Питер Чейни
Сети дьявола

ПЯТНИЦА

1. Дело в шляпе

Каллаган проснулся и долго лежал с открытыми глазами, разглядывая тени на потолке, которые отбрасывали тлеющие в камине угли.

Во рту пересохло, язык казался распухшим и шершавым. По стеклам окон колотил дождь. Он взглянул на часы. Было уже восемь.

Каллаган встал и направился в ванную, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, он узнал голос Эффи Томпсон и хмуро отозвался.

– Ну вот, – обиженно сказала Эффи. – Разве я виновата, что у вас болит голова? Простите за беспокойство, но меня интересует, скоро ли вы придете в контору. Здесь кое-что случилось.

Каллаган облизал пересохшие губы.

– Какого черта ты раньше не позвонила, Эффи?.. Я нахожусь на два этажа выше конторы, неужели трудно было разбудить меня?

– Не смешите меня, – сказала она, – Я звоню без конца, но вы, по-видимому, были в бесчувственном состоянии.

– Я перебрал вчера и сейчас дьявольски плохо себя чувствую, – сказал Каллаган. – Что там стряслось?

– Кое-что по делу Ривертона, – ответила Эффи. – Если вы хотите удержать этих клиентов, то должны что-то делать. Я думаю…

– Я не спрашиваю у тебя совета, – рявкнул Каллаган. – Когда я захочу, чтобы ты вмешивалась в мои дела, обязательно тебе скажу.

– Хорошо, сэр, – холодным тоном Эффи подчеркнула слово «сэр». – Разрешите сообщить вам подробности. Во-первых, я хотела бы заметить, что вас не было здесь два дня. У вас на столе лежит куча корреспонденции, на которую надо отвечать целую неделю. Но это не все. Вам восемь раз звонили из Мэнор-Хауз. Я думаю, полковник должен быть зол на фирму. Еще есть письмо адвокатов Ривертонов, от «Селби, Рокса и Уайта». Прочесть его вам?

– Нет, спасибо, – ответил Каллаган. – Я иду вниз. Что еще?

– Да, приходил владелец кинотеатра. У него работает управляющей женщина. Там обнаружилась недостача, и он хочет, чтобы мы провели расследование. Вы возьмете это дело?

– Ты поинтересовалась, почему он не обращается в полицию?

– Да, – ответила Эффи. – Я думаю, он избегает полиции. Он нервничал, когда говорил об этом деле. Каллаган усмехнулся.

– Ты молодец, Эффи.

Он повесил трубку и направился в ванную, но снова зазвонил телефон. Каллаган, все еще не одетый, с проклятием схватил трубку и услышал знакомый голос с канадским акцентом:

– Хэлло, Слим! Как дела? Это был Келлс.

– Нормально, Монти, – ответил Каллаган. – Едва пришел в себя с похмелья. А что?

– Я разыскал эту юбку. Дамочку Диксон. Ее зовут Азельда Диксон, по прозвищу Качалка. Эта милашка выглядит довольно неплохо, но вид какой-то смертельно усталый.

– Хорошая работа, Монти, – ответил Каллаган. – Она будет говорить?

– Ни в коем случае! Безмолвна, как могила. Я даже не знаю, где она живет. Эту куклу будет нелегко расколоть.

– Все они такие, – сказал Каллаган. – Говорят или слишком много, или ничего.

– Ты прав, старина. Может быть, она клюнет на мое обаяние. Если нет, придумаю что-нибудь другое. До встречи.

Каллаган с облегчением повесил трубку.

Каллаган был широкоплечий мужчина средних лет, ростом метр семьдесят восемь. Длинные руки, худое лицо с выдающимися скулами, решительный подбородок, уши, словно приклеенные к голове, глаза неопределенного голубого цвета, черные непокорные волосы. Женщинам нравились очертания его рта. Он производил впечатление человека решительного и обладающего склонностью к «черному» юмору.

Одевшись, он спустился в контору, расположенную двумя этажами ниже.

***

Эффи Томпсон сидела у раскрытого шкафа. Она была среднего роста, хорошо сложена. Рыжие волосы, зеленые глаза. Одежда сидела на ней прекрасно. Эффи выглядела одновременно щеголеватой и деловой.

Каллаган сел за большой стол и начал распечатывать конверт с фирменным знаком компании «Селби, Роке и Уайт». Он стал читать письмо:

+++

"Дорогой мистер Каллаган!

Мы получили указания полковника Ривертона, который в настоящее время серьезно болен, о чем мы очень сожалеем, снова написать Вам о деле его сына, мистера Уилфрида Юстеса Ривертона.

Уже прошло восемь недель с тех пор, как наш клиент поручил Вам выяснить местонахождение его сына, образ его жизни, имена его друзей и, если возможно, некоторые данные относительно тех больших сумм, которые мистер Уилфрид Ривертон потратил или проиграл.

Мы надеемся, что Вы будете в состоянии через несколько дней представить предварительный отчет. В связи с этим напоминаем Вам, что плата в размере ста фунтов в неделю, являющаяся, по нашему мнению, очень щедрой, должна быть гарантией того, что Вы добьетесь быстрых результатов."

+++

Каллаган беззвучно выругался и нажал кнопку звонка. Вошла Эффи с раскрытым блокнотом. – Напиши этим людям, что их письмо получено, и сообщи, что, если им не нравится мой способ ведения дел, они могут поискать кого-либо другого. Подпиши от моего имени. Он кинул ей письмо через стол.

– Вы собирались сегодня вечером пообедать с Хуанитой, – сказала она, поджав губы, – Мне позвонить или вы сами это сделаете?

– Напиши письмо и иди домой. Я сам позвоню. Минут пять спустя Каллаган услышал, как за секретаршей захлопнулась дверь. Он снял трубку и набрал номер.

– Хэлло, Хуанита, – сказал он. – Прости, но я не могу сегодня пообедать с тобой. Я занят… Да, дела… Да… Завтра позвоню.

Каллаган положил трубку, потом нагнулся и достал из нижнего ящика стола бутылку ржаного виски. Вытащив пробку, он начал пить прямо из горлышка. Потом убрал виски на место и из другого ящика достал маузер. Посмотрев на него с минуту, положил оружие назад. Затем выключил свет, прошелся по конторе, запер двери. Лифт опустил его вниз. Он подождал такси на Беркли-сквер и сел в машину.

– К Джо Мартинелли, – сказал он шоферу, – и побыстрей.

***

Каллаган стоял в конце длинного коридора, который тянулся от самого входа, и разглядывал заведение Джо Мартинелли. Густой табачный дым висел под потолком. Ряды, возвышающиеся ярусами вокруг ринга, были забиты в основном мужчинами. Одна или две женщины, очевидно знакомые боксеров, сидели возле ринга, где два легковеса лениво дубасили друг друга.

Каллаган не спеша обогнул ринг и проследовал в личный бар Джо Мартинелли.

Здесь пахло табачным дымом и потом. Облокотясь на стойку бара, о чем-то спорили несколько человек. Среди них сыщик узнал Джилла Чарльстона. Высокий, элегантный, одетый в хороший костюм и дорогое белье, он сразу бросался в глаза.

Чарльстон обернулся и увидел Каллагана.

– Привет, старый конокрад! – воскликнул он. – Как дела? Твои клиенты еще не разбежались?

– Джилл, – не отвечая на вопрос, сказал Каллаган, – у меня маленькие неприятности, и я хочу открыть карты. Может быть, ты сможешь мне помочь… Речь идет об Уилфриде Ривертоне по прозвищу Простак.

Чарльстон кивнул.

– Валяй дальше, Слим.

– Его семья вцепилась в меня, как бульдог, – продолжал Каллаган. – Старик-полковник серьезно болен, он беспокоится за беспутного сыночка. Я получаю сотню в неделю, чтобы выяснить, где его малыш тратит семейные деньги, кто эти женщины, а если их нет, то где эта рулетка или что-то иное… Простак тащит деньги у старика Ривертона. Я пока ничего не могу поделать.

Чарльстон кивнул.

– Как ты начал игру, Слим?

– Мы использовали обычные способы, – сказал Каллаган. – Я обшарил в Лондоне все злачные места для высшего, среднего и низших слоев. Пока ничего. Кто-то подцепил малыша на крючок и заставляет молчать.

Чарльстон закурил.

– Есть некий Рафано, – сказал он. – Этот парень изворотлив, как пара штопоров сразу. Он продает все. У него где-то в провинции яхта, и я слышал, что на ней идет игра. У него, конечно, есть и другие интересы. У него есть пара притонов под Лондоном, в которых очаровательные девушки имеют не менее очаровательные привычки выуживать деньги из ребят, которым повезло. Он полуамериканец, полуйтальянец и опасен чрезвычайно.

Каллаган выпустил дым из ноздрей.

– Спасибо, Джилл, – сказал он. – Когда-нибудь я тебе тоже помогу. – Помолчав, он поинтересовался:

– Ты знал, что я занимаюсь Простаком?

Чарльстон захохотал.

– Да об этом все знают! Во всяком случае, кто не дурак заработать. Я считаю, что все они имеют виды на Ривертона и потому не хотят тебя впускать в это дело. – Он помолчал и уставился на кончик сигареты. – Послушай, Слим, ты сказал, что поможешь мне.

Каллаган посмотрел на него и улыбнулся.

– Я сделаю для тебя все, Джилл, – мягко сказал он. – В чем дело?

– Хуанита… – начал Чарльстон. – Я без ума от нее. Я никогда еще не любил так ни одну женщину в жизни. Я отдал бы за нее все.

Каллаган закурил другую сигарету.

– Спасибо за намек насчет Рафано.

– Это тот, кого ты ищешь. Я слышал, что Рафано вытянул у Ривертона тысячи и хочет еще. Но осторожнее, Слим… У Рафано много крутых ребят…

– Значит, он грубо работает?

– Очень. Посмотри сегодня на ринг и тебе станет все ясно. Попробуй только поставь на черномазого.., и ты увидишь. Исход поединка предрешен: Рафано положит этот бой в карман.

– Как, это уже решено, Джилл? Чарльстон кивнул.

– Лонни – белый парень – мог бы убить этого ниггера, если бы захотел. Но ему ведено лечь в третьем раунде, и он сделает это. Он сделает это потому, что получит сотню, а это легкие деньги. Все умные ребята это знают.

Каллаган понимающе кивнул.

– И я полагаю, что Простак поставил на Лонни. Рафано намекнул ему, и он считает, что выиграет.

– Откуда вылупился этот парень, Джилл? Чарльстон пожал плечами.

– Он никого не подпускает к себе. Держится в, тени. Если дела идут хорошо, его и не видно. Мне кажется, он живет где-то в пригороде.

– Понимаю. Он появляется, когда дела идут плохо. Спасибо за информацию. – Он усмехнулся, – Я не забуду о Хуаните. Попробую ее заинтересовать тобой. До свидания, Джилл.

Каллаган решительно направился к раздевалкам.

– Хэлло, Лонни! – приветствовал он боксера, который готовился к выходу на ринг. – Как дела? Откровенно говоря, ты не выглядишь счастливчиком.

– Здравствуйте, мистер Каллаган. У меня пока все в порядке.

– Это хорошо.

Каллаган улыбнулся, обнажая белые зубы. Потом достал из кармана золотой портсигар и закурил. Он делал все это очень медленно и наблюдал за боксером.

– У меня в кармане лежит десятифунтовая бумажка, которая хочет, чтобы ты уложил ниггера, – мягко сказал он.

– Я себя плохо чувствую, мистер Каллаган, – после паузы сказал Лонни. – Видимо, перетренировался. Каллаган улыбнулся.

– Я хочу сделать тебе предложение. Ты выйдешь на ринг и нокаутируешь этого ниггера. Ты знаешь, что сумеешь сделать это. Ты получишь весь выигрыш. Он составляет пятьдесят фунтов. А завтра утром из моей конторы ты получишь эту сотню. Итого у тебя будет сто пятьдесят вместо сотни, которую Рафано хочет заплатить тебе. Кроме того, ты станешь чемпионом. Ну, как?

Лонни посмотрел на дверь. В глазах его отразился явный испуг.

– Это не так просто, – сказал он, – Если я обману его и выиграю эту встречу, что Рафано сделает со мной?.. Кто-нибудь подкараулит меня ночью с бритвой, а мне нравится мое лицо в таком виде, как сейчас.

Каллаган улыбнулся.

– Я бы не стал на твоем месте беспокоиться об этом, Лонни. Я же тебе сказал, что теперь присмотрю за Рафано.

Боксер поднял руки.

– Хорошо, мистер Каллаган. – Я выиграю эту встречу. Я могу этого ниггера уложить в любой момент, выиграю и получу вашу сотню. Я на вашей стороне, но не хочу неприятностей.

– Положи его в первом раунде, – сказал Каллаган и вернулся в зал, чтобы досмотреть бой легковесов.

На скамье перед ним сидели трое мужчин, которые во всю дымили сигаретами и рассказывали сальные анекдоты. Каллаган тронул за плечо одного из них.

– Никто из вас не хочет держать пари за Лонни? – спросил он. Мужчины переглянулись. Один из них с морщинистым лицом и азиатским разрезом глаз, с изумлением уставился на Каллагана:

– Вы хотите поставить на Лонни?

– А почему бы и нет? По-моему, он не выглядит слабаком.

– Идет, – согласился азиат. – Ставлю сто фунтов против ваших трехсот. И если выиграю, то хочу получить расчет тут же, на месте.

Через пять минут после того, как Лонни нокаутировал соперника, Каллаган стоял в коридоре, ведущем к раздевалкам, курил сигарету, прислонившись к стене. Он выпрямился, когда с ним поравнялся азиат, и загородил ему дорогу.

Тот нехотя полез в карман, достал бумажник и начал отсчитывать деньги.

– Вы хорошо заработали, Каллаган, – ухмыльнулся он, – Надеюсь, выигрыш принесет вам удачу. А теперь пропустите меня. Я хочу поговорить с Лонни. Кто-то научил этого парня быть умным.

Каллаган не двинулся с места.

– Послушайте, – сказал он, – вы мне кажетесь неглупым человеком. Я дам вам совет: идите домой. Вам просто показалось, что вы хотите поговорить с ним.

Азиат ничего не ответил. Подошли двое его дружков.

Каллаган повысил голос:

– Ребята, вы должны поговорить с Джейком, – сказал он. – Кто-то должен убедить Рафано, что люди стали понимать, что к чему. Я думаю, он потерял свою хватку. – Он дружелюбно улыбнулся. – Конечно, он огорчится, когда узнает, что Лонни решил выиграть этот бой. Похоже, Рафано придется заплатить Ривертону для разнообразия. Для него это будет новым переживанием.

– Думаете, вы умнее всех, Каллаган? – с угрозой спросил мужчина с выступающим кадыком. – Дождетесь, что мы разделаемся с вами.

Каллаган улыбнулся, оскалив зубы, и наотмашь ударил человека с кадыком. Тот рухнул, как подкошенный. Каллаган продолжал улыбаться.

– Только попробуйте заварить кашу, – сказал он, обращаясь к двум другим. – Через полчаса я сделаю с вами все, что захочу. Другое дело, если этот надутый пузырь Рафано захочет повидаться со мной. Я полагаю, он посещает клуб Парлор. Я буду там.

Все молчали. В этот момент в коридоре появился Джо Мартинелли. На лбу у него блестели капли пота.

– Джо, – сказал Каллаган. – Я иду в Парлор. Может быть, у меня будет небольшой разговор с Рафано. Я хочу, чтобы ты присмотрел за Лонни, пусть он спокойно доберется до дому. Ты отвечаешь за него, Джо, ясно?..

Мартинелли вытер лоб и шею платком.

– Не дури, Слим, – сказал он, – Все в порядке. Я рад, что Лонни выиграл.

Каллаган засмеялся. Человек с кадыком медленно поднялся с пола и медленно прислонился к стене. Узкая струйка крови стекала по его подбородку на белую рубашку.

– Спокойной ночи, ребята! – бросил Каллаган, направляясь к выходу.

2. Будь милым с женщиной

Было без двадцати одиннадцать. Каллаган остановил такси на Риджент-стрит и направился в Парлор-клуб.

Парлор-клуб – прекрасное место для тех, кому оно нравится. Им руководил метис по имени Кеннуэй, которому удалось удрать от полиции в Америке, добраться до Франции, а из Франции на моторной лодке добраться до Димчерта, избежав обычных таможенных формальностей.

Рафано сидел за маленьким столом в нише на дальнем от бара конце зала. Он был один.

Каллаган взял в баре двойное виски, со стаканом в руке подошел к нише и сел за стол.

– Как дела? – поинтересовался он.

Рафано рассмеялся. Это был невысокий, коренастый человек с иссиня-черными волосами, густыми бровями и приятным выражением лица. Одет он был великолепно, но чересчур увешан драгоценностями.

– Привет, Каллаган, – сказал он, перестав улыбаться, – Рад вас видеть. Мне нравятся парни вроде вас. Когда мои мальчики сказали, что вы перешли мне дорогу с этой встречей у Джо Мартинелли, меня это только позабавило. Я думаю, вы умный парень.

Он придвинул поближе фужер и съел ложечку взбитых сливок.

– Рад встретиться с вами, Каллаган, – сказал Рафано, – И что же мы с вами предпримем дальше? Каллаган выпил виски.

– Послушайте, Рафано, – сказал он. – Не ошибитесь насчет меня. Я не боюсь неприятностей, но и не избегаю их…

Рафано поднял брови.

– Неужели? – ухмыльнулся он.

– Можете быть уверены, – спокойно ответил Каллаган. На его лице было выражение искренности, которое он обычно принимал, когда собирался солгать.

– Я дам вам совет, Джейк. И если вы тот парень, которым я вас считаю, вы к нему прислушаетесь.

– О'кей, – сказал Рафано. – Ну, я слушаю. Он откусил и сплюнул кончик сигары.

– Вы так же хорошо, как и я, знаете, что частные детективы в этой стране не могут позволить себе попадать в неприятные ситуации. В Америке частный детектив может делать все что угодно, и с ним считаются, но здесь нет ничего подобного. Поэтому я открываю свои карты.

Рафано молча слушал.

– Возможно, вам известно, что я работаю по делу Ривертона, – продолжал Каллаган. – Старик, полковник Ривертон, платит мне сотню, чтобы получать сведения об Уилфриде. Нужны сведения, а их у нас нет. Факт, что этот парень сам скрылся, никого не касается. Я пытаюсь сделать все, что могу. Две или три недели тому назад мне в голову пришла идея, что здесь замешан некто, достаточно умный, имеющий деньги и влияние, чтобы месяцами изолировать ребят и девчонок. Сегодня вечером я узнал, кто этот некто. Я имею в виду вас.

Рафано молча дымил сигарой.

– Очень плохо, – наконец, выдавил он из себя. – А где вы все это узнали, Каллаган?

– О, в одном месте, – сказал сыщик. – Теперь вы знаете, почему я заставил Лонни победить сегодня вечером. Я знал, что если вам кто-либо перейдет дорогу, вы обязательно захотите с ним поговорить. Я знаю, что если вы захотите поговорить, то разговор будет серьезным. Ну, и вы быстренько оказались здесь. Раз вы пришли, значит, захотели поговорить со мной и будете разговаривать серьезно, и я знаю, почему.

Рафано перестал жевать сигару.

– Ну, разве вы не умный парень? И что за причина?

– Вы боитесь, – ответил Каллаган. – А почему? Потому что это не Америка. Держу пари, вы сейчас думаете о том, как выбраться из этой страны, вы знаете, что здесь очень эффективная полиция и подкупить ее не удастся.

Рафано задумчиво улыбнулся.

– Вы уже говорили это.

– Ну что ж, встаньте на мое место, – сказал Каллаган. – Я многого не знаю, но я знаю достаточно, чтобы сообщить своим клиентам, что слышал о вашем игорном синдикате, ответственном за все деньги, которые спустил Простак.

Рафано молчал.

– Это все, что я могу сказать. Я могу, конечно, кое-что предполагать. Например, что прежде чем обобрать парня, вы споили его, и что вы использовали одну или двух хорошеньких женщин. Но это только догадка. Допустим, что я посвящу в эту тайну адвоката Ривертонов. Что последует за этим, вы сами знаете.

Рафано кивнул.

– Копы, – сказал он.

– Точно, – отозвался Каллаган. – Как только юристы получат мой отчет, они тут же свяжутся со Скотланд-Ярдом, а вы не должны забывать, что семья Ривертонов пользуется большим влиянием. Вы знаете, чем это пахнет, Джейк. В лучшем случае вас отправят обратно в Штаты, а агент Скотланд-Ярда будет с берега махать вам ручкой… Вы вернетесь в Штаты в неподходящий момент.

Он выдержал паузу.

– Возможно, сейчас вам не очень хочется назад в Америку. Мне говорили, что агенты ФБР сейчас работают гораздо лучше, чем раньше.

Рафано выпустил струю дыма.

– Вы хитрый ублюдок, – сказал он. – Вы перебежали мне дорогу в первоклассном деле, которое было у меня в шляпе. Это дело стоило мне нескольких тысяч, а теперь вы явились сюда и даете советы. Если бы это было в Чикаго в старые добрые времена…

– Я знаю, – Каллаган улыбнулся, – Меня бы повезли покататься, и от меня остался бы один пепел. Но здесь не Чикаго, Джейк. Вероятно, вы хотите знать, почему я так любезен с вами и даю вам советы… Я скажу. Допустим, что я сообщу юристам. Допустим. Моя сотня прекратит существование, а я не хочу отказываться от гонорара. Мой отчет означает, что я остановился, и в игру вступила полиция. Рафано кивнул.

– И что же? – спросил он.

– Ну, я и подумал, – Каллаган улыбнулся, – что мы сумеем разыграть эту комбинацию. Скажем, вы отпустите Простака. Оставьте его в покое на несколько недель. Пусть я его найду. Я смогу таким образом продержаться пару месяцев… Получу тысячу фунтов, а вы избежите неприятностей.

Рафано погасил сигару. Он махнул рукой официанту и заказал два двойных виски с содовой. Когда они выпили, Рафано придвинулся к Каллагану.

– Я подумаю, – сказал он.

Каллаган встал.

– Подумайте хорошенько, Джейк. И сделайте, как я говорю. И еще одно. Насчет Лонни. Он прекрасный парень. Я думаю, он еще будет хорошим боксером, и мне неприятно думать, что кто-либо, расстроенный потерей денег, попытается навредить ему. Вы знаете, о чем я говорю. Если с ним что-нибудь случится, я могу подумать, что в этом замешаны вы. А если я так подумаю, то я найду способ запутать вас в это дело, Джейк. Рафано посмотрел на него и улыбнулся:

– – Я не сделаю ничего подобного, Каллаган. Он достал сигару из кармана и протянул ее сыщику.

– Нет, спасибо, – отказался Каллаган. – Спокойной ночи, Джейк.

***

Каллаган покинул клуб и дошел до телефонной будки на Корк-стрит. Он взглянул на часы и позвонил в отель «Чартрес», назвал номер приемной миссис Ривертон и попросил передать, что мистер Каллаган придет в четверть двенадцатого… Затем он направился к отелю.

Лифт поднял его на второй этаж. Портье распахнул дверь и Каллаган вошел в номер. У камина стояла женщина. Он представился с подчеркнутой учтивостью:

– Я – Каллаган. Пришел в этот дом, чтобы повидаться с миссис Ривертон.

– Я – миссис Ривертон, – сказала она. Каллаган поднял брови.

– Вас это, кажется, несколько удивляет, – заметила она холодно.

Каллаган продолжал рассматривать ее. Прикусив нижнюю губу, он в этот момент, думал о чудесах, которые еще встречаются на свете. Например, как у Ривертона, шестидесятилетнего, седого, скучного старика – могла быть такая жена.

Ей было, судя по всему, около тридцати лет. У нее были черные, как смоль, волосы и темные серьезные глаза, красивый овал лица. Каллаган, который любил подбирать точные штрихи для описания словесного портрета, добавил про себя, что у нее трепетный рот.

Каллаган обожал женщин. Особенно таких, которые умеют себя держать, знают, как двигаться, одеваться, короче – прекрасных женщин. Он верил, что быть женщиной – это бизнес, а если вы занимаетесь бизнесом, то, черт возьми, надо выкладываться до конца.

Он был заинтригован необычным, непонятным, каким-то колдовским излучением, которое исходило от этой женщины.

«Она красива.., – думал он, – породиста.., а порода означает очень многое – и хорошее, и плохое: своенравие и особенно беспокойный характер. Таких надо крепко держать в руках, иначе вам крышка».

Он молча стоял перед ней, держа в руках шляпу, и слабая улыбка играла на его губах.

– Мистер Каллаган, – сказала она. – Я вижу, вы чем-то удивлены. Каллаган положил шляпу на стул и улыбнулся.

– Жизнь может быть очень забавной, – сказал он. – Я ожидал увидеть пожилую даму. Видите ли, я встречался с полковником, когда мы договаривались об этой работе, и думал, что жена такого пожилого джентльмена должна быть примерно его возраста. Я не предполагал увидеть такую женщину, как вы.

– Надеюсь, вы довольны своим осмотром? – спросила она, вскинув брови. – Не ожидала увидеть вас сегодня, поэтому распорядилась, чтобы вас просили позвонить мне. Но это, возможно, к лучшему, что вы пришли. Я хочу поговорить с вами.

Каллаган учтиво кивнул. Холодна, как лед, подумал он, и груба, как черт. Но продолжал улыбаться.

– Вы не возражаете, если я закурю? – спросил он.

– Пожалуйста, – холодно разрешила она. – Садитесь, курите.

Сыщик отошел от двери и встал у камина рядом с миссис Ривертон.

– Я постою, если вы не возражаете, – сказал он. – По крайней мере, пока стоите вы. Это не столько хорошие манеры, сколько психология.

Его улыбка стала еще шире.

– Мне всегда нравится, чтобы люди, которым я делаю выговор, сидели, пока я стою. Это усугубляет их комплекс неполноценности.

Она покраснела, и не шевельнулась.

– Не думаю, мистер Каллаган, что хочу обсудить с вами комплекс неполноценности. Я хочу поговорить с вами о моем пасынке. Тот факт, что он мой пасынок, возможно, объяснит вам, почему я не старая дама. Я – вторая жена полковника Ривертона, гораздо моложе полковника и по возрасту ближе к возрасту его сына. Но считаю, что об этом хватит… Мой муж серьезно болен. Вряд ли это вас взволнует, но за последние шесть или семь недель ему стало значительно хуже. Причина ясна. Полковник до смерти беспокоится за сына.

Она выдержала паузу.

– До последнего времени я не вмешивалась в эти дела. Во-первых, потому, что юристы моего мужа очень квалифицированны, а во-вторых, потому, что я верила, что любая фирма, нанятая ими, также заслуживает доверия. За последние шесть месяцев мой пасынок истратил около ста тысяч фунтов. Думаю, это слишком большая сумма, чтобы ее можно было проиграть. Да, мистер Каллаган, это очень большая сумма. А некоторые люди, которые выигрывают деньги у слабого, глупого и нерешительного двадцатичетырехлетнего юнца, вряд ли держат эту информацию при себе, Я полагаю, что детектив за две или три недели может найти этих людей и сообщить моему мужу.

Каллаган молчал.

– Ну, мистер Каллаган?

Каллаган открыл портсигар и достал сигарету. Закурил и задумчиво посмотрел на нее.

– А что я должен сказать, мадам? – спросил он.

– Вы полагаете, что некие жестокие люди вытягивают из вашего пасынка деньги. Предположим. Вы сказали, что он слаб, глуп и нерешителен. Позвольте сказать вам вот что. Откуда вы знаете, что он сам чист, как стеклышко?

Сыщик ждал ответа. Миссис Ривертон молча стояла, опираясь рукой на каминную полку. Каллаган подумал, что она смотрит на него с определенным любопытством, как будто он был для нее новым видом животного. Ее глаза, – теперь он видел, что они не черные, а голубые, – твердо смотрели на него.

– Я не дурак, – сказал Каллаган. – Когда хорошая юридическая фирма, представляющая хорошую семью, приходит ко мне с подобным делом, я спрашиваю себя, почему они не обращаются в Скотланд-Ярд. И я знаю ответ. Потому что они не вполне уверены в том, что происходит. Точно так же вы не вполне уверены, что ваш дорогой пасынок, мистер Уилфрид Юстес Ривертон, чист в этом деле. Кроме того, что значат ваши сто фунтов в неделю по сравнению с размерами ваших убытков.

– Я думаю, что сто фунтов в неделю – это крупная сумма, мистер Каллаган, – сказала она. – Слишком большая для дерзкого детектива. Каллаган усмехнулся.

– Успокойтесь, мадам, – сказал он. – Ничего хорошего не будет, если мы с вами выйдем из себя. Вы знаете, – голос его был спокоен, как обычно, – я люблю женщин с темпераментом.

– Меня не интересует, каких женщин вы любите, – холодно произнесла она. – Я хочу, чтобы мы хорошо поняли друг друга.

Она подошла к дивану и села.

«Она двигается, как королева», – подумал Каллаган. Ему было приятно наблюдать за ней.

– Вы уже знаете, что мой муж серьезно болен, а пока он продолжает волноваться за Уилфрида, на улучшение надежды нет, – сказала она. – Я не знаю, говорил ли вам мистер Селби, что всего через год, в день своего двадцатишестилетия, мой пасынок унаследует двести тысяч фунтов. До этого времени отец является его опекуном и может более или менее контролировать его расходы. Он может, если сочтет это нужным, назначить другого опекуна. Муж хочет передать дела мне, поскольку полагает, что Проживет недолго. Если Уилфрид решительно не изменит образ жизни, ему нельзя позволить распоряжаться деньгами. Вы понимаете, мистер Каллаган?

Сыщик кивнул.

– Я не хочу заниматься опекунством, – продолжала она. – Мачехи и отчимы непопулярны в качестве опекунов. Я не очень уважаю своего пасынка и не хочу иметь никакого отношения к его делам. Я бы предпочла, чтобы ваша фирма побыстрее закончила дело, пока у мужа достаточно сил, чтобы самостоятельно принимать решения. Юристы были предупреждены и должны были обычным порядком проинформировать вас, но последние два дня вас невозможно было разыскать. Надеюсь, я имею право знать ваши планы? Вы понимаете, мистер Каллаган?

Каллаган кивнул. Его глаза блуждали по комнате, он с одобрением разглядывал лежащую в кресле черную сумочку с блестящими ицициалами Т.Р.", черные перчатки, роскошное пальто из оцелота. «Прекрасная одежда», – подумал он и задумался, какое имя скрывается за буквой "Т".

– Я понимаю, миссис Ривертон, – сказал он. – По крайней мере, я понял, что вы сказали. Простите, что вы не могли застать меня в конторе, но, видите ли, я часто отсутствую… – он посмотрел на нее и улыбнулся. – Фактически я был на деле. Но, возможно, вы не знаете, что это значит.

Он швырнул сигарету в камин, встал и подошел к креслу, где лежала его шляпа.

– Все абсолютно ясно, миссис Ривертон, – сказал он и загадочно улыбнулся. – Возможно, вас это позабавило, но я не обижаюсь. Я не понравился вам и не могу сказать, что вы очень понравились мне. Но пока это дело поручено мне, я буду выполнять указания полковника Ривертона или его юристов.

Ее глаза вспыхнули. Каллаган с усмешкой заметил, что губы ее дрожали. Она была очень раздражена.

– Понимаю, мистер Каллаган, – сказала она, – Тогда, мне кажется, я могу вам обещать, что завтра вы получите от моего мужа или от его юристов указание о прекращении вашего участия в расследовании этого дела.

Каллаган пожал плечами.

– Не думаю так, мадам, – сказал он. – Полагаю, что вы опять не правы, но я не стану удовлетворять ваше любопытство объяснением причин. Селби, Роке и компания знают, что в Лондоне я самый лучший частный детектив. Возможно, вам это неизвестно, и думаю, что вы вообще не слишком разбираетесь в делах.

Он взял шляпу и направился к двери. На пороге сыщик задержался.

– Вы читали историю французской революции, мадам? – спросил он. – Там есть одна женщина, которая, я бы сказал, была очень похожа на вас. У нее было все, и она имела чертовскую власть. Когда ей сказали, что люди голодают и у них нет хлеба, она сказала: «Почему же они не едят пирожные?». Американцы называют таких чокнутыми… Спокойной ночи, мадам.

Каллаган немного постоял у дверей отеля, потом взглянул на часы. Было без четверти двенадцать. Он медленно пошел через Найтбридх к площади Пикадилли. Закурил сигарету и начал размышлять о деле. Прежде всего он подумал о миссис Ривертон. Каллаган решил, что с ней трудно иметь дело. Его удивляло, почему полковник Ривертон женился на женщине почти на тридцать лет моложе. По какой-то причине он вскоре перестал думать о разнице возрастов и переключился на размышления о физических достоинствах миссис Ривертон.

Определенно в ней что-то есть, думал Каллаган. Она стоит и двигается так, как должна стоять и двигаться женщина. Посадка головы почти императорская. Бессознательная чувственность проявляется почти во всем. Даже блеск глаз, когда она рассердилась, заинтриговал Каллагана.

И она умела носить одежду. Он вспомнил ее шикарную вечернюю сумочку с инициалами из бриллиантов и пальто из оцелота…

В этом пальто было какое-то несоответствие. Каллаган подумал, что женщина в таком вечернем туалете, как миссис Ривертон, не должна надевать такое пальто. Наверное, она вела машину, когда ехала в город. Он усмехнулся, представив ее за рулем машины, которую она гнала в город с единственной целью – сказать ему, что она о нем думает.

Холодна, как лед. Каллаган подумал, что это как нельзя лучше подходит к ее типу. Она принадлежит к тем женщинам, которые привлекают к себе уже тем, что делают вид, будто ничего не знают о своей привлекательности. Типичная секс-бомба! И это не подражание кому-либо, все свое. Может довести мужчину до исступления, а сама и пальцем не пошевельнет. А почему бы и нет? Лучшие женщины всегда такие…

Она также рассудительна. Присматривает за деньгами Ривертона.

Каллаган снова задумался о деле и о Джейке Рафано. Его удивляло, что Джейк снизошел до разговора с ним в Парлор-клубе. Каллаган понимал, что если Джейк проанализирует их разговор, то поймет, что у Каллагана есть уязвимое место. Ему станет ясно, что у Каллагана нет ничего, кроме подозрений, ни единого факта, только подозрения, что Джейк освободил Простака от восьмидесяти тысяч фунтов и предоставил ему женщин и выпивку.

Но, может быть, ему удалось запугать Джейка, тогда все будет по-другому. Если Джейк испугается и выйдет из игры, тогда Каллаган доведет свою линию до конца.

Дьявольски забавно быть детективом, подумал Каллаган, дела всегда поворачиваются не так, как хотелось бы. Не бывает, чтобы дело было ясно с самого начала. Те, кто пишет детективные романы, всегда знают, чем занимается их герой. Они учитывают их характеры и в соответствии с этим заставляют героев действовать. Но в жизни так не бывает. Люди никогда не делают того, что вы ожидаете от них. Что-то поворачивается в другую сторону, они боятся, устают, пытаются грубить, они нервничают, когда попадают в опасные ситуации, когда на дороге встречаются опасные повороты, и делают повороты слишком быстро или слишком медленно.

Каллаган швырнул в водосток сигарету и, закурив новую, свернул на Беркли-сквер.

К нему приближался молодой человек в вечернем костюме. Он был без шляпы, и его длинные волосы были взъерошены, одна прядь свисала на лоб. Лицо покраснело. Когда он проходил мимо фонаря, Каллаган разглядел, что глаза у него блестят, как у пьяного.

– Как поживаете, мистер Ривертон? – спросил Каллаган любезно.

Простак, покачнувшись, ухватился рукой за железную ограду.

– Послушайте, проклятый умник мистер Каллаган, – хмуро сказал он, – Разве вам не ясно, что вы мне надоели? Занимайтесь своим проклятым делом и не суйте свой длинный нос в мои дела, иначе…

– Иначе ничего, – спокойно сказал Каллаган, закуривая сигарету.

– Так чем они вас пичкают? – спросил он. – Кокаин?.. Держу пари, что через пару недель вы превратитесь в настоящего наркомана.

Выпустив дым через нос, сыщик продолжал:

– Почему вы не возвращаетесь домой и не ложитесь спать. Простак? Вам кто-нибудь говорил об отце? Он очень болен. Но, я полагаю, вас это не очень волнует… И ваша мачеха беспокоится за вас. Парень оторвался от ограды и подошел к Каллагану.

– Я предупреждаю вас, – сказал он, – Я говорю вам… К черту… Занимайтесь своим делом, а моя умная мачеха вас не касается. Вы…

Он грубо выругался и поднял кулак.

На углу остановилось такси. Каллаган перехватил одной рукой Простака, а другой помахал шоферу.

Машина подъехала ближе, шофер открыл дверцу. Каллаган схватил парня в охапку и затолкал в автомобиль.

– Отвезите его, куда он захочет, – сказал Каллаган шоферу и дал ему банкноту.

Когда машина отъехала, Каллаган у фонаря и записал в маленькой изящной книжечке номер такси.

Потом он направился на Бонд-стрит.

3. Билет

Каллаган стоял на невысоком узком балкончике, который тянулся вдоль трех стен «Желтой лампы», и, наблюдая за танцующими, закурил сигарету, когда к нему подошел Перруччи.

– Вы слишком много курите, мистер Каллаган, – вдруг услышал он рядом голос Перруччи. – Вы, как видно, заядлый курильщик?

Каллаган кивнул.

– Когда-нибудь я брошу курить, – сказал он. – Как Хуанита?

– Она прекрасна, – сказал Перруччи. – У нее очень большой успех. Имеет несколько номеров. И она спрашивала о вас, мистер Каллаган.

Каллаган прошел по балкону и вышел в коридор. Подойдя к двери, он постучал.

– Войдите, – сказал кто-то, и Каллаган вошел в уборную. Хуанита, одетая для выступления, пудрила лицо.

Увидев вошедшего, она отложила пудреницу. Это была стройная, подвижная брюнетка с большими страстными глазами, которые могли многое обещать. У нее была великолепная фигура.

Хуанита, которую все считали испанкой, на самом деле родилась в Чикаго. Каллаган считал, что она не слишком умна, и особенно с мужчинами.

Ей нравился Каллаган. Он нравился ей потому, что обращал на нее мало внимания, и потому, что она не могла понять, что скрывается за его внешностью. Она привыкла вызывать восхищение у мужчин с первого взгляда, и ее интриговала холодность Каллагана.

Каллаган остановился у двери, глядя на Хуаниту. Сыщик думал о том, сможет ли он использовать Хуаниту в своих целях и не станет ли она слишком любопытной.

– Так ты, наконец, добрался и сюда, – сказала она, склонив голову набок, и серьезно посмотрела на него. – Почему ты прячешься?.. Почему я должна зря тратить время на тебя?

Каллаган улыбнулся. Она закурила сигарету и повернулась к нему, скрестив свои красивые, длинные ноги.

– Ты четыре раза назначал мне свидания на прошлой неделе, Шерлок, – продолжала она, – и каждый раз обманывал. Что это с тобой? Или я потеряла свою привлекательность?

– Дело, – ответил Каллаган. – У меня одно тяжелое дело… Тебе кто-нибудь говорил, что у тебя отличная фигура, Хуанита? Я думаю, ты просто изумительна.

– Иди к черту! – сказала Хуанита. – Ты так интересуешься моей фигурой, что ни разу не обнял меня. Он сел.

– Я выступаю сегодня с новым номером, – продолжала она. – Мексиканский танец-соло. Скажешь потом, Слим, что ты о нем думаешь?

Он кивнул.

– Я для этого и пришел. Он лгал легко, как всегда.

– Я все время думал о тебе, Хуанита.

– О, да, – сказала она. – А я думала о вас, мистер Каллаган. Ты бы лучше решил, что собираешься делать со своим приятелем, пока не поздно.

Она смотрела на него искоса. Он улыбнулся.

– Ты имеешь в виду Чарльстона? – спросил он, – Ну, он очень хороший парень. Ты могла выбрать и похуже. Ты слишком красивая девочка для этой вшивой работы. У Чарльстона есть деньги. Почему бы тебе не заставить его жениться на себе?

Она посмотрела на него, широко раскрыв накрашенный рот. Потом поджала губы.

– Ну и ну! – сказала она. – Значит, мне дают отставку! И зачем только я тратила свое время и сексуальную привлекательность на этот айсберг?.. У тебя есть совесть? И еще одно.., ты забыл, что было между нами в прошлый вторник?.. Забыл?..

Каллаган цинично улыбнулся.

– Да, это было в прошлый вторник, – сказал он. – А сегодня пятница. Он закурил сигарету.

– Я серьезно говорю о Чарльстоне, Хуанита, – продолжал он. – Он очень любит тебя.

– Ну и что же, – сказала она. – Джилл хороший парень, но я никогда не думала о нем в этом плане. Пока, – она пристально посмотрела на Каллагана. – Впрочем, могу и подумать.

– Он хорош в вечернем костюме, и у него есть деньги. Всегда открывает перед женщинами дверь и уступает им место.

– Надо же, – сказала Хуанита. – Швейцар тоже открывает дверь, но что из этого? Мне нравится Джилл. Он приятный парень, и у него есть башли, но надолго ли? Знаю я этих игроков. Если у них сегодня есть деньги, это не значит, что они будут у них завтра… А я бы предпочла быть женой частного детектива… Видимо, мне это больше нравится.

Каллаган улыбнулся.

– Они хуже игроков, – сказал он. Она посмотрела на него.

– Что ты мне говоришь, – сказала она. – Я лучше знаю.

Она подошла к нему, обвила его шею руками и поцеловала в губы.

– Я не знаю, как это объяснить, но что-то в тебе есть. Теперь иди, а потом скажешь мне, как понравился тебе мой новый номер. Я выйду на сцену через несколько минут. Ты успеешь пока выпить. Приходи сюда потом, я хочу поговорить с тобой. Каллаган встал.

– Хорошо, – сказал он, – я вернусь.

Он возвратился на балкон. Джаз не играл. Среди посетителей сновали официанты. В противоположном конце зала Каллаган увидел то, что искал. Столик в углу занимал дородный мужчина. Возле него сидела хорошо одетая женщина с усталым лицом. В ней чувствовалось странное очарование. Каллаган медленно спустился с балкона и подошел к ним.

– Вы не возражаете, если я сяду? Мужчина изумленно уставился на него. Потом оглядел зал, где было много пустых столиков.

– Если вы хотите сесть именно сюда – пожалуйста, – сказал он, – но ведь в зале много свободных мест.

– Я знаю, – сказал Каллаган. – Но я хочу сидеть здесь. Он посмотрел на женщину, сел, погасил сигарету и закурил новую.

– Хотите выпить, милая? – спросил он женщину.

Толстяк мрачно ухмыльнулся.

– Спасибо, у нас есть что выпить, – сказал он. Каллаган улыбнулся.

– У вас есть, а она уже свое выпила, – сказал он, – Так как же, милая? Она вздернула подбородок. Толстяк начал злиться.

– Послушай, приятель, – сказал он. – Чего ты хочешь?.. Разве ты не понимаешь, что тебе надо убраться отсюда? Каллаган встал.

– С кем ты разговариваешь? – сказал он и, перегнувшись через стол, влепил толстяку пощечину.

Люди со всех сторон смотрели на них.

Толстяк встал. В это время в зале погас свет. На освещенной сцене появился Перруччи.

– Леди и джентльмены, – сказал он, – Я имею удовольствие представить вам сеньору Хуаниту, прибывшую из триумфальной поездки в Нью-Йорк, с новым танцем… Мексиканское фанданго!

Оркестр заиграл румбу. Толстяк через стол смотрел на Каллагана.

– Ты ищешь неприятностей, – сказал он. – Хорошо. Ты их получишь; я отведу леди в машину и разделаюсь с тобой.

Каллаган выпустил струю дыма.

– Мне это подходит.

Они направились к выходу. Первой шла женщина, за ней толстяк, потом Каллаган.

На сцене замерла Хуанита. Она жестом заставила джаз замолчать и смотрела издали на Каллагана. Ее взгляд был красноречивее всяких слов. Он кивнул ей с извиняющейся улыбкой.

Толстяк стоял в раздевалке.

– Здесь есть за углом одно место, – сказал он, – ну и разделаюсь я с тобой.

Каллаган ничего не ответил. Они вышли на тихую улицу. Каллаган шел чуть сзади. На улице неподалеку стояло такси. Толстяк что-то сказал шоферу и открыл дверцу.

Пока он делал это, Каллаган быстро прыгнул вперед, пытаясь ударить толстяка, и выбил из рук женщины сумочку.

Толстяк двигался очень быстро для человека его комплекции. Он резко повернулся и схватил, левой рукой Каллагана за воротник. Правой рукой он нанес короткий удар в живот и прижал Каллагана к ограде.

– Ты вшивый гад!

Каллаган, прислонившись к ограде, пытался перевести дыхание. Толстяк начал собирать все, что вывалилось из сумочки. Потом он протянул сумочку женщине.

Она села в машину. Каллаган увидел ее стройные ножки и смертельно усталое лицо.

– Я надеюсь, ты простишь меня, дорогая, – уныло сказал толстяк. – Я не могу проводить тебя, пока не разделаюсь с этой крысой. Не беспокойся, я проучу его хорошенько… Езжай домой… До встречи.

Машина уехала. Толстяк подошел к Каллагану, который все еще опирался на ограду. Он схватил его за правую руку и потащил за собой.

– Так ты хочешь позабавиться, парень? – спросил он. – Ну, пошли за угол, и мы там поиграем… Сюда, приятель.

Свернув за угол, где было темно, он отпустил руку Каллагана.

– Черт тебя возьми, Монти, – сказал Каллаган, – ты слишком сильно ударил меня. Он достал портсигар.

– Ты получил что-нибудь? Келлс улыбнулся.

– Не знаю. Я схватил визитные карточки и несколько бумажек, которые были в сумочке. Но она наблюдала за мной, и я не мог много взять.

– Пойдем посмотрим, что ты прихватил, – сказал Каллаган.

Они вскоре свернули на Кондуит-стрит и направились к конторе.

***

Каллаган уселся за свой стол и стал рассматривать то, что нашел Келлс у Азельды в сумочке. Там было два или три счета от магазинов Йест-Энда, расписка на какие-то деньги, реклама новой прически, несколько чистых листков и обратный железнодорожный билет первого класса.

Он открыл нижний ящик стола и достал бутылку виски. Отпив пару глотков, он протянул ее Келлсу.

– Расскажи мне все, что знаешь об Азельде, Монти, – попросил Каллаган.

Келлс тяжело пошевелился в кресле. Он достал сигарету и закурил.

– Мне просто повезло, – сказал он. – Утром я был в баре Уилли на Ркджент-стрит с одной девицей. Мне сказали, что она может кое-что знать. Я купил своей девице коктейль или два, и у нас завязался разговор. Потом пришла Азельда и сама купила себе выпивку. Она уселась на высокий стул у стойки, а я сказал своей партнерше, что Азельда лакомый кусочек и я видал фигуры и похуже. Ну, моей беби это не понравилось, и она начала чернить Азельду. Она наговорила мне кучу дряни, но сказала, что видела Азельду с молодым «красавчиком» – мальчиком, у которого много башлей… Я насторожился, поняв, что речь идет о Ривертоне. Келлс затянулся сигаретой и снова продолжал:

– Я подумал немного, потом потащил свою девицу погулять. На улице я отделался от нее и вернулся в бар Уилли. Азельда все еще была там. Она была одна, и я подсел к ней. Я сказал, что несколько раз видел ее, а она не стала спорить. Мы вместе позавтракали, а вечером отправились к Перруччи. Я надеялся, что там она разговорится после выпивки.

Келлс отхлебнул виски.

– После сегодняшней сцены, Слим, от Азельды уже ничего не добиться. Каллаган кивнул.

– Послушай, Монти. Надо сделать быстро одну работу, и я не хочу, чтобы произошла хоть малейшая ошибка. – Он выпустил струю дыма, – Я получил один намек, – продолжал он. – Я слышал, что у Рафано где-то в предместье есть яхта. Он устроил на ней игорный дом.

Он кинул билет на стол.

– Это обратный билет из Малиндона, и он датирован сегодняшним числом. Я только что смотрел на карту и увидел, что Малиндон – это станция возле Саутинг-Виллидж. А Саутинг-Виллидж – это местность, где находится поместье Ривертонов. Понимаешь?

Келлс свистнул.

– Что ты имеешь в виду, Слим? – спросил он.

– Ничего особенного, – сказал Каллаган. – Но мне кажется, что Азельда могла уехать в Малиндон после того, как вы расстались утром. Возможно, она знала, что ты работаешь на меня. Она могла после ленча договориться с тобой о вечерней встрече, а сама поехала предупредить Рафано.

Он сделал большую затяжку и закашлялся, потом сказал:

– Она не использовала этот обратный билет. Наверное, кто-либо привез ее на машине. Может быть, это был Рафано.

– Если она одна из дам Рафано, тогда она знает, кто ты, – сказал Келлс… – И поймет, что мы действовали сегодня сообща. Нам никогда не удастся ее подловить теперь.

– Меня это не волнует, Монти, – сказал Каллаган. – А теперь смотри вот сюда.

Он достал из письменного стола большую карту и расстелил ее.

– Вот здесь Малиндон, а здесь Саутинг-Виллидж. Здесь Пинмилл, – продолжал он. – А Пинмилл – отличное место для яхты. Было бы странно, если бы Джейк Рафано держал яхту не здесь. От Харвича до открытого моря рукой подать, и он в любой момент может удрать отсюда.

– Мы сделаем вот что, – сказал Каллаган. – Семья Ривертонов начала волноваться за щенка. Я уже повидал мачеху. Она из тех, кто может причинить большие неприятности, если захочет..

Келлс улыбнулся.

– Скажи, Слим, я не говорил тебе, что одной из причин, заставивших меня удрать из Штатов, было то, что мой старик решил преподнести мне мачеху?.. Да, да, он хотел жениться на какой-то даме, содержательнице ночного клуба. Когда я ее увидел, я собрал шмотки и смылся. К черту мачех!

– Иди домой и поспи, – сказал Каллаган. – Ты выедешь утром в шесть часов. Найми машину. Приедешь в Малиндон, оставь машину и поброди по окрестностям. Осмотри все места, погуляй вокруг Фаллтона, Лейтинга и так далее. Попробуй найти яхту, она должна быть большой, чтобы на ней можно было устроить игорный дом. Яхту снял американец на пять или шесть месяцев. Сделай это побыстрее, Монти.

– Хорошо, босс, – ответил Монти. Он встал.

– Я позвоню, если найду что-нибудь, – он взял шляпу. – Пока, Слим.

***

Каллаган сидел за столом и разглядывал билет. Он размышлял о фактах, которые были ему известны.

Его интересовало также недавнее поведение молодого Ривертона. Каллаган задумался о сцене на Берклисквер… Почему Простак так разозлился, когда узнал, что его делами интересуются? Он достал из письменного стола лист бумаги и написал номер такси, в котором он отправил Простака. Ниже, под номером, он приписал:

+++

"Дорогая Эффи!

Поручи Финдону прогуляться на Беркли-сквер. Пусть найдет такси и спросит у шофера, куда тот отвез вчера ночью молодого Ривертона, Если тот все помнит, пусть даст ему один фунт".

+++

Он подписал записку и сунул ее в правый ящик стола Эффи, которая обычно по утрам сразу заглядывала туда за инструкциями.

Потом он задумался об Азельде Диксон. Если она была одной из женщин Джейка Рафано, вполне возможно, что ей известно, что Келлс состоит в штате Каллагана. Более чем вероятно, что она поехала в предместье предупредить Рафано. Поэтому, подумал Каллаган, не было ничего невероятного в том, что Рафано держит яхту в Малиндоне. Возможно, именно потому, что яхта находилась в Малиндоне, Рафано и пронюхал все о Ривертонах.

Каллаган положил билет в ящик стола и закурил другую сигарету. Потом он снял трубку и попросил позвать Перруччи.

– Перруччи, – сказал он. – Это Каллаган. Я хочу поговорить с тобой лично. Через пять минут я буду у тебя.

***

Перруччи сидел за большим письменным столом и улыбался Каллагану.

– К вашим услугам, – сказал он. Каллаган посмотрел на сверкающий бриллиант в галстуке Перруччи.

– Я хочу сказать, что сожалею о небольшом вчерашнем инциденте, – сказал Каллаган. – Надеюсь, что не доставил вам особых неприятностей.

Перруччи пожал плечами.

– Я не люблю никаких неприятностей, мистер Каллаган, вы же знаете это, – сказал он. – Но вы хороший клиент… – он выразительно пожал плечами. – Все в порядке.

– Ну и прекрасно. А в действительности никаких неприятностей и не было, Перруччи. Это был мой оперативник – Монти Келлс, а женщину звали Азельда Диксон. Вы ведь знаете Азельду?

Перруччи непонимающе посмотрел на сыщика. 1 – Я ничего не знаю, – сказал он. – Вообще ничего. Каллаган усмехнулся.

– Только не надо лгать, Перруччи. – Он встал, подошел к столу и сверху вниз посмотрел на итальянца, – Дело в том, что вечером я встретил молодого Ривертона. Вы знаете это, потому что половине посетителей вашего заведения это известно.

Улыбка исчезла с лица Перруччи.

– Когда я разговаривал ночью с Простаком, – сказал Каллаган, – я первый раз внимательно рассмотрел его. Похоже, что парень был под действием наркотика. Вечером, когда я увидел Азельду, мне показалось, что она тоже нюхает кокаин. Я и подумал, не является ли Азельда той женщиной, которая держит молодого Ривертона на привязи. Может быть, вы это знаете?

– Я же сказал вам, мистер Каллаган, что я ничего не знаю, – ответил итальянец.

Каллаган не двигался. Он спокойно стоял у стола. Губы его раздвинулись в улыбке, но глаза не смеялись. Он не сводил их с лица Перруччи.

– Все это хорошо, Перруччи, – сказал он. – Возможно, вы действительно ничего не знаете, а возможно, вы что-нибудь и разузнаете, потому что я тоже кое-что знаю.

Он достал портсигар.

– В прошлом году, – спокойно продолжал он, – некие люди дали мне задание найти, куда девалась Лал-лен. Вы помните ее, Перруччи?.. Красивая молодая блондинка, которая приходила сюда с саксофонистом?.. Ну, мы нашли ее, но эта информация не слишком много дала тем, кто искал ее тогда. Лаллен уехала слишком далеко. Возможно, сейчас она уже в Буэнос-Айресе.

Он замолчал. На лбу Перруччи выступила пот.

– Интересная работа, – продолжал Каллаган. – Но самое интересное в ней то, что известен номер машины, на которой уезжала девушка в день исчезновения с побережья.

Он усмехнулся.

– Монти Келлс узнал этот номер и проследил за машиной. Это была большая зеленая машина… Одна из твоих, Перруччи.

Каллаган сунул в рот сигарету и прикурил.

– А теперь ты расскажешь об Азельде? – спросил он. Перруччи опустил голову, наверное, прошла минута, прежде чем он заговорил:

– Я немного знаю о ней, мистер Каллаган. Немного. Я думаю, она употребляет наркотики. Наверно, она встречается с некоторыми друзьями Джейка Рафано. Но больше я ничего не знаю.

– Подумай немного, Перруччи. Подумай, не вспомнишь ли ты еще что-нибудь о ней. Где она берет наркотики?

Перруччи не поднимал головы.

– В Сохо есть маленький ночной бар, – сказал он. – Голос его звучал очень тихо, но твердо. – Бар «Капер».

– Я знаю, – сказал Каллаган. – Кто сейчас держит это место?

– Они зовут его Братец Генни, – ответил Перруччи. Каллаган взял шляпу.

– Когда он закрывается? Перруччи встал.

– Там открыто до четырех утра, мистер Каллаган. Каллаган направился к двери.

– Мистер Каллаган… – окликнул его Перруччи. Сыщик остановился.

– Все в порядке, Перруччи, – сказал он. – Я забуду номер твоей зеленой машины. Доброй тебе ночи!

Каллаган вышел через коридор в зал «Желтой лампы». Сейчас он был пуст, только две или три пары устало сидели за столами. В холле сыщик увидел Чарльстона, направляющегося к раздевалке. Тот улыбнулся.

– Хэлло, Слим, – сказал он. – Ты быстро работаешь. Сегодня я ужинаю с Хуанитой. Она говорит, что ты испортил ей танец.

Каллаган усмехнулся.

– Случилась небольшая неприятность во время ее танца, – сказал он. – Не думаю, что ей это очень понравилось.

Он подошел к двери.

– Послушай, Джилл, поработай с Хуанитой. Я уверен, что она думает о тебе. Ей до смерти надоели эти выступления, и я думаю, она будет очень рада выйти замуж. А если ты найдешь себе другое занятие, то тогда, я думаю, она выйдет за тебя… До свидания, Джилл.

Он вышел на улицу. Поймав такси, велел шоферу ехать в Сохо.

Бар был одним из тех мест, которые переходят из рук в руки каждые три или четыре месяца. Когда полиция решала, что пора познакомиться с владельцем бара, всегда оказывалось, что его уже нет… Во всяком случае, новый владелец не виноват, что прежний уехал вчера вечером в Париж.

Бар располагался в цокольном этаже, а над ним шел узкий пролет лестницы. В конце пролета усталый молодой человек играл на пианино и рассуждал о днях, когда он не чувствовал себя таким старым.

Обычно люди толпились под лестницей. Время от времени сотрудники центрального управления уголовного розыска из Тоттенхэм Корт-роуд приходили сюда и разглядывали публику.

Каллаган знал, что здесь всегда было полно дыма, пахло горелым кофе и очень часто примешивался запах сигарет с марихуаной, которые стоили всего шесть пенсов и укорачивали жизнь на полчаса.

Заказав чашку кофе, Каллаган медленно выпил ее и закурил сигарету. Часы показывали половину третьего. Он неожиданно почувствовал себя очень усталым.

Он встал и спустился вниз. Остановившись внизу, он улыбнулся тому, что увидел. В другом конце комнаты, возле небольшой сцены с пианино, были три ступеньки лестницы, ведущей к двери. И по этим ступенькам спускалась Азельда Диксон.

– Хэлло, Азельда, – спокойно сказал Каллаган. Она посмотрела на него. Ее лицо сразу побледнело, напряглось, под глазами проступили темные круги.

Азельда была красивой когда-то, подумал Каллаган. В ней и сейчас что-то есть. Она хорошо одета и вполне может сойти за леди.

– Что вам нужно? – спросила она сухо.

– Ничего, – спокойно ответил Каллаган. – Как поживает Братец Гении?

Азельда сжала губы, и Каллагану показалось, что она собирается закричать.

– Идите к черту! – сказала она. – Или оставайтесь здесь. Но будьте осторожны, мистер Каллаган.

– Хорошо, Азельда, – сказал Каллаган. – Я буду осторожен. Но кого я должен остерегаться?

– Узнаете, – сказала она и прошла мимо. – У меня есть еще пара друзей…

– Я рад, – перебил ее Каллаган. – В общем, когда вы захотите еще одного, можете придти ко мне, Азельда. На Беркли-сквер. Вам укажут мою контору. Спокойной ночи.

СУББОТА

4. До свидания, Джейк

Было двадцать минут седьмого, когда Каллаган остановил машину у портала Мэнор-Хауз. Шел дождь., К дому вела широкая аллея, обсаженная деревьями. «Прекрасное место летом», – подумал ом, нажимая кнопку звонка.

Когда он вошел, миссис Ривертон стояла у камина. Каллаган остановился в дверях, не сводя с нее глаз и опустив руки по швам. Они молча разглядывали друг друга.

Хозяйка первой нарушила молчание.

– Вы удивительный человек, мистер Каллаган, – сказала она. – Последний раз, когда я пыталась дозвониться до вас, я не смогла этого сделать в течение двух дней.

А теперь, через несколько часов после нашего разговора, вы потратили время, чтобы приехать сюда, хотя можно было позвонить по телефону. Садитесь. Каллаган сел.

– Я не считаю телефон универсальным средством общения, миссис Ривертон, – начал Каллаган. – Я хотел увидеть вас… – он усмехнулся, – мне определенно доставляет удовольствие видеть вас… И хотя я знаю, что это вас не интересует, есть несколько вещей, которые я хотел бы вам сказать. А такие вещи лучше не говорить по телефону. Но, может быть, вы хотите говорить первой?

Она подошла к маленькому столику, взяла изящную коробку с сигаретами и протянула Каллагану. Себе она тоже взяла сигарету. Каллаган встал, дал ей прикурить и закурил сам. Он был рад, что хотя бы этим она выказала свое доброжелательное отношение к нему. Возможно, конечно, это только обычная вежливость.

– Должна вам сказать, мистер Каллаган, что моему мужу стало гораздо хуже… Сегодня утром стало необходимым отправить его в частную лечебницу в Свэнсдоне. Доктора очень тревожатся за него. Мне очень жаль его. К тому же, он возложил на меня всю ответственность за дела Ривертонов, включая заботу о пасынке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.