Линда Ховард
Огненное Сердце

Пролог

– А это кто, папочка? – Пальчик Джиллиан настойчиво тыкал в картинку книги, которую держал ее отец. Она восседала у него на коленях, как бывало довольно часто. Хотя ей было всего пять лет, ее завораживали его рассказы о дальних странах и давно исчезнувших народах. Так было с тех пор, как она начала ходить.

– Это амазонка.

– Как ее зовут? – По очертаниям фигуры Джиллиан поняла, что это женщина. Когда она была совсем маленькой, ее иногда сбивала с толку длина волос. Однако потом она увидела, что на картинках в папочкиных книжках почти у всех – и у мальчиков и у девочек – волосы длинные. В поисках лучшего способа определения пола она вскоре обнаружила, что есть примета более надежная: грудь. У мужчин и женщин грудь была разной.

– Я не знаю ее имени. Никто не знает, жила она когда-то на свете или нет.

– Значит, она только понарошку, а на самом деле ее не было?

– Может быть, и так. – Сайрус Шервуд ласково погладил дочку по круглой головке, так что ее густые блестящие темные волосы взъерошились, а потом снова улеглись на место. Этот ребенок постоянно радовал его. Он знал, что относится к своей дочке пристрастно, но ее ум и умение схватить суть даже абстрактных понятий далеко превосходили возможности обычного пятилетнего ребенка. Ее завораживали его книги по археологии. Одним из его любимых воспоминаний, связанных с ней, было то, как в трехлетнем возрасте она стащила с полки книгу, весившую, наверное, столько же, сколько она сама. После чего пролежала почти целый день на животе, медленно переворачивая страницы, вглядываясь в картинки и совершенно не обращая внимания на окружающих. В ней удивительно сочетались детская наивность и ошеломляющая логичность мышления. Никто и никогда не смог бы упрекнуть Джилли в бестолковости. И если первым главным ее качеством была практичность, то вторым – упрямство. Он с любовью подумал о том, что в будущем какому-нибудь ничего не подозревающему мужчине придется очень помучиться с его дорогой дочуркой.

Джиллиан наклонилась ближе, чтобы подробней рассмотреть картинку, после чего спросила:

– Если она понарошку, почему же она в этой книжке?

– Амазонок считают фигурами мифическими.

– А-а. Это такие люди, о которых писатели сочиняют всякие истории?

– Да, потому что иногда мифы основаны на фактах.

Обычно, говоря с Джиллиан, он старался употреблять простые слова, но никогда не упрощал понятия. Если его любимица чего-то не понимала, она требовала от него объяснений и не успокаивалась, пока не начинала понимать.

Сморщив носик, она уселась поудобнее у него на коленях.

– Расскажи мне об этих алмазонках.

Он рассмеялся ее милой оговорке и пустился рассказывать об удивительных женщинах-воительницах и их царице Пентисилее. Где-то в доме хлопнула дверь, но они не обратили на это внимания, поглощенные древней историей, которая всегда была их любимой игрой и любимым занятием.

Рик Шервуд, охваченный необычным для него воодушевлением, ворвался в дом. От всегдашней его угрюмости не осталось и следа. Подковки его бейсбольных туфель звонко стучали по деревянным полам: он игнорировал неоднократные требования экономки снимать обувь в прихожей. Господи! Ну и игра была сегодня! Лучшая, в которой он когда-либо участвовал. Как ему хотелось, чтобы отец был там и видел его, но у того была назначена встреча со студентами, и он не сумел прийти.

Пять раз он был у черты и четыре раза попал. Четыре хита, причем один из них толевой. Значит, его очки в этот день составили потрясающее число – 800! Он не был силен в математике, но такие очки сосчитал с легкостью.

Он остановился на кухне, чтобы налиться, и стал жадно глотать воду, так что струйки текли по подбородку. Потом налил еще стакан. Когда он подносил его ко рту, послышались голоса и он помедлил. Вроде бы говорил отец.

Все еще охваченный возбуждением, он рванулся в библиотеку, где, как он знал, обычно пребывал его отец. Рывком распахнув дверь, он влетел в комнату.

– Эй, пап! У меня сегодня было четыре хита и один из них толевой. И двойной обвод! Тебе надо было это видеть! – Последняя фраза была проявлением восторга, a не жалобой.

Профессор Шервуд поднял глаза от книги и улыбнулся сыну:

– Хотел бы я быть там. Молодец, мой мальчик!

Не обращая внимания на сестренку, сидящую на коленях у отца, Рик поинтересовался:

– Видно, твоя встреча со студентами не заняла столько времени, сколько ты думал?

– Ее перенесли на завтра, – ответил профессор. Рик стоял не двигаясь, его возбуждение постепенно сходило на нет.

– Тогда почему же ты не пришел на игру?

Джиллиан, с интересом слушавшая его, проговорила:

– Я люблю бейсбол, папочка.

Он опустил глаза и улыбнулся ей:

– Неужели, Джиллиан? Что ж, может быть, мы сходим с тобой на следующую игру.

Она удовлетворилась этим и, поскольку перерыв в рассказе затянулся, снова ткнула пальчиком в книжку, привлекая его внимание.

– Алмазонки, папа!

Профессор послушно откликнулся на требование, прозвучавшее в ее голоске: он и сам был рад вернуться к любимому предмету. Слава Богу, Джиллиан предпочитала мифы волшебным сказкам, иначе он не был бы с нею так терпелив.

Радость, переполнявшая Рика, погасла и сменилась яростью, когда он увидел, что снова его оттеснила эта малявка. Ладно, пусть она такая умная! Ну и что? Она никогда в жизни не сможет сделать двойной обвод! Его душила ненависть, и он выскочил из комнаты, чтобы не поддаться желанию сбросить эту девчонку с отцовских колен. Профессор его бы не понял; он считал свою любимицу просто чудом.

«Чудо-любимица! Задница паршивая!»– злобно подумал Рик. Он не любил Джиллиан и злился на нее с момента ее рождения, так же как едва выносил мачеху. Слава Богу, она умерла два года назад, но ее детеныш все еще был здесь.

Все вокруг ахали над ней: какая она умная! А с ним обращались, как с идиотом, потому что он остался в школе ни второй год. Ладно, пусть ему семнадцать и скоро стукнет восемнадцать. Он не тупица! Просто не старался по-настоящему. Зачем силы тратить? Каким бы хорошим он ни был, все равно все носились только с этой девчонкой.

Он пошел наверх в свою комнату. Там сбросил бейсбольные туфли и швырнул их в стенку. Теперь она изгадила его лучшую игру. Pas встречу отца со студентами перенесли, он мог бы прийти на игру, а вместо этого отправился домой рассказывать сказки этой паршивке.

Несправедливость происшедшего так поразила Рика, что ему захотелось, чтобы ей стало так же плохо, как было плохо ему. Она украла у него отца. Она и ее глупая мать Он никогда-никогда не простит ей этого.

Рик вскочил. Ноги в носках ступали бесшумно. Он выбежал из комнаты и пробрался вниз, в комнату Джиллиан. Став посредине, он огляделся. Как все дети, она копила свои сокровища, и комната была завалена любимыми книжками, куклами и другими вещами, имевшими значение только для нее. Все это Рика не интересовало. Он искал ту игрушку, которую Она любила больше всех, потрепанную пластмассовую куклу, которую она звала Вайолет. Джиллиан обычно спала, прижавшись к ней щекой.

Вот она! Рик схватил куклу и проскользнул обратно в свою комнату, на ходу соображая, что с ней сделать. Он хотел разодрать эту штуку на куски и оставить их на постели Джиллиан, но рассудил, что в этом тут же обвинят его, потому что больше некому было сделать такое. Но и просто спрятать куклу было недостаточно. Его ревность требовала большего. Ему нужно было уничтожить что-то, что она любила. Даже если об этом не будет знать никто, кроме него.

Улыбаясь, он достал из верхнего ящика шкафа свой карманный нож и раскрыл его. Потом, усевшись на постели, спокойно и методично разрезал куклу на части, Джиллиан не узнает, что это сделал он, она будет плакать просто потому, что ее любимая кукла пропала, но никто не сможет его ни в чем обвинить. Он сохранит в душе свое знание о случившемся и каждый раз, глядя на нее, будет злорадствовать, потому что он знает, что случилось, а она нет.

Глава 1

Сжав от ярости губы, Джиллиан Шервуд вошла в свою квартиру. Она жила здесь менее двух лет, и обычно стоило ей переступить порог, как ее охватывало удовольствие и гордое сознание достигнутого успеха. Ведь вдобавок к тому, что квартира имела изысканный вид, она еще и была ее собственностью. Однако сегодня был скверный день, и против обыкновения Джиллиан не обратила никакого внимания ни на умиротворяющий интерьер, ни на приятную прохладу своего жилища. Сбросив сумку с плеча на столик в прихожей, она прошла через гостиную прямо на балкон. Ее душил гнев, и надо было подышать свежим воздухом, чтобы хоть немного успокоиться.

Она стояла напряженно и неподвижно, не замечая тепла лос-анджелесской весны, крепко вцепившись руками в край доходящего до пояса бетонного ограждения балкона. Отсюда открывался прекрасный вид на город, и ей обычно нравилось разглядывать его: она любила и пастельные краски дня, и сияющие неоновые огни ночи. Однако сейчас она была так сердита, что не видела ничего.

Будь они все прокляты, эти узколобые ублюдки! Она заплатила все взносы, она заработала право участвовать в раскопках в Квосалле, в Восточной Африке. Квосалла была самым крупным археологическим открытием за последние десятилетия. У нее буквально слюнки текли при одной мысли о том, что она, Джиллиан Шервуд, станет членом этой экспедиции. Никогда ничего не желала она так сильно, как участвовать в раскопках древней деревни, которую недавно обнаружили на африканском берегу Красного моря. Находка была сделана Археологическим фондом Фроста, тем самым, в котором она работала, и она была сама не своя от радости и волнения, когда подала заявку на участие в команде археологов» которую подбирали для раскопок в Квосалле.

Да и с какой стати ей было сомневаться в том, что ее выберут? Работала она отлично, ее отчеты были превосходны, ее статьи были напечатаны в. нескольких солидных журналах, У нее была докторская степень по археологии, и она уже принимала участие в нескольких небольших раскопках в Африке. Ее опыт пригодился бы при таких важных раскопках, как в Квосалле. Туда отбирались только лучшие, но она знала, что как раз она и есть одна из лучших. Она была трудолюбивой, опытной, влюбленной в свое дело, и, кроме того, у нее был тот гибкий и здравый ум, который позволяет археологу по найденным фрагментам воссоздавать цельную картину жизни древних людей. Ей не могли отказать – для этого не было никаких причин.

И все-таки это произошло, потому что управлявшие Фондом безмозглые тупицы посчитали, что у них есть очень веская причина не включать ее в состав экспедиции: ее фамилия была Шервуд.

Декан археологической кафедры в университете заявил ей без обиняков: дочь «полоумного» Сайруса Шервуда не добавит престижа ни одной археологической экспедиции. Вся ее собственная работа, ее основательность и надежность были не в счет, все перечеркивала репутация ее отца, носившегося с бредовыми теориями.

Выходит, она билась головой об стенку. Это взбесило ее до крайности. Отец всегда говорил, что у Джиллиан хватит настойчивости на троих, но, похоже, сейчас это ей не поможет – куда ни повернись, везде тупик. Она не хотела оставлять археологию, она слишком любила ее. Но достичь вершин в карьере археолога ей никогда не удастся из-за ее фамилии. Археологические раскопки стоят больших денег, а желающих финансировать их не так уж много. Борьба за фонды шла не на жизнь, а на смерть. Получалось, что ни одна солидная научная команда не включит ее в число сотрудников для участия в крупных раскопках, так как само ее присутствие поставит под сомнение достоверность находок, и тогда финансирование будет закрыто.

Даже перемена фамилии ничего не даст, так как мир археологии тесен и ее знает слишком много людей. Ах, если бы не все эти тонкие закулисные маневры! Спонсоры финансировали известных археологов, которые привлекали к раскопкам внимание общественности, так что никто не хотел рисковать: включив в состав экспедиции мисс Шервуд, можно было получить плохие отзывы в прессе. Она участвовала во многих мелких экспедициях, но по-настоящему важные раскопки были для нее закрыты.

Да она вовсе и не хотела менять фамилию, даже если бы это помогло. Ее отец был замечательным человеком и блестящим археологом. Она горячо любила его и все еще тосковала по нему, хотя его не было на свете почти половину из ее двадцати восьми лет. Она приходила в ярость, когда думала о том, что весь его значительный вклад в археологию отметался из-за некоторых сумасбродных гипотез, которые ему не удалось подтвердить. Он умер в результате несчастного случая во время экспедиции в амазонскую сельву, где он надеялся найти неопровержимые доказательства одной из своих самых возмутительных теорий. Шервуда называли шарлатаном и глупцом, но после его гибели наиболее милосердные решили, что его всего лишь «не туда занесло».

Дурная слава Сайруса Шервуда преследовала Джиллиан и во время учебы в колледже, и в дальнейшей карьере, так что она давно решила, что должна работать упорнее других, быть скрупулезнее, усерднее и никогда не показывать, что ей тоже не чужды фантазии, которым с таким удовольствием предавался ее отец. Она посвятила всю себя археологии, работала без отпусков, используя каждую возможность для достижения поставленной цели.

И все зря.

Дочь «полоумного» Шервуда не хотели видеть ни на одних серьезных раскопках.

Джиллиан ударила руками по бетонному ограждению балкона. «Он не был полоумным, – яростно подумала она. – Он был немного рассеянным, немного нескладным и замечательным отцом, когда бывал дома, но еще он был чертовски хорошим археологом».

Размышляя об отце, Джиллиан вдруг вспомнила про ящики с его бумагами, которые она так и не удосужилась просмотреть. После смерти профессора Шервуда все его бумаги были упакованы, а дом продан. Ее сводный брат Рик увез ящики в свою большую квартиру и просто сложил их в углу. Они его не интересовали, и, насколько ей было известно, к ним так никто и не притронулся. Когда Джиллиан закончила колледж и переехала в свою собственную квартиру, она предложила Рику забрать их у него, чтобы не мешали, но он отказался – скорее всего, ей назло, а не потому, что вещи отца были нужны ему самому.

В этом, как и во многом другом, Рик ошибался. Хотя она никогда бы не уничтожила бумаги отца, она вовсе не рвалась получить их в свое распоряжение. Совсем наоборот. К тому времени Джиллиан была вынуждена с болью признать, что среди археологов за ее отцом прочно закрепилась репутация «полоумного», что над его теориями все смеются, и ей не хотелось прочесть в его записях что-нибудь такое, что могло бы подтвердить это мнение. Лучше сохранить память о нем чистой и незамутненной.

Однако теперь в ней проснулись любопытство и жажда получше узнать его идеи. Он не был полоумным! Некоторые из его теорий были необычны, но пятьсот лет назад теория, утверждающая, что земля круглая, тоже считалась безумной. Отец провел бессчетное множество часов, корпя над картами, схемами и дневниками, выискивая доводы в пользу своих теорий. А в полевой работе ему не было равных; он так много мог рассказать о прошлом всего по нескольким обломкам, дошедшим до наших дней.

Она пожалела, что не может сию же минуту открыть эти ящики. Отец всегда поддерживал ее, а сейчас ей так нужна была поддержка. Он умер, но эти старые записи были частью его жизни, его души и могли рассказать о нем куда больше, чем оставшиеся у нее сувениры и фотографии.

Минуту она колебалась. Сегодня был самый черный день в ее жизни, самый печальный и самый злой. Хуже был только тот, когда ей сообщили о смерти профессора. Она была человеком независимым, но даже самым независимым людям иногда бывает нужно утешение, и сейчас был именно такой момент. Ей хотелось почувствовать себя ближе к отцу, освежить свои воспоминания о нем.

Решившись, она быстро вошла в комнату и нашла в записной книжке телефон Рика, криво усмехнувшись при мысли о том, как характерно для их отношений, что она не знает его наизусть. В сущности, в их отношениях не было ничего родственного, никакого тепла. Он пару раз занимал у нее деньги, она виделась с ним примерно раз в год, и обоим этого хватало.

Она ждала целую минуту, прежде чем положить трубку. Зная Рика, она понимала, что, возможно, ей понадобится не один день, чтобы связаться с ним. Поэтому она обуздала свое нетерпение и переоделась в спортивную одежду. Хорошая зарядка всегда снимает напряжение, и, кроме того, она любила быть в форме. Три раза в неделю она посещала спортивный зал плюс бег трусцой. Это позволяло ей не раскисать.

Однако, вернувшись домой, она сразу же взялась за телефон и ткнула кнопку повтора номера. К ее удивлению, после первого же звонка раздался щелчок поднятой трубки, и резкий голос рявкнул ей в ухо: «Да?»

– Рик, это Джиллиан. Ты будешь сегодня вечером дома?

– А в чем дело? – Теперь голос звучал настороженно и подозрительно.

– Я хочу просмотреть ящики со старыми отцовскими бумагами.

– Зачем?

– Просто посмотрю. Ты ведь знаешь, мы так этого и не сделали. Мы не знаем, что в них.

– Какое это имеет значение теперь?

– Думаю, что никакого. Мне просто любопытно. – Повинуясь инстинкту, она не стала говорить Рику, как ее обидели и как ей нужно почувствовать рядом с собою отца.

– У меня нет времени сидеть и смотреть, как ты совершаешь путешествие в прошлое, – ответил он, сразу же давая понять, что не позволит ей забрать эти ящики к себе домой. Рик никогда не уступит чего-то, что, по его разумению, дает ему хоть какое-то преимущество перед ней.

– Ладно, – сказала она, – забудь. Мне это просто взбрело в голову. Пока.

– Подожди, – заторопился он. Она буквально видела, как он раздумывает и как у него в голове зарождается мысль. – Ну… я полагаю, что ты можешь подъехать. И, ну, как ты считаешь, не могла бы ты подбросить мне немного наличных? У меня некоторый прорыв…

– Право, не знаю, – ответила она, чтобы он не решил, что она слишком легко согласилась, и не передумал. – А сколько тебе надо?

– Немного. Может, сотню.

– Сотню?!

– Ладно, ладно, ну, пятьдесят.

– Не знаю, – повторила она. – Я посмотрю, сколько у меня есть.

– Так ты приедешь?

– Приеду, если ты не собираешься уходить.

– Не уйду. – Он бросил трубку так, что у нее зазвенело в ухе.

Джиллиан, пожав плечами, повесила трубку. Каждый разговор с Риком кончался одинаково. Интересно, когда же наконец он поймет тщетность своих попыток ее уязвить?

Проверив бумажник, чтобы убедиться, что в нем наберется пятьдесят долларов, она увидела, что это все ее деньги и, отдав их, она останется совершенно без гроша. Ей придется воспользоваться банкоматом, а ей не хотелось делать это вечером. Ну, да ничего. В баке полно бензина, так что сегодня ей наличные уже не понадобятся. В конце концов, возможность сейчас же, без промедления просмотреть бумаги отца стоит пятидесяти долларов, ведь именно теперь ей так нужно себя подбодрить. Ей это редко требовалось, потому что она прочно стояла на ногах, но иногда и самое стойкое растение вянет. Сегодня ее листики точно поникли.

Она не стала возиться с переодеванием из спортивной одежды в обычную: наверняка работа будет грязной и пыльной, ведь ящики столько лет никто не трогал.

Дорога до квартиры Рика заняла у нее сорок пять минут. Он жил в многоквартирном комплексе из трех двухэтажных зданий. Штукатурка на них была розовато-оранжевого цвета, который вначале, должно быть, выглядел очень привлекательно. Однако теперь, спустя много лет после постройки, стены выцвели и пошли пятнами. Квартира Рика находилась на первом этаже левого здания. Стоянка перед домом была забита машинами ни разных стадиях разборки. Те, которые, судя по всему, еще могли ездить, нуждались и кузовных работах и покраске, и некоторыми из них явно занимались, потому что преобладающим цветом вокруг был цвет грунтовки. Обитатели квартир выглядели немногим лучше своих машин. Такие же помятые и потасканные.

Она постучала в дверь Рика, из-за которой слышался только шум телевизора и больше ничего. Отклика не последовало. Она постучала снова.

– Сейчас, сейчас, – раздалось недовольное ворчание, и спустя минуту Рик открыл дверь.

Ее всегда удивляло, как ему удается сохранять свою располагающую наружность и юношескую моложавость – это при его-то пристрастии к курению, пьянству и нездоровом образе жизни. Правда, теперь он наконец несколько поблек и выглядел слегка потрепанным, но все еще оставался довольно привлекательным мужчиной.

– Ну, – буркнул он. – Принесла деньги?

– У меня самой только чуть больше пятидесяти, но если тебе так нужны деньги, я обойдусь без них, – сказала она, мысленно произнося «Привет, я в порядке, а как твои дела?». От него разило спиртным. Рик и трезвый не отличался хорошими манерами, а уж в подпитии был и вовсе невыносим. А в подпитии он находился почти всегда.

– Конечно, они мне нужны, – огрызнулся он. – Я бы не попросил у тебя сотню с самого начала, если б мне не было нужно.

Пожав плечами, Джиллиан вытащила бумажник и открыла его так, чтобы он видел, что она отдает ему все банкноты, какие у нее есть. Пятьдесят семь долларов. Джиллиан их больше никогда не увидит, впрочем, она этого и не ждала. Отдав ему деньги, она спросила:

– Где ящики?

– Там. В другой спальне.

Другая спальня была складом всякой всячины, и было очень похоже, что в ней вообще никогда не стояла кровать. Рик использовал ее как кладовку и явно спихивал туда все, что ему мешало, до грязной одежды включительно. Ящики были сложены в углу. Джиллиан с трудом пробралась к ним и начала расчищать пространство вокруг, чтобы было куда вытаскивать бумаги.

– Что ты ищешь? – спросил Рик. Она услышала в его голосе подозрение и поняла, что он не вполне поверил ее объяснениям.

– Ничего особенного. Я просто хочу почитать его записи. Почему бы тебе не взять пару стульев и не просмотреть их вместе со мной?

– Нет уж, спасибо, – отозвался он, глядя на нее так, словно хотел сказать: «Ну, ты даешь!»– Я лучше выпью холодного пивка и посмотрю телик.

– Ладно. – Джиллиан потянулась к первому из ящиков, а их было пять.

Все в давних пятнах от сырости, пыльные, что было вполне в духе профессора, ведь то, что профессор любил в жизни, чаще всего бывало покрыто пылью. Сев на пол, она начала отрывать коричневую клейкую ленту, которой они были запечатаны.

Большую часть содержимого ящиков составляли книги, связанные с исследованиями отца, и Джиллиан разложила их вокруг себя по темам.

Она с интересом, отметила про себя, что некоторые представляют собой очень редкие издания. Их она перекладывала с уважительной осторожностью.

Еще там были записи о различных раскопках, статьи, которые он считал интересными, принадлежащие к разным эпохам карты, в том числе и морские, и несколько записных книжек с корешками, скрепленными проволочной спиралью, в которых он записывал собственные идеи. Эти она раскрывала с улыбкой на губах, потому что неразборчивый почерк, которым они были исписаны, возвращал ей отца, суть его личности. Он всегда был так самозабвенно увлечен своей работой, испытывал такую безграничную радость, реконструируя исчезнувшие цивилизации… Он никогда не пытался сдерживать свое воображение. Скорее, наоборот, давал ему полную волю, веря, что-оно приведет его к истине, которая для него всегда была увлекательнее, чем самая хитроумная ложь.

Страсть к работе привела его к тому, что он попытался проследить корни некоторых легенд, каждой из них он посвятил по главе в своих записных книжках. Джиллиан вспоминала многочисленные вечера, которые ребенком она проводила, сидя у его ног или на его коленях, завороженно впитывая чудесные рассказы, которыми он ее развлекал. Она выросла не на сказках, то есть, конечно, в каком-то смысле на сказках, только ее сказки рассказывали о древних цивилизациях, о таинственно исчезнувших сокровищах… Существовали они в действительности или же в самом деле были всего лишь сказками, плодом воображения? Ее отец не мог устоять даже перед самым слабым проблеском надежды на то, что они правдивы, Он хватался за самую тоненькую ниточку и упорно шел за ней, лишь бы удовлетворить свое неуемное любопытство.

Джиллиан просматривала одну записную книжку за другой, и в глазах ее стояло мечтательное выражение, потому что она вспоминала его рассказы, связанные с каждой из легенд. Однако она обратила внимание на то, что большинство легенд он считал совершенно достоверными, называя их мифами, не имеющими под собой фактической основы. Достоверность других легенд, очень немногих, он допускал, однако полагал, что для их доказательства требуются дополнительные изыскания и что истина в конечном счете, возможно, так никогда и не будет установлена. Джиллиан снова охватила ярость: как смел кто бы то ни было пренебрежительно называть ее отца полоумным, когда перед ее глазами было доказательство того, что он тщательнейшим образом взвешивал все факты, причем на него не оказывали никакого влияния ни романтический ореол предмета его исследований, ни величие и великолепие, которые приписывала ему легенда. Однако до этого никому не было дела, все толковали только об одном – о его теории существования племени анзар, о блистательном провале отца и о том, как погоня за этим мифом стоила ему жизни.

Анзар. Как давно не вспоминала она об этой легенде, ведь именно легенда о племени анзар стала причиной смерти ее отца. Он был так возбужден, рассказывая о ней. В последний раз, когда она виделась с ним, утром накануне его отъезда на Амазонку в погоне за легендой о народе анзар, он был полон такого энтузиазма, так радовался. Тогда она была худой, нескладной девчушкой тринадцати лет. Она дулась из-за того, что отец не брал ее с собой, и из-за того, что его не будет на ее дне рождения, но он все равно обнял и поцеловал ее.

– Не дуйся, дорогая, – сказал он, гладя ее по голове. – Я вернусь через несколько месяцев, самое большее через полгода.

– Ты не обязан ехать, – не сдавалась она.

– Но я получил шанс найти Царицу, доказать, что племя анзар действительно существовало. Ты ведь понимаешь, что это будет означать?

В свои тринадцать, почти четырнадцать, она уже смотрела на жизнь весьма практично.

– Тебя возьмут в штат, – сказала она, и отец рассмеялся.

– Что ж, это тоже. Но подумай, каково будет доказать, что эта легенда не выдумка, подержать в руках Сердце Царицы, показать миру его красоту.

Она насупилась и сварливым тоном проговорила:

– Будь поосторожней. – И пригрозила ему пальцем. – Знаешь ли, экспедиция на Амазонку – это не увеселительная прогулка.

– Знаю. Я буду следить за каждым своим шагом. Обещаю.

Но не уследил. В то утро она видела его в последний раз. Спустя почти три месяца они узнали о его гибели, и прошло еще два до того, как его тело было найдено и доставлено для погребения Двоюродная бабушка, Руби, еще раньше приехала, чтобы присматривать за Джиллиан, пока профессор будет в отъезде, чтобы ей не пришлось прекращать учебу. Однако после смерти отца их дом был срочно продан, и Джиллиан переехала в крохотное бунгало двоюродной бабушки. Рик, хоть и был ближайшим родственником, не собирался обременять себя сестрой-подростком. Кроме того, Рик так и не простил отцу того, что тот снова женился после смерти его матери, и, как только окончил школу, уехал из дому. Они с Джиллиан никогда не были близки, Рик едва ее выносил. С тех пор их отношения не стали лучше.

Стремление профессора отыскать корни легенды о жизни анзар сгубило его самого и совершенно изменило судьбу Джиллиан не только потому, что она потеряла отца, но и потому, что оторвалась от всего, что было для нее родным и привычным. И даже теперь его последняя экспедиция бросала тень на ее собственную карьеру. Она листала записные книжки, стремясь понять, что именно думал он о легенде, которая так дорого обошлась им обоим, но никакой главы о народе анзар не было. Она отложила одну записную книжку и взялась за другую, но и там ничего не говорилось о древнем племени женщин-воительниц.

Ей пришлось просмотреть еще две книжки, прежде чем она нашла нужную: та лежала под третьей, которую она только что взяла. На обложке крупными черными буквами была выведена надпись; «Анзар. Южная Америка». Из всех легенд, которые отец исследовал, только этой была посвящена отдельная записная книжка. Глубокое волнение охватило Джиллиан, когда она вынула ее из ящика и осторожно раскрыла, размышляя, сможет ли она понять, чем эта легенда так захватила отца, что он поставил на карту свою репутацию и жизнь… И потерял и то и другое.

Он собрал несколько разных легенд и сказаний из различных источников, и она увидела, что во всех них так или иначе упоминались Царица и Сердце Царицы. Происхождение этих рассказов проследить было невозможно, хотя Сайрус Шервуд старался тщательно исследовать историю их возникновения, Они не относились ни к фольклору инков, ни к фольклору майя, хотя явно возникли в недрах какой-то достаточно развитой цивилизации. В сказаниях упоминался «город из камня, под морем зелени, в земле Анзар». В нескольких мало отличающихся друг от друга вариантах легенды рассказывалось о воинственной царице племени анзар, которая влюбилась в неистового воина из другого племени, но он был убит при защите города из камня и его царицы от бескровных крылатых демонов. Царица-воительница была потрясена его смертью и поклялась, что больше никому не отдаст свое сердце ни в этой жизни, ни в следующей, до конца вечности. Она дожила до глубокой старости, а когда умерла, сердце ее превратилось в красный драгоценный камень, который вынули из ее груди и положили на гробницу ее возлюбленного, чтобы оно принадлежало ему вечно, как она и поклялась. Предполагалось, что этот камень обладал волшебной силой: он охранял народ анзар, навсегда укрыв город из камня морем зелени. Подобные сказания встречались в бесчисленных вариациях во всех уголках земли, и совершенно невозможно было понять, почему профессор Шервуд проявил к этой легенде такой огромный интерес.

И почему все это так волнует ее саму? Сев на пятки, Джиллиан уставилась в записную книжку. Сердце ее билось сильно и часто, она не понимала почему. Разве только потому, что отец считал эту легенду настолько важной, что посвятил ей отдельную записную книжку.

Джиллиан трепетала, как натянутая струна, охваченная каким-то почти болезненным предчувствием, которое исходило от его записей даже через пятнадцать лет после его смерти. Она снова начала читать.

Спустя почти час она обнаружила зашифрованную запись. Она поглядела на нее растерянными глазами, и детские воспоминания вдруг всплыли в ее мозгу. Схватив сумочку и нащупав в ней карандаш, она стала записывать расшифровку. Однако, записав лишь несколько слов, сложила бумагу и запихнула ее в сумочку, не желая расшифровывать дальше, пока не останется одна. Не удивительно, что отец был так взволнован. Джиллиан вспотела, сердце стучало, как бешеное. Она едва сдерживалась, чтобы не вскинуть голову и не излить переполнявшее ее чувство в диком, первобытном вопле.

Он добился своего. Теперь она была в этом абсолютно уверена, убеждена на все сто процентов. Ее отец нашел землю древнего племени анзар. И Бог свидетель, она сделает то же самое.

Глава 2

Бен Льюис развалился за столиком в своем самом любимом баре Манауса. На столе стояла бутылка его самого любимого виски, а на коленях сидела самая любимая официантка. Жизнь всегда идет то вверх, то вниз. То сплошное дерьмо, то праздник. Сейчас у него был именно такой праздник. А праздник для него – это хорошее виски и податливая женщина. Что может быть лучше этого, чтобы как следует расслабиться? Впрочем, одна часть его тела вовсе не хотела расслабляться. Вот для чего ему нужна была сладкая Терезия. Правда, раз она была блондинка, а говорила по-португальски плохо и с американским акцентом, наверное, она была просто Терезия, но не все ли равно? Главное было то, что скоро она освободится и поведет его в свою комнату, где проведет под ним часок-другой. Уж он накачает ее от души. Да, это точно был отдых так отдых.

Кристус, хозяин бара, завопил, чтобы Терезия подняла свою задницу и вернулась к работе. Она надула было губы, но затем рассмеялась и крепко, влажно поцеловала Бена.

– Еще минут сорок пять, мой сладкий. Сможешь столько потерпеть?

Он поднял темную бровь:

– Полагаю, смогу. Обычно меня стоит ждать.

Она опять засмеялась, и все смехе прозвучало жаркое предвкушение.

– Мне ли не знать! Ладно, ладно, иду! – раздраженно бросила она Кристусу, потому что тот насупился и снова открыл рот, чтобы разораться.

Когда она слезла с его колен, Бен, шлепнув ее по заду, удовлетворенно откинулся на стуле, чтобы воздать должное вкусу виски. Как и положено любому осмотрительному человеку, он сидел спиной к стене-Этот полутемный, грязный и прокуренный бар был любимым местом всяких бродяг и авантюристов, понаехавших в Бразилию из разных стран. Таких людей всегда тянет к себе подобным, и они всегда их находят, в любом городе, в любой стране. Какое-то свое местечко. Как мусор, который море выкидывает на берег в каком-то одном месте. Далеко была Бразилия от Алабамы, где он вырос, но здесь у Кристуса он чувствовал себя как дома. В этом баре было полно людей, которые всего повидали и всего попробовали, но теперь по разным причинам не считали больше необходимым беречься от удара в спину. Бен любил эту смесь типов, бывавших здесь: лодочники, проводники, наемники, как ушедшие на покой, так и те, которые все еще промышляют своим ремеслом. Казалось бы, здесь должно быть шумно, раз есть кому подраться и побуянить – что ж, такое иногда случалось и наверняка еще случится не раз, но сейчас это было просто уютное местечко, где в полумраке приятно спрятаться от жары и побыть среди людей своего круга.

Наверное, ему ничего не грозило, если бы он посидел на высокой табуретке у стойки бара. Здесь вроде не было никого, кто хотел бы его убить, а Кристус приглядел бы, чтобы не зашли с тыла. Но сейчас Бен сидел спиной к стене не потому, что опасался ножа или пули, хотя и такое бывало в его жизни. Он сел там, где сидел, потому что хотел видеть, чтс делается вокруг и кто входит в бар. Лишних знаний на свете не бывает. Бен был наблюдателен от природы, и это не раз спасало ему жизнь. Менять свои привычки он не собирался.

Так что, когда в бар вошли двое мужчин и остановились, перед тем как сесть, чтобы глаза привыкли к темноте, он сразу заметил их, и то, что он увидел, ему не понравилось. Один из них был ему незнаком, зато второго он знал и в лицо и по имени и к тому же немало о нем слышал, причем ничего хорошего об этом парне не говорили, Стивен Кейтс был проходимцем, не отягощенным ни принципами, ни моралью, заботящимся только о себе и своей выгоде. Их пути никогда не пересекались, но у Бена была привычка собирать и запоминать информацию обо всем, что происходило вокруг, а разговоров о Кейтсе хватало. Однако Кейтс действовал в Штатах – интересно, что занесло его в Бразилию?

Двое мужчин приблизились к стойке бара. Кейтс перегнулся через нее и что-то тихо спросил у Кристуса. Дюжий хозяин пожал плечами и ничего не ответил, Добрый старина Кристус умел молчать как могила, если ему не нравился вид посетителя. Это тоже немало способствовало тому, что бар пользовался такой популярностью. Кейтс опять заговорил, и на сей раз Кристус что-то буркнул в ответ. Двое мужчин немного посовещались и, кивнув Кристусу, отошли от стойки и сели за столик.

Несколько минут спустя к столику Бена приблизилась Терезия.

– Эта парочка ищет тебя, – пробормотала она, нагибаясь, чтобы вытереть столик, который в этом не нуждался.

Бен с удовольствием поглядел на открывшийся его взору вид, предвкушая момент, когда она совсем снимет блузку и он получит полный доступ к этой пышной груди.

– Что-то насчет того, чтобы быть им проводником в плавании вверх по реке, – продолжила она с улыбкой, в которой сквозило понимание того, куда он смотрит и о чем при этом думает. Передернув плечами, она позволила блузке сползти еще ниже и полностью открыть ложбинку между ее грудей.

– Мне не нужна работа, – сказал Бен.

– А что тебе нужно, мой сладкий? – промурлыкала она.

В его глазах тлел ленивый огонек.

– Пара часов развлечения в постели слегка притупят мою нужду, – предположил он.

По телу женщины пробежала дрожь, и она облизнулась по-кошачьи острым язычком. Это ему и нравилось в Терезии: она была не очень умной, но характер у нее был добродушный и натура чувственная. Она всегда была готова побаловаться в постели. Видно было, что она уже возбудилась. Он так же хорошо знал все эти признаки у женщин, как и у себя самого. Терезии секс нужен был постоянно, как и ему. Если рядом не будет его, найдется кто-нибудь другой. Проклятие, да ей сгодился бы кто угодно. Терезия не была привередливой, ей нравились все мужчины, лишь бы их снаряжение было в рабочем состоянии.

Расплывшись в улыбке и раскрасневшись в предвкушении предстоящих утех, она вернулась к работе.

Бен стал изучать Кейтса и его спутника. Он сказал правду: сейчас работа была ему не нужна. В банке у него была куча денег, а тратил он совсем немного. Красивая жизнь влетала здесь в копеечку, зато простая стоила сущие гроши. А Бену, пока у него была еда, постель, хорошее виски и вдоволь секса, больше ничего не требовалось. Он был всем доволен.

Как бы не так!

Страсть к приключениям, которая всю жизнь перекидывала его из одной чертовой дыры в другую, снова разгоралась в нем с полной силой. Если этот сукин сын Стивен Кейтс собирается в поход по бассейну Амазонки, за этим должно стоять что-то очень серьезное. Амазонка не похожа на обычные реки, и путешествие по сельве – это вам не прогулка в парке. Судя по тому, что знал о нем Бен, Кейтс относился к таким типам, которые предпочитают держаться в стороне, предоставляя другим делать за них всю работу, а затем вдруг вылезают вперед и облегчают простаков от тяжело доставшихся денежек.

Только что-то очень заманчивое могло заставить Кейтса принять личное участие в экспедиции.

Поднявшись на ноги, Бен вразвалочку направился к его столику, прихватив с собой свою бутылку виски. Запрокинув голову, он дал небольшому количеству спиртного пролиться в рот и, прежде чем проглотить, подержал его немного на языке, наслаждаясь чудесным вкусом. Чертовски хорошее виски.

Кейтс уставился на него с холодным презрением. Бен поднял одну бровь:

– Я – Льюис. Вы меня ищете?

Он чуть не рассмеялся во весь голос при виде выражения, появившегося на лице Кейтса, потому что прекрасно понимал, что именно тот видит перед собой; небритого бродягу в мятой и замызганной одежде, нежно прижимающего к себе бутылку виски. Что ж, он и впрямь был небрит, а одежда на нем была вся грязная и жеваная, и бутылку он действительно не собирался пока выпускать из рук Он явился в бар сразу после того, как вернулся из дьявольски трудного похода вверх по реке, а мытье и бритье должно было подождать, пока он доберется до жилища Терезии: она любила принимать ванну вместе с ним. И бутылку нельзя было оставлять на столе: какой-нибудь сукин сын обязательно стибрит. Виски было превосходным, а Бен уже целых два месяца не брал в рот спиртного. Он заплатил за эту бутылку, и теперь куда он, туда и она.

Зато второй мужчина смотрел на него с жадным интересом.

– Вы Бен Льюис?

– Ага.

Этому типу было тридцать с хвостиком, может, чуть больше, но мальчишеские черты лица делали его моложе, несмотря на несколько потрепанный вид. Бен сразу оценил его: бездельник из тех, что вечно хнычут, как им не повезло в жизни, но задницы своей ленивой не оторвут от стула, чтобы как-то изменить положение. Если такой и решится что-нибудь предпринять, то это будет что-то вроде ограбления мелочной лавки. Поработать как следует ему и в голову не придет. Бен и сам не любил корпеть на одном месте с девяти до пяти, но, по крайней мере, деньги у него водились благодаря его собственным усилиям, а не чужим.

– Мы слыхали, что вы самый лучший проводник для той экспедиции, которую мы планируем, – сказал второй тип. – Нам бы хотелось вас нанять.

– Что ж, – Бен подтянул к столу еще один стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке, – я точно лучший, но не уверен, что вы сможете меня нанять. Я только что вернулся из поездки и хотел немного отдохнуть и развлечься перед возвращением на реку.

Стивен Кейтс, похоже, оправился от приступа брезгливости, возможно сообразив, что человек, только что вернувшийся из экспедиции, имеет право выглядеть грязным и небритым.

– Вам это будет выгодно, мистер Льюис.

«Мистер Льюис»? Бена так давно никто не называл мистером, что еще немного – и он бы, пожалуй, оглянулся через плечо: не стоит ли кто за его спиной?

– Просто Льюис, – сказал он. – Мое «выгодно»в данный момент должно быть очень и очень солидным. Я устал и надеялся недели две поспать в настоящей постели.

«В настоящей постели с женщиной», – добавил он про себя.

– Десять тысяч долларов, – объявил Кейтс.

– И сколько времени это займет? – поинтересовался Бен.

Кейтс пожал плечами:

– Мы не знаем. Это археологическая экспедиция.

Ох, что-то здесь нечисто. Бен представить себе не мог, чтобы Кейтс стал участвовать в таком благородном деле, как археологическая экспедиция. Он мог бы использовать ее как прикрытие, но и только. Это становилось интереснее с каждой минутой.

– А примерно докуда вы хотите добраться? Если вы назовете мне место, я смогу прикинуть, сколько времени займет путь.

Второй тип вытащил карту Бразилии и разложил ее на столе. Она не была ни большой, ни подробной; скорее всего, ее просто-напросто выдрали из энциклопедии. Он потыкал пальцем в область в глубине лесов к северу от Амазонки.

– Где-то здесь. Мы не знаем, где точно.

Бен, прищурившись, посмотрел на карту и отхлебнул виски. Черт побери, хорошее зелье. Так и прожигает насквозь. Наслаждение выпивкой помогло ему не расхохотаться им в лицо. Что за нелепая ситуация. Эти болваны явились сюда со школьной картой и без малейшего понятия, во что они вляпываются.

– Карт этой местности не существует, – сказал он наконец – Я там никогда не бывал и не знаю никого другого, кто бы туда совался.

– Значит, вы не можете провести нас туда! – разочарованно спросил второй тип. Бен фыркнул:

– Ну почему же? Могу. Кстати, а кто вы такие?

– Я Рик Шервуд, а это Стивен Кейтс.

Итак, Кейтс не скрывает своего имени. По-видимому, он считает, что здесь его никто не знает, а раз так, то можно чувствовать себя в безопасности.

– Ну что ж, Рик Шервуд и Стивен Кейтс, я могу вас туда провести. Я там никогда не бывал, но сельву знаю и полагаю, что неважно, если я не буду знать, куда идти, если вы тоже не знаете точно, куда вам надо. Проблема в том, что десять тысяч – семечки, за эти деньги вы не наймете никого, кто знал бы свое дело. Вы предлагаете два, а может, и три месяца ада. Моя цена – две тысячи в неделю, и вы оплачиваете все припасы и услуги всех тех, кого придется нанять. Я обойдусь вам примерно в двадцать – двадцать пять тысяч, остальное будет стоить еще около десяти. Так как, вы все еще горите желанием отправиться в эту «археологическую экспедицию»?

Парочка обменялась взглядами Они не уловили легкой издевки, которую он вложил в последние два слова.

– Нет проблем, – уверенно произнес Кейтс.

Теперь Бену было не просто любопытно, он был чертовски заинтригован. Кейтс и глазом не моргнул, а это означало, что по сравнению с тем, ради чего все это затевалось, тридцать пять тысяч были просто каплей в море. И уж конечно, Кейтса отнюдь не обуревает желание быть упомянутым в каком-нибудь археологическом отчете: вот ограбить раскопки – это больше на него похоже. Если, конечно, речь действительно идет об археологии, в чем Бен сильно сомневался, Сельва уничтожает следы пребывания в ней людей почти сразу же после того, как эти люди уходят. Однако пока он не узнает получше, в чем тут суть, он будет считать, что какие-то древности в тех краях есть, потому что больше там ничего нету, уж в этом-то он совершенно уверен. Но какие ценности могут там быть, чтобы заманить туда такого типа, как Кейтс? Об Амазонии полно историй о затерянных сокровищах и всяких фантастических мифов, но, насколько было известно Бену, в них не было ни капли правды. Вечно кто-то отправлялся за кладами, но за исключением тех редких случаев, когда счастливчики поднимали сокровища с затонувших кораблей, все возвращались с пустыми руками. Впрочем, людям свойственно верить в то, во что им хочется верить, несмотря на полное отсутствие доказательств. Бен не собирался рисковать своим заработком, ставя его в зависимость от того, найдут ли они «горшок с золотом на конце радуги».

– Плата вперед, – объявил он.

– Какого черта? Об этом забудьте, – зашумел Шервуд.

Однако Кейтс ничего не возразил, хотя и нахмурился.

Бен поднял бутылку, чтобы глотнуть еще.

– Я не сбегаю от клиентов, – заметил он. – Если б я это делал, у меня бы их не было. А вот наоборот бывает. Это я узнал на собственном горьком опыте. Так что деньги вперед, или сделка не состоится.

– Есть и другие проводники, Льюис.

– Разумеется, есть. Но не такие хорошие, как я. Вам решать, хотите вы вернуться живыми или нет. Мне не повредит отдохнуть маленько перед тем, как взяться за другую работу.

Бен прекрасно знал, что кривит душой, но блеф был частью игры. Если эти дураки не знают, как в нее играть, это их проблема. Были индейцы, которые знали о жизни в сельве больше, чем когда-либо будет знать он, но эти же индейцы и представляли собой наибольшую опасность для тех, кто вторгался в их владения. В глубине сельвы до сих пор существовали группы туземцев, никогда не видевших белого человека, и обширные области, не нанесенные на карту. Никто не знал, что там находится. Во всяком случае никто еще не вернулся оттуда живым, чтобы рассказать об этом. Черт побери, насколько он знал, весь тамошний край кишел охотниками за головами.

– Поспрашивайте вокруг, – небрежно бросил он, поднимаясь из-за столика. – Как я вам сказал, мне работа не нужна, а вот вам позарез нужен проводник.

М-да, как это ни смешно, большинство людей куда выше ценят то, что, как им кажется, трудно заполучить. Как он и рассчитывал, его равнодушие к получению работы убедило этих двоих, что никого лучше него в Манаусе нет.

– Не торопитесь, – сказал Кейтс – Вы наняты.

– Ладно, – ответил Бен так же небрежно, как и раньше. – Когда вы хотите отправиться?

– Чем скорее, тем лучше.

Он вздохнул. Вот черт. Он-то надеялся несколько дней отдохнуть и расслабиться, по двадцать пять тысяч это двадцать пять тысяч.

– О'кей. – Он поглядел на часы. Три тридцать. – Давайте встретимся здесь в семь и пройдемся по списку. – Это даст ему по крайней мере два часа с Терезией и время помыться.

– Мы можем этим заняться прямо сейчас, – сказал Шервуд.

– Вы-то можете, а я нет. В семь. – Бен отошел от них и направился к Терезии. – Дай мне свой ключ, – сказал он, целуя ее в шею. – Я помоюсь и буду тебя ждать в постели.

Она рассмеялась, выуживая из кармана ключ.

– Ладно, дорогой, но я хотела залезть в ванну вместе с тобой.

– У меня дела, детка. Если я буду уже чистым, у нас больше времени останется поваляться.

– В таком случае не задерживайся. – Она, подмигнув, поцеловала его, и Бен неторопливо вышел из бара, прекрасно осознавая, что за ним наблюдают три пары глаз. Его-то интересовала только одна из них. Женщины… Черт бы побрал их нежные, гладкие-прегладкие шкурки! Если б они понимали как следует, насколько зверски хотят их мужчины, власть во всем мире перешла бы в их руки. Может, поэтому Бог и сделал мужчин выше и сильнее? Просто, чтобы дать им шанс выжить.

Рик велел Джиллиан сдать вещи на хранение на время их отсутствия. Затем они с Кейтсом покинули отель, чтобы разыскать проводника, о котором были наслышаны. Джиллиан была рада, что они ушли, потому что собиралась сделать кое-что такое, о чем ни тому, ни другому знать, по ее мнению, не следовало. Первым делом она сдала на хранение их багаж, найдя для этого управляющего отелем. Он был не слишком обрадован перспективой держать у себя их пожитки, но, поскольку вещей они оставляли мало и она заплатила за их хранение за два месяца вперед, он согласился. После нескольких минут разговора на смеси португальского и английского она поняла, что он вообще не одобряет ее участия в экспедиции.

– Оттуда часто не возвращаются даже мужчины, сеньора, – важно и серьезно сообщил он. Он выглядел типичным латиноамериканцем: коренастый, плотный, с прямыми черными волосами и большими черными глазами. – Их поглотила сельва, и никто их больше не видел.

Джиллиан не стала говорить ему, что она не сеньора, а сеньорита. Пусть продолжает думать, что она замужем. Ей это все равно, а вот он бы смутился, если бы она его поправила. Ее и раньше часто принимали за жену Рика, а не за его сестру. Они были совсем не похожи, разве что оба были темные шатены. Управляющий отелем был приятным человеком, и ей даже захотелось ласково похлопать его по руке.

– Я понимаю ваше беспокойство, – сказала она, – и разделяю его. Я вовсе не отношусь к сельве легкомысленно. Но я археолог и привыкла к тяжелым условиям. Пожалуй, мне больше ночей довелось провести в палатке, чем в постели. Я очень, очень осторожна.

– Я на это надеюсь, сеньора, – ответил он, но в глазах его по-прежнему была видна тревога, – Я сам никогда бы туда не отправился.

– Но я должна это сделать. И обещаю вам принять все мыслимые меры предосторожности.

Она не лгала. Хотя до сих пор ей доводилось работать большей частью в местах сухих и пыльных, она понимала, с чем им предстоит столкнуться здесь, в тропическом лесу. Опасными могут оказаться и флора и фауна. Прививки ее еще действовали, у нее имелся большой запас антибиотиков и репеллентом от насекомых, отличная походная аптечка, и она умела зашивать небольшие раны. Еще она предусмотрительно достала рецепт на противозачаточные таблетки и провезла трехмесячный их запас в аптечке под видом противоаллергических средств.

Однако Джиллиан не обольщалась: в тропических лесах неизбежны неприятные сюрпризы, и все их не предусмотришь. Она будет крайне осторожна, но от несчастных случаев никто не застрахован, как и от болезней. Несмотря на все предосторожности, может укусить змея, поэтому у нее была с собой противозмеиная сыворотка, но ведь есть и такие яды, от которых нет противоядия. Нельзя было исключать и встречу с враждебными индейцами: обширные районы бассейна Амазонки до сих пор не были исследованы и нанесены на карту и было неизвестно, с чем там можно столкнуться.

Быстро закончив свои дела с управляющим, Джиллиан покинула гостиницу с одной-единственной целью: купить оружие. Она полагала, что в Манаусе это должно быть довольно просто, ведь этот город с широкими улицами и европейской атмосферой являлся порто-франко. В Манаусе можно было найти любой промышленный товар, производимый в мире.

Наверное, то, что она жила в Лос-Анджелесе, помогало ей переносить местную жару. Ей пришлось бы куда хуже, будь она, скажем, из Сиэтла. Однако влажность угнетала. А ведь они оказались здесь еще в лучшее время года: зимние месяцы – июнь, июль и август – были здесь самыми сухими и наименее жаркими. Джиллиан подозревала, что «сухие» означает, что дождь идет не каждый день, а, наверное, через день. И если повезет, то, может быть, он будет лить два раза в день, а не три. Она надеялась на первое, но готовилась ко второму.

Она немного прошлась, не отдаляясь от гостиницы, но внимательно оглядывая все вокруг. На протяжении двухсот ярдов она услышала по крайней мере семь различных языков. Манаус был необыкновенным, завораживающим городом. В этот глубоководный порт, расположенный в ста двадцати милях от берега, могли заходить и торговые суда большого океанского водоизмещения, и туристические яхты, обычные для курортных гаваней. По всей вероятности, именно из-за этого здесь можно было встретить такое разнообразие языков. И неважно, что они находятся чуть не посреди континента: могучая Амазонка сама себе хозяйка, со своими законами. В некоторых местах она настолько глубока, что под килями кораблей остается еще добрых четыреста футов воды.

Рик все еще дулся на нее за категорический отказ передать ему карту и разговаривал с нею только тогда, когда давал указания, но это нисколько не поколебало ее решимости. Эта экспедиция была предпринята не только ради нее, но и ради их отца. Пожалуй, в большей степени ради него. Она была сильной и могла сама за себя постоять, а профессор уже не мог защитить ни свою репутацию, ни память о себе. Если она не докажет, что его теория насчет Анзара верна, он навсегда останется в памяти людей как «полоумный Шервуд». А она ничего не сможет доказать, если сообщит известные ей сведения такому человеку, как Рик.

Ей бы хотелось, чтобы он вообще не участвовал в этом деле, но обстоятельства сложились против нее. Рик вернулся в комнату – наверное, чтобы посмотреть, чем она занимается, – спустя какую-то минуту после того, как она поняла, что у нее в руках. И она не сумела скрыть своего возбуждения. Он поглядел на разбросанные вокруг нее бумаги, увидел общую карту местности и впервые в жизни сразу сообразил, в чем дело. Правда, он назвал ее «картой места, где зарыт клад».

Несколько дней он приставал к Джиллиан, чтобы она сообщила ему координаты этого места, но она слишком хорошо знала своего братца; в прежние времена таких, как он, называли вечными бездельниками Скорее всего, он продал бы эту информацию какому-нибудь честолюбивому охотнику за сокровищами, совершенно не заботясь, не думая о репутации отца. Он наверняка не стал бы сохранять найденное для последующих тщательных раскопок, составлять каталог находок и тем паче передавать обнаруженные ценности бразильскому правительству, как того требует закон. Если б она сама смогла найти какого-нибудь спонсора, готового финансировать экспедицию, она бы это сделала и добыла нужное разрешение, даже если бы для этого пришлось прибегнуть ко взлому. Но все ее поиски поддержки были тщетны. Ее или игнорировали, или высмеивали. Она представляла, что они все говорят за ее спиной: «У дочки полоумного Шервуда тоже поехала крыша».

В конце концов именно Рик привлек к делу Стивена Кейтса. По каким-то своим причинам Кейтс готов был финансировать этот проект. Джиллиан настояла на своем участии в экспедиции, чтобы защитить находки, насколько это будет возможно, но ей было горько от того, что слепота коллег по профессии вынудила ее обратиться к такому типу, как Кейтс. Если бы они доверяли мнению ее отца или ее собственному, в штат экспедиции входили бы сейчас опытные археологи и надежные проводники, а не бессовестный сброд, который, как она боялась, наймут Рик и Кейтс. Если бы у нее был выбор, она предпочла бы любой другой вариант, но выбора не было, и приходилось использовать те средства, которые шли в руки. Она выучила маршрут, ведущий к Каменному Городу, наизусть, так что Рику и Кейтсу пришлось взять ее с собой. А теперь она позаботится о том, чтобы иметь собственное оружие.

Это было разумной предосторожностью. Обращаться с оружием она умела: в ее профессии такое умение было очень полезным. Змеи и другие опасности были нередки в ее работе. На этот раз змеи, пожалуй, окажутся двуногими, но так или. иначе придется рискнуть. Она надеялась, что сумеет выкрутиться без существенного урона для себя. В конце концов, вряд ли ее убьют или бросят в джунглях на произвол судьбы. Пусть Рик был слабым человеком и плохим братом, но он не был убийцей. По крайней мере, она надеялась, что он не согласится, чтобы ей причинили вред. Насчет Стивена Кейтса она не была так уверена, хотя внешне он казался вполне цивилизованным. Однако, если окажется, что это не так, она будет вполне готова к такому повороту событий и сумеет себя защитить.

В любом большом городе найти оружие – не проблема, и Джиллиан решила сразу взять быка за рога. Она бы привезла пистолет с собой из Штатов, если бы не таможенный контроль: одно дело – контрабанда противозачаточных таблеток и совсем другое – контрабанда оружия. Особенно если ее поймают.

Она медленно прошла вдоль ряда такси, выстроившихся перед входом в другую гостиницу, незаметно разглядывая водителей. Она искала кого-нибудь победнее видом, хотя все таксисты выглядели не слишком процветающими. Пожалуй, точнее всего было бы сказать, что вид у них убогий. В конце концов она выбрала одного, небритого, более неряшливого, чем остальные, с глазами в красных прожилках. С улыбкой подойдя к машине, она на ломаном португальском попросила отвезти ее к причалам. Водитель был явно не склонен к разговорам, Джиллиан выждала несколько минут, пока он справлялся с движением на переполненных транспортом улицах, и лишь затем спокойно сказала:

– Я хочу купить оружие. Вам известно, где я могу его найти?

Он быстро глянул в зеркало заднего вида:

– Оружие, сеньора?

– Пистолет. Я предпочитаю автоматический, но даже если это будет… – она не могла вспомнить, как будет по-португальски «револьвер». Описав пальцем круг, она произнесла по-английски «револьвер».

Взгляд темных глаз таксиста был циничным и настороженным.

– Я отвезу вас куда надо, – произнес он. – Но не останусь, Я не хочу снова увидеться с вами, сеньора.

– Понимаю, – успокаивающе улыбнулась она. – Я смогу потом найти другое такси, чтобы вернуться в гостиницу?

Он пожал плечами:

– Тут много туристов. Такси есть повсюду.

Из этого она заключила, что она может поймать другое такси, а может и не поймать. Если понадобится, она дойдет до телефонной будки и вызовет его, хотя мысль о ходьбе по этой жаре совсем не вдохновляла. Оделась она очень разумно: тонкая ситцевая юбка и никаких чулок, но парная баня есть парная баня, что бы гы ни надела.

Водитель отвез ее в довольно убогий район, который, однако, все же нельзя было назвать настоящей трущобой. Там она дала ему щедрые чаевые и, не оглядываясь, пошла в лавчонку, которую он ей указал.

Через полчаса она уже была владелицей автоматического пистолета тридцать восьмого калибра, который было легко смазывать и вообще содержать в порядке, а ее сумку оттягивал солидный запас патронов. Человек, продавший ей все это, любопытства не проявил. Возможно, американки каждый день покупали у него оружие. Он даже вызвал для нее такси и позволил ей подождать в лавке, пока оно приедет.

Добравшись до гостиницы, Джиллиан обнаружила, что Рик и Кейтс еще не вернулись. Впрочем, она их и не ждала. Рик был все еще так зол на нее, что вполне мог оставить ее одну на всю ночь, надеясь, что это ее испугает. Но она не испугалась. Она была здесь не на экскурсии, к тому же в гостинице подавали в номер вполне приличный набор блюд и напитков, так что она совершенно спокойно могла оставаться у себя в номере хоть весь день. Она даже обрадовалась возможности отдохнуть.

Однако Рик с Кейтсом вернулись во второй половине дня и зашли к ней в комнату, оба улыбающиеся и довольные. От них слегка пахло спиртным, но пьяны они не были.

– Мы нашли проводника, – бодро объявил Рик. Настроение eго явно исправилось. – Мы должны встретиться с ним в семь, чтобы обсудить наши планы.

– Здесь, в гостинице? – Это казалось ей самым удобным.

– Нет, в баре, где он проводит время. Тебе придется тоже пойти туда. Ты больше знаешь о планировании экспедиций, чем мы.

Джиллиан вздохнула про себя. Она могла представить себе куда более подходящие места для обсуждения планов, чем переполненный людьми бар, где их запросто могли подслушать.

– А кто этот проводник? По-моему, вы еще не назвали мне его имени.

– Льюис, – сказал Кейтс, – Бен Льюис. Все, кого мы спрашивали, говорили, что он самый лучший. Полагаю, он годится. Если он оставит в покое бутылку, то будет совсем в порядке.

Это звучало не слишком ободряюще. Она снова вздохнула.

– Он американец?

Рик пожал плечами:

– Думаю, да. У него южный акцент.

По мнению Джиллиан, южный акцент совершенно недвусмысленно указывал на то, что его обладатель – американец южных штатов, и тут нечего было думать и гадать. Однако она воздержалась от комментариев.

– Родился-то он в Штатах, – сказал Кейтс, – но кто знает, считает ли он еще себя американцем? По-моему, таких называют перекати-поле, людьми без родины. Кажется, никто не знает, сколько времени он здесь ошивается.

Достаточно, чтобы стать совсем как местные. В этом Джиллиан не сомневалась. Медлительным, невнимательным к деталям. Впрочем, у людей в большинстве стран мира отсутствовало типичное для североамериканцев стремление работать как можно быстрее и эффективнее. Будучи за границей, она и сама снижала свой темп – пришлось научиться. Ей довелось участвовать в нескольких раскопках в Африке. Так там у местных жителей вообще не было в языке слова, означающего «время». А если бы она заговорила с ними о сроках и графике работ, они бы и вовсе не поняли. К этому надо было приспособиться или сойти с ума. Интересно будет посмотреть, какой выбор сделал этот мистер Льюис.

– Он из тех типов, которые хотят сами всем командовать, – сказал Рик. – Если даже половина того, что о нем говорили, правда, то он, похоже, всегда делает только то, что хочет.

Джиллиан видела, что личность Льюиса произвела на Рика глубокое впечатление, однако, поскольку вкусы ее брата сформировались еще в подростковом возрасте и с тех пор так и не изменились, она решила пока воздержаться от оценок. Рику понравится любой самоуверенный грубиян, он ведь считает, что именно так и должен себя вести настоящий мужчина. И Джиллиан решила, что от проводника, которого они наняли, вряд ли стоит многого ждать.

По просьбе Рика Джиллиан была готова к шести тридцати. Она достаточно хорошо знала своего брата и поняла, что он от души жалеет, что она не белокурая секс-бомба, готовая использовать свое тело, чтобы обворожить и укротить этого человека, который так поразил его воображение. Однако, даже если б она решила перекраситься в блондинку, стать секс-бомбой ей бы все равно не удалось: не тот материал. Одним из необходимых для этого качеств была пышность форм, чего у Джиллиан не было совершенно. И хорошо, что не было, ведь это, должно быть, очень утомительно – вечно таскать на себе здоровенные груди, от вида которых мужчины обалдевают, превращаясь в слюнявых идиотов.

Какая есть, такая есть: стройная, подтянутая, симпатичная, но вовсе не писаная красавица. Если бы ее спросили, что является лучшей ее чертой, она бы ответила – ум.

Тем не менее из-за жары она надела открытое платье без рукавов с завязками на шее. Вообще-то оно было единственным, которое она прихватила из дому. Кроме этого платья да еще юбки и блузки, в которых она летела в самолете, она взяла с собой только плотные брюки, рубашки и сапоги.

Во время поездки в такси по Манаусу с Риком и Кейтсом Джиллиан глядела по сторонам и любовалась тем, что видела. Это был красивый город, и она пожалела, что у нее нет времени побродить по нему. Впрочем, у нее всегда было такое чувство: ей вечно не хватало времени на современные города. Она работала с прошлым – с мертвыми городами, некрополями, – пытаясь сложить из осколков цельную картину, чтобы понять, как жили эти древние люди и как человечество пришло к своему нынешнему состоянию. Археология стремится обнаружить те пути, которыми люди пришли к настоящему, и узнать, как они изменились за тысячелетия своего существования. Эту загадку старалась разгадать и Джиллиан, и поиски разгадки никогда ей не надоедали.

Бар, в который она вошла с Риком и Кейтсом, был не самым лучшим из тех, в каких ей доводилось бывать, однако и не худшим. Она не обратила на него особого внимания, как и на то, что стоявшие у стойки мужчины разом повернулись, чтобы рассмотреть ее из-под полуприкрытых век. Будь она одна, никогда не вошла бы сюда, разве что в случае крайней необходимости. Но зато здесь было прохладно, свет не бил в глаза, и голоса звучали приглушенно. В воздухе витали запахи табака, спиртного и пота, разгоняемые ленивым вращением двух вентиляторов на потолке.

Защищенная с одной стороны Риком, с другой Кейтсом, она шла по залу, направляясь к столику у стены, где расслабленно, будто в полусне, сидел в одиночестве, развалившись на стуле, мужчина, перед которым стояла откупоренная бутылка виски. Однако внешность его была обманчива. Полуопущенные веки не помешали Джиллиан разглядеть напряженный блеск его глаз. Когда они приблизились, он ногой придвинул к ней стул и окинул ее взглядом, который так же отличался от взглядов мужчин у стойки, как тигровая акула отличается от форели. Другие мужчины могли оценивать ее женские прелести и прикидывать, какова она в постели, однако они держали свои фантазии при себе. Этот же мысленно уже раздел ее, раздвинул ей ноги, вошел в нее да при этом еще и плевать хотел на то, что она может прочесть его мысли.

– Привет, лапочка, – протянул он. – Если ты еще не занята, почему бы тебе не подсесть ко мне? – И он кивнул на стул, который только что отодвинул от стола.

Теперь, оказавшись близко от него, Джиллиан увидела, что глаза у него не то голубые, не то зеленые. В полутьме трудно было толком разглядеть. Он загорел до черноты, но лицо у него было гладко выбрито – похоже, он только что побрился. Темные волосы были слишком длинны и сзади закрывали воротник, доходя почти до плеч. Одежда его, хотя и чистая, была донельзя мятой и поношенной, но, судя по его раскованному виду, ему явно не было до этого никакого дела.

Ничем не показав, что его наглое разглядывание ее задело, она подтащила к себе другой стул и села, проигнорировав тот, который подтолкнул к ней он.

– Я Джиллиан Шервуд, – холодно произнесла она, инстинктивно не желая показывать ему, что он ее смутил. Она даже не была уверена, с какой стати он взял на себя труд клеиться к ней, потому что, Бог свидетель, любому было очевидно, что она ничего особенного из себя не представляет. Правда, некоторые мужчины считают себя обязанными заигрывать с любой женщиной, оказавшейся поблизости.

– Ах черт, вы замужем.

– Она моя сестра, – сказал Рик. – А это Льюис, наш проводник.

Бен, подняв брови, посмотрел на нее:

– Сестра? Тогда что вы здесь делаете?

Брови Джиллиан в точности повторили движение его бровей. Кейтс и Рик наверняка должны были рассказать ему что-то об экспедиции. Она рассеянно отметила про себя, что Рик был прав насчет южного акцента. Вслух же она сказала:

– Я археолог.

Он улыбнулся ей любезно, но холодно:

– Вы не можете ехать с нами.

Джиллиан сохранила спокойствие:

– Почему же?

В его глазах отразилось легкое удивление: он явно не ожидал возражений. Медленно потягивая виски, он какое-то время пристально смотрел на нее, потом наконец изрек:

– Слишком опасно.

К тому времени Рик и Кейтс тоже уселись. Рик прочистил горло, и Бен перевел взгляд на него.

– Все не так просто, – сказал Рик.

– Не вижу, что тут сложного. Я женщин в глубь материка не вожу. Все. Обсуждение закончено.

– Тогда мы больше не нуждаемся в ваших услугах, – бесстрастно проговорила Джиллиан. Она и раньше не раз встречала презирающих женщин наглецов вроде него и не собиралась выходить из себя из-за этого нахала.

– Неужели? – Он явно ничуть не встревожился. – Как это так?

– Она должна ехать с нами, – вмешался Рик и насупился, глядя на сестру. Его все это бесило. – Она единственная знает, куда мы держим путь.

Глава 3

На Бена это не произвело ни малейшего впечатления.

– Значит, она может рассказать это нам, чтобы мы все тоже знали, и как хорошая девочка скромненько вернуться в гостиницу, предоставив нам справляться с грубой правдой жизни.

– Я вполне способна нести груз, равный моему весу, – спокойно проговорила Джиллиан. – И не вам решать, поеду я в экспедицию или нет. Я еду. Все, что надо решить вам, – это хотите ли вы получить эту работу. Если нет, то эти деньги достанутся кому-то другому.

Кейтс уже говорил то же самое, но Бен понял, что в отличие от него Джиллиан действительно так и поступит. Ей было все равно, поедет он или откажется.

Наклонившись вперед, он поставил локоть на стол и подпер рукой подбородок;

– Лапочка, если вы думаете, что это будет романтическое путешествие, то вы здорово ошибаетесь. Ни за какие коврижки я не возьму женщину в двух-или трехмесячный поход в этот район сельвы.

Было видно, что это ее позабавило.

– Заботитесь о бедной, слабой женщине?

– Именно так, дорогуша. По-моему, на свете не хватает первоклассных кошечек, так что мужчина должен беречь их запас.

Он намеренно говорил нахально, надеясь, что она взорвется и заявит, что даже дорогу не станет переходить с таким наглецом. Однако она снова даже глазом не моргнула. Лицо ее оставалось невозмутимым, как у статуи, даже выражение глаз было непроницаемым.

– Если я не еду, – произнесла она, – то экспедиция отменяется, во всяком случае – для вас. Как я уже говорила, если вы отказываетесь от вознаграждения, меня это не волнует. Есть и другие проводники.

Да, есть и другие, но ни одному из них он не доверил бы одинокую женщину, да еще на такой долгий срок. И вряд ли можно рассчитывать на ее братца – он не сможет ее защитить. Бен решил переменить тактику и заговорил прямо и откровенно:

– Лапочка, вы же не хотите провести два месяца в сельве…

– Напротив, именно это я и собираюсь сделать. Я не новичок в археологических экспедициях, мистер Льюис. Я могу идти весь день с сотней фунтов груза на плечах. Если надо, я могу подстрелить себе дичь на обед, зашить рану и пользоваться мачете.

Бен положил свободную руку на сердце.

– Боже, да перед нами идеальная женщина!

Она бросила на него ледяной взгляд, но не купилась на подначку. Он откинулся на спинку стула и, прищурясь, начал ее рассматривать. До этого он только мельком оглядел ее и увидел, что она не в его вкусе, хотя он чисто автоматически и выдал ей порцию сальных намеков. Однако с каждой минутой она становилась все интереснее. Ее холодное спокойствие вызывало в нем желание сделать что-нибудь такое, что по-настоящему выведет се из себя. Например, посадить ее к себе па колени и целовать до тех пор, пока она хоть немного не оттает.

На второй взгляд она все равно ничего особенного собой не представляла, за исключением светившегося в глазах ума. Господи, спаси его от умных женщин, они слишком много думают вместо того, чтобы следовать своим инстинктам. Она была вполне, хорошенькой, но не броской. Просто стройная женщина небольшого роста с гладкими темно-каштановыми волосами и правильными чертами лица. На ней было аккуратное, ничем не примечательное платье, которое отчего-то не вызывало эротических чувств, хотя было открытым и облегало ее грудь. Что было еще хуже, она не проявляла никакого интереса к нему как к мужчине. Он привык к тому, что все женщины реагируют на него, даже если сам он был к ним равнодушен, но у мисс Шервуд, казалось, женские гормоны отсутствовали вообще. Как говорится, бесчувственна как бревно. Жалко.

С другой стороны, если она может прошагать весь день с тяжелым рюкзаком за плечами, ее подтянутая фигура, вероятно, вся состоит из упругих отлично натренированных мышц. Он вдруг представил себе, как ее сильные стройные ляжки охватывают его бедра, и, к своему удивлению, ощутил, что в паху у него напряглось Он оставил Терезию на смятой постели, спящей в изнеможении после двух часов бурного секса, и вернулся в бар, чувствуя себя полностью удовлетворенным. Однако оказалось, что его организм считает иначе. Что ж, у этой чертовой штуковины никогда не было здравого смысла. Так что какой бы мускулистой и соблазнительно тугой ни была мисс археологиня Шервуд, Бен не желал, чтобы она сопровождала его в походе.

– Так. Я хочу, чтобы была ясность, – растягивая слова, проговорил он. – Вы желаете быть единственной женщиной в группе мужчин в течение двух месяцев?

– Не приплетайте сюда секс, мистер Льюис. Он здесь ни при чем.

– Еще как при чем. Мужчины во всем мире каждый день затевают драки из-за женщин.

– Очень глупо с их стороны.

– Точно. Я всегда так считал, но поглядите в лицо действительности: если вы единственная женщина среди мужчин, то вы монопольная хозяйка товара. А мужчины, знаете ли, звереют, когда оно рядом, а в руки не дается.

Она бросила на него иронический взгляд.

– Я не собираюсь разгуливать по лагерю в неглиже, мистер Льюис. И я умею защитить себя. Я также рассчитываю, что вы не наймете на работу насильников.

Во время этой словесной баталии Рик и Кейтс сидели молча. У Рика был обеспокоенный вид, а Кейтс просто скучал. Однако теперь он наклонился вперед и заметил:

– Это бесцельный разговор. Она должна ехать. Вы хотите получить эту работу, Льюис, или нет?

Бен задумался. Ему не нужны были ни деньги, ни сложности. Он вполне мог бы сказать им, чтобы они нашли себе кого-нибудь другого, тогда он проведет несколько следующих недель, отдыхая и трахая Терезию, как и намеревался. С другой стороны, все его инстинкты говорили, что тут что-то затевается и что, хотя она ведет честную игру, двое остальных преследуют какие-то свои, неизвестные ей цели. Ему хотелось узнать, какие именно. Он чуял, что за этим кроются деньги. И большие. У него были кое-какие моральные принципы, но они редко мешали ему зарабатывать деньги. И уж конечно, не тогда, когда появлялась возможность надуть парочку мошенников.

– Ладно, – внезапно произнес он. – Я поведу вас. Давайте разберем задачу. – Он отхлебнул хороший глоток виски и полностью сосредоточился на работе. Рассчитать нужное количество припасов для долгого похода в глубь страны было делом серьезным, и обмозговать его надо было с предельной тщательностью. Сколько отправится людей? Как далеко? Сколько они пробудут на месте, добравшись туда? Он всегда брал с собой запас на случай, если что-то пойдет не так, а это всегда случалось. Надо было предусмотреть все возможные трудности и задержки.

Вытащив карту, он расстелил ее на столе. Эта карта была намного больше и подробнее той, которую показывали ему они.

– Ладно, покажите мне, куда мы направляемся.

Джиллиан склонилась над столом и обвела указательным пальцем большой круг.

– Примерно сюда.

Он поглядел на нее как на сумасшедшую. Показанная ею область занимала тысячи квадратных миль.

– Черт возьми, если вы так паршиво представляете себе, куда идти, то мы, наверное, будем бродить там месяцами и не найдем того, что вы ищете, А это не место для увеселительных прогулок. Это неразведанная территория, лапочка. Никто не знает, чего там ждать. Если туда и забредали какие-нибудь белые, то обратно они не вернулись.

Она осталась невозмутимой:

– Нам придется вырабатывать маршрут по ходу дела, мистер Льюис.

– Но я не могу заготавливать припасы по ходу дела, – сказал он с едва прикрытым сарказмом. – Для этого я должен заранее знать, куда отправляюсь.

Она снова нагнулась над картой и ткнула в точку несколько дальше той области, которую обвела раньше.

– Тогда возьмите столько провизии, чтобы хватило до этого пункта. Получится более чем достаточно.

Он оскалился, но не в улыбке:

– Нам придется тащить эту проклятую провизию на себе. Чем больше придется нести, тем дольше будет дорога. Чем дольше будет дорога, тем больше еды нам понадобится. Я понятно объясняю, лапочка?

– Уверена, вы найдете золотую середину.

– Середина меня не удовлетворит. – Что его точно бы удовлетворило, так это взять ее и придушить. Или залезть на нее. Совершенно неожиданно он ощутил острое желание. До сих пор споры с женщинами не вызывали у него такой реакции. Наверное, правда, что мужчина не может устоять, когда женщина бросает ему вызов. А мисс Джиллиан Шервуд была именно таким вызовом, с головы до ног.

– Значит, вам придется поступить так, как сочтете нужным, – ласково проговорила она. – Я дала вам всю информацию, какую могла.

Или собиралась. Он подозревал, что она знает гораздо больше, чем говорит. Но эти холодные зеленые глаза умели хранить тайну: по ним ничего не было видно. Интересно, почему место их назначения такой необыкновенный секрет, что она не рассказала о нем даже родному брату? Однако, подумав, Бен решил, что он сам бы не поделился ценной информацией с Риком Шервудом, особенно если у него такие друзья, как Стивен Кейтс. Возможно, мисс Шервуд еще сообразительнее, чем он думал. Но что, черт возьми, она намерена делать, когда они доберутся туда, куда она их ведет? Стоять на страже все двадцать четыре часа в сутки?

Он выкинул эти мысли из головы, понимая, что она не станет больше ничего говорить в присутствии этих двоих. Коли на то пошло, ему она тоже не доверяла. Определенно, сообразительная женщина. Если быть честным с самим собой, то надо признать, что в этом она тоже права. Если она расслабится хоть на секунду, он спустит ей штанишки, прежде чем она поймет, что он уже начал игру и что она ее проиграла. Раз она настаивает на том, чтобы отправиться с ними, у него будет пара месяцев для работы с ней, и он нисколько не сомневался в успехе своих планов обольщения.

Кто знает, если он по-умному ее улестит, она, может, даже расскажет ему, что ищет. Если то, за чем она шла в сельву, так для нее ценно, что ж, черт побери, значит, это ценно и для него. У человека никогда не бывает слишком много денег. У Бена были некоторые рамки, которые он никогда не переступал ради денег, но это вовсе не значило, что он не ухватит кусок, который сам плывет в руки.

Он договорился встретиться с ними на следующий день для получения аванса и денег на закупку припасов и найма носильщиков. Теперь, когда решение было принято, он был готов начать действовать.

– Неужели тебе было необходимо вести себя как стерва? – досадливо спросил Рик, когда они вернулись в гостиницу.

Джиллиан вздохнула. Она устала, а разговор с Беном Льюисом почти истощил ее терпение.

– Я была вежливее, чем он.

– Ты давила и показывала свое превосходство давая понять, какой ты знаменитый археолог и что решать все будешь ты.

Знаменитый? Она чуть не рассмеялась вслух. Ее профессиональная репутация была равна нулю. Если бы у Фонда было к ней хоть какое-то уважение, хоть какое-то доверие к ее мнению, ей не пришлось бы иметь дело с такими мужланами, как этот их проводник. Но Рик всегда завидовал тому, что она пошла по стопам отца, и мгновенно взрывался от любой воображаемой обиды.

– Я не давила. Я просто дала ему понять, что он меня не запугает. В любом случае не думаю, что он такой уж хороший. Он пил днем, когда вы его увидели в первый раз, он пил вечером и, возможно, пил все время в промежутке. Пьяница – не лучший проводник.

– Значит, теперь тебе захотелось руководить и этой частью экспедиции? – издевательски осведомился Рик.

Она с трудом сдержалась и не показала, что разозлилась. Наверно, она поступала так из чувства вины: ведь она всегда знала, что профессор любил ее больше, чем ее брата. Она не могла не жалеть Рика, но в то же время едва сдерживала досаду на него. Какие бы неприятности у него ни случались, в них всегда был виноват кто-то другой. И обычно этим другим оказывалась она.

– Чего я хочу, – резко сказала она, – так это найти город в земле Анзар и восстановить доброе имя отца. И считаю, что у нас будет больше шансов сделать это, если наш проводник будет трезвым.

Рик зло насупился:

– Думаешь, мне наплевать на имя отца? Он, знаешь ли, был и моим отцом!

Это она знала. Как бы ни злил ее Рик, она никогда не забывала, что он на самом деле любил профессора. Именно это, более чем что-либо иное, и не давало ей вычеркнуть его из своей жизни.

– Давайте забудем об этом. Ладно? – вмешался Кейтс. – Мы все устали. Знаю, Льюис не выглядит пай-мальчиком и держится грубо, но он считается здесь самым лучшим. Я завтра увижусь с ним и скажу, чтобы он завязал с выпивкой. А теперь пойдем спать.

Говорил он умиротворяющим тоном, явно стараясь все сгладить, но его холодные глаза предостерегающе смотрели на Рика. Это не укрылось от внимания Джиллиан, но она притворилась, будто ничего не заметила. Кейтс из всех сил старался выглядеть безобидным, но она не могла в это поверить, потому что его выдавали глаза. Однако ее устраивало, что разговор прервался, не дойдя до настоящей ссоры. Она пробормотала «Доброй ночи»и ушла в свой номер.

Кейтс коротко кивнул Рику, и оба прошли по коридору в свои номера.

– Не зли ее, – предупредил Кейтс. – Если она решит отделиться, мы останемся с носом, несмотря на все труды.

Рик надулся, как всегда, когда ему делали замечание.

– С Льюисом она не договорится, – проворчал он. – Она его на дух не выносит.

– Льюис здесь не единственный проводник. Если она убедит кого-нибудь еще, что там действительно есть сокровища, она сможет найти финансовую поддержку и отправится туда без нас. Старайся сдерживаться и не вспыхивай. По крайней мере до тех пор, пока мы не заберемся так далеко, что она уже ничего не сможет поделать.

– Ладно, ладно, Просто я завожусь от этой ее манеры.

Кейтс улыбнулся, не разжимая губ:

– Думай о деньгах.

Сам он ни о чем другом думать не мог. Только по этой причине он здесь и оказался. Территория здесь была чужая, непривычная, и это ему не нравилось, однако он готов был делать что угодно, лишь бы добраться до сокровищ. Вначале, когда Рик пришел к нему с дикой историей о том, что его покойный отец нашел затерянный город, где есть груды драгоценных камней, которые только и ждут того, кто придет туда первым, Кейтс подумал, что Шервуд, видно, хватил какого-то порошка. Но Рик объяснил все в подробностях, и Кейтс начал осознавать, что он говорит абсолютно серьезно.

Сам он находился в отчаянном положении и готов был ухватиться за любой шанс. Ему нужны были деньги. Много. Он дошел буквально до последней черты и вздрагивал от каждого шороха. Последнюю адресованную ему партию кокаина перехватила полиция. Его они пришпилить не смогли, но полицейские и не были главной его заботой. Он задолжал миллионы тем, кто снабдил его деньгами для закупки этой партии. Он заработал бы в несколько раз больше и вернул бы им долг с лихвой, если бы выбросил этот кокаин в уличную продажу, но теперь кредиторы устали дожидаться, когда он расплатится. Рядом с этими людьми полицейские выглядели как учителя воскресной школы.

Сумасшедший план Рика был для него Божьим даром. Денег, оставшихся у Кейтса, как раз хватило на то, чтобы профинансировать эту безумную экспедицию. Если дело выгорит, он сможет спасти свою шкуру. В любом случае поездка в Бразилию даст ему передышку и позволит какое-то время не оглядываться каждую минуту через плечо в ожидании, что ему разнесут башку.

Если Рик прав… Черт побери, такой куш попадается раз в жизни. Драгоценные камни, особенно большой красный алмаз, дадут столько монеты, что его долг за кокаин будет выглядеть просто жалкой мелочишкой. Ему снился этот чертов камень. Снилось, что он держит его в руках. Это был его билет в будущее, если только ему удастся заставить Шервуда держать свой глупый рот на замке. Сестрица его была не дура. Похоже, все мозги в семье достались ей одной. Однако всю информацию она держала в голове, а описание маршрута было изложено каким-то шифром, прочесть который могла только она. Впрочем, насчет нее он не беспокоился. Все, что от нее надо, это довести его до места. А потом ему уже не понадобится ни она, ни все остальные. Его планы их не включали. А планы были большие. Он устал от того, что им всегда помыкают большие парни. На этот раз он ухватит свой фарт. И ни с кем не станет делиться.

Назавтра Стивен Кейтс появился в баре один. Бен скрыл свое инстинктивное недоверие к этому человеку за маской свойского дружелюбия. Многих вводила в заблуждение его манера: медленная, тягучая речь южанина, поведение запойного пьяницы. Это было хорошей маскировкой. То есть, тягучая речь была, конечно, неподдельной, но те, кто общался с ним подольше, постепенно начинали осознавать, что за ней скрываются острый ум и непреклонная решимость. Бен сомневался, что у Кейтса хватит ума разобраться в нем.

– Вчера вечером вы чуть не испохабили нам все дело, когда вздумали разговаривать с Джиллиан, – резко проговорил Кейтс, едва подсев за столик Бена. – Она вам не какая-нибудь дешевая шлюха. Имейте в виду, она нам необходима, чтобы найти нужное место.

Терезия как раз работала, сейчас была ее дневная смена, и Бену очень не понравилось то презрение, с которым поглядел на нее Кейтс, говоря о «дешевых шлюхах». Она была доброй, чувственной бабой, любящей шутку и обожающей секс, но не шлюхой. Однако он ничего не возразил, потому что еще не пришло время дать Кейтсу по морде. Когда они заберутся поглубже в сельву, будет возможность дать этому ублюдку понять, кто здесь главный. И это уж точно будет не Кейтс.

– Застегнутые на все пуговки археологини возбуждают меня, – произнес Бен, лениво растягивая слова.

– Все равно держите рот на замке и штаны тоже. По крайней мере до тех пор, пока не отойдем достаточно далеко, чтобы уже нельзя было повернуть назад. После этого можете делать все, что хотите.

– Ясное дело, босс, – сказал Бен, внутренне усмехнувшись, так как был уверен, что Кейтс не почувствует иронии, которую он вложил в это звание. – А где ее брат?

– Мне он сегодня не понадобится. Эту часть переговоров я веду сам.

Что, скорее всего, означало, что Кейтс задумал какую-то пакость. Бен вынул из кармана рубашки листок бумаги и ручку. Он уже рассчитал, что им понадобится и сколько. Теперь он повернул листок к Кейтсу, чтобы тот прочитал.

– Вот тут я прикинул, сколько нам понадобится припасов и сколько людей. Мы поднимемся по реке на лодках так далеко, как сможем. Нам понадобятся две лодки. Сегодня я их присмотрю.

– Хорошо. – Кейтс передал ему коричневый конверт – Вот двадцать тысяч за десять недель. Если поездка продлится дольше этого времени, я заплачу остальное по возвращении.

– Справедливо. – Беи взял конверт и положил в карман. Позднее он пересчитает деньги.

– Одного из людей я найму сам. Мне его рекомендовали. А теперь скажите, как будем расплачиваться за припасы и снаряжение?

– Я закажу их, а счета принесу вам. Вы заплатите, и тогда мы сможем погрузить их в лодки.

Бена очень заинтересовал этот один-единственный человек, которого Кейтс хотел нанять сам, но задавать вопросы он не стал. Пусть Кейтс считает, что ему все равно.

Когда Кейтс вышел из бара и дверь за ним закрылась, Бен поднялся на ноги. Его пикап, «форд» десятилетней данности, был припаркован на своем обычном месте: около задней двери. Не прошло и десяти секунд, как он выскочил из бара и оказался в своем грузовике. Объехав здание, он влился в поток машин, как раз когда Кейтс садился в такси.

Бен нарочно приотстал; с таким движением, как в Манаусе, это было нетрудно Южноамериканское дорожное движение имеет тенденцию к хаотичности. Нет в нем североамериканской угрюмой целеустремленности. Бен опустил стекла и дал горячему ветру продуть салон, пока обгонял и пропускал вперед другие машины, стараясь не задеть велосипеды и прохожих и все время следя за такси, шедшим на две машины впереди.

Бар Кристуса находился не в лучшем районе города, но такси направлялось в по-настоящему бандитский квартал. Бен засунул руку под сиденье, вытащил оттуда пистолет и положил его рядом с собой. Это был «Глок – 17», почти целиком сделанный из пластика, с семнадцатизарядной обоймой. Работал он безотказно. Обычно один его вид коренным образом менял поведение типов, которые до того, как он извлекался на свет, вели себя недружественно.

Из предосторожности Бен надел солнцезащитные очки, полностью скрывавшие глаза, хотя и подозревал, что Кейтс слишком уверен в себе, чтобы опасаться слежки. Тупой ублюдок.

Такси подкатило к тротуару и остановилось. Бен, не поворачивая головы, проехал мимо и свернул за угол. Оказавшись вне поля зрения Кейтса, он припарковал свой грузовик и тут же выскочил из него, ловко засунув пистолет за пояс брюк сзади, где его прятала рубашка, носимая навыпуск.

Он не знал, в каком направлении двинется Кейтс, поэтому пару секунд постоял у пикапа, дожидаясь его появления. Однако дольше ждать не осмелился. Когда Кейтс не объявился, Бен быстрым шагом направился к углу, держась вплотную к стене полуразвалившегося дома. Кейтс как раз пересек улицу и входил в бар Жетулио, место настолько убогое, что рядом с ним заведение Кристуса показалось бы четырехзвездочным рестораном. Несколько лет назад Бен пару раз бывал в этом баре, но тамошняя атмосфера ему не понравилась. У Жетулио можно было в два счета стать покойником.

Ах черт. Он не мог просто так проследовать в бар за Кейтсом: тот сразу же его узнает, потому что из-за полумрака ему придется снять темные очки. Бен с досадой огляделся по сторонам.

Меньше чем через минуту он стал обладателем замызганной шляпы-сафари защитного цвета, купив ее у нахального подростка за цену, в два раза превышавшую цену новой. Это если считать, что парень купил ее, а не украл, что было гораздо более вероятно. Шляпа не слишком скрывала лицо, но должна была сойти за неимением лучшего.

Неторопливо перейдя улицу, Бен шагнул в сторону, когда грубо сколоченная дощатая дверь бара распахнулась и оттуда вывалились двое дюжих портовых рабочих. Несмотря на относительно ранний час, оба были в полной отключке. Прежде чем дверь снова захлопнулась, Бен проскользнул внутрь, тут же подняв руку, чтобы снять очки. Этот жест преследовал сразу две цели: чтобы можно было лучше видеть и чтобы рука прикрыла лицо. Ни на кого не глядя, он повернул налево и уселся за столик, стоявший в самом углу. Окон в баре Жетулио не было, только с потолка свисала пара маломощных ламп, и еще парочка висела над стойкой, за которой хозяйничал бармен, на вид еще более неприветливый, чем тот, которого помнил Бен. Этот был здоровенный детина шести с половиной футов роста, весивший, вероятно, что-то около двухсот фунтов. Левое ухо у него отсутствовало.

Едва зад Бена коснулся стула, как перед ним возник паренек с угрюмой физиономией.

– Что пить будете?

– Пиво.

Не желая, чтобы мальчишка запомнил его, Бен ограничился одним этим словом и даже не поднял на него глаза. А еще он подавил в себе желание осмотреться и просто сидел сгорбившись на стуле, стараясь выглядеть не то сонным, не то пьяным.

Мальчик принес ему пиво. Бен положил деньги на стол, и они тут же исчезли в ловких пальцах мальчишки. После этого Бен остался наедине со своей кружкой, которую, должно быть, неделю не мыли. Мысленно пожав плечами, он сделал глоток, полагая, что спиртное убьет микробов. Затем осторожно изменил позу, опершись на стол локтями и склонив голову, так что шляпа заслонила лицо. Затем он стал медленно обводить зал глазами, пытаясь разглядеть что-нибудь в царившем здесь полумраке.

В баре находилось человек пятнадцать, причем половина из них стояла около стойки. Никто не обращал на Бена ни малейшего внимания. Все разговоры сводились к брехне и хвастовству. Страна и язык менялись, но брехня и хвастовство оставались неизменными. Радио на полке за головой бармена орало какую-то бразильскую рок-песню. Певец пел довольно паршиво, но это никого не волновало.

Кейтс сидел за самым дальним столиком, спиной к двери. Глупо было садиться таким образом. Однако затем Бен узнал второго человека, сидевшего за столиком, и понял, что Кейтсу не пришлось выбирать, где сесть. Рамон Дутра автоматически садился спиной к стене, и не без причины.

Дутра был кровожадным головорезом. Все знали, что его можно нанять для убийства, причем убивал он с максимальной жестокостью, получая от этого удовольствие. Если именно Дутра был тем единственным человеком, которого Кейтс хотел нанять лично, дело становилось гораздо опаснее, чем Бен предполагал вначале. Что же задумал Кейтс? Оставить всех остальных мертвыми в сельве и забрать все себе? Но забрать что? Может быть, золото? Но золото – вещь тяжелая. Один человек не унесет столько, чтобы окупить экспедицию. И кроме того, Кейтс не сможет выбраться в одиночку: он ничего не знает о сельве.

А вот Дутра сельву знал. Он регулярно исчезал из города, уезжая куда-то вверх по реке, возможно, для того, чтобы избежать встречи с каким-то другим головорезом или с полицией. По-видимому, Кейтс по глупости полагал, что он может нанять Дутру, чтобы тот сделал за него грязную работу и вывел его из сельвы сдобычей, а он потом Дутру убьет. Вероятно, Дутра планировал примерно то же самое, но с другим мертвецом в конце пути.

Положение становилось гораздо серьезнее, чем предполагал Бен, и важная, чопорная мисс Шервуд оказывалась в смертельной опасности. Господи, как могла она связаться с такой падалью, как Кейтс? Хотя, конечно, это дело рук ее братца. Неужели ему безразлично, что он подставил сестру под удар? Наверное, все-таки нет, ведь он явно понятия не имел, что Кейтс с самого начала двурушничает и хочет оставить своих компаньонов с носом. Шервуд считал себя полноправным партнером, а на самом деле был всего лишь простофилей.

И снова Бен задумался, не стоит ли ему уклониться от поездки, хотя наперед знал, что не сделает этого. Затем ему пришло в голову бросить Кейтса и Шервуда здесь и отправиться в путь самому на пару с его сестрой. Однако и эту мысль он отбросил, потому что, во-первых, не хотел тратить столько денег на предприятие, которое могло и не дать того большого куша, на который он рассчитывал, а во-вторых, потому, что мисс Шервуд скорее всего не согласится. Его обаяние, похоже, не произвело на нее впечатления.

Впрочем, он и не старался ее обаять. Он намеренно держался нагло и оскорбительно Что ж, ей придется преодолеть свою неприязнь к нему, потому что им придется работать рука об руку, чтобы вернуться из этого похода целыми и живыми.

Повидав все, ради чего он сюда пришел, он залпом допил пиво, вытер рот и, поднимаясь на ноги, снова надел темные очки. Никто не повернул головы в его сторону, когда он вышел так же неприметно, как и вошел.

Присутствие Дутры не просто означало, чти он должен быть все время начеку и охранять Джиллиан. Люди, которых он планировал нанять, откажутся, если в экспедиции будет участвоватьДутра. Теперь ему придется нанять менее надежных помощников, а это еще больше увеличит опасность. Опасность будет грозить и этим помощникам: пятьдесят шансов из ста, что они будут убиты.

Если Кейтс собирался за золотом, ему понадобится дополнительная рабочая сила, чтобы дотащить его из глубины лесов. Носильщикам для полного счастья хватило бы и небольшой доли этих денег, но когда они доставят свой груз к реке и их услуги станут ненужными, в игру может вступить Дутра и избавиться от них.

Такого рода истории происходили все время, и археологические находки регулярно подвергались разграблению.

Перейдя узкую улочку, Бен свернул за угол и направился к своему пикапу. Как обычно, его окружал рой ребятишек. Отогнав их, он сел в машину. Металлическая крыша нагрелась и нагрела воздух внутри. Даже с опущенными окнами там было душно, однако он так долго прожил в тропиках, что уже не обращал внимания на жару. Пот тек у него по спине, пока он неподвижно сидел несколько минут, пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки головоломки.

В самой большой опасности находились Шервуды и он сам, причем Рику Шервуду опасность грозила в меньшей степени, чем его сестре. Когда они доберутся до места, где хранятся сокровища, если, конечно, предположить, что они действительно существуют, Кейтс начнет действовать. Только в одном случае им не грозит опасность – если они ничего не найдут.

С какого бока ни взгляни, дело было дрянь.

Ну и что? Он обожал дрянные дела. Он выбрал эту жизнь, потому что в ней отсутствовала рутина, тихая служба от девяти до пяти. Ничего другого он и не хотел, разве только согревать постель Терезии. Но вместо этого он поработает над тем, чтобы разогреть Джиллиан Шервуд. Вот это была задачка. Это был вызов.

Глава 4

В этот вечер Джиллиан рано отправилась к себе в номер, оставив Рика и Кейтса потягивать виски на террасе гостиницы. Напряжение изматывало ее. Она не доверяла Кейтсу и этому типу, которого они наняли проводником. Но экспедицию финансировал Кейтс, и ей нельзя было с ним ссориться. Соблазн пойти на попятную, бросить все становился сильнее с каждой минутой, однако в глубине души она жаждала довести дело до конца, раз уж они заехали так далеко. Когда они отправятся в путь, отступать будет уже поздно, и тогда она сможет забыть о своих сомнениях и сосредоточиться на деле: поисках дороги к Каменному Городу.

Пока же ей хотелось просто побыть одной – уже одно это было бы облегчением. Отпирая дверь в свою комнату, она ощутила, как расслабляются мышцы лица, ведь теперь не надо больше скрывать свое настроение и жестко контролировать каждое слово и каждый взгляд.

Может, она и влипла, но ведь поступить иначе она все равно не могла.

Она включила свет и повернулась к двери, чтобы закрыть ее на задвижку и цепочку.

– Не трудитесь, – произнес низкий голос. – Если только не хотите, чтобы я остался на ночь.

Она вздрогнула, круто обернулась, отпрянув, чтобы с размаху ударить незваного гостья сумочкой, и в ту же минуту узнала его. Бен Льюис! Странно, что она узнала его голос после всего одной встречи, но она узнала, и мгновенно. Он поднялся со стула в конце комнаты и направился к ней. Его дочерна загорелое лицо расплылось в улыбке.

– Ого, лапочка. Да этой штукой можно и искалечить.

Низкий голос дразнил и был полон тепла. Джиллиан взглянула в его ленивые голубые глаза, и ее захлестнула неистовая, безудержная ярость. Без малейшего колебания она размахнулась сумочкой, как игрок высшей лиги по бейсболу взмахивает битой, и ударила его в висок. Он качнулся к стене. На его лице отразилось крайнее изумление.

– Это вам за то, что испугали меня, – рявкнула она и отвела руку назад для нового удара. – Что вы здесь делаете? – Хлоп! – Вы без спроса вошли в мою комнату! – Хлоп!

Он вскинул руку, стремясь защитить голову, и второй удар пришелся ему по ребрам. Вскрикнув, он выпрямился и повернулся к ней, но не успел предотвратить третий удар, который попал ему прямо в грудь. Он крякнул, потом быстро выбросил руку, поймал ремешок и вырвал сумочку из рук Джиллиан, одновременно притянув ее к себе. В правой руке он зажал сумочку, а левая стальным обручем обвила талию.

– – Господи Боже! – потрясенно произнес он. – У вас, наверное, черный пояс по драке сумочками. Это уж точно. А я-то тревожился, как вас защитить. Скорее, это мне понадобится защита.

Джиллиан его слова не показались забавными. Она уперлась обеими руками ему в грудь и резко пихнула. Он даже не пошатнулся. Стена мускулов под ее руками была твердой как скала.

– Отпустите меня, – прорычала она. Вместо того чтобы выполнить ее требование, он фыркнул. Его теплое дыхание шевелило волосы у нее на виске.

– Ну-ну, перестаньте, – проговорил он с укоризной.

– Не нукайте мне!

– А что вы хотите, чтобы я вам сделал?

Джиллиан набрала в грудь побольше воздуха и взяла себя в руки. Она редко теряла самообладание, но это не означало, что у нее был холодный темперамент. Очень четко она выговорила:

– Если вы немедленно не отпустите меня, я вас укушу. Сильно.

Рука, сжимавшая ее талию, чуть расслабилась, и Бен Льюис усмехнулся, глядя на нее сверху вниз без малейших признаков смущения.

– Знаете, если бы мы оба были сейчас голыми, я, наверное, ничуть бы не возражал, чтобы вы меня укусили. Но при нынешних обстоятельствах я пас.

Она попятилась и поправила платье, затем провела рукой по волосам в поисках выбившихся прядок. К ее удивлению, на ощупь все оказалось таким же аккуратным, как и тогда, когда она вошла в номер.

– Вы прекрасно выглядите, – продолжая ухмыляться, сказал он, – такая же чопорная и застегнутая на все пуговицы. Да, обдурили вы меня! – И он расхохотался.

Она обернулась и рывком распахнула дверь.

– Убирайтесь!

Протянув руку, он положил ладонь на дверь и с треском захлопнул ее.

– Еще не время, лапочка. Нам надо поговорить.

– Представить себе не могу зачем.

Глаза его весело сверкнули от ее ядовитого тона, и он наклонился к ней поближе. Его дыхание было теплым, и в нем чувствовался запах только что выпитого виски, пожалуй даже приятный.

– Отойдите от двери, – пробормотал он. – Могут подойти Кейтс или ваш брат, а я не хочу, чтобы кто-то из них услышал, о чем мы говорим. Их комнаты рядом с вашей?

Джиллиан молча всматривалась в его лицо, впервые отметив про себя, что глаза у него умные. Несмотря на запах писки, он был трезв и полностью владел собой. Более того, его последнее замечание со всей очевидностью показывало, что он не доверяет Рику и Кейтсу, а это свидетельствовало о его проницательности. Она поняла, что недооценивала его, но это вовсе не значило, что теперь она стала ему доверять.

Все же она ответила ему:

– Нет. Номер Рика находится через две двери, а номер Стивена – на другой стороне коридора.

– Хорошо. Но все-таки, чтобы перестраховаться, давайте включим телевизор и отойдем от двери.

Не дожидаясь ответа, он подошел к телевизору и включил его. Комната наполнилась звуками быстрой португальской речи. Бен Льюис уселся на единственный в комнате стул и, подняв ноги, обутые в сапоги, положил их на кровать.

Джиллиан тут же сбросила их вниз.

– Держите свои ноги подальше от моей постели.

Ей показалось, что он сейчас снова расхохочется, но вместо этого он проговорил «Да, мэм» подозрительно кротким тоном.

Она села на кровать.

– Ладно. О чем вы хотели поговорить?

Какое-то мгновение он молчал, и в его глазах, устремленных на нее и на постель, она прочла ленивый интерес. Он даже не пытался его скрыть, как если бы ему было все равно, что она знает, о чем он думает. Джиллиан не осталась в долгу: она отплатила ему тем, что изобразила полное безразличие к его мужским чарам.

Уголки его губ слегка вздрогнули: все это его явно забавляло. Руки он непринужденным движением заложил за голову. Она не могла не заметить, какой красивой формы у него рот: крупный, четко очерченный, с чувственным изгибом верхней губы. С этими его взлохмаченными волосами и подбородком, которому снова была нужна бритва, он выглядел беспутным проходимцем. У одежды его был такой вид, словно она никогда не знала утюга, и не исключено, что так оно и было. Его легкие защитного цвета брюки были заправлены в исцарапанные коричневые сапоги, а белая промокшая от пота рубашка свободно болталась не заправленная. Шляпа, тоже защитного цвета и вся в пятнах, лежала на столике.

Но она вспомнила его холодный оценивающий взгляд и поняла, как он насторожен и собран, несмотря на свой нарочито беспечный и неряшливый вид. Этот человек отлично знал, что делает.

Это, разумеется, не означало, что она станет ему доверять или сама начнет разговор. Он не сумеет выудить у нее то, что ей известно, она не станет раскрывать при этом своих карт.

Молчание, повисшее между ними, растянулось на несколько минут, по это, казалось, ничуть его не беспокоило. Более того, судя по выражению его глаз, он забавлялся все больше и больше.

– Да, лапочка, ты не болтушка. Не так ли? – протянул он наконец.

– А что, надо быть болтушкой?

– Ну, это наверняка упростило бы дело. Давай-ка выложим наши карты на стол.

– Вы первый, – вежливо предложила она.

Снова блеснула его быстрая улыбка и так же быстро исчезла вместе с веселыми искорками в глазах. Лицо его стало другим, серьезным и жестким.

– Стивен Кейтс – проходимец и мошенник, – без обиняков сказал он. – Я как-то давно видел его пару раз в Штатах. Он меня не знает, но я взял себе за правило интересоваться людьми Он отъявленный подонок и, я уверен, совершенно не заинтересован в какой-то там археологической экспедиции, которая собирается фотографировать древние захоронения. Сразу, как только он и ваш брат предложили мне работу, я предположил, что они собираются украсть какие-то археологические ценности, если, разумеется, место, где находятся эти ценности, существует и мы его найдем.

– Оно существует.

– Это вы так говорите. Уясните себе, лапочка: знать, что оно существует, и найти его – это две совершенно разные вещи. Черт побери, когда ты находишься в глубине сельвы, становится трудно определить даже свое собственное местоположение. Карт никаких нет, опытных проводников, знающих эту местность, тоже, а астрономические навигационные приборы бесполезны из-за тройного полога растительности.

– Я могу привести нас на это место.

– Возможно. Поживем – увидим. Я решил, что будет любопытно взглянуть на эти хваленые археологические древности и что мне, пожалуй, будет нетрудно приглядывать за Кейтсом и твоим братцем. Кстати, а как насчет братца? Как ты думаешь, он собирается ограбить то, что ты разыщешь?

Джиллиан давно уже не питала иллюзий по поводу Рика.

– Возможно.

– А будет ли он готов при этом убить тебя?

У нее перехватило дыхание, когда она услышала эти слова, сказанные вслух, но сама эта мысль терзала ее уже несколько дней.

– Не знаю. Надеюсь, что нет… но не знаю.

Он хмыкнул:

– Возможно, он считает, что ты не сделаешь ничего, что могло бы бросить на него тень, и поэтому не беспокоится из-за тебя. А вот Кейтс – это дело другое. Я сегодня проследил за ним; видно, такая уж у меня натура, что я всюду сую свой нос. Он встретился с наемным убийцей, головорезом по имени Рамон Дутра, и нанял его участвовать в нашей экспедиции. Насколько я понимаю, в планы Кейтса не входит, чтобы ты, я или твой брат вернулись назад живыми.

Она могла все отменить. В голове ее заметалась мысль, что еще не поздно от всего отказаться. Без нее экспедиции не будет, хотя она не знала, что предпримет Кейтс, если она пойдет на попятную после того, как он уже потратил столько денег.

Но возможно, у нее никогда не будет другого шанса найти Каменный Город и Сердце Царицы. Возможно, у нее никогда не будет другого шанса подтвердить теории отца и восстановить его доброе имя, а заодно и свое. Она знала, что сумеет найти нужное место. У нее были карта и точные указания, записанные отцовским шифром, ключ к которому она знала наизусть. Даже если бы Кейтс нашел карту, он не смог бы ее прочесть.

Бен Льюис пристально наблюдал за ней. Она стиснула лежавшие на коленях руки и заставила себя спокойно выговорить:

– Что еще?

Он слегка закатил глаза.

– Люди, которых я обычно нанимаю, честные и надежные, но они не отправятся ни в какую экспедицию, если в ней участвует Дутра. Мне придется нанять других, не таких надежных и умелых и уж точно не таких честных. Со своими людьми я бы вовсе не тревожился, что бы там ни задумал Кейтс, но сейчас ситуация изменилась. Раз мы не можем положиться на твоего брата, получается, что мы с тобой будем противостоять всем остальным. Нам придется объявить перемирие, лапочка, и тебе придется стать моей союзницей.

– Почему я должна вам доверять?

Уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке:

– Потому что никого другого у тебя нет. Теперь я раскрылся весь, так что очередь за тобой. Какого все-таки черта мы там ищем?

– Затерянный город.

Он остолбенел, недоверчиво уставился на нее, а затем запрокинул голову и от души захохотал рокочущим басом, от которого содрогалась его крепкая смуглая шея.

– Только не говори мне, что ты поверила в одну из этих сказок, которых здесь столько же, сколько цветочной пыльцы. Если слушать их все, то окажется, что в здешних тропических лесах затеряна тысяча городов. Такое впечатление, что на берег реки нельзя сойти, чтобы тут же не наступить на древние кости. Но все это чушь.

– Моя история правдива.

– Почему ты так уверена?

– Мой отец нашел этот город.

– А он привез какие-нибудь доказательства своего открытия?

– Он погиб, пытаясь сделать это.

– Значит, никаких доказательств у тебя нет.

– Но я собираюсь их добыть, – упрямо сказала она. – Я найду доказательство того, что он был прав.

– Или погибнешь, пытаясь отыскать их.

– Вы не обязаны ехать, мистер Льюис. А мне это необходимо.

– Да еду я, еду. Это развлечение получше цирка. Почему бы тебе не рассказать мне об этом знаменитом затерянном городе? Кстати, который это из них? Может, я о нем уже слыхал.

– Возможно, – неохотно проговорила она. – Вы слышали когда-нибудь о земле Анзар или о Каменном Городе?

Он задумался, выпятив губы и постукивая по ним кончиками пальцев. Ее взгляд невольно уперся в них, потом перешел на его рот, задержался на нем, пока она не осознала, что делает, и не отвела глаз в сторону. Может быть, он делает это нарочно, чтобы привлечь ее внимание к своим губам? Что ж, пожалуй, с него станется, но она больше не будет смотреть на него, хотя ей и хочется узнать, вернулась ли в его глаза прежняя лукавая усмешка.

– Не могу сказать, что слышал, – произнес он. – Может, расскажешь о нем?

Она быстро пересказала ему легенду об Анзаре и царице-воителвницс, о ее сердце, которое теперь охраняет гробницу ее возлюбленного. Виду него становился все более скучающим.

– Вот, собственно, и все, – сказала она. – Мой отец тоже был археологом. У него была страсть к изучению древних легенд вроде этой, просто из любопытства. Все другие легенды он отбросил, посчитав их сказками. Но не легенду о племени анзар.

– Ну, и что такого особенного было в этой сказочке, что сделало из него такого ярого ее сторонника?

На мгновение глаза Джиллиан сверкнули гневом, но она тут же подавила его. Если уж даже коллеги отца не поверили ему, почему должен верить человек, который никогда его не знал?

– Вам известно, как Амазонка получила свое название? – спросила она. Он пожал плечами:

– Наверное, из-за амазонских лесов.

– Нет, это леса были названы по реке.

– Ну и как же Амазонке дали это имя?

– В 1542 году группа испанцев отправилась исследовать реку. Тогда никакого названия у нее не было. Среди них был монах-доминиканец, Гаспар де Карвахаль. Он описывал в дневнике все, что они видели. Большей частью это типичные рассказы, с которыми испанцы потом вернулись в Европу: истории о золоте и сокровищах, которые только и ждут, чтобы их взяли.

– В общем, так оно и было, – кивнул Бен. – Когда они их находили, они их брали. Посмотрите, что они сделали с инками.

– Монах писал о сверкающих белых городах и царских дорогах, вымощенных камнем. Это вполне соответствовало бы описаниям империи инков, если бы место не находилось гораздо западнее. Возможно, конечно, что монах всего лишь повторял рассказы, которые слышал от других. Но затем он упоминает нечто, совершенно отличное от остальных историй. Карвахаль пишет, что они повстречались с племенем «прекрасных женщин-воительниц, которые дрались, как десять индейцев-мужчин каждая».

– Дальше не говори, – прервал ее Бен, закрывая глаза. – Дай догадаться. Они нашли амазонок, и так река получила свое название.

– Вот именно.

– Чушь собачья.

– Большей частью. Дневник Карвахаля – занимательное чтение, но историки его не признают. Не он, а другие рассказы пробудили интерес моего отца. Они происходили из различных источников, но складывались в единое целое.

– Какое, например?

– Он обнаружил пять различных источников рассказов о земле Анзар и не смог найти какую бы то ни было связь между ними, но фрагменты информации сочетались друг с другом и образовывали единую картину, как части головоломки. В одной истории рассказывалось о «бескровных крылатых демонах», и в ней же их называли «дьяволами с большой воды». Не надо большого воображения, чтобы представить себе бледнолицых испанцев, сходящих на берег со своих кораблей, белые паруса которых походили на крылья.

– Ладно, я готов признать это, – согласился он со скучающим видом. – Здесь нет особой натяжки.

– «Каменный город под морем зелени»– это, очевидно, город в сельве, скрытый пологом растительности… скрытый ею так хорошо, что испанцы не смогли его найти.

– Лапочка, все это интересная игра ума, но у тебя нет никаких доказательств, не так ли? По-моему, ты хочешь доказать, что амазонки, о которых писал монах, и были этим племенем анзар.

– Папа наткнулся на упоминание о «карте Каменного Города». Он отследил источник, откуда оно было взято, и нашел еще одну ниточку. Ему понадобилось три года, чтобы в конце концов разыскать эту карту. Он установил ее подлинность, она датируется семнадцатым столетием. Там не называется ни страна, ни даже континент, но она очень подробна, с указаниями расстояний и ориентиров.

Он недоверчиво фыркнул:

– В сельве нет ориентиров, по крайней мере долговечных. Растительность все поглощает. Слова «Прах к праху» приобретают здесь буквальное значение. Это происходит чуть ли не на глазах.

Она не обращала на пего внимания.

– На карте упомянуто «Сердце Царицы»и точно указано его местонахождение.

– И ты считаешь, что это Сердце Царицы представляет собой огромный драгоценный камень, который все это время пролежал в сельве, и что карта приведет тебя прямо к нему.

– Непременно приведет, – уверенно сказала она. – Папа разработал маршрут и зашифровал его.

– Допустим, ты действительно найдешь этот город. Я не слишком верю, что он существует, но допустим, что это так. Что ты станешь делать дальше?

– Сфотографирую все, задокументирую и привезу назад доказательства. Моего отца называли полоумным. Его репутация была погублена этой теорией, да и моя тоже. Я собираюсь доказать, что он был прав. Мне все равно, есть там на самом деле какой-то драгоценный камень, охраняющий гробницу, или нет. Я хочу найти этот город и доказать, что племя анзар существовало. Я люблю свою профессию, мистер Льюис, но если мне не удастся восстановить доброе имя отца, то в глазах археологов я навсегда останусь дочерью «полоумного» Шервуда, такой же чокнутой, как и он.

– Зови меня Бен, – машинально произнес он, поглаживая подбородок. Он обдумывал ситуацию. – Даже если там, в глубине джунглей, и есть что-то вроде затерянного города, что, если он не относится к племени анзар? И что, если это племя состояло вовсе не из амазонок? Должен сказать тебе, лапочка, что, по-моему, амазонки наименее вероятное предположение. Что, если там просто жило какое-то изолированное индейское племя, вымершее несколько веков назад?

– Это неважно. Затерянный город есть затерянный город. – Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать говорить прежним тоном, напористым и деловым. Переливы его ленивой речи были слишком заразительны. – Все, что мне нужно, это добыть доказательства, что он существует.

– Но ведь, знаешь ли, вполне возможно, что ты гоняешься за миражем.

Она покачала головой:

– Мой отец был добросовестным исследователем. Он не охотился за сокровищами, он всегда искал только истину. Ему было неважно, что лежит в основе исследуемых им сказаний – факты или вымысел. Он хотел только одного – отыскать доказательства того и другого.

– Кейтс рассчитывает найти клад из золота и драгоценных камней. Как вообще он ввязался в это дело?

Она поколебалась, затем вздохнула:

– Рик. Все старые папины бумаги были у него. Я просматривала их у него дома и наткнулась на, сведения об этом племени. Признаюсь, что была очень взволнована и не смогла этого скрыть…

– Хотел бы я там быть.

Она не дала этому ленивому голосу отвлечь ее от темы.

– Рик спросил меня, что я нашла, и я, как дура, все ему выложила. Он выхватил бумаги у меня из рук, но не смог прочесть указаний отца, потому что они были зашифрованы. Тогда он стал ехидно расспрашивать меня, что дает мне основание полагать, будто здесь говорится о том, как найти потерянные сокровища, если я даже не могу прочитать эти записи. Я сказала, что как раз я-то могу их прочесть, что папа научил меня этому шифру. Однако я отказалась объяснить ему, что именно там сказано.

– Ручаюсь, это оживило обстановку.

Она улыбнулась этому преуменьшению.

– Потом я пыталась заинтересовать этим проектом нескольких моих коллег. Все только смеялись. Я понимала, о чем они думают: они сравнивали меня с отцом. Экспедиция такого рода требует больших денег, а у меня их не было. И спонсора я тоже не смогла найти. Даже Фонд, в котором я работаю, Археологический фонд Фроста – одна из самых больших археологических организаций, отказал мне в финансировании. По сути дела, они гладили меня по головке и говорили, чтобы я шла гулять и не путалась под ногами. Я была настолько разочарована и подавлена, когда мне отказали все, кого я знала, что позвонила Рику и сообщила ему, что экспедиции не будет. Не знаю, зачем я это сделала. Может быть, потому, что думала: раз он действительно любил отца, то имеет право знать, как обстоит дело. А потом – почти сразу – появился Кейтс. И вскоре мы уже строили планы поездки сюда.

– Они не пытались уговорить тебя отдать им карту и описание маршрута?

– Конечно, пытались. – Она бросила на него холодный взгляд, который сказал ему, насколько успешной оказалась их попытка. Затем она прикусила губу. – Точно не скажу, но, по-моему, кто-то обыскивал мою квартиру.

– Вероятно, Кейтс. Или кто-то, кого он нанял. Он не любит работать сам. Нашел карту?

– Нет. Там, где я ее спрятала, ее никто не найдет.

– Она у тебя с собой?

– Конечно, нет! Я не собиралась тащить с собой карту четырехсотлетней давности. Я скопировала описание маршрута, но, как я уже говорила, оно зашифровано.

Бен проворчал что-то себе под нос.

– Что? – нахмурилась она.

– Я сказал: «Ты, наверное, считаешь себя Джейн Бонд». Они не могут разобрать шифр, а ты не говоришь им, что там сказано, так что они вынуждены взять тебя с собой.

Внезапно маска ленивого бродяги спала с него, и он яростно сверкнул прищуренными глазами:

– И как же, черт побери, ты планировала их потом остановить?

Она выпрямилась и расправила плечи.

– Не знаю. Но я купила себе пистолет.

Он зло выругался:

– И ты считала, что это разрешит твою проблему? Господи Иисусе, она купила пистолет! Какой? Дамский дерринджер с перламутровой рукояткой?

– Тридцать восьмого калибра. Автоматический.

– Ты хоть знаешь, как им пользоваться?

– Знаю. Я же археолог и работаю вдали от цивилизованных мест. Я не лгала, когда говорила, что мне приходилось убивать дичь для еды раз или два. И приходилось отпугивать всяких опасных тварей, и четвероногих и двуногих.

Он подозрительно поглядел на ее сумочку.

– Нет, он не здесь, – улыбнулась она. – И я не куплюсь на этот взгляд. Вы наверняка нашли его, когда обыскивали мою комнату. Так что вам известно, что у меня есть пистолет, и вы знаете, какого типа, и знаете, где он лежит.

Он улыбнулся ей в ответ, не отрицая ее обвинений. Разумеется, он обыскал ее комнату, раз представилась такая возможность.

– У тебя хорошее белье.

– Я рада, что вам понравилось. Не примеряли?

– Не-а. Только потерся лицом.

Будь он проклят! Наверное, он так и сделал. Эта картина молнией мелькнула перед ее мысленным взором, и у нее свело живот. Она по-прежнему не хотела показывать, как ее влечет к нему, но это становилось все труднее и труднее. Он был нахалом и насмешником, но таким по-мужски привлекательным, что, несмотря на всю ее выдержку, по всему ее телу пробежала жаркая дрожь.

Он наблюдал за ней, все еще улыбаясь, и заметил, как мгновенно расширились ее глаза. Некоторые реакции скрыть не удается. Бен почувствовал немалое удовлетворение от того, что наконец пробился сквозь ее защитный панцирь.

Однако у них были более важные темы для разговора, чем секс.

– Учитывая обстановку, – медленно проговорил он, – почему бы тебе не расшифровать для меня эти инструкции, и я разыщу тебе этот затерянный город, если он на самом деле существует, а ты тем временем побудешь здесь, в безопасности.

Она рассмеялась ему в лицо, даже не пытаясь казаться вежливой. Скрестив руки на животе, она буквально покатывалась со смеху от нелепости этого предложения.

– Полагаю, это означает «нет».

– Не знаю, как вообще вам удалось сказать это с серьезным видом, – заметила она, посмеиваясь – Вы думаете, я поверю вам?

– Поверишь, – весело ответил он – В конце концов, раз ты настаиваешь на том, чтобы отправиться в эту экспедицию, нам с тобой придется делить палатку. Да-да. Ты скоро узнаешь, лапочка, что можешь доверять мне во всем. Я никогда не брошу тебя на произвол судьбы.

Глава 5

Она вскочила с кровати в новом приступе бешенства.

– Делить со мной палатку! – почти заорала она. – Мне с вами?!

– Ш-ш-ш… – Он махнул рукой в сторону двери. – Любой человек в коридоре может тебя услышать.

Он не показал, что доволен ее реакцией, потому что если бы она увидела его удовлетворение, то тут же замкнулась бы снова. Она надула его накануне вечером этой своей ледяной манерой. Чисто вулканическая ярость, которую он увидел на ее лице перед тем, как она начала колошматить его сумочкой, заставила все его тело напрячься от возбуждения. То же происходило с ним и сейчас, когда он снова вынудил ее потерять самообладание.

– Мне плевать, пусть слышат хоть в вестибюле.

– И это не исключено. Уймись, лапочка.

Она понизила голос до яростного шепота:

– Вам надо кое-что уяснить. Я вам не лапочка. И не собираюсь ни с кем делить палатку. И уж конечно, не с вами!

– Я считаю, что только тогда Дутра оставит тебя в покое.

– Я ценю вашу любезность, мистер Льюис, но меня на эту удочку не поймаешь. Неужели вы действительно решили, что вам будет так легко обеспечить себя «первоклассной кошечкой», как вы мило выразились вчера вечером?

Черт побери, она на это не купилась. Впрочем, еще не вечер, и он получал истинное удовольствие от игры. Ухмыльнувшись, он без тени смущения заметил:

– Попытка не пытка.

– Я буду спать с пистолетом в руке, – объявила она.

– Рад это слышать, потому что я не шутил насчет Дутры. Думаю, тебе не будет грозить опасность на пути туда, потому что до поры до времени Кейтс будет сдерживать этого головореза. Но как только мы найдем город – если мы его найдем, – тебе лучше держаться рядом со мной. О'кей?

– О'кей.

Он явно удивился той готовности, с которой она согласилась.

– Что-что? Никаких споров? Тебе надо последить за собой, или я чего доброго подумаю, что я тебе нравлюсь.

Джиллиан улыбнулась ему ехидно-сладкой улыбкой:

– Ну что вы, разве я могу допустить такое? Я вовсе не хочу вводить вас в заблуждение.

Он одобрительно хохотнул и поднялся на ноги. Она сразу же почувствовала, как давит на нее его близость, и попыталась попятиться, но прямо за ней была кровать. Он заметил ее движение и придвинулся еще ближе, так близко, что она ощутила жгучий жар его мускулистого тела.

Ее грудь коснулась его твердого живота, и горячие иголочки пронзили ее соски. Она перестала дышать, потому что даже это легкое движение слишком сильно на нее действовало.

Бен ничего не делал, просто стоял так близко, что его тело соприкасалось с ее телом. Она ощущала его взгляд на своем лице, по упрямо не поднимала глаз, потому что не хотела видеть откровенно чувственного выражения на его лице и не желала, чтобы он видел ее невольный отклик. Жар его тела окутывал ее, обольщал, отнимал силы. Она не осознавала раньше, насколько же он большой. Роста в нем было, наверное, не меньше шести футов двух дюймов. И она узнала, что он весь сплошные мускулы. В постели, он, должно быть, просто великолепен.

Нет! Она тут же выбросила из головы эту шальную мысль, ужаснувшись тому, что такое вообще могло прийти ей в голову. Она не станет думать о том, каков он в постели.

– Джиллиан, – он произнес ее имя нежным, ласкающим топом, – погляди на меня.

Она нервно сглотнула:

– Нет.

Еще один низкий смешок пророкотал в его груди.

– Упрямица.

Он запустил левую руку в волосы у нее на затылке и мягко потянул ее голову назад, вынуждая поднять лицо.

Всего лишь на секунду увидела она его глаза, сосредоточенные, сверкающие, из которых ушла вся шутливость, а затем он склонил голову и прильнул ртом к ее губам.

Она затрепетала, потом замерла, глаза ее закрылись. Неожиданный прилив наслаждения застал ее врасплох. Она ожидала, что ей придется просто перетерпеть его поцелуй, но вместо этого ей захотелось приоткрыть рот и впустить его ищущий язык. Она сразу же поняла, что недооценила его умение обольщать. У его рта был чистый, чуть дымный от виски вкус, губы были твердыми, упругими, они ласково касались ее губ, скользили по ним. Грубый натиск не пробудил бы в ней никакого отклика, но Бен не применял силу: он заманивал ее легкими, нежными медлительными поцелуями, искушал ее лишь намеком на страсть. Он обольщал Джиллиан своим плотским жаром, своей силой, приглашал ее опереться на него.

«О Боже, этот человек опасен». Она сжала кулаки и глубоко вонзила ногти в ладони, изо всех сил стараясь взять себя в руки. Она так и не разомкнула губ, но как же ей этого хотелось! Ее даже затрясло от напряжения.

Он сам прекратил эту пытку, подняв голову после последнего долгого поцелуя, почти сломившего ее сопротивление.

– Сладкая, – пробормотал он и провел большим пальцем по ее нижней губе. Затем его голубые-голубые глаза поймали ее взгляд. То, что он в нем увидел, явно его удовлетворило. – Ты еще будешь моей, – лениво произнес он. – Не забудь запереть за мной дверь.

Но когда он направился к выходу, она могла лишь стоять не шевелясь, пытаясь овладеть собой. Он остановился и, подняв брови, поглядел на нее, затем шагнул обратно к ней. Однако Джиллиан уже достаточно оправилась, чтобы предостерегающе сощурить глаза. Он рассмеялся и поднял руку в прощальном салюте, после чего удалился, воздержавшись от дальнейших комментариев, что она весьма оценила.

Через минуту она приблизилась к двери и послушно закрыла ее на задвижку и цепочку. Затем села в кресло, где только что сидел он, и попыталась привести свои мысли в порядок. Однако трудно было думать, когда единственное, чего она хотела, это чувствовать, упиваться этими изумительными ощущениями, которые он в ней разбудил.

Ну почему он не мог быть всего-навсего тем, кем показался ей вначале: беспутным, похожим на бродягу проводником, чересчур любящим виски? Перед таким мужчиной ей было бы легко устоять, но тот, кого он показал ей сегодня, настоящий Бен Льюис, представлял собой нечто совершенно иное. Несмотря на свое нахальство завзятого бабника, он был очень обаятелен, возможно, именно это нахальство и составляло часть его обаяния. До сих пор она не встречала никого, кто бы так же, как Бен Льюис, естественно и спокойно относился к своей сексуальности. Что еще хуже, он был умным, волевым и хватким. Он сразу понял, что Кейтс замыслил какую-то подлость. К сожалению, он также увидел, насколько просто ему проникнуть сквозь ее защитную оболочку, и испытал какое-то дьявольское удовольствие, делая это.

Надо быть дурой, чтобы по собственной воле провести два месяца или больше в его обществе. Она запаслась противозачаточными пилюлями не потому, что собиралась завести мимолетный роман, а потому, что этого требовали здравый смысл и инстинкт самосохранения. В чужой стране, вдали от цивилизации с женщиной может случиться всякое. Она должна всегда быть настороже, чтобы в случае чего защитить себя, однако самое худшее все равно может случиться. А как насчет защиты от Бена Льюиса? Пожалуй, это будет нелегко, потому что ей придется бороться еще и с собой. Если он умеет любить и ласкать так же, как целуется, женщина в его объятиях должна просто умирать от наслаждения. Впрочем, она может умереть и от других причин, если будет настаивать, чтобы экспедиция состоялась. Участие Дутры делало все предприятие еще более опасным, чем раньше. Но она твердо решилась и не пойдет на попятную. Даже если на карту поставлена ее жизнь, она готова рискнуть, потому что это ее единственный шанс восстановить доброе имя профессора и спасти свою собственную карьеру. Эта экспедиция необходима им обоим: ей и ее отцу. Это ее дар отцу, дар, который он оценил бы, как никакой другой.

Она найдет Каменный Город. Другие, Кейтс и Рик, участвовали в этом деле из-за алмаза, но она надеялась, что в действительности этот алмаз не существует. Он был очень полезен как путеводный магнит, притягивающий многих к поиску земли племени анзар. Об этих безуспешных попытках она Бену не рассказала, но, если Царица существует, они оба окажутся в большой опасности. Если ей повезет, она найдет только город.

Больше всего она боялась, что Сердце Царицы существует на самом деле. Так считал профессор. Он полагал, что оно является огромным красным алмазом, поскольку цветные алмазы добываются именно в Бразилии. Вполне вероятно, что он до сих пор там лежит, нетронутый и нетленный, по-видимому, самый большой в мире образец редчайших красных алмазов.

Качество красных алмазов считалось невысоким из-за наличия в них примесей, но редкий цвет делал их чрезвычайно дорогими. Профессора интересовала не сама Царица, она была нужна ему лишь постольку, поскольку могла доказать правдивость сказаний о народе анзар. Он не искал богатства, тем более что археологические находки принадлежат стране, где их обнаружили, а не человеку, который их добыл. Правительство Бразилии будет очень довольно, если они найдут Царицу.

Она не рассказала Бену обо всех упоминаниях о Царице, ибо понимала, что если он осознает, насколько реально ее существование, то, скорее всего, откажется подвергать их такой опасности. А сейчас он полагал, что они побродят пару месяцев по джунглям и ничего не найдут. Нет Царицы – нет опасности.

Однако профессор обнаружил еще одну карту, гораздо более детальную, чем карта семнадцатого века. Именно в ней содержалось описание маршрута, то самое, которое он переписал. А потом он зашифровал все указания изобретенным им же самим шифром. Глаза Джиллиан наполнились слезами: она так ясно представляла себе, как, весь дрожа от сдерживаемого возбуждения и радости, он шифрует эти сведения, превращая их в загадку для всех. Он обожал такие вещи, поэтому еще раньше и придумал свой шифр, а потом научил ему Джиллиан. Она заучила ключ, ведь без знания ключа никакого шифра не раскрыть. Особенностью этого шифра было то, что он менялся с каждым словом, однако, зная наизусть ключ, она могла взять клочок бумаги, карандаш и легко расшифровать записи. Сам по себе этот ключ был весьма прост, хотя и малопонятен. Она не сомневалась, что какая-нибудь разведывательная служба разобралась бы в нем без особого труда, но отцу он послужил хорошо и теперь так же хорошо служил ей.

На этой последней карте, которую нашел профессор Шервуд, были проставлены подробно широта и долгота, все мили и ярды пути. Она была сделана в 1916 году одним исследователем, забравшимся глубоко в сельву и обнаружившим там необыкновенные развалины – город, который мог бы соперничать с городом инков, с дворцом, вырубленным в глубине скалы. Этот исследователь выбрался из джунглей живым, но заболел малярией. Когда перед смертью он метался в горячке, то все время бормотал насчет виденного им «сердца на гробнице». Однако все сочли это предсказанием его собственного конца. Грустное, но вполне понятное заключение.

Между тем отец Джиллиан был уверен, что этот путешественник наткнулся на затерянный город и увидел огромный красный алмаз, но по какой-то причине не смог забрать его. Прочитав его бумаги, Джиллиан тоже перестала в этом сомневаться.

До сих пор она полагала, что ей удастся защитить свои находки, однако теперь ее уверенность была поколеблена. Как сказал Бен, ситуация изменилась. Теперь преимущество было на стороне Кейтса. При мысли о том, что он может украсть находки, ее трясло от ярости. Она многозначительно сообщила Рику, еще до того, как они покинули Штаты, что существуют суровые законы против кражи древностей и национальных сокровищ, но зато правительства часто предлагают награду за новые находки, чтобы предотвратить грабеж. Он пожал плечами и сказал, что не собирается красть алмаз. Зачем мучиться и трудиться, уворовывая что-то, когда можно заработать на том же самом законным путем?

Но она достаточно занималась археологией и знала, как нередко делаются такие дела. Зачем довольствоваться вознаграждением, если у тебя есть связи с людьми, которые заплатят гораздо больше? Она думала, что такого рода контакты есть у Рика, но не сомневалась, что они есть у Кейтса. Ее мнение о нем не улучшилось при близком знакомстве. Скорее, ухудшилось. Слишком он был обтекаемым, слишком холодным. Ей было легко поверить в то, что рассказал о нем Бен.

Она должна довести дело до конца. Ради отца и ради себя. Однако на случай, если произойдет худшее и ей не удастся вернуться, она решила, что не допустит, чтобы Кейтс не понес наказания за убийство и грабеж. Мысль о краже находок приводила ее в ярость даже больше, чем мысль о том, что ее собираются убить.

Быстро вытащив ручку и листок бумаги, она начала писать, а спустя двадцать минут, с чувством мрачного торжества, уже запечатывала два конверта. На одном конверте она нацарапала имя управляющего гостиницей, а на другом – адрес коллеги в Штатах. Она передаст оба конверта управляющему и распорядится вскрыть письмо, адресованное ему, и немедленно отправить второе в том случае, если она лично не явится забрать свои вещи. В обоих письмах она подробно изложила все обстоятельства дела. Наверное, из-за ее особы бразильское правительство не станет особо усердствовать, но Джиллиан надеялась, что они возьмутся за розыски такой ценности, как Царица. Кроме того, она надеялась, что ее письмо в сочетании с известием о ее смерти пробудит достаточный интерес у археологов, чтобы они занялись поисками Анзара. Это была всего лишь надежда, не более того. Тем не менее предпринятые меры немного успокоили ее.

Она подумала было о том, чтобы использовать эти письма как гарантию: достигнув места, сообщить о них Рику и Кейтсу, но тут же сообразила, что тогда Кейтс просто не вернется сюда за своими вещами. Тогда управляющий гостиницей решит, что они все погибли в джунглях. Если даже он когда-нибудь потом вскроет письмо, будет уже слишком поздно. Кейтс к тому времени наверняка покинет страну.

Она не должна никому говорить о предпринятых ею мерах предосторожности и всегда держать пистолет под рукой. Это самое лучшее, что она может сделать. Она была напугана, но только глупец не испугался бы в таких обстоятельствах. Хорошо, что Бен тоже будет всегда начеку. Она не могла рассчитывать, что он не станет приставать к ней, но не сомневалась, что он постарается позаботиться о ее безопасности. В конце концов, его жизнь тоже была под угрозой.

– Сколько времени мы проведем в лодках? – поинтересовалась Джиллиан, стоя на причале. Черные воды реки медленно текли мимо. На самом деле Манаус стоит на Риу-Негру, Черной реке, всего в семи милях выше того места, где ее прозрачные черные воды сливаются с мутной желтой водой Амазонки. Оба течения были настолько сильными, что черный и желтый потоки текли бок о бок, не смешиваясь, лишь извиваясь в такт, как громадная змея, и только миль через пятьдесят сливались наконец воедино.

– Недели две, может, днем больше или меньше, – ответил Бен, не глядя на нее. Его внимание было сосредоточено на погрузке последних припасов.

Мысленно она застонала, подумав о целых двух неделях в узком пространстве лодки, но жаловаться вслух не стала. Выхода не было. Только по реке могли они доставить снаряжение и припасы в верховья, откуда начнется их пеший переход.

– Обратная дорога будет вдвое короче, – продолжил он. – Во-первых, мы пойдем по течению, а не против него. А во-вторых, с нами уже не будет всех этих припасов, так что лодки будут гораздо легче.

У них было восемь помощников, включая Дутру. Бен нанял еще семерых: пятерых бразильцев и двух индейцев из племени тукано. Именно эти индейцы, по одному в каждой лодке, сейчас безмолвно размещали в них груз таким образом, чтобы не нарушился баланс. Бен следил за обеими лодками, его глаза за темными очками не упускали ни одной мелочи. Он точно знал, где что находится, сколько чего есть и надолго ли хватит этих припасов. Если они не найдут свой затерянный город к тому времени, когда останется половина припасов, дело дрянь. Им все равно прилетел возвращаться. Он предвидел, что в этом случае больше всего хлопот у него будет с Джиллиан. Но он все равно привезет ее назад, даже если для этого придется привязать ее между двух палок, как пекари, и тащить так всю дорогу.

Нынче утром, когда она появилась на причале, готовая к отплытию, это была первая их встреча после того, как он ушел из ее гостиничного номера два дня назад. Она пригладила свои ниспадающие до плеч темные волосы, и на ярком солнце они блестели, как мех норки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.