# Остров феи

Эдгар Аллан По

Рассказ о маленьком островке, на котором нашли свой приют феи.

> Nullus enim locus sine genio est.

> Servius[1]

«La musique, – пишет Мармонтель в тех «Contes Moraux»[2], которым во всех наших переводах упорно дают заглавие «Нравственные повести», как бы в насмешку над их истинным содержанием, – la musique est le seul des talents qui jouissent de lui-même; tous les autres veulent des témoins»[3]. Здесь он смешивает наслаждение, получаемое от нежных звуков, со способностью их творить. Талант музыкальный, не более всякого другого, в силах доставлять наслаждение в отсутствие второго лица, способного оценить упражнения в нем. И то, что он создает эффекты, коими вполне можно наслаждаться в одиночестве, лишь роднит его с другими талантами. Идея, которую писатель не то не сумел ясно выразить, не то принес в жертву присущей его нации любви к острой фразе, – несомненно, вполне разумная идея о том, что музыку самого высокого рода наилучшим образом можно оценить, когда мы совсем одни. С положением, выраженным таким образом, немедленно согласится всякий, кто любит музыку и ради ее самой, и ради ее духовного воздействия. Но есть одно наслаждение, еще доступное падшему роду человеческому, – и, быть может, единственное, – которое даже в большей мере, нежели музыка, возрастает, будучи сопутствуемо чувством одиночества. Разумею счастье, испытываемое от созерцания природы. Воистину человек, желающий узреть славу божию на земле, должен узреть ее в одиночестве. По крайней мере, для меня жизнь – не только человеческая, но в любом виде, кроме жизни безгласных зеленых существ, произрастающих из земли, – портит пейзаж и враждует с духом – покровителем местности. Говоря по правде, я люблю рассматривать темные долины, серые скалы, тихо улыбающиеся воды, леса, что вздыхают в непокойной дремоте, и горделивые, зоркие горы, на все взирающие свысока, – я люблю рассматривать их как части одного огромного целого, наделенного ощущениями и душою, – целого, чья форма (сферическая) наиболее совершенна и всеобъемлюща; чья тропа пролегает в семье планет; чья робкая прислужница – луна; чей покорный богу властелин – солнце; чья жизнь – вечность; чья мысль – о некоем божестве; чье наслаждение – в познании; чьи судьбы теряются в бесконечности; чье представление о нас подобно нашему представлению об animalculae[4], кишащих у нас в мозгу, – вследствие чего существо это представляется нам сугубо материальным и неодушевленным, подобно тому как, наверное, мы представляемся этим animalculae.

Наши телескопы и математические исследования постоянно убеждают нас – невзирая на нужные рацеи наиболее невежественной части духовенства, – что пространство и, следственно, объем имеют важное значение для Всевышнего. Звезды движутся по циклам, наиболее годным для вращения наибольшего количества тел без их столкновения. Тела эти имеют в точности такую форму, дабы вместить наивозможно большее количество материи в пределах данной поверхности; а сама поверхность расположена таким образом, дабы разместить на ней большее количество насельников, нежели на той же самой поверхности, расположенной иначе. И бесконечность пространства – не довод против мысли о том, что бога заботит объем, ибо для его заполнения может существовать бесконечное количество материи. И так как мы ясно видим, что наделение материи жизненною силою является принципом, и насколько мы можем судить, ведущим принципом в деяниях божества, то вряд ли будет логичным предполагать, будто принцип этот ограничивается пределами малого, где мы каждый день усматриваем его проявление, и не распространяется на великое.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru

# Примечания

1

Ибо нет места без своего духа-покровителя. // Сервий (лат.).

2

Moraux – здесь производное от moeurs и означает «о нравах». – Прим. Э. По.

3

Музыкальность – единственный талант, который довольствуется сам собою; все остальные требуют второго лица (фр.). – Прим. Э. По.

4

Микроскопических существах (лат.).