# Клуб мертвяков

Шарлин Харрис

Вампир и телепатка. Весьма необычная парочка влюбленных даже для «готского рая» – Французского квартала Нью-Орлеана. Но на этот раз бедняжке Сьюки приходится столкнуться с весьма серьезной проблемой.

Ее «ночной принц» просто... исчез!!! Похищен анархистами-вервольфами? Убит фанатикам – «охотниками»? Или, как тонко намекают общие знакомые, попросту сбежал с красавицей-вампиршей? Ответ надо искать в самом закрытом ночном заведении Нью-Орлеана, куда людям вход строго запрещен!

> Эта книга посвящается моему среднему ребенку, Тимоти Шульцу, который категорично заявил, что ему нужна книга, написанная исключительно для него.

## Благодарности

Большое спасибо Лисе Вайсенбьюлер, Кери Л. Никель, Мари Ла Салле, и несравненной Дорис Энн Норрис за их подробные рассказы о разнообразных багажниках автомобилей. Еще я благодарна Дженет Дэвис, Айрин и Соне Стоклин, а также «кибер-жителям» города Дороти Л, за предоставленные ими сведения о барах, карточной игре бурре и властях штата Луизиана. Джоан Коффи любезно ознакомила меня с городом Джексоном. Удивительно добрая и обязательная Джейн Ли в течение долгого времени терпеливо возила меня по всему Джексону, отыскивая идеальное место для размещения бара вампиров.

## Глава 1

Когда я вошла в дом Билла, он сидел сгорбившись над клавиатурой компьютера. Это зрелище стало привычным за последние месяцы. Хотя раньше, еще недели две назад, при моем появлении он отрывался от работы, а сейчас его вдохновляла только клавиатура.

– Привет, милая, – рассеянно сказал он, впиваясь взглядом в экран.

На столе, рядом с клавиатурой, стояла пустая бутылка НастоящейКрови группы О. И то хорошо – поесть не забыл.

Билл – не из тех, кто носит джинсы и футболки. На нем были брюки цвета хаки и простая рубашка приглушенных сине-зеленых тонов. Кожа его блестела, от густых темных волос пахло травяной эссенцией. У любой женщины при виде Билла приключился бы выброс гормонов. Я поцеловала его в шею – ноль внимания. Лизнула в ухо. Никакой реакции.

Я шесть часов отстояла на ногах в баре Мерлотта, и каждый раз, когда кто-то из посетителей недодавал чаевые или какой-нибудь дурак шлепал меня по заду, я успокаивала себя тем, что скоро окажусь рядом со своим бой-френдом и буду купаться в его внимании, предвкушая сказочный секс.

Но, видно, сегодня мне это не светит.

Я медленно и спокойно втянула воздух, сверля взглядом спину Билла. Спина была прекрасная, с широкими плечами, и я шла с намерением увидеть ее обнаженной и вонзить в нее ногти. Я сильно рассчитывала на это. Я выдохнула, медленно и спокойно.

– Сейчас, сейчас, – сказал Билл.

На экране возник снимок необычного парня, с серебряной шевелюрой и темным загаром. Он смахивал на Энтони Квинна – такой же сексуальный, могучий с виду тип. Под снимком было написано имя, дальше шло жизнеописание. Начиналось оно со слов: «Родился в 1756 году в Сицилии». Я только открыла рот, чтобы заметить, что вампиры на фотографиях, несмотря на все слухи, все-таки получаются, как Билл обернулся и понял, что я читаю текст.

Он ткнул в кнопку, и экран погас.

Я уставилась на него, не совсем понимая, что сейчас произошло.

– Сьюки, – он попытался улыбнуться. Клыки его были втянуты, это значило, что он явно не в том настроении, на какое я рассчитывала. Как все вампиры, он обнажал клыки только в приливе похоти, или когда появлялась потребность кормиться и убивать. (Иногда, эти приступы похоти ограничиваются всего лишь ворчанием, но именно отсюда пошли враки о клыках мертвецов. Но, если спросите мое мнение, этот элемент опасности как раз и привлекает тех, кто потом болтает о клыках). Меня, правда, осуждали – я-де из тех жалких личностей, которые бегают за вампирами, чтобы привлечь их внимание, но это не так, у меня отношения только с одним вампиром (по крайней мере, добровольные). Именно с этим, который сейчас сидел прямо передо мной. Именно с этим, у которого от меня секреты. Именно с этим, который не очень-то обрадовался моему приходу.

– Билл, – холодно сказала я. Что-то Поднялось, именно так – с большой буквы. Но не либидо Билла. (Либидо – одно из тех слов, которые отмечены в моем календарике «Слово-в-День»).

– Ты не видела того, что только что видела, – неторопливо произнес он, глядя на меня немигающими темно-карими глазами.

– Угу, – ответила я, боюсь, несколько саркастическим тоном. – Что у тебя за дела?

– У меня секретное задание.

Я не знала, смеяться или злиться на него. Так что я просто подняла брови и ждала продолжения. Билл был исследователем в Зоне 5 – это такое отделение вампиров штата Луизианы. Эрик, глава Зоны 5, никогда до сих пор не поручал Биллу «задание», которое было бы секретным для меня. В сущности, хотелось мне того или нет, но я обычно была неотъемлемым членом их исследовательской группы.

– Эрик знать не должен. И никто из вампиров Зоны 5.

У меня сердце упало.

– То есть – на кого же ты работаешь, если не на Эрика? – У меня ноги подгибались от усталости, и я прислонилась к коленям Билла.

– На королеву Луизианы, – почти шепотом сказал он.

Это было сказано так напыщенно, что я напрасно пыталась сохранить серьезное выражение. Я расхохоталась, не в силах подавить приступ смеха.

– Это что, шутка такая? – спросила я, зная, что это ему не свойственно. Билл был серьезным парнем. Я прижалась лицом к его бедру, чтобы он не видел, как я развеселилась. Кинула на него быстрый взгляд. Он явно был расстроен.

– Серьезно, как в могиле, – ответил Билл, и это прозвучало так сурово, что я титаническим усилием заставила себя посмотреть на ситуацию по-другому.

– Ладно, давай откровенно, – терпеливо сказала я и уселась на пол, скрестив ноги и опершись ладонями о колени. – Ты работаешь на Эрика, он – главный в Зоне 5. Что, есть еще и королева? В Луизиане?

Билл кивнул.

– И что, штат разделен на Зоны? И она – по положению выше Эрика, потому что он возглавляет бизнес в Шривпорте, который находится в Зоне 5?

Он снова кивнул. Я страдальчески покачала головой:

– Ну, и где же она живет? В Батон Руже? – В столице штата, не менее.

– Да нет. В Нью-Орлеане, конечно.

Надо же, конечно . В центре всех вампиров. Как пишут в газетах, там, в Городе Большого Богатства, куда ни плюнь – непременно попадешь в мертвяка (хотя только дурак станет плевать там в первого встречного). Туристический бизнес в Нью-Орлеане процветает, но наведывается туда уже совсем не та публика, что раньше, не те бесшабашные алкаши, желавшие по-человечески повеселиться. Туристы в последнее время – это люди, мечтающие пожить по соседству с мертвяками; выпить в вампирском баре, посетить проститутку-вампира, посмотреть секс-шоу вампиров.

Все это мне рассказывали; сама я не была в Нью-Орлеане с детства. Меня и моего брата Джейсона возили туда родители. Но это произошло, когда мне не было и семи, ведь они умерли как раз, когда мне исполнилось семь.

Мама и папа отошли в мир иной почти за двадцать лет до того, как вампиры появились на сетевом телевидении и объявили, что они действительно существуют среди нас. Это их явление стало возможным после того, как японцы создали синтетическую кровь, позволившую вампирам существовать без необходимости пить кровь из людей.

Сообщество вампиров Соединенных Штатов позволило первыми объявить о себе кланам японских вампиров. И тут же, одновременно, в большинстве стран мира, где было телевидение – а где его сейчас нет? – появились подобные же объявления на сотнях разных языков, выступили сотни тщательно отобранных представителей вампирского общества.

В тот вечер, два с половиной года назад, мы, нормальные живые люди, узнали, что рядом с нами всегда жили чудовища.

Суть этого заявления была примерно такая – «теперь мы можем заявить о себе и жить гармонично рядом с вами. Вы больше не должны нас бояться. Нам для нашего существования не надо пить из вас кровь».

Можете себе представить, это был незабываемый вечер, он вызвал немыслимые волнения. Реакция была различной.

В самом плохом положении оказались вампиры преимущественно исламских стран. Лучше не рассказывать, что произошло в Сирии с выступавшим там мертвяком, но смерть женщины-вампира в Афганистане, была, вероятно, еще более страшной – и окончательной. (Интересно, чем они думали, выбрав для конкретно этого выступления даму? Вампиры могут быть вполне толковыми ребятами, но иногда они кажутся немного не от мира сего).

В некоторых странах – особенно во Франции, Италии и Германии – отказались уравнять вампиров в правах с гражданами. Во многих – типа Боснии, Аргентины, а также в большинстве африканских стран – вампиры не получили никакого статуса, их объявили дичью для любого охотника с лицензией. Но в Америке, Англии, Мексике, Канаде, Японии, Швейцарии и скандинавских странах отношение было более терпимым.

Трудно сказать, ожидали ли вампиры такой реакции. Поскольку они все еще боролись за местечко в потоке жизни, они продолжали держать в секрете свою организацию, и рассказ Билла был для меня самым большим откровением на эту тему.

– Итак, королева вампиров Луизианы поручила тебе работу над секретным проектом, – я старалась, чтобы мой голос звучал нейтрально. – И поэтому ты последние несколько недель буквально не вылезаешь из-за компьютера.

– Ну да, – ответил Билл. Он схватил бутылку с НастоящейКровью и перевернул ее донышком кверху, но в ней оставалась всего пара капель. Он спустился в холл, где был уголок для кухни (когда Билл перестраивал дом предков, то практически уничтожил кухню за ненадобностью) и извлек из холодильника другую бутыль. Я по звукам догадывалась: вот он открыл бутыль, вот сунул в микроволновку. Вот микроволновка выключилась, и он снова появился, встряхивая бутыль, чтобы напиток равномерно прогрелся.

– Ну, и сколько же времени тебе дали, на выполнение этого проекта? – спросила я, – по-моему, вполне разумный вопрос.

– Сколько понадобится, – ответ был менее разумен. В сущности, ответ прозвучал довольно раздраженно.

Гм. Значит, наш медовый месяц закончен? Я называю это «медовым месяцем» в переносном смысле, конечно, потому что Билл – вампир и легально обвенчаться мы не можем практически ни в одной стране мира.

Не буду врать, будто он мне это предлагал.

– Ну, если ты так углубился в свой проект, я, пожалуй, воздержусь от визитов, пока не закончишь работу, – медленно проговорила я.

– Пожалуй, так будет лучше всего, – помолчав, произнес Билл, и я как будто получила удар в живот. Вихрем я взвилась на ноги и начала напяливать пальто поверх зимней униформы официантки – черные широкие брюки, белая футболка с вырезом лодочкой, длинными рукавами и вышивкой «бар Мерлотта» на левой стороне груди. И отвернулась от Билла, чтобы ему не было видно мое лицо.

Я старалась не заплакать, так что не обернулась к нему, даже когда почувствовала на своем плече его руку.

– Должен тебе кое-что сказать, – холодным спокойным голосом проговорил Билл. Я замерла, не натянув перчаток, но боялась, что разревусь-таки, если посмотрю на него. Пусть обращается к моему затылку.

– Если со мной что-нибудь случится, – продолжал он (и в этот момент мне следовало бы забеспокоиться), – заглянешь в тайник, который я оборудовал в твоем доме. Там должен будет оказаться мой компьютер и несколько дискет. Никому не говори. Если компьютера не окажется в тайнике, придешь ко мне и посмотришь, тут ли он. Приходи днем и с оружием. Заберешь компьютер и любые дискеты, которые найдешь, и спрячешь их в моей тайной дыре, как ты ее называешь.

Я кивнула. Он мог понять это и по моему затылку. Голосу своему я не доверяла.

– Если я не вернусь, или если ты не получишь от меня сообщения, скажем… через восемь недель, – ну да, восемь, тогда расскажешь Эрику все, что услышала от меня сегодня. И переходи под его защиту.

Я не сказала ни слова. Я чувствовала себя слишком жалкой, чтобы впасть в гнев, но я знаю себя – скоро растаю. Я вздернула головой, давая понять, что все усвоила. Волосы, завязанные в хвост, щекотали мне шею.

– Я скоро уеду в… Сиэттл, – сказал Билл. Я почувствовала его холодные губы на том месте шеи, где только что был хвост.

Врет, конечно.

– Поговорим, когда вернусь.

Это не прозвучало как увлекательная перспектива. Это прозвучало зловеще.

Я снова кивнула, не говоря ни слова, потому что теперь я уже откровенно ревела. Но я бы скорее умерла, чем позволила ему увидеть мои слезы.

Так мы и расстались в тот холодный декабрьский вечер.


На следующий день, по пути на работу, я сделала глупый крюк. У меня было такое настроение, когда кажется, что все неприятности происходят одновременно. Я провела почти бессонную ночь, но внутренний голос подсказывал, что мое состояние станет еще хуже, если я поеду по Магнолия Крик Роуд; ну я, понятное дело, именно так и поехала.

Старый особняк семейства Бельфлер, носящий гордое имя Белл Райв, гудел, как пчелиный улей даже в этот холодный и унылый день. Рядом стояли фургоны общества борьбы с вредными насекомыми, фирмы – дизайнера кухонь, а подрядчик филиала припарковался у черного входа этого дома довоенной постройки. Для Кэролайн Холидей Бельфлер, престарелой дамы, возглавлявшей последние восемьдесят лет Белл Райв и (хоть и частично) город Бон Темпс, жизнь била ключом. Я подумала – интересно, как юрист Порция и детектив Энди переносят все эти перемены в Белл Райв. Они живут со своей бабушкой (как и я с моей) всю жизнь, даже став взрослыми. По крайней мере, им, наверное, приятно, что она рада модернизации особняка.

А мою бабушку убили несколько месяцев назад.

Семья Бельфлер не имела к этому никакого отношения, конечно. И у Порции с Энди не было никаких причин разделять со мной радость от получения нового богатства. В сущности, они оба избегали меня так, словно я была прокаженной. Они были моими должниками, и им трудно было это пережить. Они просто не знали, насколько много они мне должны.

Бельфлеры получили таинственное наследство от родственника, который «умер где-то в Европе» – так, я слышала, Энди рассказывал коллеге-полисмену, выпивая с ним у нас в баре Мерлотта. Максина Фортенбери, раздавая какие-то очередные билеты лотереи «дамских стеганых изделий Гефсиманской Баптистской церкви», рассказала мне, что мисс Кэролайн прочесала все семейные бумаги, какие могла откопать, чтобы идентифицировать своего благодетеля, и все еще в неведении – откуда такое везение ее семье.

Однако она ничуть не щепетильна в расходовании этих денег.

Даже Терри Бельфлер, кузен Порции и Энди, завел новый грузовичок, вон он стоит в его грязном, вдвое шире стандартного, дворе. Мне нравился Терри, ветеран Вьетнамской войны со шрамом, у него было не так много друзей, и я не завидовала, что он приобрел себе новую машину.

Но я подумала, чего мне стоило заменить карбюратор на моем старом автомобиле. Я полностью оплатила работу механика Джима Дауни, хотя надеялась, что он позволит мне оплатить половину, а остальное отдать через два месяца. Но у Джима жена и трое детишек. Как раз сегодня утром я собиралась попросить моего начальника, Сэма Мерлотта прибавить мне часов работы в баре. Сейчас, когда Билл уезжает в «Сиэттл», я смогу чуть ли не поселиться на работе, если понадобится. Мне деньги нужны еще как.

Я изо всех сил старалась не ощущать горечи, когда проезжала мимо Белл Райв. Я выехала из города в южном направлении, а потом свернула налево, на Хаммингберд Роуд, к бару Мерлотта. Я изо всех сил делала делать вид, что все в порядке, что вернувшись из Сиэттла – да хоть откуда, – Билл снова станет страстным любовником, и будет ценить меня, и даст мне почувствовать, что я что-то из себя представляю. У меня снова появится ощущение, что я не одинока.

Конечно, у меня есть брат, Джейсон. Хотя сказать, что мы с ним близкие друзья, было бы сильным преувеличением.

В душе у меня не проходила боль от ощущения отверженности. Я хорошо знакома с этим чувством, оно для меня как вторая кожа.

Ненавижу вползать в нее снова.

## Глава 2

Я проверила ручку двери, убедилась, что та заперта, обернулась и краем глаза заметила фигуру, сидевшую на качелях у крыльца. Фигура поднялась, и я подавила в себе чуть не вырвавшийся крик. И тут я его узнала.

Я была в толстом пальто, он же – всего лишь в фуфайке-безрукавке с круглым вырезом, что меня вовсе не удивило.

– Э-э… – Ну да, тайный визит. – Как поживаешь, Бубба? – Я старалась говорить беззаботно, небрежно. У меня не получилось, но, к счастью, Бубба – не самый острый ум в этой компании. Вампиры признавали, что вызвать его в этот мир было большой ошибкой, после того как он побывал рядом со смертью и так напичкан наркотиками. В ту ночь, когда его вызвали сюда, один из служителей морга оказался мертвяком, причем большим его поклонником. Быстренько сварганив сложную схему путем организации парочки убийств, этот служитель «вытащил его с того света» – сделал Буббу вампиром. Но процесс этот, сами знаете, не всегда проходит гладко. И вот с тех пор Бубба тут и болтается, как король идиотизма. В последний год его прибежищем стала Луизиана.

– Мисс Сьюки, как поживаете? – Его речь по-прежнему была неразборчивой, лицо – по-прежнему красивым, если вас не смущает в людях чересчур тяжелая челюсть. Темные волосы в тщательно организованном беспорядке свисали на лоб. Густые баки были расчесаны. Какой-то любитель мертвяков подготовил его к вечеру.

– Спасибо, прекрасно, – вежливо ответила я, ухмыляясь во весь рот. Я когда нервничаю, всегда так делаю. И добавила, надеясь, что смогу просто сесть в машину и уехать: – Вообще-то я иду на работу.

– Ну, мисс Сьюки, меня прислали охранять вас сегодня.

– Тебя? Кто прислал?

– Эрик, – с гордостью объявил он. – Когда ему позвонили, кроме меня, в офисе никого не было. Он велел мне поднимать зад и переться сюда.

– Что стряслось? – Я оглядела просеку среди деревьев, на которой стоит мой старый дом. Новость, принесенная Буббой, меня порядком обеспокоила.

– Не знаю, мисс Сьюки. Эрик велел мне следить за вами сегодня вечером, пока не прибудет кто-нибудь из них, из «Фангтазии» – может, Эрик, или Чоу, или мисс Пэм, или даже Клэнси. Значит, если вы – на работу, я с вами. И если кто вас потревожит, с ним буду иметь дело я.

Не было смысла спрашивать о чем-то Буббу, незачем напрягать этот слабый мозг. Он просто расстроится, а зачем мне это нужно? Поэтому надо помнить одно – нельзя называть его прежним именем… хотя он в любой момент может запеть, тогда и не захочешь, да вспомнишь.

– Тебе в бар нельзя, – прямо сказала я. Это может привести к неприятным последствиям. Конечно, клиенты Мерлотта привыкли, что в бар может зайти вампир, но не станешь же предупреждать каждого , что именно этого не надо называть по имени. Наверное, у Эрика создалось отчаянное положение. Такие ошибки творения, как Бубба, землячество вампиров старается не выпускать из своего поля зрения, хотя время от времени Буббе взбредает в голову погулять на свой страх и риск. Тогда происходит «обнаружение объекта», и бульварные газетенки как с цепи срываются.

– Может, посидишь в моей машине, пока я на работе? – Холод на Буббу не действует.

– Мне надо быть поближе к тебе, – объяснил он, и по голосу было понятно, что его с этой мысли не сдвинешь.

– Ну, ладно, а как насчет офиса хозяина? Он прямо возле бара, и ты услышишь, если я заору.

Бубба, судя по его виду, был не очень-то доволен, но в итоге кивнул, соглашаясь. Я с облегчением вздохнула – оказывается, я незаметно для себя затаила дыхание. Самым простым было бы остаться дома, сказавшись больной. Но Сэм ждал, что я появлюсь, да и деньги мне были нужны.

Когда Бубба уселся на переднее сиденье рядом со мной, машина показалась мне тесноватой. Пока мы тряслись на ухабах, выезжая с моего участка, проехали через лес и выскочили на окружное шоссе, я отметила в памяти – не забыть позвонить в Компанию по доставке гравия, пусть подсыплют немного на длинную извилистую подъездную дорогу к дому. Потом, также в уме, аннулировала этот заказ – не могу я сейчас себе этого позволить. Надо подождать до весны. А то и до лета.

Мы свернули направо, и до бара Мерлотта, в котором я работала официанткой в те промежутки времени, когда не выполняла уйму «совершенно секретных» работ для вампиров, оставалось проехать несколько миль. На полпути мне вдруг пришло в голову: а на чем же Бубба добрался до моего дома? Я не видела никакого транспортного средства. Не прилетел ли? Некоторые вампиры такое умеют. Из всех знакомых мне вампиров Бубба был самый бездарным, но, может, именно этот талант у него есть.

Год назад я бы его прямо спросила, но не теперь. Теперь я привыкла общаться с вампирами. Нет, сама я не вампир. Я телепат. Моя жизнь шла кувырком, пока я не встретила человека, мысли которого не смогла прочесть. Это у меня не получилось, потому что он оказался мертвяком. Но сейчас мы с Биллом вместе уже несколько месяцев, и до последнего времени наши отношения были по-настоящему хорошими. И другим вампирам я нужна, так что моя жизнь в безопасности – в некоторой степени. По большей части. Иногда.

В баре Мерлотта народу было не много, судя по полупустой стоянке у входа. Сэм купил этот бар пять лет назад. Бар погибал – может, оттого, что вокруг парковочной площадки бара стеной стоит лес. А, может, прежний владелец как-то не сумел найти нужное соотношение питья, еды и обслуживания.

И странным образом, после того, как Сэм переименовал это место и обновил его, чаша весов, то есть доходов склонилась в другую сторону. Теперь бар позволяет ему зарабатывать на приличную жизнь. Но сегодня – понедельник, – не самый пьяный день в нашем лесном уголке северной Луизианы. Я сделала круг и подъехала к стоянке для служащих, где уже был припаркован трейлер Сэма Мерлотта. Я выпрыгнула из машины, быстрым шагом прошла через кладовую и глянула сквозь стеклянную дверь в коридор, откуда вели двери в комнаты отдыха и в офис Сэма. Всюду пусто. Отлично. А когда я постучала в дверь к Сэму, он сидел за столом, что еще лучше.

Сэм – не крупный мужик, но очень сильный. Он – рыжеватый блондин с синими глазами, старше меня, по-моему, года на три, а мне двадцать шесть. Я уже несколько лет работаю у него. И очень люблю Сэма, и в самых моих диких фантазиях он – первая звезда, но поскольку месяца два назад он встречался с прекрасной, но одержимой манией убийства особой, мой энтузиазм несколько поугас. Но он все равно мой друг.

– Прости, Сэм, – стоя в дверях, я улыбалась, как идиотка.

– А что случилось? – он захлопнул каталог поставок в бар, который изучал до моего прихода.

– Мне надо у тебя тут спрятать одного типа, ненадолго.

Сэм не выразил особой радости:

– Кого это? Билл, что ли, вернулся?

– Нет, он еще путешествует. – Моя улыбка стала шире. – Но, видишь ли, прислали другого вампира, как бы охранять меня. Мне бы надо запихнуть его сюда, пока я работаю, если не возражаешь.

– Зачем это тебя охранять? И почему бы ему просто не посидеть в баре? У нас полно НастоящейКрови. – Она определенно вышла в лидеры среди конкурирующих производителей искусственной крови. Как писали в первой ее рекламе, «Лучший заменитель напитка жизни». И вампиры охотно поддержали рекламную кампанию.

За спиной у меня послышался самый тоненький звук, какой только может быть. Я вздохнула. Понятно, Буббе не хватило терпения меня дождаться.

– Ну, я же просила тебя… – начала я, но тут чья-то рука схватила меня за плечо и развернула на сто восемьдесят градусов. Передо мной был тип, которого я видела первый раз в жизни. Он заносил кулак, чтобы врезать мне по голове.

Хотя вампирская кровь, принятая мной несколько месяцев назад (позвольте уточнить – для спасения жизни) в основном уже исчерпала свою силу, – в темноте я теперь едва свечусь, – я все же двигаюсь много быстрее, чем обычно. Я бросилась на пол и подкатилась под ноги этому типу, он зашатался, и Буббе было легче схватить его и взять за горло.

Я с трудом поднялась, когда Сэм бросился к нам из офиса. Мы с ним переводили взгляд друг с друга на Буббу и мертвеца.

Да, теперь мы и впрямь оказались в беде.

– Я его кокнул, – гордо объявил Бубба. – Я вас спас, мисс Сьюки.

Если в твоем баре появился Человек из Мемфиса, который еще и оказался вампиром, и если он на твоих глазах убил возможного агрессора – да, такое не просто переварить сразу, даже Сэму, а ведь он не так прост, как кажется.

– Кокнул, кокнул, – успокоил Сэм Буббу. – Знаешь, кто это?

Я мертвецов никогда не видела – только когда бывала в стенах местного морга. Конечно, в техническом смысле Билл тоже мертв, но я имею в виду мертвых людей .

Что-то частенько они стали попадаться мне теперь. Слава Богу, я не очень подвержена приступам тошноты.

Данному конкретному трупу было около сорока лет, и каждый из этих годов явно дался ему непросто. Руки у него были покрыты татуировками, плохого качества, такие делают в тюрьме, вдобавок у него отсутствовали несколько коренных зубов. Одет он был, по-моему, как байкер: грязные синие джинсы и кожаный жилет, под которым – футболка с непристойным рисунком.

– Что на спине жилетки? – спросил Сэм, будто для него это имело значение.

Бубба любезно присел на корточки и перекатил человека на бок. Кисть трупа безвольно ударилась об пол, и меня затошнило. Но я заставила себя посмотреть на спину жилета, украшенную изображением волчьей головы. Та была изображена в профиль, так словно волк выл на фоне белого круга, видно, символизировавшего собой луну. При виде рисунка Сэм еще больше заволновался.

– Вервольф, – изрек он.

Да, это объясняет многое.

Погода была слишком промозглой, чтобы человек надел только жилет, если он не вампир. Конечно, вервольфы мерзнут меньше, чем нормальные люди, но обычно они в холодную погоду стараются надевать верхнюю одежду, потому что Общество вервольфов все еще засекречено от расы людей (за исключением счастливицы – меня и, возможно, еще нескольких сотен таких, как я). Я подумала – не оставил ли убитый свою куртку на вешалке в баре у главного входа; в таком случае он бы прятался в мужском туалете, в ожидании моего появления. Или мог войти через служебную дверь сразу за мной. Может, оставил куртку в своей машине?

– Бубба, ты видел, откуда он явился? – Я чувствовала легкое головокружение.

– Да, мисс. Он, видно, ждал вас на большой парковке. Объехал дом, вышел из машины и подошел к служебному входу через минуту после вас. Вы влетели в дверь, тут и он вошел. А я за ним. Вам очень повезло, что я с вами.

– Спасибо, Бубба. Ты прав – мне повезло, что ты тут. Интересно, что он хотел со мной сделать. – Я похолодела от одной мысли. Может, он просто высматривал одинокую женщину, чтобы ограбить, или хотел ограбить именно меня? И тут я поняла, что все это глупости. Если Эрик настолько испугался, что прислал охрану, он, видно, знал, что мне угрожает опасность, так что я не попадаю в категорию «случайная жертва нападения». Не сказав ни слова, Бубба вышел через заднюю дверь и спустя минуту вернулся.

– У него на переднем сиденье машины была клейкая лента и что-то вроде кляпа. И вещи его там. Я принес – положим ему под голову. – Он наклонился и обмотал голову и шею убитого толстой камуфляжной курткой. Это было кстати – из человека немного текло. Закончив свои манипуляции, Бубба облизал пальцы.

– Сэм обнял меня, потому что я начала дрожать.

– Но все же странно… – я не договорила, потому что начала медленно открываться дверь, ведущая в бар. Я мельком заметила лицо Кевина Прайора. Он милый парень, но полицейский, а этого нам как раз не хватало.

– Простите, проблемы с водопроводом, – я рывком захлопнула дверь прямо перед его удивленным лицом. – Послушайте, ребята, почему бы мне не подержать эту дверь? А вы вдвоем отнесете этого парня в его машину, и потом будем думать, что с ним делать. – Пол в коридоре надо будет протереть. Я вдруг сообразила, что дверь коридора запирается. Я только сейчас это поняла.

Сэм засомневался:

– Сьюки, ты не думаешь, что надо вызвать полицию?

Год назад я уже названивала бы 911, не дав еще телу упасть на пол. Но прошедший год был для меня как длинная кривая роста моего жизненного опыта. Я встретилась глазами с Сэмом и выразительно посмотрела на Буббу:

– Как, по-твоему, он перенесет тюрьму? – пробормотала я. Бубба уже мурлыкал вступительные строки «Голубого Рождества». И я уточнила: – Нам с тобой, ясно, такое было бы не под силу.

Поколебавшись минуту, Сэм кивнул, смирившись с неизбежным:

– Ладно, Бубба, давай-ка вдвоем перетащим этого парня в машину.

Я побежала за шваброй, пока мужики – ну, вампир и оборотень – выносили байкера через служебную дверь. Когда они вернулись вместе с порывом холодного ветра, я уже убрала коридор и мужскую ванную комнату (как положено поступать, если там действительно протечка). И побрызгала в коридоре освежителем воздуха.

Хорошо, что мы обернулись так быстро, потому что как только я отперла дверь, Кевин тут же распахнул ее.

– Ну, все у вас в порядке? – Кевин занимается бегом, так что у него нет ни капли жира на теле, и он довольно не крупный парень. Он внешне смахивает на овцу, живет все еще при маменьке, но при всем при том вовсе не дурак. Когда-то я послушала его мысли, и они были или о работе в полиции, или о его партнерше – черной амазонке Кении Джонс. В данный момент в его мыслях царила профессиональная подозрительность.

– По-моему, мы его починили, – ответил Сэм. – Ноги вытрите, мы только что тут пол помыли. Не поскользнитесь, чтобы не пришлось подавать на меня иск! – и улыбнулся Кевину.

– У вас там кто-то есть? – Кевин кивнул на закрытую дверь.

– Один из друзей Сьюки, – объяснил Сэм.

– Я, пожалуй, пойду в бар, притащу чего-нибудь выпить, – весело сказала я, одаряя их обоих улыбкой.

Проверила, в порядке ли моя прическа – конский хвост, и зашевелила кроссовками. В баре было почти пусто, и моя сменщица Чарлси Тутен при виде меня вздохнула с облегчением.

– Ну, и скучная же сегодня была ночка, – пробормотала она. – Эти ребята за шестым столом целый час цедили один кувшин, а Джейн Боудхаус старалась подцепить каждого входящего. Кевин всю ночь строчил что-то в блокноте.

Я взглянула на единственную даму-посетительницу бара, стараясь не выказывать внешне своего отвращения. В каждом питейном заведении есть свой набор посетителей-алкоголиков, они приходят к открытию и уходят с закрытием. У нас из таких была Джейн Боудхаус. Обычно Джейн напивалась у себя дома, но каждые две недели ей приходило в голову, что надо придти и подцепить мужика. Возможность подцепления становилась все более сомнительной, и не только из-за того, что Джейн было под пятьдесят, но когда человек десять лет пьет без продыху, это скверно сказывается на его внешности, скажем так.

Сегодня я заметила, что при нанесении боевой раскраски Джейн утратила ощущение истинных размеров своих бровей и губ. И результат был весьма тревожный. Придется вызывать ее сына, чтобы забрал матушку домой. С одного взгляда было ясно, что за руль ей не сесть.

Я приветственно кивнула Чарлси и помахала рукой Арлене, другой официантке, сидевшей за столиком со своим последним объектом страсти, Баком Фоули. Да, видно, полный застой, если Арлена не на ногах. Арлена помахала мне рукой в ответ, встряхивая рыжими кудряшками.

– Как детишки? – прокричала я, вынимая из посудомоечной машины несколько стаканов. Мне казалось, что я держусь вполне нормально, пока не заметила, что у меня сильно дрожат руки.

– Отлично. У Коби все отметки на уровне А, а Лиза получила В за правописание, – широко улыбнулась Арлена. Если кто считает, что побывавшая четыре раза замужем женщина не может быть хорошей матерью, пусть посмотрит на Арлену. Ради Арлены я улыбнулась и Баку. Бак – парень довольно средний, Арлена с ним встречается, но для него это много чести.

– Здорово! Толковые детишки, как и мама, – отреагировала я.

– Слышь, тебя тот парень нашел?

– Какой? – хотя мне показалось, что я догадываюсь, о ком идет речь.

– Такой, одет, как мотоциклист. Он спрашивал, не я ли та официантка, что встречается с Биллом Комптоном, потому что у него поручение к ней.

– И не знал моего имени?

– Нет, странно, правда? О, Господи, послушай, Сьюки, если он не знал, как тебя зовут, как же он мог придти от Билла?

Видимо, свои таланты Коби унаследовала от отца, если Арлена так долго шла к этому выводу. Что ж, я люблю ее за характер, а не за умственные способности.

– Ну, и что ты ему сказала? – улыбнулась я ей. Улыбка вышла нервная, ненастоящая. Я не всегда отдаю себе отчет, что нервничаю.

– Я сказала ему, что нет, я люблю мужиков теплых и дышащих, – засмеялась она. Иногда Арлена бывает довольно бестактной. Я решила, что надо обдумать, в честь чего я держу ее за хорошую подругу. – Нет, конечно, я так не сказала. Я просто объяснила, что ты блондинка и приходишь в девять.

Спасибо, Арлена. Итак, агрессор знал, как я выгляжу, потому что моя лучшая подруга меня ему описала; но не знал ни моего имени, ни адреса, просто – что я работаю в баре Мерлотта и встречаюсь с Биллом Комптоном. Немного утешительная информация, но все равно не фонтан.

Три часа тащились бесконечно. Сэм пришел в зал, шепнул мне, что дал Буббе посмотреть журнал и попить бутылку Поддержателя Жизни, и начал возиться за стойкой бара.

– Как получилось, что этот парень был на машине, а не на мотоцикле? – тихо пробормотал Сэм. – Как получилось, что на его машине номера штата Миссисипи? И замолчал – подошел Кевин проверить, собираемся ли мы вызвать сына Джейн, Марвина. Пока Сэм звонил, Кевин стоял рядом, так что нам удалось заручиться обещанием сына явиться в бар Мерлотта через двадцать минут. После этого Кевин убрался, держа подмышкой блокнот. Интересно, подумала я, что это он, в поэты заделался или просто сводку свою пишет?

Четверка, старавшаяся игнорировать Джейн, посасывая пиво из кувшина с черепашьей скоростью, наконец допила и ушла, каждый оставил после себя на столе доллар – вроде как чаевые. Какие кутилы, смотри-ка. Как правило, мой путь не усыпан такими клиентами.

Арлене оставалось полчаса до конца смены. Она подсчитала выручку и отпросилась уйти вместе с Баком. Дети ее были у бабушки, так что им с Баком светило недолгое уединение в его трейлере.

– Билл скоро вернется? – спросила она меня, натягивая пальто, пока Бак обсуждал с Сэмом футбол.

Я пожала плечами. Три ночи назад он отзвонился мне, доложил, что благополучно прибыл в «Сиэттл» и встречается – с тем, с кем ему надо было встретиться. В его мобильном исправно звучало: «Абонент недоступен». Мне почудилось, что это слово четко отражало всю ситуацию. И это казалось плохой приметой.

– Ты… соскучилась по нему? – ее слова прозвучали двусмысленно.

– А ты как думаешь? – я улыбнулась уголками рта. – Иди домой, желаю тебе хорошо провести время.

– Бак очень хорош, когда все хорошо, – она смотрела на меня как-то искоса.

– Повезло тебе.

Итак, когда прибыла Пэм, в баре Мерлотта оставалась только Джейн Боудхаус. Джейн можно не считать: она уже была не в этой реальности.

Пэм – вампирша, она совладелец «Фангтазии», туристского бара в Шривпорте. Она вторая в их иерархии после Эрика. Пэм – блондинка, ей порядка пары сотен лет с хвостиком, и у нее действительно есть чувство юмора – что для вампиров не характерно. Если вампир способен быть другом, то для меня она была ближе всего в этом качестве.

Она уселась на табурет и посмотрела на меня поверх полированной поверхности стойки.

Это был зловещий признак. Я ни разу не встречалась с Пэм нигде, кроме как в «Фангтазии».

– В чем дело? – приветствовала я ее с напряженной улыбкой.

– Бубба где? – спросила она своим резковатым голосом. И посмотрела поверх моего плеча. – Эрик рассердится, если Буббы тут нет. – Я в первый раз обратила внимание, что Пэм говорит с легким акцентом, непонятно каким. Может, просто модуляции древнеанглийского?

– Бубба там, в офисе Сэма, – я не сводила глаз с ее лица. Я хотела, чтобы удар обрушился, наконец, поскорее. Сэм подошел, встал рядом со мной, я их познакомила. Пэм приветствовала его с гораздо большим уважением, чем простого человека (которого она и не заметила бы), потому что Сэм был оборотень. И я ожидала от нее проявления интереса, поскольку Пэм всеядна в вопросах пола, а Сэм – привлекательное сверхъестественное существо. Хотя вампиры не отличаются выразительными лицами, но мне показалось, что Пэм определенно несчастна.

– Ну, и в чем дело? – помолчав, спросила я.

Взгляд Пэм встретился с моим. Мы обе блондинки с синими глазами, но на этом наше сходство кончается. С тем же успехом можно сказать, что две собаки – обе, мол, животные. У Пэм волосы прямые и тусклые, а глаза очень темные. Сейчас они были полны тревоги. Она со значением поглядела на Сэма. Не говоря ни слова, он отошел помочь сыну Джейн – измученного вида человеку лет тридцати – перетащить ее в машину.

– Билл пропал, – бросила Пэм, резко изменив тон беседы.

– Нет, не пропал. Он в Сиэттле, – ответила я. Преднамеренно тупо. Я усвоила это слово из моего календарика «Слово-в-День» только сегодня утром, и вот уже пришлось им воспользоваться.

– Он тебя обманул.

Я выслушала ее без комментариев, сделав рукой знак «продолжай».

– Все это время он был в Миссисипи. Поехал в Джексон.

Я уставилась на деревянную стойку бара с толстым полиуретановым покрытием. Я и так догадывалась, что Билл мне соврал, но выслушать это сказанное вслух, громко, было невероятно больно. Он меня обманул, и вот он пропал.

– И что же… что вы станете делать, чтобы отыскать его? – мне самой был противен мой неуверенный голос.

– Уже ищем. Делаем все, что можем. Тот, кто поймал его, может и за тобой охотиться. Поэтому Эрик послал Буббу.

Я не могла ей ответить. Я изо всех сил старалась держать себя в руках.

Вернулся Сэм, – видимо, заметил, как я подавлена. Стоя в нескольких сантиметрах за моей спиной, он сказал:

– Сегодня кто-то хотел похитить Сьюки по пути на работу. Бубба ее спас. Тело нападавшего спрятано за зданием бара. Мы его вывезем, когда закроемся.

– Как, уже? – голос Пэм прозвучал совсем несчастно. Она взглянула на Сэма, кивнула. Он был ее брат, сверхъестественное существо, хотя для него вампир – существо второго сорта. – Я лучше пройдусь до машины и посмотрю, что там найдется.

Пэм считала естественным, что мы сами разберемся с телом, а не будем обращаться к официальным властям. Вампиры всегда нарываются на неприятности, когда обращаются к властям для принудительного исполнения закона и когда поступают как законопослушные граждане, то есть информируют полицию, если произошло что-то незаконное. Хотя вампиры не имеют права служить в вооруженных силах, но они могут стать полицейскими и даже любят эту службу. Но вампиры-полицейские часто изгои для других мертвяков.

Я предпочла бы лучше думать о вампирах-полицейских, чем о словах Пэм.

– Ну, и когда Билл исчез? – спросил Сэм. Голос его звучал ровно, но чувствовалось, что он рассержен.

– Вчера вечером он должен был появиться, – объяснила Пэм. Я вздрогнула – это для меня было новостью. Почему же Билл не сказал мне, когда вернется? – Он собирался приехать в Бон Темпс, позвонить нам в «Фангтазию», сообщить о прибытии, а сегодня мы должны были встретиться. – Из уст вампира это звучало как детский лепет.

Пэм защелкала кнопками на своем мобильнике; слышались отдаленные гудки. Потом я слушала ее разговор с Эриком. Пересказав ситуацию, Пэм сказала: – Она тут. Ничего не говорит.

И сунула мне трубку. Я автоматически поднесла ее к уху.

– Сьюки, слушаешь? – Я знала, что Эрику слышно, как шуршат мои волосы панель телефона, слышно мое дыхание.

– Знаю, слушаешь. Значит, поступай так, как я скажу. Прежде всего, никому не говори о том, что произошло. Веди себя как обычно. Живи своей жизнью, как и прежде. Кто-то из нас все время будет рядом, даже если ты не будешь их видеть. Даже днем мы найдем способ охранять тебя. Мы отомстим за Билла, и тебя защитим.

Отомстим за Билла? Значит, Эрик уверен, что Билл мертв. То есть, не существует.

– Я не знала, что Билл должен был приехать вчера вечером, – прозвучало так, будто это – самое важное из услышанного мной сегодня.

– Да, должен был, – он собирался рассказать тебе дурные вести, – вдруг выпалила Пэм.

Эрик, слыша ее слова, недовольно фыркнул:

– Пусть Пэм заткнется, – впервые за все время нашего знакомства он был так разозлен. Я не сочла нужным передавать его слова, решила, что Пэм сама их услышит. У большинства вампиров очень тонкий слух.

– Итак, ты знал эти дурные вести и знал, что он возвращается, – сказала я. То есть Билл не только исчез и, возможно, мертв, – то есть окончательно мертв, но он наврал мне о том, куда едет и почему, он скрыл от меня какой-то важный секрет, что-то касающееся меня. Боль была такой глубокой, что я даже не чувствовала раны. Но знала, что это ощущение придет позже.

Я вернула трубку Пэм, развернулась и вышла из бара.

Спотыкаясь, добралась до своей машины. Надо бы остаться в баре, помочь разобраться с телом. Сэм ведь не вампир, это я втянула его в историю с исчезновением Билла. Нечестно по отношению к нему.

Но, подумав минуту, я отъехала. Ему поможет Бубба, да и Пэм тоже – она-то знает все, а я – ничего.

Конечно, при подъезде к дому я заметила, что среди деревьев мелькает белое лицо. Я чуть не позвала наблюдателя, чуть не пригласила вампира в дом или хотя бы посидеть на кушетке ночью. Но потом подумала – ни за что. Я должна остаться одна. Все произошедшее – не моего ума дело. Мне не надо предпринимать никаких действий. Надо оставаться пассивной, раз уж я нахожусь в полном неведении.

Я была до предела уязвлена и рассержена. Или, по крайней мере, мне так казалось. Последующий ход событий показал, что я была не права.

Я протопала в дом и заперла за собой входную дверь. Конечно, замок не остановит вампира, но без приглашения он входить не станет. Вампир, определенно, не впустит в дом людей, хотя бы до рассвета.

Я надела старый синий нейлоновый халат с длинными рукавами и уселась за кухонный стол, тупо глядя себе на руки. И думала – интересно, где сейчас Билл. Ходит ли он по земле, или стал горсткой пепла в каком-то костре для барбекю? Я вспоминала его густые темно-каштановые волосы. Я думала о секретности его запланированного возвращения. Посидев немного, я взглянула на часы. Оказывается, я больше часа просидела у стола, глядя в пространство.

Надо идти спать. Было поздно, холодно, лечь спать – самое нормальное. Но в будущем меня теперь не ждет ничего нормального. Хотя, постой! Если Билл бы ушел, мое будущее стало бы именно нормальным .

Никакого Билла. То есть, никаких вампиров: ни Эрика, ни Пэм или Буббы.

И никаких сверхъестественных существ: ни вервольфов, ни оборотней, ни менад. Я даже не встретилась бы с ними, если бы не связалась с Биллом. Если бы он тогда не зашел в бар Мерлотта, я просто обслуживала бы столики, слушая неинтересные мне мысли окружающих: мелкую жадность, похоть, разочарования, надежды и фантазии. Сумасшедшая Сьюки, доморощенный телепат из городишки Бон Темпс, штат Луизиана.

Я до Билла была девственницей. Единственный доступный мне тогда секс у меня состоялся бы с ДжиБи дю Роуном, таким красавцем, что можно было бы закрыть глаза на то, что он туп, как пень. У него в голове было так мало мыслей, что в его обществе мне было комфортно. Я даже могла дотрагиваться до ДжиБи, и при этом не видела в его голове неприятных картинок. Но Билл … Я обнаружила, что моя правая рука сжалась в кулак, и я ударила ею по столу так сильно, что она страшно заболела.

Билл говорил мне, что если с ним что-то случится, мне надо «пойти» к Эрику. Не уверена, говорил ли он, что Эрик позаботится, чтобы я получила финансовое наследство Билла, или что Эрик защитит меня от других вампиров, или что я буду при Эрике… ну, что мне придется вступить с Эриком в те же отношения, какие у меня были с Биллом. Я бы сказала Биллу, что не собираюсь переходить из рук в руки, как рождественский фруктовый торт.

Но Эрик сам пришел ко мне, так что у меня даже не было возможности решить, последовать ли последнему совету Билла.

Я точно потеряла ясность мысли. Да и не было у меня ясных мыслей в тот день.

Ох, Билл, где ты? Я закрыла лицо руками.

Голова гудела от усталости, и даже моя уютная кухня была ледяной в этот ранний час. Я поднялась, чтобы пойти в постель, хотя знала, что не усну. Мне нужен был Билл, – просто все внутри так сжималось, что я решила – это ненормально, наверняка на меня наведена какая-то сверхъестественная порча.

Хотя мои телепатические способности дают мне иммунитет от чар вампиров, может, я подвержена другим воздействиям подобного толка? Или, возможно, я только что потеряла единственного человека, которого любила в своей жизни. Я чувствовала себя так, будто меня выпотрошили. Даже когда умерла бабушка, мне было не так худо, даже когда утонули родители. Родители умерли, когда я была очень маленькой, возможно, я не совсем понимала, что это навсегда. Сейчас трудно вспомнить. Но бабушка умерла несколько месяцев назад, и я утешалась принятым на Юге ритуалом погребения.

И потом – я знала, что они оставили меня не добровольно.

Я обнаружила, что стою в дверях кухни. Я выключила верхний свет.

Оказавшись в постели, в темноте, завернувшись в одеяла, я заплакала и долго-долго не могла остановиться. Сегодня я не могла читать молитвы. Сегодня я очень остро ощущала все свои потери. Похоже, мне везет не больше, чем другим. Я сделала символическую попытку отогнать ложную жалость к себе, но мне не удалось. Слишком горько было от того, что не известна судьба Билла.

Я хотела, чтобы Билл сейчас был рядом, прильнул бы к моей спине; я хотела ощущать его прохладные губы на шее. Я хотела, чтобы его белые руки пробежали по моему животу. Я хотела говорить с ним. Хотела, чтобы он высмеял мои страшные подозрения. Хотела рассказать ему, как прошел день; как я глупо поскандалила с газовщиками, какие новые каналы ввела наша компания кабельного телевидения. Я хотела напомнить ему, что в раковине в его ванной надо сменить прокладку; рассказать, что мой брат Джейсон, как оказалось, все-таки не станет отцом (что неплохо, потому что он пока и не муж).

Самое приятное в том, чтобы быть чьей-то половинкой – это возможность разделять свою жизнь с другим.

Но моя жизнь, очевидно, не настолько хороша, чтобы разделять ее с кем-то.

## Глава 3

К восходу солнца мне удалось задремать на полчаса. Я решила было подняться и приготовить себе кофе, но не видела в этом смысла. И я просто осталась в постели. Все утро звонил телефон, но я не брала трубку. Позвонили в дверь, но я не подошла.

Где-то ближе к полудню я сообразила, что надо бы сделать одно дело – выполнить поручение, на котором настаивал Билл, в случае, если он задержится. Создалась именно такая ситуация.

После смерти бабушки я занимала самую большую спальню, принадлежавшую раньше ей. Шатаясь, я пересекла холл и вошла в свою прежнюю комнату. Два месяца назад Билл сделал люк в полу чуланчика в этой комнате. Он проделал гигантскую работу – устроил для себя в подполе светонепроницаемое убежище.

Я убедилась, что меня не видно из окон, и только тогда открыла дверь чулана. На полу ничего не стояло, только валялся ковер – продолжение того, что лежал в комнате. Откинув доску, прикрывающую пол чулана, я перочинным ножом провела по периметру пола и в итоге с трудом подняла крышку люка. Посмотрела вниз. Комнатка была переполнена: там стоял компьютер Билла, коробка с дискетами, даже его монитор и принтер.

Итак, Билл предусмотрел, что это может случиться, и спрятал свою работу до того, как уехать. Значит, доверял мне, хоть сам он не заслуживал доверия. Я мысленно кивнула и закатала ковер на место. На пол чулана я набросала все несезонные шмотки – обувную коробку с летними туфлями, пляжную сумку с большими купальными полотенцами и тюбиком лосьона для загара, плюс к тому складной шезлонг, на котором загораю. Снова запихала в угол огромный зонт и решила, что у чулана вполне обжитой вид. Летние платья висели на плечиках, вместе с очень легкими купальными халатами и ночными сорочками. Вся моя энергия иссякла, как только я сообразила, что это была моя последняя услуга Биллу, я даже не могу дать ему знать, что его желание выполнено.

Частью своего сознания (самой жалкой) мне хотелось бы дать ему знать, что я оправдала его доверие; другой я чувствовала необходимость пробраться в сарай с инструментами и заточить несколько колов.

Разрываясь между противоположными желаниями, я выползла назад в спальню и улеглась. Отказавшись от образа жизни, в котором делаешь все, что положено, в лучшем виде, в котором ты сильная, веселая и практичная, я предпочла погрязнуть в своем горе и всепоглощающем ощущении того, что меня предали.

Проснулась я, когда уже стемнело, и со мной в постели был Билл. О, слава Богу! Я почувствовала невероятное облегчение. Теперь все будет хорошо. Спиной ощущая его прохладное тело, я в полусне перекатилась на другой бок и обхватила его руками. Он задрал повыше мой длинный нейлоновый халат и водил рукой по моей ноге. Я положила голову на его безмолвствующую грудь и ткнулась в нее носом. Он обнял меня, крепко прижался, я радостно вздохнула и всунула руку между нами, чтобы расстегнуть на нем штаны. Все вернулось на круги своя.

Только запах у него был другой.

Я открыла глаза и оттолкнула твердые, как скала, плечи. И вскрикнула от ужаса.

– Да это я, – сказал знакомый голос.

– Эрик, что ты здесь делаешь?

– Располагаюсь поуютнее.

– Ты, сукин сын! Я подумала, что это Билл! Я подумала, что он вернулся!

– Сьюки, тебе надо принять душ.

– Что?

– У тебя голова грязная, и изо рта такая вонь – коня может свалить.

– Да плевать, что ты обо мне думаешь, – без выражения сказала я.

– Иди, вымойся.

– Зачем это?

– Потому что нам надо поговорить, а ты вряд ли захочешь долго беседовать в постели. Хотя я, конечно, не возражаю побыть с тобой в постели, – он прижался ко мне, демонстрируя, насколько он вовсе не возражает, – но это приятнее делать с чистой Сьюки, к которой я привык.

Наверное, никакие другие речи не заставили бы меня вихрем вылететь из постели. Горячий душ сотворил чудо с окоченевшим телом, а самообладание оживило душу. Не в первый раз Эрик удивлял меня в моем доме. Я решила, что придется аннулировать данное ему разрешение бывать у меня. Что меня раньше останавливало от этого решительного шага? То, что остановило и сейчас: соображение, что если мне когда-нибудь понадобится помощь, а он не сможет войти в дом, я не успею заорать «Входи!» и превращусь в труп.

Я взяла с собой в ванную джинсы, белье и красно-зеленый рождественский свитер с вышитым оленем – то, что лежало сверху в шкафу. Штопаные вещи изнашиваются уже за месяц, так что я пользовалась ими на всю катушку. Высушила волосы феном и пожалела, что рядом нет Билла – он любил их расчесывать, а я с радостью позволяла ему. Вспомнив прошлое, я снова чуть не упала духом, но прислонилась головой к стене и долго-долго стояла, собираясь с силами. Глубоко вздохнула, повернулась к зеркалу и нанесла на лицо немного макияжа. В это холодное время года у меня не было особого загара, но все же лицо было достаточно свежим, благодаря солярию в Бон Темпс, в Видео Рентал.

Я – летний человек. Я люблю солнце, короткие платья, люблю чувствовать, что световой день долог и успеешь сделать все, что захочешь. Даже Билл любил лето: ему нравился запах лосьона для загара и (он сам говорил) запах солнца на моей коже.

Но у зимы свои достоинства: ночи намного длиннее. По крайней мере, так я считала, когда Билл был рядом и разделял со мной эти ночи. Я швырнула расческу через всю ванную комнату. Она загрохотала, рикошетом влетев в ванну. «Сволочь ты !» – заорала я во всю силу легких. Звук собственного голоса успокоил меня, как ни что другое.

Когда я вышла из ванной, Эрик был совсем одет. На нем была футболка, полученная по бартеру от одного из производителей крови – поставщиков в «Фангтазию» (на футболке была надпись «Эта Кровь для вас») и синие джинсы. Он аккуратно застилал кровать.

– Разрешишь войти Пэм и Чоу? – спросил он.

Я пересекла гостиную и открыла входную дверь. На качелях молча раскачивались два вампира. Они, по-моему, были в простое. Когда вампирам нечего особенно делать, они как-то тупеют: уходят в себя, сидят или стоят совсем неподвижно, глаза открытые, но пустые. Такие простои их как бы освежают.

– Прошу входить, – сказала я.

Пэм и Чоу вошли медленно, с интересом озираясь, как будто они совершали вылазку на вражескую территорию. Ничего особенного, обычный фермерский дом штата Луизиана. Дом принадлежал моим предкам с момента постройки, то есть каких-то сто шестьдесят лет. Когда мой брат Джейсон решил стать самостоятельным, он уехал в тот дом, который построили себе мои родители, когда поженились. А я осталась тут, с бабушкой, в этом много раз перестраивавшемся, часто обновлявшемся доме; и получила его по ее завещанию.

Гостиная – самая старая часть дома. Пристройки, типа современной кухни и ванной, сравнительно новые. Второй этаж по площади гораздо меньше первого, его надстроили в начале 1900-х, чтобы поселить там следующее поколение, которое выжило целиком. Сейчас я туда практически не поднимаюсь. Летом там жуткая жара, несмотря на оконные кондиционеры.

Мебель у меня самая обычная – старая, вне какого-либо стиля, и удобная. В гостиной стоят кушетки, стулья, телевизор и видик, и когда идешь через холл, с одной стороны находится дверь в мою нынешнюю большую спальню с прилежащей к ней ванной, с другой – двери в мою прежнюю спальню, отдельную ванную и в чуланы – там хранится верхняя одежда и белье. Пройдя через холл, попадаешь в совмещенную кухню-столовую, ее пристроили вскоре после свадьбы моих дедушки и бабушки. А за кухней большое заднее крыльцо под крышей, которое я только что обшила стенками. На крыльце стоит удобная старая скамейка, мойка, сушилка и несколько полок.

В каждой комнате есть вентилятор под потолком, и на гвоздике в укромном месте повешена мухобойка. Бабушка включала кондиционеры только в крайнем случае.

Пэм и Чоу не рискнули подняться на второй этаж, но на первом – не пропустили ни одной мелочи, все заметили.

К тому моменту как они уселись за старый сосновый стол, за которым обедало несколько поколений Стэкхаузов, я почувствовала, будто живу в музее, который только что внесен в каталог. Из холодильника я достала три бутылки НастоящейКрови, подогрела их в микроволновке, встряхнула хорошенько и с грохотом плюхнула на стол перед гостями.

С Чоу я практически не знакома. К этому времени он проработал в «Фангтазии» всего несколько месяцев. Думаю, он выкупил себе место в баре, как до него поступил предыдущий бармен. Все тело Чоу покрыто потрясающими татуировками, такими азиатскими, темно-синими, со сложным рисунком, они смотрятся, как маскарадный костюм. Эти рисунки настолько отличались от тюремных каракулей на вчерашнем агрессоре, – трудно было поверить, что это один вид искусства. Мне говорили, что Чоу разрисован сюжетами якудзы, но у меня никогда не хватало духу расспрашивать его, тем более, что это не мое дело. Однако, если мне не врали и это и впрямь рисунки якудзы, значит, Чоу стал вампиром не так давно. Я поискала в справочнике, что такое якудза, и в длинной истории этой криминальной организации татуировки – сравнительно недавнее явление. У Чоу длинные черные волосы (что неудивительно), и я от многих слышала, что он для «Фангтазии» – просто находка. Он чаще всего работает за стойкой обнаженным до пояса. Но сегодня, из-за холодной погоды, на нем был застегнутый на молнию красный жилет.

Я не могла не удивляться: неужели он на самом деле чувствует себя обнаженным; ведь его тело настолько тщательно скрыто рисунками. Хотелось бы поспрашивать его, что, конечно, исключается. Я до него не встречала людей азиатского происхождения, и пусть мы все знаем, что по отдельным представителям нельзя судить обо всей расе, но все же надеешься, что какие-то обобщения возможны. Чоу всегда казался мне замкнутым, эдакой вещью в себе. Но сейчас он отнюдь не был молчалив и непроницаем: вовсю болтал с Пэм, правда, на непонятном мне языке. И при этом улыбался мне, приводя меня в замешательство. Ну и пусть, может, он на самом деле не настолько уж холоден и спокоен. Наверное, оскорбляет меня почем зря, а я по своей тупости не понимаю.

Пэм, как всегда, была одета неброско, как человек среднего класса. Сегодня на ней были зимние белые вязаные брюки и синий свитер. Вдоль спины были распущены прямые длинные блестящие белокурые волосы. Совсем как Алиса в Стране чудес, только с клыками.

– Узнали что-нибудь о Билле? – спросила я, пока они глотали свой напиток.

– Немного, – ответил Эрик.

Сложив руки на коленях, я ждала продолжения.

– Я знаю, что Билла похитили, – и при этих его словах на секунду у меня все поплыло перед глазами. Я глубоко вдохнула, чтобы придти в себя.

– Кого…? – меньше всего меня беспокоила моя грамотность.

– Точно не знаем, – Чоу говорил на хорошем английском, правда, с акцентом. – Показания свидетелей не совпадают.

– Может, мне поспрашивать? – жалобно попросила я. – Если они люди, я узнаю.

– Будь они в наших владениях, в этом была бы логика, – согласился Эрик. – Но, к сожалению, они не здесь.

Владения у него, смотри ты!

– Прошу тебя, объясни, – Я сама поражаюсь, как в этой ситуации я проявляла столь невероятное терпение.

– Эти люди – верноподданные короля Миссисипи.

У меня челюсть отвисла от изумления, но я ничего не могла с этим поделать. – Прошу прощения, – помолчав, сказала я, – но я правильно поняла тебя… король? Миссисипи?

Эрик кивнул, даже не улыбнувшись.

Я опустила глаза, сдерживая смех, но даже в создавшихся обстоятельствах это было невозможно. Я чувствовала, как у меня дергаются губы. – Ты это серьезно говоришь? – беспомощно спросила я. Не знаю, почему, но мне было ужасно смешно от того, что в Миссисипи есть король, – хотя что в этом такого, ведь в Луизиане есть королева. Я напомнила себе: предполагается, что о королеве я не знаю. Проверим.

Вампиры обменялись взглядами. И кивнули в унисон.

– А ты – король Луизианы? – спросила я Эрика. От нелепости ситуации я так захохотала, что с трудом удержалась на стуле. Возможно, смех был истерический.

– Что ты, нет, – ответил он. – Я только главный судья Зоны 5.

Это меня доконало. У меня слезы потекли по лицу, и Чоу неловко заерзал. Я поднялась, приготовила себе горячий шоколад в микроволновке и стала размешивать его ложечкой, чтобы остыл. Пока я все это делала, я немного успокоилась и вернулась к столу почти серьезной.

– Что ж ты не рассказал мне этого раньше, – я попыталась объяснить свой смех. – Вы что, разделили всю Америку на королевства?

Пэм и Чоу удивленно смотрели на Эрика, но он не обращал на них внимания.

– Вот именно, – просто сказал он. – С тех самых пор, как вампиры появились в Америке. Конечно, с годами система изменилась – ведь население растет. В первые две сотни лет в Америке было меньше вампиров, ведь переезд сюда был очень рискован. На такой долгий срок попробуй запасись кровью. – Конечно, он имел в виду – для команды судна. – А когда купили Луизиану, стало все по-другому.

Еще бы. Я подавила очередной приступ хохота:

– И королевства разделены на что?

– На зоны. Сначала их называли феоды, потом решили, что это слишком старомодно. Каждой зоной управляет главный судья. Ты сама знаешь, мы живем в Зоне 5 королевства Луизиана. Вот в Далласе ты гостила у Стэна – он возглавляет Зону 6 в королевстве… ну, в Техасе.

Я представила себе Эрика шерифом Ноттингема, а когда отсмеялась над этим, то представила его Уайтом Эрпом. Я определенно впала в легкомысленный настрой. Физически же мне было просто плохо. Я говорила себе – не реагируй, мало ли что они болтают, сконцентрируйся на более важных вопросах.

– Итак, Билла похитили среди бела дня? Я правильно поняла?

В ответ все дружно закивали.

– Его похищение видели какие-то люди, они живут в королевстве Миссисипи, – я с удовольствием выговорила эти слова. – И они подчиняются какому-то королю вампиров?

– Его зовут Рассел Эджингтон. Да, они живут в его королевстве, но кое-кто из них расскажет мне. За деньги.

– Этот король не разрешит тебе их допросить?

– Мы его еще не спрашивали. Вполне возможно, Билла взяли по его приказу.

Эти слова вызвали у меня уйму новых вопросов, но я приказала себе не отклоняться от главного:

– И как я могу добраться до них? Допустим, я решу, что мне это надо.

– Мы уже продумали, как тебе узнать что-то от людей в том месте, где исчез Билл, – сказал Эрик. – И не только от тех, кого я подкупил. Вообще от всех, кто так или иначе связан с Расселом. Конечно, тут есть риск. Чтобы у тебя получилось, мне пришлось рассказать тебе все, что знаю. И ты, может, не хочешь ввязываться. Ведь один раз с тобой уже пытались разделаться. Кажется, те, кто схватил Билла, еще не много знают о тебе. Но скоро Билл заговорит. И если ты окажешься поблизости, когда он сломается, тебя схватят.

– А зачем тогда я им буду нужна? – заметила я. – Если он уже сломался.

– Вовсе не обязательно, что сломался, – встряла Пэм. Вампиры снова обменялись загадочными взглядами.

– Расскажи-ка мне все, – потребовала я. Заметив, что Чоу прикончил свою бутыль, я встала и пошла за новой.

– Вот что рассказали люди Рассела Эджингтона. Заместитель Эджингтона Бетти Джо Пикар вчера должна была вылететь в Сент-Луис. Те люди, которые отвечали за перевозку ее гроба в аэропорт, по ошибке взяли похожий гроб Билла. Привезли его в ангар воздушных линий Анубис и оставили там без охраны минут на десять, пока заполняли бумаги. И за это время – как они говорят – кто-то вывез на тележке гроб через задние ворота ангара, погрузил в грузовик и укатил.

– Некто сумел преодолеть систему безопасности Анубиса, – с большим сомнением произнесла я.

Аэролинии Анубис были созданы для безопасной круглосуточной транспортировки вампиров, и их визитной карточкой была гарантия полной надежности и безопасности для спящих в гробу клиентов. Конечно, вампирам не обязательно спать в гробах, но их значительно легче перевозить именно так. Бывали, к сожалению, «несчастные случаи», когда вампиры пытались полететь самолетами фирмы Дельта. Какие-то фанатики забрались в багажное отделение и топором вскрыли несколько гробов. Такое же бывало и в фирме Северо-запад. Экономия денег вдруг перестала привлекать мертвяков, и они теперь летали исключительно самолетами Анубиса.

– Я думаю, что кто-то затесался среди людей Эджингтона, и служащие Анубиса приняли его за человека Эджингтона, а люди Эджингтона решили, что он – служащий Анубиса. Он мог вывезти Билла, когда эти ребята вышли, а у охранников ума не хватило проверить.

– Чтобы люди Анубиса – да не попросили показать бумаги? При вывозе гроба?

– Они объяснили, что бумаги им были предъявлены. Бумаги на Бетти Джо Пикар. Она как раз летела в Миссури для заключения торговой сделки с вампирами Сент-Луиса. – Я мысленно поразилась – чем же, черт побери, вампиры Миссисипи будут торговать с вампирами Миссури, а потом решила, что и знать этого не хочу.

– Тут как раз произошел переполох, – опять встряла Пэм. – Загорелось под хвостом другого самолета фирмы Анубис, и охранники отвлеклись.

– О, какой Кстати-Несчастный-Случай.

– Вот именно, – заметил Чоу.

– Ну, и зачем кому-то понадобилось похищать Билла? – спросила я, внутренне содрогаясь от того, что это-то я знала. Но надеялась, что мне еще что-нибудь расскажут. Слава Богу, что Билл был готов к такому повороту событий.

– Билл в то время работал над особым проектом. – Эрик не сводил глаз с моего лица. – Знаешь что-нибудь об этом?

Да, причем больше, чем хотела бы. И меньше, чем мне надо знать.

– Что за проект? – всю жизнь я училась скрывать чувства, и теперь призвала на помощь все свое умение. Теперь эта жизнь зависела от моей искренности.

Эрик метнул взгляд на Пэм и Чоу. Они оба издали едва слышный звук. Он снова уткнулся в меня взглядом:

– Как-то с трудом верится тебе, Сьюки.

– Это почему же? – сердито спросила я. Если сомневаешься, нападай. – Когда это вы, вампиры, делились своими чувствами с человеком? А ведь Билл – такой же, как вы все. – Я вложила в эти слова столько гнева, сколько смогла.

Они снова переглянулись.

– Думаешь, мы поверим, что Билл не рассказал тебе, над чем работает?

– Думаю, поверите. Потому что он не рассказал. – Я каким-то образом уже и сама это поняла.

– Значит, вот что надо делать, – заключил Эрик. Он смотрел на меня через стол своими синими глазами, жесткими, как мрамор, и такими же «теплыми». В нем не осталось ни следа от мистера Вампира-Обаяшки. – Не могу понять, врешь ты или нет, что интересно. Для твоего же блага надеюсь, что не врешь. Я мог бы подвергнуть тебя пыткам, пока не узнаю правды, или пока не смогу убедиться, что ты не врала с самого начала.

Ничего себе штучки. Я сделала глубокий вдох, выдохнула и попыталась вспомнить подходящую к случаю молитву. «Господи, дай мне сил не заорать слишком громко» казалась слишком слабой и неподходящей. Да и потом, кто услышит меня, кроме вампиров, как бы громко я ни кричала. Может наступить момент, когда я расколюсь.

– Но, – задумчиво продолжал Эрик, – тогда ты станешь непригодна для второй части моего плана. И вообще в сущности не имеет значения, знала ли ты, чем занимается Билл за нашими спинами.

За их спинами? Вот дерьмо . Вот теперь я знаю, кто виноват, что я оказалась в таком весьма неприятном положении. Моя собственная великая любовь, Билл Комптон.

– На это она отреагировала, – заметила Пэм.

– Но я ждал другой реакции, – медленно проговорил Эрик.

– Этот вариант с пытками меня не сильно радует. – Неприятностей у меня накопилось столько, что я даже не считала их, и в этом стрессовом состоянии мне казалось, будто голова моя плавает где-то над телом. – И я соскучилась по Биллу. – Хоть в эту минуту я бы с радостью пнула его под зад, я все равно скучала по нему. И поболтай я сейчас с ним минут десять, я была бы лучше подготовлена к тому, что мне предстояло. Слезы градом катились по моему лицу. Но пусть мне расскажут еще; я должна узнать больше, хочу я того или нет. – Я все-таки жду, что ты мне скажешь, почему он врал про эту поездку, если, конечно, ты в курсе. Пэм что-то говорила про дурные новости.

Эрик метнул взгляд на Пэм, и в глазах его не было ласки.

– Гляди, опять заревела, – встрепенулась Пэм. – Мне кажется, если она поедет в Миссисипи, надо ей рассказать все. Тогда, если она хранит секреты Билла, это…

Вынудит ее все выложить? Нарушить верность Биллу? Заставит ее понять, что она должна рассказать нам?

Было совершенно ясно, что Чоу и Эрик были против введения меня в курс дела, а также то, что они очень недовольны Пэм: зачем намекнула мне, что в наших с Биллом отношениях что-то не так? Ведь предполагалось, что я об этом не должна знать. Оба они долго сверлили Пэм взглядами, а потом Эрик быстро кивнул:

– Вы с Чоу выйдите, подождите там. – Пэм многозначительно взглянула на него, и они вышли, оставив на столе опустевшие бутылки. Даже не поблагодарили за кровь. Даже не сполоснули бутылки после себя. Голова у меня начала кружиться, когда я подумала о дурных манерах вампиров. Веки отяжелели, и мне пришло в голову, что я вот-вот потеряю сознание. Я не из этих хрупких дев, которые хлопаются в обморок от всякого пустяка, но сейчас, я чувствовала, что обморок был бы вполне оправданным. Плюс я вдруг смутно осознала, что не ела больше суток.

– Ты смотри, не лишись чувств, – недвусмысленно заявил Эрик. Я попыталась сконцентрировать внимание на его голосе, посмотрела на него. И кивнула, давая понять, что держусь.

Он обошел стол кругом, развернул стул, на котором до того сидела Пэм, и придвинул его ко мне поближе. Уселся и наклонился ко мне, накрыв большой белой рукой обе мои руки, сложенные на коленях. Если бы он сжал их, то раздавил бы мне пальцы. И я больше не смогла бы работать официанткой.

– Обидно, что ты меня боишься, – он придвинул свое лицо к моему. Я почувствовала запах его одеколона – вроде бы «Улисс». – Ты всегда мне очень нравилась.

Да, он давно рвался к сексуальным отношениям со мной.

– Плюс я хочу тебя трахнуть, – ухмыльнулся он, но в тот момент это не произвело на меня впечатления. – Целоваться с тобой… меня возбуждает. – Да, мы целовались так сказать, по служебной необходимости, а вовсе не для развлечения. И он действительно возбуждал. А почему нет? Он великолепный мужик, и за несколько сотен лет успел отшлифовать свои методы обольщения.

Эрик придвигался все ближе. Я не знала, поцелует он меня или укусит. Он обнажил клыки. Он был сердит, или сексуально возбужден, или голоден, а, может, все вместе. Новоиспеченные вампиры имеют привычку шепелявить при разговоре, пока не привыкнут к своим клыкам; но за Эриком я такого не замечала. За века он и эту технику отработал.

– Видишь ли, твои разговоры о пытках как-то не настроили меня на сексуальный лад, – сказала я.

– Зато Чоу настроили, – прошептал мне на ухо Эрик.

Я не задрожала, хотя должна была бы.

– Ты вообще мог бы перейти к делу? – спросила я. – Собираешься пытать меня или нет? Ты мне враг или друг? Ты намерен найти Билла или пусть он там сгниет?

Эрик засмеялся – отрывисто и невесело, но все лучше, чем придвижение ко мне, по крайней мере, в эту минуту.

– Ну, Сьюки, ты просто финиш, – это, правда, не прозвучало у него как комплимент. – Я тебя пытать не собираюсь. Прежде всего, какой смысл портить такую прекрасную кожу? Надеюсь когда-нибудь увидеть ее во всей красе.

Я в душе понадеялась, что в этот момент моя кожа будет еще на мне.

– Ты же не всегда будешь так меня бояться, – он говорил, будто был абсолютно уверен в будущем. – И не всегда ты будешь так предана Биллу, как сейчас. Мне придется тебе кое-что рассказать.

И вот оно прозвучало – Большое Горе. Он сплел свои холодные пальцы с моими, и, не желая того, я крепко сжала его руку. Я не могла сообразить, как реагировать, по крайней мере, не рискуя проболтаться. И не сводила с него глаз.

– Билла вызвала в Миссисипи, – сказал Эрик, – вампирша – дама, с которой он был знаком много лет назад. Не знаю, в курсе ли ты, что вампиры почти никогда не завязывают отношения с другими вампирами. Бывает, правда, изредка, на одну ночь. Мы этого себе не позволяем, потому что встречи и обмен кровью дают нам власть друг над другом навечно. Эта вампирша…

– Как ее зовут? – спросила я.

– Лорена, – он назвал ее имя неохотно. Хотя, может, он делал вид, а сам-то хотел рассказать мне все. Черт их знает, вампиров. Он ждал, не заговорю ли я, но я молчала.

– Она была в Миссисипи. Не знаю, живет ли она там всегда, или приехала, чтобы захомутать Билла. Мне известно, что она долго жила в Сиэттле, они с Биллом жили там вместе много лет.

Я подумала – может, потому Билл и назвал Сиэттл. Ведь не из воздуха же он взял это слово.

– Но с какой целью она просила его приехать к ней туда… чем она оправдала свое нежелание приехать сюда… может быть, он просто заботился о тебе…

В этот момент мне захотелось умереть. Я сделала глубокий вдох и опустила глаза на наши сцепленные руки. Я чувствовала себя слишком униженно, не могла смотреть ему в глаза.

– Билл сразу же увлекся ею снова, как когда-то. Через несколько ночей он позвонил Пэм и сказал, что скоро вернется домой, но тебе об этом не скажет, он хотел обеспечить твое будущее до того, как снова встретится с тобой.

– Обеспечить будущее? – повторила я, как сорока.

– Билл хотел обеспечить тебя финансово.

Для меня это было таким шоком, что я побледнела.

– Значит, отправить меня на пенсию, – ошеломленно произнесла я. Пусть у Билла были добрые намерения, но придумать для меня большего оскорбления было невозможно. Когда он был в моей жизни, ему никогда не приходило в голову спросить, как мои финансовые дела, – хотя едва мог дождаться возможности оказать помощь своим вдруг обнаруженным потомкам, Бельфлерам.

Но теперь, когда он вознамерился уйти из моей жизни и почувствовал себя виноватым за то, что оставляет ничтожную, жалкую меня, – тут он забеспокоился.

– Он хотел… – начал было Эрик, но замолк и пристально посмотрел мне в глаза. – Ну, об этом потом. Я бы ничего этого тебе не стал рассказывать, если бы не сунулась Пэм. Я отослал бы тебя в полном неведении, ведь тебе неприятно, что пришлось услышать все это непосредственно от меня. И мне не пришлось бы умолять тебя. А сейчас я буду умолять.

Я заставила себя слушать. Я вцепилась в руку Эрика, как в спасательный круг.

– Я вот что собираюсь сделать – и ты, Сьюки, должна понять, от этого зависит и моя шкура…

Я смотрела прямо на него, и от Эрика не укрылось мое удивление.

– Да, Сьюки, и моя работа, и, возможно, моя жизнь – а не только твои и Билла. Завтра я пришлю к тебе человека для контакта. Он живет в Шривпорте, но у него есть вторая квартира – в Джексоне. У него есть друзья в общине сверхъестественных существ там, среди вампиров, оборотней и вервольфов. Через него ты познакомишься кое с кем, и с людьми, которые на них работают.

Я в тот момент не совсем вникала в его слова, но сообразила, что осознаю все это позже, когда прокручу в голове то, что он мне рассказал. Так что я просто кивнула. Эрик все гладил и гладил мои руки.

– Этот человек – вервольф, – небрежно бросил он, – так что он мерзавец. Но он надежнее многих, и он мой должник – я оказал ему большую личную любезность.

Усвоив это, я опять кивнула. Длинные пальцы Эрика казались почти теплыми.

– Он введет тебя в сообщество вампиров в Джексоне, и ты послушаешь мысли людей, которые на них работают. Конечно, это рискованное предприятие, но если там есть что обнаружить, если Рассел Эджингтон стоит за похищением Билла, ты сумеешь уловить намек. Тот тип, который хотел вчера похитить тебя, – из Джексона, судя по счетам, которые мы нашли в его машине, и он был вервольф, судя по волчьей голове на его жилете. Не знаю, зачем ты им нужна. Но подозреваю, что Билл жив и ты нужна как средство воздействия на него.

– А что бы им тогда не похитить Лорену? – осведомилась я.

Глаза Эрика широко раскрылись: он оценил мое замечание.

– Может, она уже у них, – а, может быть, Билл понял, что его предала именно Лорена. Его бы не схватили, если бы она не выдала секрет, который он ей рассказал.

Я обдумала его слова и снова кивнула.

– Вот еще одна загадка, – продолжал Эрик. – Какого черта она вообще оказалась там. Я бы знал, будь она регулярным членом миссисипской группы. Ну, об этом я еще подумаю, когда будет время. – Судя по угрюмому выражению лица, он уже немало размышлял на эту тему. – Смотри, Сьюки, если этот план не сработает за три дня, нам придется в ответ похищать кого-то из миссисипских вампиров. А это с гарантией приведет к войне, а война – даже с Миссисипи – дорого стоит и в денежном эквиваленте, и в жизнях. И в конце концов Билла прикончат в любом случае.

Очень мило, значит, все тяготы мира теперь возложены на мои плечи. Спасибо, Эрик. А то мне как раз не хватает ответственности и давления сверху.

– Так что знай, Сьюки: если Билл у них, – если он еще жив, – мы его вернем. И вы снова будете вместе, если ты этого захочешь.

Ничего себе ЕСЛИ .

– И вот ответ на твой вопрос: да, я твой друг, и буду тебе другом, пока эта дружба не станет угрожать моей жизни. Или будущему моей зоны.

Ну, и за то спасибо. Я оценила его честность.

– Ты хочешь сказать, пока это тебе удобно, – спокойно заметила я, хотя это было и неточно, и несправедливо. Но мне показалось странным, что его, кажется, беспокоит моя оценка его отношения. – Можно еще вопрос, Эрик?

Подняв брови, он ждал вопроса, рассеянно водя пальцами по моим рукам – вверх-вниз, как бы не думая, что делает. Я вспомнила – именно так греют руки у костра.

– Если я тебя правильно поняла, Билл работал над проектом для… – во мне вскипел безумный смех, но я подавила его усилием воли и закончила: – для королевы Луизианы. Но ты об этом не знал. Так, что ли?

Эрик долго смотрел на меня, обдумывая ответ:

– Она сказала мне, что у нее была работа для Билла. Но не сказала, ни что за работа, ни почему ее должен выполнять именно он, ни когда ее надо закончить.

Любой начальник разозлится, если его подчиненному поручат такую работу через его голову. Особенно, если он, начальник, не в курсе самой работы.

– Ну, и почему же эта королева сама не ищет Билла? – я старалась говорить как можно более нейтральным тоном.

– Она не знает, что он пропал.

– Как это?

– Мы ей не сказали.

– Почему не сказали? – боюсь, он скоро прекратит мне отвечать.

– Она может нас наказать.

– За что? – мои вопросы уже смахивали на разговор с двухлетним ребенком.

– Мы допустили, чтобы с Биллом что-то стряслось, когда он работает над специальным проектом для нее.

– И как она вас накажет?

– Когда речь идет о ней, тут трудно что-то сказать наверняка. – Он подавил смешок. – Что-нибудь очень неприятное.

Эрик придвинулся еще ближе ко мне, и лицом почти касался моих волос. Он очень осторожно дышал. Вампиры полагаются на запахи, на слух гораздо больше, чем на зрительные впечатления, хотя у них очень острое зрение. Эрик пил мою кровь, так что лучше понимал мои чувства, чем любой другой вампир, не пробовавший ее. Все кровососы изучают систему чувств человека, потому что самые удачливые – те хищники, которые знают привычки своей жертвы.

Эрик уже просто терся щекой об мою щеку. Он наслаждался прикосновением, как кот.

– Эрик. – Он незаметно для себя рассказал мне больше, чем знал сам.

– М-гм?

– Нет, правда, что сделает с тобой королева, если ты не представишь ей Билла ко дню сдачи проекта?

Этим вопросом я достигла нужного результата. Эрик отпрянул и уставился на меня глазами более синими, чем мои, и более холодными, чем арктическая пустыня.

– Сьюки, ты просто не хочешь понять, – сказал он. – Достаточно представить ей саму работу. А присутствие Билла – это уже сверх ожидания.

Мой ответный взгляд был не менее холодным: – А что получу я, если сделаю это для тебя?

Эрику удалось изобразить и удивление, и удовольствие:

– Если бы Пэм не намекнула тебе о Билле, тебе хватило бы его благополучного возвращения, и ты бы прыгала от радости, что получила возможность помочь, – напомнил он мне.

– Но теперь-то я знаю о Лорене.

– И, зная о ней, ты согласна выполнить нашу просьбу?

– Да, при одном условии.

– Каком? – насторожился Эрик.

– Если со мной что-то случится, хочу, чтобы ты ее похитил.

Он целую секунду молча пялился на меня, потом разразился хохотом:

– Мне пришлось бы заплатить огромный штраф, – сказал он, отсмеявшись. – И еще сначала это надо осуществить. Легче сказать, чем сделать. Ей триста лет.

– Но ведь ты мне говорил, что с тобой случится нечто ужасное, если ситуация не разрешится, – напомнила я.

– Верно.

– Ты же сам говорил, что для этого дела я ужас как необходима тебе.

– Верно.

– Вот я и прошу отплатить мне.

– Из тебя мог бы выйти приличный вампир, Сьюки, – подвел итог Эрик. – Ладно. Договорились. Если с тобой что-то случится, она никогда больше не будет трахать Билла.

– При чем тут это?

– Ни при чем? – спросил Эрик со вполне понятным скептицизмом.

– Дело в том, что она его предала.

Я встретилась взглядом с жесткими синими глазами Эрика:

– Скажи-ка мне, Сьюки, попросила бы ты меня об этом, будь она человеком?

Его широкий тонкогубый рот, обычно улыбающийся, превратился в строгую прямую линию.

– Будь она человеком, я бы сама с ней разобралась, – я встала, чтобы проводить его к выходу.

После отъезда Эрика я прислонилась к двери и прижалась к ней щекой. Разговаривая с Эриком – отдавала ли я себе отчет в том, что говорю? Я давно размышляла, цивилизованная ли я женщина, хотя стремилась стать таковой. Но я знала, что в тот момент, когда произнесла эти слова, – про то, что сама бы разобралась с Лореной, – я именно разборку и имела в виду. У меня в душе было что-то первобытное, но я всегда умела себя контролировать. Не для того бабушка растила меня, чтобы я стала убийцей.

Бредя тяжелыми шагами через холл в спальню, я осознала, что в последнее время все чаще позволяю себе распускаться – проявляю свой темперамент. Особенно с тех пор, как стала общаться с вампирами.

Просто не понятно, откуда во мне такое. Ведь они держат себя в руках, прилагая огромные усилия. Я-то почему распускаюсь?

Но на сегодня хватит рефлексии.

Надо думать о завтрашнем дне.

## Глава 4

Поскольку по всему выходило, что мне предстоит отъезд из города, надо было провернуть стирку и выбросить остатки продуктов из холодильника. Предыдущий день и ночь я провалялась в постели, так что спать особо не хотелось, и я вытащила чемодан, достала из него какие-то шмотки и бросила их в стиральную машину, стоявшую на промерзшем заднем крыльце. Я больше не хотела размышлять о своем характере. Мне и без того было о чем подумать.

Эрик, чтобы заставить меня выполнить его желание, выбрал удобный метод – называется «добровольно принудительно». Забросал меня множеством убедительных доводов, по которым я должна поступить согласно его воле: угрозы, унижение, сексуальный соблазн, просьба вернуть Билла, просьба сохранить ему (и Пэм, и Чоу) жизнь и – или благополучие, причем ни слова не сказано было о моем здоровье. «У меня могла возникнуть необходимость подвергнуть тебя пыткам, но я хочу секса с тобой; мне нужен Билл, но я зол на него из-за его обмана; я хочу сохранить мир с Расселом Эджингтоном, но мне необходимо вернуть Билла; Билл мой подчиненный, но втайне от меня работает на моего босса».

Проклятые вампиры. Теперь вам понятно, почему я так рада, что их обаяние на меня не действует? Это одно из немногих достоинств моего умения читать чужие мысли. К сожалению, такие люди, как я, – с отклонениями в психике – очень привлекают вампиров.

Конечно, я, когда увлеклась Биллом, не могла всего этого предвидеть. Билл мне стал необходим, почти как вода, и не только из-за моих глубоких чувств к нему, и не из-за большого физического удовольствия, которое я получаю от секса с ним. Билл – моя единственная гарантия, что ко мне против моей воли не пристанет никакой другой вампир.

Несколько раз загрузив стиральную машину и сушилку, я сложила вещи и почувствовала большое облегчение. Я собрала почти весь багаж, бросила в чемодан пару романов и детектив, на случай, если выпадет время почитать. Я самоучка – получила образование, читая книги разных литературных жанров.

Я потянулась и зевнула. На душе всегда становится спокойно, когда составлен план действий. Оказывается, неспокойный сон в последний день и ночь не настолько освежил меня, как я считала. Может, удастся сегодня быстро заснуть.

Пока я чистила зубы и укладывалась в постель, я все время думала: неужели не удастся разыскать Билла без помощи вампиров? Совсем другое дело – вытащить его из какой-нибудь тюрьмы и удачно скрыться. А потом надо будет как-то разбираться с нашими взаимоотношениями.

Проснулась я около четырех часов утра со странным ощущением, что меня посетила какая-то неясная мысль. Она возникла во сне. Такое бывает – бурлит какая-то идея в голове, а потом закипит и выплеснется.

Ну и, конечно, через минуту она всплыла на поверхность. А что, если Билла никто не похищал? Если он сам сбежал? Допустим, он влюбился в Лорену или она его обольстила, и он решил перебежать от луизианских вампиров в миссисипскую группу? Но я тут же усомнилась, что Билл способен задумать такой план; потребовалась бы слишком тщательная разработка, в том числе надо было устроить утечку информации о похищении Билла, подтверждение присутствия Лорены в Миссисипи. Наверняка организовать его исчезновение можно было бы проще, не так театрально.

Интересно, подумала я, обыскали ли уже они дом Билла, эти Эрик, Чоу и Пэм. Дом его находится недалеко от моего, только кладбище перейти. Они не найдут то, что ищут. Может, тогда вернутся ко мне. Им совсем не будет нужен Билл, если они отыщут компьютерные диски, которые так хочет получить королева. Устав от всех этих размышлений, я заснула, и мне казалось, что возле дома раздается хохот Чоу.

Даже зная о предательстве Билла, я не прекращала искать его во сне. Я раза три перевернулась в постели, нащупывая, нет ли его рядом: он раньше часто любил проскользнуть ко мне под одеяло. Но сейчас каждый раз постель оказывалась пустой и холодной.

Но и это лучше, чем вместо Билла обнаружить рядом с собой Эрика.

Чуть только рассвело, я встала с постели, приняла душ и сварила полный кофейник кофе. И тут постучали в парадную дверь.

– Кто там? – спросила я, не открывая двери.

– От Эрика, – последовал хриплый ответ.

Я открыла дверь и подняла глаза. И задрала голову.

Он был огромным, с зелеными глазами. Взъерошенные вьющиеся волосы – густые и черные, как смоль. Мысли в нем кипели, энергия так и бурлила. Ясно, вервольф.

– Входи. Кофе хочешь?

Не знаю, кого он рассчитывал увидеть, но явно кого-то другого.

– А как же, дорогая! У вас яйца есть? А сосиски?

– Не сомневайся. – Я привела его в кухню и через плечо бросила: – Меня зовут Сьюки Стэкхаус. – И наклонилась, доставая яйца из холодильника. – А тебя?

– Олси, – он сильно растягивал «и-и». – Олси Герво.

Он не спускал с меня глаз, пока я доставала сковороду – старую бабушкину, из почерневшего железа. Она получила ее в подарок на свадьбу и закалила, как это делает любая женщина, достойная так называться. Теперь это была прекрасная закаленная сковорода. Я включила газовую горелку на плите, сначала обжарила сосиску (чтобы вытопился жир), потом шлепнула ее на бумажное полотенце на тарелке и засунула в печь, чтобы сохранить теплой. Спросила Олси, как для него приготовить яйца, разбила их, быстро поджарила и сдвинула на нагретую тарелку. Он с первого взгляда нашел в шкафу нужный ящик с серебряными столовыми приборами. Я молча указала ему, где взять чашку, и он налил себе сока и кофе. При этом и мне налил чашку.

Он ел аккуратно. И съел все.

Я опустила руки в горячую мыльную воду и стала мыть тарелки. Напоследок вымыла сковороду и высушила ее, при этом время от времени поглядывая на гостя. В кухне приятно пахло завтраком и мыльной водой. Наступил на редкость мирный момент в жизни.

Когда Эрик говорил, что некто, находящийся у него в долгу, будет моим проводником в мир миссисипских вампиров, я предполагала, что увижу совсем другого персонажа. Глядя на холодный пейзаж за окном кухни, я поняла, что именно таким представляла свое будущее в те редкие минуты, когда позволяла себе помечтать, что разделяю этот дом с мужчиной.

Так должна протекать жизнь нормальных людей. Было утро, время вставать и собираться на работу, время, когда женщина готовит завтрак своему мужчине, если ему надо идти зарабатывать на жизнь. Этот огромный грубый мужик ел нормальную еду. Наверняка перед моим домом его ждет грузовичок – пикап.

Конечно, он вервольф. Но вервольф по своему образу жизни ближе к человеку, чем вампир.

С другой стороны, можно целую книгу написать о том, чего я не знаю об вервольфах.

Он доел, отнес свою тарелку в раковину с водой, вымыл и высушил ее сам, пока я вытирала стол. Все наши движения были слаженными, как в балете. На минуту он исчез в ванной, пока я в уме пробегала перечень того, что надо сделать перед отъездом. Главное – надо было переговорить с Сэмом. Накануне вечером я позвонила брату, сказала, что уеду на несколько дней. У Джейсона сейчас жила Лиз, так что он особенно не брал в голову мой отъезд. Он согласился забирать мою почту и газеты.

Олси пришел из ванной и уселся за стол напротив меня. Я пыталась продумать, как же мне с ним говорить о нашей общей задаче; старалась предусмотреть все больные места, чтобы их не задеть. Может, и он думал о том же. Я не всегда умею читать мысли оборотней и вервольфов; они – сверхъестественные существа. Я могу гарантировать только одно: что пойму настроение и иногда смогу уловить отчетливую мысль. Например, людей-с-отклонениями мне намного труднее понять, чем вампиров. Хотя я догадываюсь, что есть довольно много оборотней и вервольфов, которые хотели бы изменить свой статус, но факт их существования все еще для меня секрет. С тех пор, как на примере вампиров они поняли, что такое гласность, эта разновидность сверхъестественных существ, у которых две природы, свирепо оберегает свою частную жизнь.

Вервольфы – крутые ребята из мира существ, умеющих изменяться. Они оборотни по определению, но только у них есть свое отдельное сообщество, и они не позволяют никому другому называться словом «вер» в их присутствии. Олси Герво и выглядел весьма крутым. Он был большим, как валун, а на бицепсы можно было натянуть рейтузы. Если такому надо пойти куда-то на вечеринку, ему придется бриться второй раз. Он был бы на своем месте на строительной площадке или на верфи.

Короче, это был парень что надо.

– Как они тебя заставили влезть в это дело? – полюбопытствовала я.

– У них расписка от моего папы, – объяснил он. Положил свои массивные ладони на стол и оперся на них. – Знаешь, что у них есть казино в Шривпорте?

– Конечно. – Для жителей нашего региона была такая популярная экскурсия на выходные – поехать через Шривпорт до Тьюники (это на Миссисипи, сразу за Мемфисом), снять комнату на две ночи, поиграть на игровых автоматах, посмотреть одно-два шоу и сожрать уйму еды в кафе.

– Мой папа сильно влип. У него есть своя фирма – геодезическая, я работаю на него, – но он любит азартные игры. – Зеленые глаза потемнели от гнева. – Он вляпался в казино в Луизиане, так что ваши вампиры заставили его написать расписку. Если они потребуют уплатить долг, наша фирма лопнет. – Вервольфы уважают вампиров, и это взаимно. – И теперь, чтобы получить расписку назад, мне надо помочь тебе затесаться к общество вампиров в Джексоне. – Он откинулся на спинку стула, глядя мне в глаза. – А что трудного-то – отвезти симпатичную женщину в Джексон и обратно, побегать с ней по барам. Теперь, когда я познакомился с тобой, я просто рад, что могу помочь папе выбраться из долгов. Но ты-то какого черта согласилась? Ты же похожа на нормальную женщину, ты не из этих больных сук, которые на все готовы, лишь бы потереться около вампиров.

После вчерашнего заседания с вампирами сегодняшний искренний разговор был откровенно бодрящим.

– Я отираюсь только около одного вампира, сама его выбрала, – с горечью сказала я. – Это Билл, он мой… впрочем, не знаю, можно ли его считать теперь моим бойфрендом. Похоже, его выкрали вампиры Джексона. И меня вчера кто-то хотел выкрасть. – Я подумала, что надо честно рассказать ему все. – Но этот похититель не знал, как меня зовут, он знал только одно – что я работаю в баре Мерлотта, так что в Джексоне я, наверное, окажусь в безопасности, если никто не догадается, что именно я – женщина Билла. Должна тебе признаться – меня хотел выкрасть именно вервольф. И у него на машине была табличка округа Хиндз. – Город Джексон находится в округе Хиндз.

– Он был в жилете этой банды? – Я кивнула. Олси задумался, что было хорошим признаком. Я воспринимаю создавшуюся ситуацию далеко не легкомысленно, и хорошо, что он тоже отнесся к ней серьезно. – В Джексоне есть небольшая банда вервольфов. И возле этой банды отираются кое-какие ребята из крупных оборотней – пантера, медведь. Их вампиры довольно регулярно нанимают для разных работ.

– Ну, теперь их стало на одного меньше.

Мой новый компаньон с минуту переваривал эти сведения, потом с вызовом посмотрел на меня:

– Ну, и что может сделать маленькая нормальная девчонка против вампиров Джексона? Ты что, владеешь боевыми искусствами? Ты великий стрелок? Служила в армии?

– Нет, – мне пришлось улыбнуться. – Вовсе нет. Никогда обо мне не слышал?

– Ты чем-то знаменита?

– Да вряд ли. – Но мне было приятно, что у него не было никаких предубеждений против меня. – Наверное, лучше, чтобы ты сам узнал обо мне.

– Надеюсь, ты не собираешься превратиться в змею, – он встал. – Ты случайно не парень? – И широко раскрыл глаза от этого запоздалого подозрения.

– Нет, Олси, я женщина. – Я постаралась произнести эти слова как можно спокойнее, но это было трудно.

– Я бы об залог побился, что это так, – он заулыбался мне. – Если ты не какая-нибудь супер-женщина, что ты собираешься делать, когда узнаешь, где находится твой парень?

– Я позвоню Эрику… – и вдруг поняла, что не стоит раскрывать секреты вампиров. – Эрик – начальник Билла. Он будет решать, что мне делать.

– Я не доверяю Эрику, – сказал Олси со скептической миной. – Я никому из них не доверяю. Он тебя наверняка облапошит.

– Как?

– Может воспользоваться твоим парнем как рычагом. Потребует возмещения убытков, поскольку у них – один из его людей. Может воспользоваться похищением твоего парня как поводом развязать войну, в этом случае твой будет казнен на месте.

Мои мысли так далеко не заходили. Я объяснила: Билл кое-что знает. Важные сведения.

– Отлично. Тогда его могут оставить в живых. – Потом увидел мое лицо, и на его лице отразилась досада. – Эй, Сьюки, прости. Я иногда сначала говорю, потом думаю. Не бойся, вернем мы его, хоть меня тошнит, как подумаю, что такая женщина – и с одним из этих кровососов.

Больно было это слышать, зато, как ни странно, я взбодрилась.

– Наверное, надо сказать спасибо, – я попыталась улыбнуться. – А ты? У тебя есть план, как внедрить меня к вампирам?

– Ага. В Джексоне есть ночной клуб, возле здания конгресса. Туда пускают только сверхъестественных существ и их дам. Никаких туристов. Вампиры не могут сделать его окупаемым, но у них там удобное место встреч, так что впускают повеселиться и нас, низшую расу. – Он улыбнулся. Зубы у него были великолепные – белые и острые. – Я могу туда придти, они ничего не заподозрят. Я всегда захожу, когда оказываюсь в Джексоне. А тебя приведу как свою барышню. – Он вдруг растерялся. – Слышь, лучше я скажу тебе сразу. Ты вроде из таких, как я, – всегда ходишь в джинсах. Но в этом клубе, видишь ли, хотят, чтобы дамы были одеты на выход – в вечерних туалетах. – Он испугался – подумал, что у меня в шкафу нет модных платьев; эту мысль я прочла отчетливо. И не хотел, чтобы меня унизили, не впустив, если я буду не так одета. Надо же, какой мужик!

– Твою девушку такое, небось, не волнует, – это я попыталась выудить у него что-нибудь о его личной жизни – из чистого любопытства.

– Вообще-то она живет в Джексоне, . Но мы расстались два месяца назад, – признался он. – Она стала встречаться с другим оборотнем. Представляешь, ее парень превращается в какую-то дурацкую сову!

Спятила она, что ли? Конечно, эта история не так проста. И, конечно, – из разряда «не твое дело».

Так что я без лишних слов прошла к себе в комнату и упаковала два вечерних платья и все аксессуары в сумку на длинной ручке. Платья эти я купила в магазине «Наряды от Тары», которым заведует (а теперь и владеет) моя подруга Тара Торнтон. Спасибо Таре, позвала меня, когда эти шмотки поступили на распродажу. Вообще-то дом, в котором находится магазин, принадлежит Биллу, и он дал указание всем фирмам, находящимся в его доме, сделать открытый счет на мое имя, он оплатит все мои покупки, но я не поддалась искушению. Разве что брала платья взамен тех, что Билл разорвал на мне в моменты экстаза.

Я очень горжусь этими двумя платьями, у меня в жизни не было ничего подобного, и я с довольной улыбкой застегнула молнию сумки.

Олси сунул голову в дверь спальни и спросил, готова ли я. Взглянул на кремово-желтое покрывало на кровати и занавески в тон и одобрительно кивнул.

– Мне надо позвонить начальству, – сказала я. – Потом можно ехать.

Присела на краешек кровати и сняла трубку.

Пока я набирала личный номер Сэма, Олси прислонился к стене возле двери в чулан. Сэм сонно ответил, я извинилась за ранний звонок. – Что у тебя стряслось, Сьюки? – пробормотал Сэм нетвердым голосом.

– Надо уехать на пару дней, – прости, не предупредила заранее, но вчера договорилась с Сью Дженнингс, она за меня поработает.

– Куда это?

– В Миссисипи, город Джексон.

– Договорилась с кем-нибудь, чтобы брали твою почту?

– Брат обещал. Спасибо за внимание.

– А поливать растения?

– У меня все такие, что доживут до моего приезда.

– Ладно. Одна едешь?

– Нет, – запинаясь, призналась я.

– С Биллом?

– Нет, он, хм, не появился.

– У тебя неприятности?

– Да нет, все в порядке, – соврала я.

– Ты ему скажи, что едешь с мужчиной, – загремел Олси прямо мне в ухо, и я с раздражением взглянула на него. Он стоял, прислонившись к стене, и закрывал большую часть этой стены.

– Кто там около тебя? – В чем-чем, но в чутье Сэму не откажешь.

– Да, это Олси Герво, – я сообразила, что не вредно сказать человеку, который о тебе беспокоится, что уезжаешь именно с этим парнем. Первое впечатление может быть совсем неправильным, и пусть Олси поймет, что кто-то с ним считается.

– Ага, – по реакции Сэма мне показалось, что это имя ему знакомо. – Дай-ка ему трубку.

– Зачем это? – иногда я допускаю покровительственное отношение к себе, но я уже вдоволь этого нахлебалась.

– Трубку ему дай, черт возьми, – Сэм практически не ругается, и я скорчила гримасу – показать свое отношение к его требованию и передала трубку Олси. Я протопала в гостиную и стала смотреть в окно. Вот это да! Там стояла машина с длинным кузовом марки Додж Таран. Спорю на что угодно, эта машина оснащена всем, чем только можно.

Я за ручку выкатила чемодан, повесила сумку на стул у двери, так что мне осталось только надеть толстую куртку. Спасибо, что Олси предупредил насчет формы одежды в баре, мне бы в голову не пришло взять с собой что-то модное. Дураки эти вампиры. Какие-то дурацкие правила насчет формы одежды.

Я была Сердита, с большой буквы.

Я вернулась в холл, в уме перебирая, что положила в чемодан, пока эти оборотни вели (судя по всему) «мужской разговор». Посмотрела через дверь в спальню – Олси, прижав к уху трубку, примостился на краешке моей кровати, где только что сидела я. Странно, но здесь он смотрелся как у себя дома.

Я в беспокойстве мерила шагами гостиную и поглядывала в окно.

Может, они делятся опытом, как изменять обличье. Хоть оба они были ветвями одного дерева, но в сравнении с Олси Сэм, можно сказать, – в легком весе (он обычно превращается в колли, хотя может принять и любой другой облик). Сэм же воспринял бы Олси несколько злобно-ехидно: у вервольфов дурная репутация.

Олси широким шагом вошел в холл, топая по твердому деревянному полу тяжелыми башмаками: – Я ему обещал позаботиться о тебе. Ну, будем надеяться, что наше дело выгорит. – Он сказал это без тени улыбки.

Я настраивалась высказать свое раздражение, но его последние слова прозвучали настолько уместно, что раздражение вышло из меня, как воздух из проколотой шины. В сложных взаимоотношениях между вампирами, вервольфами и людьми есть множество нюансов, и легкое отклонение от нормы может все испортить. В конце концов, мой план был неубедительным, влияние вампиров на Олси не велико. Ведь может оказаться, что Билла захватили не без его желания; может, он доволен своим пребыванием в плену у короля, пока вампирша Лорена рядом с ним. Может, его разозлит мое появление.

Может, он уже мертв.

Я заперла за собой дверь дома и пошла за Олси. Он засунул мои вещи в длинный кузов своего Тарана.

Снаружи автомобиль сверкал, но внутри был захламлен, как у любого человека, работающего в дорожных условиях: там были свалены в одну кучу жесткая каска, счета, деловые бумаги, сапоги, аптечка скорой помощи. И то хорошо, что съедобных отходов не было. Пока мы подскакивали на ухабах моего разрушающегося подъездного пути, я подобрала перетянутую резинкой пачку брошюр с надписью на титульном листе «Фирма „Герво и сын“, точная съемка местности». Я вытащила верхний листок и тщательно изучала его, пока Олси проезжал короткую дистанцию до шоссе 20, чтобы взять направление на восток до Монро, Виксбурга и далее к Джексону.

Из брошюрки я узнала, что Герво, отец и сын, владеют компанией, проводящей геодезические съемки в двух штатах, имеют офисы в городах Джексоне, Монро, Шривпорте и Батон Руж. Головной офис, как и говорил Олси, находится в Шривпорте. На фотографии в брошюре были сняты двое мужчин, и внешность старшего Герво оказалась не менее впечатляющей, чем у сына.

– Твой папа тоже вервольф, а? – спросила я, переварив полученную информацию и сообразив, что семья Герво, мягко говоря, процветает, а, возможно, просто богата. Хотя они для этого много поработали; и сейчас много работали бы, если бы старший мистер Герво смог держать в узде свою любовь к азартным играм.

– Оба родителя, – после паузы сказал Олси.

– Ох, извини, – я не знала, за что извиняюсь, но в сомнительных ситуациях я всегда предпочитаю извиняться.

– А иначе ребенок не будет вервольфом, – немного подумав, объяснил Олси. Не знаю, объяснял ли он из вежливости, или действительно считал, что меня надо просветить.

– Так как же вышло, что Америка не переполнена оборотнями и вервольфами? – заинтересовалась я, обдумав его слова.

– Подобные должны жениться на подобных, тогда родится еще один такой же. Но не всегда рождается двойня. А в каждом браке может быть только один ребенок со свойствами родителей. Причем среди детей высокая смертность.

– Значит, если ты женишься на вервольфе, только один из твоих детей сможет превращаться в волка?

– Это свойство станет заметно только с наступлением половой зрелости.

– Вот ужас-то. Да, быть подростком всегда не просто.

Он улыбнулся, но не мне, а глядя на дорогу:

– Угу, а это свойство многое осложняет.

– А твоя бывшая девушка… оборотень?

– Угу. Я вообще-то не встречаюсь с оборотнями, но, наверное, понадеялся, что тут будет по-другому. Оборотни и вервольфы всегда очень нравятся друг к другу. По-моему, это называется животный магнетизм, – попытался пошутить Олси.

Мой босс, сам будучи оборотнем, радовался, заводя друзей среди других оборотней в своей зоне. Он околачивался возле менады (слово «встречался» было бы слишком изящным описанием их отношений), но она ушла от него. Теперь Сэм надеялся подыскать себе другую подходящую даму-оборотня. Он чувствовал себя уютнее с необычными людьми – такими как я, с дефектами в психике, или с другими оборотнями, чем с нормальными женщинами. Рассказывая все это, он считал, что делает мне комплимент, или просто констатирует статус-кво; но меня эти слова немного уязвляли, хотя моя ненормальность проявилась, когда я была еще очень маленькой.

Чтобы стать телепатом, не надо ждать полового созревания.

– И как так вышло? – рискнула я спросить. – Почему ты решил, что с ней будет по-другому?

– Она сказал мне, что бесплодна. А я узнал, что она пользуется предохранительными таблетками. Большая разница. Я этого не простил. Даже у оборотня и вервольфа может родиться ребенок, которому надо меняться при полной луне, хотя только дети чистокровной пары – если оба вервольфы или оба оборотни – могут изменять обличье по желанию.

Да, тут есть о чем подумать.

– Значит, ты обычно встречаешься с нормальными старыми девами. А не трудно сохранять в секрете такой важный фактор своей жизни?

– Трудно, – признался он. – Встречаться с нормальной девушкой – не так легко. Но с кем-то надо встречаться. – В его громовом голосе прозвучало отчаяние.

Я долго думала над его словами, а потом закрыла глаза и сосчитала до десяти. Я скучала по Биллу в самом элементарном и неожиданном смысле. Первый намек был, когда я почувствовала странные ощущения ниже талии. Тогда, неделю назад, я смотрела «Последний из могикан» и зациклилась на Дэниеле Дэй-Девисе, скачущем через лес. Если бы я появилась из-за дерева прежде, чем он увидел Мадлен Стоув…

Надо следить за каждым своим словом.

– Значит, если ты укусишь кого-то, он не превратится в вервольфа? – я решила немного сменить тему. Потом вспомнила, как Билл укусил меня в последний раз, и почувствовала, что кровь прилила… черт возьми.

–  Превратится, если укусил волк-самец. Это даже в кино показывают. И такие бедняги умирают довольно быстро. Но дар не передается, если волк-самец, ну, зачнет детей, находясь в человеческом облике. А если зачатие произошло, когда он в измененном обличье, тогда будет выкидыш.

– Смотри ты, как интересно, – это все, что я смогла сказать в ответ.

– Но и тут есть некий элемент сверхъестественного, как у вампиров, – продолжал Олси, не глядя на меня. – Ведь никто до сих пор не понял, что он передается генетически. Мы даже не можем объявить всему миру о своем существовании, как это сделали вампиры. Нас ведь запрут в зоопарки, стерилизуют, отправят в гетто, – потому что мы иногда превращаемся в зверей. Гласность как будто придала вампирам обаяния и сделала их богатыми. – В его голосе слышалась немалая горечь.

– А как ты рискнул рассказать мне все это вот так, с места в карьер? Если это такой большой секрет? – За десять минут я выведала у него больше, чем от Билла на протяжении нескольких месяцев.

– Мы с тобой пробудем вместе несколько дней, и нам будет легче общаться, если ты в курсе дела. Мне кажется, у тебя хватает своих проблем. И потом, вампиры тоже держат тебя в руках. Вряд ли ты станешь болтать. Ну, а в худшем случае… если я в тебе ошибся… попрошу Эрика зайти к тебе и стереть из твоей памяти все, что ты узнала. – Он раздраженно встряхнул головой и произнес в полном недоумении. – Не знаю я, почему столько натрепался, правда. Просто у меня такое ощущение, что я тебя сто лет знаю.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru