# Под черным флагом

Александр Георгиевич Романовский

Роман в жанре космической оперы. Попытка перенести действие пиратского романа XIX века в космос.

## Пролог

Милан ворочал тяжелые мысли, нервно измеряя комнату шагами. Комната была большая, как и все в семейной обители, а ноги – довольно длинные, так что получалось всего ничего: двенадцать на восемь шагов.

Прозвищем молодому человеку служило аристократическое «Маркиз», чем Милан весьма гордился. Злые языки поговаривали, что сам он себе это прозвище и выдумал, в доказательство же приводили старание Милана соответствовать прозвищу, которое воистину не знало границ: Милан помешался на седой старине. Сейчас, к примеру, на нем красовался бардового цвета камзол, сшитый по персональному заказу, а на ногах чернели ботфорты. Милан находился в смятении чувств; накрахмаленная сорочка сбилась на груди неопрятным комом.

Елена с неприязнью поглядела на брата. Девушка расположилась в глубоком кресле, ничем не выдавая своих истинных чувств. Одета она была куда скромнее, однако с оглядкой на модные веянья, обуявшие давеча Зевс: облегающие штаны из клонированной кожи и просторная блузка, покрытая замысловатым узором. У настоящих модниц он еще и светился в темноте, однако Елена себе этого позволить не могла – слишком опасно.

Наконец юная леди не выдержала:

– Сядь, Маркиз. Ты меня раздражаешь.

– Нет, Елена, – сразу же откликнулся Милан, – я-то не могу позволить себе расслабиться. Хоть кто-то в нашей семейке должен отдавать себе отчет в происходящем?! Как ты считаешь, а?

Елена вяло кивнула.

– Только посмотри на это, – Милан бросился к проектору. – С твоим согласием, или без него, но я покончу с этим ублюдком! Он позорит честь нашей семьи, память покойного отца…

– Ой, только не надо об этом, – усмехнулась Елена. – Наш покойный папаша в молодости позволял себе и большее. Если твоя запись, конечно, не фальшивка.

Милан включил проектор. Голограмма вновь распустилась кровавой лентой, демонстрируя злодейства их брата. Летум убийца, Летум насильник, Летум садист, снова убийца…

– Хватит, – сказала Елена, неосознанно поднося руку к глазам.

Милан поглядел на нее, поколебался, но выключил проектор.

Елена задумалась. Летум всегда был осторожен. Не может того быть, чтобы удача улыбалась Маркизу так часто. Он просто не мог получить эту запись. С другой стороны, мог кто-то другой…

– Кто это снял?

– Тайная полиция. – Тонкие губы Маркиза растянулись в зловещей улыбке.

Так… Вполне возможно. Как возможно и то, что Милан врет ей в глаза. Он умел это, казалось, с самого рождения. В свою очередь Елена с рождения училась распознавать обман. В такой семье от этого напрямую зависело выживание.

Итак, если Милан врал, то делал это весьма убедительно.

Елена могла бы отнести чип на экспертизу, но где гарантия, что Милан не купил всех ее доверенных экспертов на Зевсе? убил?.. запугал?..

Нет, это не годится. Придется по-другому.

В последнее время Летум был сам не свой. Однако Елена не могла поверить, что старший брат потерял голову настолько, что совершил все эти глупости. Конечно, он мог это сделать, – кровь Вагнера была в нем слишком сильна, – но смысл?.. Благосостояние семьи Вагнер зиждилось на куда худших вещах. Все делали обычные рядовые, шестерки семьи, бездушные звери, готовые убить кого угодно за доллар. Те, кому платили за опасность и риск, кто не принимал решений. Елена успела давным-давно смириться с этим, переболеть и успокоиться, оградившись от ужаса каменной стеной.

Но Летум…

– Уверена, что даже если запись настоящая, он совершил все это в интересах семьи.

Судя по широкой усмешке, Милан ожидал именно этого. Игра, в которой брату известны все ее карты. Елена подумала о том, что не может противостоять этому монстру. Если исчезнет Летум, где гарантия, что вскорости то же не произойдет и с ней самой?

– Он мог это сделать, однако у него не было необходимости. Все могли выполнить рядовые. Если же он этого не понимает, значит, наш брат стал идиотом. Возможно, наркотики сожгли его мозг. – Маркиз театрально приложил руку ко лбу. – Как бы там ни было, в самое ближайшее время он выставит нас на посмешище перед всей Автократией. – Еще одна пауза, чтобы дать Елене время прочувствовать сказанное. – Однако мне представляется, что он решал какие-то личные проблемы, посвятить семью в которые не удосужился. Возможно, делал это просто из удовольствия…

Сердце Елены замерло. В голове ураганом красок и ощущений пронеслись далекие воспоминания. Летум всегда был ласков с младшей сестренкой, однако на дух не переносил жеманного Маркиза.

«Классическая ситуация, – подумала Елена. – Феодализм».

Отец почил около года назад, и все это время трем отпрыскам удавалось весьма успешно держать в руках семейный бизнес. Маркиз втянулся. Неудивительно, что ему захотелось большего. Но на дороге стоял старший брат… Милан не особенно скрывал подтекст ситуации.

– Я больше не хочу продолжать этот спор, – сказала Елена.

Она сняла с пояса коммуникатор и набрала номер, доселе надежно хранившийся в застенках ее памяти.

– Кому ты звонишь? – с тревогой спросил Милан.

– Шефу тайной полиции, – сказала она. – Это крайнее средство, и я не хотела к нему прибегать. Ты меня вынудил.

Судя по обескураженному лицу Маркиза, Елена выудила из рукава припрятанный козырь.

Мистер Джонс был одной из немногих влиятельных фигур в Автократии, которую семья Вагнер так и не сумела перетащить на свою сторону доски. Однако шеф тайной полиции имел перед Еленой один должок, расплату по которому девушка приберегала на крайний случай. Минутное удовольствие, впопыхах полученное мистером Джонсоном на какой-то вечеринке, могло решить множество проблем. Летум был ее единственной защитой от непомерных амбиций Маркиза.

Джонс ответил на звонок лично. Естественно, ведь этот номер был известен всего десятку людей в Автократии, одним из которых являлся сам Диктатор. Восьмерку других вычислить было несложно.

Одутловатое лицо Джонса возникло в крошечном мониторе. Шеф тайной полиции был до неприличия безобразен. Елена некстати вспомнила все до мельчайших подробностей.

– Моя дорогая, – послышался из динамика удивленный голос. – Не ожидал увидеть вас так скоро…

– Мне нужна информация, – быстро сказала Елена.

– Конечно, – складки жира расплылись в улыбке. – Всегда рад помочь.

Елена, чувствуя на себе неотрывный взгляд Маркиза, подняла голову. Братец ухмылялся.

– Что у вас есть на моего брата?

– Которого?

– Летума.

– Если не считать того, – с готовностью ответил Джонс, – что его разыскивают все спецслужбы Автократии, а Диктатор объявил за его голову персональную награду… Удивительно, что ты этого еще не знаешь, малышка.

– Я малость подзапустила дела, – автоматически ответила Елена, но мысли ее витали далеко.

Рука сама собой отключила коммуникатор.

Маркиз улыбался.

Награда, объявленная Диктатором, была равносильна смертному приговору. «Живым или мертвым». Охотники предпочитали последнее – меньше проблем. С другой стороны, так даже гуманней. Быстрая смерть от лазера или пули – не самое худшее в сравнении с тем, что ожидает преступников в полицейских застенках.

Нечего и надеяться, что охотники позволят себе такой риск в отношении Летума. Для этого он слишком известен, слишком опасен сам по себе.

Если же первой его отыщет полиция…

Летум был обречен.

Елена взглянула на Маркиза. Усмешка по-прежнему играла на бледных тонких губах, в глазах горел долгожданный триумф. Что ж, Елена могла понять амбиции и честолюбие. Но не такой же ценой!.. Все отцовские заветы были втоптаны в грязь.

Елена могла бы согласиться с тем, что злодейства Летума заслуживают наказания, – купить Джонса Маркизу не по карману, – если бы не эта усмешка. Не эти глаза.

– Это же наш брат, – сказала Елена. – В его жилах течет та же кровь, что и у нас!

– Это ненадолго, – ответил Маркиз.

Елена поднялась на ноги.

– Я должна предупредить его.

– Он уже знает.

– Тогда я помогу ему, чем только смогу. А могу я многое, ты знаешь. Он затеряется на окраинах Галактики, в тех мирах, где шавки Диктатора многого себе не позволяют. Ляжет в криогенную камеру, проснется через сто лет, чтобы основать новую династию… Но я надеюсь, что он станет мстить. – Последние слова Елена сказала уверенно и тихо.

Маркиза побледнел. Под слоем пудры это оказалось несложно заметить. Елена улыбнулась.

– В таком случае ты опоздала, сестричка. Никто и ничем ему уже не поможет.

Ужасная догадка вспыхнула молнией.

– Что за…

– Я просто донес это до твоего сведения, сестра. Не более того. Семья смыла позор.

И – возвращение усмешки.


Позже Елена узнала, чем Маркиз подкупил начальника тайной полиции. Но, как водится, было поздно…

## Глава 1

Теперь у него не было лица. Это – самое страшное. Не было у него также папиллярных линий на ладонях и пальцах, не было старых зубов, а голос стал ниже. Возможно, даже глаза ему заменили, хотя зрение осталось прежним – сто процентов.

Летум задумался над тем, успели ли его стерилизовать. Просто от скуки, ради абстрактного интереса. Он был абсолютно уверен в том, что в ближайшее время возможность обзавестись потомством ему точно не представится.

Ему еще повезло, что врачи сделали свою работу на совесть – он не чувствовал ни боли, ни дискомфорта. Было бы кошмаром очнуться здесь – слепым, беззубым, с кровоточащим обрубком вместо лица.

Летум поднял руки и ощупал, с позволения, сказать, лицо. Гладкая поверхность искусственной кожи, пересаженной взамен его собственной. Вместо носа – две небольших выпуклости. Отсутствие бровей, да и вообще растительности на голове, если не считать ресниц. Губы – тонкие полоски, будто шрамы от скальпеля. За прорезью рта – чужие зубы.

Череп остался прежним, но кое-каких лицевых мышц Летум не досчитался. Нигде поблизости зеркала не наблюдалось, но он и на ощупь мог убедиться в том, что его не узнала бы и покойная мать. Учитывая то, что он несколько лет носил усы и бороду, не могли его узнать и ближайшие сторонники. Теперь уже тоже покойные, – напомнил он себе. Маркиз наверняка изготовил для этой цели гильотину…

Оставалось одно: начинать все с нуля. Но и это представлялось научной фантастикой.

Летум отнял руки от головы и в который уж раз огляделся. Люди стояли, сидели, лежали, ходили взад-вперед, плакали, разноголосо стенали от горя… Трюм корабля был переполнен эмоциями. Летум испытывал отчетливое и безысходное желание убраться отсюда подальше. Вонь, теснота, холодный металл палубы под задницей – вполне терпимо, если бы не эманации чужой боли. Ему вполне достаточно своей.

Глава могущественного синдиката испытывал голод, ему было холодно. Летум хотел спать, но боялся уже не проснуться.

Вряд ли упомянутый ноль сдвинется с места. Номадиане славились своим обращением с рабами человеческой расы. Затяжная и кровопролитная война окончилась поражением обеих сторон. Положение, существовавшее на данный момент, оказалось на удивление прочным – военные действия были приостановлены до лучших времен, пока противники окапывались на старых позициях.

Фактически война не окончилась, что не мешало развитию торговли, – двигателя прогресса, – в том числе живым товаром. Обе стороны закрывали на это глаза, пока в дело открыто не вмешивались военные. Ни Автократия, ни Номад не могли позволить себе продолжение конфликта. Тем не менее, существовали другие возможности ослабить противника.

Знание этого прекрасно уживалось в Летуме с отсутствием патриотических чувств. Гордиться, с его точки зрения, в Автократии нечем. Нужно успеть заработать побольше, прежде чем маразматик-Диктатор и его приспешники-свиньи развалят все окончательно. Так всегда говорил отец, но с возрастом Летум и сам приходил к аналогичному выводу.

Поэтому семья не гнушалась ни единой возможностью. Война предоставляла их множество – было бы желание. Жажда к обогащению жила у каждого Вагнера в крови.

Номадиане изготовляли прекрасные наркотики, которыми травились тысячи людей, но при этом нуждались в дешевой рабочей силе. Автократия, в свою очередь, поставляла заинтересованным лицам огнестрельное оружие, запрещенное к обороту на Номаде. Все, в конечном итоге, делалось с разрешения спецслужб обеих сторон.

Такая война приносила огромную прибыль, но грозила затянуться еще на долгие годы, пока противники не накопят достаточно сил для новой драки. Летум считал, что этого времени хватит, потом же можно подыскать спокойное гнездышко где-нибудь на Окраине. Там, где размещены штаб-квартиры самых знаменитых преступников, где законы Автократии – пустой звук. По сравнению с прокручиваемыми в Пограничье делами занятия Вагнеров выглядели возней в песочнице.

Но никто не комплексовал по этому поводу. У каждого клана имелись свои зоны влияния, и каждая отдавала предпочтения тому или иному виду преступного заработка. Вагнеры любили торговлю. Адамсоны – игорный бизнес. Дюрэ – проституцию. И так далее.

Преступники же Окраины играли серьезно, навлекая порой на себя гнев самого Диктатора. Но не всегда руки закона могли дотянуться так далеко (если, конечно, закон не представляли профессиональные охотники за наградами).

Совсем по-другому дела обстояли в самой Автократии. По сути, организованная преступность служила чем-то вроде придатка спецслужб, выполняя некоторые специфические функции. При этом кланы отчетливо сознавали двойственность своего положения. Являясь прирученными и одомашненными зверьками Диктатора, они существовали до тех пор, пока это было выгодно его интересам.

Окидывая мысленным взглядом доску с расставленными на ней фигурами, Летум пришел к выводу, что Автократия безнадежно проигрывала. С одной стороны – преступники Окраины, с другой – неприметный Номад. Долгая и мучительная агония подыхающего зверя, покорителя звезд.

Номад стал полной неожиданностью. Поднявшись за считанные годы из нищеты и руин, он рискнул бросить вызов необъятной Автократии. Сейчас, по прошествии долгих лет, Летум с удивительной ясностью осознал то, что человечество спасла лишь удачливость полководцев. Ничто более. Распылив силы на сотни световых лет, от одного края Млечного Пути до другого, Автократия не сразу опомнилась после первого удара.

Война продолжалась, но ни одна из сторон не решалась сделать ход. Пограничье притихло, как перед взрывом. Храбрый Номад страдал в тисках эмбарго. Буйным цветом цвела контрабанда, немалая доля которой поставлялась синдикатом Вагнеров. А Летум – улыбался. Страшным, безгубым ртом. Судьба сыграла с ним жестокую шутку: кроме всего прочего, он продавал номадианам своих сограждан.

Так, петляя, мысли Летума вновь вернулись к его теперешнему положению. Радовало только одно – Маркиз ничуть не изменился, навсегда оставшись слабаком. Вместо того, чтобы по старинке отправить братца на тот свет, он предпочел лишить его всех прав более изящным способом. Это очевидная глупость, а Маркиз был кем угодно, но только не дураком.

Во всяком случае, он в очередной раз проявил свое больное чувство юмора. На вечеринках в клубах Зевса Летума иначе как Красавчиком не называли…

Семье Вагнер наступил конец. Великая Революция разрушит ее так же, как когда-то – Францию. Летум отчетливо представил себе картину распада. Позер и слабак, Маркиз не удержится у кормила – его сбросит любая шестерка. Ну а после этого конкурирующие кланы набросятся скопом, чтобы поделить останки.

Себя Летум не жалел. Точно так же, как человечество проворонило Номад, он проворонил прогресс Маркиза. Поделом. Другое дело, что ему, в отличие от Автократии, возможность пережить удар уже не представится.

Елену жаль. Женоподобный ублюдок наверняка сошлет ее в какую-нибудь дыру. Или продаст, – подарит, обменяет, – ведь Елена довольно известна. Обладать ею в качестве домашней подстилки могло польстить любому авторитетному мужчине. Или даже женщине.

Или Иному.

Внезапно Летума кольнула внезапная мысль. Не участвовала ли милая крошка в заговоре против старшего брата?.. Не ее ли это прелестных ручек дело?..

Летум поморщился. Кто угодно, только не Елена. Она слишком от него зависела, а с Миланом всегда была на ножах.

Впрочем, теперь уже все равно. Он не мог ничего сделать для себя самого, не говоря уже о других. Всем предстоит погибнуть, и звездный ветер развеет их пепел по Галактике. Другие кланы не простят предателю, – кем бы он ни был, – такого вопиющего нарушения традиций. Главы должны показать потенциальным ослушникам, что рецидивы будут строго караться и впредь.

Похоже, такой механизм, прежде казавшийся нерушимым, словно скала, дал первые трещины. Если только у Маркиза не съехала крыша (а у него и раньше наблюдались кое-какие симптомы), он позаботился о своей безопасности.

Каким образом? Об этом Летум мог только догадываться.

Милан не мог заменить его двойником-клоном, такие попытки уже предпринимались. В итоге же выяснялось, что аристократию Зевса, следящую за каждым движением именитых особ, не так-то легко одурачить.

Значит, Маркиз обезопасил себя чем-то другим… Подкупом глав?.. Те не пошли бы на это за любые деньги и удовольствия. Летум успел изучить своих коллег, – прежде всего те являлись людьми неглупыми. Значит, оставалась лишь сокрушительная сила закона. Летум Вагнер каким-либо образом попал в список разыскиваемых преступников, что автоматически лишало его права на власть.

Тоже маловероятно.

Летум плюнул и постарался расслабиться. На сегодня мысленных упражнений вполне достаточно. Перед смертью, как говорится…

Будто услышав его мысли, что-то прогремело за переборкой. Летуму не так часто доводилось в своей жизни летать на космических кораблях, а участвовать в сражениях – и вовсе ни разу. Однако он сразу узнал странный звук. Летум неоднократно слышал его в художественных фильмах, а также записях из «черного ящика», которые Вагнеры вылавливали в космосе после крушения своих кораблей.

Все правильно. Пираты давно не давали покоя их бизнесу. Законную власть контрабанда рабов мало заботила, поскольку таким образом Вагнеры избавляли спецслужбы от людского мусора, заполонившие улицы. Бомжи, наркоманы, преступники средней руки – синдикат продавал их всех, а номадиане брали и просили еще.

Но пираты… Летум их не понимал. Зачем тратить силы и боеприпасы, не говоря уже о напрасном риске?.. Поживиться здесь абсолютно нечем. Говорят, пираты ненавидят Иных, но ведь они не Флот и не Армия, чтобы заниматься их истреблением…

Все это промелькнуло в голове у Летума за несколько мгновений, в краткий период затишья. Грохнула вторая торпеда. Герметичные отсеки, называемые «танками» по аналогии с корпусами морских кораблей, делали одно попадание недостаточным. Летум не был уверен, но ему показалось, что корсары метили в одно и то же место. Их обычная тактика: пробить корпус и сразу же отлететь подальше, за пределы досягаемости орудий противника. Потом, когда воздух улетучится в космос, вернуться и спокойно грабить мертвецов.

В груди у Летума похолодело. Его такой вариант никак не устраивал. Как, впрочем, и всех остальных: рабы сбились в центр трюма, подальше от переборок. В металлическом помещении воцарилась тишина. Женщины молча давились слезами, мужчины с надеждой и страхом ожидали продолжения.

У переборки остался один лишь Летум. Не потому, что не боялся. Просто он знал о том, что эта переборка служит также стеной идущего вдоль трюма коридора, а потому опасности представлять не может. Рядом располагалась металлическая дверь толщиной с руку взрослого мужчины, герметично запертая снаружи.

У Летума появилась надежда, что они смогут переждать здесь, пока все номадиане не передохнут, а пираты не обчистят корабль. Возможно, им на помощь даже придет какой-нибудь спасательный корабль, но это уже было из области фантастики – военным проще торпедировать бесполезную посудину, нежели тащить ее на буксире и заниматься трудоустройством никому не нужных рабов.

Такое в бизнесе Вагнеров также бывало, но Летум, как правило, чувствовал лишь горечь от утраты ценного груза. Судьба, что ни говори, злая шутница.

## Глава 2

Корабль содрогнулся от удара чего-то тяжелого и большого. Похоже, космические флибустьеры шли на абордаж. Летум живо представил себе такую картину: подвижный шлюз ищет пробоину, намертво присасывается к нему магнитными липучками; пиратское судно открывает шлюз, и внутрь корабля-жертвы мчатся десятки вооруженных до зубов головорезов.

За дверью послышался металлический лязг. Какая-то женщина охнула, но ей тут же зажали рот. Несколько рабов, у которых еще не отнялись от страха ноги, бросились к переборкам.

Летум затаил дыхание. Он сел на корточки и подобрался, словно бегун на старте. Скорость и вес являлись его единственным оружием.

Дверь распахнулась. Летум и сам не знал, что ожидал увидеть. Возможно, одноногого разбойника в тельняшке, с абордажной саблей в одной руке, и бутылкой рома – в другой. Иной стоял в проходе, покачиваясь из стороны в сторону. В такт его странному танцу двигался и ствол лазерного пистолета, направленный в самую гущу рабов. Зеленая и абсолютно лысая голова тупо таращила большие белесые глаза. Два отростка возле ротового отверстия быстро подрагивали. Летум знал, что это первый признак нервного напряжения.

По-видимому, Иной решил поквитаться с человеческим родом, прежде чем пираты отправят на тот свет его самого.

В следующее мгновение Летум прыгнул. Его ноги оттолкнулись от палубы, и, распрямляясь, сообщили телу необходимую энергию. Голова Летума попала аккурат в то место на теле номадианина, где у человека находится желудок. Иной вылетел в коридор, как пробка. Судя по сдавленному хрипу, Летум понял, что попал в нужное место.

Но не успел инопланетянин коснуться палубы, как его тело вспорол зеленый луч. Кровь, такая же алая, как и та, к которой привык Летум, плеснула на стену из жуткой раны.

Пират опустил оружие и двинулся вперед, к распахнутой двери шлюза. На нем был потрепанный скафандр, один из тех, какие носят техники на военных кораблях. Забрало было поднято. От средневекового стереотипа, сложившегося в сознании Летума, у космического пирата не осталось даже усов. Хотя бластер в руке выглядел достойной альтернативой абордажной сабли…

Пират улыбнулся и кивнул Летуму.

– Хороший бросок, – сказал он. – В футбол не играл?

Летум хотел было ответить, что времени у него хватало лишь на ежедневные занятия по самообороне, но тут из-за угла показалась другая фигура.

– Берегись! – запоздало крикнул он.

Пират только начал разворачиваться, когда его лишенный какой-либо защиты скафандр был прошит красным лучом. Космический разбойник нелепо раскинул в стороны руки и рухнул на палубу, не издав ни единого звука. Бластер скользил по гладкому металлу, не дотянув до Летума каких-то трех метров.

Номадианин поднял оружие – лучевую винтовку.

Летум прыгнул и, скользя на животе, схватил рукоять бластера. Просунуть палец в спусковую скобу… Наспех прицелиться… Продолжая скользит по направлению к Иному, Летум нажал на спуск. От волнения нажал дважды: первый луч пробил голову номадианина, отчего та взорвалась, будто спелый арбуз, второй прошел несколькими сантиметрами левее и исчез в переборке. По этому поводу можно было не беспокоиться, поскольку индикатор мощности стоял на самой нижней отметке. Условия боя в открытом космосе имели свои особенности…

Летум поднялся с пола, и, обогнув тело пирата, двинулся дальше. Коридор сворачивал почти под прямым углом. Возле очередной двери лежало тело Иного. Летум подошел и открыл замки.

Его глазам предстала знакомая картина: рабы жались друг к другу в центре трюма, вращая выпученными от страха глазами. Летум не сразу понял, чего они так испугались. Во-первых, бластера в его руке – Летум опустил оружие, – во-вторых, его лица. «Должно быть, – подумал он, – бедолаги испугались, что я – какой-то новый вид Иных…» Летуму стало противно и горько. Когда-то женщины визжали от восторга при одном появлении Красавчика Вагнера, теперь же всех их ожидал коллективный обморок.

В этом отношении рабы оказались более стойкими, поскольку смогли внимать его словам и даже выполнять приказы.

– Выходите все, – велел Летум, освобождая проход. – В конце коридора – такой же трюм. Идите туда.

Рабы медленно потянулись к выходу. Некоторые женщины едва держались на ногах.

– Ты, ты и ты, – Летум тыкал пальцами, – возьмите оружие этих троих и садитесь у входа. Всем остальным рассыпаться по комнате. Понятно?

Кое-кто вяло ответил. Мол, все понятно, начальник.

Летум и сам удивился. Как это он успел из рядового раба превратиться во всеобщего защитника? Зачем это ему нужно, и нужно ли вообще?..

Дожидаясь, пока рабы выполнят распоряжения, Летум раскинул мозгами. Вариантов несколько. Флибустьеры победят, это не оставляло сомнений – малочисленная команда номадианского судна не в состоянии противостоять орде бешеных головорезов, – вопрос в том, как они поступят после этого. Рано или поздно, но чистка судна от биологического мусора приведет их к сюда, к трюмам.

Разбойники вполне могут утащить с собой нескольких женщин, но вряд ли они станут вырезать беззащитных рабов. Еще меньше шансов на то, что пираты погрузят на корабль их всех, – там может попросту не оказаться места. В таком случае, корсары поступят следующим образом, в строгом соответствии с логикой и убеждениями: расстреляют корабль из космоса, лишь бы живой груз не достался проклятым Иным…

Летум постарался припомнить аналогичные случаи, когда корабли Вагнеров брались на абордаж. В большинстве случаев космос был заполнен металлическими обломками, отброшенными взрывом топливных баков. Но имели место также случаи, когда посреди черной бездны висели корабли-призраки, населенные командой мертвецов. Так было редко, но все же случалось.

Возможно, пираты просто экономили боеприпасы?.. Как правило, забирали рабов, прежде чем уничтожить корабли?.. Делали это редко, а потому оставляли корабли в покое?.. Ведь грабить-то здесь, по сути, нечего…

Возможно. Все возможно. С пиратами, по крайней мере, шансов на выживание оставалось больше. Патрульные же корабли даже задумываться на станут – приказ есть приказ. Автократии мусор не нужен.

Летум наспех помолился и принялся ждать. Рабы заняли позиции внутри трюма. В коридор не доносилось ни звука, ни одного движения воздуха. Летум замер у переборки, сжимая вспотевшей рукой рукоять бластера. Теперь они могли оказать хоть какое-то сопротивление – лучевая винтовка, плюс два бластера, взятые у мертвых Иных, в тесноте коридора могли оказать кое-какое преимущество, тогда как у пиратов прикрытия не окажется.

Но нужно ли сопротивляться вообще? – спросил себя Летум. Напротив, стоит им только открыть огонь, и с надеждой на спасение можно распрощаться. С другой стороны, не могли они позволить и перерезать себя, словно скот на бойне. Все эти люди были глубоко безразличны Летуму, но, пусть с их помощью шансы на выживание не повышались, он надеялся забрать с собой на тот свет как можно больше подонков.

Они сидели и ждали. Наконец в коридоре послышались шаги. Летум осторожно выглянул и увидел троих пиратов с оружием в руках, неспешно шагающих к трюмам.

Летум оторвался от переборки и скользнул в дверной проем. Усевшись на пол, он выставил наружу ствол бластера. Превосходная огневая точка, – со злорадством подумал он, – лучше не придумаешь".

– Всем приготовиться, – шепнул он. – Они идут.

Рабы, завладевшие оружием покойных Иных, мрачно кивнули. Похоже, они уже беспрекословно ему доверяют. Летум подумал о том, что даже не знает их имен, а эти люди уже готовы идти за ним хоть в Преисподнюю. Такие мысли всколыхнули в нем черные воды боли и горечи. Вряд ли ему когда-либо удалось бы добиться такой преданности от своих шестерок… «Еще неизвестно, – напомнил он себе, – кто из них продался Маркизу». В том, что это случилось, он почти не сомневался.

Стиснув рукоять бластера, Летум заставил себя сосредоточиться.

Пираты приближались. Оружие свободно болталось в руках, опущенных вдоль корпуса, ни один из корсаров не подавал признаков беспокойства. «Что ж, это нужно исправить…»

Летум дал предупредительный выстрел над головами пиратов. Луч прошипел в воздухе и исчез в переборке. Пираты от неожиданности присели, машинально направив бластеры на дверной проем. По этим движениям Летум понял, что перед ним опытные стрелки. Впрочем, им было далеко до инструкторов синдиката и их способного ученика. Летуму недоставало лишь самого малого, и, в то же время, незаменимого – боевого опыта.

Ни один из пиратов не выстрелил. Летум осторожно выглянул из-за переборки и увидел, что они не меняют позиций. Стволы бластеров продолжали глядеть в темноту трюма. Однако, стоило только корсарам заметить Летума, как один из них, – высокий блондин, казавшийся старше обоих своих спутников, – тут же расслабился.

– Выходи, парень. Если ты человек, мы тебя не тронем. – Он дал знак остальным, и те с явной неохотой опустили стволы.

Летум поднялся на ноги. Бластер в его руке был направлен в грудь блондина.

– О Боже, – вырвалось у того, что стоял слева.

И вновь Летум не сразу сообразил, что его так испугало.

Условие, поставленное шовинистски настроенным блондином, явно требовало какого-то подтверждения.

– Не обращайте внимания, – быстро ответил Летум. – Со мной тут человек сто рабов.

– Прекрасно, – кивнул блондин, на лице которого все еще проступали какие-то сомнения. – Мы должны поспешить, до подхода патрульных осталось совсем немного. И, будь добр, опусти оружие.

– Еще чего, – ухмыльнулся Летум. – Вначале объясни-ка, куда это мы должны поспешить.

Блондин улыбнулся.

– На наш корабль, разумеется. Те, что захотят присоединиться к славному братству Веселого Роджера, останутся с нами. Остальных мы высадим на одной из планет Пограничья, где Автократия их никогда не найдет.

– Это твои слова, – заметил Летум. – Откуда мне знать, есть ли в них хоть капля правды?

– Что ж, – нахмурился блондин, – тебе придется поверить мне на слово. Патрульные даже разговаривать с вами не станут. Автократия избавилась от вас, ненужного мусора. Обратно вас никто не примет.

– Это правда, – признал Летум. – Однако быстрая смерть может оказаться неизмеримо лучше того, что вы уготовили нам. Говорят, пираты вовсю торгуют человеческими органами…

– Про нас вообще много чего говорят, – подал голос спутник блондина, черноволосый крепыш. – Правда среди всего этого только одна: мы грабим звездолеты. Кто-то торгует органами, кто-то производит наркотики. Каждому свое.

Летум покачал головой.

– Так мы ни к чему не придем. Я вам не верю, вы же не можете меня убедить.

– Мы могли бы просто оставить вас здесь, – сказал блондин, – но я даю тебе последний шанс. Соглашайся, или дожидайся быстрой смерти от торпеды патрульных.

Рабы за спиной Летума возбужденно переговаривались. Летум, заслонивший проем, упрямо молчал. Глаза его нашли взгляд блондина – твердый и уверенный. Лжи в нем не было, но Летум мог ошибаться.

Темноволосый крепыш что-то тихо сказал блондину. Тот секунду подумал и быстро кивнул. Крепыш умчался в противоположный конец коридора и скрылся за углом.

– Сейчас сюда придет наш капитан, – пояснил блондин. – Если ты не договоришься с ним, значит, не договоришься уже ни с кем.

Летум пожал плечами. Со смертью он уже успел смириться.

Они молчали и ждали. Летум не опускал бластера, блондин же не выказывал никаких признаков беспокойства по этому поводу. Третий пират был совсем еще мальчишкой – худой, с взлохмаченной гривой рыжих волос. Рука парня то и дело дергалась к кобуре с бластером, висевшей у бедра. Летум старался не обращать на это внимания. Похоже, парень оказался в такой ситуации впервые. Что ж, Летум в любом случае достанет его первым.

Рабы в трюме почти успокоились.

Ожидание затягивалось. От скуки и необходимости не спускать с пиратов глаз, Летум принялся разглядывать их одежду. Когда-то, на Зевсе, он слыл непревзойденным модником. Сам он, как и отец, был лишен вкуса практически напрочь (все, по-видимому, досталось Маркизу), однако стилем Красавчика Вагнера занимался весьма талантливый специалист. Привыкнув за долгие годы к богатству и роскоши, Летум с отвращением разглядывал внешний вид пиратов. Блондин, хоть и красовался в боевом скафандре морского пехотинца, явно не привык следить за собой. У шеи торчал воротник сорочки, заляпанный чем-то красным. Возможно, кетчупом, возможно, чем-то другим. Блондин был небрит, но светлая щетина казалась почти незаметной на фоне кожи. Волосы давно нуждались в основательной стрижке.

Летум перевел взгляд на мальчугана. Растительности на лице у того пока не наблюдалось, но рыжая шевелюра этот недостаток восполняла с лихвой. На нескладной фигуре свободно болтался серый скафандр техника, явно предназначенный для более крупного мужчины. Обуты оба пирата были в высокие армейские ботинки.

Осмотр подошел к концу, а никто так и не пришел. Но Летум не мог позволить себе расслабиться, а потому не отводил взгляда. Похоже, пираты также испытывали неудобство: оба старались глядеть куда угодно, но только не на лицо упрямого раба.

Терпение Летума подходило к концу. В пиратах, как и следовало ожидать, не оказалось ничего интересного. К тому же рука устала держать бластер. Быть может, они надеялись взять его измором?

В тот момент, когда Летум уже собрался отдать приказ одному из рабов подменить его, в конце коридора послышались торопливые шаги, – настоящий топот. Летум переступил с ноги на ногу, готовясь отскочить подальше с линии огня. Пальцы перехватили рукоять бластера.

– Внимание, – бросил он рабам через плечо, не сводя взгляда с пиратов.

Блондин оглянулся, когда из-за поворота показалась странная процессия. Летум и сам не знал, кого ожидал увидеть. Возможно, какого-нибудь качка в тельняшке и татуировками на обнаженных руках, возможно, женщину-вамп с лазерными резаками в обеих руках. Во всяком случае, более колоритных личностей, чем те, что предстали его взгляду.

Качка не оказалось и в помине. Женщина наличествовала, однако никак не подпадала под определение «вамп».

Странной же эта процессия показалась Летуму оттого, что он уже не рассчитывал встретить среди пиратов классический образ. Капитан оказался именно таким, пусть и без костыля. Штаны цвета хаки, треща по швам, обхватывали мощные конечности. Куртка невообразимого размера едва сходилась на брюхе, да и то – нижние пуговицы оставались расстегнутыми.

Лицо капитана обрамляла рыжая, уже начавшая седеть борода. На голову, вместо ожидаемой треуголки, была нацеплена простая зеленая кепка. Плечо же пирата украшало, перебирая когтистыми лапками, некое инопланетное создание с клювом и синими перепончатыми крыльями, – не попугай, но близко.

«Это что, карикатура какая-то?» – спросил себя Летум. Капитану не хватало лишь ополовиненной бутылки рома в руке.

Сопровождали шкипера темноволосый крепыш, явившийся с блондином, и упомянутая дама. Последняя, если бы не обстоятельства, могла бы заставить взгляд Летума задержаться подольше. Возможно, он даже угостил бы ее парочкой коктейлей. Возможно, пару недель содержал бы в неге и кружевах, в качестве официальной любовницы…

Женщина – молодая, не старше двадцати пяти, – была очень красива. Темно-синий комбинезон туго обтягивал точеную фигурку. Золотая грива волос в небрежном очаровании рассыпалась по плечам. То, что они обрамляли, и вовсе казалось образцом совершенства.

Но, как уже говорилось, в данный момент Летума занимали другие дела.

Карикатурный капитан прошел по коридору (блондин и мальчишка поспешили прижаться к стенам), чтобы остановился на расстоянии пары метров от Летума. Оружия вроде бы не было, если не считать клюва синекожей твари, выглядевшего весьма опасным.

Взгляд капитана оказался на удивление острым. «Действительно, с чего я взял, что все упитанные пираты – еще и дураки?» Возглавляя клан Вагнер, он еще мог позволить себе такую неосмотрительность. Теперь же – вряд ли.

## Глава 3

Шкипер первым нарушил молчание. Голос его оказался под стать внешности – глубокий, сочный баритон.

– Откуда ты, чужак? Никогда таких не встречал.

Летум не был уверен, но ему показалось, что он покраснел.

– Я такой же человек, как и ты. Люди, по воле которых я оказался в этом трюме, предпочли убийству другое решение.

– Должно быть, – хмыкнул пират, – ты важная шишка…

Летум промолчал.

– Ладно, потом разберемся.

– Только в том случае, если я сочту это возможным.

Капитан пропустил дерзость мимо ушей:

– Мне сообщили, что ты скорее погибнешь, чем ступишь на палубу нашего корабля…

– Может, так и будет, – ответил Летум. – Может, по-другому. Все зависит от того, правдой ли являлось сказанное.

– А что тебе сказали?

– Лишь то, что опасность нам не угрожает. Все желающие могут присоединиться к вашему братству.

– Все так, – кивнул капитан.

– Но я не верю. Где гарантии, что нас не продадут на органы одной из тех клиник в Пограничье?..

Капитан задумался. Наконец сказал:

– Первый раз такого вижу. Все, кого мы забирали с собой, писали кипятком от восторга. Не похоже, чтобы ты осознавал ситуацию.

– Не всем же быть такими доверчивыми, – пожал плечами Летум. – Быть может, я единственный, кто разобрался в ситуации.

– Вижу, ты не простак. – Лицо капитана расплылось в улыбке, обнажив крупные и на удивление здоровые зубы. – Потому-то и теряю с тобой время. Не могу допустить, чтобы патрульный катер распылил такую добычу на атомы.

Теперь Летум не сомневался, что вспыхнул, словно красная лампочка. Он привык мыслить совсем другими категориями. Прежде он сам был охотником, а все остальные, соответственно, жертвами.

Теперь этому придется учиться и бездарному Маркизу…

Вспомнив братца, Летум понял, что должен выжить. Во что бы то ни стало.

– Я не самоубийца, – ответил он.

– Это я понял, – хохотнул пират.

– Капитан… – подал голос блондин.

– Да знаю я, знаю… – Капитан задумался. – Чем же мне тебя убедить…

Летум терпеливо ждал, всей душой желая, чтобы пирату это удалось. Все что угодно, лишь бы жить.

– Ага! – встрепенулся пират. Синее существо на его плече дернулось и хрипло каркнуло. – Возможно, тебе подойдет такой вариант…

– Я слушаю, – кивнул Летум.

– Правильно. Итак, ты и остальные рабы проходят на наш корабль, но оружие остается при вас. Если ты опасаешься, что мы продадим вас на органы, или сделаем что-нибудь другое, ты всегда успеешь выпустить лазер себе в голову.

Закончив, пират широко ухмыльнулся. Все остальные молчали.

Летум понял, что у него шок. К такому обращению он не привык. «Выпустить лазер себе в голову?.. Это что, шутка?» Но не похоже, чтобы капитан шутил. Видимо, это просто-напросто все, что он смог придумать. Единственный логичный выход из патовой ситуации.

– Я понял, – сказал наконец Летум. – Но где гарантия, что вы тут же не подключите тело к жизнеобеспечению? Насколько я знаю, органам это ничуть не повредит…

– Тогда можешь выстрелить себе в сердце, – раздраженно заявил капитан. – Можешь выжечь себе все внутренности, чтобы уже на небесах убедиться в том, что мы не врали. Поверь мне, парень, никакой гарантии я тебе дать не могу. Просто не имею возможности. Одно лишь честное слово.

– Времени не больше минуты, – сообщил блондин.

Капитан кивнул.

– Выбирай, что для тебя лучше. Рискнуть, или со стопроцентной надежностью отдать Богу душу.

Летум задумался. Выбор действительно прост. Как бы там ни было, капитан прав – откажись он от предложения, и торпеды патрульных разложат их всех на атомы. С другой стороны, на пиратском судне его может ожидать неизмеримо худшая участь. Но и спасение – тоже.

Может.

– Хорошо, – сказал Летум, опуская бластер. – Уговорили.

За спиной раздался облегченный вздох сотни рабов.

– Вот и славно, – усмехнулся пират. – Пошли.

Капитан развернулся и зашагал в конец коридора. Блондин, женщина и остальные потянулись следом. Летум отошел, освобождая проход.

Они шагали по коридорам, которых Летум не помнил. Открыть глаза ему удалось только в трюме, чтобы проснуться в очередном кошмаре. Без имени, каких-либо средств к существованию, даже без лица. Ублюдки цинично оставили ему память, но и за это спасибо…

Только вчера (или раньше?..) он даже помыслить не мог, что окажется в положении героя какого-то дешевого романа. Того самого чтива, что так любила его сестра. Тусклые, но мускулистые персонажи имели потрясающую способность вечно влипать в какие-нибудь неприятности, из которых потом, впрочем, с блеском выпутывались.

«Но здесь-то тебе не роман, – сказал себе Летум, оглядывая мрачные коридоры. – Все это по-настоящему». Меньше всего в этот момент он верил, что в финале его ждет сокрушительная победа над врагами, богатство и слава.

Все это уже у него было, все и много больше, но он сглупил и выпустил удачу из рук.

По законам приключенческого жанра он должен был бы пощадить Маркиза, и, вместо того, чтобы лишить предателя жизни, сослать его на какую-нибудь отдаленную планету. Но Летум не чувствовал в себе столько душевных сил. Он вообще не считал себя способным на милосердие, – как и героем, одним из тех идиотов-альтруистов, – а стальная мощь Автократии исключала какие-либо победы.

Однако, при всем при этом, жизнь не казалась менее привлекательной…

Летум встряхнулся, завидев пробоину в переборке. Пираты особо не церемонились – края оплавленного металла загибались на метры вокруг стыковочного шлюза. Пираты, выбегая из коридоров, спешили домой. Кое-кто тащил какие-то мешки, ящики, но большинство возвращались с пустыми (если не считать оружия) руками. Никто не обращал на рабов внимания. Летум и компания остановились, ожидая, пока рассосется пробка.

Как оказалось, их поджидал блондин. Скафандр морпеха обладал свойством мимикрии, а потому был неотличим от темной переборки.

– По-моему, – сказал он, – ты понравился капитану. Это редко кому удается.

– Весьма польщен, – сухо ответил Летум. Рука его по-прежнему сжимала рукоять бластера, пусть и висела вдоль тела.

– Да успокойся ты, – сказал блондин, доверительно наклоняясь. Летум с трудом сдержался, чтобы не отпрянуть. Но тут же напомнил себе, что это у него нет лица. – Никто не причинит тебе зла. Мы все здесь свои – такие же отщепенцы, как и любой из твоих рабов.

– Это я заметил, – кивнул Летум. Каждый из этих рабов действительно являлся его собственностью. Во всяком случае, с позиций законодательства Номада.

Поколебавшись, Летум сунул бластер за пояс и вытер потную ладонь о штаны. Рано или поздно, но пираты, – возникни у них такое желание, – найдут способ расправиться с ним без единого выстрела. В конце концов, это их корабль. «И их здесь сотни», – подумал Летум, оглядываясь.

– Вот и славно, – улыбнулся блондин. – Меня зовут Джек Смайлсон.

– Летум, – автоматически ответил Летум, и только тогда спохватился. – Летум… Джонсон.

– Интересное имя, – заметил Смайлсон.

– Мой папаша любил все необычное, – ответил Летум, и это была чистая правда. – Моего братца вообще назвал именем земного города.

– Ну-ну?..

– Париж.

Джек улыбнулся и вежливо кивнул. «Вежливый пират?.. Похоже, на этом корабле кого только нет».

– Никогда не видел капитана таким, – неожиданно сообщил Смайлсон. – Ты определенно его удивил.

Летум промолчал. На подобное заявление он уже давал ответ.

– Если поведешь себя грамотно, можешь сделать быструю карьеру.

Летум взглянул на Джека.

– Быстро – это сколько?

– Ну… Я вот, к примеру, с ними уже пять лет, и выслужился до лейтенанта. – На плече пирата действительно были намалеваны желтой краской армейские полоски.

«Не богато», – удрученно подумал Летум. Определенные перспективы это предложение открывало, но отнюдь не радужные. Тем более что толстяка-капитана придется терпеть до самой смерти, пока тот не откинет копыта. У него просто нет столько времени.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Летум. – Я еще не решил, как быть дальше.

Пират выглядел обескураженным.

– Вряд ли в Пограничье тебе предложат лучший вариант. Уверен, с такими талантами ты станешь правой рукой шкипера года через три.

– У меня нет и одного года, не то что трех.

– Куда тебе спешить? – удивился Смайлсон. – В Автократию тебе дорога закрыта… – Летум молчал. – А, понимаю!.. Должно быть, рвешься отомстить тем, кто сделал это с тобой. – Молчание. – Но ты вынужден начинать с нуля, а они наверняка могущественны и богаты. Скоро ты это поймешь…

– А какой у тебя интерес? – спросил Летум, не выдержав. – Откуда такая забота? Если со мной сделали это, значит, я тоже не лыком шит!

– Да тише ты, – сказал Джек. – У меня свой интерес, но пока что я свои карты раскрывать не намерен.

«Да все и без того ясно. Он явно стремится выбить у толстяка почву из-под ног. Ничего другого здесь быть не может». Летум привык судить всех людей своими мерками. И, как правило, редко ошибался.

Продолжению разговора помешал какой-то пират, остановившийся у самого шлюза. Взмахнув рукой, он приказал рабам «двигать сюда».

Внутри пиратский корабль почти ничем не отличался от номадианского. Разве что почище здесь было, да посветлее. Стоял густой запах нормального человеческого пота, витали миазмы радости победы и бесшабашной уверенности, распространяемые разгоряченными пиратами.

Рабы заметно повеселели, и даже Летум немного приободрился. Впрочем, теперь уже не рабы. Двое пиратов куда-то их увели, – Летум не сделал попыток вмешаться, – но на него самого даже не глянули. Видимо, вводил в заблуждение бластер за поясом и Смайлсон, маячивший рядом.

– Ладно, – сказал пират. – Пойдем, провожу тебя в твою каюту.

– Почему не вместе с остальными? – спросил Летум, оборачиваясь.

– Тебе нужно подумать. Шум помешает.

Они спустились на лифте на палубу ниже, когда раздался толчок. Корабль оторвал присоски от жертвы, – понял Летум. Теперь они летят, набирая скорость, включая в определенной последовательности нужные двигатели, но Летум не чувствовал движения. Теперь он пират, и у него появилась надежда. Впрочем, пока что Летум и сам этого не сознавал.

## Глава 4

Смайлсон, как и обещал, привел его в отдельную каюту. На этой палубе, как понял Летум, размещался командный состав, и одна из кают освободилась аккурат сегодня – от шального лазера отдал Богу душу какой-то капрал. Подчиненный, кстати, Смайлсона. «Добрый знак», – сообщил лейтенант.

– Разве тебе не жаль товарища? – поинтересовался Летум. Ему действительно было интересно.

– Нет, – покачал головой Джек. – Он был задницей. На небесах его давно заждались.

Летум интерпретировал эту информацию так, что конкретно для Смайлсона погибший капрал был бесполезен. Уж так Вагнер привык…

Летум лежал на твердой койке и глядел в низкий потолок. Поразмыслить действительно было над чем, но потяжелевшая голова не хотела трудиться. В голову лезла всякая чепуха: рабов, доверившихся попечению Летума, сейчас забивают, словно скот на бойне; шестерки враждебных семей насилуют Елену; Маркиз пирует на обломках чужой славы… Эта мысль моментально привела Летума в чувство. Братец наверняка окажется не в восторге, когда узнает о печальной участи номадианского судна. «Нужно будет спросить, – подумал Летум, – взорвали ли его».

А если нет… Милан уже сейчас должен трястись в ознобе дикого ужаса. «Он меня знает. Знает, что я с ним сделаю». Знал также Милан о том, что у Летума хватало упрямства и злости, чтобы достичь любой конкретной цели.

Летум и сам не заметил, как уснул. В неудобной позе, заложив руки за голову.

Проснувшись, он обнаружил себя там же – на твердой плоской койке в каюте покойного капрала. Руки затекли, но ничто не мешало им двигаться. Он по-прежнему оставался один.

Вот теперь Летум смог поверить в правдивость слов капитана и Смайлсона. Если кто-то здесь и желает причинить ему зло, то ему придется делать это в тайне от всех. На этом Летум собаку съел, – такое противостояние ему приходилось вести сызмальства. Семья Вагнер учила бороться за выживание, и пиратам до тех интриганов далеко. Вот только никогда еще Летум не был предоставлен самому себе, волен делать только то, что он считал нужным. Не отец, и даже не интересы синдиката. Теперь у него нет никого. Он затерян в космосе, словно пылинка в далекой туманности.

Осознав это, Летум сразу же успокоился. Все встало на свои места.

Но по-прежнему оставалась проблема его следующего шага. Что же следовало предпринять: остаться с пиратами, или подыскать себе другую компанию? Людей, которых можно увлечь с собой на тернистый путь мести. На котором большая их часть отдаст Богу души.

Летум составил краткий список необходимых требований.

Эти люди должны представлять одну команду, уметь действовать четко и слаженно. Желательно военное прошлое, или нелегальный опыт космического боя. Такие бойцы должны быть жестоки, но при этом обучены повиноваться приказам.

Сколько Летум ни думал, вспомнить какую-либо военизированную организацию Пограничья ему не удалось. Не может быть, чтобы так обстояло на самом деле. Наверное, прежде он просто не уделял этому вопросу должного внимания.

Как бы там ни было, такие организации наверняка преследуют собственные цели, имея в своей основе четкую иерархическую структуру. Вряд ли Летуму удастся вписаться со своими интересами в одну из этих пирамид. А если и удастся, на это уйдет слишком много времени. Плюс ко всему – покупка военных кораблей и обучение бою в открытом космосе.

«Нет, – сказал себе Летум, – как ни крути, у меня один вариант». Пираты. Корабль наличествует, умение – также. Пирамида власти не представляется чем-то невероятным. Осталось заняться карьерой…

Моментально пришел столь же неприятный, сколь и закономерный вопрос. «Что же дальше?» Ну, поднимется он на самый верх пирамиды. Ну, призовет пиратов под свои знамена. А дальше? Отправиться штурмовать Зевс?.. Такое не могло присниться и в страшном сне. Будь у него целый флот, ВКС Автократии в два счета разгромят его еще на подступах к столице.

Но Летум не мог просто сдаться. Ярость бурлила внутри, требуя выхода. Он знал, что стерпеть не сможет. Лучше уж смерть. Влачить жалкое существование, не в силах смыть позор – это не для него, не для Вагнера.

Оставалось лишь начать новый путь. Шаг за шагом.

Действительно, куда ему спешить?.. Елена и сама могла оказаться предательницей, а Маркиз не настолько дегенерат, чтобы пустить все по ветру в ближайшее время.

И все же. Нужно спешить.

Летум поднялся с койки, едва не задевая макушкой потолок, оправил рабскую робу и открыл дверь. В коридоре, встретив незнакомого пирата, спросил у него о Смайлсоне.

Пират окинул его недоуменным взглядом. Летум и сам понимал, что бластер никак не вяжется с его лицом и нищенской одеждой, а потому терпеливо ждал.

– В своей каюте, – сказал наконец пират, ткнув пальцем в конец коридора. – Номер двадцать три. Или на мостике. Или в кают-компании.

– Спасибо, – кивнул Летум.

На стук в дверь каюты никто не ответил, и Летум решил подняться на мостик.

Шаг за шагом.

«Нужно привыкать», – с омерзением подумал он, вспоминая взгляд пирата. Теперь на него будут смотреть так абсолютно все. Отец, – старый жирный Вагнер, – говорил: «не всякая неприятность является таковой. Старайся обратить в оружие любой свой недостаток». И Летум отвечал: «я запомню, отец».

Операция по возвращению ему прежнего облика стоит больших денег. Вернее, таковыми они представлялись ему теперь, когда у него не было и гроша за душой. Теперь их нужно заработать, а это грозило отнять слишком много времени и сил. Не проще ли последовать отцовскому совету? Оставить все, как есть? Пусть людишки трепещут, завидев его лицо. Глаза остались прежними, поэтому их не удивит горящий в них огонь.

Да, он сохранит все таким, как есть. Он станет пиратом. Величайшим пиратом, которого только принимала в себя холодная бездна Вселенной. Пусть трепещет Зевс, заслышав о Летуме, лишенном лица. Безликом.

Летум усмехнулся и кивнул собственным мыслям. Пусть будет так.


Мостик представлял собой убогое зрелище. Вообще, насколько Летум разбирался в кораблях, пиратское судно являлось допотопным дредноутом, который не мог похвастаться ни скоростью, ни вооружением. Разве что водоизмещением, – но это, при всей незащищенности, сомнительный козырь.

Даже Летум знал, что на современных кораблях на мостике должно быть расположено капитанское место, мощный компьютер и два-три оператора. Старшие же офицеры находились в боевой и навигационной рубках, осуществляя непосредственно саму операцию. На этом же мостике и навигаторы, и операторы орудий были вынуждены чувствовать локоть друг друга, что порождало явную нехватку пространства. Капитан же восседал в противоположном входу конце помещения, возле огромного голопроектора.

Летуму повезло – Смайлсон находился здесь. Уже без скафандра, в серой куртке морского пехотинца. Склонившись над плечом какого-то пирата, он что-то говорил, тыча пальцем в монитор. Завидев Летума, сразу же выпрямился и шагнул навстречу.

– Я все обдумал, – сказал Летум, – и готов присоединиться к вашему славному братству.

– Я рад, – кивнул Смайлсон. – Пошли, сообщим об этом капитану.

По мере их приближения толстые губы капитана раздвигались в странной усмешке.

– Он решил, сэр, – доложил Смайлсон. – Его зовут Летум, и он с нами.

– Прекрасно, – откликнулся капитан. Летум подумал, что при этом ему не помешало бы потереть ладони. – Значит, Летум…

Синее существо на плече капитана утвердительно каркнуло.

– Летум, значит… – Казалось, капитан напряженно размышляет. – А как твоя фамилия, Смерть?

– Джонсон, – ответил Летум. – Меня зовут Летум Джонсон.

– Врать в глаза ты умеешь, – усмехнулся капитан. – Возможно, и провел бы, если не… – Капитан указал толстым пальцем куда-то в сторону.

Летум обернулся и заметил в кресле возле приборов связи ту самую белокурую красотку, что так всколыхнула его воображение накануне. Летум был готов отнести это насчет шока и нервного напряжения, но сейчас малышка оказала на него то же воздействие. Летуму мгновенно захотелось увидеть ее в драгоценностях и кружевах, на черных шелковых простынях…

Усилием воли он заставил себя выбросить из головы эту чепуху. Какие кружева?.. Теперь он на грязной пиратской посудине, вынужденный наниматься на работу к жирному и бородатому ублюдку.

– Да, сэр? – Красотка заметила их появление. При этих прекрасных звуках Летуму полезли в голову воспоминания о хрустальном перезвоне бокалов, каплях росы на нежных цветочных лепестках… Ему захотелось плюнуть и выругаться.

– Прокрути-ка то послание, детка, – приказал капитан.

– Есть, сэр, – сказала девушка, окинув Летума странным взглядом.

На одном из мониторов, которыми была окружена красотка, появилась привычная черно-желтая эмблема переплетенных треугольников. Она тут же сменилась мерцающими буквами кроваво-красного цвета: «Разыскивается! Живым или мертвым!» И – вращающаяся голова Летума. Летума нынешнего, лишенного лица. Он еще не видел себя, а потому с интересом принялся рассматривать изображение.

Ужас и отвращение быстро сменились уважением перед мастерством чужого скальпеля – медики постарались на славу. От Летума прежнего не осталось и следа. Нельзя сказать, что он был отвратен на вид. Скорее… странноват.

Сумма, которую тайная полиция обещала выдать удачливому охотнику, отнюдь не впечатляла Летума. Какие-то жалкие десять тысяч. Однако оказалось, что некое частное лицо повысило ее втрое. Это отнюдь не удивило Летума. «Маркиз, должно быть, все локти искусал».

Летум сам не заметил, как напрягся, словно инертный газ. Конечно, нечего и тягаться с финансовой мощью семейства Вагнер. Сейчас все эти пираты скопом бросятся на него, чтобы потом с рук на руки передать кому следует. А потом – потратить обещанные деньги на какую-нибудь ерунду, – выпивку, женщин или наркотики. Что он мог предложить им взамен? Только свою жизнь. Но она уже и так у них в руках…

«Так просто я не сдамся, – решил Летум, сжимая кулаки. Бластер все еще был у него. – Кое-кому придется дорого заплатить…»

– Да расслабься ты, – хохотнул капитан, все это время наблюдавший за ним. – Мы своих не сдаем.

Летум молчал.

– Может, расскажешь, кто ты? – спросил Смайлсон. – И почему ищейки не указали ни имя, ни фамилию?..

– Я же сказал, Летум Джонсон, – упрямо сказал Летум, глядя в глаза капитана.

– Где-то я уже слышал это имя, – сказал капитан. – Лилит, дорогая, посмотри, не мелькало ли у нас за последнее время чего-нибудь… эдакого.

– Конечно, сэр. – Лилит отвернулась, и по мониторам забегали строчки сообщений. Летум терпеливо ждал. Нервничать у него не было причины. – Вот, сэр, нашла! Летум… Вагнер!

Смайлсон восхищенно присвистнул. Летум и сам удивился. Хотя не предусмотреть такую возможность было явной оплошностью. Каким-то образом Маркизу и впрямь удалось подкупить тайную полицию, обезопасив себя от гнева других семейств. Идиоты там делами не заправляли, поэтому вторая награда за его же голову не содержала каких-либо данных (помимо самой внешности, разумеется).

«Живым или мертвым, – прочел Летум. – Двадцать пять тысяч».

– Как это понимать, молодой человек? – спросил капитан.

Летум молчал. Он читал горящие на экране строчки. «Разыскивается, за преступления против жизней граждан Автократии, совершенные с особой жестокостью и цинизмом… Чрезвычайно опасен…» Летум читал, и не верил своим глазам. «Это все про меня?» Похоже на цитату из вестернов, которыми он зачитывался в детстве.

Летум как на ладони видел весь ход мыслей капитана. «Если у человека нет лица, значит, кто-то не желает, чтобы его узнали. Если оказался на работорговном судне, значит, это произошло помимо его воли. Значит, с этим связаны некие права на некие объекты. И, разумеется, замешаны неприятности с законом. Возможно, такого человека даже разыскивают».

Похоже, капитан не понимал лишь того, почему тайная полиция, если ей все известно, не опубликовала сведения о личности во втором объявлении.

Смайлсон ткнул локтем Летума под ребра. Правильно. Когда спрашивает человек, облеченный такой властью, нужно отвечать.

– А что тут особенного? – спросил Летум, стараясь казаться наивным. Новое лицо повиновалось с явной неохотой. – Мало ли, сколько в Галактике Летумов…

– Это правда, – кивнул капитан. – Однако я за всю свою жизнь помню только одного Летума, – пират указал на мониторы. – Летума Вагнера, старшего сына одного из влиятельнейших людей Зевса. Сменившего в последствии на посту папашу.

– Думаете, я – это он? – Летум усмехнулся. Рот, лишенный губ, представлял в это мгновение нечто ужасное.

– Такое предположение целиком логично, – заявил капитан. – Слишком уж невероятно совпадение. Как ты считаешь?

«Толстяк загнал меня в угол», – подумал Летум. Оставалось пудрить мозги…

– Сэр, вы взорвали корабль номадиан?

Лицо капитана на мгновение помрачнело.

– Обычно я требую от подчиненных прямого ответа на поставленный вопрос. Но для тебя, ввиду сложности ситуации, так и быть, сделаю исключение. – Пират вздохнул мощной грудью. – Нет, мы не стали тратить боеприпасы. Это не в моих правилах. Если мы будем уничтожать каждый корабль, взятый на абордаж, номадиане сократят поставки рабов. Автоматически сократится число носителей человеческого генотипа, которых мы можем освободить.

Шкипер замолчал и выжидающе уставился на Летума. А тот подумал: «теперь понятно, почему Маркиз спохватился так быстро…»

Пудрить капитану мозги оказалось не так уж и просто. Последняя попытка…

– Сэр, – сказал он, – так ли уж важно, кто я, и каково мое прошлое?

Усмехнувшись, капитан кивнул.

– Вторая вещь, которую я требую от подчиненных, это предельная откровенность. Я должен знать все, что может сказаться на нашей работе. Так что выкладывай, парень, не томи.

«Еще бы, – подумал Летум, – заполучить в подчиненные того самого Летума…»

– Сэр, можем ли мы поговорить наедине?

Капитан недоуменно оглянулся. Летум последовал его примеру. Занятый напряженным разговором, он не обращал внимания на шум, но, похоже, операторы машин интересовались исключительно работой. Девушка со странным именем Лилит отвернулась к своим мониторам, однако Смайлсон даже не пытался скрыть любопытства.

– Не обращай внимания, – сказал капитан. – Он может пустить гораздо худшие слухи, если прямо сейчас послать его подальше.

«В этом есть своя логика», – согласился Летум.

– Хорошо, – кивнул он, – я признаю: это про меня. Обе награды обещаны за одну и ту же голову. Такова моя откровенность.

– Ценю, – кивнул капитан. – А вот моя благодарность… – Он протянул руку и снял с ближайшего пульта микрофон. – Лилит, включи, пожалуйста.

Девушка послушно щелкнула каким-то тумблером, и по мостику прозвенел характерный звук.

– Слушайте меня, голодные псы, – голосом священника, обращающегося к толпе, провозгласил пират. – Сегодня к нам присоединился новый брат. Его разыскивают в Автократии, за его голову назначена немалая награда. Предупреждая возможные эксцессы, скажу: любой, кто попытается ее заполучить, будет иметь дело со мной. – Капитан прикрыл микрофон рукой. – Какое берешь себе имя?

– Летум Безликий, – брякнул Летум первое пришедшее в голову.

Капитан одобрительно кивнул. И убрал руку с микрофона:

– Имя этого человека – Летум Безликий. Если вы встретите его, – широкая усмешка, – то сразу узнаете. Конец сообщения.

Лилит щелкнула тумблером.

– С ними иначе нельзя, – пояснил капитан. – За моей головой также кое-кто приходил. Награда поменьше, конечно, и все же. Однако я-то в безопасности. Несмотря на братство и равенство, у тебя могли бы возникнуть проблемы, потому как слухи раскручиваются здесь с бешеной скоростью.

– Спасибо, – сказал Летум. Он был действительно благодарен.

– Не за что, – капитан пожал плечами. – Это моя обязанность.

Помолчав, Летум спросил:

– Не хотите узнать всю историю целиком?

– А зачем? – капитан рассмеялся. Существо на его плече проснулось и каркнуло. – Достаточно и того, что ты уже сказал.

Летум кивнул. Такой подход ему нравился.

– Теперь, – сказал капитан, – ты должен набрать себе команду.

Летум попытался поднять бровь. Забыл, что у него нет ни одной.

– Зачем, сэр?

– Как зачем? – в свою очередь удивился пират. – Ты неплохо показал себя на корабле. Рядовым бойцом может быть каждый, хорошие же офицеры на вес золота. Думаю, до капрала ты уже дослужился. Как считаешь?

Летум не смог удержаться и обернулся. Смайлсон едва заметно кивнул. Во взгляде его читалось: «ну, что я тебе говорил?».

– Сложный вопрос, сэр, – признался Летум. – Но, думаю, не подведу.

– Я тоже так думаю, – кивнул пират. – В твоей роте будет тридцать человек. Набери их из тех рабов, что ты привел с собой.

Летум кивнул и начал разворачиваться. Смайлсон ткнул его под ребра.

– Так точно, сэр. Разрешите приступать?

– Вот это мне нравится, – хохотнул пират. Синее существо возбужденно взмахнуло крыльями, однако с плеча не слетело. «Привязано оно там, что ли?» – Всем бы такую выучку…

Нещадно скрежеща зубами, Летум направился к дверям. «Такую выучку…» А этот жиртрес хотя бы представляет себе, чего ему стоило это усилие? Нельзя сказать, что Летум не умел повиноваться – папаша над ним здорово измывался, – однако последние четыре года он сам был себе хозяином. Плохое забывается быстро, а к хорошему привыкаешь еще быстрее…

## Глава 5

Смайлсон увязался следом.

– Пойду с тобой, – пояснил он. – А то дорогу не найдешь. Да и посмотреть охота… – Джек хмыкнул. Это Летуму крайне не понравилось. Что еще за сюрприз?

Они поднялись на ту палубу, где располагался главный стыковочный шлюз. Длинный коридор со множеством ответвлений привел к большой двери без каких-либо обозначений. Смайлсон нажал на единственную кнопку, и створки разъехались в стороны.

Внутри находилось нечто вроде барака. Или казармы, – насколько Летум представлял себе эти помещения. Здесь было все, что показывают в фильмах: тусклый свет редких фонарей, унылые стены, ряды узких коек. А также то, что не показывали: запах. Тот самый запах, к которому Летум уже успел притерпеться в трюме работорговного судна. Страха в нем не уменьшилось – рабы продолжали считать себя таковыми.

Однако условия здесь были намного лучше холодного пола и стен, что предоставили номадиане. Кое-кто уже вовсю храпел на койках, но большинство продолжало бодрствовать в самых различных позах: бывшие рабы сидели, стояли, полулежали, обнимались. Несчастье сближает людей. Летум повидал такого достаточно.

Стоило ему войти, как все разговоры мгновенно прервались. Бедолаги были озабочены своей дальнейшей судьбой. Что ж, он здесь как раз для разъяснений…

Летум прочистил горло и громко возвестил:

– Вы покинете корабль на ближайшей планете Пограничья, чтобы начать там новую жизнь. Но кто-то из вас, возможно, согласится остаться с пиратами. Капитан назначил меня капралом, и я набираю тридцать человек в свою роту. Должен предупредить: работенка предстоит не из легких. Мы будем убивать и грабить в открытом космосе; каждого из нас в Автократии приговорят к смертной казни через сожжение.

Летум обвел казарму взглядом. На лицах читались сомнения, но Летум не мог дать им времени для размышлений. Тот, кто согласится сейчас же – пойдет за ним куда угодно. К тому же желающих могло оказаться больше тридцати.

– А нам и так там ничего не светит, – сказал кто-то с противоположного конца казармы. Он встал, и Летум смог лучше его разглядеть: высокий широкоплечий мужчина с бородой и длинными черными волосами. – Я готов убивать и грабить.

– Но прежде всего ты должен повиноваться приказам, – подал голос Смайлсон. – А не то сам окажешься убит и ограблен.

Мужчина нахмурился, но ничего не сказал.

На койки уселись те, что стояли. Вместо них поднялись еще три человека – те самые, что совсем недавно получили оружие мертвых Иных. Летум видел по лицам: этим убивать и впрямь приходилось. Рабами, как правило, оказывались любые отбросы общества, которых галактические гангстеры только могли поймать. Летум подумал о том, что рано или поздно, но они узнают его фамилию. И вряд ли будут благодарны.

Еще несколько. Две женщины с глазами волчиц, взявшиеся за руки. Еще мужчины. Еще.

Летум подождал.

– Это все?

Стоявшие огляделись, изобразив на лицах презрение.

– Двадцать три человека, – сосчитал Смайлсон и присвистнул. – Неплохо. Кажется, ты установил новый рекорд. У меня было всего двенадцать.

Летум пропустил это мимо ушей.

– Отлично, – сказал он, жадно рассматривая каждого своего бойца. Почти как в прежние времена, когда Летум еще мог позволить себе рисковать. Однако ни один из прежних его шестерок не мог даже сравниться с любым из этих монстров. В глазах у них горел тот самый огонь, что был так хорошо знаком Летуму Вагнеру.

Кроме того, ему понравилось, как они смотрели на него. Их в нем интересовало далеко не лицо. Летум чувствовал, как будто с него живьем сдирают кожу, чтобы посмотреть, что там, внутри.

– Отлично, – повторил он. – Теперь мы одна команда.

Смайлсон кашлянул и выступил вперед.

– Все не так просто, – сказал он. – У нас, братства Веселого Роджера, есть свои правила и обычаи. Любой из вас, – он поднял руку и обвел ею стоявших, – имеет право сам стать капралом.

Летум вытаращил глаза. Что еще этот сукин сын надумал?..

– …Однако для этого, – говорил Смайлсон, – претендентам придется победить Летума Безликого в честном поединке.

– Насколько я понял, – прошипел Летум, – капитан назначил меня капралом.

– Обычно так и делается, – ответил Смайлсон все тем же менторским тоном. – Капитан по собственному усмотрению выдвигает кандидата, который должен защитить свое право на власть. Это способствует укреплению дисциплины и поднятию авторитета командира. – Джек понизил голос: – Особенно в таком обществе, как это…

Летум мрачно кивнул. Его отнюдь не прельщала перспектива мериться силами со всеми этими головорезами. Он обвел взглядом угрюмые лица, пытаясь прочесть по ним хоть какие-то мысли. Ни один не подал голоса и не вышел вперед.

– Однако должен предупредить, – сказал Смайлсон, – что это последняя ваша возможность. Именно сейчас вы можете рискнуть, или же должны замолчать навсегда. Больше такого шанса ни у одного из вас не будет. По обычаю, вам дается минута на размышления.

Летум незаметно сглотнул. Вот так сюрприз… Что и говорить, удружил лейтенант.

Смайлсон обернулся и подмигнул.

«Сука трущобная», – подумал Летум.

Уголовники молчали. Кое-кто, похоже, для себя уже все решил, и теперь откровенно скучал. К облегчению Летума, в числе большинства. Остальные же, – человек семь, – явно раздумывали, бросая на Летума оценивающие взгляды. Все здоровые, крепкие мужики, с татуировками и шрамами.

М-да. Летум привык иметь дело с профессионалами, но не с затравленными волками. Они были непредсказуемы, а потому особенно опасны.

Летум скрестил руки на груди, полагаясь на должную эффектность обнаженных предплечий. Над его мышцами в свое время поработали лучшие тренера и диетологи, – хирургам оставалось лишь пересадить готовый материал на каркас наследника. Маркиз не счел нужным отнимать у него это нехитрое богатство: видимо, в расчете на то, что с ними дорогой братец протянет в рудниках Номада дольше всех.

И, как всегда, ошибся. Теперь братец, лишенный лица, стоял перед расчетливыми головорезами, оценивающими эти самые мускулы.

Бородач, поднявшийся с койки первым, шагнул вперед. Летум затаил дыхание. Он выглядел самым опасным, и меньше всего Летум желал заполучить в противники именно его. Но простое желание мало что значило…

– Я бросаю ему вызов, – сказал бородач.

– Отлично, – кивнул Смайлсон. – Кто-нибудь еще?

– Эй, Бран, – окликнула бородача одна из женщин, присоединившихся к пиратам. – А ты, оказывается, редкая скотина!

– Заткнись, баба, – прорычал бородач. – Это мое право.

– Летум спас нас всех, – заявила женщина, – в то время, как ты успел обмочиться в своем углу.

– Еще одно слово, – сказал Бран, ткнув в женщину толстым пальцем, – и я вырву тебе язык.

– Никто здесь никому и ничего вырывать не будет, – сказал Смайлсон, положив руку на кобуру бластера. – У него действительно есть право на поединок. Это отличный обычай, и не нам судить о моральных ценностях Брана.

Летум взглянул на кобуру Смайлсона. Рукоять его собственного бластера продолжала торчать из-за пояса. Сама собой появилась дельная мысль. Почему бы прямо сейчас, раз и навсегда, не закрепить разболтанную дисциплину и не возвысить свой авторитет до невообразимых высот?.. Одним-единственным нажатием на спусковой крючок… Не в этом ли состоит испытание? «Эх, – подумал он, – зря в свое время не интересовался пиратами…»

– Больше никого? – явно разочарованно поинтересовался Джек. Пираты молчали. Бран глядел исподлобья. – Что ж, смотрите сами. Если победит Бран, он будет командовать всеми вами. – Пираты молчали. Никто не желал связываться ни с Браном, ни с Летумом. – Хорошо. Поединок состоится через час, за вами придут.

Смайлсон развернулся и зашагал к двери. Летум направился следом. «Дорогу, я значит, не нашел бы, – грохотало в мозгу. – Посмотреть ему была охота…»

Они вышли в коридор, и дверные створки встали на место.

– А если проиграю я, – сказал Летум, едва сдерживая рвущийся наружу вопль, – кто будет командовать мною?

Смайлсон невинно пожал плечами.

– Как правило, большинство таких поединков оканчиваются смертью. Или причинением тяжких увечий, что, по сути, одно и то же.

– Не вижу логики, – заметил Летум. – Еще пару часов назад ты возлагал на меня большие надежды!

– Что ж, – Смайлсон ухмыльнулся, – поединок покажет, прав я был, или ошибался.

Летум не мог не признать, что лейтенант был по-своему прав.

– А если бы вызов бросили сразу несколько человек? – спросил Летум. – Я дрался бы с целой толпой?

– Жребий. – Пожатие плеч. – У нас все равны. Самая настоящая демократия.

– Особенно если никого не жалко, – проворчал Летум. – Подумаешь, рабы…

Они молча шагали по палубе. Первым не выдержал Смайлсон:

– Да что ты, в самом-то деле!.. – неожиданно воскликнул он. – Никого не убивал раньше, что ли?..

Летум сперва удивился. А потом задумался, стараясь найти подходящий ответ. Разумеется, прежде ему доводилось убивать. Как чужими, так и собственными руками. Вот только в последнем случае, как правило, с его стороны имела место самооборона. Пару раз ему помогала охрана, но раза четыре он самостоятельно отстоял право на жизнь. Киллеры неизменно оказывались матерыми профессионалами, поэтому победы Летум предпочитал приписывать простому везению.

Бран профессионалом не являлся, раз уж очутился в трюме работорговного суда. Летум знал, что может с ним справиться. Вот только он… здорово нервничал. Это не спарринг, и не внезапное нападение из-за угла, напоминающее гром с ясного неба. Это настоящий бой, из тех, «большинство которых оканчиваются…»

Вне сомнения, к этой нервозности примешивалась изрядная доля страха. Для одного дня это уже слишком: отчаяние, сменившееся спокойным смирением, нежданная надежда и совсем уж невероятное спасение. Кроме жизни, у него ничего не осталось. По большому счету, у него никогда ничего и не было. Поэтому он боялся. Боялся погибнуть из-за каких-то глупых обычаев, от руки невежественного уголовника. Так и не оставив Вселенной памяти о новом человеке – Летуме Безликом… Памяти, закаленной кровью и пламенем взрывов.

«Выходит, сегодня мой день рождения», – Летум усмехнулся. Смайлсон истолковал это по-своему.

– Тогда отчего ты так кипятишься?

– Не люблю убивать людей, – ответил Летум, – когда кто-то манипулирует ими в своих интересах.

– Ну, знаешь, – фыркнул Джек, – люди умирают и по менее значительным поводам. Просто потому, что какой-то ублюдок-водитель нажрался водки до потери сознания. Потому, что идиотские войны Автократии гораздо выгоднее, чем содержать толпу новобранцев. Потому…

– Довольно странно слышать такие речи от пирата, – перебил его Летум. – Ты же сам убиваешь ради поживы.

– Но делаю это потому, – горячо возразил Смайлсон, – что Диктатор и все прочие свиньи лишили меня иного заработка! Теперь я плачу по счетам.

Летуму стало дико любопытно. Каким таким способом Джек промышлял этот самый «иной» заработок? Неужели умственным?.. Судя по высказанному, лейтенант был отнюдь не глуп.

Впрочем, любопытство потухло так же быстро, как и возникло. Летум никогда не любил откровенничать, и не ждал обратного от других. Он попытался сменить тему:

– Как пираты вообще могут побеждать, если ими командуют самые умелые драчуны?

Смайлсон рассмеялся. Они проходили по коридору мимо других пиратов, никто не обращал на них внимания.

– Прежде чем отдать Богу души, угробить слишком много народу дураки просто-напросто не успевают.

– Слишком много?..

– Не жалко, – тихо сказал Джек. – Подумаешь, рабы…

Вновь молчание. И вновь его нарушил Смайлсон.

– Значит, не любишь убивать… Никто не тащил силком этого Брана. Он сам вызвался.

– Не мог не вызваться, – ответил Летум. – Он дурак, и в нем сильны амбиции. Ты рассчитывал именно на это.

– Это правда, – усмехнулся Смайлсон. – Значит, я оказал тебе услугу. – Выдержав паузу, он пояснил: – Убей его, и все остальные сразу поумнеют.

– Большое спасибо, – серьезно кивнул Летум.

«В этом-то и проблема».

Смайлсон говорил разумные вещи, но как объяснить, что он боится? Новоприобретенным авторитетом лучше не разбрасываться.

– Пожалуйста.

За таким разговором и невеселыми думами Летум не заметил, как вновь оказался у двери капитанского мостика. Створки разъехались в стороны, они вошли внутрь. Смайлсон сразу же направился к капитану, о чем-то беседующему с белокурой красоткой. Не подозревая дурного, Летум двинулся следом.

Смайлсон начал без предисловий:

– Сэр, капрал Летум считает, что произошло двойное нарушение вашего приказа. Или же нарушения двух автономных приказов, как пожелаете. Он…

Летум впервые в жизни почувствовал, как отнимается язык. Такой наглости он еще не встречал.

Капитан сам остановил мерзавца:

– Давай-ка по порядку. Какие нарушения? Которых приказов?

– Так точно, сэр. Буквально несколько минут назад капрал набирал новую роту. Новый рекорд – двадцать один доброволец.

Капитан с уважением глянул на Летума.

– Ты разъяснил им суть обычая Кромвеля?

– Вплоть до запятых, – хмыкнул Джек. – Однако вызвался только один.

– Не суть важно, – отмахнулся капитан. – Главное – вызвался.

Шкипер пристально поглядел на Летума. Тот стоял и молчал, изображая полнейшее равнодушие. Будто бы день пропал, если не пришьешь кого-то…

– И которые же мои приказы были нарушены? – медленно спросил капитан.

– Те, которые касались самого капрала, – быстро ответил Смайлсон. – Во-первых, вы лично произвели его в таковую должность, а значит, конкуренция здесь неуместна. Во-вторых, вы заявили, что Летума Безликого трогать ни в коем случае нельзя.

Капитан хмыкнул.

– Действительно… Но, видишь ли, Летум, пока что ты еще не вполне представляешь себе силу наших обычаев. Ни я, ни кто-либо другой не в силах перекрыть их своими приказами и распоряжениями. Они имеют абсолютный приоритет, примерно как межпланетные договоры – над местным законодательством.

Летум кивнул. Говорить сейчас тоже не следовало.

– Так что, капрал, – подвел итог шкипер, – придется драться. – Широкая ухмылка. – Смотри, не подведи.

«Капитан такой же извращенец, – подумал Летум, – как и его лейтенант. А говорил-то так, будто его слово – истина в последней инстанции. Бюрократия неистребима…»

– Я постараюсь, сэр, – холодно ответил Летум.

– Тогда ступай, – кивнул пират. – Скоро увидимся.

Летум развернулся и зашагал к двери. И вновь Смайлсон увязался следом. На это и велся расчет. Стоило только створкам вернуться на место, как Летум схватил лейтенанта за плечи и быстрым движением ударил коленом в живот. Воздух мгновенно покинул легкие пирата, тот сложился пополам и упал на колени. Летум отошел, разминая пальцы.

Он ударил вышестоящего офицера. В армии наказание за это – десять плетей, на полковом плацу. Пираты, должно быть, не столь щепетильны.

Джек с хрипом пытался восстановить дыхание. Летум ему не завидовал. Тренер не раз и не два проделывал с ним такие трюки. Пожалуй, он являлся единственным в целой Вселенной, кто мог безнаказанно ударить Летума Вагнера. Теперь же все изменилось. Тренер наверняка погиб, а значит, от наказания не уйдет никто.

Смайлсон, опираясь о переборку, поднялся на ноги. Побледневший, со вспотевшим лицом.

– Здорово ты меня, – прохрипел пират. – Но можешь не бояться: об этом никто не узнает. Живой ты можешь принести гораздо больше пользы…

– Помни об этом, – кивнул Летум. – Тем, кто рядом со мной, будет куда лучше, чем всем остальным.

– Я запомню, Летум Вагнер, – пообещал Смайлсон. – Хорошо запомню…

## Глава 6

Если не считать рабов, рейс был явно неудачным, поэтому большинство корабельных трюмов пустовало. Сейчас внутрь огромного помещения набилось свыше трех сотен народу. Остальные толпились в коридоре. Человек десять пиратов, не церемонясь, выпихивали болельщиков за пределы свободного квадрата в центре.

Летум тоскливо поглядел на металлический пол, на котором не было даже тонкого резинового покрытия. Падать на него наверняка крайне болезненно…

У противоположной стороны квадрата стоял Бран. Пираты заставили дуэлянтов раздеться до пояса. Летум с неудовольствием отметил мышечные массы противника. У него самого был отличный рельеф, пропорции и объем, однако лишь теперь Летум осознал, насколько же на самом деле это непрактично. Бран же вовсю демонстрировал свои гигантские размеры. Пропорциями там и не пахло, основные «рабочие» мышцы казались явно гипертрофированными. Руки бугрились тугими жгутами, на груди словно лежали две стальные пластины. И толстенная шея, – пожалуй, для бойца самое важное.

Бран ничуть не нервничал. А может, просто умел прекрасно держать себя в руках. Как, впрочем, и Летум. Лица обоих не выражали ни гнева, ни страха. Лишь в глазах мелькали, сменяя друг друга, неясные образы. Но они стояли слишком далеко, чтобы разобраться в их смысле.

– Выбор оружия, по обычаю, предоставляется кандидату команды, – сообщил капитан.

Летум знал, что речь о нем. Смайлсон успел подробно рассказать ему все, что касалось таких поединков. Это не заняло много времени, потому как не было и правил. Самое важное, по мнению лейтенанта, заключалось в выборе оружия.

Летум решил загодя, чему из небогатого выбора отдать предпочтение. Можно было драться вообще без оружия, поскольку поединок оканчивался тогда, когда один из дуэлянтов был не в состоянии подняться на ноги. В основном, как объяснял Смайлсон, он оказывался мертв, но простой рукопашный бой предполагал нокаут.

«Это никуда не годится», – сообщил ему Летум. Он должен победить, а не ходить в подчиненных. Поэтому без оружия не обойтись.

Холодное оружие, – ножи, кинжалы, мечи, топоры и шесты, – Летум отклонил сразу же. Уголовники мелкого пошиба, как правило, не могли позволить себе огнестрельное оружие, а потому пробавлялись заточенными железками. Значит, Бран стопроцентно умел ими пользоваться.

Однако и умение Летума пользоваться оружием, поражающим на расстоянии, также оставалось невостребованным. Небогатые правила предполагали контакт.

Оставалось нечто совсем уж диковинное. То, что Бран даже в руках не держал.

– Лазерный резак, – ответил Летум без колебаний.

Капитан удивился. Поединки с использованием дистанционного лазера были, пожалуй, самыми быстротечными и кровопролитными. Во всяком случае, так говорил Смайлсон. На его памяти, как средство решения конфликтов резаки использовались всего пару раз. Они и на вооружении-то нигде не состояли, если не считать уличные банды. Простой рабочий инструмент навроде паяльной лампы, который подпольные мастерские переделывали в эффективное ручное оружие.

На лице Брана также проступило недоумение. Летум поздравил себе с правильным выбором, однако не позволил прорваться улыбке. Радоваться будем позже…

Двое пиратов принесли резаки и подали каждому из дуэлянтов. Летум исподлобья следил за действиями Брана. Могучий бородач так и эдак вертел в огромных лапищах аккуратную черную рукоять, напоминая большую глупую обезьяну. На сей раз Летум не сдержал усмешки. Он держал резак просто и уверенно, в любой момент готовый выпустить наружу смертоносное жало. Бран же казался всецело поглощенным изучением странной игрушки. Будто бы случайное нажатие кнопки, и из рукояти вырвался сноп алого лазерного огня. Бран рассмеялся и взмахнул резаком над головой – лазер с гудением разрезал воздух. Финт, удар по диагонали, веерная атака…

Летум помрачнел.

– Внимание! – сказал капитан. – На галерке, заткнитесь там!

Толпа мгновенно стихла. Летум быстро поглядел по сторонам. Практически все болельщики делали ставки, судя по зажатым в руках цветастым банкнотам. Счет волновал Летума меньше всего. Смайлсон стоял в первом ряду, скрестив руки на груди. Кивнул.

Летум отвернулся, сосредоточившись на противнике. Капитан поднял руку. «Стоит ей опуститься, – подумал Летум, – и время застынет». Он знал, что сейчас должно решиться абсолютно все. Все – или ничего. Несколько часов назад он уже был на краю гибели, но тогда от него мало что зависело. Теперь же судьба в его собственных руках. Нужно лишь выжить, и так будет всегда.

Рука опустилась. Время застыло, словно густой кисель. Капитан только начал медленно-медленно пятиться, когда дуэлянты уже мчались навстречу, взметая вокруг вихри пространства и времени. Летум сдвинул предохранитель резака. Лазер величаво вспыхнул в руке. Бран уже поднял над головой оружие, готовясь разрубить противника надвое. Летум отклонил корпус, поскольку блокировать лазер бессмысленно, и ушел от удара. Его собственный резак нанес ответный удар, но Бран ловко нагнулся и попытался рубануть по ногам. Летум подпрыгнул и успел ударить бородача ногой в правое плечо. Бран устоял, лишь слегка пошатнувшись. Зато сам Летум отлетел и, приземляясь, с трудом сохранил равновесие. Бран метнулся вперед. Лазер сверкал и играл оттенками красного. Требовал крови.

Летум взмахнул резаком, еще раз – крест-накрест. Бран отшатнулся, мгновенно присел и вновь попытался достать ноги. Летуму потребовалось поднять лишь одну ногу, но на это и делался расчет. Лазер в руке Брана гадюкой метнулся вверх, метя в голову. Летум отклонился, но резак тут же скользнул ниже, к корпусу. Летум прыгнул и кувыркнулся. А когда попытался встать на ноги, понял, что это уже не так просто, как прежде. Первое же касание к полу подбросило его в воздух еще на метр, где он повис, быстро вращаясь.

Смайлсон предупреждал его о подобных вещах. Капитан имел нехорошую привычку отключать гравитационную установку, – по своему усмотрению, в любой момент поединка.

Сейчас гравитация равнялась примерно одной сотой стандартной g, что Летум смог определить, проведя простейшие опыты. Время позволяло – Брана перемена обстановки также застала врасплох. Он как раз набирал разгон, стремясь настигнуть кувыркавшегося Летума, когда пол внезапно ушел из-под ног. Великан улетел почти под самый потолок, и теперь беспомощно скользил по гладкому металлу, словно диковинное насекомое.

Летум усмехнулся. Он мягко оттолкнулся от пола и легко взмыл к потолку. Лазер сверкал в руке, словно занесенное для броска копье возмездия. Вот только Бран – не предатель…

Бородач вовремя оглянулся. Оттолкнувшись от потолка, он пролетел мимо Летума и взмахнул резаком. Не достал, слишком далеко. Но Летум не остановился. Коснувшись под нужным углом потолка, он устремился в погоню. Бран стремительно приближался. Как и пол – точка опоры. Сам уподобившись копью, Летум выставил вперед резак. Алое жало смотрело прямо на Брана, бешено вращавшего глазами. Рот его распахнулся, а грудь мощно качала кислород.

Он не побежал. Лишь присел и, дождавшись, когда Летум ударит лазером наотмашь, начал собственную атаку. Резак полоснул воздух в том самом месте, где мгновение назад находилась голова Летума. Удар по корпусу, так и не достигший амплитуды – Летум хлестнул по ногам противника, но Бран вновь взмыл в воздух.

Летум встал на ноги и тут же оттолкнулся от пола. Набранная им скорость превышала ускорение Брана. Противники встретились на высоте четырех метров, и Летум ударил первым. Особо не целясь, по диагонали. Бран машинально подставил под удар резак. Лазеры скрестились, пахнуло озоном. Ни один не задержал движения другого, но Летум и так знал, что это невозможно. Потому еще до ответного удара оттолкнулся ногами от единственного твердого тела в пределах досягаемости – Брана. Точка опоры отсутствовала, и удар в живот получился несерьезным. Однако хватило, чтобы самому отлететь к противоположной стене. Болельщики, каким-то образом удерживавшиеся на полу, восторженно завопили. Летум не обращал на них внимания; звуки не могли пробиться сквозь сгустившееся время. Пролетев над головами пиратов, он скользнул к потолку и уже оттуда, заметив Брана (тот летел к центру ринга) ринулся наперехват.

Бран тут же опустился на четвереньки и, забавно перебирая руками и ногами по металлическому полу, скользнул прочь от точки столкновения. Летум приземлился и, гася инерцию, также присел на корточки. Бран застыл на расстоянии десяти метров. Летум не стал выжидать. Он поднялся на ноги и побежал, набирая разгон. Тело само оторвалось от твердой поверхности и мчалось вперед, словно болид. Примерно то же самое предпринял и Бран. Они встретились метрах в трех над рингом. Лазерные резаки скрестились раз, два, и… Противники полетели к полу со скоростью 9,8 метров в секунду. Летум успел сгруппироваться, когда стандартное g вдавило его в металлический пол.

Брану это удалось не хуже. Он уже стоял на ногах в то же время, когда это удалось Летуму. Лицо под бородой было явно помятым, – видимо, приземлился он все же не лучшим образом. Из правой ноздри стекала тонкая красная струйка, сразу же исчезая в густых зарослях бороды. Для победы явно недостаточно.

Летум вспорол воздух резаком и двинулся навстречу. Поразительно медленно, – как ему казалось после бешеных скоростей невесомости. Бран сдвинулся с места, выставив вперед резак.

В одно мгновение Летум перешел на бег. Нырнув под лазер Брана, он навалился на него всем телом и сбил с ног. Бородач оказался чертовски твердым, и сам Летум пострадал от столкновения не меньше, чем противник от падения на пол. Тем не менее, коленом ему удалось прижать к палубе руку Брана, – с зажатым в ней резаком, разумеется. Бран ударил свободной, в голову, отчего у Летума на мгновение потемнело в глазах. Но лишь на мгновение. Подавив искушение, он занес над лицом великана алый луч лазера. Бран вращал бешеными глазами, однако удивительно быстро осознал плачевность своего положения. Рука обмякла, и рукоять резака покатилась по палубе.

Летум осторожно поднялся на ноги, не отводя лазер от головы великана. Прав, как известно, тот, у кого ружье, но Бран по-прежнему был весьма и весьма опасен. И Летум не собирался давать ему ни единого шанса.

– Все, поединок закончен, – сказал он, не поворачивая головы.

Капитан молчал. Вместо него вразнобой ответили опьяневшие от схватки пираты:

– Добей его! Давай же!.. Он это заслужил!

– Нет, – сказал Летум. – Бран будет жить.

Теперь он мог позволить себе расслабиться. Тело начала бить запоздалая дрожь. Время вернулось лавиной звуков и красок.

– Таково твое решение? – спросил низкий голос, владельца которого Летум определил без труда. – Ты имеешь полное право разрешить конфликт прямо сейчас.

– Конфликт исчерпал себя, – ответил Летум. – Таково мое решение.

Он опустил резак и задвинул предохранитель. Лазер беззвучно исчез в рукояти. Бран стоял и смотрел на Летума. Что было в его глазах? Гнев? ненависть? изумление?..

– Хорошо, – кивнул капитан. – Значит, так тому и быть.

## Глава 7

Только теперь Летум осознал, что все наконец позади. Он победил. «Я победил», – не в силах поверить, подумал он. Мозг наполнился эндорфинами, купаясь в волнах экстаза. Он сделал это сам, не ощущая за спиной мощь клана Вагнер; один на один остался с самой Судьбой, не зная, будет ли жить или проиграет.

Удовольствие доставляло также осознание того факта, что он сохранил противнику жизнь. До самого последнего мгновения Летум и не надеялся на подобный исход. Кровь и ошметки обожженного лазером мяса, разбросанные по трюму, казались куда более вероятным исходом. Он мог бы сделать это с Браном, не испытав ни единого угрызения совести, но именно этого от него все и ожидали. А Летум привык идти наперекор.

Оглядевшись, он понял, что мало кто из присутствующих чувствуют хотя бы толику его восторга. Многие уже потянулись к выходу, остальные же рассчитывались цветастыми банкнотами. Судя по преобладающему количеству кислых мин, Летум помог обогатиться отнюдь не многим. Зато те, кто не ошибся в выборе, прямо-таки сияли от счастья. Ставки, должно быть, были даже выше, чем два к одному. Пираты не видели в деле ни Летума, ни бородача-великана, поэтому судить приходилось по одним лишь внешним данным. А Бран, что и говорить, выглядел много внушительнее, чем безлицый урод.

Теперь все встало на свои места. Кому-то повезло, кто-то погорел.

Взгляд выхватил из общей массы группу плохо одетых мужчин и двух женщин – бывших рабов. Роту, которая теперь принадлежит ему. Он поведет их на абордаж, – своих бойцов. Он заработал это право.

Заметив краем глаза какое-то движение, Летум оглянулся. Частью сознания он оставался настороже, потому что именно там стоял великан Бран. Сейчас он сдвинулся с места. Разгоряченные мускулы блестели под светом импульсных ламп. Лицо его не выражало чувств, но Летум на всякий случай нащупал большим пальцем предохранитель резака.

Бран остановился на расстоянии метра и сделал то, чего Летум никак от него не ожидал: он улыбнулся. Мрачное лицо с жестким взглядом будто осветилось изнутри, и Летум невольно улыбнулся в ответ. Борода раздвинулась, обнажив здоровые крупные зубы.

– Спасибо, – сказал здоровяк.

Летум перебросил резак в левую руку и пожал лопатообразную кисть, насколько это представлялось возможным. «Настоящий Голиаф».

– Простой благодарности мало, – ответил Летум. – Тебе придется хорошо поработать, чтобы я не пожалел о своем поступке.

– Вы это серьезно? – удивился Бран.

– Еще бы, – нахмурился Летум. – Мое условие тебя не устраивает?

– Нет, сэр, вполне устраивает… Но это означает, что я по-прежнему в роте? Вашей роте, сэр?..

– А ты догадлив, – усмехнулся Летум. – Если не хочешь, можешь сойти на первой же остановке.

– Нет, сэр, – поторопился Бран, – я с вами. Большое спасибо. – И он лихо приложил руку к непокрытой голове.

– Вольно, э… солдат.

Бран развернулся и зашагал к выходу из трюма. Летум понял, что остался доволен. Возможно, в лице этого здоровенного парня он заполучил одного из самых ценных бойцов. Если же принять во внимание психологическую подготовку – самого ценного. Впрочем, время покажет.

Смайлсон, находившийся все это время в пределах слышимости, неспешно приблизился. То, что находилось у него в руках, напомнило Летуму, что он по-прежнему одет лишь наполовину. Не грязная серая куртка раба, которую Летум сбросил перед началом поединка, а чистая и свежая, цвета хаки.

– Поздравляю, – улыбнулся Джек, протягивая куртку. – Ты это заслужил.

Летум принял куртку. Нашивки капрала сразу бросились в глаза. Армейская куртка, наверняка снятая с какого-нибудь солдата. Возможно, трупа. Однако ни крови, ни дырок Летум не заметил. Поэтому с удовольствием надел.

– Честно говоря, – сказал Смайлсон, кивнув на удаляющегося Брана, – не самый лучший ход. Или же ты намерен сделать из него козла отпущения? В таком случае берегись, долго терпеть он не станет…

– Я сам знаю, что мне делать с подчиненными, – осадил его Летум. – Или ты – тоже мой начальник?

– К счастью, нет, – лейтенант ухмыльнулся. – Я командую абордажной группой №3, которая уже полностью укомплектована. Как, впрочем, и все остальные.

– Тогда кому нужен я?

– Возможно, самому капитану. Я знал, о чем говорил, когда советовал тебе насчет карьеры. Он уже давно ждет кого-нибудь вроде тебя.

– А чем таким особенным я отличаюсь? – Летум знал ответ, но надеялся, что дело в другом.

– Возможно, – медленно сказал Смайлсон, – ты станешь тем, кому он сможет доверять. Его правой рукой. Единственным, так сказать, доверенным лицом. – Пауза. – Если не считать дочери, конечно.

Последняя фраза удивила Летума даже больше всего остального. Хотя он чувствовал себя польщенным – никто и никогда по-настоящему не доверял Летуму Вагнеру.

И, кстати, правильно делал.

– Дочери?..

– Ну да, – кивнул лейтенант. – Лилит.

«Ах да… Как же я не понял этого сразу?»

– Чего молчишь? – спросил Джек. – Не ожидал?

– Почему же, – спокойно ответил Летум. – Просто предполагал отношения совсем другого рода.

– С этим у нас строго. Лилит находится под постоянным присмотром отца, и никто из наших лишний раз взглянуть на нее не посмеет.

– Понятно, – сказал Летум. Хотя на самом деле понимал немного.

– Жаль, конечно, – усмехнулся Смайлсон. – Я, собственно, потому и стал пиратом, что привык получать то, что мне хочется.

– И когда-нибудь насиловал женщину?

Смайлсон выразительно на него посмотрел, но ничего не ответил. Если только не интерпретировать в качестве ответа молчание. Извиняться же у Летума не было причин.

– Пойдем, – сказал наконец лейтенант. – Здесь нам уже делать нечего.

Летум шагал следом. Обратив внимание на левую руку, он с удивлением почувствовал приятную тяжесть. Резак все еще оставался с ним, никто не потрудился вернуть его в дуэльный арсенал. «Может, очередной пиратский обычай?» Как бы там ни было, Летум решил оставить лазер себе. Полезная вещичка. Мало ли, когда еще представится возможность обзавестись…

Палец сам собой сдвинул предохранитель, и в руке вновь появилось алое смертоносное жало. Смайлсон искоса поглядел на него.

– Дорогая игрушка, – отметил он. – Я даже по головизору не видел такого поединка. Никто еще не дрался так долго, как вы. А то, что у каждого – ни царапины, и вовсе случай небывалый. Думал уж все, плакала моя ставка…

– Ты ставил на меня? – поинтересовался Летум. Ему стало неожиданно приятно.

– Деньги – ерунда, – усмехнулся Смайлсон. – Их я поставил на Брана. В твоем же случае ставка гораздо серьезней…

Летум молча кивнул. Лейтенант лишний раз доказал, что человек он в высшей степени неординарный.

Они поднялись на третью палубу, где, помимо мостика и других административных объектов, находилась еще и кают-компания.

– Нужно зайти, – пояснил Смайлсон. – Таков обычай.

Летум не стал спорить. Напротив, в его положении общение с «массами» необходимо, как ничто иное. Если он собирается дойти до конца, ему нужно завоевать доверие большинства. Причем в самое ближайшее время: карабкаться долгие годы по непростой иерархической пирамиде – не для него.

Они вошли. Из ярко освященного люминесцентными лампами коридора в прохладный полумрак. Летум застыл на пороге, с отвисшей от удивления челюстью. Интерьер пиратской кают-компании был неотличим от какого-нибудь шикарного бара или ресторана на Зевсе, в которых Летум Вагнер появлялся время от времени. Мягкие уголки, расставленные в изобилии вокруг столиков из натурального дерева, длинная стойка с разнокалиберными бутылками, приглушенный свет красных светильников…

Летуму пришлось напомнить себе, что по большому счету он находится сейчас в чреве пиратского дредноута, мчащегося сквозь межзвездную тьму. А он-то думал, что и все остальное здесь такое же, как и его убогая каюта…

Стоило только пиратам разглядеть, кто именно вошел в дверь, как по кают-компании прокатился вой многоголосого зверя. В нем слышались поздравления, смех, восторг, благодарность и Бог знает что только еще. Всего же в кают-компании находились человек двести, но только четверть собравшихся не подавало признаков энтузиазма. «Для начала неплохо», – подумал Летум. Если бы он задумал изменить порядок вещей прямо сейчас, в отдельно взятой кают-компании, это удалось бы ему без особых проблем. Но дредноут отнюдь не ограничивался одним рестораном. Все завзятые игроки собрались в трюме, и мало кто ушел оттуда довольным. К тому же пиратам необходимо увидеть, что Летум может не только орудовать лазерным резаком.

«Что ж, за этим дело не станет».

Шум не смолкал. Летум, чувствуя себя полным придурком, поднял руку и погрозил кулаком потолку, стараясь подражать гладиаторам из дурацкой голо-программы. Он делал это впервые в жизни, никто и никогда не приветствовал его так. Ради его самого, отдавая должное самым простым вещам – отваге, умению и силе.

Мало-помалу пираты успокоились.

Смайлсон прямо-таки лучился от удовольствия. Само собой, немалая часть энергии толпы перепала и ему. Пираты видели, с кем пришел победитель, а значит, Летум уже начал играть по правилам лейтенанта. Однако сам он не имел ничего против, покуда их интересы не исключали друг друга. Определенно, Смайлсон – ценный союзник. Умный, коварный и злой. Без сомнения, вынашивающий собственные планы. Но Летум имел с дело с такими ублюдками практически всю свою жизнь, допустив ошибку всего лишь раз.

Они шагали в широком проходе между столами, – Летум впереди, Смайлсон чуть позади. Пираты, столы которых они миновали, что-то говорили и размахивали руками, но никто не пытался дотронуться или пожать руку. Летум по-прежнему не выпускал резак из руки. Отчасти потому, что его было некуда деть, отчасти для внутреннего комфорта.

В противоположном от входа конце кают-компании находилось нечто вроде сцены, оборудованной разноцветными осветительными приборами и гигантским голопроектором. Летуму все стало ясно. Их с Браном поединок транслировался по корабельной сети на весь корабль. А может, и кое-куда еще: общественное головидение выложит любые деньги за эту запись. Какой-нибудь сообразительный пират, жадный до выручки, наверняка до этого додумается. Не суть важно, конечно, ведь Милан и так знал о спасении брата. Летум от всей души пожелал ему помереть во время просмотра от разрыва сердца.

Обнаружился свободный столик. Они присели, и Смайлсон сразу же принялся нажимать на кнопки электронного меню. Буквально через минуту подкатил робот-официант с подносом на металлической голове. Там была жареная курица, ароматное жаркое, хлеб, какие-то бутылки… Стоило только Летуму почуять запах еды, как он понял, насколько же проголодался – этот дурацкий день выжал из него все соки.

Почти не жуя, он глотал курицу огромными кусками, запивая пивом из большого бокала. Жир стекал по гладкому подбородку, из лишенной губ прорези рта. Пираты откровенно глазели («деревенщина, что тут поделаешь…») и перешептывались. Расправившись с курицей, он принялся за жаркое. Но ел уже не спеша, стараясь по достоинству оценить качество готовки. Конечно, все это вышло из бездонного чрева пищевого синтезатора и не отличалось богатством вкуса, но Летуму казалось, будто он попал в Валгаллу на пир богов-асов, в награду за победу над великаном-ётуном, а сидел на почетном месте – против коварного бога огня…

Изголодавшийся организм мгновенно пустил в кровь алкоголь. Боги шумно пировали вокруг, один лишь Локи сидел, не притрагиваясь к еде, и сверлил пытливым взглядом безликого смертного. Играла электронная музыка, мигали разноцветные огни, кто-то пустился в пляс…

Летум откинулся на спинку кресла и звучно рыгнул. «Да, настоящий варвар, – усмехнулся он, – что и говорить…»

К столу, будто дожидаясь этого самого момента, подошел незнакомый пират. Кожаная жилетка не сходилась на его объемистом брюхе. Летум почувствовал легкое отвращение. А также сожаление, что отнюдь не все пираты похожи на Брана. Хорошие бойцы – вообще большая редкость…

– Вот ваш выигрыш, сэр, – сказал он, протягивая Летуму пачку купюр. – Я – Сэм Файв, заведую азартом на этой посудине.

Летум по привычке взял. Он всегда любил деньги, и никогда этого не скрывал. Тем более когда зарабатывал их собственным трудом, хотя такое случалось не часто.

– Таков обычай, – пояснил Смайлсон. – В твою пользу удерживается один процент от каждого выигрыша.

– Первый обычай, что мне по душе, – проворчал Летум. Удерживать проценты – обычное дело для клана Вагнер. Он отогнул пальцем край пачки и профессионально пересчитал. Пират и Смайлсон явно удивились. «Полтора куска, – определил Летум. – Надо бы показать „массам“ и кое-что другое…» Повернувшись к Джеку, он спросил: – В этом заведении платят?

– Конечно, – кивнул лейтенант. – Представляешь, что бы здесь творилось? Те, кто не платят, едят в столовой.

– Угощаю всех, – сказал Летум, отделив от пачки три четверти. – Отнеси, будь добр, бармену…

– Конечно, сэр, – Сэм Файв расплылся в щербатой ухмылке и умчался к стойке.

– Молодец, – кивнул Смайлсон. – Я вот в свое время не догадался.

– Тоже обычай? – Летум отхлебнул из стакана.

– Нет такого обычая, – усмехнулся Джек, – который заставлял бы тебя платить. Есть просто правила хорошего тона.

– Я это понял.

Стоило только Сэму Файву объявить о дармовой выпивке, как музыку перекрыл мощный рев двух сотен луженых глоток. Все бросились заказывать напитки. Дверь распахнулась, из коридора повалили те, что предпочитали питаться в столовой.

## Глава 8

Остаток своего заработка Летум сунул в карман куртки. Затем взял салфетку и тщательно вытер нижнюю половину лица. Отсутствие щетины действовало на нервы. Казалось, будто поверх его прежнего лица налепили пластиковую маску. Но, увы, это было лишь впечатление.

На столе еще кое-что осталось. Летум спросил у Смайлсона:

– Почему ты не ешь? Остынет ведь…

– Я не голоден, – ответил пират, глядя куда-то за спину Летума. – Да и некогда уже…

Летум оглянулся. К их столу приближался сам капитан. В сопровождении своего неизменного адъютанта, – белокурой красотки с точеной фигуркой. Пираты почтительно расступались, освобождая дорогу, а самые отчаянные гуляки мгновенно приходили в себя и умолкали. Никто не смотрел в упор на Лилит, но этим только подчеркивалось всеобщее внимание. «Сколько же мужиков на этом корабле ею бредят?»

Летум и сам заметил за собой кое-какие мыслишки. Казалось, теперь, когда он узнал об их с капитаном родственной связи, все они были просто обязаны исчезнуть. Но нет, напротив: он чувствовал какое-то странное облегчение и затаенную радость, словно ему улыбнулась удача. Разум же сознавал тот факт, что на самом деле ничего не изменилось. Любовница она или там дочь капитана – не суть важно. Все равно ему до нее не добраться.

«Женщины всегда становились камнем преткновения, – напомнил себе Летум. – Из-за них мужчины теряют головы и совершают роковые ошибки. Нельзя допустить, чтобы все пошло насмарку из-за какой-то… безумной красотки с голубыми глазами и обалденной фигурой!..»

Летум тихо выругался и сел прямо. Бред какой-то. «Почему она оказалась именно на этом корабле? На том, который битком набит грязными пиратами? Или нет – почему здесь оказался я?..» Летум вспомнил слова Елены, своей сестры, всякий раз заявлявшей, когда он высмеивал ее любимые книжки: «Реальность куда фантастичней романов». У Судьбы свои дороги.

Стоило только капитану поравняться с их столиком, как лейтенант и капрал вскочили по стойке «смирно». Разбудить Синюю Тварь на плече капитана не могли даже мощные электронные аккорды.

– Вольно, – разрешил пират. И, повернувшись к Летуму: – Мистер Летум, мои поздравления. Теперь ты настоящий пират.

– Спасибо, сэр, – ответил Летум, глядя в глаза капитана. Он постарался, чтобы из его взгляда исчезло все, кроме преданности и уважения, но это означало также отсутствие мыслей. А думал он следующее: «Пока что я пират, ты прав, старый пердун. Но настанет день, – скоро, совсем скоро… Ничего личного, просто ты стоишь у меня на пути». – Я не подведу вас, сэр.

– Ты уже доказал, что я был прав на твой счет, – самодовольно заявил капитан. – Я вообще в людях не ошибаюсь.

Слова, сказанные нейтральным тоном, заставили Летума задуматься. «Что это? Угроза, предупреждение или пустое бахвальство?» Капитан не был дураком. С другой стороны, он все еще терпел возле себя Джека Смайлсона, явно затаившего до поры до времени ядовитый зуб. «Если только капитан не приказал ему это, – напомнил себе Летум, – чтобы выискивать непокорных и диссидентов». Верность лейтенанта на самом же деле могла не иметь границ.

– Сэр, – сказал Джек, – капрал интересовался, под чьим началом он будет служить. Я ответил ему, что все пять абордажных групп уже укомплектованы, и…

– Все так, – оборвал его капитан. – Поэтому капрал Летум и его рота переходят под мое личное командование. Ни один другой командир не вправе отдавать ему приказы.

Летум припомнил военные фильмы, которые он в свое время любил. Ничего подобного там не показывали. Но, бесспорно, так даже лучше – пирамида власти на порядок сократилась.

– Так точно, сэр. Разрешите приступать?

– Завтра, – усмехнулся пират. – Сегодня отдыхайте.

– Есть, сэр!

Капитан еще раз усмехнулся, покачал головой и направился обратно к дверям. Летум перевел дух. Смайлсон подмигнул и быстро улыбнулся:

– Что я тебе говорил?

– Пожалуй, ты был прав.

– Можно присесть? – спросил знакомый нежный голосок.

Летум обернулся. Капитан, оказывается, забыл своего адъютанта. «Или она сама осталась?..» Летум настолько усердно старался не обращать на нее внимания, что не замечал до самого последнего мгновения. Зато сейчас красота девушки просто оглушила его.

– Конечно, мисс, – улыбнулся Смайлсон, пересаживаясь в дальнее кресло. – Составьте нам компанию, будьте так любезны.

– Мистер Смайлсон, твои манеры меня всегда восхищали, – улыбнулась девушка, изящно усаживаясь.

Последним сел Летум, так и не вымолвив ни слова. Мысленно выругавшись, он постарался разобраться в себе, пока еще не поздно. Не ранее чем вчера Летум Вагнер слыл отпетым сердцеедом, ослеплял дам великолепием нарядов, галантностью и манерой обхождения. Что с ним случилось сейчас? Он не хотел проблем с капитаном, это правда, но и пренебрегать общением с его возлюбленной дочерью также не стоит. Как известно, чтобы покорить родителя, нужно завоевать доверие ребенка. А он почему-то чувствовал себя деревянным големом, лишенным дара речи.

Быть может, дело в отсутствии лица? Красивой одежды, финансовой мощи семьи?.. В том, что Лилит ему по-настоящему нравилась?

Все это, и, возможно, даже что-то иное.

Как бы там ни было, они сидели и глупо молчали. Первой разговор пришлось начинать Лилит. Она повернулась к Летуму и, очаровательно (застенчиво? испуганно?..) улыбнувшись, спросила:

– Так вы действительно тот самый Летум Вагнер?

«Вот, – подумал Летум, – все девушки одинаковы. А мы, дураки, ищем каких-то особенных…» Тем не менее, ему стало приятно.

– Мне в жизни везло, – кивнул он. – До вчерашнего дня, разумеется.

– А откуда нам знать, что это правда? – спросил Смайлсон, криво ухмыльнувшись.

– Мне все равно, откуда, – проворчал Летум. – Если хочешь, пойди у капитана спроси.

– Я хочу сказать, – продолжал допытываться лейтенант, – что у тебя нет ни внешности того самого Летума, ни особых идентификационных признаков. Я прав?

Летум кивнул.

– Исключая ДНК. Однако взять ее пробы еще никому не удавалось.

– А разве…

– Джек, позволь напомнить тебе, – вмешалась Лилит, – что это отец настоял на том, чтобы Летум раскрыл свою личность. Он ничего не обязан доказывать.

Летум промолчал. Никогда прежде он не нуждался в заступничестве женщин, не унизится до такого и в будущем.

Лилит заметила его реакцию.

– Прости, – тихо сказала она. – Просто это висело в воздухе.

Летума всегда раздражали метафоры, переносящие свойства водной стихии на человеческие органы зрения. Однако сейчас, глядя в глаза Лилит, он испытывал совсем иные чувства.

За это бездонное море, его цвет и спокойствие, Летум был готов простить Лилит все, что угодно. Такой красоты он не встречал даже в лучших салонах Зевса – столицы всей Автократии, – а там есть на что посмотреть…

– Мне нечего прощать, – ответил он. – Но если ты настаиваешь…

– Вот и славно. – Девушка мило улыбнулась. – Скажи, Летум, каково это – править целой империей?

– Ну… – Летум задумался, подбирая слова. С одной стороны, он должен показаться достаточно крутым, с другой – не перегнуть палку, чтобы не создать впечатление напыщенного болвана. – Поначалу власть бьет в голову, пьянит подобно сильнейшему наркотику. Глаза слепит блеск роскоши, а разум купается в глупых иллюзиях.

Лилит и Смайлсон внимательно слушали, жадно ловя каждое слово.

– Но так лишь вначале, – продолжал Летум. – Потом понимаешь, что все это поверхностный лоск. Осознаешь, на чем зиждется твое богатство. Но уже не можешь отказаться, привыкаешь, как к тому же наркотику. – Летум помолчал. Он лгал вдохновенно, глядя в глаза своим слушателям. Вроде бы все было правдой, но на самом деле столь ужасных страданий он никогда не испытывал. К этому наркотику привыкаешь с детства, и уже не принимаешь всерьез чужие страдания. – Поэтому нужна чья-то помощь. Мне ее оказали вовремя, даже не подозревая о ценности этой услуги. Теперь я чувствую, что абсолютно свободен, как будто с плеч моих упала целая гора.

Лилит протянула руку и дотронулась до пальцев рассказчика. Летум тут же испытал на собственной шкуре очередной литературный штамп: от этого прикосновения его будто ударили электрическим током.

– И что же, совсем не жалеешь? – поинтересовался Смайлсон с сомнением в голосе.

– Ну, – Летум усмехнулся, – не настолько, чтобы передо мной извинялись каждую минуту. Я ведь не Диктатор…

Рука девушки вернулась к хозяйке.

Летум огляделся. Пираты уже успели порядочно разгуляться. Дармовая выпивка, похоже, не спешила кончаться. Сколько же она здесь стоит? Летум с ужасом подумал о том, что, возможно, купил всей команде сутки беспробудного пьянства…

Несколько крепких мужчин ходили вдоль столов и успокаивали разошедшихся драчунов. Но таких было немного – большинство вели себя вполне пристойно, – разговаривали, играли в карты или же молча поглощали алкоголь. Кое-кто танцевал возле сверкающей огнями сцены.

Летум подумал, что это заведение вполне в его вкусе. Ему никогда не нравились роскошные местечки, где даже высморкаться нельзя, не привлекая всеобщего внимания. Не хватает лишь пары-тройки стриптизерш, но с ними на корабле, похоже, проблема.

Неожиданно быстрые пульсирующие ритмы сменились медленной плывущей мелодией. Огибая столы, она струилась вдоль стен, перебирая тонкие струны. Большинство танцоров вернулись на свои места, и их место сразу же заняли сладкие парочки. Некоторые из женщин-пиратов, на вкус Летума, были очень даже ничего, но их партнеры очень уж собственнически меняли положения рук.

Летум поглядел на стол, раздумывая, чем бы еще набить брюхо, когда Лилит спросила, глядя в упор:

– Может, потанцуем?

Летум опешил. Останься у него на голове хоть немного волос, он непременно почесал бы затылок. Очень уж провокационный вопрос, а жизнь ему еще дорога… Зависела же она напрямую от милости карикатурного капитана.

– Таков обычай, – шепнул Смайлсон, подмигивая.

«А, пропади оно все пропадом», – решил Летум.

– Конечно, мисс, – сказал он, протягивая девушке руку.

Перед сценой мгновенно освободилось пространство. Они встали лицом друг к другу (Летум очень надеялся, что краснеть его новое лицо разучилось так же, как и выращивать волосы) посреди этого пятачка, куда Летум пришел, сжимая в ладони тонкую теплую кисть. Кладя руки на талию Лилит, он попытался улыбнуться. Руки девушки легли ему на плечи. Пираты глядели во все глаза, позабыв про карты и выпивку.

Летуму же было все равно. Талия девушки была одновременно мягкая и упругая, руки – легкие и нежные, а взгляд… В нем Летум, невзирая на многие годы общения с женщинами, разобраться не мог. Прежний круг его знакомств не включал в себя скромниц, но и красавиц-пираток в нем не было. Что ж, очередной чемодан из багажа, который лучше выбросить за борт.

Лилит танцевала умело, покачивая бедрами, отчего пальцы Летума на ее талии слегка перемещались. Казалось, он мог их сомкнуть – настолько хрупким было сложение девушки. Летум даже немного вспотел. Отнюдь не от осознания преступности своего поступка, – на это в данный момент ему было наплевать. Он просто радовался этому краткому мгновению, проведенному рядом. Скоро оно закончится, и ему останутся одни воспоминания.

Жалел он также о том, что не находится сейчас в роскошном салоне, под светом гигантских хрустальных люстр, одетый во фрак цвета сажи. Лилит представлялась ему смутно, не оставляло сомнений только одно – как и сейчас, она была поразительно красива. Ей пошло бы к лицу абсолютно все, будь то синий комбинезон космолетчика или же бальное платье.

Летум задал себе резонный вопрос: нужна ли она ему? Обратил бы Летум Вагнер внимание на эту светловолосую куколку? Когда он увидел Лилит в первый раз, – еще на номадианском судне, – то решил, что удостоил бы ее, пожалуй, кратковременного звания официальной любовницы. Для пресыщенного аристократа, каковым он являлся еще сутки назад, этот шаг многое значил…

Практически сжимая сейчас это прекрасное существо в объятиях, Летум отказался от всяких сомнений. Да, он сделал бы ее своей любовницей, и, возможно, чем-то большим. Тогда он мог себе это позволить, теперь же любые поползновения граничили с идиотизмом.

Совершенно некстати появилась эрекция. Летум одновременно желал и боялся того, что девушка об этом узнает.

Минуту назад Лилит отвернулась, и теперь глядела куда-то мимо плеча партнера. Медленно вращаясь, Летум видел жадно обращенные к ним лица пиратов. Кто-то ухмылялся, кто-то надел угрюмую маску. Летум вновь задался вопросом о количестве тайных поклонников Лилит. Возможно, одним этим танцем он заполучил себе кучу врагов. «Ну и хрен с ними», – подумал он. Если бы Летум Вагнер каждый раз заботился о своих поступках с этой точки зрения… Впрочем, он нервничал довольно часто, и что в результате имеет Летум Безликий?

За секунду до того, как мелодия исчерпала себя, Лилит вновь повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд был теплым, он практически чувствовал исходящую от него энергию. Красивые полные губы раздвинулись, показав белоснежные зубы. Летум невольно улыбнулся в ответ. Эта девушка была настоящим шедевром, что и говорить. Где бы он еще нашел такую? Пусть даже во всей Автократии?.. С другой стороны, и жил бы спокойно. Своя шкура дороже. Лилит же источала опасность.

Музыка прекратила течение, осев на мелководье. Скоро стихли и эти жидкие ручейки. Танец окончился, пора возвращаться в реальность. Летум с трудом отнял руки от девичьей талии, Лилит в свою очередь сняла с его плеч свои.

– Спасибо, – выдавил он.

– За что? – удивилась она.

– За танец.

Она пожала плечами и улыбнулась. Вдвоем они вернулись к столу, где уже поджидал Смайлсон, ухмыляющийся до ушей.

– Вы произвели настоящий фурор, – сообщил он. – Давненько такого не было.

Летум хмыкнул, Лилит промолчала.

Они сидели за столом еще около часа, но медленные композиции уже не звучали. Пираты быстро преодолели шок и вернулись к прежним занятиям. Летум знал, что никто не забыт, ничто не забыто. То и дело он ловил на себе косые взгляды; ему казалось, будто по меньшей мере половина всех посетителей обсуждают его персону, поглощая дармовую выпивку. «Неблагодарные свиньи». Капитан, должно быть, уже в курсе событий.

«Эх, не бывать мне адмиралом», – сокрушенно подумал он.

Разговор не клеился. Джек пытался острить, рассказывал какие-то истории, но Лилит уже не выказывала прежнего энтузиазма. У самого же Летума было над чем поразмыслить, поэтому он только улыбался в нужных (как ему казалось) местах.

Час мучений подошел к концу, а за ним так никто и не явился, чтобы препроводить в карцер. Или, того хуже, к воздушному шлюзу. Все трое поднялись с кресел и беспрепятственно покинули кают-компанию. В коридоре также никто не ждал, хотя Летум приготовился подороже продать свою жизнь. Рукоять лазерного резака вновь грела ладонь.

Лилит направилась к мостику, Смайлсон – по каким-то своим делам. Летуму не оставалось ничего другого, как пойти в свою каюту и завалиться спать. Он запер дверь (наивная предосторожность, и все же спокойней), снял армейскую куртку, штаны и лег на койку.

Однако еще долго не мог уснуть.

## Глава 9

Ему предстоял нелегкий денек. Как, впрочем, и жизнь. Летум Вагнер жил куда фривольней, чем Летум Безликий. К примеру, у главы клана не было подопечных, о которых надлежало заботиться. Вернее, были, однако они, в свою очередь, заботились о других. Бывшие же рабы с трудом могли позаботиться о самих себе.

Для начала он отправился к интенданту. Тот не мог предложить ему ничего, кроме трофейных обносков. Но и они выглядели куда лучше рабского тряпья. Армия шила практичную и прочную одежду, служившую хозяевам годами. Кое-где штаны и куртки были аккуратно залатаны, причем размер заплат иной раз заставлял Летума хмыкать и качать головой. Тем не менее, все было чистым, – ни пятнышка. Бывшие владельцы явно не желали расставаться со своим имуществом…

Себе же Летум подыскал воистину раритетную вещицу, с которой интендант упорно не желал расставаться – черные штаны сотрудника тайной полиции.

Вернувшись с горой шмотья в казарму, он вывалил ее прямо на пол:

– Разбирайте.

Бывшие рабы, – теперь уже пираты, – радостно бросились к куче тряпья. Бран сразу же нашел подходящие себе по размеру штаны и куртку, потому как таких габаритов не было больше ни у кого. Остальные же грызлись, словно голодные псы над единственной костью. Кто-то вырывал у соседа штаны, кто-то отпихивал от кучи одежды других… Кроме того, к потасовке присоединились и некоторые из рабов, не пожелавших присоединиться к пиратам.

– Вот что, – сказал Летум, – Бран…

– Да, сэр? – Великан вытянулся по стойке «смирно». Штаны свисали из огромного кулака.

– Наведи-ка здесь порядок, – приказал Летум. – Построй всех в очередь, и отгони не наших.

– Есть, сэр!

Бран сразу же принялся за дело. Драчуны получали увесистые затрещины, а не наши были бесцеремонно выдворены за пределы контролируемой территории. Бран оказался на редкость ретивым исполнителем.

Наконец перед грудой одежды образовалось нечто, более-менее напоминающее очередь. Летум встал у ее истоков, и, оглядывая каждого бойца, вытаскивал из кучи вещь, более менее подходящую по размеру. При этом он не заботился о соответствии нижних и верхних частей, так что большая часть подопечных щеголяла армейскими куртками цвета хаки и серыми штанами морских пехотинцев. Серое и зеленое плохо сочетались друг с другом, но Летум решил, что так его рота хоть будет отличаться от всех остальных.

Гораздо сложнее дело обстояло с нижним бельем. На кого-то хватило, на кого-то – нет. Летум поручил раздачу трусов одному из бойцов, а сам отошел в сторону. Бран зорко следил за процессом.

Обуви же хватило на всех, но за ней к интенданту отправились двое пиратов. Численное преимущество было на стороне ботинок морских пехотинцев, чему Летум немало обрадовался. С высокой шнуровкой и рифленой подошвой, они как нельзя лучше подходили для путешествий по корабельным коридорам. Впрочем, не всем повезло так, как ему, перемерявшему несколько пар. Кто-то не нашел пары соответствующего размера, кто-то заполучил два правых ботинка и ни одного левого, кто-то не получил вообще ничего…

Наконец, после второго визита Летума к интенданту, обувная проблема была решена. Пираты сидели на койках, одетые и обутые. Все выглядели абсолютно счастливыми, ухмылялись и тыкали в несчастных рабов пальцами.

Летум помрачнел. Ему не доставляла удовольствия раздача залатанного тряпья своим бойцам, радовавшимся так, будто они получили самый роскошный подарок в жизни. Возможно, так оно и было, но Летума такая реакция крайне раздражала. Он провел всю жизнь в окружении людей, всегда одетых с иголочки, и не привык видеть нищих.

Но еще больше ему не нравилось, как эти самые нищие насмехались над другими, – такими же нищими. Стоило только бросить им эти жалкие подачки, как они тут же перенесли себя на другую ступень социальной лестницы. Это наводило Летума на неприятные мысли о гнусной человеческой природе, подлости и жадности… Сам-то он проявлял эти стороны своей натуры в других масштабах, потому что не умел платить разменной монетой. Все – или ничего.

– Встать! – приказал он. – Построиться!

Новообращенные пираты вскочили с коек и, отталкивая друг друга, образовали какое-то подобие строя. Бран стоял самым первым – или последним, – с какой стороны посмотреть.

– Да, дисциплиной здесь и не пахнет, – проворчал Летум. Впрочем, на всем этом корабле пахло чем угодно, но только не этим. – Слушать внимательно! Отныне вы не те отщепенцы и изгои, каковыми являлись прежде. Но и не рабы, поскольку согласились на предложение Веселого Роджера. Теперь вы пираты. Понятно?

Строй вяло ответил.

– Так кто вы?

– Пираты, сэр!

– Громче!

– Пираты, сэр!!

– Еще громче!

В казарме грянул дружный рев двадцати с лишним луженых глоток:

– Пираты, сэр!!!

– Это уже на что-то похоже, – одобрительно кивнул Летум. – Мы должны научиться действовать одной командой. Капитан заявил, что принимает над нами личное руководство… – Пираты зашумели. – Отставить разговорчики! – Пираты смолкли. – Не знаю, хорошо это или же плохо, но с этого самого утра мы подчиняемся ему одному. Поэтому должны оправдать оказанное доверие.

Летум помолчал. Лихорадочный поиск воспоминаний о дурацких фильмах, похоже, подошел к концу. Оказывается, с экрана эти фразы звучат совсем по-другому, чем из уст старательного подражателя: уместно и прочувствованно, а не крайне глупо. «Эти уголовники – не солдаты, – напомнил себе Летум. – Значит, ненавидят любую муштру».

– Заниматься с вами строевой подготовкой явно не имеет смысла, – продолжил он. – Маршировать нам здесь не придется. Зато то, что касается реальных боевых маневров, придется омыть ведрами пота. Длительные и утомительные тренировки я вам гарантирую. – Кое-то из пиратов закатил глаза или тоскливо вздохнул. – Те, кому такая перспектива не по душе, могут пересесть туда прямо сейчас, – Летум указал на испуганно жавшихся друг к дружке отщепенцев в тряпье. Никто из пиратов не сдвинулся с места. – Правильно. Те, кто останутся, могут надеяться выжить в первом бою.

Летум продолжал еще немного в том же духе, а потом повел роту на нижнюю палубу, к трюмам. Там, договорившись с дежурными пиратами, они пять часов кряду штурмовали один из трюмов. Ящики, которыми перемежалось пустое пространство, как нельзя лучше подходили в качестве укрытий и препятствий. Летум разделил роту на два лагеря – атакующих и защитников, сам же старался непредвзято судить и руководить.

Вначале все это походило на дешевую комедию. Пираты ругались, отпихивая друг друга в дверях, продолжали атаковать, когда уже были «убиты», оборонялись и атаковали кулаками, за неимением другого оружия. Летуму пришлось долго и нудно разъяснять «правила игры», прежде чем вся его рота оказалась бы в лазарете.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru