсуа встретил своего гостя в халате, и на этот раз в его облике отсутствовали какие – либо женские черты:

– Полагаю, – произнес он, – Вы явились читать мне мораль? Я ждал Вас…

И Бержере приступает к своей нотации: аббат де Шуази принадлежит церкви. Он умен и очень образован. Он мог бы претендовать на более высокое положение.

– И, – добавляет он, – поскольку Вы питаете такую слабость к красивым платьям, подумайте о том, что нет ничего более чудесного, чем сутана кардинала…

Его наставления оказываются столь удачными, что приносят полную победу. Даже больше того, ему удается отправить чересчур резвого аббата в Рим, где открылся конклав; и в должности конклависта кардинала де Буйона Франсуа собирается войти в Ватикан. Здесь Шуази начинает испытывать вкус к политике и великим делам… ощущая в себе подлинную набожность.

К этому времени он отказывается от безумств своей бурной молодости, на несколько дней уединяется в своем великолепном замке Балерой и бросается в дипломатию. Вскоре, будучи назначенным коадьютером посла в Сиаме, он эффектным образом добивается там обращения в другую веру и возвращается, покрытый славой, чтобы с головой окунуться в литературную деятельность. Он пишет «Историю Франции», «Хронику путешествия в Сиам», религиозные произведения с глубоким духовным смыслом… и забавную «Историю графини де Барр».

Задержавшись в Париже по своим литературным делам, он продает в 1700 году замок Балерой принцессе д'Акур. Однако замок будет находиться в ее владении всего несколько месяцев, а затем она уступит его внучке Мадлен де Шуази, сестре самого аббата, которая завещает его королевскому роду. Тогда замок будет преобразован в маркграфство.

Он станет местом ссылки для второго маркиза де Бале-роя, который выступит против госпожи де Шатору, знатной фаворитки Людовика XV. Маркиз, воспользовавшись обстоятельствами, положит начало производству керамических изделий в стране и займется угольной промышленностью. Однако ссылка эта будет иметь временный характер, и роду Балерой еще предстоит прославиться перед французскими королями.

Несмотря на то, что замок побывал в огне Революции, он все же сохранил жизнь госпожи д'Эрвиль. Будучи дочерью знатного маркиза, ей удалось спастись благодаря хитростям медицины: предварительно обвалявшись по настоянию отца в крапиве, она была представлена как безнадежно больная очень заразной болезнью.

Дав приют многим знаменитым и великодушным личностям, замок в настоящем принадлежит последней представительнице рода маркизов де Балерой.

Что же касается нашего аббата, то он умер в Париже, если и не как святой, то, по крайней мере, приобретя полное право на уважение и почтение своих современников…

## БАСТИОН ДЮРФЕ. Роман «Астре» и та, которая на него вдохновила…

> Очень часто супружество является тем подводным рифом, о который разбивается любовная лодка.

> Ж. Ф. Ренар

Что за прелесть этот замок! А какую удивительную грацию придает ему эта двойная лоджия в итальянском стиле, так идеально дополняющая его правое крыло! В самом деле, он представляет собой одно из самых красивых зданий эпохи Возрождения не только в районе Форез, но и во всей Франции! Окружающая его местность также очень красива, а берега Линена достойны того, чтобы о них слагали песни. Что и не замедлил сделать самый знаменитый из всех владельцев замка Оноре Дюрфе, который являлся кавалером Мальты до тех пор, пока из – за любви не поменял шпагу на перо.

Из-под этого-то пера и вышел «Астре», настоящий бестселлер XVII века и, вероятно, самый большой из всех когда-либо написанных романов. Пять томов, по тысяче страниц каждый, воспевали большую любовь пастуха Селадона к пастушке Астре, которая своим презрением доводит несчастного Селадона до трагического решения: броситься в воды дорогого Линена. Но любезный Линен, населенный еще более любезными нимфами, спешит на помощь разочаровавшемуся и отчаявшемуся юноше, которому придется побывать в стольких приключениях, прежде чем увидеть как пламя любви зажжется в груди жестокой Астре…

Скудный сюжет с точки зрения XX столетия. Однако, следует отметить, что этот роман был настоящей революцией в свое время. Общество очень высоко оценило сентиментальную изысканность сказочной карты Любви; особую часть романа, посвященную мужеству и подвигам, анализу внутреннего мира персонажей, и особенно это искусство «утонченного слога», которое вызовет столько энтузиазма у любителей красивого письма, послужит прекрасным трамплином к славе дворца Рамбуйе, даст рождение ценителям, а также своим последователям и подражателям: например, мадемуазель де Скюдери. Не говоря уже о бесчисленном количестве «пасторалей», которые будут процветать вплоть до пушечного выстрела Революции.

Но вернемся же к автору и его семье. Говорили, что основатели его рода были выходцами из Суаба, и что род его носил имя Вульф до тех пор, пока в 1130 году его предки не обосновались в Форезе и не изменили свое имя на французский манер на Дюльфе, которое в XV веке становится Дюрфе.

Хотя в это время на берегах Линена располагалась принадлежавшая им небольшая усадьба, но семья жила тогда в мрачной крепости, стоящей на высоком холме в нескольких километрах отсюда. От этой крепости остались две полуразрушенные башни, странная форма которых дала им название «Ство… Дюрфе»…

Этот замок, казалось, нарочно был сделан, чтобы стать пристанищем дьявола. Дурную славу сослужили ему и множество самых ужасных легенд об отвратительных привидениях, которые так часто появляются в его старых стенах. Сначала это была госпожа Германтруда, которая, произведя на свет сразу 12 детей и испугавшись, что такое изобилие может навести на мысль об измене, решает оставить в живых только старшего сына. Остальные же были утоплены в реке, словно слепые котята.

Другое убийство произошло в 1418 году. Слуги Жана Дюрфе, проведав, что в замке хранится большая сумма золотых монет, отложенная на покупку земли, решают завладеть ею. Для этого они убивают своего хозяина, а заодно его жену и детей, которые находились в замке.

Только двоим из них удалось избежать кровавой участи: старшему, так как он находился в Париже, и самому младшему, ибо это был самый мирный и улыбающийся малыш. Окровавленные кинжалы застыли над колыбелью. Одни намеревались идти до конца, опасаясь его будущей мести, другие же, обезоруженные таким очарованием ребенка, отступили, добавив, что, все равно, остается еще и старший сын. Тогда кто-то из них предложил следующее решение: показать ребенку яблоко и золотую монету. Если он выберет яблоко, это будет означать, что он вырастет добрым и благоразумным человеком, но если он выберет золотой… К счастию для него, малыш положил свою ручонку на яблоко, и, тем самым, жизнь его была спасена.

Но ни у него, ни у его брата не было желания жить в этом запачканном кровью замке – казалось, что стены еще хранят следы кровавой расправы – и они принимают решение обосноваться в Бастионе, маленькой усадьбе на берегу Линена, где предстояло восстановить род Дюрфе.

К 1535 году Клод Дюрфе преобразует маленький замок, украшает его пилястрами и узорчатыми колоннами, воздвигает двойную галерею, а на первом этаже сооружает любопытный «зал свежести»в форме грота, пол и люки которого полностью усыпаны разноцветными камнями и ракушками, и который представляет собой единственный экземпляр во Франции XVI века.

Надо сказать, что Клод Дюрфе был очень знатным господином, дипломатом, несколько раз избранным на пост посла в Италию, главным образом при папах Павле III и Юлии II. По возвращению король Генрих II назначает его воспитателем дофина и Анфан де Франс. Нашему герою он приходится дедушкой.

Оноре Дюрфе родился в 1567 году в Марселе, куда его мать, Рсне де Савой-Танд, приехала с визитом к своему брату Оноре Савойскому, губернатору Прованса. Юноша станет кадетом и должен будет служить церкви.

Однако в учебном заведении на Мальте, где изучали Закон божий и военное дело, он лишь числился. После нескольких лет прилежной учебы в коллеже Туриона, юный Оноре какое-то время сражался в полках Лиги, а затем вернулся в фамильный замок, в котором жил старший брат Ан.

Ан Дюрфе был поэтом. Во время путешествия в Италию, в 1577 году, он написал длинную поэму «Диана», посвященную прекрасной Диане де Шаторморан, которая станет его женой, несмотря на свой юный возраст: ей было всего 13 лет…

Диана была необыкновенно красива. Эта высокая блондинка, скрытная и надменная, выражала своему супругу только показную учтивость. И тому была причина: ведь она никогда не была ему Женой в физическом смысле, так как бедный поэт был неспособен выполнять свой супружеский долг, по крайней мере с ней. Может быть оттого, что он был скован видом великолепия этой женщины, может быть, существовала и иная причина.

Оноре с первого взгляда влюбляется в нее, и его любовь, кажется, очень быстро находит ответ. Между двумя молодыми людьми вспыхивает настоящая страсть, которую они и не думают держать в секрете. Будучи решительной натурой, Диана желает выйти замуж за любимого человека и в 1599 году она просит дать ей развод. А Оноре в это время спешит порвать всякие отношения с Мальтийским орденом. И вот, 15 февраля 1600 года, двое влюбленных соединяются, наконец, узами брака. Что же касается Ана Дюрфе, то, глубоко уязвленный, с разбитым сердцем, он уединяется от всего света и целиком посвящает свою жизнь служению Богу.

Совершенно счастливый, Оноре начинает писать свой большой роман, который он видит настоящим памятником славы и красоты своей возлюбленной. Но очень скоро ему придется понять, что любовь и брак – разные вещи.

Вознесенная до небес, воспетая музами, обожаемая, красавица Диана становится просто невыносимой. Спесивая, ворчливая и ревнивая, она желала как можно больше походить на богиню Диану, с которой ее часто сравнивали. Увлеченная охотой, она отдавалась этому занятию с каким-то неистовством, все свое время проводя на лошади и в компании собак, свора которых следовала за ней повсюду, даже в ее комнатах. Да, картина, вероятно, была превосходна, но эти упражнения в конном спорте ничего не приносили детям, которых она регулярно вынашивала каждый год, и которые также регулярно умирали, произнеся свой первый крик. Оноре же жил с Астре, со своей: Астре, которая по мере того, как шло время, все дальше и дальше отдалялась от своего прототипа.

Он, наконец, приходит к решению покинуть свою жену. Много путешествует и в конце концов остается в компании со своим письменным прибором, своим секретарем Баро и своими мечтами в маленьком савойском замке, перешедшем ему по наследству от матери и расположенном недалеко от Вирье. Откликнувшись на призывы Людовика XIII и герцога Савойского к военным действиям, он «поднимает полк и уходит на войну», но, тяжело заболев, умирает по дороге в Вильфранш-сюр-Мер, диктуя парафраз в прозе из «Stabat-Mater…»

В 1724 году жизнь дома Дюрфе угасает вместе с последним его владельцем, маркизом, который в основном жил в Версале, пока не получил место губернатора Лимузина. После себя он оставил огромное состояние. Но его жена нашла довольно странное применение этому наследству Урожденная Жанна де Понткарре, госпожа Дюрфе, по прозвищу «Старшая ведьма», из-за своей неумеренной страсти к оккультным наукам, устроила в своем отеле на набережной Театэн (современная набережная Вольтера) настоящую алхимическую лабораторию, где предавалась созданию философского камня и особенно эликсира бессмертия. Впрочем, главным ее желанием было стать мужчиной, так как она считала, что «вся сила исходит от мужчины, высшего существа на этом свете; женщина же является всего лишь маленькой его частичкой».

Одолеваемая подобными мыслями, эта уже довольно зрелая и богатая особа имела в своем распоряжении все, что только могло приманить какого-нибудь проходимца. У герцога де Шуазоля она знакомится с Казановой, который напишет позже в своих «Мемуарах»:

«Если бы я мог рассеять ее заблуждения, я бы обязательно это сделал, но с первого же дня я пришел к выводу, что эта женщина просто одержимая. И мне не оставалось ничего лучшего, как усилить ее болезнь и воспользоваться этим».

Нет ничего более откровенного и более циничного! С помощью некоторых второстепенных лиц авантюрист уверяет свою жертву, что она сможет возродиться в оболочке своего собственного будущего ребенка. Последовало несколько безумных сцен, во время которых разочарованная госпожа Дюрфе становится печальной и обращается к духу Оноре Дюрфе, которому она пишет бесчисленное количество писем, дабы попросить у него «удостоить ее своими советами и не допустить того, чтобы его достойная наследница была одурачена, принимая черное за белое…»

К несчастью, она ни разу не появляется в Бастионе, заброшенном после распродажи замечательной библиотеки, содержащей кроме всего прочего единственную редакцию допроса Жанны д'Арк на французском языке и четыре тысячи шестьсот томов старинных книг. Замок находился в почти полностью разрушенном состоянии, пока в 1909 году не был куплен «Дианой», историко-археологическим обществом Фореза. С тех пор замок был приведен в порядок, отреставрирован, а его прекрасные сады возрождены. Теперь здесь не достает только пастуха Селадона и его восхитительной Астре…

## БЕЛЛЕМ. Мабиль де Монтгомери, Саранча из Перша

> И для этого сердца, принадлежащего темной душе, вопиющие беззакония напоминают славу

> Г. де Бребер

Все, что осталось от замка Беллем, – это укрепленные двери и башня. Однако и этого достаточно, чтобы воскресить в памяти этот город-крепость, построенный на вершине холма полуразбойниками, полустроителями. И даже сейчас легко догадаться, что это был очень сильный город. Вызывая из глубины времен все его великолепие, нельзя не вспомнить о ядовитом цветке – роде Тальвас, пустившем свои корни в этой земле, последней из которых была Мабиль!

Она не была красивой и хорошо это знала, но все были очарованы блеском ее зеленых, загадочных, кошачьих глаз и великолепием огромной шевелюры золотых волос. Однако она была коротышкой, располневшей от постоянных пирушек. Кроме того, у нее были пятнистая кожа и слишком большой нос, и она не могла долго удержать на себе взгляды, привлеченные ее кажущимся блеском.

Душа подобна запечатанному конверту. В возрасте 15 лет молодая графиня де Беллем, одна из самых богатых и самых могущественных наследников Нормандии, добавляет к уже имеющимся недостаткам, а именно: ужасному варварству и редкой даже для XI века жестокости, еще и вкус к различным коварным проделкам, плюс страсть ко лжи и алчность. Все это, естественно, приводило в ужас не только ее кормилицу, подруг и прислугу, но даже и могучих воинов, охраняющих фамильные крепости.

Надо признаться, ей было с кого брать пример: ее отец Гийом Тальвас, по прозвищу Заяц, слыл самым отъявленным мошенником и плутом во всей округе. Корни давали о себе знать.

Выходец из бретонской семьи, пришедшей искать богатство в нормандских землях, Гийом – Заяц имел среди своих предков нескольких действительно заслуживающих упоминания. Первым из этого рода графов был Ивон. человек блестящего ума и изобретательности по части военных дел, имеющий достаточно денег, а также смелости, чтобы вырвать из рук Людовика IV молодого герцога Ричарда I Нормандского. Вознаграждение было достойно оказанной услуги: обширное и богатое графство, простирающееся по всему Першу и достигающее своими отростками самого моря.

Его сын Гийом получил в наследство Аленсон. Он также занимался строительством, преимущественно крепостей: Домфрон, Мортань, Аленсон и, разумеется, Беллем. Но в крови у Тальвасов всегда скрывались свирепость и необузданность, а вместе с богатством приходит и вкус к еще большему могуществу. Очень скоро Гийом, по прозвищу Бывалый, мог обнаружить, что имеет больше врагов, чем замков.

В это время Нормандия была полностью подчинена воинам, прибывшим с севера, и только сила оружия чего-то стоила. Даже самому герцогу было нелегко поддерживать хотя бы внешнее подобие порядка.

Когда Гийом Бывалый взбунтовался против герцога Роберта II, по прозвищу Дьявол, то был убит вместе с большей частью своей семьи. Из четырех его сыновей остался только Гийом – Заяц, который заблаговременно позаботился о том, чтобы держаться как можно дальше от всей этой резни, и получил тем самым огромное наследство.

Став графом де Беллем, он считал, что теперь ему позволено все. А впрочем, чего ему было опасаться? Герцог Роберт умер, оставив после себя лишь внебрачного сына, малыша Гийома, бывшего плодом любви его и Арлет, дочери кожевника из Фалеза, перед которым снимали шляпы самые знатные бароны и которого необходимо было отправить во Францию, дабы передать под защиту короля.

В один прекрасный день Гийом-Заяц, муж и отец троих детей, влюбляется в молоденькую девицу, имеющую, кроме всего прочего, немалые доходы. И сразу же он обнаруживает, что его супруга Эребурж перестала ему нравиться и даже больше: что она ему мешает…

В утро на Пасху 1042 года графиня Эребурж, сопровождаемая своими служанками и ведущая за руку свою дочь Мабиль, которой было тогда 10 лет, отправляется в церковь, чтобы послушать мессу. Она не прошла и половины пути, как на нее напало вооруженное войско, и разогнав ее служанок, сбило девочку с ног. Когда все было кончено, графиня лежала посреди улицы в своем праздничном платье, задушенная своей собственной вуалью.

Это ужасное преступление потрясло весь город, однако никто не осмеливался что-либо высказать по этому поводу. Одна Мабиль выступает против отца. Эти люди чуть было не убили ее; неужели надо готовиться к смерти? – Все зависит от ее поведения, и если она будет любезной со своей новой матерью, все пойдет хорошо. Мабиль обещает быть любезной, она отлично усваивает этот урок. Ее отец только что показал ей, как взяться за дело, чтобы добиться того, чего хочешь. И когда два дня спустя после смерти Эребурж Тальвас женится на той, кого он желал, ребенок убитой присутствует на церемонии, широко улыбаясь. Взирая на новоиспеченную чету, девочка думает о том, что, хотя ей и не достает красоты, она сумеет восполнить этот недостаток, получив могущество и состояние. Это будет легко… когда она избавится от своего отца и братьев…

Впрочем, скандальная свадьба сопровождалась одним отвратительным эпизодом. Землями Гийома-Зайца правила одна могущественная семья из знатных вассалов: семья Жируа, владельцев Эшофура, Монтроя Ляргийе и всей шарентонской долины. Будучи также выходцами из Бретани, эти Жируа были когда-то друзьями Гийома Бывалого. И на своей вотчине они были столь же любимы своими поддаными, сколь были ими ненавидимы Тальвасы.

Это была большая семья: четыре дочери и семь сыновей, белокурых великанов, таких же крепких и мощных, как их сильные лошади, очень богатых и могущественных, ибо они были наделены большим количеством земель, как полученных в наследство, так и завоеванных мечом. Конечно, они признавали графов де Беллем своими властителями, но они также хорошо знали, что их земли принадлежат только им, а Гийом-Заяц просто сгорал от нетерпения их себе присвоить.

С некоторых пор несчастье преследовало род Жируа. Старший сын, Эрно, погиб, сражаясь голыми руками с одним из дровосеков: он был разрублен пополам. Второй, Фулькее, был убит в 1040 году своим же братом, защищая их общего опекуна Жильбера де Бирона, которого Жируа обвиняли в крупной растрате. Предпоследний был убит на турнире. Другой сошел с ума. Из братьев оставалось только трое: Гийом, добрый и миролюбивый человек, Роберт, случайный убийца, и Рауль, редкая личность с тонкой душой, который выбрал для себя одновременно пострижение в духовный сан и медицину. Ученик аббатства Бек-Элюин, он удаляется в Сент – Эвру, чтобы продолжить там свою учебу, посвященную облегчению человеческих страданий: очень редкое занятие для того времени. Народ его обожает и из-за коротких, торчащих ежиком волос дает ему ласковое прозвище «Неувенчаный».

Из всех Жируа Тальвас больше всего ненавидел Гийома, так как тот был самым богатым. Он пригласил его на свою свадьбу, и Гийом по простоте душевной принял приглашение, полагая, что отказ сильно огорчил бы этого человека, на котором и так лежит печать общественного порицания. Он жестоко ошибся, потому что, когда завершился свадебный обед, Заяц удалился со своей новой супругой, оставив Жируа на растерзание своим людям. Его долго мучали, отрезали ему уши, и даже кастрировали с какой-то неистовой дикостью, которой потом попытаются приписать вину. Несчастный не умер от всей этой гнусности, которая происходила на глазах у Мабиль. От всего увиденного она испытала странное чувство, скорее напоминающее удовольствие.

Вернувшись домой, Гийом Жируа спрятал чудовищно узуродованное лицо под толстую вуаль и выбрал для себя жизнь святого. А пока он был прикован страданиями к кровати, Роберт Жируа пошел вытаскивать своего брата Рауля из его монастыря. Только вдвоем они могли бы взяться за оружие. Рауль должен был помочь ему наказать Тальваса. У него еще будет время на молитвы! И Рауль последовал за своим братом, одев на себя кольчугу и взяв большой нормандский меч. Отказавшись от шлема, он будет драться с непокрытой головой, полагаясь на божью милость.

Братья подняли своих людей, и представление началось! Гийом-Заяц отлично понимал, что не выйдет живым из этого боя. Поэтому он поспешил удрать, таща за собой свою жену и дочь. Он перебирался из одного своего замка в другой, прячась там с утра понедельника до вечера среды, так как церковь учредила перемирие господам, которое запрещало вести сражение в другие дни недели. Мабиль следует за ним, молчаливо погруженная в свои мысли. Ее забавляло, когда отец начинал обливаться потом от страха перед каждой мнимой опасностью.

А Жируа, увидев, что птичка улетела, покидают свое жилье и снова отправляются в дорогу, еще более мрачные и озлобленные… Однажды к ним пришел молодой человек и проговорил:

– Чтобы взять Тальваса, нужен другой Тальвас.

Его звали Арнульф, он был родным сыном Гийома-Зайца. Хотя и он внушал ужас братьям, но все же они приняли его помощь. Увы, Заяц снова улизнул, но на этот раз его убежищем стала Франция. Он был очень напуган! Его благородный сын умер от несварения желудка после того, как съел целого поросенка, украденного у монахинь… Из его наследников оставались лишь Ивон, епископ Сееса, и Мабиль.

Довольно часто Мабиль приходило на ум убить своего отца. Она хорошо разбиралась в ядах, благодаря урокам одной беллемской ведьмы, которой была очень за это признательна. Но было не время возвращаться в Нормандию и требовать свои земли. В стране многое изменилось: незаконнорожденный стал герцогом Гийомом и вернулся на родину. В 1047 году он подавил восстание баронов в Мезидоне и стал хозяином. Хозяином с железным кулаком.

Мабиль посчитала, что пришло время заключить с ним мир, так как, по сути, ее отец никогда не выступал против герцога. И она советует Зайцу ехать в Руан, преклонить колени перед молодым победителем и попросить назад свои владения.

Последовав совету, Тальвас отправляется в Руан, где его встречают неожиданной милостью. Герцог тепло его принимает, но дает ему понять, что возврат его земель подчинен одному условию: его дочь и единственная наследница должна выйти замуж за самого преданного слугу, который являлся его правой рукой, Роже де Монтгомери, сеньора де Вимутье.

Отец и дочь принимают условие с энтузиазмом: первый, от того, что земли Монтгомери соседничали с землями Жируа, и это являлось прекрасным поводом, чтобы взять в тиски своих врагов; что же касается другой, то ее вполне устраивал будущий жених, ей нравилось в нем все… вплоть до его способности умело пользоваться ядом. Ведь не иначе как заботами Монтгомери герцог избавился от своего опекуна и регента герцога Алена Бретонского.

Свадьба состоялась в Руане и прошла с большой помпой: Мабиль, освободившись от отцовской опеки, могла теперь реализовать свой грандиозный план. В результате «несчастного случая» ее отец умирает во время принятия великолепных кушаний у молодой четы. После чего новоиспеченная графиня де Беллем занимается делом Жируа.

Дела последних были плохи. Монтгомери удалось отнять у них часть земли. Гийом Обрезанный уехал, завернувшись в покрывало, в Святую Землю, и его сын Эрно бежал на Сицилию. Рауль тоже отправился на Сицилию, но прежде он взял несколько уроков по медицине у знаменитой Тротулы. Оставался только Роберт, женатый на двоюродной сестре герцога, из которой Мабиль удалось сделать свою близкую подругу. И вскоре все пошло согласно желаниям ужасной женщины: Роберт Жируа умирает, отведав однажды вечером яблок, любезно предложенных своей собственной супругой.

Мабиль была уверена в своей победе. Земли Жируа остались практически без хозяина. Стоило лишь протянуть руку… И она ее протянула.

Но вдруг из поездки в Италию возвращается Эрно. Он приносит в подарок герцогу очень дорогое манто и заключает с ним мир. И все начинается сначала. Но дама из Беллема не из тех женщин, которые так быстро складывают оружие. Со всей любезностью, на которую она только была способна, Мабиль приглашает молодого человека на званый ужин. Однако не получает ожидаемого результата. Будучи предупрежденным, Эрно приносит ей свои извинения.

Тогда она пробует другую вещь. В то время как Жируа готовится поехать в свой замок Эшофур, ему преподносят бутылку свежего вина. Он отказывается от вина, так как не страдает от жажды, однако, один из его компаньонов принимает вино… и умирает в муках этим же вечером. По несчастной случайности, компаньон оказывается своячеником Мабиль: Жильбером де Монтгомери. Ее план опять провалился!

Но дьявол не расстается с этой ужасной маленькой женщиной: она подкупает одного из слуг Эрно, некоего Роже Гуляфриера, который, не без помощи золотого мешка, охотно берется за приготовление напитков для своего хозяина. И наконец пойло Мабиль отправляет Эрно к праотцам. После себя он оставляет только одного сына, который спешит оказать свои услуги королю Франции.

Время идет своим чередом. Герцог Гийом, сопровождаемый Монтгомери, отправляется завоевывать Англию. Почести градом посыпались на Роже и его жену, так как Мабиль, боясь путешествовать по морю, предпочла остаться на своей родной нормандской земле, размеры которой она продолжала увеличивать с помощью разумно приготовленных порошков и отваров. А в ее постели побывали все подданные, которых она находила более или менее подходящими для этого занятия. Надо признаться, ее супруг не горел желанием разделять с ней семейное ложе, потому как был в ужасе от своей жены.

Возмездие заставило себя долго ждать, но оно все же пришло: 2 декабря 1082 года. В этот день, верная своей старой привычке, Мабиль искупалась в ледяной реке. Освежившись, она вернулась к себе и растянулась на своей кровати перед большим камином. Она была абсолютно нагой, так как не имела привычки что-либо на себя надевать для сна. Наступила ночь, и после обильной еды графиня готовилась заснуть, когда дверь ее комнаты распахнулась, и на пороге появились трое вооруженных людей.

Мабиль даже не успела закричать: секунду спустя ее голова полетела в другой конец комнаты, срубленная умелым клинком. Подвиг этот совершил двоюродный брат Жируа, Гюг де Сожей, которого эта дамочка лишила в свое время его замка де Ля Мотт-Иже. Затем каратели скрылись в ночи, а сын Мабиль, который управлял замком, казалось, даже не заметил их вторжения. Он отправится за ними в погоню только спустя несколько часов. Для проформы. И, конечно, он никого не догонит.

Будучи избавленным от своей супруги, вещи которой были переданы троарнскому монастырю, Роже де Монтгомери продолжит свою блестящую карьеру, которая приведет его в вице – королевство – Англию. И с помощью своей новой, менее воинственной подруги, он станет основателем английской ветви рода Монтгомери…

## БЕЛЬВУАР. Герцог де Лорен – двоеженец…

> Любовь, любовь, когда

> Ты приходишь к нам,

> Мы говорим:

> Прощай осторожность.

> Лафонтен

Больше всего на свете герцог Шарль IV де Лорен любил женщин. Любых женщин, при условии, чтобы они были хорошенькие и не состояли с ним ни в каких законных отношениях. Правда, его супруга герцогиня Николь не блистала красотой… Впрочем, разве возможно увлечься своей женой, если она вам приходится двоюродной сестрой из Германии и если ваш брак был заключен в интересах политики: необходимо было избежать войны в Лорене, которая могла длиться годами.

В 1626 году исполнялось ровно пять лет со дня свадьбы Шарля и Николь. Ему было двадцать два, а ей – восемнадцать, и первое время слишком юный возраст супруги давал мужу повод порезвиться на чужих лужайках. Шло время, но ничего не менялось в поведении ветреного супруга. В вышеуказанном году, казалось, наступает период, когда он проявит, наконец, достаточно благоразумия, чтобы на время забыть прекрасных дам и посвятить себя делам Лорена.

В самом деле, его антифранцузская политика «помогла» ему нажить таких серьезных врагов, как кардинал Ришелье, а следовательно, и Людовик XIII, ибо известно, что король и кардинал занимались управлением государства вместе. Чтобы образумить Шарля IV, королевские войска вторглись в Лорен. Они взяли Понт-а-Мусон, Сан-Мишель и направлялись в Нанси, где герцогиня Николь ожидала трагического конца. Причем, увы, в полнейшем одиночестве, ибо ее мужа Шарля уже не волновало вторжение французов. Он уехал в Безансон, дабы удостовериться, соответствует ли красота юной графини Беатрис де Кузанс ее знатному происхождению.

И он не был разочарован: молодая девушка походила на подлинное произведение искусства. Едва приехав, герцог тотчас представляется Беатрис и ее матери, графине де Берг, и понимает, что влюблен с первого взгляда. При этом его чувства не остаются без ответа, ведь Шарль – далеко не урод.

Однако госпожа де Берг не разделяет восторга своей дочери. Герцог-человек женатый, и, по ее мнению, дочь впала бы в страшный грех, слушая его любовные речи. Напрасно Беатрис ссылается на слабое здоровье герцогини и внушает мысль о том, что вдовство Шарля – вещь вполне реальная, ее мать ничего не желает слушать. Ее дочь не имеет право даже надеяться стать герцогиней де Лорен. И чтобы погасить этот пожар, пока он не обернулся катастрофой, графиня решает покинуть Безансон и увезти Беатрис в фамильную крепость Бельвуар.

Бельвуар представлял собой мощный замок, построенный в XIII веке на отроге Дубских гор. Он был снесен Людовиком XIV, но его крытые торговые ряды и помещения, по счастью, сохранились.

Беатрис любила этот замок, который ее семья получила в результате удачно проведенной махинации. Но на сей раз ей вовсе не хотелось туда возвращаться и она плакала. Впрочем, слезы на ее милом личике высохли довольно скоро: спустя несколько дней явился Шарль собственной персоной, чтобы попросить оказать ему гостеприимство, то самое графское гостеприимство, великодушие которого ему было так хорошо известно. И, хотя госпожа де Берг была взбешена, она, будучи, тем не мед нее, рабой традиций, приносит себя им в жертву.

Последующие дни прошли просто восхитительно. Молодые люди не покидали друг друга ни на минуту. Они вместе охотились, вместе танцевали. Беатрис была уверена в Шарле: разве он не пообещал сделать из нее герцогиню, как только придет ответ из Рима? Однако неприступная госпожа де Берг была неподвластна этой эйфории. Считая невозможным, чтобы женатый герцог находился с ними под одной крышей (а он как раз намеревался оставаться здесь подольше), она решает уехать сама, естественно, захватив с собой и дочь, под предлогом каких-то очень важных дел в Брюсселе. Шарль IV временно отступает. Собираясь сразу же после получения согласия на расторжение брака немедленно приехать просить руки Беатрис. Тогда никто не сможет их разлучить.

Но вышеупомянутое разрешение заставляет себя подождать. Чтобы погасить немного свое нетерпение, герцог отправляется воевать в Германию, где, естественно, не может уберечься от чар местных красавиц. Романы его столь бурны и откровенны, что все эти истории очень быстро доходят до Брюсселя и… до Беатрис де Кузанс. Особенно скандальная история с каноничками Ре-мирмона приводит девушку в ужас. Считая себя преданной своим возлюбленным, она решает выйти замуж по совету своей матери. Ее избранник – принц Канткруа, человек пожилой, но сказочно богатый, к тому же еще и внук императора Рудольфа. И вот Беатрис уже в великолепном дворце своего супруга – Гранвеле.

Именно здесь однажды вечером, во время бала-маскарада, найдет ее Шарль IV.

Весть о свадьбе дошла до Нанси и сделала молодого Герцога сумасшедшим от внезапно охватившего его гнева. Вскочив на лошадь, он, в сопровождении небольшого эскорта, тотчас же прибыл в Брюссель и попал в самый разгар торжества.

Когда он склоняется перед ней, приглашая ее на танец, Беатрис без труда узнает его под маской и понимает, что все еще больна им. Впрочем, бдительный взор госпожи де Берг также быстро различает герцога в толпе. Она уже давно ожидала этого визита и пообещала, что ее зять не будет играть роль обманутого мужа. И лишь только погасли огни большого бала, принц Канткруа, усталый и недовольный, велит запрягать экипаж и увозит свою жену во Франш – Конте. Возвращение в Безансон, затем в Бельвуар.

Естественно, сей внезапный отъезд не мог не разжечь гнева Шарля. Его хотят отстранить, но он им этого не позволит! И так как Франш-Конте воевала с французским королем, он решает сражаться на ее стороне, дабы таким образом приблизиться к Беатрис. Он дерется как лев, освобождает Доль и прямо с поля боя едет в Безансон, чтобы бросить знамена поверженного врага к ногам своей возлюбленной.

Героический жест, хотя слишком уж показной. В результате он провоцирует настоящий скандал. Беатрис просто не ожидала, что ее возлюбленный может так зарваться: да, она его любит, однако вовсе не желает позорить имя своего мужа. И уже по своей собственной инициативе она уезжает в Бельвуар.

Через два года принцесса овдовела. Ее супруг умер от чумы в Брюсселе. Весть об ее свободе очень обрадовала Шарля, он торопливо просит свою жену дать ему согласие на развод. Герцогиня Николь непреклонна: несмотря ни на что, она любит своего мужа и не желает его терять. Шарль пробует все законные и незаконные средства, чтобы получить свободу. Он обвиняет Николь во всех смертных грехах, возбуждает против нее процесс, уверяя, что его жена – не христианка, а баптистка, к тому же ведьма и еретичка, а, стало быть, их совместная жизнь невозможна. Естественно, это ни к чему не приводит. Тогда, в конец отчаявшись, он пишет Николь следующие строки: «Считайте, что вы мертвы, мадам, и, следовательно, ничто уже не помешает мне жениться…».

Можно себе представить, каково было герцогине читать это письмо. В течение нескольких часов она плачет на руках у своей фрейлины Луизы де Прени, затем обращается в Рим за помощью, в то время как ее муж Шарль отправляется просить руки Беатрис. Он и вправду уже считал себя свободным, благодаря своему врачу Форже, который был умелым фальсификатором и при помощи невероятных уловок убедил одного священника засвидетельствовать брак своего господина.

Церемония проходила в Бельвуаре под большим секретом: дело в том, что Беатрис была беременна, хотя этот ребенок и не должен был жить. Но, получив благословение, они перестают прятаться и живут вместе на виду у всех. Результат не заставил себя ждать: 23 апреля 1642 года папа выслал супружеской чете гневную грамоту об их отлучении от церкви. Затем последовал суд 12 сеньоров и 12 священников, которые постановили разлучить виновных. Но последние не могли отойти и на шаг друг от друга. Хотя Беатрис снова возвращается в Бельвуар, она продолжает тайком видеться с Шарлем.

Однако их большая любовь постепенно близится к концу. И, несмотря на рождение двоих детей, эта парочка распадается… Шарль снова начинает любовные интрижки, и, чтобы ему отомстить, Беатрис занимается тем же. Между ними возникают бурные, ужасные сцены.

В 1657 году смерть герцогини Николь все изменила. В это время Шарль, который имел несчастье воевать на стороне испанцев, находится в Толедской тюрьме. С огромным нетерпением ждала Беатрис его возвращения, рассчитывая, наконец, получить корону герцогини, о которой так давно мечтала.

Увы, вернувшись, Шарль грубо отказывается от нее. Впрочем, он уже был помолвлен с мадемуазель дю Людр. Беатрис ищет защиты у императора, дав клятву, что сделает большое пожертвование церкви. Но силы оставляют ее. Весной 1663 года она возвращается в Бельвуар, чтобы ждать там своего часа. Измученный своими детьми, чрезвычайно обеспокоенными, как бы от них не ушло большое наследство, Шарль, наконец, дает согласие на брак… но исключительно потому, что Беатрис должна скоро умереть.

20 мая 1663 года архиепископ Безансона благословляет этот странный союз, и в течение двух недель Беатрис наслаждается своим новым титулом герцогини де Лорен. Перед лицом смерти она публично откажется от всех земных почестей и будет похоронена в платье из грубой ткани.

Уронив по ней несколько слезинок, Шарль поспешно женится на Луизе д'Аспремон. В то время ему был 61 год. Его невесте – пятнадцать.

Бельвуар перейдет в руки принцессы де Марсан, затем к епископу де Безансону. С 1956 года он принадлежит Пьеру Жуфрою, который занимается его реставрацией.

## БИРОН. Неукротимая

> Когда Бирон желал танцевать, он надевал свои башмаки,

> Кружевную рубашку, расшитый золотом камзол,

> Круглую шляпу… Это танец Бирон!

> Песенка XVI века

Со своего высокого холма замок Бирон высокомерно взирает на территорию между Дордонью и Лотоном. Он так мощен, так обширен, что напоминает скорее целую укрепленную деревню, и лишь головокружительная высота его уходящих в небо остроконечных башен придает ему внешность дворца. Внутренний двор также нельзя назвать обыкновенным двором, он носит название «Оружейная площадь». Здесь жили воины, и это чувствуется.

И не столь уж важно, что подойдя поближе вы легко уловите отпечатки самых разных столетий, самых разных стилей! От всего веет величием, а это именно то, что, в конечном счете, дорого стоит хозяевам, истинным воинам. Мужчинам этого рода отводилась исключительная роль. Что касается женщин, они, напротив, вынуждены были довольствоваться скромным местом: их рассматривали лишь как орудие для продолжения рода. Редкий раз в их семье рождалась женщина, для которой были уготованы хоть небольшие радости жизни.

В самом деле, следует окунуться в самую глубину тех времен, чтобы отметить для себя, что все эти благородные бароны имели жен, матерей и что, наконец, они не могли сразу же родиться в доспехах и с чувством собственной исключительности. Однако в многочисленных летописных историях не упоминается ни одна, хоть сколько-нибудь интересная дама. Итак, поскольку перед нами мужской замок, вернемся к истории этих великих мужей.

В XII веке род Гонто, происходивший от одной из ветвей рода Капе, обосновался в Бироне, уже тогда являющемся довольно могущественной сеньорией, так как он входил в состав знаменитого поместья де Перигор. Здесь Гонто задержатся до XX века. Это – почтенные господа, занимающие очень высокое положение при дворе герцогов Аквитанских.

Однако в начале XIII века разражается крестовый поход против альбигойцев[1]. Возглавляет отряд баронов Симон де Монфор. Он подбирается к Бирону и даже, в 1211 году, завладевает поместьем. Наколов на свое копье все живое, что только попадается ему, Монфор оставляет здесь одного из своих подчиненных по имени Мартен д'Альгаис, а затем продолжает свой путь. Довольно неудачная идея: оставшись один в Бироне, Альгаис приходит к выводу, что замок ему подходит, и в надежде на его присвоение, он покидает христианскую партию, чтобы присоединиться к своим бывшим врагам. Но не тут-то было. Монфор возвращается, вновь захватывает замок, разрушив на сей раз крепость почти до основания, а затем приговаривает арестованного предателя к смерти. Он «привязал его к хвосту лошади, которая протащила его сквозь армейские ряды, а затем, совершенно искалеченного, повесил».

Как только утихают последние раскаты грома, Гонто возвращаются домой и принимаются наводить порядок. К XV веку появляется один из самых значительных персонажей этой знатной семьи, Пон де Гонто-Бирон, который покажет итальянцам, на что способны «разгневанные французишки». Это происходит при сражении в Форнуэ.

Молодой Пон следует за королем Карлом VIII, который останавливается в Италии, чтобы вновь завоевать то, что он считал «своим»– королевство Неаполь. Дело сделано, и король со своим окружением греется под ласковым солнышком в Капуе, однако очень скоро они получают весть о том, что мощная коалиция собирается преградить им обратный путь. Тотчас же король уезжает, оставив часть своей армии Жильберу де Монпансье. Но командование десятью миллионами людей он доверяет только Пону де Гонто.

5 июня 1495 года, на рассвете, молодой де Гонто обрушивается со своими людьми на сорокатысячную армию противника, мирно расположившуюся на равнине в Форнуэ и совсем не ожидавшую нападения. В то время как король в Наварре помогает герцогу Орлеанскому, Пон, выиграв этот поединок, сразу же попадает на страницы Истории. Он покоится в часовне замка, в великолепной усыпальнице рядом со своим братом, епископом Арманом… Он был дедушкой первого маршала де Бирона.

Его сын Жан, губернатор Сен-Кантена, принял смерть во имя короля, не дождавшись своего славного часа. Но остановим свое внимание на Армане де Гонто, паже королевы Наваррской, затем губернаторе Сен-Дени, маршале Франции, который примет славную смерть в битве при Эпернеи, и о котором Брантом напишет следующие строки: «Его голову снесло пушечным ядром, счастливая смерть, если, конечно, верить Цезарю, который считал внезапную смерть самой лучшей смертью».

Что касается его сына, Шарля-Армана, то он также был вынужден отправиться в мир иной без головы, но совсем другим способом. «Храбрый воин, рисковый до мозга костей, счастливый во всех предприятиях, выигранных скорее из безрассудства, чем из осторожности. Жадный до славы, амбициозный сверх всякой нормы, гордый и высокомерный, наделенный невыносимой спесью, которая, в конце концов, принесет ему крах и несчастье». Эта гордыня станет причиной его гибели.

Сослужив прекрасную службу Генриху IV в битве при Иври, а также в сражении в Арке, заполучив трон в Руа-не, Бирон перестал обращать внимание на что-либо, кроме своих амбиций; ему уже, право, нечего было желать, разве что стать королем Франции. Адмирал Франции в 1592 году, затем маршал Франции в 1594 году, губернатор Бургундии в 1595 году и, наконец, герцог и пэр три года спустя. Словом, Бирон поднялся на самую верхнюю ступень социальной лестницы. Однако он, вероятно, посчитал, что король мало сделал для него, и потому поспешил на секретные переговоры с Испанией и Савойей.

Он был слишком высокопоставленным господином, чтобы эти его действия оставались незамеченными. Представ в Лувре перед Королем, который все еще отказывался поверить в виновность одного из своих старых товарищей, Бирон отказался признаться, таким образом он поплатился королевским прощением… Когда, арестованный и заключенный в Бастилию, он был приговорен к смертной казни, король отказал ему в помиловании, заявив: «Было бы скорее жестокостью, нежели милостью, сохранить жизнь этому маршалу, который так бессовестно относится к своей собственной жизни и к жизни своего государства, от коего он получил всевозможные блага».

Естественно, Бирон превратно понял слова своего короля и не замедлил выразить свой протест неблагодарному монарху, который, по его мнению, конечно же был обязан ему почти всем. Единственная уступка, на которую согласился Генрих IV, заключалась в том, что эшафот, обитый черной материей, установили во дворе Бастилии, а не на Гревской площади, как то ранее планировалось. Приговоренный был в ужасе: «Грев? Вот она плата за все мои услуги – умереть безвестно!» Говорят, перед тем, как умереть, он приказал палачу: «Пошевеливайся! Давай, оприходуй меня, да побыстрее!..»

Генрих IV был слишком благороден, чтобы завладеть имуществом погибшего. Он ограничился лишь тем, что взял себе герцогство, которое опять станет маркграфством до той поры, пока в 1723 году Людовик XV не завещает его Шарлю-Арману де Гонто, старейшине французских маршалов. Его сын, который также являлся маршалом, сделал парижанам милый подарок в виде гостиницы Бирона, известной сейчас как музей Родена.

А вот еще один Бирон, ничем не хуже других. Это племянник предыдущего. Его зовут Арман – Луи де Гонто, герцог де Лозан, затем герцог де Бирон. Он унаследовал замок и дом в Париже, а также сказочную репутацию коварного сердцееда. Ну вот, и в нашей военной истории появляются наконец юбки!

Лозан (под этим именем он более известен) высок, хорошо сложен и необыкновенно красив. Он коллекционирует разбитые сердца и частенько провоцирует скандалы. Это не мешает ему быть храбрым солдатом. Друг Ла-файетта, он отправляется воевать за независимость Соединенных Штатов, возглавляя нечто вроде Иностранного Легиона, и, естественно, покрывает себя славой. Заговорив о нем, нельзя оставить без внимания небольшую загадку: являлся ли он и вправду любовником Марии-Антуанетты?

Известно, что молодая королева не была избалована вниманием короля, своего супруга. Известно также, что она любила окружать себя хорошенькими сумасбродными женщинами и молодыми, благородными и красивыми мужчинами. Лозан входил в их число. Он также входил в круг тех, кому была оказана великая честь развлекать королеву, когда, заболев корью, она вынужденно не покидала своей комнаты.

Летом 1775 года популярность молодого Лозана достигла апогея. Королева постоянно желала видеть его подле себя. Поговаривают, что однажды Мария-Антуанетта восхитилась большим белым журавлиным пером, красовавшимся на головном уборе ее друга, и Лозан не замедлил подарить его ей; тем же вечером перо появилось на голове королевы. Но послушаем, что об этом говорит мадам Кампан: «Гордость его (Лозана) предвкушала слишком высокое вознаграждение. Подарив журавлиное перо, он подождал немного и попросил аудиенции: королева предоставила ее ему, как, впрочем, сделала бы это и по отношению к любому другому обитателю двора, окажись он на его месте и обладай столь же высоким рангом. Я находилась в соседней комнате: спустя некоторое время после его прихода, королева распахнула дверь и произнесла громким и раздраженным голосом.» Уходите, мсье!«Господин де Лозан низко поклонился и исчез. Королева была сильно возбуждена. Она сказала мне:» Никогда я больше не приму этого человека…«

В своих же» Мемуарах» Лозан без колебаний сообщает, что Мария-Антуанетта питала к нему нечто гораздо большее, чем простое расположение.

Эта эпоха была для Лозана временем глубокой немилости и высокой благосклонности. Испытав немало разочарований, он переходит на сторону Революции, становится генералом рейнской армии, затем выступает против вандейцев, которых разбивает в Партенеи. Однако вскоре его обвиняют в предательстве, арестовывают, сажают в тюрьму и приговаривают к смерти. Он поднимается на эшафот на площади Революции с той же улыбкой, какие он расточал в салонах Трианона. Его жена, урожденная Амелия де Буфлер (он все-таки нашел время, чтобы жениться, не успев, однако, обзавестись детьми), также закончит свою жизнь под страшным топором следующей весной…

Заключительное слово о замке. Последний проживающий в нем Бирон, маркиз и знаменитый коллекционер, продаст его на следующий же день после начала первой мировой войны и отправится в Швейцарию.

## БЛЭНДИ-ЛЕ-ТУР. Замужество Марии де Клев

> Она была из того мира, где самые прекрасные вехци

> Имеют самую ужасную судьбу

> И, как и положено розам,

> Она прожила только одно утро.

> Франсуа де Малерб

Удобно расположившись на небольшом пространстве роскошного Во-ле-Виконта, Блэнди, возвышаясь над равниной де Бри, кажется погруженным в сон и мечты. Что ему снится? Быть может, траурная церемония и любовный роман, так дорого стоящий будущему Генриху III? Здесь все еще обитает тень Марии…

Вся эта история начинается в Лувре, одним майским вечером 1572 года, в апартаментах Екатерины Медичи. Неприятная сцена сеет вражду между королевой-матерью и ее любимым сыном, юным Генрихом, герцогом Анжуйским. Сцена одинаково неприятна для них обоих: как для Екатерины, которая знает, что у нее хотят попросить и в чем она обязана отказать, так и для Генриха, который понимает, что интересы государства обязывают его усмирить свое сердце.

Судьба преподнесла сюрприз в прошлом году, во время бала, который давали в Лувре. На этом балу блистали три сестры де Клев: Генриетта, герцогиня де Невер, Екатерина, герцогиня де Гиз, и, наконец, Мария, самая юная из них, для которой это был первый бал во дворце. Ее появление поразило сердце молодого герцога Анжуйского.

Никогда еще он не встречал подобного существа: белокурая, нежная, ослепительно красивая, с ангельским лицом, Мария скорее напоминала сказочную нимфу, чем земную девушку. И любовь сразу же вспыхнула между молодыми людьми. Генрих тоже обладал всеми качествами, которые могут привлечь женщину: высокий, изящный, черноволосый, с огненным взглядом, обладающий знаменитой грациозностью Медичи, с самыми прекрасными руками в мире, двадцати лет от роду и с ореолом одержанных побед над протестантами. Кроме всего прочего он обладал смелостью настоящего искателя приключений и был, безусловно, лучшим фехтовальщиком королевства.

Этот бал мог стать балом Очаровательного принца и Прекрасной принцессы. К несчастью, Мария де Клев была обручена. И с кем? – с Генрихом де Конде, главой гугенотов, первым человеком после Генриха Наваррского, несговорчивым, упрямым воином, для которого клятва есть клятва!

Но когда ты любишь и любим, когда тебе только двадцать лет, для тебя не существует никаких преград. Поэтому в тот майский вечер Генрих Анжуйский пришел к своей матери, чтобы броситься к ее ногам, умоляя разорвать помолвку Марии и отдать Марию ему.

Екатерина выслушала мольбу своего любимого сына в полном молчании; она улыбнулась ему, как улыбаются капризному ребенку. Однако поняв, что Генрих вполне серьезен и что речь идет не о мимолетном капризе, она была готова объясниться. Да, счастье сына для нее очень важно, но мир, который они только что заключили с протестантами, очень хрупок. Оскорбить принца де Конде означало бы немедленно бросить королевство в пламя гражданской войны…

«Однажды гугеноты станут нашими подданными, сын мой, так как ваш брат, король Карл IX, не имеет других наследников. Вы не сможете помешать браку Конде, не спровоцировав тем самым самые ужасные последствия. Мария де Клев должна стать женой Конде».

Долго Генрих умолял, упрашивал: сама мысль, что его нежная Мария перейдет в руки этого уродливого коротышки с невыносимым характером и, в довершении всего, распутника, – казалась ему невозможной. Однако он понапрасну терял время. Никогда Екатерина не позволяла своим чувствам брать верх над интересами Франции. И если Генрих желает однажды взойти на трон, он должен уже сейчас поступать как истинный король.

В гневе молодой принц выбегает из комнаты, громко хлопнув дверью и крикнув, что он убьет Конде. Однако Екатерина сохраняет спокойствие. Ведь оба они, и мать и сын, прекрасно знают, что этого никогда не произойдет.

Три месяца спустя, 10 августа, весь Париж готовился к празднованию свадьбы принцессы Маргариты Валуа и юного короля Генриха Наваррского. Однако стычки между католиками и протестантами, несмотря на это, не прекращались. В это же время в Блэнда-Ле-Тур состоялась довольно странная церемония.

Замок был уже не такой веселый, как прежде. Это античная крепость. Построенная виконтами де Мелан в античном стиле крепость переходит позже к Танкарвилям. Во время Столетней войны Карл V значительно укрепляет замок, не отобрав его однако у Танкарвилей. Позже замок перешел к д'Аркурам, затем к Лонгвилям, при этом, впрочем, совсем не изменившись с виду. Этот средневековый замок, обладающий высоким, тридцатипятиметровым донжоном, являлся, кроме того, одним из самых стойких протестантских бастионов, ибо его владелица, Жаклин де Роан, бабушка принца Конде, была закоренелой гугеноткой. Она настояла на том, чтобы венчание ее внука проходило у нее дома и не имело ничего общего с праздником. Все присутствующие одеты в черное. Этот траур был связан с неожиданной утратой королевы Наваррской, Жанны д'Альбре, которую только что отравили. Уверенные в том, что Екатерина Медичи является причиной смерти Жанны, протестанты, желая подчеркнуть это, решили соблюдать траур даже на свадьбе своего главы.

Жених также был облачен во все черное, подобно своему свидетелю, юному королю Наваррскому, сыну Жанны д'Альбре, который созерцает всю эту церемонию с мрачной миной, так неподходящей ему и поэтому высоко оцененной окружающими. Еще один персонаж, привлекший к себе все взгляды: пожилая дама, герцогиня де Ферар, дочь короля Людовика XII и вдова герцога Эркюля II де Ферар. Эта высокомерная принцесса – католичка, однако ее симпатии гугенотам столь велики, что она принимает их веру. Известно ее покровительство поэту Клементу Маро и, то, что в ее замке Монтаржис Маро и протестанты чувствуют себя как дома.

Ну вот наконец и невеста. Красивая и бледная, как никогда. Увенчанная жемчужинами, завернутая в толстый слой кружев, Мария являет собой прозрачное, почти бесплотное создание, которое не на шутку пугает ее сестру, Генриетту де Невер, также присутствующую на свадьбе. Мария движется медленно, веки ее опущены. Она ни на кого не смотрит, ничего не видит, но все замечают, как дрожат ее безжизненные губы.

Она приближается к креслу, на котором восседает герцогиня де Ферар, останавливается перед ней, приседает в глубоком реверансе, а затем приветствует короля Наваррского, который смотрит на нее с нескрываемой горечью. Генрих любит хорошеньких женщин. Ему нравится видеть их веселыми, и такое явное отчаяние Марии не может не огорчить его, так как он считает своего кузена Конде не достойным такого счастья.

Когда наконец Мария садится подле своего суженого, до многих долетают слова герцогини де Ферар, ибо она и не думает понизить голос: «Он кажется еще уродливее рядом с ней».

Да, красавцем его не назовешь. Маленький и худосочный, принц Конде не выглядит широкоплечим даже благодаря набитому в плечах камзолу, специально сшитому по случаю торжества. Не украшает его и чрезвычайно, вытянутое лицо с шарообразными глазами, редкие, начинающие выпадать (несмотря на то, что ему только 20 лет) волосы. Нечего и сравнивать его с прекрасным принцем, образ которого Мария хранит глубоко в своем сердце. Но что поделать, она не может отказаться от брака, ибо является заложницей мира. Такой заложницей вскоре предстоит стать и Маргарите Валуа. И понимая все это, Мария едва не лишается чувств, когда пастор соединяет ее руку с рукой Конде.

Однако вся эта церковная церемония представляет собой лишь начало кошмара, ожидающего новобрачную. Настоящая пытка наступает для нее тем же вечером, когда ее укладывают в огромную кровать вместе с ненавистным ей человеком.

Как рассказывают очевидцы, в ужасе Мария попыталась умолить Генриха де Конде дать ей возможность заснуть одной в эту первую брачную ночь, ссылаясь на невыносимую усталость. Увы, нескончаемые войны, в которых принц провел все свои юные дни, наложили свой отпечаток на его характер. Будучи влюбленным без памяти в эту белокурую красавицу, прекрасно зная, что она любит другого (того, кого он считает своим врагом), новоявленный муж ничего не желает слушать. Он хватает одну из подушек и запускает ею в свечи, озаряющие альков, прокричав: «Вот так, теперь вы не увидите моего уродства». После чего он повел себя подобно солдафону.

В последующие дни Конде не отпускает от себя свою жену ни на шаг, и стены замка Блэнди начинают казаться бедной Марии тюремными ограждениями. Денно и нощно супруг осыпает ее знаками внимания и излияниями своей безудержной страсти, которые кажутся ей неиссякаемыми. Любовь становится для молодой женщины настоящей Голгофой.

Неудивительно, что она с невероятным облегчением принимает приглашение присутствовать на свадьбе Генриха Наваррского и Маргариты Валуа: новоявленная принцесса де Конде должна была нести шлейф невесты.

По правде сказать, эта невеста была столь же несчастной, что и невеста в замке Блэнди – ле-Тур. Несмотря на ужасную жару, новая королева Наваррская бела как смерть. Зная о том, что Маргарита тоже совсем не питает никаких чувств к своему суженному, Генриху Наварр – скому, Мария, обладающая добрым и великодушным сердцем, принимает сторону своей бедной кузины. Тем более что за несколько минут до начала церемонии она уловила на себе пылкий взгляд по-прежнему прекрасного герцога Анжуйского. Она также прочитала в этом взгляде, когда он был обращен на ее супруга Конде, непреодолимое желание убить. Скопившийся возле помоста, где и происходит все это пышное действие, народ начинает рычать, словно пес, готовый укусить в любую минуту.

Несколько дней спустя это рычание превратится в истошный лай. В ночь на 24 августа колокол Сен-Жермен-Лесекруа призовет людей Лиги к крови. Так начнется Варфоломеевская ночь.

Находясь в предоставленных им в Лувре апартаментах, Мария и ее муж услышали колокольный звон, первые крики, а затем и первый выстрел. Упав на колени, Мария принялась молиться перед своим распятием, в то время как Генрих де Конде тщетно старался открыть дверь, запертую снаружи. Неожиданно дверь распахнулась и на пороге показался капитан стражи короля. Он пришел за принцем де Конде. Карл IX ждал его. Ожидал ли он также принцессу? Нет, принцессе нечего опасаться. В этом Конде абсолютно уверен она была не нужна, нужен только он, ее муж. Появившись в королевских покоях, он обнаруживает там и Генриха Наваррского.

Король встречает их в своем оружейном кабинете. Он находится в состоянии «черного гнева»и походит на разъяренного зверя. С аркебузой в руке он набрасывается на принцев и тащит их к окну, из которого открывается вид на Бастилию… и на усыпанную трупами набережную Сены:

– Смерть, обедня или Бастилия? – рычит он. Конде отвечает первым. Он смел и дерзко дает отпор гневу короля:

– Мой король и мой господин, Господь не позволяет мне выбрать первое. Остальное на Ваше усмотрение и на волю Божью.

Мгновенно он читает в налитых кровью глазах короля свой смертный приговор, но входит королева и силой своих женских слез выпрашивает помилование двум гугенотам. Когда Конде возвращается к себе, он находит Марию без чувств.

На следующий день бывший министр-протестант, насильно обращенный в другую веру, предпринимает попытку вразумить Конде, который не имеет ни малейшего желания расстаться с жизнью и который выслушивает старичка с мнимой покорностью. Более того, 3 октября он пишет письмо Папе, дабы показать свою покорность и попросить новое благословение брака.

Генрих Анжуйский готов лопнуть от гнева, однако на этот раз он ничего не может поделать: кардинал Бурбон снова благославляет брак Марии в Сен-Жермен-де-Пре. После чего молодая женщина возвращается в Блэнди: Конде должен отправиться на войну, чтобы сражаться на стороне короля. Надежда снова возвращается к принцу Анжуйскому. В конце концов, война имеет свои преимущества…

Немного погодя, он принимается писать Марии длинные, страстные письма, которые ей передает ее сестра Генриетта. Молодая женщина читает все эти послания со смешанным чувством счастья и своей вины. Хотя ее сердце принадлежит принцу, осознание того, что мужа в любую минуту могут убить, не позволяет ей отвечать на письма. Юный принц подавлен. Единственное, что ему остается, это ждать конца. Но тщетно. Смерть не ищет Конде. Более того, герцог Анжуйский сам вынужден удалиться: польский Сейм избрал его своим королем, и несчастный влюбленный едет в Варшаву. Он делает это очень неохотно: единственная интересующая его корона – это корона Франции, тем более, что здоровье Карла IX оставляет желать лучшего. Неужели он должен отказаться от французского трона и отправиться жить среди каких-то дикарей?

Его несколько успокаивает Екатерина Медичи, пообещав немедленно послать гонца в Польшу, если здоровье короля резко ухудшится. Корона Франции не ускользнет от Генриха.

Конде должен был сопровождать новоявленного короля до самой Польши. Однако почувствовав неладное, Карл IX, который терпеть не может своего младшего брата, лишает его такого удовольствия. Более того, Конде немедленно назначается губернатором Пикардии и обязывается отъехать в Амьен, Марии также надлежит отправиться туда, хотя и ненадолго. Однако это не мешает ей вернуться беременной.

А в это время, в Варшаве, Генрих изо всех сил пытается царствовать над народом, язык и нравы которого ему совсем неизвестны. Чтобы немедленно отвлечься от государственных дел, вместе с поэтом Филиппом Деспортом он ежедневно слагает стихи в честь несравненной принцессы де Конде. Эти стихи, в основном написанные Деспортом, Генрих выводит пером, смоченным собственной кровью.

Но вот, наконец, и долгожданная весть! Карл IX скончался 31 мая в своем замке в Венсенне. Королем Франции, по закону первородства, становится Генрих III. Генриху кажется, что счастье, наконец, пришло к нему. Он собирается попросить у папы разрешение на расторжение брака Марии. Он уже видит ее своей женой и королевой Франции, а себя самым счастливым человеком на свете. Он так в этом уверен, что не торопится возвращаться. Он знает, что Франция – в руках его матери, а значит, в очень надежных руках. И он предпринимает приятное путешествие, посещает Вену, затем Венецию.

Увы, когда он наконец выезжает в Париж, то узнает страшную весть: не дождавшись его возвращения, всего за несколько дней до его приезда, принцесса де Конде умерла при родах, подарив жизнь девочке по имени Екатерина.

Отчаяние короля было ужасным. Казалось, он сойдет с ума. Тело Марии было перевезено из Блэнди в Сен-Жермен-де-Пре, и в течение нескольких лет король не сможет войти в эту церковь. В последний раз муза Филиппа Деспорта прорыдает:

Пусть вырвется моя душа, чтобы соединиться с твоей,

Чтобы оставить этот ненавистный мир, в котором нет тебя.

Пусть сломается клетка, в которой томится мое сердце…

Никогда Генрих III не излечит свою рану. Даже женившись. Та, на которую упадет его выбор, некая Луиза де Водемон, станет королевой лишь потому, что хотя и отдаленно, но все же будет напоминать Генриху Марию де Клев.

Что же касается замка Блэнди, то он перейдет в начале XVII века герцогам Орлеанским, а в 1707 году станет собственностью маршала де Вияра, который решит переделать его в обыкновенный фермерский дом.

## БЛУА. История любви и смерти

> Время потеряло свой плащ, сшитый из ветра, холода и дождя.

Еще с незапамятных времен в Блуа был замок. По-видимому, существуют места, специально созданные для такой красоты! Велики и могучи были его первые строители – графы де Блуа в XII веке и графы де Шатийон в XV. Однако единственное, что от них осталось – это восхитительная зала, в которой располагаются Генеральные штаты. Наиболее глубокий след в истории Блуа оставил род герцогов Орлеанских, эта младшая королевская ветвь. Дважды Орлеанам удавалось заполучить французский трон, удержать который им, однако, было не суждено.

В 1391 году Ги де Шатийон продает графство де Блуа брату Карла VI Безумного Людовику Орлеанскому. Галантный, обходительный, соблазнительный сердцеед и, отчасти, колдун, не особенно-то раскошелился: большую часть платит некая Маргарита де Намюр, жена Шатийона; она без ума от Людовика и с радостью использует капитал своего муженька. В качестве вознаграждения за этот широкий жест она получит несколько блаженных ночей со своим возлюбленным, даже и не рассчитывая на какую-то привязанность с его стороны: Людовик Орлеанский давно уже считается любовником Изабеллы де Бавьер, той самой, которую не решались даже называть королевой, настолько она опорочила свое высокое имя.

Однако было бы неверным считать брак Людовика несчастным: его жена, Валентина Висконти, дочь герцога Милана – красива, умна и образованна. Больше того, она очень любит его, понапрасну теряя свою любовь и свое время, потому что трудно было представить себе человека более легкомысленного и поверхностного, чем герцог. Из рук Изабеллы он попадает в заботливые руки Мариетты д'Эньен, а от нее прямиком в объятия смерти: это случилось 23 ноября на улице Барбет в Париже, когда он возвращается от Изабеллы, его настигают убийцы, нанятые его заклятым врагом, кузеном, герцогом Бургундским, по прозвищу Жан Бесстрашный.

Убив брата, Жан подкладывает его тело в постель королевы. Безутешная вдова, все еще любившая своего мужа, никак не могла оправдать его перед Парижем. Она отправилась в Блуа, чтобы запереть там свою боль и кровью вывести на его стенах свой безысходный девиз: «Для меня все кончено». Здесь, в замке Блуа, безутешная Валентина окончит свое существование, пережив мужа лишь на один год.

Впрочем, она оставляет после себя сына. Этот поэт предпочитает герцогской короне тенистую зелень Блуа, в которой его так часто посещает муза. Увы, попав в плен во время кровопролитного сражения при Азенкуре в 1415 году, Карл Орлеанский будет вынужден провести вдали от своего милого Валь де Луар ровно двадцать пять лет. И в течение всех этих долгих лет, пренебрегая всеми военными и рыцарскими канонами, запрещающими присвоение имущества пленных, англичане овладевают Блуа, затем Орлеаном, откуда их вытеснит Жанна д'Арк. Когда Карл вернется, наконец, на свою родную землю, Жанны д'Арк не будет уже в живых. Но мрачные стены английской тюрьмы вдохновили принца на такие прекрасные, гармоничные стихи, что им суждено жить в веках.

Время потеряло свой плащ,
Сшитый из ветра, холода и дождя.
И одело новый, украшенный
Вышивкой из солнечной улыбки,
Светлой и прекрасной.

Ни одна антология французской поэзии не может забыть Карла Орлеанского, перечитывать произведения которого всегда истинное удовольствие, даже, пожалуй, большее, чем прогуливаться в прохладной тени садов его замка.

Этот принц-поэт останавливается в Блуа после своего длительного пребывания на английской земле. Именно здесь он соединяет свою судьбу с Марией де Клев, дочерью немецкого принца, и ведет спокойную, размеренную жизнь до тех пор, пока смерть не возьмет его к себе в 1465 году. В это время его сыну, будущему королю Людовику XII, как раз минул тринадцатый год…

Прежде чем стать королем, Людовик довольствуется «скромным» титулом принца и ведет довольно бурный образ жизни. Людовик XI, этот неутомимый политический деятель, заставляет его жениться на своей младшей дочери, Жанне, создании скромном и святом (она даже будет впоследствии канонизирована), однако хромом и довольно уродливом, считающем, что иметь детей совсем необязательно. На самом деле, брак этот является фиктивным. По крайней мере, так заявляет Людовик XII на процессе, который он возбуждает против несчастной Жанны. В конце концов, ему удается доказать несостоятельность своего брака, получить свободу и жениться на вдове своего предшественника, Карла VIII, герцогине Анне Бретонской.

Сын Людовика XI скоропостижно скончался, будучи задавленным перемычкой двери. Что касается его кузена Орлеанского, то он без памяти влюблен в королеву и не оставляет надежды сделать ее своею; даже когда надевает корону Франции. Его желанию будет суждено исполниться, во многом благодаря благосклонности папы, Александра VI.

Чтобы немного поразвлечься, Людовик XII принимается за перестройку замка Блуа на свой вкус. Но ему удается начать лишь строительство крыла, которое и ныне носит его имя. Его работу продолжит Франциск I.

Однако Франциск I приходится Людовику XII не сыном, а двоюродным братом. Все дело в том, что Людовик теряет своего наследника вместе со своей супругой: 9 января 1514 года Анна умирает при родах, оставив своего мужа безутешным. Франциск, представляющий собой на данный момент всего лишь герцога из рода Валуа, появляется в поле зрения короля 18 мая: в церкви, построенной на манер Блуа, он венчается с Клавдией Французской, старшей дочерью монарха.

Более мрачной свадьбы нельзя было и представить. Все, начиная с невесты, были облачены в черные одежды. Девушка оплакивала свою мать; король, казалось, присутствовал на настоящих похоронах – так громко он плакал и убивался; наконец, жених, которому пришлось отказаться от привычного пышного платья, завернул себя в черный дамасский шелк. Весь этот траур не помешает Людовику XII сделать своей женой юную шестнадцатилетнюю Марию Английскую… спустя пять месяцев со дня этой мрачной свадьбы. Но на этот-то раз и речи быть не могло ни о каком черном цвете!

Франциск I практически не живет в Блуа, в котором он, однако, занимается строительством крыла. Именно Франциск придает замку его величие и необыкновенную красоту. Причина, по которой Франциск отсутствует в своем поместье, проста: его жена Клавдия предпочитает жить в своем родовом замке, а для Франциска главное – счастье его жены, так как он страстно любит ее.

Когда в 1524 году смерть уносит ее, он искренне оплакивает кончину жены, заявляя во всеуслышание, что «если бы он только мог выкупить ее жизнь, он не раздумывая отдал бы свою, дабы никогда не познать горечь утраты близкого человека». Он так и не возвратился в Блуа, предпочитая проводить свои дни в Фонтенбло и Шамборе.

Одно время Блуа даже пришлось стать королевской резиденцией. Именно здесь, в 1588 году, Генрих III, преследуемый Гизами, испанскими союзниками, смутьянами и разжигателями распрей, собирает Генеральный совет, чтобы попытаться найти способ вразумить свой народ, который просто обожает Гизов. Именно здесь, исчерпав все свое терпение и такт, он решает «покорить», наконец, Меченого, другими словами, Генриха де Гиза, главу Святой Лиги и героя всех католиков.

23 сентября король наносит удар. Он вызывает Гиза на Совет в 6 часов утра, объяснив это тем, что желает покинуть Блуа немедленно и отправиться в Нотр-Дам-де-Клери, где отдыхает неугомонный политик Людовик XI. Напрасно друзья герцога пытались отговорить его от столь раннего визита. Просачивались слухи: король готов на все, лишь бы избавиться наконец от смутьяна… Напрасны были и старания маркизы Нуармутьер, любовницы де Гиза, удержать его подле себя. Ведь герцог так спесив и самовлюблен: «Он не посмеет!»– отвечает он с дерзостью, которая могла бы показаться смешной, если бы не влекла за собой столь трагичные последствия. Он даже не отказывается провести эту ночь со своей любовницей, урожденной Шарлоттой де Бонсамблянсай-одной из самый привлекательных женщин при дворе. Она также являлась членом знаменитого летучего эскадрона Екатерины Медичи, и, вероятно, ей следовало держать язык за зубами. Но любовь сильнее политики, и она прикладывает все усилия, чтобы удержать своего любимого. Напрасный труд! Изголодавшийся по любовным ласкам, Генрих почти не отдыхает этой ночью, и когда наступает час свидания с королем, он почти дремлет.

Конец ночи – ледяной. На улице – толстый слой снега, а Генрих не удосуживается даже надеть пальто. На знаменитой лестнице Франциска I Сорок пять, эта знаменитая стража короля, уже поджидает его. Они проводят Генриха в королевские апартаменты и нападают на него. Генрих испускает дух у самой королевской кровати. У него в кармане находится собственноручно написанная записка: «Чтобы развязать войну во Франции, необходимо семьсот тысяч ливров». Все это для Испании…

Как это вовремя! Генрих III знает, что отныне он находится в большой опасности, так как смутьянка герцогиня де Монпансье, сестра Меченого, а также его брат, Майен, потребуют отмщения. Герцогиня для этой цели наймет немного позже Жака Клемента. Но… ведь испанцы не вторгнутся на французские земли, и страна будет спасена!

В будущем короли не так уж часто будут удостаивать своим вниманием Блуа. Генрих IV не будет питать к нему симпатий, впрочем, как Людовик XIII. Именно этот замок он выберет в качестве тюрьмы для Марии Медичи, вступившей в заговор против него. Впрочем, ей удается оттуда сбежать, спустившись ночью из замка по веревочной лестнице.

Брат Людовика XIII, заговорщик Гастон Орлеанский выкупит графство, замок и разместит там свой двор, довольно бесцветный и скучный. Впрочем, его посетит однажды Людовик XIV по дороге в Сен-Жан-де-Люз. Мысли юного короля полностью заняты темноволосой и смуглой Марией Манчини, и поэтому он совсем не обратит внимания на присутствующую среди фрейлин его тетки юную, светлокожую, тщедушную блондиночку, скромную и застенчивую хромоножку. Ее имя ничего ему не говорит. А зовут ее – Луиза де Ла Вальер. Но ее час еще не настал…

После смерти Гастона Орлеанского замок придет в состояние медленного загнивания и упадка. Ему придется дожидаться 1843 года, чтобы вновь восстать из руин. Сегодня замок является национальным достоянием и представляет собой прекрасный музей.

## БЛЭЙ. Конец большого приключения «Малыша-Пьера»

> Должно быть, Богу было угодно затянуть вожжами

> Этот народ с помощью ручек юной принцессы…

> Шатобриан

Как-то в ноябре 1832 года жители маленького городка Блэя-на-Жиронде, потерявшего половину своей площади в результате строительства великолепной цитадели, возвышающейся над лиманом, столпились перед решеткой городского отеля, чтобы прочесть воззвание, которое только что повесили по приказу супрефекта:

«Жители Блэя, вашими невероятными усилиями был сохранен последний павильон этой цитадели в грозные дни 1814 года. И вот сегодня эта последняя надежда абсолютизма, оккупированная и немощная, должна закрыться. Это великое событие является новым знаком царства закона и победы порядка…»

Этот листок официальной риторики, от которого веяло напыщенным стилем, так почитаемым в дни Революции, очевидно, был предназначен для того, чтобы вызвать у мещан и торговцев миногами Блэя что-то вроде священного ужаса перед кошмарным чудовищем, которого собирались посадить в клетку за этими толстыми крепостными стенами. Еще немного, и в запале супрефект призвал бы спрятать женщин и детей и забаррикадировать дома по дороге к «последней надежде абсолютизма…»

На самом деле заключенная представляла собой невысокую дамочку (ее рост едва достигал 150 см), которой 8 числа этого месяца исполнялось 34 года. И, к великому сожалению супрефекта, жители городка очень хорошо ее знали, так как четыре года назад единодушно ее приветствовали, когда она заезжала в Блэй во время своего длинного путешествия по востоку и юго-востоку страны. Очевидно, она не была «последней надеждой абсолютизма», зато являлась очаровательной принцессой, Ее Высочеством герцогиней де Берри, урожденной принцессой Марией – Каролиной и матерью наследника французского престола, юного герцога де Бордо, прозванного «ребенком от Святого духа», так как он был рожден много месяцев спустя после гибели своего отца, заколотого Луве-лем при выходе из Оперы.

Несмотря на все эти высокие титулы, обитатели Блэя сохранили самые добрые воспоминания об этой молодой живой женщине, любезной и непосредственной, абсолютно лишенной какого – либо высокомерия, непринужденное поведение которой не могло не затронуть их сердец.

Но сейчас обстоятельства изменились. Страной правил Луи-Филипп, получивший трон вместо Карла X во время Июльской революции. Он был родным дядей герцогини, но одновременно и узурпатором, и ей пришлось сделать героическое усилие, чтобы сбросить его с трона. Это обстоятельство могло многое изменить…

Однако оно ничего не изменило для нее, ибо единственным достойным королем прекрасной Франции мог быть ее двенадцатилетний сын, которого легитимисты уже окрестили Генрихом V. Ради этого ребенка она столько предприняла, столько вытерпела и столько испробовала, вплоть до безумного, но героического приключения, которое привело ее в Блэй 15 ноября 1832 года, плененную, побежденную, но не сломленную…

Когда революция 1830 года прогнала Карла X и его семью из Тюильри, герцогиня по прозвищу «Живое золото» последовала за ними в Англию, однако, не имея ни малейшего желания оставаться там надолго. Она никогда не ладила со своей свояченицей, грозной герцогиней Ангулемской, в которой очень трудно было узнать очаровательную дочку ослепительной Марии – Антуанетты. Не веря в прочность трона Луи-Филиппа и имея намерение отнять у него корону, Мария-Каролина 17 июня 1831 года покидает Англию вместе с группой своих сторонников; после долгих терзаний она останавливается в Италии, в Масса ди Каррара, у герцога де Модена. Здесь она получает несколько писем из Франции. Зная о том, что она не хочет смириться со своим поражением, легитимисты хватаются за свои перья. Ее зовут! К ней взывают! Ей повторяют, что только ей, преданной Вандее, можно вручить судьбу претендента на трон. О Вандее она хранит такое живое воспоминание…

Часть этих писем была подписана Шатобрианом, другая часть известным адвокатом Беррие, который ее заклинал:

«Торопитесь, иначе мы начнем восстание без Вас…»И она спешит, убежденная в том, что весь восточный регион ждет ее с распростертыми объятиями и ружьями наготове. Она знала, что ей понадобится немало мужества. И эта маленькая женщина с чистым сердцем и открытой душой совершит поистине смелый поступок, отправляясь во Францию, охваченную эпидемией холеры.

30 апреля 1832 года, переодетая в юнгу, герцогиня де Берри сошла с небольшого корабля в Сент-Круа, недалеко от Карри-ле-Руе, в сопровождении двух или трех своих друзей, среди которых был ее верный оруженосец, великолепный граф де Менар. Она надеялась встретить здесь две тысячи своих сторонников: их оказалось всего шестьдесят… еще бы, ведь они были раздавлены войсками, словно воробушки! Но это не испугало герцогиню: она поедет в Вандею!

Она идет туда сначала пешком, потом едет на лошади, в повозке и даже верхом на осле.

7 мая она прибывает в замок Пляссак, расположенный недалеко от Сента, где получает горячий прием у Дампьеров. Уверенная в том, что вся провинция поднимется по ее призыву, она отказывается слушать барона де Вильнев, когда он пытается объяснить ей, что ситуация изменилась, что народ уже не сгорает от желания драться ради кого бы то ни было, тем более вступать в семейную перебранку: старшая ветвь против младшей…

После десятидневного отдыха в Пляссаке герцогиня проникает наконец в Вандею и достигает Монтэгю, где ее встречает барон де Шарет. Шарет! Какое прекрасное имя для восстания! Почти лозунг!.. Окольными путями Шарет приводит Марию-Каролину в замок Прейе, к полковнику Накару, который принимает ее с уважением, но не без известной доли беспокойства, последнее он и не пытается скрывать:

– Никто не ждет мадам. Вандея не предупреждена, и пребывание на ее земле матери Генриха V обрушит все возможные несчастья на эту страну…

Довольно неприятно такое слышать, а что касается «матери Генриха V», то для нее это имеет сейчас небольшое значение. В войну вступает не принцесса, а юная партизанка, такая же крестьянка, как и остальные, которые под ее предводительством будут драться еще лучше. И на следующий день герцогиня явится одетая в брюки из синего сукна, черную куртку с металлическими пуговицами, желтый жилет, крестьянскую рубашку и обутая в пару желтых сабо. Ее белокурые волосы скроет темный парик, поверх которого будет надет льняной колпак. И она произнесет:

– Ну вот! Теперь я – Малыш-Пьер. Вряд ли найдется такой хитрец, который сможет узнать меня в этом тряпье.

Она искрится жизнью и источает столько надежды, что ее энтузиазм передается и остальным. О, она давно уже так не развлекалась! К этому приключению добавляется и ее страсть к театру и любовь к риску. И очень скоро Малыш-Пьер находит себе спутника: Малыша – Поля, иначе говоря, Стилит де Керсабиек, молодую, немного экзальтированную жительницу Вандеи, преданную своей госпоже сердцем и душой. Эта знаменитая парочка не отступится ни перед чем: ни перед усталостью, ни перед холодами, ни перед постоянно нависающей опасностью. Так, например, однажды Малыш-Пьер преспокойно выйдет из хижины, окруженной солдатами Луи-Филиппа, осушив целую чашу сидра. Они спят на сеновале и за изгородью, выпивают с крестьянами. Чудесная жизнь среди смельчаков, из которых особенно выделяется Ахиль Ги-бург, молодой адвокат из Нанта, шевалье Малыша-Пьера. Они дерутся плечом к плечу, вместе проводят длинные ночи…

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

1

Альбигойцы – секта в южной Франции, не признающая папской власти.