# Таинственный жених

Барбара Картленд

Юная англичанка, дочь герцога. Веста Крессингтон отправляется в небольшое европейское государство, чтобы стать женой его правителя. Несмотря на то, что она никогда не видела своего будущего супруга, девушка надеется полюбить его и обрести с ним счастье. Но что же делать Весте, если в пути ее сопровождает молодой граф Миклош, если он полюбил ее, а она отвечает ему взаимностью?

## Глава 1

1879 год

Веста только что сошла на берег, и ей казалось, что земля чуть покачивается у нее под ногами. Девушка немного прошла по пирсу и остановилась, оглядываясь.

Она ожидала, что Катония будет красивой, но реальность превзошла все ее ожидания.

Маленькая гавань, окруженная деревянными домиками под красными черепичными крышами, сама по себе была весьма живописным местом, а за ней виднелись оливковые рощи, еще выше – поросшие лесами горы, снежные вершины которых сверкали на фоне ярко-голубого неба. Пейзаж поражал своим великолепием.

И еще кругом были цветы.

Цветы на окнах домов, цветы у подножия гор, на равнине, под оливковыми деревьями – островки чудной красоты, от которой у Весты захватило дух.

– Вот моя новая страна, – тихо прошептала Веста. Сверкающими голубыми глазами она посмотрела на приближавшегося к ней мужчину в форме морского офицера.

Отдав девушке честь, офицер сказал:

– Я заплатил десяти грузчикам, которые отнесут в гостиницу ваш багаж, миледи. Вы позволите мне сопровождать вас?

– Не стоит, мистер Барнз, – ответила Веста. – Я знаю, как трудно капитану управляться с судном одному в таком неспокойном море. Он наверняка захочет, чтобы вы вернулись как можно скорее.

– Но, миледи, ведь кто-то должен встретить вас.

– Наверное, люди принца ждут меня в гостинице. Ведь, в конце концов, они не знают не только точного времени, но даже дня нашего прибытия.

– Разумеется, миледи, и им еще повезло, что мы вообще оказались здесь.

Офицер улыбнулся, и Веста улыбнулась в ответ.

– Иногда мне было страшно, – призналась она. – Но вы доставили меня сюда в целости и сохранности, и я благодарна вам за это. Пожалуйста, передайте мою благодарность и всем членам команды.

– Обязательно, миледи. Это была для нас большая честь.

– Спасибо, мистер Барнз.

Веста подала ему руку. Барнз пожал ее и сказал:

– Мне хотелось бы от своего имени и от имени всей команды пожелать вам счастья.

– Еще раз спасибо вам, мистер Барнз.

Он снова отдал честь и направился к лодке, которая доставила на берег леди Весту Крессингтон и ее багаж.

В лодке сидели на веслах восемь матросов, и Веста с трудом подавила в себе желание помахать им на прощание, сочтя этот жест чересчур фамильярным.

Она повернулась и медленно пошла за мужчинами, несущими ее чемоданы. Некоторые из носильщиков, заметила Веста, были такими старыми, что сгибались под грузом почти вдвое.

Странно, подумала Веста, что составляющие ее гардероб невесомые элегантные платья весят так много.

Но сейчас ее не особенно интересовали чемоданы. Гораздо интереснее были люди, стоящие на крылечках и выглядывавшие из окон, ведь среди них ей предстоит провести всю свою оставшуюся жизнь. Мужчины были темноволосыми и коренастыми, с довольно грубыми чертами лица, женщины – пухленькими, румяными и миловидными.

Все они улыбались, а кожа их, обожженная горячим солнцем, казалась золотисто-коричневой.

Темноглазые дети, с любопытством взиравшие на нее, носили красные шапочки, отделанные тесьмой, – часть национального костюма катонийцев.

«Это прекрасная страна, в которой живут милые, красивые люди», – подумала Веста.

Она вспомнила, как удивленно поглядела на отца, когда он впервые упомянул о Катонии.

– Ты знаешь, где она расположена? – спросил герцог Сэлфонт.

Веста на секунду задумалась.

– Где-то в Средиземном море, – с сомнением произнесла она. – О, какая же я дурочка! Я же знаю, знаю, где это. Страна лежит между Албанией и Грецией. Она не так давно получила независимость от Оттоманской империи, управляемой турками.

– Да, верно, – кивнул герцог. – Я рад, что ты демонстрируешь такую начитанность.

– Должна признаться, я мало знаю об этой стране. Но, кажется, не ошибусь, если скажу, что война их не коснулась.

– Ты права, – ответил дочери герцог. – Наполеон Бонапарт не высаживался в Катонии, поэтому ее жителей миновало опустошение, которое постигло другие страны Европы, и им не пришлось жертвовать своими мужчинами.

От Весты не укрылась горечь, звучавшая в словах отца. Любое упоминание о войне заставляло герцога вспомнить, что он потерял в битве при Ватерлоо единственного сына.

Очнувшись от воспоминаний. Веста увидела, что носильщики с ее багажом как раз входят во дворик небольшой гостиницы. Девушка последовала вслед за ними и подошла к стоящему на крыльце человеку, явно хозяину гостиницы, который с улыбкой низко поклонился девушке.

Настал момент продемонстрировать успехи в изучении катонийского языка, над которым она билась всю дорогу из Англии.

– Вы ожидали меня? – неуверенно спросила Веста, надеясь, что хозяин поймет ее.

– О, да, да, любезная госпожа!

– Где люди, которые приехали меня встретить?

Хозяин покачал головой и пустился в пространные объяснения, из которых Веста поняла лишь несколько отдельных слов.

Однако ей стало ясно, что ее никто не встречает!

Но в то же время Весту явно ждали, и хозяин выразил надежду, что многие захотят поприветствовать ее.

Продолжая говорить, он провел Весту по узкому коридору в небольшую гостиную. Комната показалась ей очень милой.

Окна с одной стороны выходили на гавань, с другой – в маленький садик позади дома. Веста впервые в жизни увидела апельсиновое дерево, ветви которого гнулись под тяжестью плодов.

Затем появилась полная женщина, очевидно, жена хозяина гостиницы, и, присев в реверансе, предложила Весте последовать за ней наверх.

Веста вошла в просторную спальню, где, насколько она поняла, можно было умыться и переодеться с дороги.

Но Веста только что сошла с корабля, поэтому она лишь положила на кровать тяжелый черный плащ, в который куталась, пока плыла в лодке, и поспешила спуститься обратно в гостиную.

Подойдя к окну, она увидела качающуюся на якорях шхуну, доставившую ее из Англии. Лодку как раз втаскивали на борт, и Веста внезапно испытала страх, глядя на то последнее, что еще связывало ее с Англией.

На корабле было пятьдесят человек, знавших Весту, говорящих на ее языке, – ее соотечественников. И вот они оставляют девушку одну в чужой стране, власти которой не потрудились даже прислать кого-нибудь поприветствовать ее по прибытии.

Веста никак не могла понять этого!

Премьер-министр, его превосходительство Янош Сутез, ясно объяснил Весте, чего ей следует ожидать.

– Его королевское высочество не будет встречать вас в порту, – сказал премьер-министр. – Принц будет ожидать вас во дворце в Диласе. Но вас встретит барон Милован, знатный дворянин, обладатель потрясающего замка на полпути между Йено, где вы высадитесь, и Диласом, где вас примут со всеми подобающими церемониями.

– Кто еще будет c бароном? – спросила Веста, понимая, что надо быть готовой ко всему.

Премьер-министр понимал беспокойство девушки. Он подробно описал всех, кто будет присутствовать при ее первом появлении в стране, которой предстояло стать для Весты новой родиной.

Кроме жены барона, при встрече должны были присутствовать еще две женщины, а также множество придворных дворян и государственных деятелей, которые должны были сопровождать ее в столицу.

– В первый день не будет никаких особых формальностей, – продолжал премьер-министр. – Все понимают, что вы устанете с дороги. Вас доставят в замок барона Милована, где вы переночуете. На следующий день, хотя от замка до Диласа всего два часа пути, ленч состоится за пределами города, в роскошном поместье, принадлежащем на сей раз члену правительства. – Он улыбнулся. – Там вы сможете переодеться в одно из своих лучших платьев – ведь вам предстоит поразить воображение будущих подданных, которые наверняка выйдут на улицы поприветствовать вас при въезде в город.

– А принц? – спросила Веста.

– Его королевское высочество будет ждать вас на ступеньках дворца. Конечно, он будет извещен о точном часе вашего прибытия и спустится по лестнице, приветствуя свою избранницу. Как мне жаль, что я не смогу быть там, чтобы лично иметь честь представить вас, но в мое отсутствие это сделает барон Милован.

Веста глубоко вздохнула, подумав о том, что это будет самый волнующий момент во всей ее поездке.

Сейчас она взволнованно мерила шагами крошечную гостиную. Как могло получиться, что никто не приехал ее встречать? Премьер-министр ясно сказал: всем известно, что она высадится в Йено. Дальше на побережье был более крупный порт, но Йено находился ближе к столице.

Отсюда до Диласа было всего пять часов пути, но Весте хотели дать возможность передохнуть в замке барона.

– Наверное, они перепутали день моего прибытия, – сказала себе девушка.

Однако премьер-министр нисколько не сомневался, что они доберутся до Йено между двадцать пятым мая и первым июня.

Сегодня было только двадцать шестое, так что она не опоздала! Но даже если бы она прибыла на день раньше – неужели ей пришлось бы ждать одной в этой маленькой, гостинице?

Впрочем, никто ведь не ожидал, что девушка прибудет одна! Но даже если и так. Веста представляла себе, как разгневался бы премьер-министр, если бы действительно сопровождал Весту и с ними обошлись бы таким неподобающим образом.

В гостиную вошел хозяин, и Веста поняла, что он спрашивает, не хочет ли она поесть.

– Спасибо, с удовольствием, – ответила девушка.

Было только около полудня, но она уже успела проголодаться.

В Неаполе на корабль погрузили запас продовольствия, но Весте быстро надоело то ограниченное количество блюд, которые готовил корабельный кок. С каждым днем она ела все меньше и меньше.

Для нее накрыли стол у окна, выходящего в сад, а через несколько секунд в комнату вошла девушка с золотистой кожей и тугими черными косами, которая несла огромное блюдо.

Пахло кушанье потрясающе, и вскоре Веста уже наслаждалась рыбой под яично-лимонным соусом, который с восторгом описывал ей помощник премьер-министра.

Он также был ее учителем не только в отношении языка, но и во всем, что касалось обычаев страны, пищи и развлечений ее жителей.

– Как вы знаете, – говорил помощник, – население нашей страны состоит из греков, венгров и албанцев, поэтому мы впитали в себя обычаи всех трех стран. – Молодой человек улыбнулся. – Что касается пищи, наибольшее влияние исходит, пожалуй, от греков. У нас огромное побережье, так что никогда не бывает недостатка в морепродуктах, и любая женщина, даже если она скверная кухарка, умеет готовить рыбу.

Рыба, которую ела сейчас Веста, была потрясающе вкусной.

За рыбой последовало нежное мясо барашка, тушенного с помидорами и с каким-то неизвестным Весте овощем, напоминавшим по вкусу зеленый перец.

Барашек был обильно сдобрен специями, и Веста сказала себе, что, когда доберется наконец до столицы, надо будет поинтересоваться подробнее растительностью Катонии.

Ей принесли легкого белого вина, и, хотя Веста попросила также воды, вино показалось ей удивительно вкусным.

Ей захотелось спросить, делали ли его из местного винограда, но она не смогла подобрать подходящих слов.

Веста обнаружила, что не понимает хозяина гостиницы – он говорил совсем не так, как премьер-министр и его помощник. Было также ясно, что и он не понимает ее.

Закончив ленч. Веста обнаружила, что уже около часа дня и обитатели портового городка скоро удалятся на сиесту.

Выглянув в окно, она увидела, что сидящие на крылечках старики клюют носами.

Что же ей делать, если никто так и не приедет за ней?

Мысль эта пугала девушку. А что, если о Весте вообще забыли? Она так и будет сидеть здесь день за днем, месяц за месяцем? А когда кончатся деньги и она не сможет платить за еду и ночлег?

Придется работать! А что она умеет? Ухаживать за оливковыми деревьями, помогать в гостинице?

Веста заставила себя отвлечься от подобных мыслей. Мать всегда ругала ее за буйную фантазию, готовую разыграться в любой момент.

– Тебе надо научиться быть более практичной, – говорила она дочери. – Не витать в облаках, перестать жить в мире фей и эльфов.

Веста признавала за собой этот недостаток, но трудно было бороться с тем, от чего бывало иногда так хорошо!

Она вспомнила, как два или три года назад случайно услышала разговор отца с матерью.

– Я беспокоюсь о Весте, – сказала герцогиня.

– Почему? – поинтересовался герцог.

– Она очень замкнутая. Совсем не такая, как другие девочки. Живет в своем воображаемом мире и не всегда понимает, что на самом деле происходит вокруг.

– Может быть, это и к лучшему, – улыбнулся герцог.

– Ничего подобного! – сердито бросила в ответ герцогиня. – Веста ждет от людей слишком многого. И считает, что они будут жить согласно ее идеалам.

– Значит, ее ждут разочарования, – предсказал герцог.

– Она будет несчастлива, потому что тех, кто ждет от окружающих слишком многого, всегда ждет разочарование.

Герцогиня вздохнула.

– Веста слишком чувствительна, замкнута, и у нее слишком богатое воображение.

– Она перерастет это, – успокоил жену герцог. Теперь Веста знала, что отец оказался не прав. С возрастом воображение ее становилось только еще богаче.

Но перед отплытием из Англии она дала себе слово, что будет очень осторожной, внимательной и постарается не удивляться даже самым странным и неприятным вещам.

«Я не должна ни от кого ждать слишком многого», – повторяла себе Веста, в глубине души прекрасно понимая, что имеет в виду одного конкретного человека.

Она прошлась по комнате, чувствуя нарастающее беспокойство. Отправиться прогуляться по гавани или просто ждать в гостинице, не приедет ли все-таки кто-нибудь?

Веста заставила себя сесть в кресло и успокоиться.

В камине, где зимой наверняка пылали толстые поленья, сейчас не было огня, и он казался пустым и печальным. При взгляде на камин настроение у Весты испортилось еще больше.

И тут она услышала снаружи мужской голос, явно принадлежащий человеку властному и, насколько могла судить Веста, культурному и образованному.

Неужели наконец-то прибыл ее эскорт? Веста выпрямилась, принимая величавую позу.

Перед отъездом мать посоветовала ей:

– Никогда не забывай о своем достоинстве и величии, Веста. У тебя есть все основания гордиться своей родословной и могуществом твоего отца. К тому же помни, что ты англичанка. Держи голову высоко и, что бы ни происходило, не выдавай своих эмоций.

– Я постараюсь, мама, – покорно пообещала Веста.

Вот и сейчас она надеялась, что лицо ее не выдает никаких эмоций. Дверь распахнулась, и в комнату вошел молодой мужчина. Несмотря на свою твердую решимость, Веста не могла сдержать удивления по поводу его наружности.

Он был черноволос, широкоплеч и строен. Но прежде всего приковывало к себе внимание лицо молодого человека. Черты его были резко очерчены, а огромные черные глаза смотрели на Весту так испытующе, что девушка почувствовала смущение.

Удивительная бесцеремонность!

Она также с изумлением отметила, что одежда незнакомца покрыта толстым слоем пыли, а ворот рубашки расстегнут, открывая взору загорелую кожу груди и шеи.

– Мне сказали, что вы прибыли одна, – голос его, казалось, эхом отдавался в комнате. – А где же премьер-министр?

Веста еще сильнее напрягла и без того прямую спину. Впервые с момента прибытия в Катонию она вдруг почувствовала гнев. До сих пор ее лишь тревожил тот факт, что ее никто не встретил, но теперь, когда этот мужчина ворвался сюда так беспардонно, ее переполнило негодование.

– Поскольку, сэр, вам, вне всяких сомнений, известно, кто я, – сказала Веста, – не соблаговолите ли вы представиться, прежде чем задавать мне вопросы?

Мужчина, казалось, был несказанно удивлен подобной просьбой. Он захлопнул за собой дверь и подошел к Весте поближе.

Вся его фигура словно излучала силу и власть, а черные глаза пристально смотрели в лицо Весты. Она вдруг подумала, что этот человек похож на орла.

– Меня зовут Шако, граф Миклош Шако, и у меня чрезвычайно важное послание для премьер-министра.

Его английский был безукоризненным, лишь легкий акцент, выражавшийся скорее в не правильной интонации, показывал, что он говорит не на родном языке.

– Тогда, боюсь, вам придется преодолеть множество миль, чтобы вручить ваше послание его светлости, – заявила Веста.

– Что вы, черт побери, имеете в виду?! – воскликнул граф. И тут же добавил, увидев изумление на лице девушки:

– Прошу простить меня, миледи. Мне не следовало говорить в подобной манере. Но я привез его светлости инструкции от принца.

– Так вы прибыли сюда по приказанию его королевского высочества?

– Да.

Трудно было представить себе более короткий ответ.

– Насколько я понимаю, – заметила Веста, – произошла какая-то ошибка относительно даты моего прибытия. Его светлость премьер-министр ожидал, что меня встретит здесь барон Милован.

– Так где же премьер-министр? – снова потребовал ответа граф.

Он был явно раздражен тем, что не получил ответа с первого раза.

– Его светлость в больнице в Неаполе.

– В больнице?

– Путешествие по Бискайскому заливу было очень непростым, но все это не шло ни в какое сравнение со штормом, в который мы попали, входя в Средиземное море. В какой-то момент капитану показалось даже, что не удастся спасти корабль.

– И премьер-министр пострадал?

– Он сломал ногу. Очень тяжелый перелом. Доктора в Неаполе сказали, что он не сможет двинуться с места недели две. Но его светлость настоял на том, чтобы я продолжала свое путешествие.

– Одна? – удивился граф. – А где же остальные люди, которые должны были сопровождать вас?

Веста улыбнулась, и на ее щеках появились две ямочки. Ясно было, что стоящий перед ней мужчина поражен сложившейся ситуацией, и поскольку он успел вызвать ее гнев. Веста была довольна тем, что ей удалось обескуражить его.

– Когда мы отплыли из Неаполя, – продолжала девушка, – несколько членов команды заболели. Это случилось на двенадцатый день после отплытия. Все по очереди покрывались ужасной сыпью. Мы уже было решили, что это корь.

– Корь! – удивленно воскликнул граф.

– К счастью, наши опасения оказались беспочвенными. Это была одна из форм ветрянки.

– Но сопровождающие вас лица…

– Моя компаньонка и помощник премьер-министра заболели вчера. К утру у обоих поднялась чудовищная температура. Не могло быть и речи о том, чтобы они сошли на берег.

– Боже правый!

Мужчина в пыльной одежде был явно поражен сообщенной Вестой информацией.

Он посмотрел в синие глаза, поблескивающие от возбуждения, а затем вдруг резко произнес:

– Поскольку премьер-министра здесь нет, я должен объяснить вам, что случилось. Вас не приветствовали подобающим образом, миледи, поскольку в Катонии произошла революция.

– Революция?!

Теперь настала очередь Весты удивляться.

Граф кивнул.

– Она началась около недели назад, и принц решил, что вам лучше вернуться домой. Это я и должен был передать премьер-министру.

Веста помолчала несколько секунд, потом спросила голосом, показавшимся ей самой каким-то чужим:

– Вы действительно… хотите, чтобы я вернулась в Англию?

– Так будет лучше.

– После того как я проделала весь этот… долгий и тяжелый путь?

– Я все понимаю, – сказал граф. – Но революция опасна, а исход ее непредсказуем.

– Вы хотите сказать, что принца могут… свергнуть или заставить отречься от престола?

– Всегда существует такая возможность.

– Но ведь этого еще не случилось?

– Нет… Пока нет.

Веста снова замолчала, а затем произнесла:

– И как, по-вашему, я смогу вернуться? Мой корабль отплыл в сторону Афин. Моя компаньонка и помощник премьер-министра вернутся в Катонию по морю или по суше, когда выздоровеют.

– Но должны быть и другие корабли, – быстро произнес граф.

Говоря это, он взглянул в окно, словно ожидая увидеть в гавани какой-нибудь корабль.

– Даже если бы здесь и был корабль, я не стала бы подниматься на его борт, – твердо заявила Веста. – Я не намерена возвращаться в Англию.

– Но это же просто смешно! – воскликнул граф. – Вы так мало знаете об этой стране. И еще меньше – о революциях, ведь в Англии не бывает революций. Вы должны подумать о себе и немедленно отбыть в безопасное место.

– Я приехала сюда по собственной воле и, что бы ни случилось, считаю своим долгом остаться.

– Боже правый, но ведь решения принимаете не вы! Граф произнес это так непочтительно, что Веста вскочила с кресла. Глаза ее засверкали, словно голубые молнии.

– Трудно представить себе, – сказала она, – что приближенные его высочества потеряли всякое чувство приличия только потому, что в стране случилась революция. Не соблаговолите ли извиниться за то, что позволили себе разговаривать со мной подобным образом?

Глаза их встретились, – и на секунду девушке показалось, что сейчас она услышит новую дерзость, но граф покорно произнес:

– Я извиняюсь и надеюсь, что вы простите меня. Я просто очень озабочен проблемой вашей безопасности.

– Я предпочитаю заботиться о ней сама, – отрезала Веста. – А теперь ответьте на мой вопрос: его высочеству угрожает опасность?

Граф задумался, прежде чем ответить.

– Не могу сказать с уверенностью. Возможно, угрожает.

– В таком случае, – заявила Веста, – я должна быть рядом с ним.

– Это невозможно! – воскликнул граф. – У меня есть распоряжение его высочества просить вас вернуться домой! Когда в Катонии все утрясется, его эмиссары прибудут в Англию, чтобы продолжить обсуждение вопроса о вашем браке. – Граф сделал паузу, затем продолжал:

– Сейчас в ваших интересах вернуться домой. Я найду корабль, который доставит вас в Англию.

– Я ведь уже сказала вам, граф, – девушка говорила с ним как с капризным ребенком, – что я не собираюсь покидать Катонию. И не стоит больше говорить об этом. Я прошу вас – а если надо, могу и приказать – отвезти меня к моему мужу, На секунду граф застыл. Затем произнес голосом, полным изумления:

– К вашему мужу?!

– Нас поженили по доверенности, прежде чем я покинула Англию. Все необходимые бумаги находятся у премьер-министра.

– Поженили! Но принц понятия не имел об этом. Что это позволяет себе премьер-министр?! Старая хитрая лиса!

– Насколько я поняла, – пояснила Веста, – прося моей руки, премьер-министр исполнял волю его высочества. Но на бракосочетании до моего отъезда настоял отец. Герцог не хотел, чтобы его дочь везли сюда по принципу «купим или вернем».

Граф был слишком изумлен, чтобы произнести хоть слово.

– Оказывается, отец был прав, – с иронией добавила девушка. – Но даже он не мог предположить, что меня попросят уехать обратно еще до того, как я увижу своего будущего супруга.

Нахмурившись, граф подошел к окну, выходящему на гавань.

– Если это правда, – сказал он, – все еще можно исправить. Женитьба по доверенности – лишь юридическая церемония. Принц – глава законодательства Катонии, и брак можно будет объявить недействительным.

Веста глубоко вздохнула.

– Мне кажется, этот вопрос я могу обсуждать только с принцем, но никак не с посторонними, – холодно произнесла она.

Отвернувшись от окна, граф ответил:

– Очень хорошо, мисс. Разумеется, я должен подчиняться вашим приказам. Я отвезу вас к его высочеству. Но позвольте сказать вам вот что. Если в любой момент нашей поездки вы передумаете, я буду рад доставить вас обратно сюда или найти в любом другом порту корабль, который отвезет вас домой, в Англию.

– Я очень благодарна вам за подобную заботу, – в голосе Весты явственно слышался сарказм. – Не соблаговолите ли сообщить, когда мы можем отправляться?

Лицо графа вдруг изменилось.

– Немедленно! – воскликнул он. – Я должен был сразу сказать, почему так спешил сюда. Ваша жизнь, возможно, в опасности. Есть люди, которым не хотелось бы, чтобы вы оставались в Катонии.

Веста неуверенно посмотрела на графа.

– Вы хотите сказать… что на меня могут напасть? Убить меня?

– Скорее всего эти люди попытались бы заставить вас вернуться в Англию на том же корабле, на котором вы приплыли, но поскольку судно уже отчалило, я не могу поручиться за вашу безопасность.

– Эти люди… революционеры? Граф кивнул в ответ.

– Неужели вы не передумаете даже теперь? Возвращайтесь в Англию, леди Веста. Возвращайтесь в страну, где нет революций, где вас знают и любят. Возвращайтесь к людям, которых вы понимаете. К своей семье, к своим родителям, к безопасности, миру и комфорту.

Граф почти умолял ее.

– Ваши слова звучат очень убедительно, – признала Веста. – Но позвольте напомнить вам, что, поскольку я замужем за вашим правящим монархом, я имею в этой стране кое-какую власть. Поэтому я приказываю вам доставить меня как можно скорее к его высочеству.

Она говорила спокойно, но глаза ее по-прежнему гневно сверкали.

Граф в упор посмотрел на девушку, и Веста поняла, что он тоже вне себя. Молодой человек явно не ожидал, что встретит со стороны скромной девушки такой решительный отпор.

Да, он, несомненно, был похож на орла – такой же жестокий, сильный и властный.

На мгновение она с ужасом подумала, что будет с ней, если этот человек – вовсе не приближенный принца, а глава одной из повстанческих банд. Но тут же сказала себе, что должна доверять этому мужчине – у нее просто нет другого выхода. Неожиданно граф сдался.

– Хорошо, мадам, я согласен подчиняться вам. Но не обвиняйте меня в последствиях своего решения, какими бы они ни были.

– Я согласна, – ответила Веста.

– Тогда переодевайтесь. Быстро. Какой из этой огромной кучи чемоданов отнести в вашу спальню?

– Мы поедем верхом? – поинтересовалась Веста.

– Верхом, – кивнул граф. – И вы можете взять с собой только то, что поместится в седельный мешок, да и то желательно обойтись без лишнего веса. Но не забудьте теплый плащ – ночью может быть холодно.

Веста не стала терять зря время. Граф открыл перед ней дверь, и она вышла в коридор.

Багаж Весты почти перекрывал вход в гостиницу. К счастью, герцогиня настояла на том, чтобы ее дочь лично посмотрела, что где лежит.

Граф стоял рядом. На секунду Веста ужаснулась, что не может вспомнить, где ее дорожный костюм. Но в следующий момент она уверенно указала на круглый кожаный баул, и хозяин гостиницы вместе с девушкой, которая прислуживала за столом, понесли его наверх.

В маленькой спальне с низким потолком Веста прижала ладони к щекам. Сражение с графом далось ей нелегко, но приятно было думать, что победа все-таки осталась за ней.

В графе было что-то властное и несгибаемое. Веста понимала: он твердо уверен, что ей лучше вернуться в Англию Граф почти физически выталкивал ее из своей страны, словно ему не нравилось, что она здесь находилась.

– Ненавижу его! – сказала себе Веста. – Ненавижу этого человека!

Она не часто испытывала к кому-то столь сильные чувства, и уж, конечно, ни одному мужчине еще не удавалось так ее взволновать.

Наверное, все дело в том, что граф – иностранец. Иностранцы всегда выражали свои чувства куда более явно и непосредственно, чем было принято у англичан.

Но все равно он не имел права разговаривать с ней подобным образом. Быть таким грубым, ругаться в ее присутствии, пытаться навязать ей свое решение.

– Ненавижу его, – снова прошептала девушка.

И все же ей придется доверить этому человеку свою жизнь.

Ей не к кому больше обратиться за помощью, не у кого попросить совета. А ведь, если граф прав, у нее в этой стране есть враги, которые хотят ее погубить.

Мысль эта показалась Весте ужасной, и она постаралась убедить себя, что граф все преувеличивает, расписывает ситуацию в слишком темных красках. Речь идет всего-навсего о людях, которым не хочется, чтобы она вышла замуж за принца.

Но в словах графа наверняка была доля истины.

И нельзя было отрицать тот факт, что никто не встретил ее по прибытии, а граф проделал долгий нелегкий путь, стремясь доставить премьер-министру послание принца.

Веста подумала вдруг о том, что никогда еще не видела джентльмена без шейного платка, не считая ее брата. И ни один мужчина не говорил с ней так, как говорил сегодня граф.

Юная горничная, открыв крышку чемодана, ждала ее дальнейших указаний. К великому облегчению Весты, летний костюм для верховой езды нашелся практически сразу.

Девушка быстро сняла муслиновое платье, которое надела перед высадкой на берег. Однако, посмотрев на костюм из зеленого шелка, она поняла, что он куда больше подходит для неспешной прогулки по Роттен-роу, чем для опасного путешествия в Дилас.

Но надеть было больше нечего, и оставалось только радоваться, что наряд, по крайней мере, ей идет.

К костюму прилагалось с полдюжины блузок, и, поскольку сегодня было очень жарко. Веста выбрала тонкую белую с кружевами. Затем она послала горничную вниз за шляпными картонками.

«Береги кожу, – напутствовала дочь герцогиня. – Солнце там жжет куда сильнее, чем в Англии. Твой цвет волос и белая кожа наверняка понравятся катонийцам, так что особенно внимательно следи за тем, чтобы не обгореть. – Она еще раз окинула взглядом свою красавицу дочь и добавила:

– У истинной леди всегда должна быть белая кожа».

Веста достала широкополую соломенную шляпу, украшенную зелеными листьями под цвет костюма.

В 1819 году в Лондон пришла из Парижа мода на узкую талию и пышные юбки. Корсеты оставались для тех, кто в них нуждался, остальные же предпочитали нижние юбки. Под дорожным костюмом Весты были две нижние юбки, отделанные кружевом по краю подола. Еще она надела белые перчатки и взяла кнутик с золотой рукояткой – свадебный подарок одной из сестер.

Веста не без удовольствия посмотрела в зеркало на собственное отражение. Но оставалось еще решить, что ей взять с собой. Девушка понимала, что граф будет недоволен, если она нагрузит на лошадь слишком много. А Веста решила не давать ему поводов придираться.

Поэтому она лишь завернула в одну из ночных рубашек, являвшихся частью ее свадебного гардероба, щетку, расческу и несколько носовых платков.

Те немногие косметические средства, которыми пользовалась Веста, легко поместились в кармане.

Взяв с кровати черный плащ, девушка спустилась вниз.

Граф находился в гостиной, и Веста отметила про себя, что он воспользовался ее отсутствием, чтобы привести в порядок свой костюм. Сюртук его был вычищен, сапоги отполированы, и теперь на нем был шейный платок, что являлось значительным улучшением его внешнего вида в глазах Весты.

Конечно, это был не настоящий галстук, а всего-навсего шелковый носовой платок, завязанный узлом на шее. Английский денди посмотрел бы на такой галстук с презрением. Но, по крайней мере, платок закрывал шею.

Когда Веста вошла в гостиную, граф держал в руке бокал вина, а на столе стояла пустая тарелка – очевидно, он успел съесть ленч.

При виде Весты граф поднялся на ноги.

– Удивительно быстро для женщины! – заметил он довольно ехидно, а затем добавил, встретившись с ней глазами:

– Мисс.

– Вы, кажется, настаивали на том, чтобы мы выехали немедленно, – ответила на это Веста. – Мне не хотелось бы навлечь на вас неприятности. – Увидев, что губы графа изогнулись в улыбке, девушка добавила:

– Я буду очень благодарна, если вы организуете, чтобы мой багаж спрятали в безопасное место. Приехав в Дилас, я, вероятно, пошлю за ним.

– Да, конечно, – сказал граф. – Если к тому времени закончится революция.

– Разумеется, я подумала об этом, – холодно произнесла Веста.

– Я договорился о лошадях, – сообщил ей граф. – Они должны стоять перед входом.

Веста ездила верхом практически с младенчества, и не было такой лошади, с которой она не могла бы справиться. Но она никогда не видела ничего похожего на двух приземистых лохматых коняг, стоявших перед гостиницей.

От графа не укрылось выражение ее лица.

– Там, куда мы отправляемся, лучше ездить именно на таких, – сказал он. – Хотя, конечно, в таком наряде катаются совсем на других лошадях.

Веста поняла, что над ней издеваются, и ненависть к графу вспыхнула в ней с новой силой. Взяв из рук девушки плащ, граф приторочил его к седлу. Затем он положил в седельный мешок своей лошади пакет с одеждой Весты.

Хозяин гостиницы стоял в дверях. Веста протянула ему руку.

– Благодарю вас, – произнесла она по-катонийски, – за то, что позаботились обо мне. И, пожалуйста, постарайтесь сохранить в целости мой багаж.

Она с трудом подобрала нужные слова, но владелец гостиницы понял, о чем идет речь. Он с улыбкой обещал беречь багаж пуще глаз и пожелал Весте и графу «попутного ветра»в их поездке.

Человек, приставленный к лошадям, помог Весте забраться в седло. Граф уже сидел верхом. Когда они выехали на мощенную камнем дорогу, он сказал:

– Итак, вы взяли на себя труд изучить наш язык.

– Совсем немного, но было бы жаль узнать, что я зря потратила силы и время.

– О, да, мисс, – в голосе графа снова послышались дразнящие нотки. Они проехали мимо последних домов, мостовая кончилась, перейдя в пыльную дорогу, и Веста увидела оливковые рощи и цветы, видом которых наслаждалась, стоя на пирсе.

Она и представить себе не могла такого многоцветья радужных красок, открывавшегося теперь ее взору.

Каких только цветов здесь не было – красные маки, золотистые ноготки, лиловый, белый, розовый клевер, а также нежные цикламены, желтые ирисы и дикие гладиолусы, растущие по соседству с ярко-синими лютиками.

Вдоль дороги росло и множество других цветов, названий которых Веста не знала. Но ей не хотелось спрашивать об этом графа. Она подозревала, что вопросы о цветах снова вызовут на его губах полную иронии улыбку.

Они проехали еще немного, и граф свернул на тропинку, поднимающуюся в горы.

Веста следовала за ним, настолько поглощенная красотой окружающего пейзажа, что ей даже не приходило в голову интересоваться маршрутом, по которому они ехали.

Теперь их окружали апельсиновые деревья, и Веста представила себе, в какой восторг придут ее сестры и их дети, когда она напишет им в письме, что видела, как апельсины растут на деревьях, среди зеленых листьев.

Еще здесь росли лимоны и какие-то фрукты, похожие на гранаты.

Только через полчаса Веста заметила, что они все время поднимаются вверх.

Оглядываясь назад, она видела крошечный порт, лежащий далеко внизу, а впереди были только горы, поднимавшиеся все выше и выше.

Вскоре и цветы остались позади. Тропинка теперь петляла среди толстых древесных корней, продолжая подниматься вверх. Здесь было гораздо прохладнее, а солнце, проглядывавшее сквозь ветви деревьев, казалось удивительно красивым.

Вокруг росли можжевельник, орех, мирт, потом пошли сосны, дубы и ели.

Они уверенно двигались вперед, и только теперь Веста поняла, что граф не ошибся в выборе лошадей.

Явно привычные к горам, они шагали не спеша и в то же время покрывали довольно большое расстояние. Веста поняла, что, хотя выглядят лошадки не слишком живописно, им не занимать выносливости.

Тропинка становилась все уже, но граф уверенно двигался вперед. Иногда он оборачивался посмотреть, поспевает ли за ним Веста. Граф не разговаривал с девушкой, наверное, продолжал сердиться за то, что она проигнорировала его совет и не согласилась вернуться в Англию.

«Неужели мой брак действительно можно объявить недействительным? – думала про себя Веста. – Но зачем тогда было просить меня проделать весь этот путь из Англии, если принц так быстро захотел от меня избавиться?»

И тут Веста поняла вдруг, что знает ответ на этот вопрос. Он давно маячил угрожающей тенью на задворках ее сознания.

Она старалась не вспоминать об этом, но теперь неожиданно поняла, что пора повернуться лицом к ужасной правде.

## Глава 2

За последние несколько месяцев жизнь Весты круто изменилась. Даже сейчас, когда она думала об этом, у нее перехватывало дыхание.

Весной она собиралась в полной мере насладиться своим вторым сезоном в Лондоне. Первый сезон прошел успешно, чего и следовало ожидать, когда высшему свету представляли дочь такого влиятельного вельможи, как герцог Сэлфонт.

К тому же Веста давно знала все правила поведения юной леди в обществе. Герцогиня постоянно давала приемы для пятерых старших дочерей, и Веста часто принимала в них участие еще до официального представления свету.

Когда девочке исполнилось пятнадцать, ее стали приглашать на приемы вместе со старшими сестрами, потому что необычная красота Весты словно озаряла собой любой праздник.

Многие молодые люди просили у герцога разрешения ухаживать за его дочерью, но лишь слышали в ответ, что Веста еще слишком молода.

И вот в феврале, через месяц после восемнадцатого дня рождения Весты, в жизни ее взорвалась бомба в лице премьер-министра Катонии.

Веста хорошо помнила собственное изумление, когда герцог неожиданно пригласил ее в библиотеку их дома на Беркли-сквер и сказал несвойственным ему серьезным тоном:

– Веста, я хочу поговорить с тобой.

Девушку охватили недобрые предчувствия. Обычно серьезный тон отца означал, что за этим последует строгая нотация. Но сейчас герцог сказал:

– Вчера мне нанес визит его светлость премьер-министр Катонии. Он сообщил мне, что его высочество принц Катонии просит оказать честь отдать тебя ему в жены.

Веста смотрела на отца пораженная, чтобы произнести хоть слово.

– Это означает, что, поскольку Катония является независимым государством, тебе фактически предстоит стать королевой этой маленькой, но очень важной для международной политики страны.

Весте вдруг показалось, что она просто не правильно расслышала отца. Потом она произнесла, почти как маленькая:

– Но я ведь… я ведь не знаю принца.

Отец взял ее за руку и усадил рядом с собой на диван.

– Моя дорогая, когда речь идет о королевских фамилиях, браки устраиваются политиками, и мне кажется, со стороны советников принца было очень мудро предложить ему в жены дочь английского герцога.

– Вы хотите сказать, что это было предложение правительства… а не самого принца?

– Как я уже говорил, – продолжал герцог, – такие вещи организуются с учетом множества дипломатических и политических факторов. Я уже проконсультировался с лордом Кестлери, который считает, что мы должны в этом случае пойти навстречу интересам Катонии.

– Но папа! – воскликнула Веста. – Я ведь никогда не видела принца!

– Это очень обходительный и милый молодой человек, в жилах которого течет к тому же английская кровь. Его бабушка и прабабушка были англичанками. – Сделав паузу, герцог продолжал:

– Катония и Англия всегда были дружественными государствами. Необходимо, чтобы так оставалось и впредь.

На следующий день то же самое повторил Весте министр иностранных дел виконт Кестлери, когда она явилась на аудиенцию к премьер-министру, герцогу Ливерпульскому, в гостиной дома номер десять по Даунинг-стрит .

Визит этот немного страшил Весту, хотя она всегда испытывала искреннее расположение к лорду Кестлери, высокому, полному достоинства джентльмену, унаследовавшему знаменитую красоту своей матери, что делало его выдающейся фигурой в ряду британских министров иностранных дел.

Будучи предметом обожания многих женщин, он в отличие от премьер-министра и герцога Сэлфонта знал, как обращаться с нежной, чувствительной девушкой.

– Вижу, мне придется раскрыть вам свои секреты, – сказал он Весте. – Катония очень важна для нас с точки зрения передела Европы. С момента прошлогодней конференции в Экс-ля-Шапель и возвращения Франции в Европейский союз мы отчаянно пытаемся сохранить баланс сил.

Веста всегда интересовалась политикой, поэтому прекрасно понимала, о чем говорит министр иностранных дел. Улыбнувшись, он продолжал:

– В настоящий момент я твердо намерен сопротивляться планам русского царя Александра создать при поддержке австрийского канцлера Меттерниха союз европейских держав и поддерживать существующий порядок с помощью военной угрозы.

– Уверена, что это было бы ошибкой! – воскликнула Веста.

– Вижу, вы в курсе дел, – одобрительно заметил лорд Кестлери. – Поэтому должны понять, как нам необходимо, чтобы вы согласились отправиться в Катонию и оказывать необходимое нам влияние на принца Александра. – Заметив на лице девушки замешательство, министр поспешил добавить:

– Я знаком с принцем и готов заверить вас, что он очень милый, интеллигентный человек и отличный спортсмен.

«Полюбит ли он меня?»– хотелось спросить Весте, но она знала, что задавать сейчас подобный вопрос было бы неуместным.

Премьер-министр был так же настойчив, как министр иностранных дел.

– Уверяю вас, леди Веста, мы не были бы так счастливы видеть женой принца Катонии ни одну другую женщину. Вы – дочь своего отца. – Он улыбнулся. – Я много лет знаком с вашей семьей и знаю, что значит для вас благо Англии. Никто, я подчеркиваю, никто не сможет лучше вас представлять интересы Британии в этом вопросе.

«Высокопарные слова!»– думала Веста по дороге домой.

И все же ее пугала перспектива выйти замуж за человека, которого она совсем не знала, если не считать того, что говорили о нем члены кабинета.

Словно почувствовав смятение девушки, лорд Кестлери постарался утешить ее на прощание.

– Я был в Катонии, леди Веста, – сказал он. – Там так красиво! Такое буйство цветов и красок! Отрада для мысли и для очей! Иногда природа способна дать нам то, чего не могут дать люди.

Теперь, оказавшись в Катонии, Веста понимала, что он имел в виду.

Но даже министр иностранных дел не мог бы представить себе, что Веста прибудет в эту страну в разгар революции и обнаружит, что здесь ее никто не ждет.

Вспомнив настойчивые просьбы графа вернуться в Англию, Веста подумала о том, что принц ни за что не стал бы настаивать на этом, а вот революционеры скорее всего стали бы.

Для принца действия такого рода означали бы дипломатический конфликт с Англией. Их помолвка была широко обнародована в европейской прессе и обсуждалась в парламенте.

У Весты почти не осталось времени, чтобы успеть обновить свой гардероб и отплыть в назначенный день, но тем не менее в ее честь было устроено множество приемов.

Количество свадебных подарков исчислялось сотнями, среди них был и щедрый дар принца-регента – китайская напольная ваза удивительной красоты, вызывавшая восхищение всех, кто ее видел.

– Нет, – сказала себе Веста. – Принц не сможет заставить меня вернуться, как бы сильно ему этого ни хотелось.

Она решила также, что граф явно превысил свои полномочия, уговаривая ее отплыть обратно в Англию.

И невольно вновь подумала о том, что омрачало ее путешествие в Катонию.

Мечты и грезы были важной частью жизни Весты, и она уже успела сочинить сказочную историю о себе и принце Александре.

В ней жила почти детская уверенность, что при первой же встрече они с принцем непременно влюбятся друг в друга.

В конце концов, мама говорила ей, что катонийцы, сами будучи черными и смуглыми, очень любят блондинок, а Веста была не настолько неопытной, чтобы не понимать, как она красива.

Не только молодые люди, с которыми она танцевала на балах, говорили ей об этом. На лице каждого, кто встречал ее, неизменно отражалось благоговейное восхищение.

Сама себе Веста казалась слишком маленькой и хрупкой по сравнению со своей сестрой Ангелиной, напоминавшей античную статую, и слишком простенькой по сравнению с изысканно красивой Шарлоттой.

Но у нее была чудесная, почти прозрачная, белоснежная кожа, огромные голубые глаза и копна густых золотистых волос.

Порой Веста относилась к себе весьма критически, но чаще готова была представлять себя принцессой из волшебной сказки, путешествующей вокруг света в поисках прекрасного принца. А уж когда они встретят друг друга, то наверняка будут жить долго и счастливо.

Веста воображала, как они будут проводить время, свободное от обязанностей перед своими подданными.

От помощника премьер-министра она слышала, что принц Александр был отличным наездником. Наверное, потому что его мать была родом из Венгрии.

– Венгры отлично управляются с лошадьми, не правда ли? – спросила тогда Веста.

– Невозможно даже описать словами их умение, – подтвердил помощник. – Они, кажется, срастаются со своими лошадьми и способны заставить их творить чудеса.

Эта информация дала Весте пищу для новых грез.

«Мы будем скакать по широким равнинам, – представляла она. – А еще он будет катать меня в своем фаэтоне».

Она вела с будущим мужем воображаемые разговоры, говорила ему о вещах, о которых никогда и никому не говорила. Ведь став супругами, они будут самыми близкими людьми на свете.

Мечты ее были такими отчетливыми, что вскоре принц Александр уже казался Весте самым близким человеком из всех, кого она знала в своей жизни. Она могла представить себе в его облике все, кроме лица. Этот пробел предстояло восполнить в момент их встречи.

Пробуждение от грез было подобно удару.

Корабль вошел в Средиземное море прямо перед штормом, во время которого судно швыряло в разные стороны, словно щепку.

Весте захотелось подышать свежим воздухом, поэтому перед ленчем, завернувшись в черный плащ, она вышла на палубу.

Дул сильный ветер, матросы суетились на палубе с таким тревожным видом, что Веста поняла: надвигается беда.

Огромные волны захлестывали палубу.

Пробыв на палубе всего несколько минут, Веста насквозь промокла и решила, что разумнее будет спуститься вниз.

По узкому коридору она направилась в просторный салон, где они обедали.

Напротив входа были вбиты крючки, на которые матросы вешали мокрые плащи, чтобы не испачкать шикарную обивку стульев.

Веста откинула капюшон и стала медленно расстегивать плащ. Пуговиц было много, и, расстегивая их, девушка услышала голос помощника премьер-министра.

– Она слишком молода, слишком невинна, слишком неопытна, чтобы справиться с тем, что ждет ее впереди. Вы должны это понимать.

Он говорил горячо и убежденно.

– В леди Весте – уйма здравого смысла, – ответил премьер-министр.

Веста напряглась. Голоса доносились из-за приоткрытой двери салона.

– Я согласен с его светлостью, – сказал капитан. – Она не только самая обаятельная девушка из всех, кого мне приходилось видеть в своей жизни, но в ней определенно есть характер.

Веста поняла, что все говорили по-английски из-за капитана. И глупо было не послушать, что думают о ней эти люди.

– Но она полна фантазий, – возразил своим собеседникам помощник. – Она очень чувствительная. Как сможет она противостоять такой женщине, как мадам Зулейя.

– Разве его королевское высочество не покинул эту женщину? – спросил капитан. – Когда я последний раз был в Катонии, все говорили о ней с такой ненавистью, что любая здравомыслящая женщина немедленно убежала бы из этой страны.

– Пока она под защитой принца, ее никто не тронет, – сказал премьер-министр. – Но я согласен с вами, капитан. Я знаю о ней гораздо больше, чем вы: это дурная женщина, она оказывает на принца пагубное влияние и причинила моей стране больше зла, чем можно себе вообразить.

– Но ведь вам удалось убедить его высочество жениться, – заметил капитан.

– Я убедил его без труда, так как он всегда понимал: рано или поздно ему придется вступить в брак.

– Но, вступив в брак, он обязан расстаться с этой премерзкой особой! – воскликнул помощник. – Эта турчанка лишний раз подтвердила, что турка, всегда были и останутся нашими злейшими врагами.

В голосе помощника снова звучало волнение. Веста знала, что молодой человек влюблен в нее. Она не была бы женщиной, если бы не заметила, как он день ото дня все больше теряет голову из-за нее.

Каждый день помощник находил все новые предлоги, чтобы побыть рядом с ней, поговорить о чем-нибудь, хотя, прекрасно зная свое место, ни за что бы не решился выразить свои чувства.

– Я спрашивал вас, – напомнил капитан, – согласился ли его высочество расстаться с мадам Зулейей.

– Он дал понять, что собирается это сделать. – В голосе премьер-министра звучала неуверенность.

Капитан и премьер-министр были старыми друзьями. Они знали друг друга с детства. Но ни капитан, ни помощник понятия не имели, что принц и леди Веста уже связаны браком по доверенности.

Это держалось в строжайшем секрете. Кроме родных Весты, на церемонии присутствовали лишь лорд Кестлери и герцог Ливерпульский.

Веста не удивилась, услышав, как помощник премьер-министра заявил:

– Если бы это зависело от меня, я повернул бы корабль и доставил леди Весту обратно в Англию. Представляете, в каком шоке она будет, когда узнает о мадам Зулейе, когда поймет, что мужчина, который уже успел превратиться для нее в героя, очарован любовницей, которую ненавидят и презирают все в нашей стране.

Неожиданно Веста поняла, что не может больше все это слышать. Прокравшись мимо салона, она бросилась в свою каюту и упала на кровать.

Это просто не могло быть правдой! В ее голове не укладывалось то, что она узнала.

Построенный ею воздушный замок рассыпался, словно карточный домик. Веста была в шоке. Думать о том, что она услышала, было настолько невыносимо, что девушка постаралась об этом забыть.

Веста попыталась убедить себя, что, когда она прибудет в Катонию, все будет хорошо, как она и мечтала.

Но несмотря ни на что, мадам Зулейя не желала покидать ее мысли.

«Мерзкая женщина», – назвал ее премьер-министр.

– Но я достаточна сильна, чтобы противостоять злу, – убеждала себя Веста.

Она была так поглощена своими мыслями, что не сразу заметила, как граф остановил коня.

Лошадь Весты тут же встала рядом.

– Мы едем уже три часа, – сказал граф, – и мне кажется, лошадям надо дать отдых. К тому же перед нами лежит самая трудная часть пути.

– Да, неплохо было бы отдохнуть, – кивнула Веста.

Она увидела, как граф спешивается, и поняла, что, по долгу вежливости, он подойдет, чтобы помочь и ей.

Весте не хотелось, чтобы граф касался ее, поэтому она быстро соскользнула на землю.

Граф отвел лошадей в сторону, и они стали щипать траву.

– Давайте пройдемся немного, – сказал граф Весте. – Я должен показать вам кое-что.

Веста последовала за ним. Деревья вдруг кончились, и девушка с замиранием сердца увидела впереди голые скалы, лишенные какой-либо растительности.

Отвесные стены поднимались ввысь и обрывались над лежащей внизу долиной.

Веста молчала, пораженная, думая о том, какое стихийное бедствие могло привести к такому опустошению. Но тут же поняла, что видит перед собой образование из древних пород. На этих скалах никогда ничего не росло.

Разглядывая горы, она увидела узенькую тропку, по которой едва смогла бы пройти лошадь.

Тропинка была извилистой и каменистой, а с одной стороны ее тянулся обрыв.

– И это… туда нам предстоит ехать? – с замиранием сердца спросила Веста, не узнавая собственного голоса.

– Если вы намерены продолжать путь в Дилас.

По тону графа Веста сразу же поняла: он привел ее к этой тропинке, чтобы напугать. Хотя он, конечно же, не мог знать, что Веста с детства боялась высоты.

Когда она была маленькой, сестры как-то взяли ее с собой на крышу замка Сэлфонт. Они были старше и любили забираться на его причудливые башенки. А о Весте попросту забыли.

Час спустя они нашли девочку, словно окаменевшую от ужаса. Веста отказывалась двигаться с места, только в страхе смотрела вниз. Она так и сидела, дрожа всем телом, пока девочки не позвали брата, который отнес малышку в ее комнату.

С тех пор в семье принято было шутить, что «Веста никогда не достигнет высот». Но сколько бы ни дразнили ее сестры. Веста не в силах была побороть страх.

Иногда ей снилось, что она снова стоит на краю крыши, а затем падает оттуда. Веста с криком просыпалась.

Сейчас она чувствовала, что граф внимательно наблюдает за ней.

– Если вам хочется вернуться, – произнес он, – самое время сделать это сейчас. Когда мы перейдем перевал и окажемся на той стороне, может быть уже поздно. – Граф все еще надеялся убедить девушку. – Если мы повернем сейчас назад, вы сможете переночевать в Йено. А завтра, я уверен, можно будет найти корабль, который отвезет вас в Афины, и у вас появится шанс догнать шхуну, доставившую вас сюда.

Веста ничего не отвечала. Она с ужасом смотрела на лежащую перед ней тропу.

Сможет ли она выдержать этот путь? Сможет ли проехать вдоль отвесной скалы, словно приглашающей упасть вниз. Конечно, кони их явно привыкли к горам, но ведь они все равно могут оступиться.

– Так просто вернуться назад, – уговаривал ее граф. – Я ведь предупреждал вас, что поездка будет трудной. Но сейчас это единственная дорога в столицу, которую не контролируют революционеры. – Он указал на лежащую внизу долину. – Посмотрите, вон дорога, по которой нам следовало бы ехать, и вас везли бы с комфортом до самого замка барона Милована.

Заставив себя поглядеть вниз. Веста увидела далеко внизу извилистую дорогу вдоль серебристой реки.

Дорога казалась пустой, но, как утверждал граф, вдоль обочин притаились засады революционеров. А часть их, возможно, уже движется в Йено, чтобы не дать ей высадиться на берег.

Или все это – лишь плод воображения графа, и вовсе нет необходимости тащить ее в горы?

Она готова была противостоять сейчас сотне революционеров, только бы не ступать на опасную горную тропу.

– Поедемте назад. – Граф словно чувствовал ее страх и пытался использовать его в своих целях.

Ответ стоил Весте почти нечеловеческих усилий.

– Я ведь уже сказала вам, граф, что хочу добраться до Диласа. И не вижу причин менять свое решение.

Она отвернулась, понимая, что не в силах больше смотреть на эти скалы.

Снова удалившись в лес, Веста присела под дубом и стала смотреть, как пасутся лошади.

Граф не последовал за ней, наверное, потому, что его разозлила новая неудача.

Веста увидела в чаще леса оленя и попыталась отвлечься от того, что ждало ее впереди, вспоминая рассказы помощника премьер-министра о фауне Катонии: шакалы, еноты, дикие кошки, бурые медведи, рыси.

– И, конечно же, в горах водятся орлы, – говорил помощник. – Некоторые из них очень большие. Любой пастух скажет вам, что эти птицы опасны для маленьких ягнят.

«Вот и граф представляет опасность! – подумала Веста. – Он хочет испугать меня. Пользуется любыми средствами, чтобы заставить меня покинуть страну».

Но она не поддастся ему, не даст понять, что ею владеет страх.

Однако, когда они снова сели на лошадей и двинулись по тропинке, Весте стало так страшно, что захотелось со слезами умолять графа отвезти ее назад.

– Я не должна смотреть вниз, я не должна смотреть вниз, – повторяла она себе.

Лошадь ее тихо следовала за лошадью графа, а Веста закрыла глаза и принялась молиться.

– Пожалуйста, господи, не позволяй мне бояться. Не дай мне упасть! Пожалуйста, господи, дай мне сил выжить и быть смелой.

Глаза ее на секунду открылись, и девушка поняла, что край скалы находится всего в нескольких дюймах от копыт ее лошади.

Веста снова закрыла глаза и продолжала молиться. Один раз ее лошадь споткнулась. У Весты перехватило дыхание. В грудь ей словно вонзили нож.

– С вами все в порядке? – спросил, оглядываясь, граф. Голос его эхом отозвался среди скал.

Веста не могла ничего ответить. Просто невозможно было выдавить из себя хоть слово. Она не могла даже шептать молитвы, только твердила их про себя.

– Пожалуйста, господи, не позволь мне… упасть. Ей казалось, что прошло целое столетие. Кони медленно брели вперед, подковы их стучали по камням, бряцание уздечки казалось ужасно громким.

Веста перестала делать вид, что не боится. Она ехала с закрытыми глазами, крепко вцепившись в уздечку. Ей казалось, что она вот-вот задохнется от душившего ее страха, когда голос графа произнес:

– Ну вот и опять деревья.

Он произнес это как ни в чем не бывало. Не решаясь поверить ему. Веста открыла глаза.

Граф говорил правду. Они снова ехали под сенью деревьев.

Веста глубоко вздохнула, и ей показалось, что сейчас она упадет в обморок. Она так крепко сжимала вожжи, что костяшки пальцев побелели.

«Как он, должно быть, презирает меня за мой страх», – думала она.

– Не могли бы мы остановиться на минутку, – попросила она.

– Конечно, – вежливо ответил граф.

Она соскользнула с лошади, не дожидаясь, пока граф спешится, не сознавая, что делает, сняла шляпу и углубилась в лес, где он не мог ее видеть.

Она дрожала от холода, но на лбу ее выступил пот.

– Я должна опустить голову, я должна опустить голову, – повторяла Веста.

Убедившись, что граф не видит ее, она упала на колени и попыталась склонить голову. И тут же свалилась почти без сознания, ударившись лбом о землю!

От удара тьма перед глазами рассеялась. Несколько секунд Веста лежала неподвижно, затем перекатилась на спину и попыталась дышать ровнее.

Сейчас Веста не могла вспомнить, что произошло с тех пор, как она спешилась с лошади.

– Дыши глубже, – твердила она себе. – Вдох-выдох. Темнота перед, глазами рассеивалась, но она продолжала дрожать, руки и ноги ее словно онемели.

– Как это ужасно – быть трусихой.

Ну почему она не такая, как другие, не такая, как ее сестры, спокойно лазающие где угодно.

Лежа на земле, она вдруг услышала шаги и поняла, что граф приближается к ней.

Нечеловеческим усилием Веста заставила себя сесть. Голова ее кружилась.

Трудно было сфокусировать взгляд, но она постаралась смотреть прямо перед собой.

– С вами все в порядке? – впервые в голосе графа слышалось что-то вроде участия.

– Конечно, – с трудом произнесла Веста. Взглянув на бледное лицо девушки, граф вынул из кармана фляжку и наполнил крышку в виде стаканчика.

– Выпейте это.

Веста с удовольствием возразила бы, но ей по-прежнему трудно было говорить.

Вместо этого она покорно протянула руку к стаканчику и, увидев, что рука дрожит, поддержала се второй. Бренди обжег ей горло, но уже после первого глотка Веста почувствовала себя лучше.

– Допейте все, – приказал граф.

Веста подчинилась – повиноваться было проще, чем спорить.

Она чувствовала, как алкоголь проникает в кровь, заставляя ее быстрее бежать по жилам. Теперь руки больше не дрожали.

Она видела возвышавшегося над ней графа и думала о том, что он, должно быть, торжествует, видя ее слабость.

– Извините за мою беспомощность, – пробормотала Веста. – Наверное, это оттого, что я провела много времени в море. Мой дядя, адмирал, говорил мне, что ему всегда требуется дня два, чтобы привыкнуть к суше, когда он пробудет какое-то время в море.

Каждое слово давалось ей с трудом, но Веста все же умудрилась произнести длинную фразу до конца. Это стало ее маленькой победой.

– Это вполне понятно, – ответил граф. – Многим бывает не по себе после длительного морского путешествия. А лорд Нельсон страдал морской болезнью всякий раз, когда возвращался с суши на свое судно.

Веста вернула графу серебряный стаканчик.

– Теперь со мной все в порядке, – все еще нетвердым голосом произнесла она. – И вы, разумеется, захотите продолжить путь.

Веста сомневалась, сможет ли подняться на ноги, но граф помог ей, подав руку.

Теперь ей уже не казалась неприятной мысль о его прикосновении.

Граф протянул Весте шляпу.

– У вас на лбу шишка, – неожиданно произнес он.

– Я… я напоролась на сук, – быстро сказала Веста.

– Наверное, на этом суке был песок, – сухо произнес граф.

Поддерживая девушку под локоть, он повел ее через лес, туда, где стояли их лошади.

Затем легко, словно пушинку, поднял Весту на руки и усадил в седло.

– Вы достаточно оправились, чтобы продолжать путь? – поинтересовался граф. – До гостиницы, где мы проведем ночь, осталось совсем немного.

– Со мной все в порядке, – гордо ответила Веста.

– Не хотите ли надеть свою шляпу?

– Нет, сейчас она мне не нужна.

– Тогда я возьму ее.

– Если это не слишком вас затруднит.

– Совсем не затруднит. Если снова почувствуете необходимость остановиться…

– Ваш бренди… исцелил мою болезнь, – отрезала Веста. – Уверена, что теперь все будет в порядке.

Она не решалась взглянуть на графа, опасаясь, что он раскусит ее притворство. Весте ни за что не хотелось бы, чтобы он понял, что одна лишь трусость и боязнь высоты довели ее до подобного состояния. Ведь тогда граф будет презирать ее.

Другое дело морская болезнь – от нее никто не застрахован.

Они снова отправились в путь. Солнце спускалось все ниже и ниже, и в лучах его густые кроны деревьев на фоне темнеющего неба казались таинственными, почти волшебными.

«Интересно, – подумала Веста. – Не притаились ли в ветвях драконы».

Ребенком она считала, что драконы живут в ельниках, и рассказывала сама себе истории о рыцарях в сияющих доспехах, которые спасают ее от этих драконов.

Но уж графа-то никто не принял бы за рыцаря в сияющих доспехах, угрюмо думала девушка. Скорее он напоминал самого дьявола, искушающего ее забыть о своем долге и призывающего все силы ада, чтобы отомстить ей за ее упорство.

«Уж лучше бы это действительно было адское пламя, – подумала Веста, – чем поездка по отвесной скале».

## Глава 3

Теперь дорога была ровной, а лес становился все гуще и гуще. Деревья неожиданно кончились, и Веста увидела дом, который представлял собой весьма живописное зрелище: он был сложен из толстых бревен, а крышу поддерживали огромные валуны.

Дом казался на первый взгляд убогим – половина окон без стекол, а некоторые завешаны какими-то тряпками.

Видимо, на лице Весты отразилось удивление, потому что граф поспешил объяснить:

– В этой гостинице останавливаются дровосеки, иногда охотники. Это единственное место, где можно отдохнуть. Вы ведь вряд ли в состоянии продолжать путь ночью.

– Конечно, нет, – подтвердила Веста. – Что ж, здесь у нас хоть будет крыша над головой.

Она попыталась улыбнуться. Вблизи гостиница показалась еще более запущенной. К тому же Веста подозревала, что внутри этого убогого здания чудовищно грязно.

Граф спешился, и на этот раз Веста, поглощенная созерцанием гостиницы, не смогла спрыгнуть с лошади прежде, чем он подал ей руку.

– Здесь наверняка должна быть своего рода конюшня, куда я собираюсь поставить лошадей, – пояснил он.

– Я пойду с вами, – быстро сказала Веста.

Ей не хотелось одной заходить в гостиницу, где, возможно, придется объяснять, что она здесь делает.

Граф был прав, предположив, что конюшня вряд ли окажется лучше дома. Это были всего-навсего два перекошенных стойла, куда они завели лошадей, и граф поспешил расседлать их.

В каждом стойле стояло ведро с водой и лежало несвежего вида сено, но животные начали жевать его с явным удовольствием.

– Они привыкли быть непритязательными, – улыбнулся граф, запирая стойла на перекладину, болтавшуюся на веревке. – А как насчет вас?

– Смею заверить, что справлюсь не хуже, – сухо ответила Веста. Девушка проследовала вперед с высоко поднятой головой, дав себе слово, что не станет жаловаться, какой бы ужасной ни оказалась гостиница.

Через низкую дверь они вошли в комнату с огромным очагом, в котором горело толстое бревно.

По обе стороны очага стояли две длинные деревянные скамьи, в противоположном конце комнаты находился стол с четырьмя шаткими с виду стульями. Другой мебели не было.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru