# Соблазнительница

Картер Браун

Лейтенант Уилер вновь оказывается в клубке кровавых событий, который ему предстоит распутать. Раскрывая очередные преступления, он проявляет себя не только находчивым сыщиком, но и проницательным детективом, хотя ему строят козни и преступники, и недалекие сотрудники полиции.

## Глава 1

Он лежал ничком на продавленной кровати в одном из номеров дешевого мотеля, который его владелец, явно склонный к черному юмору, назвал «Отдых путешественников». Солнечный луч, пробиваясь сквозь запыленное окно, падал ему на лицо, но это его уже не беспокоило.

Если и существуют приятные способы перейти в мир иной, то умереть от того, что твой затылок превратили в кровавое месиво, отнюдь не из них.

Я закурил, когда док Мэрфи, закончив свою работу, выпрямился и посмотрел на меня; его лицо было бледнее обычного.

– Действовали тупым орудием, Уилер, – сказал он хрипло. – Здорово его отделали, как вы считаете?

Это был явно риторический вопрос. Я последовал за ним в ванную, наблюдая, как он с профессиональной тщательностью моет руки холодной водой.

– Достаточно было бы одного удара такой силы, чтобы убить его, – мрачно заметил он.

– Даже первого? – переспросил я.

– Совершенно верно, лейтенант, – кивнул он. – А его ударили раз десять, может, больше. – При взгляде на грязное серое полотенце, висевшее на крючке возле раковины, по его лицу пробежала гримаса отвращения. Не прикасаясь к нему, док вытащил из кармана носовой платок и вытер им руки.

– Это был маньяк, Уилер!

– Возможно, – рассеянно проговорил я. – Вы закончили, док?

– Да, теперь он ваш!

Настала моя очередь скривиться. В соседней комнате двое криминалистов из отдела расследования убийств уже закончили свою работу и готовились уезжать. С собой они взяли ржавый молоток, тщательно завернутый в чистую тряпку. Он был найден рядом с кроватью; на его обушке остались следы запекшейся крови с прилипшими волосами.

Солнечный луч по-прежнему освещал часть лица несчастного, и когда я осторожно перевернул тело на спину, меня поразило безмятежное выражение его лица.

Широко раскрытые глаза смотрели на меня спокойно и даже несколько отстранение.

Это был мужчина чуть старше сорока, с редеющими каштановыми волосами и острым вздернутым носом. Легковес, но боксерской квалификации – потянет футов на сто сорок. На нем был несвежий светло-коричневый костюм из немнущейся ткани, дешевая белая неглаженая рубашка и плохо завязанный галстук. На ногах – грязные, потертые коричневые замшевые туфли. Преуспевающим его никак не назовешь.

Я поочередно вывернул его карманы и обнаружил носовой платок, ключи от машины, пригоршню мелочи и бумажник. Содержимое бумажника я вытряхнул на прожженный сигаретами обеденный стол: сотня долларов пятерками и десятками, лицензия частного детектива, выданная в штате Нью-Йорк на имя Альберта X. Марвина, водительские права и пара счетов – один, трехдневной давности, из мотеля в Санта-Монике, второй – из этого мотеля.

Док Мэрфи кашлянул, заглянув мне через плечо.

– Частный сыщик, да? – удивился он. – Далековато забрался.

– Готов обменять свое расследование на ваше вскрытие, если хотите, – холодно проговорил я.

– Естественное любопытство, лейтенант, – не смутился Мэрфи. – Думаю, он умер примерно восемь – десять часов назад.

Я взглянул на часы: «Значит, между полуночью и двумя часами утра».

Внезапно дверь распахнулась, и ввалился сержант Полник.

– Я приехал на машине «Скорой помощи», лейтенант, – не переводя дыхания, сказал он. – Шериф… – Тут его взгляд упал на убитого, и он инстинктивно закрыл глаза. – Черт!

– Так что насчет шерифа? – терпеливо напомнил я.

– Он сказал, чтобы вы срочно ехали к нему, – объяснил Полник. – Он был похож на сумасшедшего! Как будто предстоят выборы, а вас выбирают вместо него!

– Я бы не отказался, – задумчиво произнес я. – Сиди себе весь день в офисе, развлекайся с секретаршей…

– Никогда не думал, что с мисс Джексон можно развлечься. – Полник казался удивленным.

– Разумеется, – успокоил я его, – но разве нельзя помечтать?

В комнату вошли санитары в аккуратных белых костюмах и сразу заполнили всю комнату.

– Я же здесь всего полчаса, – сказал я. – О чем он там думает?

– Не знаю, лейтенант, – Полник беспомощно пожал плечами, – но он велел передать, чтобы вы возвращались как можно скорее. Специально прислал меня за этим.

– Не прихватите ли меня с собой? – вмешался Мэрфи. – Давно хотел прокатиться на вашем болиде. Может, мне удастся получить подтверждение своей теории о парнях, гоняющих в этих машинах из труб – багги.

– У меня не багги, а просто спортивная машина, – уточнил я. – А что это за теория?

– Они все страдают комплексом вины, и это неизбежно приводит к мазохизму. – Его глаза светились энтузиазмом. – Иначе что может заставить трястись на жестком темном сиденье?

Полник уставился на разложенное на столе содержимое бумажника Альберта X. Марвина и прохрипел:

– Так, значит, он был частным сыщиком, да, лейтенант?

– Док уже установил это, – проворчал я в ответ.

– Может, он кому-то мешал? Слишком много знал, и они убрали его, – вслух теоретизировал Полник. – Что мне делать, лейтенант?

Я с трудом удержался от очевидного ответа, хорошо зная его способность делать что угодно, только не работу. Поэтому я послал его допросить владельца мотеля, который сообщил об убийстве, и посетителей, а также выяснить, не выписывался ли кто-нибудь сегодня утром до того, как был обнаружен труп.

Полник наморщил свой сократовский лоб, пытаясь запомнить инструкции. Я подумал, что, зная его, мне не следовало давать ему сразу три задания. Зрелище трупа, по-видимому, расстроило меня больше, чем я сознавал.

Я приехал в офис шерифа чуть позже одиннадцати.

Его секретарша – Аннабел Джексон, блондинка, у которой есть все, но у которой не получишь ничего, – повернулась ко мне. Она была явно взволнована.

– Шериф каждые пять минут интересуется, не вернулись ли вы, – на одном дыхании произнесла она. – Вам лучше поторопиться.

– Из-за чего паника? – удивился я. – Что может быть важнее, чем убийство?

– Я думаю, четверть миллиарда долларов, – все так же скороговоркой ответила она; глядя широко раскрытыми глазами.

– Пятерками и десятками? И он хочет, чтобы я помог ему их пересчитать?

– Я имею в виду, что персона, которая сейчас находится у него, стоит этих денег, – сказала Аннабел.

В ее голосе слышалось почтение, когда она выдохнула имя:

– Миссис Джофри Саммерс.

– Она захватила Форт-Нокс? – сострил я. – Тогда это не наша проблема.

– Надо очень постараться, чтобы стать таким тупым, – со злостью произнесла она. – Вы что, пытаетесь изобразить, что никогда не слыхали о миссис Джофри Саммерс?

– Я никогда не слыхал даже о мистере Джофри Саммерсе, – спокойно ответил я.

Аннабел внезапно глубоко вздохнула, ее блузка при этом едва не лопнула. Позволять другим смотреть на это могла только девушка с безупречной репутацией.

– Миссис Саммерс – дама из высшего общества Нью-Йорка, – сказала она быстро. – Ее муж умер три года назад, оставив…

– Оставив ей четверть миллиарда долларов вместе со вдовьим трауром? – закончил я за нее. – Спасибо за информацию. Если ей нет еще пятидесяти, я готов был бы жениться на ней, но даже эта куча денег не смогла бы скрасить мне ночи, которые придется проводить с алебардой! Это ведет к ночным кошмарам, я тебя уверяю.

– Зайдите в офис, Эл, – сладко вздохнула Аннабел. – Думаю, вы удивитесь.

Первое, что поразило меня, кода я вошел в офис шерифа Лейверса, это количество народа, находившегося там. Лейверс – достаточно тучный для того, чтобы одному производить впечатление столпотворения, – пригласил еще трех человек, и это напоминало схватку перед вбрасыванием мяча в американском футболе.

– Что вас задержало? – спросил Лейверс с дружелюбием загнанной в угол пумы.

– Трение, – ответил я. – Колеса ведь должны соприкасаться с дорогой.

– Я надеялся, что вы, как обычно, наплюете на правила дорожного движения, – кисло улыбнулся он, – тем более что вы ехали по делу, а не ради удовольствия.

Находясь в одной комнате с четвертью миллиарда долларов, можно было наплевать на брюзжание шерифа. Я быстро оглядел троих посетителей, пытаясь определить, кто из них тянет на эту сумму. Я сразу сузил число кандидатов до двух – третьим посетителем был мужчина, а я никогда не слышал, чтобы представителя сильного пола называли «миссис Саммерс», даже если мне скажут, что в Гринвич-Виллидж так принято.

Лейверс с затравленным видом повернулся к посетителям.

– Это лейтенант Уилер, – представил он меня. – Он введен ко Мне в штат отделом расследования убийств.

Офицер с солидным опытом.

Во время своей речи он так старался не встречаться со мной взглядом, что я догадался, как ему трудно держаться в рамках приличий.

– Лейтенант, – продолжал он быстро, – познакомьтесь. Это – миссис Саммерс, у нее серьезная проблема.

– Здравствуйте, лейтенант, – сказала миссис Саммерс с легким оттенком нетерпения в голосе.

Следовательно, персона с деньгами – блондинка, а не брюнетка. Элегантная блондинка лет под сорок. Тут до меня дошел намек Аннабел: миссис Саммерс была стройна, привлекательна, и я бы не отказался провести с ней несколько ночей, даже если бы ее состояние было более чем скромным.

– Мисс Брент, ее адвокат, – продолжал представлять Лейверс.

Брюнетка кивнула, приятно улыбаясь. Она была моложе своей клиентки лет на пять или десять, а черный костюм выглядел бы деловым, если бы не множество оборок на юбке.

– Мистер Хиллари Саммерс, – продолжал представлять Лейверс, – деверь миссис Саммерс.

Хиллари Саммерс рассеянно кивнул и вернулся к прежнему занятию – созерцанию пустоты перед собой. Это был высокий тощий джентльмен лет сорока, с черными волосами, седеющими на висках, и чувствительным лицом, вызывающим у женщин материнские инстинкты.

– Миссис Саммерс! – Лейверс решительно прочистил горло. – Не повторите ли вы лейтенанту цель вашего визита?

– Конечно, – сказала она, слегка повернувшись, чтобы посмотреть прямо мне в лицо. У нее были ясные темно-голубые глаза, но сейчас они не выражали никаких человеческих чувств – она обратилась в официальное учреждение, и ей было все равно, кто здесь представляет власть.

– Дело касается моей дочери Анжелы, – начала она решительно. – Все очень просто, лейтенант. Я попросила шерифа предпринять некоторые действия – в рамках закона, разумеется, – но по неизвестной мне причине он не хочет этого делать.

– Сегодня не угадаешь, вдруг напорешься на коммуниста, – сочувственно произнес я.

Мисс Брент слегка шевельнула губами, и этого было достаточно, чтобы лицо миссис Саммерс приняло суровый вид.

– Вы находите это забавным, лейтенант? – ледяным тоном спросила она.

– Ни в коем случае, – сказал я. – Продолжайте.

– Я, естественно, живу в Нью-Йорке, – с сарказмом продолжала она, подчеркнув тем самым свое полное презрение к Калифорнии. – Анжела провела последний год в Швейцарии, заканчивая школу, и вернулась шесть недель назад. Она всегда была капризным ребенком, и боюсь, что год в Европе не изменил ее. Я веду очень деятельную жизнь и, возможно, уделяла ей недостаточно времени после ее возвращения. – Она изящно пожала плечами. – А теперь к делу, лейтенант. Неделю назад она сбежала с каким-то певцом из ночного клуба Гринвич-Виллидж по имени Рикки Уиллис. Это не только возмутительно, это – абсурдно! Я наняла частного сыщика, чтобы выследить их, и он наконец нашел их здесь, в Наин-Сити.

– Иными словами, – мило вмешалась мисс Брент, – на территории, находящейся под юрисдикцией шерифа Лейверса.

– Именно так, – кивнула миссис Саммерс. – Поэтому я прошу шерифа принять меры против этого певца.

– На каком основании? Похищение?

– Не думаю, что моя дочь поддержит такую формулировку, – кисло сказала она. – Но обоих надо хорошенько проучить, и я намерена этого добиться.

– Как конкретно? – поинтересовался я.

– Моей дочери еще не исполнилось восемнадцать, – резко сказала она, – и я хочу, чтобы этого человека арестовали по обвинению в изнасиловании.

Я пристально посмотрел на нее, затем на Лейверса, который закатил глаза, очевидно, призывая бога окружных шерифов поразить эту женщину на месте.

– Я знаю, что в Калифорнии возраст совершеннолетия – восемнадцать лет, – живо продолжала она, – следовательно, интимные отношения с несовершеннолетней классифицируются как изнасилование, независимо от того, была она согласна или нет.

– Это верно, – сказал я. – Но вдруг ваша дочь откажется давать показания?

– Думаю, с этим не будет проблемы, – ответила она. – Там, где они остановились, они, естественно, зарегистрированы как муж и жена. И я уверена, это совсем не трудно установить.

Я медленно зажег сигарету и мельком взглянул на адвоката. Та слегка покачала головой.

– Это не мой совет, лейтенант, – сказала мисс Брент спокойно, – но миссис Саммерс настроена действовать именно так.

– Разве не существует федерального закона, запрещающего перевозить несовершеннолетних через границу штата с аморальными целями? – холодно спросила миссис Саммерс.

– Офис ФБР всего в четырех кварталах отсюда… – с вялой надеждой проговорил Лейверс, обрывая себя на середине фразы.

– Я, конечно, навещу его, если потребуется, – сказала она. – Но сейчас я хочу, чтобы вы, шериф Лейверс, приняли меры против человека, который изнасиловал мою дочь!

– Я согласен с мисс Брент, – внезапно вступил в разговор Хиллари Саммерс, и я впервые услышал его глубокий голос. – Однако моя невестка намерена действовать именно таким образом. Я пытался отговорить ее, предупреждал о лавине публикаций, которые не заставят себя ждать. – Он слегка содрогнулся. – Еще бы: речь идет о дочери миссис Джофри Саммерс, одного из столпов нью-йоркского высшего общества!

– Дочь для меня значит больше, чем страх перед дешевыми газетными сенсациями! – оборвала его миссис Саммерс. – А это единственный способ привести ее в чувство!

– Вы сказали, что частный детектив, которого вы наняли, знает, где они сейчас? – спросил я ее.

– Он позвонил мне вчера утром, – ответила она, – и мы сразу же отправились сюда самолетом. Они остановились в мотеле в пятнадцати милях к югу отсюда.

Он называется «Отдых путешественников» или что-то в этом роде. – Через пять секунд она с раздражением взглянула на меня. – Право, лейтенант! Что это вы так уставились на меня?

– Этого частного детектива звали Альберт X. Марвин? – потрясение произнес я.

– Ну да. Как вы узнали?

– Я только что вернулся с осмотра его трупа, – ответил я. – Кто-то вчера ночью размозжил ему голову молотком, и я в жизни своей не видел человека более мертвого, чем Альберт X. Марвин!

Теперь настала очередь миссис Саммерс с изумлением уставиться на меня. От ее лица медленно отливала краска, она пыталась что-то сказать, но ее голосовые связки были парализованы. Вдруг у нее закатились глаза, и я едва успел подхватить ее, прежде чем она упала.

## Глава 2

Я вернулся в мотель в начале первого и застал Полника в офисе управляющего. Кроме него там был долговязый седой человек, который последние десять лет, похоже, заведовал похоронной конторой. На нем была выцветшая голубая рубашка и мятые серые брюки, а щетина на щеках свидетельствовала о том, что он не брился со вчерашнего утра.

– Это мистер Джонс, лейтенант, – сказал мне Полник. – Он владелец мотеля.

– Сколько еще вы собираетесь торчать здесь, лейтенант? – не очень приветливо спросил Джонс. – У меня есть дела поважнее, чем целое утро отвечать на дурацкие вопросы.

– Считайте, что мы живем здесь, – ответил я. – Пошлите счет в офис шерифа. – Я посмотрел на Полника:

– Что вы выяснили?

– Заняты шесть номеров, – ответил Полник. – Я допросил всех их постояльцев, но они ничего не знают, не слыхали ночью никакого необычного шума.

Я записал их фамилии и адреса.

– Кто-нибудь выписывался сегодня рано утром?

– Да, – ответил он с довольным выражением лица. – Супружеская пара по фамилии Смит!

– Смит? – повторил я, вопросительно глядя на владельца мотеля.

– У нас бывает много Смитов, – проворчал он. – Они останавливаются на ночь и уезжают рано утром.

Некоторые даже не дожидаются восхода солнца.

– Как выглядели эти Смиты?

– Молодо, – лаконично ответил Джонс. – Парню самое большее двадцать пять, вел себя грубо, будто прошел огонь и воду. – Он прицелился и плюнул в пыль за окном. – Девчонка совсем молоденькая, еще подросток. Я, правда, видел ее только мельком, когда она проходила мимо офиса. Нечесаная, с каким-то диким выражением лица, в мужской рубашке и джинсах. – Его глаза на мгновение вспыхнули. – В наши дни подростки совершенно не следят за собой, большинство из них просто лентяи, откуда бы они ни были!

– В котором часу они уехали? – терпеливо спросил я.

– Я встал около семи, а вскоре они уехали, – ответил он.

– На какой машине?

– На почти новом седане, – сказал он. – Наверное, взяли напрокат.

– Вы не помните марки? Может быть, запомнили номер?

– Если я буду вести себя как полицейский, то потеряю свое дело, – угрюмо сказал он. – Большинство моих клиентов хотят получить ночлег и чтобы им не задавали никаких вопросов.

– Какой номер вы им сдали?

– Седьмой.

– У Марвина был девятый, – напомнил Полник. – Так что делать с этими Смитами?

– Оставь пока, – сказал я. Объяснять сержанту, кто такие Смиты, все равно что рассказывать о расщеплении ядер колонисту XVII века.

– Когда они приехали сюда? – спросил я Джонса.

– Вечером в понедельник, около восьми, – ответил он. – Они прошли прямо в номер, а девушку, как я вам сказал, я видел только один раз. Они заплатили за двое суток. Вчера парня не было почти весь день, но девчонка с ним не уходила. Я лег спать около десяти, а его еще не было.

– Когда приехал Марвин?

– Вечером в понедельник – где-то через час после Смитов. Он заплатил за ночь, а вчера утром – еще за одну ночь.

– Где сейчас его машина?

– У него ее не было, – презрительно фыркнул Джонс, – он приехал на такси.

– В мотель? – спросил я. – Вам не показалось это странным?

– Я держу мотель уже десять лет, – просто ответил он, – и для меня в этом мире нет ничего странного.

Даже если клиент приехал бы на верблюде, я бы и тогда не удивился!

– Смиты сказали вам, что уезжают утром?

– Нет. – Он покачал головой. – Они просто уехали.

– Вы говорили с Марвином, пока он был здесь?

– Нет, только дал ему квитанцию об оплате.

– Спасибо, – устало сказал я, – вы нам очень помогли.

– Теперь, надеюсь, вы уберетесь? – с надеждой спросил он.

– Обещаю, – заверил я его, – сразу же, как появится возможность.

Мы заглянули в номер, который занимали Смиты: он был точно таким же, как у Марвина, только сейчас он был лишен признаков чьего-либо пребывания – не осталось даже выдавленного тюбика от зубной пасты. Абсолютно ничего.

Я посадил Полника на пассажирское место в своем «остине», и мы поехали в город, сделав небольшую остановку у закусочной. Всю дорогу меня занимал вопрос, как отнесется Лейверс к моей просьбе предоставить мне отпуск.

Около трех я опять входил в офис шерифа; на сей раз Он был один и в угрюмом ожидании жевал сигару. Он напоминал каннибала, отведавшего на обед старого тощего миссионера.

– Их там не было? – с надеждой спросил он, увидев меня.

– Их не было, когда я туда приехал, – согласился я. – Но они были там два дня, а сегодня утром с восходом солнца исчезли.

– Так я и думал, – проворчал я. – Никаких улик, конечно?

– Все, что заметил владелец мотеля, это то, что у них был седан, – ответил я, – похоже, взятый напрокат. С его наблюдательностью ему бы только в полиции служить.

– Вчерашние газеты уже напечатали об убийстве, – мрачно произнес Лейверс. – Они еще не связали его с делом миссис Саммерс и ее дочери, но, будьте уверены, свяжут!

– Что сообщили из лаборатории о молотке? – спросил я и уселся на один из свободных стульев для посетителей.

– Никаких отпечатков. – Он еще немного пожевал сигару. – Я запросил в Нью-Йорке информацию о Марвине.

– А что с миссис Саммерс? – поинтересовался я.

– Она остановилась в гостинице «Звездный свет» вместе с мисс Брент и своим деверем. Вы помните, известие о смерти Марвина сразило ее, но у меня паршивое предчувствие, что она быстро оправится и еще помотает нам нервы.

– Вы должны восхищаться ее материнскими чувствами, – сказал я. – Не всякая с таким энтузиазмом будет сообщать во всеуслышание, что ее дочь была изнасилована!

– Да, очень милая женщина эта миссис Саммерс, – проворчал Лейверс. – Она напоминает мне мою тещу.

Как только та первый раз за пятьдесят лет перестала ворчать, к ней пришлось вызывать гробовщика. Она даже умерла с открытым ртом. Но это вряд ли нам поможет, Уилер, не так ли?

– Да, сэр, – согласился я.

– У вас не появилось одной из ваших обычно блестящих идей?

– Появилась, сэр! – с энтузиазмом воскликнул я. – Вы не будете возражать, если я с сегодняшнего дня возьму отпуск?

– Ну что вы! – сердито проворчал он:

– И не затрудняйте себя возвращаться, в этом не будет необходимости.

* * *

Портье гостиницы «Звездный свет» встретил меня как всегда с надменным видом.

– Боюсь, наши цены несколько высоки для вас, лейтенант, – презрительно фыркнул он. – Но у нас как раз появилась вакансия посыльного. Вы не претендуете?

– Вы опять смеетесь надо мной, – укоризненно проговорил я. – Я пришел по другому поводу. То ли у вас канализация засорилась, то ли виной сама гостиница, но люди на улицах жалуются на страшную вонь.

– Вы хотите видеть кого-нибудь из наших постояльцев? – спросил Чарли с легкой гримасой неудовольствия. – Из-за ваших хождений все ковры уже вытоптаны. Кто именно вам нужен?

– А разве у вас несколько постояльцев? – недоверчиво спросил я.

– Сто двадцать три!

– Не гостиница, а золотая жила! – восхитился я. – Мне нужно видеть мисс Брент.

– Она в восемьсот третьем, – проворчал Чарли. – Если подождете минутку, я позвоню ей и узнаю, желает ли она вас видеть.

– Комнату в этом клоповнике она, возможно, имеет, – произнес я мягко, – а вот выбора, видеться или не видеться со мной, у нее нет.

– Ну идите! – Чарли пожал плечами с привычным презрением. – К вашим услугам служебный лифт.

– Я как раз и хотел им воспользоваться, – заметил я. – А вам советую не брать просроченные кредитные карточки, Чарли.

Когда я поднялся, то обнаружил, что это был не просто номер, а шикарный номер, а значит, по счету платит миссис Джофри Саммерс. Я постучал в дверь и, ожидая, пока мне откроют, мечтал, чтобы миссис Саммерс рассердилась на Чарли и купила бы эту гостиницу – только ради того, чтобы вышвырнуть его. Затем она сдала бы номер мне за доллар в год. Я бы взял Лейверса привратником и одел его, как бойскаута, в шорты цвета хаки, а Полника – портье. В номере люкс я завел бы постоянный гарем с Аннабел Джексон в качестве любимой жены, которая никогда не заставляет себя ждать…

– У вас, кажется, потеря памяти, лейтенант, – раздался приятный голос. – Будьте умницей, поднимитесь на этаж выше.

Я спустился с небес на землю и увидел мисс Брент, женщину-адвоката. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем в офисе Лейверса, совершенно иначе. Черные волосы с аккуратным пробором посередине мягко обрамляли личико феи. Карие, с крапинками, глаза смотрели тепло, по-домашнему, губы казались мягче, а нижняя слегка припухла.

Она сменила официальный костюм на черную шелковую блузку, тонкая ткань которой не скрывала выступающих холмиков грудей, и трикотажные, плотно облегающие брючки.

– Тот, кто станет тратить время на лечение амнезии, вместо того чтобы болтать с вами, просто сумасшедший, – сказал я.

– Ну что ж, это очень мило, – сказала она тем особым голосом с хрипотцой, который вызывал специфические ощущения в моем позвоночнике. – Но неужели вы пришли сюда, только чтобы сказать мне это, лейтенант?

– Нет, конечно. Я думал, мы могли бы немного потрепаться.

– Дружеский треп? – Ее губы скривились в насмешливой улыбке. – Это что-то новенькое для служителя Фемиды, не правда ли? Ведь вы сейчас на работе, лейтенант?

– Я был настроен официально, – честно признался я, – но.., вы смутили меня.

– Ладно, заходите, – пригласила она.

Я последовал за ней; сзади ее трикотажные брючки смотрелись еще более эффектно. Она села в одно из кресел, а я устроился напротив.

– Так что у вас, лейтенант? – небрежно спросила она.

Я рассказал ей о том, что узнал: под именем четы Смитов, очевидно, скрывалась Анжела Саммерс и ее дружок, Рикки Уиллис; они уехали рано утром, и найти их шансов мало – возможно, они сейчас в Мексике.

– Вам следовало бы разослать их словесный портрет и тому подобное, лейтенант, – сказала она. – Разве это не облегчит поиски?

– Я бы не стал тратить на это деньги, – ответил я. – Если они убили Марвина, куда они еще могли бы направиться, кроме Мексики?

– Вы думаете, это они убили его?

– Сейчас у меня нет других версий.

Она расслабилась в кресле, немного откинув голову назад, но ее глаза утратили мягкость и настороженно следили за мной.

– Однако вы не из-за этого пришли ко мне, не так ли? – спросила она.

– Конечно, – согласился я. – Считайте это профессиональным любопытством, но я надеялся, что вы могли бы посвятить меня в подоплеку дела.

– Вы хотите, чтобы я рассказала о Лин?

– Если это миссис Саммерс, то да.

– Лин – это ее имя, – сказала мисс Брент. – Но не забывайте: она моя клиентка.

– Ее интерес к делам дочери не вяжется с моим представлением о материнских чувствах. Или у меня устаревшие взгляды? – сказал я. – В чем тут дело?

Мисс Брент зажгла сигарету и секунд пять смотрела на меня, прежде чем ответить.

– Полагаю, это не повредит, – наконец произнесла она как бы про себя. – Лин – вдова, как вы, вероятно, знаете. Ее муж умер три года назад. Она была преданной женой, и с его кончиной что-то навсегда ушло из .ее жизни.

– Мой носовой платок совсем новый, – озабоченно сказал я. – Вы не возражаете, если мои слезы польются прямо на ковер?

– Если только мне не придется вплавь выбираться отсюда, – усмехнулась она. – Догадываюсь, что это звучит банально, и сожалею об этом, но это правда. Единственное, что у нее осталось, – это Анжела. Она следила за ребенком как ястреб, а за Анжелой всегда нужно было следить – это была дикарка! К шестнадцати годам ее вышвырнули из четырех лучших школ страны. Школа в Швейцарии была последней надеждой. Затем ее выгнали и оттуда.

– Итак, она вернулась домой, встретила Рикки Уиллиса и отправилась с ним неведомо куда, – сказал я.

– У Лин были планы относительно дочери, – спокойно продолжала мисс Брент. – Колледж, первый выход в свет. Такие же планы, как у других матерей. Только у Лин был другой масштаб. Высшее общество – сложный организм, лейтенант, но, имея состояние и престиж, Лин могла ввести Анжелу в любой дом. Она планировала ее выход в свет. Она представляла себе это так: год или два – это не имело значения – Анжела проведет в колледже. Потом она станет появляться в лучших домах как блистательная дочь миссис Джофри Саммерс, и начнется стремительное завоевание ею нью-йоркского высшего света. Кульминацией должен был стать ее брак с подходящим холостяком – английским аристократом или перспективным дипломатом.

– А все закончилось певцом из ночного клуба Гринвич-Виллидж, – подытожил я. – Могу понять миссис Джофри Саммерс, оказавшуюся у разбитого корыта, но все же официально установленный факт изнасилования – крайность, не правда ли?

Мисс Брент внезапно снова улыбнулась:

– Вы не понимаете морали богатых, лейтенант!

– Зовите меня Эл, – попросил я. – Знаете ли, дружба дороже любого клиента.

– Хорошо, Эл, – сказала она. – Меня зовут Илона, но мой клиент мне дороже всего.

– Итак, вы рассказывали мне о морали богатых, Илона, – напомнил я. – Для парня, не державшего в руках более тысячи баксов, это завораживающе интересно.

– Анжела владеет некоторой суммой, – продолжала Илона. – Что-то около трех миллионов долларов.

Но она не получит их до двадцати одного года. В данный момент она, как несовершеннолетняя, находится под опекой матери. Юридически и практически она имеет двести долларов в месяц, которые дает ей Лин, – и ничего больше. Лин в отчаянии, Эл. Это ее последний шанс. И если она им не воспользуется, то потеряет дочь. Поэтому она считает, что единственный способ заставить Анжелу прислушаться к голосу разума, – это как следует напугать ее. Чтобы она никогда больше не посмела даже спорить с матерью.

– А публикации в прессе? Скандал, сенсация? – поинтересовался я.

Илона пожала плечами, и мне на душу пролился бальзам, когда я увидел, как упруго поднялись ее груди под шелковой блузкой.

– Все просчитано! Собственная репутация Лин непоколебима. Она считает, что в худшем случае скандал не продлится дольше недели. Через полгода вся эта история даже придаст Анжеле романтический ореол. В высшем обществе только от двух грехов не отмоешься: от неравного брака и, что еще хуже, от потери денег!

Я зажег сигарету, обдумывая услышанное. Тут был свой извращенный смысл, как, скажем, в дебатах в ООН.

– Хорошо, – сказал я. – Получив сведения о сбежавшей дочери и ее дружка, она кидается в погоню, прихватив адвоката. Но зачем тащить еще и деверя?

– Хиллари? Со смертью брата он стал главным мужчиной в семье. Он дает Лин финансовые советы, управляет недвижимостью и все такое. Лин полагает, что в кризисной ситуации он должен быть рядом.

– Но ведь она не прислушивается к его советам, если судить по ее поведению утром.

– – Она не прислушивается и к моим словам, – согласилась Илона. – Когда Лин хочет, она может быть очень решительной женщиной. Представьте себе ее состояние: иметь больше денег, чем требуется, чтобы купить все, – и столкнуться с ситуацией, когда от денег никакого проку!

– Я знаю только одно место, где от денег нет проку, – это Лас-Вегас, – заметил я. – Много у вас денег или мало – проигрывать одинаково обидно.

– Итак, – сказала она, улыбаясь, – вы получили достаточное представление о подоплеке?

– Почти, – сказал я. – Осталось выяснить кое-что о частном детективе Марвине. Чья была идея нанять его – ваша или миссис Саммерс?

– Это была идея Хиллари, – сказала Илона. – Он знал Марвина, говорил, что это способный и осторожный сыщик. Я никогда его не видела и почти уверена, Лин – тоже.

– Большое спасибо, – сказал я, поднимаясь. – Вы "мне очень помогли.

– Я получила удовольствие от беседы с вами. – Она встала и проводила меня до двери. – Я думала, что Пайн-Сити – унылый городишко, но теперь мне кажется, это не так.

– Я вам обещаю, что вы получите новые доказательства этого, – заверил я ее. – Кстати, как себя чувствует миссис Саммерс? Она довольно тяжело отреагировала на весть об убийстве.

– Она все еще расстроена, по крайней мере была расстроена, когда я ее видела пару часов назад, – ответила Илона. – Я убедила ее принять успокоительное и думаю, она сейчас спит. Надеюсь, вы не станете ее беспокоить?

– Даже не помышляю об этом, – поспешил заверить я. – Если сегодняшнее утро было демонстрацией ее обычной манеры действовать, то беспокоиться придется мне.

Илона слегка улыбнулась:

– Вы должны извинить ее, Эл, она эмоционально неуравновешенная натура.

– Если она, как сегодня, будет бухаться в обмороки, сразу хочу предупредить, что я не психиатр и не знаю, как действовать в таких ситуациях.

## Глава 3

Я вернулся" домой около шести часов вечера и поставил на проигрыватель пластинку Пегги Ли. Если что-то и может успокоить меня – это голос Пегги. Наше с ней знакомство было шапочным. Строго говоря, это было односторонним знакомством. Я полагаю, при встрече она и не вспомнит меня.

Покинув «Звездный свет», я просидел пару часов в офисе, но не пришел ни к какому решению. Шериф разослал описания Анжелы Саммерс и Рикки Уиллиса по всей стране, но это пока не дало результата. Лейверс постоянно нудил, требуя свежих идей. Я отбрехивался. Наконец атмосфера стала жарче, чем на мысе Канаверал. Поняв, что мне самое время убраться, я так и сделал.

Приготовив себе сладкий коктейль, чтобы не нарушать впечатления от сладкого голоса Пегги, я устроился в кресле и попытался расслабиться. Если все это означает быть полицейским, то мой старик был прав и мне следовало бы заняться каким-нибудь респектабельным рэкетом, вроде организации игорного бизнеса в детских садах.

Я заканчивал второй стакан, когда раздался звонок, похожий на верещание пожилой дамы, по ошибке попавшей в объятия близорукого охотника за талантами из Голливуда. Я направился к входной двери, надеясь, что меня ждет вознаграждение за аскетическую неделю и за дверью стоит запыхавшаяся блондинка, у которой только что ураганом сорвало всю одежду и которая теперь ищет пристанища на ближайшие пару месяцев. Я открыл дверь, и моя мечта тут же растаяла.

В коридоре стоял мужчина лет тридцати с расстроенным лицом.

– Что бы ты ни продавал, приятель, – сказал я ему, – я ничего не куплю, даже если у меня этого нет.

– Вы – лейтенант Уилер? – вежливо спросил он.

– Да, – ответил я, – но все равно ничего не покупаю.

– Вы заняты расследованием убийства частного детектива в мотеле?

– Может быть, – осторожно ответил я. – А вы кто?

– Моя фамилия Уиллис, – сказал он. – Я брат Рикки.

– Вы знаете, где он? Где они оба? – чуть не закричал я.

– За тем я к вам и пришел, – ответил он.

Мир снова стал прекрасным. Я схватил посетителя за руку, чтобы он не растворился легким облачком, и мягко потянул за собой в квартиру. Я отпустил его только тогда, когда мы вошли в гостиную, и предложил ему выпить.

– Спасибо, лейтенант, – благодарно сказал он, – я бы, конечно, не отказался.

Я налил ему и себе, затем внимательно оглядел его.

Достаточно миловиден, не из богатых, с густыми блестящими черными волосами и тонкими усиками. Его глаза с тяжелым веками ни минуты не находились в покое, как у продавца бытовых электроприборов, ищущего выход, пока покупатель не успел прочесть пункты инструкции, набранные мелким шрифтом. Его одежда была дорогой, но экстравагантной, и у вас начинало сводить зубы, если вы смотрели на него более пяти секунд.

– Мы услышали об этом по радио, – сказал он и залпом выпил половину содержимого стакана, – поэтому мы сразу прилетели в Пайн-Сити.

– Откуда – из Тихуаны?

– Из Мексики? – Он решительно покачал головой. – Нет, из Невады, лейтенант.

– Где сейчас ваш брат и девушка?

– В гостинице, в центре города, – нервно произнес он. – Конечно, не под своими именами. Я подумал, что лучше сначала навестить вас и выяснить, что случилось.

– Этот Марвин был найден мертвым прошлой ночью в мотеле, через две двери от них, – проворчал я. – Вот что случилось. Разве об этой мелочи не упомянули по радио?

Он осушил стакан, прежде чем ответить:

– Ну, конечно, упомянули, лейтенант. Но Рикки с Анжелой не имеют к этому никакого отношения, и это – правда.

– Тогда им не о чем беспокоиться, – ответил я. – Будет лучше, если вы проведете меня к ним.

– Хорошо, – кивнул он. – Я просто не хотел, чтобы в это вмешались газетчики, – вот почему я не отправил их прямо в офис шерифа.

– Вы их ангел-хранитель?

Его рот скривился в подобии усмешки.

– Я старший брат Рикки, лейтенант, и, полагаю, он вправе ждать от меня помощи, оказавшись в беде.

– Хорошо, – сказал я, – пошли посмотрим, какая у него беда.

Гостиница была в четырех кварталах и вместе с тем в миллионе световых лет от «Звездного света». Ее владельцу тоже нельзя было отказать в чувстве юмора, поскольку он назвал ее «Великая». Обветшалое строение, стены с облупившейся краской – последнее пристанище неудачливых коммивояжеров и безработных стареющих актрис. Место, где вам сдадут комнату даже на час.

Рэй Уиллис пожал плечами, как бы извиняясь, когда мы, выйдя из машины, направились в вестибюль.

– У них мало денег, лейтенант, – сказал он мягко. – Это все, что они могут себе позволить.

Меблировка гостиницы была убогой, все было покрыто пылью – под стать швейцару, которому, похоже, мало что перепадало из тех денег, которыми постояльцы оплачивали свои грехи. Правда, убожество обстановки лишала грех ощущения порока или удовольствия, превращая его в привычку. Мы поднялись на скрипящем лифте на третий этаж, потом Рэй прошел по коридору к комнате под номером 301 и постучал два раза.

Дверь резко открыла его более молодая копия и мрачно уставилась на нас.

– Рикки, – быстро сказал Рэй Уиллис, – я привел с собой лейтенанта.

Рикки Уиллис внимательно посмотрел на меня, и по его глазам было видно, что ему на меня наплевать. Он был грубее своего брата. Его черные волосы были подстрижены ежиком, а сам он казался оборванцем по сравнению с Рэем: на нем была поношенная, почти бесформенная спортивная куртка в красных квадратах и мятые хлопчатобумажные брюки. Из-под расстегнутой зеленой трикотажной рубашки были видны черные курчавые волосы на груди. Создавалось впечатление, что он специально принимает ежедневно до завтрака гормональные препараты, дабы поддержать их густоту.

– Ты объяснил ему, что мы в этом деле никаким боком ни при чем? – спросил он густым голосом.

– Я полагал, что ты сам должен все рассказать, – ответил Рэй примирительным тоном. – Ты пригласишь нас войти, не так ли?

– Да, конечно, – сказал Рикки. – Эй, Анжела! – крикнул он через плечо. – Ты в порядке? У нас гости, к тому же из полиции!

Он подождал пару секунд и, не получив ответа, пожал широкими плечами под своим опереточным одеянием и открыл дверь шире. Я прошел мимо него в комнату, за мной – Рэй.

Две односпальные кровати представляли собой просто бугристые матрасы. На полу между ними лежал метровый ковер с потертыми краями; довершал обстановку разбитый стол с двумя грязными стаканами и едва початой бутылкой виски. При резком свете электрической лампы без абажура на меня смотрела девушка с сигаретой, свисавшей из угла рта.

Это была брюнетка с прической, напоминающей перевернутое птичье гнездо. Ее огромные черные глаза смотрели на меня с плохо скрытой недоброжелательностью.

Никто не назвал бы ее даже хорошенькой, но было что-то в этом лице с высокими скулами, маленьким вздернутым носом и мягким влажным кукольным ртом, что действовало на вас помимо вашей воли. Когда же ваш взгляд обращался на ее тело, вы понимали, что лицо – это только приманка, крючок. Фигура была настолько совершенна, что даже в рекламе женского белья такой не увидишь.

На ней был свитер из орлона ярко-лимонного цвета, должно быть, на три размера меньше, чем нужно, судя по тому, как он облегал и подчеркивал совершенство ее вызывающих грудей, а под ним не было ничего. Черные обтягивающие брючки придавали ногам тот соблазнительный вид, которого не имеет настоящая нагота. Трудно представить, чтобы под ними было что-нибудь надето, потому что никому еще не удалось изобрести материю более тонкую и прозрачную, чем воздух.

– Анжела, – нарушил тишину голос Рэя, – это лейтенант Уилер.

– Не отрывай его, Рэй, – сказала она со скрытой иронией, – он еще не закончил рассматривать меня.

Почему-то у меня пересохло в горле, и мне пришлось прочистить его, прежде чем я смог заговорить.

– Вы Анжела Саммерс? – задал я глупый вопрос.

– Да, это я – маленькая сиротка Анжела, – передразнила она, подражая моему скучному официальному голосу. – Я думала, что ставить силки уже не модно, лейтенант. Разве вам никто об этом не говорил? – Она старалась говорить нарочито вульгарно, но полученное образование сказывалось, и в ее речи проскальзывали культурные интонации.

– Если вы хотите продемонстрировать свое остроумие, мы можем пройти в офис шерифа и поговорить там, – сухо сказал я.

– Не валяй дурака, Анжела! – сказал Рэй тревожно. – У тебя и так хватает неприятностей.

Девушка прошла к ближайшей кровати, и пружины резко заскрипели, когда она плюхнулась на нее. Затем она изящно скрестила ножки, обхватив колено руками, и посмотрела на меня с выражением вежливого ожидания и насмешки одновременно. – – Я вас слушаю, лейтенант, – сказала она скромно.

Рикки Уиллис неуклюже подошел к столу, плеснул неразбавленного виски в один из грязных стаканов, затем прошел и сел рядом с девушкой.

– Мы не имеем никакого отношения к убитому сыщику! – яростно воскликнул он. – Никогда с ним не встречались. Мы даже не знали о его существовании.

Понятно?

– Почему бы нам не начать с начала – с того момента, как вы скрылись из Нью-Йорка неделю назад? – устало предложил я.

Рикки поежился, а я подумал: либо у него чешется кожа под шерстяной рубашкой, либо он тренирует волосы на груди.

– Мы сели на поезд, – пробормотал он, – и поехали в Чикаго – хотели поучаствовать в джазовых вечерах. Но там был сумасшедший дом, музыка играла круглые сутки, невозможно было заснуть. Поэтому на следующий день мы двинули по железной дороге в Лос-Анджелес.

– Мы остановились в отеле в центре города, лейтенант, – мягко продолжала Анжела. – Но через два дня нам там надоело, Рикки взял напрокат машину, и мы просто поехали куда глаза глядят. Ночь провели в мотеле в Санта-Монике. Потом оказалось, что у нас кончаются деньги, потому мы и приехали в Пайн-Сити увидеться с Рэем. Мы думали, что он сможет нам помочь.

– Вы пробыли в мотеле две ночи и сегодня рано утром уехали, – сказал я. – Марвин следил за вами еще с Санта-Моники и приехал за вами в Пайн-Сити. Он прибыл буквально через час после вас. И вы ни разу не видели его? Ни разу за три дня?

– Может, и видели, – простодушно сказала Анжела, – откуда нам знать? Мы понятия не имели, кто он. – Она положила руку на бедро Рикки и нежно сжала его. – У нас было не очень много времени, чтобы разглядывать других людей, лейтенант. Я уверена, вы понимаете, что я имею в виду.

Я перевел взгляд на Рэя Уиллиса, потому что, если бы я продолжал смотреть на эти обтянутые черными брючками ноги, у меня случился бы инфаркт.

– Ну а вы что скажете? – спросил я его.

– Я впервые узнал, что они в городе, вчера утром, когда Рикки позвонил мне, – взволнованно сказал Рэй. – Он рассказал об их финансовых проблемах, и я предложил ему приехать ко мне и поговорить. Он заехал между четырьмя и пятью вечера и оставался допоздна. Уехал около полуночи.

– Вы точно помните время? – спросил я.

Он мельком взглянул на брата и покачал головой:

– Нет, не уверен, лейтенант. Возможно, было полодиннадцатого или одиннадцать. Мы не смотрели на часы.

– Итак, вы видите, лейтенант, – сказала Анжела вкрадчиво, – мы ничего не знаем об убийстве этого бедняги.

– Хотелось бы верить, – ответил я, – но есть несколько совпадений, которые можно рассматривать как косвенные улики.

– Но это же глупо! – холодно сказала Анжела. – Зачем нам убивать какого-то сыщика, зарабатывающего себе на жизнь подглядыванием в замочные скважины?

Чем он мог помешать нам?

– Он следил за вами по заданию вашей матери, – ответил я. – Сегодня утром она приходила в офис шерифа и очень возмущалась тем, что мы не захотели тотчас же арестовать вашего дружка по обвинению в изнасиловании.

Какую-то долю секунды она пыталась осознать услышанное, затем ее рот медленно скривился.

– Дорогая мамочка! – произнесла она мягко. – Если бы ее мозги не напоминали червивый перезрелый персик, она бы знала, что скорее Рикки, чем я, должен был бы подать в суд за изнасилование.

– Здесь чисто формальный момент, – объяснил я. – В Калифорнии человек является совершеннолетним с восемнадцати лет, а вам еще столько не исполнилось.

Она приблизила лицо к Рикки, потом сунула ему руку под рубашку и вырвала клок волос с его груди, заставив его вскрикнуть от боли.

– Ты, деспот, – с любовью сказала она, – пользуешься беззащитностью детей вроде меня!

– Так говорить о собственной дочери! – мрачно произнес Рэй Уиллис. – Вы можете представить такое? Что же она за женщина?

– Обыкновенная, как я понимаю, – ответил я. – Где здесь телефон?

– Внизу, в холле. Вам нужна монетка? – буркнул Рикки. – Кстати, куда вы собираетесь звонить?

– В офис шерифа, чтобы прислали машину, – ответил я. – Я не могу все решать сам.

– Вы нас арестуете, лейтенант? – спросила Анжела, широко раскрыв глаза.

– Нет, – сказал я, – просто отвезу вас на допрос.

Может, ваша мать передумает привлекать Рикки за изнасилование, когда увидит вас здоровой и невредимой.

– Я думаю, так и будет, лейтенант, – уверенно улыбнулась Анжела. – Фактически у нее нет выбора.

– Как это? – осторожно поинтересовался я.

– Ну, – ее плечи грациозно пошевелились под орлоновым свитером, и в унисон с ними задвигались острые груди, – я думаю, что привлекать к ответственности мужа за изнасилование собственной жены по меньшей мере смешно.

– Мужа?! – Я недоверчиво глянул на Рикки. – Его?

– Мы официально зарегистрировались сегодня утром, в одиннадцать, – легко сказала она. – А вы думаете, для чего мы детали в Неваду?

Я повернул голову и свирепо посмотрел на Рэя Уиллиса.

– Ваш совет? – полуутвердительно спросил я.

В его глазах мелькнул страх, но мгновенно улетучился.

– Что же еще я мог им посоветовать, лейтенант? – Молитвенным жестом он взмахнул руками. – Я полагал, что в их положении неприлично быть неженатыми!

## Глава 4

Полник пригнал машину. При виде Анжелы и всех ее обтянутых нейлоном прелестей его глаза стали похожи на телекамеры автоматического слежения. Ему оказалось достаточно одного взгляда на нее, когда она забиралась на заднее сиденье машины, чтобы принимать все встречные красные сигналы светофора за обычную праздничную иллюминацию.

Когда мы добрались до места, я оставил его с беглецами в приемной, а сам прошел в рабочий кабинет и вкратце поведал шерифу обо всем случившемся.

Когда я позвонил из отеля, Лейверс был дома. Взглянув на него, я понял, что он так и не успел пообедать.

– Они поженились в Неваде сегодня утром! – с горечью повторил он, когда я закончил свой рассказ. – О Господи! Миссис Джофри Саммерс это придется не по вкусу!

– Ей придется придумывать новый трюк, – согласился я. – Интересно, этот брак законен?

– В Неваде все законно, если вы заплатите за свидетельство, – буркнул он. – Я позвонил ее матери, как только добрался до офиса. Она будет здесь с минуты на минуту.

– Что вы думаете делать с новобрачными? – спросил я. – У нас нет ни малейшего основания задерживать их.

– А вещественные доказательства? – возразил он, но в его голосе не было уверенности.

– Возможно, вы сможете задержать их на двадцать четыре часа, – сказал я. – Однако не забывайте, что мамочка Саммерс прихватит свою ручную адвокатессу.

Он уставился на меня, его лицо побагровело.

– Неужели у вас нет ни малейшей улики, Уилер?

Самой крошечной, несущественной?

– Ни единой, – бодро ответил я. – Но вспомните, шериф, самый темный час ночи – перед рассветом. Разве вам никогда не приходилось вылезать из теплой постели, чтобы незаметно вернуться домой?

– Сейчас не время для пошлых шуток, Уилер! – угрюмо сказал он. – Если у нас в ближайшее время не будет подозреваемого, я стану посмешищем всей страны! – Он оскалил зубы. – Но, будьте уверены, вы составите мне компанию.

– Знаете что, шериф, – задумчиво произнес я, – не деньги держат меня здесь, а твердость вашей веры.

– Я, пожалуй, взгляну на них, – проскрежетал он, высвободив свой живот из-за письменного стола.

Мы вышли в приемную. Лейверс небрежно кивнул братьям Уиллисам, когда я представил их ему, затем взглянул на Анжелу. Мне показалось, что из его головы вот-вот пойдет пар. Пару секунд он беспомощно издавал булькающие звуки, затем повернулся ко мне: его лицо покрылось неровными красными пятнами.

– Уилер! – взревел он. – Вы что, не могли подождать, пока она оденется, прежде чем ехать в офис?

– Я одета, грязный старый развратник, – спокойно сказала Анжела. – И впредь не смотрите на меня так – мой муж этого не переносит!

Только появление миссис Джофри Саммерс с адвокатом и деверем спасло Лейверса от апоплексического удара. Миссис Саммерс влетела в офис по зову невидимых труб, сопровождаемая похожими на почтительных придворных спутниками. Она остановилась в двух шагах от стула, на котором восседала ее дочь, и внимательно осмотрела ее.

– Ты выглядишь омерзительно! – холодно заметила она. – Нужно окончательно потерять скромность, чтобы прийти в официальное учреждение в нижнем белье.

– Привет, мамуля! – неприветливо усмехнулась Анжела, утрируя школьную привычку растягивать слова. – Видишь ли, после того как тебя официально признают изнасилованной, всякие мелочи жизни уже не кажутся важными.

С лица миссис Саммерс схлынула краска. Она открыла было рот, чтобы сказать что-то, но передумала.

– Итак, шериф? – Миссис Саммерс посмотрела на него стальным взглядом. – У вас больше нет оснований откладывать арест, ведь здесь человек, ответственный за изнасилование. Действуйте же!

– Черт возьми, мамуля! – Анжела еще сильнее растягивала слова. – Не волнуйся так, ты же еще не слышала последней новости.

Миссис Саммерс с ледяным видом игнорировала дочь, ожидая от Лейверса каких-то решительных шагов. Однако выражение его лица заставило сжаться ее сердце.

– Это касается нас с Рикки, – весело продолжала Анжела, как бы не замечая состояния матери. – Я знаю, что ты захочешь первой поздравить нас. Ей-богу, захочешь Вот здорово! Мы поженились сегодня утром.

В первое мгновение показалось, что миссис Джофри впала в транс. Ее глаза медленно закрылись, а сама она стояла совершенно неподвижно.

– Это не правда! – наконец прошептала она. – Не может быть.

– Здесь у меня в кармане лежит брачное свидетельство, – мрачно произнес Рикки Уиллис. – Можете исследовать его; даже под рентгеном, если хотите.

– Чем ты недовольна, мамочка? – притворно улыбнулась Анжела. – У тебя была дочь, а теперь есть и сын.

Рикки! – позвала она.

– Да?

– Поцелуй свою новую мамочку! – счастливо сказала она. – Я уверена, вы прекрасно поладите – станете настоящими друзьями!

Миссис Саммерс опять открыла глаза, и я увидел, что они начали стекленеть. Уже во второй раз с начала нашего знакомства мне пришлось подхватить ее, чтобы она не упала на пол. Это уже становилось привычкой. Я усадил ее в кресло, а Илона Брент помогла мне, поддерживая ее с другой стороны.

Хиллари Саммерс прошел к Рикки Уиллису; его лицо было бледным от злости.

– Разрешите взглянуть на ваше свидетельство, – коротко сказал он.

– А вы кто? – проворчал Рикки.

– Это твой дядя Хиллари, дорогой, – сказала Анжела. – Не будь с ним грубым, а то он может расплакаться. Он общается с большим числом старшеклассниц, и это, видимо, сделало его очень чувствительным.

Рикки полез в карман, вытащил оттуда сложенный документ и вручил его Саммерсу. Бегло просмотрев бумагу, Хиллари передал ее Илоне.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания